Stepping Back - Шаг назад

Следующее утро выдалось ясным и ранним. Гарри вышел из замка, чтобы совершить утреннюю пробежку вокруг озера — места, куда он ещё не успел заглянуть с момента прибытия в Хогвартс. Больше всего ему хотелось подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок перед началом дня. Он понимал, что ему нужно сохранять предельную ясность ума — особенно в преддверии встречи с Беллатрис, чтобы закончить задание по Защите от Тёмных искусств. Вернувшись спустя некоторое время в общежитие, он остался доволен своим решением — пробежку стоило сделать на улице, а чары можно будет отработать позже, тем более, что сегодня у него был только один урок — зельеварение. Он твёрдо решил, что, как бы трудно ни было, он даст девушке шанс — ту самую снисходительность, что позволил себе в отношении Петтигру. Хотя знал: это будет нелегко. Он готовился месяцами к встрече с «крысой» и получил лишь день, чтобы смириться с ситуацией с Беллатрис — а ведь должен был предвидеть такое и подготовиться заранее. Когда он вышел из душа, его уже ждали остальные — такие же возбуждённые из-за распределения пар, как и он сам, за исключением, пожалуй, Джеймса и Ремуса, которых поставили вместе. — Да серьёзно, я готов поспорить, Маккиннон как-то подстроила, чтобы я застрял с ней, — проворчал Сириус. — Ради Мерлина, Бродяга, заткнись уже, — устало вздохнул Джеймс. — Ты только об этом и говоришь со вчерашнего дня. Мы все прекрасно знаем, что ты на самом деле рад, так что давай уж сделай свой танец победителя и успокойся. Сириус нахмурился и метнул в него подушку. — Если уж кому и жаловаться, то Гарри, — вставил Ремус с сочувствием. — Верно, — кивнул Сириус. — И Питеру, — заметил Джеймс. Питер покачал головой. — Мы с Августусом вместе росли, проблем не будет, — пожал он плечами. — Ты никогда не говорил об этом, — нахмурился Сириус. — Мы не дружили в детстве, — объяснил Питер. — Но уж ладить друг с другом сможем. А вот Гарри нужно быть настороже. — Да, просто не поворачивайся к ней спиной и уходи, как только сможешь, — посоветовал Сириус. — Поверь, она наложит проклятие без всякой причины. Гарри покачал головой. — Разберусь, — вздохнул он. — К тому же это только до Рождества, — напомнил он. — Слава Мерлину, — пробормотал Сириус. Ребята спустились на завтрак, где к ним присоединились Лили, Алиса и Марлен — к явному раздражению Сириуса. — Тебе мало того, что я и так вынужден проводить с вами больше времени? — спросил он, когда девушки сели за стол. — Перестань притворяться, будто тебе это не нравится, Сириус, — упрекнула его Марлен. — Лили просто хотела поговорить с Гарри. — Что я могу для тебя сделать? — поинтересовался Гарри. — Профессор Флитвик просил передать тебе вот это, — сказала она, протягивая ему небольшую кожаную книжицу. — Он сказал, что она поможет тебе лучше контролировать силу. Гарри с благодарностью взял книгу — он давно пытался найти этот труд, но тот оказался редкостью. — Спасибо. Думаю, она мне действительно пригодится, — усмехнулся он. Лили кивнула и тепло улыбнулась. — Ещё хотела спросить, что ты знаешь о чарах Фиделиуса, — добавила она. — Я пытаюсь исследовать его, но в библиотеке почти ничего нет, кроме описания действия. — Тебе нужно заклинание и его происхождение? — уточнил Гарри. — Ты можешь достать их? — оживилась она. — Могу записать, — пожал он плечами. Заклинание хранилось в одной из книг, «освобождённых» им из Комнаты по Требованию, — книге, посвящённой весьма боевым защитным чарам, написанной отнюдь не с добрыми намерениями. Совсем не то, что стоило бы давать однокурснице. — Ты знаешь его? — удивилась Лили, приподняв брови. — Я запишу тебе позже, но не пытайся его произносить, — предупредил он. — Я знаю, ты одарённая ведьма, но для этого заклинания нужно быть не просто сильной — люди умирали, пытаясь сотворить его. Девушка вскрикнула от радости и обняла его так крепко, что у него перехватило дыхание. Гарри глубоко вздохнул, ощущая первое в своей памяти материнское объятие, и постарался впитать в себя это чувство — чтобы потом возвращаться к нему снова и снова. — Обещаю, я не стану пробовать, — заверила она. — Профессор Флитвик предупредил меня о том же. Гарри лишь кивнул и вернулся к завтраку. — Гарри? — окликнул его Питер. — Что ты собираешься делать после Хогвартса? Все уставились на него, ожидая ответа. — Пока не планирую ничего, пока война не закончится, — ответил он просто. — Тебе стоит пойти в авроры вместе со мной и Сириусом, — предложил Джеймс. Гарри покачал головой. — Думал об этом раньше, но теперь не хочу, — сказал он. — А ты сам, Питер, кем хочешь стать? — Зельеваром, — улыбнулся тот во весь рот. — Значит, зелья — твой любимый предмет? — уточнил Гарри, немного удивившись его амбициям. Питер только кивнул, всё так же сияя. — А ты, Ремус? — спросил Гарри. Оборотень задумчиво нахмурился. — Может, зачарователь, — пожал он плечами. — Работаешь на себя, да и заработать можно неплохо. Гарри согласился — профессия ему действительно подходила, парень был достаточно талантлив. Он только надеялся, что на этот раз судьба окажется к нему добрее, ведь в будущем, знакомом Гарри, жизнь у Ремуса сложилась непросто. — Пошли, — вздохнул Джеймс. — Зелья ждут. Компания направилась в подземелья — Гарри впервые предстояло побывать на уроке в Хогвартсе, где преподавателем был не Снейп, и он с нетерпением ждал этого. Когда-то Кроукер лично обучал его зельеварению. Хотя предмет никогда не был его любимым, под руководством наставника он воспринимался куда приятнее, чем под придирками бывшего профессора. Они вошли в класс, и Гарри обрадовался, увидев, что сегодня с ними будут заниматься ученики Хаффлпаффа. Пухлый профессор Слизнорт уже ждал их, его огромные усы и живот подрагивали от возбуждения, пока он стоял перед классом среди весело булькающих котлов. — Ну-ка, соберитесь, — с довольной улыбкой велел он. — Сегодня мы рассмотрим разные зелья и приготовим одно из самых простых, чтобы влиться в ритм года. Ученики окружили профессора, и Гарри заглянул в котлы. Он мгновенно узнал содержимое каждого — Кроукер в своё время заставил его наизусть выучить свойства зелий, которые могли бы его каким-то образом ослабить или скомпрометировать. — А теперь, кто сможет определить вот это? — спросил Слизнорт, указывая на абсолютно прозрачную жидкость. Лили сразу подняла руку. — Ах, мисс Эванс, мог бы и догадаться, — одобрительно кивнул профессор, от чего его щёки забавно затряслись. — Веритасерум, сэр, — уверенно ответила Лили. — Превосходно! Пять баллов Гриффиндору, — похвалил он. — А это? — он указал на бурое, как грязь, зелье в соседнем котле. — Мистер Петтигрю? — Оборотное зелье, сэр, — ответил Питер. — Именно, молодец, пять баллов, — одобрил Слизнорт. — А теперь вот это? — он показал на розоватое, прозрачное зелье с мерцающей плёнкой на поверхности. — Мистер Поттер? — Амортенция, — ответил Гарри, узнавая аромат. Слизнорт довольно улыбнулся. — Самое сильное любовное зелье, известное человеку, — пояснил он. — Его запах зависит от того, что именно нас привлекает. Я, например, чувствую ананас, замшу и мяту. А вы, мистер Поттер? Гарри усмехнулся. На самом деле он не смог бы толком определить, что ощущал. Кажется, там был какой-то ягодный запах — не сладкий, скорее терпкий и чуть мускусный. — Разве это не слишком личный вопрос, сэр? — отозвался он с улыбкой. — Почти как спросить о чужой волшебной палочке. — Ох! Туше, юноша, — весело ответил Слизнорт. — Возьмите пять баллов за остроумие. — А то, маленькое, золотое? — спросила Марлен, указывая на крошечный котёл с золотистой жидкостью, плавно закручивающейся внутри. — Ох, верно, мисс Маккиннон! — оживился профессор. — Кто-нибудь узнает? Пока никто не решался поднять руку, Гарри сделал это, и Слизнорт жестом пригласил его ответить. — Феликс Фелицис, жидкая удача, — сказал он. — Одно из самых сложных зелий в приготовлении и крайне ядовитое. — Превосходно, мистер Поттер, ещё десять баллов, — похвалил профессор с улыбкой. — Обычно я предлагаю флакончик этого в награду за лучший результат урока, но теперь оно в списке ограниченных — увы. Однако сегодня мы приготовим «Настойку живой смерти». Прошу быть осторожными, смесь весьма капризна. Гарри взялся за работу и варил зелье так, как учил его Кроукер, пользуясь собственными записями наставника. В итоге он получил лучшее зелье из всех, что когда-либо варил на уроках. К концу занятия он, Лили и Питер получили оценку «Превосходно», хотя Гарри понимал, что их зелья получились лучше его. Но он был рад хотя бы тому, что теперь справляется с предметом, в котором прежде был безнадёжно плох — хотя, если вспомнить постоянные придирки Снейпа и пакости слизеринцев, неудивительно, что тогда всё шло из рук вон плохо. После урока остальные Мародёры отправились на свои занятия, а Гарри решил использовать свободное время на тренировку. Он достал книгу, подаренную Флитвиком, и стал отрабатывать контроль силы заклинаний. Он знал, что порой расходует энергию слишком щедро — хотя усталости почти не чувствовал, в настоящем бою это могло стать проблемой. А он прекрасно понимал, что впереди его ждут именно такие — долгие, изнуряющие схватки с теми, кого ему предстояло встретить.

***

Чарлус Поттер вышел из тренировочной комнаты после изнуряющей тренировки — привычки, которой он следовал столько, сколько себя помнил. Особенно усердным он становился, когда Джеймс учился в школе: в это время ему было проще сосредоточиться на себе. А вот во время каникул он позволял себе немного расслабиться — ведь куда важнее было проводить время с сыном, которого и так редко видел в течение года. Он вздохнул, погрузившись в мысли о другом мальчике, который недавно вошёл в их жизнь. Гарри был другим — иначе и не скажешь. Мальчик пережил ужасное детство, и Чарлуса терзала боль от мысли, что кто-то из его семьи вынужден был пройти через такое. Его поражала сила духа, которую юноша проявлял всю свою жизнь, но это не избавляло старшего Поттера от беспокойства. Он знал, что Гарри не свернёт с выбранного пути и сделает всё необходимое, чтобы достичь своей цели. Но Чарлус тревожился о том, какими жертвами обернётся для него конец собственного страдания. Он снова вздохнул и провёл рукой по волосам, входя в гостиную, где его уже ждал шурин. Быстро же он узнал, — мрачно подумал Чарлус. — До меня дошли любопытные слухи, Чарлус, — начал Арктурус с хмурым видом. — Похоже, ты недавно обзавёлся новым сыном, который утверждает, будто является близнецом Джеймса. Не объяснишь, что к чему? Чарлус жестом пригласил его пройти в кабинет и, усевшись напротив, задумался, с чего начать и что именно стоит рассказывать. — Ты про Гарри, — просто сказал он. Арктурус лишь кивнул. Чарлус взмахнул палочкой, призывая два массивных стакана, один из которых протянул собеседнику, а затем достал из ящика бутылку огневиски. — Всё настолько плохо? — уточнил Арктурус. — Не плохо, — покачал головой Чарлус. — Просто история — будь здоров какая. Я объясню, кто он и как оказался здесь, но дальше — ни слова. Гарри доверяет немногим, и я не хочу нарушить то доверие, что он оказал мне. — Меня не интересует его история к чертям собачьим, — отрезал Арктурус раздражённо. — Я просто хочу понять, что, Мерлин подери, происходит. Мы оба знаем, что этот мальчишка — не твой сын. Чарлус кивнул. — Гарри — наш внук, — произнёс он спокойно. Арктурус нахмурился и покачал головой в неверии, но позволил брату жены продолжить. — Он прибыл из 1996 года, — объяснил Чарлус. — Как бы невероятно это ни звучало, это правда. — Слыхал и не такое, — признал Арктурус, тяжело выдыхая. — Но зачем? — Этого я сказать не могу. Скажу лишь, что жизнь у него была… совсем не лёгкая. И сюда он попал не по собственной воле — его отправили люди с очень высоким положением, — ответил Чарлус уклончиво. Арктурус кивнул, принимая объяснение. — И что ты собираешься делать? — Постараюсь дать ему нормальную жизнь, — вздохнул Чарлус. — Он заслужил хоть немного счастья. Он ведь семья, как бы и почему бы он сюда ни попал. — Я бы поступил так же, — согласился Арктурус. — Семья прежде всего. — Он поднял бровь. — Как Дорея это восприняла? — Обожает его, словно собственного, — ответил Чарлус с улыбкой. — Ты же знаешь, какая она. — Ещё бы, — усмехнулся Арктурус. Они на время умолкли, наслаждаясь выпивкой и редким спокойствием, пока Чарлус не заговорил снова: — Он хороший мальчик, — произнёс он, опуская опустевший стакан. Арктурус молча кивнул. — Ну, когда же я встречу этого мальца? — спросил он с усмешкой. — Всё-таки он мой племянник, как-никак. — Поговорю с Дореей, может, к Рождеству, — пообещал Чарлус. — Только, пожалуйста, не дави на него. Он не из тех, кто хорошо реагирует на давление. Арктурус нахмурился. — Что ты мне недоговариваешь? Чарлус устало провёл рукой по волосам, сдерживая раздражение. — Не могу рассказать многого, но мальчик очень одарён. Ему приходилось быть таким, просто чтобы выжить, — сказал он уклончиво. — Познакомься с ним, завоюй его доверие — и не пожалеешь. — Тогда с нетерпением жду встречи, — усмехнулся Арктурус, поднимая бровь и слегка наклонив бокал.

***

Гарри вошёл в гостиную Гриффиндора после тренировки и увидел, что Мародёры уже закончили занятия и устроились на своих обычных местах, склонившись над пергаментами. — Чем вы тут занимаетесь? — спросил он, присаживаясь к ним. — Домашкой, — с раздражением протянул Сириус. — Я тут как раз заканчиваю кое-что для тебя, — вставил Питер, протягивая ему свиток пергамента. — Прочитай это перед последним этапом твоего превращения, — добавил он шёпотом. Гарри кивнул. — Спасибо, — искренне поблагодарил он и достал собственный лист, чтобы записать то, что пообещал Лили. Некоторое время все сидели молча, погружённые в работу, пока наконец не закончили и не вздохнули с облегчением. — Так когда ты собираешься научить меня чарам Патронуса? — нетерпеливо спросил Сириус. — Ты умеешь вызывать Патронуса? — встрял Ремус, явно впечатлённый уровнем заклинания. Гарри просто кивнул оборотню и повернулся к Блэку: — Как насчёт завтра, после трансфигурации? Сириус воодушевлённо закивал. — И безпалочковая магия, — напомнил он. Гарри устало выдохнул. — Хорошо, но не обольщайся. Для этого нужно быть очень сильным и уметь сосредоточиться, иначе ничего не выйдет, — предупредил он. — Эй, а как же мы? — нахмурился Джеймс. — Могу попробовать научить всех, — заметил Гарри. — Но получится не у каждого. Найдём комнату, где можно будет потренироваться. — Он пожал плечами. Парни обменялись воодушевлёнными взглядами, предвкушая предстоящее, но Ремус напомнил, что почти время ужина, и компания направилась в Большой зал. — Ну что, Сириус, — лукаво начал Ремус, — ждёшь своей встречи с Марлен? — Это не чёртово свидание, — раздражённо отрезал Блэк. — Просто ему бы хотелось, чтобы было, — вставил Питер. Сириус устало покачал головой. — Прекратите, ладно? С меня и так довольно, она ведь не даёт покоя. Один раз пригласил — отказала, и всё, больше я не стану, — решительно произнёс он. — Десять галеонов, что он передумает к февралю, — шепнул Гарри Ремусу. — Идёт, — тут же согласился тот, пожимая ему руку. — Не раньше Пасхи, — вмешался Джеймс уверенно. Ремус с Гарри переглянулись и приняли пари. — Я, между прочим, всё слышу! — возмутился Сириус. — Если ты так уверен, чего ж самому не ввязаться? — усмехнулся Джеймс. Сириус только фыркнул и замолк. — До Рождества, — прошептал Питер со смешком. Войдя в зал, они заняли места за гриффиндорским столом и начали накладывать себе еду. — Есть план, как ты будешь работать с моей кузиной? — серьёзно спросил Сириус. — Приду, сделаю, что нужно, и уйду, — резко ответил Гарри. — Лучший подход, — согласился Блэк. — И избегай зрительного контакта. Клянусь, её взгляд замораживает душу. Уверен, она наполовину Дементор, — закончил он, поёжившись. — Да она не такая уж страшная, — вздохнул Ремус. — Главное — не таращиться и, ради Мерлина, никаких шуток. Она их не выносит. Правда, Сириус? — с ухмылкой добавил он. Тот только покачал головой. — И не вздумай флиртовать, — серьёзно предупредил он. — Не удивлюсь, если она потом твои драгоценности на память заберёт. — Поверь, последнее, что я собираюсь делать — это флиртовать с ней, — отозвался Гарри с каменным лицом. — А какие девушки тебе нравятся, Гарри? — вдруг спросил Джеймс. — Не знаю, особого типа у меня нет, — задумчиво ответил Гарри. — Но, пожалуй, попробую удачу с Маккиннон, если Сириус не успеет первым, — пошутил он. — Да ни за что! — взорвался тот, а потом понял, что только подлил масла в огонь. Остальные разразились смехом. — Похоже, Питер был прав со своим рождественским прогнозом, — усмехнулся Ремус.

***

Сознавая, что больше не может откладывать встречу с Беллатрисой, Гарри неуверенно вышел из гостиной Гриффиндора, получив напоследок несколько сочувственных взглядов от друзей. Достав из кармана свою копию карты, он убедился, что на пути не подстерегает засада. Он бы не удивился, если бы Лестрейнджи — или сама Беллатриса — решили устроить ему ловушку. Убедившись, что она действительно одна на третьем этаже, он тяжело вздохнул и направился туда, где его ждали. Перед дверью он заставил себя собраться и, открыв её, вошёл в комнату. Беллатриса сидела за столом, уставленным листами пергамента. — Знаешь, заставлять леди ждать — невежливо, — произнесла она небрежно, хотя Гарри прекрасно чувствовал её раздражение. — Не знал, что здесь ждёт леди, — пожал он плечами. Беллатриса прищурилась. — Очень смешно, Поттер. Но это не отменяет того, что ты опоздал, — отрезала она. — Уже после ужина, — заметил Гарри. — Ты ведь не сказала точное время. — Это значит: как только тарелки убрали — берёшь свои вещи и приходишь, — рыкнула Беллатриса. — Ах вот как… Тогда приношу глубочайшие извинения за недоразумение, моя леди, — съязвил он, делая преувеличенно почтительный поклон. Глаза девушки вновь сузились, но в них мелькнула тень улыбки. — С сарказмом у тебя пока туговато. Честность, с какой ты приложил того болвана Рудольфуса, была куда лучше, — отметила она почти искренне. — Ну, думаю, время с тобой даст немало шансов потренироваться, — отозвался Гарри, проигнорировав похвалу. — Удивлён, что ты ещё не прокляла меня за то, что я его выставил посмешищем. — Единственное, за что я подумывала тебя проклясть, — это за опоздание, — фыркнула Беллатриса. — А теперь — за жалкую попытку сарказма. Рудольфус идиот, получил по заслугам. И, думаю, в тебе куда больше, чем кажется на первый взгляд, — добавила она уверенно. Как, чёрт возьми, она вообще оказалась замужем за этим болваном? — с недоумением подумал Гарри. Она ведь терпеть его не может. Значит, случилось что-то серьёзное… Он решил отложить эти мысли на потом — слишком многое в этом всём не сходилось. — И почему ты так думаешь? Мы ведь едва пять минут разговариваем, — заметил он. — Я наблюдала за тобой вчера, — просто ответила Беллатриса. — Ты не похож на моего кузена и прочих гриффиндорских болванов, с которыми водишься. — В каком смысле? — спросил Гарри с интересом. Беллатриса вздохнула, отложила перо и посмотрела на него оценивающе. — Во-первых, ты не кинулся на него, когда он тебя оскорбил. Более того, удержал брата от того, чтобы тот, как обычно, ляпнул глупость, — начала она. Гарри нехотя кивнул — наблюдательности ей было не занимать. — Во-вторых, ты достал палочку и был готов защищаться, если бы он вдруг понял, что ты ему сказал. И, наконец, это не ты бросился на него — он полез первым, как дурак, не имея понятия, с кем связывается, и получил, что заслужил. — Верно, — коротко ответил Гарри. — Вот, — удовлетворённо сказала Беллатриса. — Это был поступок скорее для Слизерина. И ты, признаться, интересен. Особенно если учесть, что ещё пару дней назад о тебе никто не знал. — Семейная тайна, — пожал плечами Гарри. — Мне всё равно, — отмахнулась она. — Но раз уж мы работаем вместе, скажи, какие у тебя обо мне представления? Что слышал? На самом деле представления у Гарри были — но вовсе не из рассказов Сириуса и компании. Он знал её… из опыта. Только та Беллатриса, что сидела перед ним сейчас, ничем не напоминала безумную, визжащую женщину, которую он встречал в будущем. Эта Беллатриса была совершенно другой. Уравновешенная, спокойная, с тонким, сухим чувством юмора — качества, с которыми Гарри никогда бы её не связал. — Ну, мне говорили, что поворачиваться к тебе спиной опасно, — усмехнулся он. — И что, если я осмелюсь пошутить или флиртовать, ты можешь оставить меня без камешков. Беллатриса приподняла бровь, и в её взгляде снова мелькнуло веселье. — Может быть, — лениво пожала она плечами. — Пока не решила. Но на время работы можешь за них не беспокоиться. А вообще, Поттер, тебе стоит учиться составлять собственное мнение о людях, — добавила она уже серьёзно. — А то ведь это нас, слизеринцев, считают предвзятыми и невежественными, — пробормотала она с лёгким вздохом. Гарри нехотя кивнул — в её словах был смысл. Всё шло совсем не так, как он ожидал. Беллатриса оказалась не только терпимой, но и, пожалуй, интересной собеседницей — чего он точно не предполагал. Это напоминало ситуацию с Питером: несмотря на прежний опыт, он начинал воспринимать его иначе. Так же и здесь — он мог находиться рядом с Беллатрисой и не испытывать желания немедленно её убить. Хотя о симпатии речи не шло — он знал, что стоит дать повод, и она не замедлит пустить в ход проклятие. Поэтому Гарри решил просто терпеть её — ненадолго ведь. Он покачал головой, пытаясь прогнать противоречивые мысли. Пусть эта Беллатриса и отличалась от той, другой, он не мог до конца избавиться от образа безумной ведьмы, которой она станет. — Может, начнём? — предложил он. — Так я смогу вернуться и доказать всем, что ты меня ещё не прокляла. Беллатриса лишь пожала плечами и развернула список заклятий, которые им предстояло разобрать. — Проклятие вскипания крови? — спросила она. Гарри кивнул, соглашаясь. — Ах да, — добавила она, — в следующий раз можешь сам сходить в библиотеку и взять книги. — Справедливо, — вздохнул Гарри. — Что ты знаешь о проклятии? — нахмурилась Беллатрикс. — Его нет ни в одной из этих книг. Гарри задумался, пытаясь вспомнить его происхождение. — Оно было создано в начале восемнадцатого века польским целителем по имени Ярек Сяуцила как средство лечения гипертермии, — начал он. — Но, как и со многими лечебными заклинаниями, его можно использовать и в бою. Если произносить заклинание вслух — результат зависит от того, сколько силы ты в него вложишь. А если молча — тогда всё определяется мощью заклинателя на пике его возможностей. — Он говорил задумчиво, но уверенно. — Чтобы убить, большого дара не требуется. Кровь человека должна оставаться около тридцати семи градусов по Цельсию. Любое отклонение на несколько градусов в любую сторону — и без лечения это смертельно. — Если ты и дальше будешь так отвечать, я, пожалуй, оставлю тебе их, — сказала Беллатрикс, явно впечатлённая. — Буду признателен, — с усмешкой ответил Гарри. — А если продолжишь умничать, я возьму их и сварю — это точно прибавит мне славы, — парировала она, изогнув губы в той же насмешливой улыбке. Примерно через час они закончили задание, убрали книги и вещи, готовясь уходить. — Похоже, сегодня ты всё-таки их сохранишь, — вздохнула Беллатрикс с притворным разочарованием. — Неудивительно, что у тебя «П с плюсом». Но ничего, всегда есть следующий раз, — добавила она, улыбаясь. Гарри театрально выдохнул с облегчением. — Хочешь, я для вида немного прихрамывать буду, чтобы твоя репутация не пострадала? — предложил он с притворной серьёзностью. — Нет уж, — отмахнулась она. — Я-то буду знать, что это не по-настоящему. А для меня важна только моя собственная репутация. Но спасибо за предложение — лучше уж найду повод сделать это по делу. — Может, тебе повезёт, — пожал плечами Гарри. — А может, сегодня я просто проявила снисхождение, — усмехнулась она. Гарри сузил глаза, покачал головой, забавляясь. — В то же время на следующей неделе? — Нет, — ответила Беллатрикс. — На следующей неделе, Поттер, будь вовремя. Иначе я пересмотрю свою щедрость, — предупредила она, приподняв бровь. Гарри вышел из комнаты и, идя по коридору, прокручивал в голове прошедшие часы. Всё это казалось каким-то сюрреалистичным. Поначалу он был готов просто проклясть эту девушку, но вскоре понял, что она вовсе не так невыносима, как казалась. К собственному удивлению, он даже находил её забавной — остроумной, умной и на редкость сообразительной. Как из той девушки в классе получилась та, кем она станет потом? — раздражённо спросил он себя. Он нехотя признал, что время, проведённое с ней, оказалось интересным, и что в чём-то она была права насчёт предвзятости. Конечно, Беллатрикс не могла знать, что Гарри уже знал, кем она станет однажды. В голове роились тысячи вопросов, но он решил не зацикливаться на этом. В конце концов, всё это не имело значения. Он напомнил себе, что всё это временно, и тратить силы на размышления — пустое. Всего лишь раз в неделю, по часу — и всё закончится. Войдя в гостиную Гриффиндора, он сразу столкнулся с обеспокоенными взглядами Ремуса, Джеймса и Питера. — Мерлин, Гарри, мы уже собирались идти за тобой! — серьёзно произнёс Джеймс. — Я всего пару часов отсутствовал, — удивился Гарри. — Мы закончили за час, — вставил Ремус. — Она тебя не прокляла, что ли? — спросил он тревожно. — Нет. Но, как она заметила, всё ещё впереди, — вздохнул Гарри, хотя на его лице играла лёгкая усмешка. — Ну и как всё прошло? — спросил Питер. — Она вас всех не выносит, — сообщил Гарри. — Хотя, если честно, я сомневаюсь, что она вообще кого-то любит. — Да чтоб тебя, Маккиннон, давай уже покончим с этим! — раздался раздражённый голос Сириуса через всю гостиную. Ремус, Джеймс и Питер прыснули со смехом. — Они там уже два часа, — пояснил Ремус, давясь от хохота. — А Марлин всё это время только и делает, что дразнит его. Гарри посмотрел туда — Марлин лучилась озорством, а Сириус выглядел так, будто готов выдрать себе волосы. — Между ними такая химия, что прямо тошнит, — добавил Ремус, скривившись. Гарри лишь покачал головой с сочувствием и подошёл к Лили. — Привет, Лили, — поприветствовал он её. — Как и обещал. — Он протянул ей пергамент. — Он пустой, — нахмурилась она. — Коснись его палочкой. Я наложил подпись-чары — только ты сможешь прочитать, — пояснил Гарри. Лили послушалась, и её глаза засветились восторгом. — Как ты это сделал? Это ведь очень продвинутое заклинание! — Я как-нибудь научу тебя, — предложил Гарри. На самом деле он специально наложил это заклинание, чтобы был повод провести с ней ещё немного времени. Он знал, что Лили наверняка захочет узнать такой приём. — Спасибо! — радостно сказала она и обняла его. — Ты уверен, что тебе не стоит волноваться из-за Эванс и Гарри? — серьёзно спросил Ремус Джеймса. — Ни капли, — ответил Джеймс, улыбнувшись, глядя на них. Ремус лишь покачал головой, не понимая друга. Обычно Джеймс был до ужаса ревнив, если кто-то оказывал внимание Лили, но сейчас был абсолютно спокоен. Ну, наверное, он знает своего брата лучше, чем кто-либо, — подумал Ремус.

***

На следующий день, после урока по Трансфигурации, где они повторяли материал пятого курса, Гарри и Мародёры собрались в пустом классе на четвёртом этаже — он собирался научить их вызывать заклинание Патронуса. — Итак, — начал он серьёзно, — помните, что это очень сложная магия, и лишь немногие вообще способны на неё. Нужно вспомнить самое счастливое воспоминание и позволить этому чувству полностью захлестнуть вас, прежде чем появится хоть какой-то результат, — твёрдо объяснил он. — И даже если у вас получится просто нечто похожее — это уже огромное достижение. — У всех Патронус разный? — подал голос Питер. Гарри кивнул. — Обычно Патронус отражает то, что для тебя важнее всего, или то, с чем ты сам больше всего схож в зверином обличье, — пояснил он. — Иногда это то, что вызывает ощущение безопасности, или просто что-то, что близко тебе по духу. — А можно увидеть твоего? Чтобы хоть представление иметь, — попросил Ремус. Гарри кивнул, поднял палочку — и сразу вызвал своего Патронуса. — Это же ты, — ошеломлённо произнёс Ремус, глядя на Джеймса. Джеймс лишь гордо кивнул, не сводя глаз с сияющего оленя. Вот почему он доверяет ему с Лили. Гарри никогда не сделал бы ничего, что могло бы его ранить, — понял Ремус. — Это, в общем, всё, что я могу сказать, — вновь заговорил Гарри. — Пройдёт время, прежде чем у вас появится хоть тень щита. Работайте над этим. Всё в эмоциях — в том, чтобы погрузиться в них. Если вы это можете, но результата нет — значит, просто не хватает силы, — пожал он плечами. — А сколько у тебя заняло, чтобы вызвать его? — спросил Сириус. — Несколько месяцев, чтобы получить хотя бы щит, — ответил Гарри. — Но в целом меньше года, чтобы полностью получилось. — И тебе тогда было тринадцать? — изумлённо выдохнул Джеймс, лицо его порозовело. Гарри лишь кивнул. Питер и Ремус переглянулись, покачав головами — поверить было трудно. Они провели в классе пару часов, но у ребят ничего не вышло. Тем не менее никто не пал духом — Гарри заранее предупредил, что на это нужно время и терпение. Когда они наконец вышли из класса и направились к Гриффиндорской башне, настроение у всех было приподнятым — уроки на этой неделе закончились. В гостиной их уже ждал Фрэнк Лонгботтом. — Первая тренировка в понедельник, — сообщил он. — В шесть вечера, не опаздывайте, — добавил он строго и ушёл. Гарри улыбнулся. Он и правда не мог дождаться, когда снова сыграет в квиддич. Конечно, с Джеймсом и Сириусом они уже устраивали несколько дружеских матчей до приезда в школу, но это было совсем не то, что настоящая игра в Хогвартсе — с полной командой и соперничеством факультетов. Он задумался, насколько отличаться будет всё теперь — ведь команда-то совсем новая. Впрочем, он быстро отбросил эти мысли. Главное — то, что теперь он сможет играть в одной команде со своим отцом, Ремусом и Сириусом, — то, чего никогда прежде не могло случиться. Каким бы ни оказался этот сезон, Гарри решил просто наслаждаться моментом. Это был шанс хоть на мгновение вернуть себе то детство, которое у него когда-то отняли — пусть он теперь и был ровесником собственного отца.

***

Вечером в пятницу Альбус Дамблдор созвал собрание преподавателей, чтобы обсудить первую учебную неделю и дать профессорам возможность поднять любые вопросы — касающиеся как студентов, так и их собственных обязанностей. Персонал собрался вокруг директора, который сидел за своим столом в кабинете, и выждал, пока все устроятся, прежде чем начать. — Есть ли какие-то неотложные вопросы, которые требуют моего внимания? — поинтересовался он, окидывая взглядом каждого из преподавателей по очереди. Первой заговорила профессор Макгонагалл, хотя было видно, что многим хотелось высказаться. — Не понимаю, Альбус, почему Рудольфус Лестрейндж до сих пор учится здесь, — начала она с раздражением. — Этот мальчишка совершенно не способен освоить программу шестого курса с той бездарностью, что проявляет в теории. — Я понимаю твоё недовольство, но мои руки связаны, — вздохнул директор. — Рэндольф сильно осложнит нам жизнь, если мы исключим его сына без веской причины. В конце концов, у него есть право завершить обучение. На этих словах из-за стола раздался дружный стон. — Этот мальчишка — идиот, Альбус, — воскликнул профессор Мортлейк. — Не прошло и двух минут, как он влез в драку с новым Поттером, — раздражённо сообщил он. — Ах, да, а как молодой мистер Поттер обживается? — с любопытством спросил Дамблдор. — Мальчишка знает своё дело, это без сомнений. Он даже знал об инфериалах, — ответил Мортлейк. — И, думаю, мистер Лестрейндж теперь дважды подумает, прежде чем снова пытаться его задеть. Хотя, с другой стороны, Лестрейндж идиот и вряд ли извлечёт урок, — закончил он, качнув головой. — Что же между ними произошло? — спросила профессор Макгонагалл. Мортлейк тяжело вздохнул. — Лестрейндж начал нести свой обычный вздор, а Поттер выставил его в том истинном свете, какого он заслуживает — как неандертальца, — начал он. — Я вмешался, прежде чем дело дошло до рукоприкладства, но после урока Лестрейндж снова полез к нему — и в итоге полетел по коридору от удара заклинания Поттера. Не сомневаюсь, он бы пошёл дальше, если бы его брат и друзья не удержали, — закончил он с предостережением. — Понятно, — пробормотал Дамблдор задумчиво. — Не стоит мистеру Лестрейнджу и дальше провоцировать юного Гарри, последствия ему вряд ли понравятся, — добавил он мрачно, вспоминая, что сам видел в тех воспоминаниях, что ему довелось просмотреть. — Что вы все думаете о мальчике? — спросил он, переводя взгляд на остальных. — Он одарённый, безусловно, — подал голос Флитвик. — У него больше силы, чем я когда-либо видел у ученика. Я даже дал ему книгу о том, как лучше контролировать магическую энергию, хотя думаю, предел его контроля будет ограничен самим масштабом его силы, — вздохнул он. — Согласна, — вставила Макгонагалл. — Его навыки трансфигурации просто примерны, он без труда справляется с самыми сложными заклинаниями. Думаю, контроль у него неплохой, но когда дело касается мощных заклинаний, сдержать силу полностью ему просто не под силу, — предположила она. — Он выглядит неуравновешенным, когда колдует? — спросила она миниатюрного мастера чар. — Нет, напротив, — ответил тот. — Он даже предупредил меня, что сдерживается как может, и всё равно его заклинания были сильнее, чем у тех, кто работает на пределе. Но, возможно, со временем он научится лучше управлять этим. — Гораций? — обратился Дамблдор. — Парень входит в пятёрку лучших учеников своего курса, — уверенно заявил Слизнорт. — Но видно, что предмет ему не слишком интересен. Хотя я не сомневаюсь, что на ЖАБА он получит «Выше ожидаемого», а то и «Превосходно». Дамблдор перевёл взгляд на профессора Мерритоут, и тот улыбнулся. — Этот юноша — единственный ученик, кто смог увидеть фестрала, — сообщил он. — Он явно сострадательный, понимающий, любит животных и не судит их по репутации. — Он мог видеть фестрала? — недоверчиво спросила Макгонагалл. — Молодой мистер Поттер стал свидетелем не одного неприятного события за годы своего обучения, — вздохнул Дамблдор. — А где он вообще учился? — нахмурился Мортлейк. — Понятия не имею, но он, несомненно, прекрасно подготовлен, — ответил директор. — Однако, думаю, стоит присмотреть за ним. Не верю, что в нём есть хоть капля тьмы, но он и не из тех, кто мыслит «по-светлому». И, как я подозреваю, мистер Лестрейндж уже успел это понять — если бы не вмешались другие гриффиндорцы, — закончил он серьёзно.

***

К вечеру понедельника Гарри вместе с остальными спускался к квиддичному стадиону. Питер в команде не играл, но был заядлым поклонником игры, что удивляло Гарри. Все выходные он провёл на тренировках и помогал Мародёрам с чарами Патронуса. Ремус даже сумел добиться первых результатов — из его палочки вырвался слабый, туманный щит. Гарри также проводил время с Лили, помогая ей с исследовательским проектом. За это время он многое узнал о своей матери — прежде всего то, насколько она предана изучению чар. Он поражался её таланту: хотя сам знал, пожалуй, больше заклинаний, чем она, сомнений не оставалось — её понимание предмета было безупречным. Ему определённо нравилось проводить с ней время. С ней было интересно разговаривать — она была тёплой, доброй, внимательной; приятным отвлечением от постоянных подколок и шуточных стычек, которыми друзья не уставали развлекать друг друга. Впрочем, Гарри ни за что не променял бы их компанию. На уроке защиты в тот день говорили о великанах — и о том, как лучше спасаться от них, если уж вступать в бой невозможно, а таких, по словам профессора, было немного. Рудольфус и его приятели весь урок сверлили Гарри злыми взглядами, но никто не решился на прямую стычку. Гарри, однако, не сомневался, что это лишь вопрос времени — слишком глуп Рудольфус, чтобы извлечь урок и не лезть к нему снова. Хотя постоянные взгляды раздражали, он умел их не замечать — у него были дела поважнее. Например, квиддич. Сегодня должна была пройти первая тренировка сезона. На стадионе Гарри представили остальным членам команды. Разумеется, капитаном был сам Фрэнк Лонгботтом, он же — один из охотников, наряду с Джеймсом и пятикурсником по имени Малкольм Синглтон, широкоплечим парнем с коротко остриженными светлыми волосами и ярко-голубыми глазами, источавшими доброжелательность. Бродяга и Лунатик были загонщиками, а вратарём оказался ещё более внушительный парень, чем Синглтон, — здоровяк ростом за шесть футов и сплошь состоявший из мышц. Его звали Альберт Килберн, он был семикурсником. — Ладно, ребята, стройтесь, — скомандовал Фрэнк. — Сегодня без фанатизма, просто разомнёмся после лета. — Он усмехнулся. — Обычная схема, посмотрим, на что способен Гарри. Первая игра — против Слизерина в октябре, так что надо подготовиться к этим грязным ублюдкам. — Кто у них в составе в этом году? — спросил Джеймс. — Те же, что и раньше, — ответил Фрэнк. — Лестрейнджи — загонщики, Блэк, Эйвери и Малсибер — охотники, Селвин на воротах, Руквуд — ловец. — Великолепно, — раздражённо выдохнул Сириус. — Блэк? — переспросил Гарри. — Мой брат Регулус, — буркнул Сириус с явным недовольством. — Не знал, что у тебя есть брат, — удивился Гарри. — Семейная тайна, — усмехнулся тот. — Всё равно он козёл. И уж точно не брат мне. — Последние слова он произнёс с такой злостью, что Гарри только покачал головой. — Ладно, парни, в небо! — скомандовал Фрэнк. — Пора начинать. Команда провела пару часов в воздухе, выполняя стандартные упражнения, пока Гарри гонялся за снитчем. Он ловил его с лёгкостью — несколько раз за тренировку — и поразил всех остальных. — Чёрт возьми, ты не шутил, — воскликнул Фрэнк, когда они приземлились и собрались вместе. — Где ты, чёрт побери, так научился играть? Никогда ничего подобного не видел. Гарри пожал плечами. — Я просто чувствую себя уверенно на метле, — спокойно ответил он. — Что ж, думаю, можно не волноваться за снитч в этом году, — заявил Фрэнк с довольной улыбкой. — Он на несколько лиг выше всех остальных. Вскоре тренировка закончилась, и ребята направились обратно в башню, чтобы расслабиться и доделать последние штрихи к своим розыгрышам. — А что насчёт вот этого? — спросил Сириус, указывая на один из планов розыгрышей. Гарри вздохнул и покачал головой. — Я уже говорил — это не розыгрыш. Это просто свинство. — Они заслужили, — проворчал Сириус. — Слушай, если они действительно что-то натворят — тогда другое дело. Но просто так, без повода, издеваться над отдельными людьми — это уже травля. Именно поэтому все и считают, что вы просто хулиганы, — заметил Гарри. — Ну тогда выбери сам, что тебе по душе, — вспыхнул Сириус. — Ладно, — согласился Гарри и пролистал несколько пергаментов. — Вот этот. — Неплохо, но кто жертва? — спросил Джеймс. — Преподаватели, — предложил Гарри с ухмылкой. — Считай, репетиция перед Рождеством — только без колпака. — Ты спятил, — вставил Лунатик. — Никто не пострадает, и покажет, что вы не только Слизеринов дразните, — пожал плечами Гарри. — Уверен, Дамблдор даже посмеётся. — Макгонагалл с нас живьём снимет шкуру, — глаза Сириуса загорелись от предвкушения. — Я за. — Я тоже, — подхватил Джеймс. — Почему бы и нет, — пожал плечами Питер. — Вот чёрт, — пробормотал Ремус. — Если всё пойдёт наперекосяк, ты, Поттер, сам и будешь отвечать. — По рукам, — усмехнулся Гарри.

***

Следующим вечером Питер направился на второй этаж — встретиться с Руквудом, чтобы закончить их домашнее задание по Защите, хотя мальчик и не понимал, зачем вообще это делать, особенно если всё снова пойдёт так же, как на прошлой неделе. Он пришёл точно в назначенное время, и Руквуд, не поднимая глаз от книги, велел ему изучить последние два заклинания из списка. Работали они молча — примерно час, после чего Руквуд лишь глухо пробормотал своё одобрение и ушёл. Питер устало вздохнул, дойдя до указанного кабинета, и вошёл, решив поскорее закончить с этим, чтобы вернуться в башню. — То же, что и на прошлой неделе, — коротко бросил Руквуд, даже не отрываясь от книги, в которую был с головой погружён. Питер просто кивнул и занял своё место. Может, так даже лучше — без лишней болтовни. Всё-таки они не разговаривали уже несколько лет. Он сел и принялся за свою часть задания. Минут через тридцать он почувствовал, что Руквуд на него пристально смотрит. Питер нахмурился. — Что такое, Августус? — вздохнул он раздражённо. — Пытаюсь понять, как ты вообще оказался в Гриффиндоре, — лениво произнёс Руквуд, прищурившись. — Потому что туда меня распределила Шляпа, — пожал плечами Питер. — Мы оба знаем, что ты — жалкий трус, Питер, — холодно сказал тот. — Ты прячешься за Поттера, Блэка и Люпина, как напуганный щенок. В этом нет ничего храброго. — Они мои друзья. Мы заботимся друг о друге, — горячо возразил Питер. Руквуд покачал головой. — Они твои друзья — здесь, — произнёс он тихо, но жёстко. — А что будет, когда вы закончите школу? Думаешь, им и дальше будет нужен посредственный прихвостень, вечно цепляющийся за них, как потерянный котёнок? Питер сглотнул. Он и сам нередко думал об этом. Остальные — Джеймс, Сириус, Ремус, да теперь ещё и Гарри — все куда талантливее его. Он знал, что однажды они уйдут вперёд, оставив его позади. — Ты ведь знаешь, что там, за стенами школы, происходит, — вполголоса продолжил Руквуд, наклонившись ближе. — Всех грязнокровок и предателей крови убьют. И всех, кто с ними водится, — тоже. Ты достаточно умен, чтобы понимать: тебе это не сулит ничего хорошего. Питер пожал плечами, не зная, что ответить. Приходилось признать — в словах Руквуда была своя логика. — У тебя есть защита — ты чистокровный, — мягко, почти ласково сказал тот. — Тебя не тронут, если не станешь водиться с отбросами. Более того, ты мог бы быть полезен Лорду. У тебя — пять лет знаний о предателях крови. Питер резко мотнул головой, пытаясь вытряхнуть из головы навязчивые сомнения. — Они мои друзья, — прошипел он зло, но в голосе уже звучала неуверенность. — Тогда ты сам подписываешь себе смертный приговор, — холодно усмехнулся Руквуд. — Подумай об этом, Питер. Никто из них не сможет тебя защитить от Него. Никто, — повторил он с нажимом. — Ну да ладно — это твоя жизнь. Умри, как хочешь, мне-то что, — добавил он с равнодушным пожатием плеч. С этими словами он сложил свои пергаменты, аккуратно упаковал вещи и вышел из класса, оставив за собой задумчивого, тяжело дышащего Питера Петтигрю.

***

Проверив Карту, Гарри направился к кабинету, где они с Беллатрикс встречались на прошлой неделе, и начал выкладывать на стол книги и пергамент, нужные для выполнения задания. — Похоже, свои причиндалы ты всё-таки сохранишь, — с притворным разочарованием вздохнула Беллатрикс. — Пока что, — добавила она с ухмылкой. Эта ухмылка застала Гарри врасплох. Это была не та безумная, зловещая улыбка, к которой он привык, а настоящая, весёлая — и, что хуже всего, она делала её по-своему красивой. Он резко отогнал эти мысли. «Очнись, это же Беллатрикс Лестрейндж, чёрт побери!» — одёрнул он себя. — «Безумная убийца. Она убила Сириуса», напомнил он себе твёрдо. — Из любопытства… что ты вообще делаешь с трофеями своих жертв? — спросил он, приподняв бровь. — Это не твоё дело, Поттер, — ответила она, и теперь на её лице появилась уже более привычная хищная усмешка. Но в глазах при этом сверкало искреннее веселье. — Ну, я что-то не видел, чтобы кто-то тут прихрамывал, — пожал плечами Гарри. — Потому что они уже поняли, что лучше меня не злить, — холодно усмехнулась она. — Особенно после того, как Рудольфус решил, что может лапать меня своими недостойными руками. — На её лице мелькнуло отвращение. — Я врезала ему метко подобранным уменьшающим заклинанием. Гарри поморщился, представив последствия такого «удачного» попадания. — Кстати о Рудольфусе, — продолжила Беллатрикс. — Он полон решимости отплатить тебе. Гарри фыркнул. — Этот идиот ничему не учится, — вздохнул он, покачав головой. — Рудольфус — кретин, согласна, но опасный, — сказала Беллатрикс уже серьёзно. — Я видела, как он проклял второкурсницу только за то, что она села на его место. Девочка пролежала в больничном крыле две недели. — Чем он её проклял? — нахмурился Гарри. — Если она там так долго — должно быть, всё было серьёзно. — Никто не знает, — пожала плечами Беллатрикс. — Но ему дали два месяца отработок. — И всё?! — возмутился Гарри. — Очевидно, проклятье могло её убить, раз она так и не оправилась быстро! — Наказание назначал сам Дамблдор, — пояснила Беллатрикс. «Неудивительно, что всё катится к чертям, — яростно подумал Гарри. — За покушение на убийство — парочка отработок!» — Старый идиот с мерцающими глазами, — пробормотал он раздражённо. — О, не фанат нашего сияющего лидера? — спросила Беллатрикс с искренним удивлением. Гарри покачал головой. — Не скажу, что он злой человек, — признал он. — Но уж точно не святой старичок, каким его считают. — Ты меня удивляешь, Поттер, — усмехнулась она. — А я-то думала, ты такой же, как остальные гриффиндорцы, только и мечтаешь вылизать ему сапоги. — Меня ты за этим не застанешь, — твёрдо ответил Гарри. — Я живу по своим принципам и делаю то, что считаю правильным для себя и тех, кто мне дорог. Беллатрикс действительно улыбнулась — искренне, почти по-человечески, и от этого Гарри стало немного не по себе. — Вот это я уважаю, — тихо сказала она. — Мир полон тех, кто хочет на кого-то смотреть снизу вверх, вместо того чтобы быть самим собой. Гарри кивнул. — Ну что, приступим? Она лишь молча кивнула, и они принялись за работу. Через час оба закончили задание и, обменявшись короткими словами, разошлись, договорившись встретиться в то же время на следующей неделе. Гарри покидал кабинет с крайне запутанными мыслями и странным чувством смятения. Как бы нелепо это ни звучало, ему понравилось это время. Конечно, он не собирался в этом признаваться ни себе, ни тем более кому-то ещё. Даже самому себе он не мог признаться, что с нетерпением ждёт следующей встречи. Его это злило, но он был вынужден признать: Беллатрикс действительно интересная, с чувством юмора, похожим на его собственное. Между ними, как ни странно, было что-то общее. Но он знал, что это ненадолго. Он прекрасно понимал, кем она станет — и его передёргивало от одной этой мысли. «Только до Рождества», напомнил он себе твёрдо. Он вошёл в башню и присоединился к Джеймсу и Ремусу, которые явно были чем-то поглощены. Питера, видимо, всё ещё не было — тот, скорее всего, возился с Руквудом, так что Гарри даже не стал спрашивать. — Что происходит? — спросил он с хмурым видом. — Просто смотри, — хихикнул Джеймс, кивнув на другой конец гостиной, где Сириус сидел с Марлен. Гарри заметил, что лицо Сириуса стало тёмно-красным, а Марлен выглядела так, словно с трудом сдерживала смех. Внезапно по комнате раздались звуки романтических скрипок. Сириус вскочил, кипя от ярости, и подлетел к друзьям. — Прекратите это! Это невыносимо! — взмолился он. — Это не я, Бродяга, — Джеймс поднял руки, изображая невиновность. — Я только вернулся, — добавил Гарри. — Арифмантика, — невозмутимо пожал плечами Ремус. Сириус простонал и, поверженный, вернулся на своё место, под всеобщий хохот. — Что ты сделал? — спросил Гарри у Джеймса, едва сдерживая улыбку. — Это не я, — прохрипел тот, указывая на Ремуса. Люпин наклонился вперёд и понизил голос: — Я наложил заклятие на скрипку, чтобы она начинала играть, когда кто-то произносит слово «проклятье». Потом уменьшил её и спрятал под столом. Они просто могли бы пересесть — и всё бы прекратилось, — ухмыльнулся он. — Он тебя убьёт, — заметил Гарри. — А ты расскажешь ему? — спокойно спросил Ремус. — Ха, справедливо, — признал Гарри. Они провели остаток вечера, с трудом сдерживая смех, слушая, как скрипка то и дело внезапно начинает играть по всему залу, пока Сириус не выдержал — Марлен пыталась потащить его танцевать, но он, пылая гневом, поднялся и грозно удалился в спальню, громко хлопнув дверью. Он не выходил до самого утра — и ещё три дня не разговаривал с ними, пока, наконец, не остыл. Но по его виду Гарри сразу понял: месть грядёт. Гарри решил ему помочь и предложил идею. Сириус с радостью согласился. Три дня они оттачивали детали розыгрыша, и, наконец, всё было готово. Они дождались, пока остальные заснут, и принялись за дело. Когда всё было идеально, легли спать, чтобы пораньше встать и увидеть результат. Проснувшись первым, Гарри разбудил сонного Сириуса. Тот мгновенно оживился, вспомнив о предстоящем спектакле. Они быстро оделись и уже собирались выходить, когда Гарри вдруг придумал кое-что ещё и аккуратно растолкал Питера. — Спускайся в гостиную как можно скорее и возьми фотоаппарат, — прошептал он. — Только не буди Джеймса. Питер непонимающе уставился, но кивнул. Гарри и Сириус вышли. Минут через десять к ним присоединились Питер и зевающий Ремус. — Что происходит? — нахмурился тот. — Подожди, — усмехнулся Гарри. Пять минут спустя башню пронзил оглушительный рёв. — ГАРРИ! — раздалось сверху. — Я УБЬЮ ТЕБЯ! — Что вы сделали? — спросил Ремус, побледнев. — Смотри, — только и сказал Гарри. — Питер, готовь фотоаппарат. Сириус дрожал от предвкушения. Через мгновение послышались глухие удары — Джеймс скатился по лестнице и растянулся на полу гостиной. Комната взорвалась смехом. Джеймс поднялся, сверкая глазами. Его волосы и брови превратились в густую копну, глаза едва проглядывали, над верхней губой красовалась волосатая бородавка, а уши и нос увеличились до нелепых размеров. Но венчало всё это надпись на его рубашке: «Некрасивый близнец». Когда Гарри снял куртку, все увидели у него точно такую же рубашку — с надписью «Красивый близнец». — Улыбочку, — ухмыльнулся Гарри, обняв Джеймса за плечи. Щёлкнул затвор фотоаппарата — Питер запечатлел момент и вручил снимок Гарри. — Один для семейного альбома, — весело сказал тот. — Зачем ты это сделал?! — прорычал Джеймс. — Месть за тот розыгрыш, что ты устроил Сириусу, когда мы только познакомились, — невинно пожал плечами Гарри. — Но это же было недели назад! — возмутился Джеймс. — Именно, — довольно сказал Сириус. — Но долг чести — свят. — Когда это сойдёт?! — взвыл Джеймс. — Может, через пару часов, — предположил Сириус. — А футболка... ну, дня через два. Джеймс только простонал и поплёлся обратно в спальню. — Знаете, я, пожалуй, отправлю это маме и папе, — задумчиво сказал Гарри, вертя в руках снимок. — Ты ведь понимаешь, что он этого так не оставит, — заметил Ремус. — Поймёт, что лучше не связываться, — уверенно ответил Гарри. — Иначе будет хуже. Ремус вздохнул. — Надеюсь, — сказал он. — Нам бы лучше подшутить над кем-нибудь другим. — На Хэллоуин, — просто ответил Гарри. Все четверо улыбнулись в предвкушении.

***

Вечер вторника наступил быстро — неделя пролетела как в тумане. Планирование и осуществление розыгрыша, тренировки, занятия по квиддичу и работа над заклинанием Патронуса вместе с остальными держали Гарри постоянно занятым. Тем не менее он находил время, чтобы помочь Лили с её проектом, когда мог. Он пришёл в привычную аудиторию раньше Беллатрисы и успел подготовить всё необходимое, прежде чем она появилась — минут через пять. Они сразу приступили к выполнению заданных на неделю чар. — Знаешь, ты ведь ни разу не спросил обо мне ни одной вещи за всё то время, что мы проводим вместе, — заметила Беллатриса. Гарри нахмурился, задумался — и понял, что она права. Он действительно ничего о ней не спрашивал. «Наверное, потому что и так знаю всё, что нужно», — усмехнулся он про себя. — Ладно, — признал он, откладывая перо. — Что бы ты хотела делать, когда закончишь школу? — спросил он искренне, желая узнать, какими мечтами и целями жила эта девушка до того, как стала убийцей. Беллатриса постучала концом пера по подбородку, явно обдумывая вопрос. — Может, дуэлистом… или я бы хотела писать книги, — ответила она неуверенно. — Одно из двух, — добавила чуть более решительно. Гарри это нисколько не удивило. Несмотря на то что она была безумна, он уважал её мастерство обращения с палочкой. А вот признание о книгах застало его врасплох — этого он точно не ожидал. — Интересно, — протянул он. — А как насчёт семьи? — поинтересовался он дальше. Он, конечно, знал, что Нарцисса — её сестра, а ещё одна станет матерью Тонкс. — У меня две сестры — Нарцисса и Андромеда, — начала Беллатриса, и в её глазах вдруг зажглось тепло и нежность, в существование которых Гарри бы никогда не поверил. — Энди учится на курс старше и собирается стать юристом, а Цисси, думаю, станет целительницей. Она такая заботливая и талантливая в зельях, — сказала Беллатриса с явной гордостью. — А родители? — спросил Гарри с любопытством. — Мама замечательная, она всегда поощряет нас делать то, что хочется, — ответила Беллатриса с теплотой. — А вот отец хочет, чтобы мы стали идеальными домохозяйками и вышли замуж за богатых чистокровных идиотов, — добавила она с презрением. — А-а, — протянул Гарри с каменным лицом. — Он бы с радостью выдал нас за таких идиотов, как Малфои, — продолжила она с отвращением. — Ты же должен знать всё это, твоя мать ведь из рода Блэков, — напомнила она. — Я не встречался ни с кем из Блэков, — ответил Гарри. — С одиннадцати лет я почти не бывал дома. Даже с Сириусом встретился всего за пару недель до начала учебного года, — объяснил он. — Почему ты вообще сюда приехал? — спросила Беллатриса, прищурившись. — Из-за того, что творится там, снаружи, — ответил он уклончиво. — Хотел быть ближе к дому… на всякий случай. Беллатриса кивнула, словно поняла. — Значит, ты ещё не встречался с моим дедом? — спросила она с лёгкой ухмылкой. Гарри покачал головой. — Он непременно захочет с тобой познакомиться, ты ведь его племянник, — сообщила она. — Регулус уже в первый день написал ему письмо и всё о тебе рассказал, — добавила с той же улыбкой. Гарри лишь пожал плечами. Он не знал этого человека, но почти не сомневался, что тот неприятный тип, даже если и приходится ему роднёй. Они снова углубились в работу и, как обычно, справились легко, уважая и ценя знания друг друга, почти не прибегая к помощи учебников. Когда закончили, они вышли из комнаты, направляясь в свои гостиные, договорившись встретиться в то же время и на том же месте на следующей неделе. Гарри вошёл в гостиную Гриффиндора и занял привычное место рядом с Ремусом и Джеймсом, которые были погружены каждый в свои дела. — Больше не наблюдаете за Сириусом и Марленой? — спросил он, садясь. — Нет, они уже скучные, — вздохнул Джеймс. — Похоже, Сириус научился её терпеть, — добавил он с видом разочарования. Гарри бросил взгляд на ту парочку и убедился, что Джеймс прав — они действительно спокойно работали вместе. Он покачал головой. — А где Питер? — спросил он. — Вернулся какое-то время назад и пошёл в библиотеку, что-то по зельям делает, — пожал плечами Ремус. — Как прошла встреча с Чёрной вдовой? — добавил он с насмешливой улыбкой. — Да как обычно, — ответил Гарри. — Сделали работу, разошлись. Она пока меня не прокляла, — добавил он. — Это, пожалуй, максимум, чего можно ожидать, — вставил Джеймс. Гарри кивнул. Пока всё шло куда лучше, чем он ожидал. Ему даже нравилось проводить с ней время, странно, но факт. Он увидел в ней сторону, которой никогда бы не поверил, и вынужден был признать, что она в каком-то смысле ему симпатична. Конечно, друзьями их назвать нельзя, но и врагами тоже. Оба были удивлены друг другом — и в итоге наладили что-то вроде эффективного, даже приятного рабочего партнёрства. Гарри был этим доволен: каждый из них мог многому научить другого. — Вы занимались? — спросил он, имея в виду их работу над Патронусом. — Да, но я уже начинаю слабеть, поэтому не получается, — вздохнул Ремус. Гарри вспомнил, что полнолуние уже через пару дней, а свою трансформацию он ещё не завершил, хотя чувствовал — очень близок. И должен признать, помощь Питера оказалась неоценимой. — У меня начинает появляться туманная защита, — вставил Джеймс с гордостью. — Но это жутко выматывает, — пожаловался он. — Это правда, — согласился Гарри. — Но с практикой становится легче. Надеюсь, успею закончить трансформацию до пятницы. Поработаю над ней в ближайшие дни, — добавил он вполголоса, обращаясь к Ремусу. Тот благодарно улыбнулся. — Спасибо, — искренне ответил он. — С вами рядом всё это становится гораздо легче, — добавил он тепло. — Тогда я обязательно закончу, — пообещал Гарри.

***

Он действительно работал над этим неустанно в течение следующих нескольких дней — и в конце концов завершил превращение. Хотя Гарри понимал, что ему придётся продолжать тренироваться, чтобы довести процесс до такой же естественности, с какой это делали Сириус, Макгонагалл и даже Питер. В тот вечер Гарри сидел вместе с остальными в гостиной, когда Ремус направился в больничное крыло. Остальные провожали его тревожными взглядами — и Гарри видел, насколько они переживают за друга. Несмотря на постоянные подшучивания и розыгрыши, эти четверо были лучшими друзьями, готовыми ради друг друга на всё. — Смотреть на него в таком состоянии никогда не становится легче, — тихо сказал Сириус, нарушая тишину, повисшую между ними. — Не становится, — полностью согласился Джеймс. — Я бы всё отдал, лишь бы сделать его здоровым, — добавил он с грустью. — Именно поэтому мы так старались с нашими превращениями, — пояснил он, оборачиваясь к Гарри. — Мы спросили, чем можем помочь, а он сказал, что хотел бы, чтобы мы были с ним в это время. Вот мы и нашли способ, — закончил он серьёзно. — И это для него значит всё, — ответил Гарри с пониманием. — Ещё бы, — кивнул Сириус. — Он каждый раз говорит, как благодарен нам, — добавил он, качнув головой. — Но мы делаем это потому, что он наш друг, — тихо произнёс Питер, задумчиво глядя в огонь. Гарри утвердительно кивнул. — Думаю, можно выдвигаться к Хижине, — пробормотал Джеймс. — Сириус, бери Питера под мой плащ, я пойду с Гарри, — скомандовал он. Компания вышла из гостиной и свернула в ближайшую ванную комнату, где натянула плащи-невидимки и, прячась под ними, направилась к выходу из замка. — Ты знаешь, что делать, Хвост, — прошептал Джеймс, когда они приблизились к Визжащей Иве. Гарри услышал тихий писк и увидел, как крыса ловко прыгнула к основанию ствола, нажала на узел — и исчезла в открывшемся туннеле. — Пойдём, теперь безопасно, — уверил его Джеймс и первым направился к дереву. Они спустились в тоннель, сняли плащи, зажгли палочки и пошли вперёд, к самому концу, где находился вход в хижину. Гарри не мог не вспомнить, как шёл этим же путём в третий год, и мысленно ругал себя за то, каким наивным был тогда. Если бы он тогда позволил Ремусу и Сириусу убить крысу… Сколько бы бед это предотвратило. Но тогда он был другим — слишком правильным, слишком моральным. Эти времена, как и та наивность, давно остались позади. Они вошли в Хижину, и трое остальных сразу повернулись к нему, явно чего-то ожидая. — Ну? — нетерпеливо спросил Сириус. — Ну что? — нахмурился Гарри. — Покажи, — потребовал Джеймс. Гарри вздохнул, покачал головой, но всё же сосредоточился, вызывая в памяти нужные изменения тела. Через тридцать секунд всё было закончено. Судя по выражениям лиц — ошеломлённым у Питера и Сириуса и озадаченным у Джеймса — получилось правильно. — И кто ты теперь? — спросил Джеймс, с откровенным недоумением. — Фестрал, — прошептал Питер, поражённо глядя на него. Гарри вернулся в человеческий облик и устало выдохнул. — Да, но если ты и Сириус видите меня, значит, видят все, — объяснил он. — Понимаем, — вставил Сириус. — О них ведь почти ничего не известно. Уверен, у них есть собственная магия… но чёрт побери, это же круто! — восхищённо сказал он. — Ещё бы, — добавил Джеймс. — Ты ведь можешь летать! Никто из нас этого не умеет, — заметил он. — Только не вздумай съесть меня, — встревоженно попросил Питер, заставив всех троих расхохотаться. — Не бойся, Хвост, — утешил его Гарри. — Я скорее съем Джеймса или Сириуса — от них пользы больше, — поддразнил он. — Лучше не пробуй, — предупредил Сириус. — Ладно, не тебя, — ухмыльнулся Гарри. — Ты, похоже, страдаешь чесоткой. — Эй! — возмутился тот. — Тсс, кажется, Лунатик идёт, — перебил их Джеймс. В хижину вошёл Ремус. Он выглядел ужасно: бледный, дрожащий, потный. И всё же, увидев друзей, улыбнулся — слабой, благодарной улыбкой. — Как ты, Лунатик? — спросил Джеймс, полон беспокойства. — Как всегда, Сохатый, — ответил Ремус, слабо усмехнувшись. — Покажи, — попросил он, повернувшись к Гарри. Гарри кивнул и вновь превратился. Глаза Ремуса расширились от узнавания. — Это потрясающе, — сказал он. — С тобой мне даже спокойнее будет туда выходить, — добавил он, кивая в сторону леса. — Всё будет хорошо, Лунатик, — уверил его Сириус. — Мы не дадим случиться ничему плохому — ни тебе, ни кому другому. — Знаю, Бродяга, — вздохнул Ремус. — Просто… жаль, что нам приходится это делать. — Раз уж приходится, — твёрдо сказал Джеймс, хлопнув его по плечу, — сделаем, как всегда, из этого лучшее. — Спасибо, ребята. Вы ведь знаете, что это для меня значит, правда? — спросил Ремус. — Ты напоминаешь нам об этом каждый месяц, — усмехнулся Джеймс. — Но да, мы знаем, — добавил мягко. Ремус начал дрожать всё сильнее, и Джеймс быстро отступил. — Превращайтесь, — велел он. Через секунды четверо друзей уже стояли перед ним в своих анимагических формах. Гарри с болью и ужасом наблюдал, как Ремус рухнул на пол, закричал от боли, а его тело начало меняться — вытягиваться, изгибаться, превращаясь из шестнадцатилетнего подростка в чудовищного получеловека-полуволка. Когда превращение завершилось, существо несколько мгновений дрожало, скулило — мучительно, жалобно. Сириус издал тихий, жалостливый звук, а Джеймс нервно забил копытом по полу. Через некоторое время оборотень поднялся, завыл — пронзительно, от боли и ярости, — а затем заметил их. Его взгляд остановился на Гарри — острый, настороженный, оценивающий. Он подошёл, понюхал — изучая, знаком ли запах, представляет ли опасность. Очевидно, нет: Ремус отвернулся и принялся возиться с Сириусом, который радостно ответил. Через некоторое время они выбрались наружу и повели волка к лесу, где провели ночь, бегая под звёздами, наслаждаясь прохладным ночным воздухом и свободой. Вернулись в Хижину задолго до рассвета. Гарри не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько счастливым. Он слышал от Сириуса и Ремуса, как особенным бывает это время, — но слова не могли передать и сотой доли настоящего ощущения. Он упивался этим чувством, пока они, укрывшись плащами, возвращались в спальню — усталые, но переполненные тихим, чистым счастьем.

***

Выходные пролетели незаметно — компания в основном отдыхала и приходила в себя после ночи в лесу. Особенно вымотан был Ремус, как всегда после полнолуния, но настроение у него было удивительно хорошее. Между ними явно что-то изменилось — теперь они были ближе, чем когда-либо, ведь пережили самое сокровенное, что у них было, а теперь Гарри стал частью этого круга, и возникла новая, особая связь. Хотя все с самого начала приняли его тепло, Гарри ясно чувствовал, что теперь между ними установилось нечто большее — не только в группе в целом, но и в их личных отношениях друг с другом. Ремус был бесконечно благодарен Гарри за то, что тот не изменил своего мнения, увидев его в худшем состоянии. Это пугало его — но Гарри не отвернулся, показав, кто он есть на самом деле: верный, заботливый и защищающий, будто родного брата — ровно так, как и остальные относились к нему. Сириус, знавший Гарри дольше всех, всё равно был поражён тем, как спокойно тот принял происходящее. Гарри не колебался ни секунды, когда согласился присоединиться к ним, и поклялся, что сохранит их тайну. Сириус мог быть бестолков в делах чувств, но он не сомневался, что Гарри говорил искренне и относился ко всем им так же, как они — друг к другу, ещё до его появления. Питер тоже был более чем доволен тем, как всё обернулось. Он смотрел на Гарри снизу вверх и уважал его невероятно. Гарри был одарённее их всех, но не имел ни капли той самоуверенности, что всё ещё проглядывала в Сохатом и Бродяге — хотя именно он имел куда больше права гордиться. Питер не только уважал его — он действительно нравился ему и рядом с ним он чувствовал себя в безопасности, даже когда им приходилось иметь дело со слизеринцами на ЗОТИ. Джеймс же просто гордился Гарри. Эта гордость наполняла его всякий раз, когда он наблюдал, как Гарри общается с его друзьями. Казалось, будто он всегда был частью их компании. Гарри впитывал каждую минуту, каждый взгляд, каждую мелочь, понимая, насколько особенным было это время. Он мечтал об этом с детства — лежа по ночам в кровати, представлял, что у него есть семья. И теперь она у него была. Это значило для него всё. Он не собирался позволить кому-либо снова отнять её. На этот раз он был готов защищать её — любой ценой. Зельеварение и остальные занятия шли своим чередом. На Чарах Флитвик заставил всех практиковать заклинания сокрытия. Само заклинание не было сложным, но требовало много сил, если не хватало опыта. Гарри же исполнил идеальное Заклинание Незаметности, став почти невидимым, чем привёл профессора в неописуемый восторг. Он получил двадцать очков и обещание более сложных заданий в будущем. На Уходе за магическими существами изучали детёныша единорога — ослепительно золотого, мягко сиявшего в тусклое сентябрьское утро. Им велели записывать отличия и сходства с взрослыми единорогами — урок вышел лёгким и приятным. ЗОТИ, как обычно, свелась к обсуждению тварей — на этой неделе оборотней. Гарри, которому надоело выслушивать слизеринцев, с трудом сдерживался, чтобы не проклясть Рудольфуса, Рабастана и Снейпа, которые особенно раздражали. Он заметил, что если просто улыбнуться им — это действовало на них хуже любого проклятия, и пользовался этим с удовольствием. Он с облегчением встретил утро вторника: впереди было только зельеварение, а потом можно будет тренироваться до вечера, когда снова предстояло делать задания по ЗОТИ с Беллатрикс — как и последние три недели. Слагхорн велел варить восстанавливающее кровь зелье — одно из тех, что Гарри уже хорошо знал: Кроукер и Невыразимцы считали такие рецепты обязательными в обучении, на случай, если однажды придётся лечить себя самому. Когда всё было готово, Гарри направился в Комнату по Требованию, чтобы потренировать заклинания. Он старался усмирять собственную силу — и кое-чего добился, хотя понимал, что ограничить мощь ударных чар почти невозможно. Да и не нужно: в бою он не собирался брать пленных. Он немного опоздал — минут на десять — и, не успев как следует высохнуть после душа, поспешил к классу. Беллатрикс уже работала над заклинаниями. — Прости за опоздание, чуть задержался, — извинился он. — Просто доделай два последних из списка, — бросила она раздражённо, не поднимая головы. — Что, без угроз и попыток оторвать мне голову? — усмехнулся Гарри. — У меня есть дела поважнее, чем твои опоздания, — огрызнулась она. — Так что просто закончи, идиот. Гарри покачал головой — явно у неё был плохой день. Они работали молча, каждый над своим. — Готово, — сказал он, закончив последнюю строку. — Ждёшь награду? — съязвила Беллатрикс. Гарри нахмурился. — Ладно, — выдохнул он. — В то же время на следующей неделе? — Как хочешь, — буркнула она. Он начал собирать вещи и едва успел выйти в коридор, как что-то ударило ему в плечо. Резкая боль — и по руке потекла кровь: режущее заклинание. Гарри развернулся — и встретился взглядом с яростной Беллатрикс, державшей палочку прямо на него. Глаза у неё были те же — безумные, как у взрослой ведьмы, которую он видел в Отделе тайн. Но прежде чем он успел ответить, в коридоре раздался другой голос, полный ярости: — Думал, что проклянешь меня безнаказанно, ублюдок?! — прорычал Рудольфус Лестрейндж, выходя из соседнего класса. Из двух других появились Рабастан и Снейп. Теперь они окружали его. Инстинктивно Гарри поднял серебряный купол Щита, полностью защищавший со всех сторон, и зарычал. Его заманили в ловушку. Один раз он не проверил Карту — и вот результат. Злость кипела. Он ненавидел их — но ещё сильнее злился на себя за беспечность. Он никогда не должен был доверять Беллатрикс, пусть даже самую малость. И теперь он расплачивался. С каждым новым залпом заклинаний щит вспыхивал, но даже не дрогнул. Он перевёл удержание щита в безпалочном режиме, а сам начал вращать палочку, накапливая силу. Когда третий поток заклинаний ударил по куполу, Гарри одновременно сбросил защиту, нырнул в сторону — и выпустил своё. Раздался звук, словно прогремела пушка. Пол и стены затрещали. Когда дым рассеялся, вокруг лежали все четверо — без сознания. Гарри мгновенно связал их толстыми верёвками, чтобы не смогли подняться. Он как раз собрался заняться раной, когда за углом появился Дамблдор — и с ним вся преподавательская верхушка, с обнажёнными палочками. — Что здесь происходит, мистер Поттер?! — сурово спросил директор. — Эти ублюдки напали на меня, — процедил Гарри. — Я лишь защищался. И, между прочим, был очень снисходителен. Он сделал шаг к Дамблдору, глаза опасно сверкнули. — В следующий раз я не стану сдерживаться. Дамблдор сглотнул. — Что случилось? — уже мягче спросил он. Гарри вздохнул. — Мы с Блэк занимались ЗОТИ, только закончили. Я собирался уйти — и она ударила меня в спину. А потом появились эти трое и попытались добить. Вот и всё. — Понимаю, — пробормотал Дамблдор, трогая бороду. — Можешь быть уверен, наказание последует. А теперь ступай в больничное крыло — пусть мадам Помфри осмотрит тебя. — Не нужно, — покачал головой Гарри. Он прекрасно знал, что под словом «наказание» Дамблдор подразумевает, и понимал — сделать ничего нельзя. Сам виноват: доверился не тем. — Я сам залечу. И, профессор, — обратился он к Мортлейку, — больше я с ней работать не буду. — Конечно, Поттер, — кивнул тот. — Найди себе другую пару. Гарри молча кивнул и ушёл, оставив профессоров разбираться со слизеринцами. В гостиной все уже перешёптывались, тревожно поглядывая на дверь. — Что, чёрт побери, это был за грохот? — первым спросил Сириус, когда Гарри вошёл и закрыл портрет. — Твоя чудесная кузина с приятелями решила напасть на меня, — устало ответил Гарри. — Ты в порядке? — встревоженно спросил Джеймс. — Да. Она ударила в спину, но им теперь пару дней будет больно, — сказал он, показывая плечо. — Мерлин, тебе нужно в больничное крыло, — выдохнул Сириус. — Это глубокий порез. Гарри отрицательно качнул головой. — Просто помоги снять рубашку. Сам справлюсь. Сириус и Джеймс переглянулись, но Ремус шагнул вперёд и помог Гарри. Вся гостиная наблюдала, затаив дыхание. — Наведи кончик палочки прямо в центр, — попросил Гарри, и Ремус направил его руку. Он сосредоточился на заклинании сращивания кожи, которое когда-то показал ему Филмор, — и рана мгновенно затянулась, оставив лишь красную полосу. — Дай, я почищу, — предложил оборотень, убирая засохшую кровь. — Гарри… откуда у тебя все эти шрамы? — Так, по мелочам, — ответил тот безразлично, натягивая испачканную рубашку. Ремус переглянулся с остальными, но промолчал. — Что это было за заклинание, от которого замок содрогнулся? — спросил Сириус. — Модифицированное оглушающее. Чем больше силы, тем дольше вырубает. Думаю, очнутся не раньше завтра к обеду, — спокойно сказал Гарри. — Ты уверен, что в порядке? — тихо спросила Лили. — Бывало и хуже, — пожал плечами Гарри. — А теперь, если позволите, я пойду отмоюсь от крови. Он поднялся в спальню, оставив друзей в растерянном молчании. — Откуда у него все эти шрамы?.. — тихо спросил Ремус. — Не знаю, — ответил Джеймс. — Он сказал, что не стоит спрашивать. — Что за образование такое, после которого человек выглядит так? — пробормотал Сириус. — Один Мерлин знает, — прошептал Джеймс.

***

Последние недели после нападения пролетели для Гарри на удивление быстро — он снова с головой ушёл в тренировки, теперь уже с новой целью. Он поклялся, что больше никогда не позволит застать себя врасплох и оказаться беззащитным. Его настроение снова стало таким же, каким было в ту ночь, когда погиб Сириус. Снаружи он казался совершенно невозмутимым, холодным и непоколебимым, но внутри его кипела ярость, которую ему приходилось снова и снова подавлять, чтобы она не вырвалась наружу. Как он и предполагал, слизеринцы, напавшие на него, отделались всего лишь двумя неделями отработок — и это только усилило бешенство, что жгло его изнутри. Гарри с удовольствием присоединился к Джеймсу и Ремусу, чтобы продолжить занятия по защите, теперь полностью игнорируя Беллатрису — не удостаивая её даже краткого взгляда на уроках. Когда он не тренировался (а такие часы стали редкостью), он проводил время с Мародёрами, как прежде, но всё чаще — с Лили. Он помогал ей с проектом и просто узнавал девушку лучше — и это доставляло ему настоящее удовольствие. Сегодня должен был состояться первый матч сезона по квиддичу, и Гриффиндор встречался со Слизерином — командой, которая наверняка жаждала его крови после того, как он наложил на них заклинание, оставившее их в жалком состоянии на несколько дней. Как выяснилось позже, он вложил в заклинание куда больше силы, чем собирался, — четвёрка слизеринцев пролежала без сознания почти двое суток, а потом ещё неделю провела в больничном крыле. Он тяжело вздохнул, когда Фрэнк подал команде знак, что пора выходить. Отбросив все посторонние мысли, Гарри собрался и задействовал всю мощь своей окклюменции, чтобы сосредоточиться на одной-единственной цели — поймать снитч как можно быстрее, если, конечно, Гриффиндор будет вести в счёте, как приказал Фрэнк. Быстро проверив снаряжение, он покинул раздевалку и взмыл в воздух, входя в ревущий от восторга стадион.

***

Лили наблюдала за происходящим, разрываясь между восхищением и ужасом, — Гарри каким-то чудом уклонялся от всего, что только могли бросить в него слизеринцы: от бладжеров, от грубых попыток столкнуть его с метлы и откровенного жульничества, явно направленного на то, чтобы причинить ему вред. Он же, казалось, воспринимал всё это совершенно спокойно, как нечто само собой разумеющееся, и ни на миг не терял сосредоточенности. От волнения Лили уже изгрызла почти все ногти и снова вскрикнула, закрыв глаза, когда Гарри камнем ринулся вниз, уходя от очередной атаки братьев Лестрейнджей, которые сосредоточили на нём всё внимание и, похоже, совершенно не заботились о том, что их команда проигрывает уже на двести очков. — Похоже, Лилс втрескалась в нового Поттера, — поддразнила Марлен. Лили мрачно покосилась на неё, но потом тяжело вздохнула и покачала головой. — Всё совсем не так, — произнесла она, в голосе звучало лёгкое разочарование. — Да ну тебя! — воскликнула Марлен. — Он же красавчик, умен, и ты только посмотри, как он летает! У парня есть всё! — Я знаю, — резко ответила Лили. — И всё говорит о том, что я должна влюбиться в него… но не могу, — призналась она, покачав головой. — Как это ты можешь его не любить? — вмешалась Алиса, не веря своим ушам. — Вы же всё время вместе! Он что, ни разу не пытался с тобой флиртовать? — Ни разу, — пожала плечами Лили. — Впрочем, я тоже с ним — нет. Просто… всякий раз, когда я пытаюсь подумать о нём в этом смысле, что-то внутри говорит, что это неправильно. Не понимаю почему — ведь он идеален во всём, чего я хочу от человека, но… это не может быть он. Я забочусь о нём больше, чем о ком-либо в жизни, но не так, — закончила она грустно. — И как же так тогда? — нахмурилась Марлен. — Будто я его сестра, что ли, — неуверенно ответила Лили. — Значит, ты не будешь против, если кто-то другой с ним встречаться начнёт? — уточнила Алиса. — Только не вы двое, — тут же парировала Лили, зыркнув на подруг. — Я вас слишком хорошо знаю. — Ладно, — ухмыльнулась Алиса. — А если это будет кто-то вроде Хестии? Она красивая, милая, и у неё никогда не было парня. — Не знаю, — прошептала Лили. — Мне просто хочется его защитить… хотя ясно, что в этом он точно не нуждается, — добавила она с явным раздражением, злясь на собственные чувства. — Совсем тебя не понимаю, — заявила Марлен. — Я тоже, — печально призналась Лили.

***

Беллатрикс наблюдала исподлобья, как Поттер снова и снова позорит команду её факультета. Злость кипела в ней, но, как ни раздражало это признание, мальчишка был чертовски хорош на метле. Она покачала головой, мысленно возвращаясь к прошедшим неделям — с того самого момента, как всё пошло наперекосяк. Она ничего не помнила. Просто ушла на встречу с ним — а очнулась через два дня, узнав, что якобы напала на него. Напала! На него! Абсурд, ведь даже мысли такой у неё не было. Она пыталась объяснить это Дамблдору, но тот ей не поверил. Особенно после того, как Лестрейнджи и Снейп выдали то же самое оправдание. Сначала ей было больно от того, что он посчитал: она могла сделать это по доброй воле. Ей и без того никогда не было просто с друзьями — отчасти из-за дурной славы семьи, отчасти из-за собственного характера. Она быстро поняла, что её факультет полон идиотов, с которыми ей не хотелось иметь ничего общего, и просто сосредоточилась на учёбе, смирившись с одиночеством. А потом появился Поттер. Он понимал её чувство юмора. И, хоть поначалу у него были предвзятые представления о том, какая она, они быстро исчезли. С ним ей было легко — хотя она бы ни за что не призналась в этом вслух. Он был умен — даже умнее её, как ни неприятно было это признавать. Забавный. И никогда не позволял себе ни вульгарных намёков, ни навязчивых попыток — только лёгкий флирт и остроумные перепалки, от которых она, к своему удивлению, улыбалась. Но это было тогда. А сейчас — всё иначе. Сейчас Беллатрикс кипела от ярости. Он отказывался с ней работать, не желал даже слушать. Не взглянул на неё ни разу, первым выскальзывал из класса и исчезал прежде, чем она успевала подойти. Но сегодня всё будет по-другому. Сегодня Беллатрикс Блэк скажет всё, что думает. И Поттер выслушает её — хочет он того или нет.

***

Гарри стоял под горячими струями воды в душевой после долгой и изнурительной игры против слизеринцев. Гриффиндор победил с разницей в четыреста очков — и всё же он не спешил уходить. Сейчас ему хотелось лишь одного — насладиться простым человеческим удовольствием: горячим душем, смывающим боль и усталость, накопившиеся за неделю бесконечных тренировок. Наконец он выключил воду, вышел из кабинки, вытерся и натянул чистое бельё и брюки. Сев на скамью, глубоко вдохнул — тишина и покой. Остальная команда ушла уже какое-то время назад. Он действительно выложился по полной. Он знал, что по приезде в Хогвартс расслабился и стал тренироваться меньше, чем должен был. Но теперь это осталось в прошлом. Теперь он стал другим — жёстче, решительнее, опаснее. Он снова научился подавлять эмоции, как когда-то раньше, — ведь так лучше. У него была цель, и ничто не должно было встать у него на пути. Дверь в раздевалку скрипнула, и Гарри мгновенно поднял палочку, нацелив её в сторону вошедшего. — Опять решила попробовать? — холодно спросил он, сузив глаза. — Ради Мерлина, Поттер! Если бы я хотела тебя проклясть, думаешь, стала бы просить о помощи Лестрейнджей? Сделала бы всё сама! — раздражённо выплюнула Беллатрикс. Именно так бы ты и поступила — ты и твой будущий муж, — злобно подумал он. Он не опустил палочку и не сводил с неё глаз. — Я не помню, что тогда произошло, — сказала Беллатрикс, всё больше раздражаясь. — Я ушла из гостиной, чтобы встретиться с тобой — и всё. Дальше пустота. Гарри лишь пожал плечами. Удобное оправдание. — Это то же самое, что ты сказала Дамблдору? — спросил он вслух. — Это правда! — вспыхнула она. — Рудольфус и остальные сказали то же самое! — добавила с презрительной усмешкой. — И зачем ты вообще пришла? Всё это не имеет значения, — огрызнулся Гарри. Беллатрикс глубоко вздохнула — и в её глазах мелькнула боль, которую она тут же спрятала под привычной злостью. — Отлично, — бросила она коротко. Она уже взялась за ручку двери, но вдруг обернулась. — Знаешь, я думала, ты другой, — сказала тихо. — Но, похоже, ты такой же, как все: предвзятый и слепой придурок. — После этого она резко развернулась и вышла, оставив его одного. Гарри остался сидеть в тишине. Да, может, она и говорила правду — но суть была не в этом. Он злился не на неё, а на самого себя — за то, что позволил застать себя врасплох. Это ведь Беллатрикс Блэк. Будущая миссис Лестрейндж. Та, что когда-то отняла у него самого дорогого человека. Он понимал, что ведёт себя как последний кретин, но не мог позволить себе ещё раз наступить на те же грабли. Просто не мог. Это всё равно было временно, — напомнил он себе. — До Рождества. Потом у нас не будет причин вообще разговаривать. И всё же он не мог не признать — ему не хватало работы с ней. Да, с Джеймсом и Ремусом было весело, но... не то. В их компании не хватало чего-то — чего-то, что было в ней. Беллатрикс Блэк. Он не понимал, что именно в ней вызывало это притяжение, но с ней даже самая скучная работа становилась интересной. С ней хотелось продолжать. Он тряхнул головой, словно отгоняя мысли. Так будет лучше, — твёрдо напомнил себе Гарри, вытесняя воспоминания о ней... и о безумной женщине, в которую она когда-то превратится.

***

В Хогвартсе наступил Хэллоуин, и компания мальчишек — за исключением Ремуса, пережившего на этот раз особенно тяжёлое превращение — с нетерпением ждала вечернего пира, где им предстояло провернуть свою первую шутку в этом году. Гарри поручили наложить все необходимые чары — в основном, чтобы скрыть следы превращений, выполненных Сириусом и Джеймсом. Питер же две недели не вылезал из подвалов, доводя нужные зелья до совершенства. Теперь всё было готово — оставалось только сесть и насладиться плодами своего труда. Неделя выдалась безумно насыщенной: Гарри балансировал между тренировками, домашними заданиями и подготовкой к розыгрышу, но держался уверенно. Он упорно следовал своему режиму, не позволяя мыслям блуждать туда, куда не хотел. Иногда, правда, даже работа не спасала — тогда приходилось глубоко дышать и применять методы окклюменции, чтобы отогнать назойливые воспоминания. Одним из немногих действительно радостных моментов за последнее время стала ночь, проведённая с Мародёрами в их звериных обликах, когда они помогали Ремусу пережить превращение. Тогда ребята официально приняли его в свой круг и дали прозвище — Тень, за то, что в темноте он был почти неразличим, только изумрудные глаза выдавали его присутствие. Они даже вписали его имя в свою версию Карты, хотя один лишь Джеймс знал, что у Гарри есть своя собственная. Наконец настал вечер, и четвёрка — все в сборе — направилась в Большой зал, предвкушая, как сработает их проделка. Войдя, Гарри невольно встретился взглядом с Беллатрикс. Та сузила глаза — как делала всякий раз, когда случайно сталкивалась с ним. По слухам, она недавно изрядно проучила Рудольфуса и его компанию, за что заработала дополнительный месяц отработок. Так что не только Гарри оказался в её немилости. Он уже научился не обращать внимания на её враждебность, и теперь лишь покачал головой, занимая своё место за столом. Зал был украшен, как и всегда на Хэллоуин: зачарованные летучие мыши носились под потолком, десятки тыкв мерцали между рядами, а призраки плавали туда-сюда, пугая невнимательных студентов. Пивз, как обычно, переборщил — стал швыряться сладостями и вскоре был выгнан из зала взбешённым Кровавым Бароном. По плану всё должно было начаться через пятнадцать минут после того, как Дамблдор сделает первый глоток из кубка — и точно, густое зелёное облако вдруг окутало преподавательский стол, скрыв его из виду. Ученики замерли, переглядываясь: даже по меркам Хогвартса это было странно. Наконец дым рассеялся — явно по воле самого Дамблдора, державшего палочку в руке. Вид у него был до того комичный, что зал на мгновение замолк, а потом разразился взрывом хохота. Впрочем, не он один — весь преподавательский стол выглядел, мягко говоря, необычно. — Это твоих рук дело, Альбус? — прошипела Макгонагалл. — Уверяю тебя, Минерва, на этот раз я ни при чём, — вздохнул он. — Похоже, мы стали жертвами розыгрыша. Хотя... должен признать, курица из тебя вышла что надо, — добавил с весёлым блеском в глазах. — Как такое возможно? Ты же всегда чувствуешь подобную магию! — возмутилась Макгонагалл. — Увы, — развёл руками Дамблдор, — чары сокрытия наложены идеально. Даже я не заметил бы. Профессора Макгонагалл и Флитвик синхронно обернулись к гриффиндорскому столу, где четвёрка заговорщиков буквально корчилась от смеха. — Впечатляет, — пискнул Флитвик искренне. — Филиус, у вас зелёные волосы и оранжевое лицо, — сухо заметила Макгонагалл. — По-моему, он теперь умпа-лумп, — весело вставила профессор Бёрбидж. — Кто? — нахмурилась Макгонагалл. — Маленькие оранжевые человечки из Лумпаленда. Маггловская штука, — махнула рукой Бёрбидж. — А я-то кто? — с интересом спросил Хагрид. — Кажется, бигфут, — вздохнула Бёрбидж. — Маггловское мифическое создание. — А-а, — протянул Хагрид, будто это всё объясняло. — Похоже, мне придётся выдать несколько отработок, — проворчала Макгонагалл, поднимаясь. — Ну же, Минерва, всё ради смеха, — примирительно сказал Дамблдор. — К тому же, уверен, заклятия скоро спадут. Она вздохнула и нехотя признала: — Надо отдать должное, магия впечатляющая. — Полностью согласен, — улыбнулся Дамблдор. — По десять очков каждому, кто участвовал, — объявил он громко, наблюдая, как рубиновая колба гриффиндорских часов наполняется кристаллами. — Вот как я и думала, — буркнула Макгонагалл сквозь зубы. Гарри и остальные сидели сияя — их план удался на славу. Большинство профессоров восприняли шутку с юмором, хотя некоторые выглядели не в восторге. Особенно Морлейк — с лицом Дракулы, он выглядел так, будто готов их прикончить. Слагхорн, напротив, с достоинством принял превращение в моржа, даже кивнул им с уважением. Дамблдор в образе Капитана Крюка и профессор Мэрритоут, ставшая пугающе зловещим клоуном, завершали эту сюрреалистическую картину. — Не верю, что у нас получилось! — воскликнул Сириус. — И нас ещё наградили! — добавил Джеймс, ошеломлённо качая головой. — Я же говорил, так лучше, — ухмыльнулся Гарри. — Теперь знаем, что рождественская затея тоже сработает. Только нужно кое-что добавить — и без Ремуса не обойтись, — загадочно добавил он. Глаза ребят загорелись от предвкушения, и Гарри, понимая, что они не дадут ему покоя, начал делиться своим новым планом.

***

На следующий день Гарри с самого утра изнурял себя тренировками — отчасти потому, что накануне позволил себе лишний кусочек патоки на пиру, а отчасти чтобы наверстать пропущенное: накануне он сократил занятие, занимаясь подготовкой розыгрыша и запустив домашние задания. Урок Превращений прошёл лучше, чем можно было ожидать, и хотя профессор Макгонагалл по-прежнему смотрела на них с неприкрытым раздражением, им удалось пережить занятие без потерь. Закончив с заклинаниями, Гарри тяжело выдохнул и стянул прожжённую, порванную тренировочную футболку — следы сегодняшних усилий. Остался в маггловских спортивных штанах, кроссовках и майке. Он покинул Комнату Требований, намереваясь принять душ и потом догнать остальных: Питер ушёл на Травологию, Джеймс и Сириус — на Древние Руны, а Ремус всё ещё лежал в больничном крыле, восстанавливаясь после превращения. Когда Гарри вошёл в гостиную, там было неожиданно многолюдно и — тихо. Воздух казался тяжёлым. — ГАРРИ! — крикнула Лили, заметив его, и бросилась навстречу. — Что случилось? — нахмурился он. — Ты не знаешь? — тревожно выдохнула она. — Не знаю чего? — Питер тебя ищет. Джеймс… в больничном крыле. На него напали. Гарри побледнел. Не ответив ни слова, он развернулся и сорвался с места, сердце ударило где-то внизу живота, холодно и тяжело. Он влетел в лазарет, не обращая внимания на протестующий возглас мадам Помфри, и остановился, увидев: у кровати Джеймса стояли Сириус, Питер, Дамблдор, родители Поттера и несколько преподавателей. — Гарри! — с облегчением выдохнула Дорея, подбегая к нему. Он подошёл к кровати и сглотнул, глядя на брата. Джеймс был мертвенно бледен, весь в поту, простыня под ним пропиталась кровью. Спина — перевязана, но бинты уже промокли насквозь. — Мы смогли замедлить кровотечение, но оно не останавливается, — тихо сказала мадам Помфри. — Что произошло? — голос Гарри звучал обманчиво спокойно. — Он шёл в библиотеку после Рун, а я пошёл навестить Ремуса, — ответил Сириус, мрачно сжимая кулаки. — Кто это сделал? — коротко бросил Гарри, хотя ответ знал почти наверняка. — Лестрейнджи. И Снейп, — прорычал Сириус. — Мистер Блэк, у нас нет доказательств, — вмешался Дамблдор. Сириус поймал взгляд Гарри и едва заметно прошептал губами: карта. Гарри сузил глаза. — То есть вы опять ничего не сделаете, да? — процедил он. — Они получили две недели отработок за нападение на меня, а теперь — и вовсе уйдут безнаказанно. — Гарри… — начал было Дамблдор. — Что это значит? — резко перебил Чарлус. — Вы хотите сказать, что это уже не первый раз, и они до сих пор здесь? — Без признания — нет доказательств. Никто не видел нападения, — вздохнул директор. Гарри зарычал сквозь зубы. — А потом вы спрашиваете, почему снаружи всё летит к чертям, — сказал он спокойно, но голос дрожал от ярости. — Если им всё сходит с рук здесь, чему они научатся? Вы слишком мягок, Дамблдор. — Они всего лишь дети, Гарри, — устало произнёс тот. — Им нужно дать шанс исправиться. — И сколько ещё раз они должны попробовать убить кого-нибудь, прежде чем вы это поймёте? — резко бросила Макгонагалл. Дамблдор лишь покачал головой. — То есть, — тихо произнёс Гарри, — они попытались убить его, а вы ничего не сделаете. Посмотрите на него! — Он указал на кровать. — Он наполовину мёртв! Вы хоть проверили их палочки? — Я не имею права без согласия родителей, — ответил Дамблдор. — К тому же, скорее всего, они уже всё стерли. Глаза Гарри опасно блеснули. — Значит, вам нужно признание? — уточнил он ровно. — Боюсь, да, — подтвердил Дамблдор. — Отлично, — произнёс Гарри и молча вышел из комнаты. — Чёрт, — выругался Чарлус. — Мы должны его остановить, Дор! Преподаватели, Поттеры, Сириус и Питер бросились следом. Гарри, пользуясь короткими переходами, достиг Большого зала раньше всех. Там как раз шёл ужин. За столом слизеринцев сидели Лестрейнджи и Снегг, весело обсуждая, очевидно, свой «подвиг». Рабастан заметил его первым, толкнул локтем брата и Снегга. Все трое вскочили, выхватив палочки. — Пришёл мстить? — ухмыльнулся Рудольфус. Зал мгновенно стих. Никто не шелохнулся. Гарри усмехнулся — и, как он ожидал, атаковали первыми. Рабастан метнул в него оранжевое заклинание — Гарри отразил его движением запястья. Заклятие рикошетом ударило в самого Рабастана, и тот рухнул, из ушей и глаз тонкой струйкой потекла кровь. Прежде чем двое других успели среагировать, Гарри метнул мощное отталкивающее в Снейпа и, взмахнув палочкой, дёрнул Рудольфуса к себе. Тот выронил палочку прямо в воздухе. Снейп попытался возвести щит, но заклинание пробило его и швырнуло в стену. Рудольфус рухнул к ногам Гарри, и тот, не раздумывая, схватил его за горло, прижимая к себе, кончик палочки упёрся между его глазами. — Ну что, кто из вас, ублюдков, проклял моего брата? — спросил он тихо, почти лениво. — Только не вздумай соврать — тогда начну ломать кости. В этот момент в зал вбежали остальные — преподаватели, Поттеры, Сириус. Они застыли, увидев: Рабастан без сознания, Снейп отброшен к стене, а Гарри держит Рудольфуса, как палач, готовый к приговору. — Гарри, пожалуйста, не надо, — сдавленно произнесла Дорея. Он будто не слышал. — Это Снейп! — прохрипел Рудольфус. — Он... он сам придумал проклятие! Кровь не остановится, пока не снять контрзаклинанием! Гарри ощутил, как ярость вскипает. Кончик палочки начал обжигать кожу на лбу Рудольфуса, тот зашипел от боли. Дамблдор сделал шаг вперёд, но Чарлус мгновенно выхватил палочку и схватил его за плечо. — Не вмешивайся, — прошипел он. — Своим бездействием ты это допустил. Теперь — это семейное дело. И не заставляй меня тебя проклясть. — Гарри, — вновь позвала Дорея, — пожалуйста. Он сказал всё. Ради меня, остановись. Гарри повернулся к ней. Несколько секунд он просто смотрел в её глаза — и тяжело выдохнул. Повернувшись к Рудольфусу, прошептал: — Тебе чертовски повезло, что она здесь. Он приблизился почти вплотную, чтобы слышал только тот: — Если ты хоть посмотришь на моего брата не так — я сдеру с тебя кожу живьем. Понял? Рудольфус судорожно кивнул, дрожа. — Отлично, — рыкнул Гарри и отшвырнул его на пол. Он прошёл вдоль стола слизеринцев — те поспешно отодвигались, освобождая путь. Гарри поднял Снейпа за ворот и потащил к двери. — Вам стоит помочь второму Лестрейнджу, — бросил он Дамблдору. — Всё ещё думаете, что таких можно «исправить»? Дамблдор узнал заклятие, снял его и, к счастью, успел вовремя — несколько дней в лазарете и пара Кровевосполняющих зелий, и всё пройдёт. «Определённо, в нём есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд…» — ошеломлённо подумала Беллатрикс, всё ещё не веря в то, что только что увидела.

***

Следующие несколько дней стали особенно тяжёлыми для Гарри, его семьи и друзей. Все ждали, когда Джеймс наконец придёт в сознание. Снейп, мрачно скрипя зубами, всё-таки снял проклятие, а заодно лишился своей палочки — теперь ему разрешалось пользоваться ею только на уроках. К тому же, ему назначили отработки каждый вечер до конца года. Сам Гарри получил месяц наказаний, но его это не волновало. Единственное, что имело значение — Джеймс жив, Джеймс будет в порядке. Всё остальное можно было пережить. Похоже, весь Гриффиндор уже успел навестить Джеймса. И, к удивлению Гарри, его собственный всплеск ярости все восприняли гораздо спокойнее, чем он ожидал: многие говорили, что, если бы не его вмешательство, Джеймс мог бы и не выжить. Все понимали, что тогда Гарри действовал на эмоциях — в обычных обстоятельствах он бы никогда так не поступил. Для них он оставался тем же вежливым, отзывчивым мальчишкой, каким они всегда его знали. На третий день Джеймс наконец открыл глаза и, нахмурившись, оглядел собравшихся вокруг. — Я... я не проспал Рождество, да? — спросил он встревоженно. — Джеймс, сейчас только ноябрь, — мягко ответила Дорея. — Значит, всё ещё в силе? — оживился он, посмотрев на остальных Мародёров. — В силе что, мистер Поттер? — подозрительно прищурилась профессор Макгонагалл. — Ничего, профессор. Он, наверное, бредит, — поспешно вмешался Сириус, изображая невинность. Гарри с облегчением выдохнул — и, наконец позволив себе расслабиться, просто уснул в кресле, в котором просидел безвылазно все эти трое суток. Примечание автора Итак, первое, что хочу прояснить: этот Снейп — не тот, кто пытается искупить свои ошибки. Перед нами шестнадцатилетний Снейп, решивший примкнуть к Пожирателям смерти. И нет, я не занимаюсь его очернением — просто в этой истории он действительно редкостный гад. Следующая глава станет переломным моментом во многих смыслах. Скажем так — всё станет по-настоящему серьёзным. Мы наконец узнаем, чем занимается наш местный Лорд, и Гарри встретит остальных членов семьи Блэк. Спасибо, как всегда, за ваши отзывы — они для меня очень много значат. Продолжайте писать, подписывайтесь и добавляйте историю в избранное. TBR