Stepping Back - Шаг назад

Гарри спустился в подвал, собираясь начать подготовку к предстоящей дуэли с Долоховым, всё ещё не до конца понимая, зачем вообще поставил себя в подобное положение. Да, он знал, что с моральной точки зрения поступает правильно, но чувствовал — его мотивы уходят гораздо глубже. Сначала он хотел лишь не допустить, чтобы то же самое произошло из-за Беллатрисы, и спасти юную Нарциссу от судьбы стать женой Люциуса. Но и за этим скрывалось нечто большее. Он понял, что даже Беллатриса заслуживает шанса выбрать свой путь. Пусть они и столь разные, пусть она и произнесла проклятие, — но, как оказалось, вовсе не намеренно, не имея над собой контроля. Это Гарри даже в голову не приходило. Он знал, что Беллатриса — чрезвычайно одарённая ведьма, и мысль о том, что кто-то вроде Лестрейнджей мог подчинить её Империусом, казалась ему невозможной. Но если слова Кэсси правдивы — сопротивление не имело бы никакого значения. Гарри покачал головой, отгоняя тяжёлые мысли, когда услышал шаги — кто-то вошёл в подвал. Он обернулся и увидел Чарлуса, идущего к нему с необычайно серьёзным видом. Мужчина остановился перед юношей, явно обдумывая что-то, потом тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам. — Ладно, — начал он неуверенно. — Первое, что ты найдёшь в книге, — это собрание заклинаний, предназначенных исключительно для боя. Они известны только членам нашей семьи, а значит, никто, кроме тех, кто носит имя Поттер, никогда о них не узнает. Гарри кивнул, показывая, что понял, и молча ждал продолжения. — Основная часть нашей магии — это довольно редкая ветвь, дарованная нам много веков назад, — продолжил Чарлус. — История её происхождения и имя того, кто передал её Поттерам, давно утеряны. Её передавали от отца к сыну, никогда не записывая, чтобы никто посторонний не смог случайно наткнуться на знания. — Что это за ветвь? — с любопытством спросил Гарри. Чарлус посмотрел на него испытующе, потом коротко кивнул. — Это смесь ментальной и физической магии, — ответил он загадочно. — Скажи, что ты чувствуешь, когда колдуешь? Где ощущаешь магию внутри себя? Гарри задумался, снова и снова прокручивая в памяти то чувство, когда выпускаешь заклинание. — Она начинается в груди, потом течёт по руке и выходит через палочку, — произнёс он наконец. Чарлус удовлетворённо кивнул. — Именно так и должно быть, — сказал он. — Но эта ветвь магии позволит тебе чувствовать силу в каждой клетке тела и в каждом уголке разума. По сути, она усиливает всё, что в тебе есть, наполняя магией твои чувства. — И что это даёт? — нахмурился Гарри. — Для начала ты станешь гораздо чувствительнее к магии, — пояснил Чарлус. — Твои чувства обострятся, реакции ускорятся. Ты станешь быстрее, выносливее и сможешь сохранять кристальную ясность разума во время боя. Ни страха, ни адреналина — только сосредоточенность. — Звучит полезно, — заметил Гарри. — Более чем, — согласился Чарлус. — Думаю, у тебя получится особенно хорошо: ты и без того очень силён, а значит, насытить всё тело магией тебе будет проще, что даст значительное преимущество в любой ситуации. Более того, поток магии, постоянно циркулирующий в тебе, создаёт своего рода устойчивость к боевым заклинаниям — часть их силы просто гасится. Гарри кивнул, понимая, насколько это может быть полезно. — А как это работает? — спросил он. — Сначала требуется сосредоточение, — объяснил Чарлус. — Похоже на окклюменцию. Но со временем, как и она, это станет частью тебя, естественным состоянием твоего тела. У этой практики есть и другие применения, не только в бою… но это тебе предстоит открыть самому. — С чего начнём? — спросил Гарри. Чарлус тяжело вздохнул и сглотнул. — Чтобы насытить тело магией, ты должен сначала ощутить, как она течёт в тебе. Это делается с помощью ритуала, — предупредил он. — Основного секрета этой магии. Но учти… он может вызвать изменения. — Какие изменения? — настороженно спросил Гарри. — Они могут проявить то, что уже существует в тебе, — вздохнул Чарлус, — и сделать это видимым на теле. — Шрамы? — уточнил Гарри. — Не совсем, — покачал головой тот. Увидев, что Гарри всё ещё выглядит растерянным, Чарлус снял рубашку, открывая взору парня несколько рисунков, похожих на татуировки. — Сердцевины моей палочки — коготь грифона и жила дракона, — объяснил он, указывая на каждое изображение по сторонам груди. — А орёл, — добавил он, оборачиваясь и показывая третий знак, — это моя анимагическая форма. — То есть у меня появятся татуировки, — заключил Гарри. Чарлус кивнул. — Эта магия соединяет разум, тело, душу и силу в одно целое, вместо того чтобы они существовали порознь, — пояснил он. — Они отпечатываются друг на друге. Я сам не почувствовал ничего, кроме того, что моя магия стала частью тела, но думаю, у тебя это может проявиться иначе. — Почему? — спросил Гарри с тревогой. — У тебя, скорее всего, будет больше звериных знаков, — размышлял Чарлус. — Ты связан со множеством существ: сердцевины палочек, возможно, анимагическая форма, — он посмотрел на Гарри испытующе. — Ты ещё и змееуст и пережил укус василиска, исцелившись слезами феникса. Так что полагаю, всё это найдёт отражение в тебе. Гарри кивнул — всё это имело смысл. Он знал, что яд василиска, хотя уже и не смертелен, всё ещё течёт в его жилах вместе со слезами феникса. — Они будут такими же большими, как у тебя? — спросил он с интересом, вовсе не против этой идеи — он всегда чувствовал особую привязанность к тем животным, с которыми был связан. — Честно говоря, не знаю, — ответил Чарлус серьёзно. — Но думаю, в любом случае оно того стоит. Это дар, и весьма редкий, — сказал он с гордостью. Гарри кивнул. — Тогда давай начнём, — решительно произнёс он. Чарлус улыбнулся и утвердительно кивнул. Он немного опасался этого разговора, не будучи уверен, как Гарри воспримет побочные эффекты. Но знал — парень должен понять, что это не просто особенность, а мощное преимущество — и в бою, и в магии вообще. Гарри лучше осознает свою силу, и это пойдёт ему только на пользу. Сам Чарлус с нетерпением ждал, насколько далеко юноша сможет развить этот дар. Гарри уже был невероятно силён и обучен. Это лишь усилит его способности и сделает ещё более выдающимся волшебником — а ведь и без того он был одним из лучших, кого Чарлус когда-либо встречал. — Начни с практики заклинаний, — распорядился он. — Мне нужно подготовить кое-что для ритуала. Гарри кивнул и, проводив взглядом старшего, погрузился в книгу. Его глаза засияли от восторга, когда он стал разбирать древние боевые заклинания. Примерно через час Чарлус вернулся — в чёрном плаще, левитируя перед собой дымящийся котёл и держа два кинжала с серебряным лезвием и золотой рукоятью. Он опустил предметы в центр комнаты, взмахнул палочкой и выжег на полу руны, оставив пространство, достаточное, чтобы кто-то мог сесть в круг. Когда работа была завершена — ни одну из рун Гарри не узнал — Чарлус жестом подозвал его. — Сними одежду, кроме нижнего белья, и сядь между кинжалами, — серьёзно произнёс он. Гарри повиновался и выжидательно поднял взгляд. — Возьми правый кинжал и рассеки им левую ладонь над котлом. Гарри сделал, как велено, и с интересом наблюдал, как белая жидкость внутри котла моментально стала ярко-зелёной с золотистым сиянием. Чарлус кивнул. — Теперь то же самое другой рукой. Парень повторил движение, и зелье засветилось ещё ярче. — А теперь сложи ладони над раствором, — произнес Чарлус. — Я вытяну немного твоей магии. Может быть больно. Гарри кивнул и прижал ладони друг к другу над котлом. Чарлус водил палочкой вокруг его рук, бормоча слова на языке, которого Гарри никогда раньше не слышал. С каждым звуком ощущение жжения усиливалось, и вскоре из его рук начала сочиться сероватая субстанция с золотистым светом, стекая в зелье. Когда Чарлус счёл, что энергии достаточно, он остановился — и раны на ладонях Гарри мгновенно затянулись. — Я так и думал, что будет серый, — пробормотал Чарлус. — Ты пережил и сотворил слишком многое, чтобы быть «светлым» магом, но в тебе нет тьмы — только праведность и добрые намерения. Гарри просто кивнул. — Теперь тебе нужно опустить окклюментические щиты и позволить зелью увидеть тебя настоящего. Если будешь сопротивляться, боль усилится, — предупредил Чарлус. Гарри глубоко вдохнул и полностью расслабил разум, впервые со времён, как позволил Чарлусу заглянуть в свои воспоминания. — Выпей, — сказал тот. — До дна. Гарри поднял котёл и залпом осушил его, готовясь к отвратительному вкусу — но не почувствовал ничего, к своему облегчению. Не успел он поставить котёл, как закружилась голова. Чарлус снова начал читать заклинания, водя палочкой над ним. Гарри ощутил, как магия проходит по всему телу — странное, но удивительно живое ощущение. Казалось, он дышит впервые в жизни, а то, что долго было заключено внутри, наконец вырвалось наружу. Это было не просто приятно — это было восторженно, почти священно. Но вскоре восторг сменился болью. Кожу жгло, она чесалась, будто её резали. Это было последнее, что он успел почувствовать, прежде чем потерял сознание и провалился в сон — о фестралах, драконах, фениксах и василисках, которые окружали его, внимательно глядя, а потом склоняли головы и садились рядом, словно охраняя его. Чарлус не отрывал взгляда от юноши, продолжая читать заклинания. Его глаза сияли всё ярче, тело Гарри следовало за этим светом. Он нахмурился, заметив, как выражение блаженства на лице мальчика сменилось гримасой боли, но тот не издал ни звука. Чарлус вспомнил собственный ритуал — и крики, после которых ещё несколько дней не мог говорить. Закончив, он сотворил одеяло, укрыл Гарри и по-отечески поцеловал в лоб, прежде чем тихо выйти. — Как всё прошло? — тревожно спросила Дорея, когда он вошёл на кухню. — Мальчик не издал ни звука, — ответил он с ноткой грусти. Дорея кивнула. — Он слишком многое пережил, — вздохнула она. — Да, — согласился Чарлус. — Мы проведём твой ритуал, когда Гарри проснётся, — добавил он, глядя на Джеймса. Тот сглотнул и кивнул. — С ним всё будет в порядке? — спросил он, не скрывая беспокойства. — Будет. Нужно лишь подождать. Но будет интересно увидеть изменения — его магия куда сильнее, чем я думал, — заметил Чарлус. — И сколько он будет без сознания? — спросила Дорея. — Я был без чувств чуть больше суток, — напомнил он жене. — Ты — примерно столько же. У него, возможно, дольше. Дорея кивнула, невольно передёрнувшись от воспоминания о собственном ритуале. Конечно, выйдя замуж за Чарлуса, она получила право на семейную магию — но процесс этот был мучительным. Она знала, что с Гарри всё будет хорошо. Но это знание нисколько не облегчало тревоги в её сердце.

***

Беллатриса Блэк проснулась на следующий день после Дня подарков, чувствуя облегчение, замешательство и ещё десятки эмоций, которые она не могла даже разобрать и различить между собой. Последние двадцать четыре часа были для неё чрезвычайно трудными. Хотя её отец всегда был холоден и отстранён, временами даже безразличен, она никогда не ожидала, что он способен на то, что попытался сделать. Мысль о том, что человек, который должен был любить её безусловно, может просто продать собственную дочь, как бездушную вещь, оставила её подавленной и разочарованной. А ещё был другой человек, занимавший её мысли — Гарри Поттер. Беллатриса никак не могла понять, как этот мальчишка, сперва равнодушный и сдержанный, смог дойти до того, чтобы буквально рисковать своей жизнью ради неё и её сестёр, которых толком даже не знал, — только ради того, чтобы они могли быть свободны. После этого опыта Беллатриса поклялась никогда больше не воспринимать свободу как нечто само собой разумеющееся. Она покачала головой и вздохнула. Парень только сильнее запутывал её, хотя она искренне ценила всё, что он делал. Никто в её жизни, кроме, пожалуй, деда и матери, не поступил бы так. В Поттере было что-то, что заставляло её думать о нём больше, чем она сама могла себе признаться. Сначала он был холоден с ней, затем стал теплее — до нападения. А после снова закрылся, словно заранее ожидал всего, что произошло. А теперь он спас ей жизнь — в буквальном смысле — и она не могла не беспокоиться о нём и о том, что ему теперь предстоит. Беллатриса знала, что он очень сильный волшебник, но насколько — понятия не имела. «Чёртов Поттер, если ты выживешь, я даже не знаю, как смогу отплатить тебе», — с горечью подумала она. Гарри Поттер был тем человеком, который встречается один раз в жизни — в этом она не сомневалась. Но чем именно он был таким особенным? Почему она всё время думала о нём? Дело было не только в том, что он спас её. Она думала о нём ещё раньше… просто не могла понять, почему. Мысли о нём грели её так, как она никогда не ожидала. Они вызывали лёгкое волнение, непривычное чувство уязвимости, а теперь — ощущение безопасности, будто раньше она всегда была открыта и беззащитна перед миром. Беллатриса снова покачала головой, отгоняя мысли. Они только сильнее путали её. Она надела халат и спустилась в кухню, где уже сидели её мать и две сестры. Отец, судя по всему, домой так и не вернулся. — Доброе утро, Белла, — поприветствовала её мать. — Значит, отец не пришёл? — спросила Беллатриса. Друэлла покачала головой. — И пусть даже не думает возвращаться, — прорычала она. — Прокляну ублюдка. — А я думала, Гарри собирался его проклясть, — вставила Нарцисса. — Думаю, удар был хуже, — заметила Андромеда. — Это сильнее всего задело его гордость. Беллатриса согласно кивнула и повернулась к младшей сестре: — Что вообще случилось тогда в аллее? Ты так ничего и не рассказала, — нахмурилась она. — Потому что не думаю, что Гарри хотел бы, чтобы я это обсуждала, — тихо ответила Нарцисса. Когда сестра продолжала смотреть на неё с ожиданием, она вздохнула и начала рассказывать: — Я пошла купить подарок для Андромеды. Отец должен был пойти со мной, но сказал, что у него важные дела. Я как раз выходила из магазина, когда всё вдруг стало жутко холодным… и я их увидела, — она покачала головой. — Дементоры? — уточнила Андромеда. Нарцисса кивнула. — Я застыла. Все разбегались, а они шли прямо на меня. И тут кто-то обнял меня, крикнул что-то — и вдруг стало тепло. А потом я увидела огромного белого оленя, который атаковал их, — закончила она с лёгким пожатием плеч. — Сколько их было? — спросила Друэлла. — Слишком много, чтобы сосчитать. Но очень много, — уверенно ответила Нарцисса. Брови Друэллы удивлённо поднялись. — Впечатляет, — прошептала она. — Большинство едва справляются с одним-двумя. — Что было дальше? — спросила Беллатриса с любопытством. — Он починил мой амулет-единорога и отвёл меня обратно в магазин, чтобы снова наложили чары. Даже сам заплатил, — объяснила Нарцисса. — Потом повёл меня на мороженое с кучей шоколада, сказал, что мне станет легче. — И всё? — уточнила Беллатриса. — Потом подошли журналисты и спросили, правда ли, что это он сражался с дементорами. Он сказал, что нет, — пожала плечами Нарцисса. — Сказал, что не хочет, чтобы кто-то знал, что он сделал. Друэлла усмехнулась. — Бескорыстный и явно не ищет славы, — заметила она с недоверием. Беллатриса тоже покачала головой. «Я правда не понимаю тебя, Поттер…» — подумала она с раздражением. — Всё это, конечно, впечатляет, — произнесла Андромеда, — но что вообще вчера произошло? — В каком смысле? — спросила Беллатриса. — Парселтанг, — напомнила сестра. — Не самое светлое умение. И откуда у шестнадцатилетнего парня полтора миллиона галлеонов, которые он просто так носит с собой? — Вряд ли это от Дореи, — заметила Друэлла. — Но он ведь отсутствовал с одиннадцати лет, возможно, зарабатывал чем-то вроде того, что сделал для Цисси. — Возможно, — кивнула Андромеда. — Но парселтанг? — В роду Блэков он когда-то встречался, но уже не одно столетие назад, — задумчиво произнесла Друэлла. Андромеда пожала плечами. — Думаешь, он тёмный? — Не думаю, что он светлый, — ответила она. — Мы все видели, что он сделал с Лестрейнджами и Снейпом. — И он угрожал содрать кожу с Рудольфуса, — вставила Нарцисса. — Я сидела рядом, когда он это сказал. Брови Беллатрисы поднялись. Она и сама поняла, что Гарри сказал тому мальчику что-то неприятное, но не ожидала, что именно. — Он знает больше тёмной магии, чем вся наша семья вместе, — призналась Беллатриса. — Что ты имеешь в виду? — спросила Друэлла. — Мы познакомились, когда Морлейк поставил нас в пару по Защите. Он ни разу не заглядывал в учебник. Просто всё знал, — пожала плечами Беллатриса. — Возможно, он серый маг, — предположила мать. — Следует своим принципам и делает то, что нужно. — Он ведь и вчера отказался вступать к тем идиотам, — напомнила Андромеда. — И выставил их полными дураками. — А тот Гонт... у меня от него мурашки по коже, — поморщилась Нарцисса. Беллатриса кивнула — парень и правда был неприятный. — Почему же он вообще стал за нас сражаться? — спросила Андромеда. — Наверное, у него есть свои причины, — задумчиво произнесла Беллатриса. — Мы должны быть просто благодарны за то, что он сделал, — вздохнула Друэлла. — Кроме твоего деда, я не знаю никого, кто поступил бы так же. — А он… справится? — спросила Нарцисса тревожно. — Как сказала тётя Дорея, его нельзя недооценивать, — серьёзно ответила Друэлла. — Думаю, Долохов будет неприятно удивлён. — Я бы и не расстроилась, если бы он оставил мой контракт, — вздохнула Нарцисса. — Он слишком стар для тебя, Цисси, — усмехнулась Андромеда. — Но я бы тоже не возражала. Беллатриса прищурилась на сестёр — слова вызвали в груди неприятный укол, отдавшийся где-то в животе. — Ну, он сжёг их все, значит, не заинтересован, — холодно заметила она. — Думаю, Белла хотела, чтобы он оставил и её, — прошептала Нарцисса. Беллатриса только покачала головой. — А я думала, ты уже с кем-то встречаешься, — парировала она с улыбкой, глядя на Андромеду. Та побледнела и затрясла головой. — И кто этот мальчик, Андромеда? — строго спросила Друэлла. — Никто, мама, — быстро ответила девушка. Мать недоверчиво хмыкнула. — Ладно, пойду проверю, есть ли у твоего отца хоть какие-то вещи, — пробормотала она и вышла из кухни. Андромеда дождалась, пока звук шагов стихнет, и тут же зло повернулась к сестре: — Зачем ты это сказала? — прошипела она. — Ну ведь встречаешься же, — невозмутимо ответила Беллатриса. — Да, но я не хочу, чтобы мама — и тем более отец — узнали! — воскликнула Андромеда, оглянувшись на дверь. — Что с ним не так? — поинтересовалась Беллатриса. — Ничего, — вздохнула сестра. — Просто отец этого не одобрит. Беллатриса нахмурилась, потом в глазах мелькнуло понимание. — Он не чистокровный, — сказала она недоверчиво. Андромеда кивнула. — Он мне нравится ещё с третьего курса, но мы не разговаривали до тех пор, пока Морлейк не поставил нас в пару, — объяснила она. Беллатриса кивнула. Сама она ведь тоже никогда бы не заговорила с Гарри, если бы не та же причина. Она решительно отогнала мысли о нём. — Слизеринец? — спросила Беллатриса с улыбкой. Андромеда покачала головой. — Когтевранец? — Нет. — Гриффиндор? Андромеда снова покачала головой. — Так значит… пуффендуец?! — ужаснулась Беллатриса. Андромеда кивнула, и щёки её залились румянцем. — Это тот блондин, которого я видела, когда вы целовались за статуей на пятом этаже? — вставила Нарцисса с озорной улыбкой. — Цисси! — вскрикнула Андромеда. — Не подглядывай за мной! — Я просто шла из библиотеки, — невинно ответила сестра. — Спрятались вы плохо, но он показался милым. Андромеда закатила глаза в раздражении. — Как его зовут? — спросила Беллатриса. — Тед, — коротко ответила Андромеда. — Он магглорождённый? — прошептала Беллатриса. Андромеда лишь кивнула. — Отец тебя убьёт. Но, думаю, мать не будет против — особенно после всего, что случилось. Она, скорее, обрадуется, что ты выбрала сама, — пожала плечами Беллатриса. — А тебя это не смущает? — удивилась Андромеда. — Не особо. Просто не понимаю, что ты в нём нашла, — ответила Беллатриса. — Он не боится меня, — начала Андромеда. — Ему всё равно на наше имя и репутацию. И… он заставляет меня улыбаться. Он добрый. И… очень симпатичный. — Он правда симпатичный, — согласилась Нарцисса. — А выходить замуж за чистокровных — значит быть домохозяйкой или украшением на полке. — Верно, — признала Беллатриса. — Но ведь не все такие? — Все, — вздохнула Андромеда. — Ты хоть кого-то знаешь, кроме тёти Дореи и бабушки, кому позволили жить, как они хотят? — Нет, — просто ответила Беллатриса. И это была правда. Все остальные чистокровные женщины, которых она знала, были несчастны — вынуждены рожать детей, сидеть дома, улыбаться на балах, скрывая пустоту за маской приличия. Она тяжело вздохнула от этих мыслей… и снова, против воли, вернулась к образу мальчика с зелёными глазами, который всё чаще занимал её мысли — сама не зная, почему.

***

Почти через три дня после завершения ритуала Гарри наконец очнулся — всё это время он пролежал без сознания на твёрдом полу. Он потянулся и тихо застонал, затем встал, немного пошатываясь, прежде чем открыть глаза. Он чувствовал себя иначе. Впервые в жизни — по-настоящему целостным, словно в нём всегда чего-то не хватало, будто он обрёл дополнительное чувство, о существовании которого раньше не подозревал. Опустив взгляд, он широко раскрыл глаза от изумления. Дело было не в том, что по его коже теперь проходили силуэты существ, словно выгравированные на ней, — а в том, что он стал выше и крупнее, чем помнил себя. Он достал палочку и вызвал перед собой большое зеркало, чтобы убедиться, что ему это не мерещится. Не мерещилось. Он и вправду выглядел более мускулистым, и, по крайней мере, на пару дюймов выше. — Этого он не упоминал, — пробормотал Гарри. Он покачал головой, решив, что расспросит Чарлуса при встрече — а это случится совсем скоро. Пока же он сосредоточился на рисунках-тварях, вплетённых в его кожу, отмечая, насколько красиво они выполнены… пока не заметил, что одной не хватает. — Где же фестрал? — вслух удивился он. Осмотрев себя внимательнее, Гарри нахмурился, поражённый видом одного из зверей. Правая сторона его торса была занята изображением, которое он принял за украинского железнобрюха — узор тянулся от рёбер до верхней части бедра, скрытой под бельём. Дракон был окрашен в глубокий серый цвет, с ледяными голубыми глазами. На левой стороне тела располагался венгерский хвосторог, зеркально отражая первого — тоже серый, но с ярко-янтарными глазами. — Та рана, что он мне оставил, — прошептал Гарри, осознав, проводя рукой по правому предплечью, где зверь задел его во время первого задания Турнира. Ожидаемый василиск занял место на нижней части его левой ноги — змей обвивался вокруг голени, а голова покоилась на верхе ступни, сверкая жёлтыми глазами. Хотя воспоминания о существе были не самыми приятными, он не мог не признать, что рисунок прекрасен — по-своему — и уж точно стал частью его самого. Феникс расположился на задней стороне правой икры. Он оказался меньше, чем Гарри ожидал, но ничуть не менее прекрасен. Птица сильно напоминала Фоукса — с одним оранжевым и одним красным глазом. Когда Гарри повернулся, чтобы лучше рассмотреть одного из драконов, его взгляд зацепился за что-то на лопатке. Он развернулся и остолбенел. Вся его спина была покрыта фестралом в полёте: крылья раскинулись через плечи, создавая впечатление, будто существо вот-вот вырвется из его кожи. Глаза фестрала сверкали ярко-изумрудным светом, в точности как у самого Гарри. От красоты этого рисунка у него перехватило дыхание. — Думаю, именно ты больше всех похож на меня, — мягко сказал он, глядя на чёрное крылатое создание. — Могло быть и гораздо хуже, — добавил он с облегчённым вздохом. Ещё минут десять Гарри просто стоял перед зеркалом, разглядывая себя и наслаждаясь новым чувством свободы. Даже его глаза слегка изменились. Они всегда были ярко-зелёными, но теперь сияли ещё сильнее, словно излучали мягкое свечение. Его это не смущало — наоборот, он всегда любил свой цвет глаз, а теперь он стал ещё выразительнее. Наконец, оторвавшись от отражения, Гарри взмахнул рукой и вызвал простую мантию — одежда, что была на нём раньше, наверняка уже мала. Даже бельё сидело чересчур туго, и он не собирался проверять, как поведёт себя футболка. Он накинул мантию, застёгивая её на ходу, и, тяжело вздохнув, положил руку на дверную ручку. Как-то странно всё это, — подумал он. Войдя на кухню, он увидел, что Поттеры уже завтракали. Дорея шумно выдохнула с облегчением, заметив его. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, внимательно вглядываясь в него. — Прекрасно, — честно ответил Гарри. — Лучше, чем когда-либо. Дорея кивнула, продолжая пристально его разглядывать. — Ты стал выше, — заметила она сухо. — И выглядишь… крупнее. — Думаю, да, — согласился Гарри. — Я и ощущаю себя по-другому. — Надо было предупредить, — вмешался Чарлус. — После своего ритуала я тоже подрос — дюйм, может два, и стал пошире в плечах. — А я, похоже, вырос на несколько, — вздохнул Гарри. — Похоже, — подтвердила Дорея. — Посмотри на меня на секунду. Он поднял взгляд, и её глаза расширились. — Глаза стали заметно ярче, — отметила она. Гарри просто кивнул. — Ещё какие-нибудь изменения? — спросил Чарлус. Гарри сглотнул и снова кивнул. Он не стыдился отметин, просто нервничал, представляя их реакцию — ведь их оказалось больше, чем ожидалось, и почти все были крупные. — Больше, чем думал? — усмехнулся Чарлус, будто заранее знал ответ. Гарри глубоко вдохнул, расстегнул мантию и снял её. Чарлус тихо присвистнул с одобрением, а Джеймс и Дорея выглядели откровенно поражёнными. — А фестрала нет? — нахмурился Чарлус. В ответ Гарри просто повернулся спиной. В комнате раздались три сдержанных возгласа удивления. — Святой Мерлин… — пробормотал Джеймс. — Это невероятно. Все они — просто чудо, — прошептала Дорея. — А что с тем драконом, змеёй и фениксом? — нахмурился Джеймс. Гарри бросил взгляд на Чарлуса и Дорею — оба кивнули, разрешая объяснить. — Сириус ушёл к своему деду — хочет достать книги о родовой магии. Нашей он всё равно не сможет научиться, — пояснил Чарлус. Гарри провёл рукой по волосам и тихо вздохнул. — Я сражался с хвосторогом на Турнире Трёх Волшебников, был укушен василиском и исцелен фениксом, — быстро объяснил он. — Укушен василиском? — едва слышно выдохнул Джеймс. — Турнир Трёх Волшебников?.. — он был явно потрясён. — Этот мальчишка убил василиска мечом, — гордо вставил Чарлус, отчего лицо Джеймса побледнело ещё сильнее. — И выиграл Турнир. Джеймс покачал головой, в его взгляде отразилась боль. — Прости, Гарри… — прошептал он, с трудом выговаривая слова. — Ты не должен был проходить через всё это. — Это не твоя вина, — твёрдо ответил Гарри. — Тебя там не было. — Но я должен был быть, — с горечью произнёс Джеймс. Гарри покачал головой. — Но тебя не было, и я справился. Ты сделал то, что считал правильным. Я никогда не держал на тебя зла, — искренне сказал он. — Я всегда гордился тем, что ты умер, защищая нас. И тебе стоит гордиться этим тоже — ведь именно таким человеком ты становишься. — Гарри прав, — вмешался Чарлус. — Он с нами, и это главное. Не стоит застревать в прошлом, как бы тяжело оно ни было. Важно смотреть вперёд — и не допустить, чтобы подобное повторилось. Джеймс кивнул, глубоко вздохнув. — Иногда просто трудно, — тихо сказал он. — Я понимаю, — мягко ответила Дорея. — Что ж, займёмся твоим ритуалом, — предложил Чарлус. Джеймс оживился и закивал. — Вот и хорошо, — похвалил его Чарлус. — А ты, Гарри, пробовал уже новую силу? Гарри покачал головой. Он чувствовал, что может сделать это по желанию: достаточно лишь позволить магии вырваться из груди, где она словно зудела, рвясь наружу. — Попробуй, — приказал Чарлус. Гарри сосредоточился — и тут же ощутил, как магия разливается по телу. Его чувства обострились, разум стал кристально ясен. — Святой Мерлин… — прошептал Чарлус. Глаза Гарри светились неестественно ярко, а волосы колыхались, словно от лёгкого ветра, вызванного силой, струящейся по венам. — Впечатляет, — добавила Дорея, поражённо глядя на него. Гарри постепенно стянул магию обратно, позволив телу вернуться в обычное состояние — или в то, что теперь стало обычным для него. — Впечатляюще, — заключил Чарлус. — Ритуал не делает сильнее сам по себе, но твоя сила очевидна, и тело полностью приняло изменения. Думаю, потому оно и изменилось так сильно — ему нужно было подрасти, чтобы вместить всё это. — Можно уже мой ритуал? — нетерпеливо вмешался Джеймс. Чарлус рассмеялся. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда почувствуешь боль, — предупредил он. — Похоже, мне снова придётся покупать одежду, — вздохнул Гарри. — Когда закончишь, потренируемся с патронусом. Сириус вернётся — подключим и его. Джеймс только кивнул, чуть побледнев, пока Чарлус увёл его из комнаты. Гарри глубоко вдохнул, мысленно готовясь к длинному дню. Ему снова предстояло обновить весь гардероб. Он принял душ, приладил кое-как часть одежды под новые размеры и отправился сначала на Диагон-аллею, а затем — в маггловский Лондон, чтобы купить тренировочную форму.

***

После крайне насыщенной и утомительной последней недели каникул Гарри, Джеймс и Сириус вновь устроились в своём купе на «Хогвартс-экспрессе», готовясь к возвращению в школу. Проще говоря, последние несколько дней Чарлус гонял всех троих мальчишек до предела их возможностей. Гарри к такому обращению был привычен, а вот двое других — нет, и потому выглядели измотанными. Как бы мужчина ни старался, утомить Гарри ему так и не удалось — что вызывало у него одновременно раздражение и восхищение. Было очевидно, что юноша находился совершенно на другом уровне, нежели кто-либо из тех, с кем Чарлус когда-либо работал, включая лучших авроров, которым он помогал за долгие годы. Ритуал Джеймса прошёл успешно: он очнулся спустя день после завершения, выглядя почти как прежде, разве что стал чуть выше на дюйм, а его тёмно-карие глаза посветлели до орехового оттенка. Теперь различия между двумя Поттерами стали весьма заметны. Гарри был выше, крепче сложен, с более тонкими чертами лица и глазами, каких не было ни у кого другого. В них теперь будто постоянно плясал мягкий, горящий изнутри огонь, и этот свет становился ярче, когда он пользовался магией. У Джеймса после ритуала тоже появились свои татуировки. На одной стороне груди красовался сфинкс, на другой — олень. Но неожиданным дополнением к ним стала небольшая тестрялка на верхней части бедра — тестрялка с ярко-зелёными глазами, точь-в-точь как у Гарри. Сириус был в приподнятом настроении, вернувшись от Арктураса, и, к его изумлению, дед действительно был рад его видеть. Старик охотно передал внуку книги по семейной магии и долго беседовал с ним о природе магии вообще, чтобы тот не стал сгоряча объявлять родовые практики «тёмными» или «злыми» — что, признаем, сделать было бы проще простого. Блэки издавна были мастерами в области боевых заклятий, и Чарлусу пришлось провести с Сириусом ещё один разговор, чтобы убедить его изучать семейное искусство. Он объяснил, что это преимущество, которого нет у других, и однажды оно может спасти жизнь — его собственную или друзей. После разговора Сириус всё-таки взялся за дело, хотя осваивать магию намерения ему оказалось нелегко. Шестнадцатилетнему подростку просто не за что было желать кому-то такого вреда. Он был ещё очень далёк от того человека, который однажды потеряет лучшего друга и проведёт двенадцать лет в тюрьме. — Думаешь, у отца какая-то тяга к боли? — проворчал Джеймс, когда троица расселась по местам и стала ждать, когда к ним присоединятся Ремус и Питер. — Должно быть, — протянул Сириус. — Всё-таки он женился на Блэк. Джеймс скривился. — Зря ты это сказал, теперь эти образы у меня в голове, — простонал он. Сириус расхохотался, наслаждаясь замешательством друга, а затем повернулся к Гарри: — Так ты объяснишь мне свои татуировки? — спросил он с нетерпением. — Его я ещё понимаю, — добавил он, кивнув на Джеймса. Гарри перевёл взгляд с одного на другого и тяжело вздохнул. Он знал, что их отношение к магии уже стало гораздо более зрелым, но всё же не был уверен, готовы ли они к полной правде. Хотя, с другой стороны, он, наверное, никогда бы не был уверен в этом полностью. — Ну, фестрал — это моя форма и часть моей палочки, — начал он. — Железнобрюх тоже есть в сердцевине палочки, как вы знаете, а рану от рогохвоста я получил в путешествиях, — добавил он уклончиво, зная, что Джеймс уже в курсе. Он снова вздохнул, затем продолжил: — Вы же понимаете, что я не какой-то там злой лорд в зародыше, да? — произнёс он серьёзно. — Я знаю, что ты не «светлый» волшебник, — ответил Сириус искренне, — но ты хороший человек. Гарри благодарно кивнул и слабо улыбнулся. Он не мог признаться, что убил василиска, — это породило бы слишком много вопросов, на которые он не мог сейчас ответить. — Сердцевина моей старой палочки была перо феникса, — продолжил он. — Той, что я перерос. — А змея? — уточнил Сириус. — Я змееуст, — тихо признался Гарри. Джеймс и Сириус удивлённо переглянулись, но не отшатнулись и не проявили страха, как ожидал Гарри. — Наверное, от линии Блэков, — пробормотал Джеймс. — Ага, — отозвался Сириус, нервно сглотнув. — Дед говорил, что раньше в роду встречались змееустьи и метаморфы. Но, — добавил он уже серьёзно, — тебе лучше держать это в секрете. Мы-то тебя знаем, а вот остальные — нет, и примут неправильно. — Я так и собирался, — кивнул Гарри, чувствуя огромное облегчение, что друзья восприняли признание спокойно. Через несколько минут к ним присоединились Питер и Ремус, оба явно радовались возвращению в компанию друзей. — Как прошли каникулы? — поинтересовался Питер. Джеймс покачал головой: — Словом, жуть, — подвёл он итог. Ремус нахмурился: — Почему? — Мы с Гарри получили разрешение изучать семейную магию, — сообщил Джеймс. Ремус впервые посмотрел на Гарри как следует — и его брови взлетели вверх почти до линии волос. — Чёрт, ты что, выпил галлон зелья роста? — воскликнул он в изумлении. — Ты совсем другой, вы с Джеймсом больше и близнецами-то не кажетесь. — Это часть ритуала, — отмахнулся Джеймс. — Но это ещё не самое странное, — добавил он с тяжёлым вздохом. — Что случилось? — нервно спросил Питер. — Гарри ездил к нашим бабушке с дедушкой на Рождество и теперь ввязался в настоящий волшебный поединок, — прошептал Джеймс взволнованно. — Как это вообще произошло? — быстро спросил Ремус. — Я понимаю, Блэки не подарок, но чтобы хотеть убить собственного внука… — Всё не так, — рассмеялся Гарри. — Да он просто ввязался, потому что мой идиот- дядя пытался заключить брачные контракты на Беллатрису и её сестёр! — вставил Сириус возмущённо. — Хотел заставить моего деда подписать их, но Гарри всё это прекратил. — Каким образом? — нахмурился Ремус. — Купил эти самые контракты и теперь должен драться с выбранным ими чемпионом, — ответил Сириус. — Вот чего я не понимаю: зачем тебе это? — Потому что это было правильно, — спокойно ответил Гарри. — Никто не должен быть вынужден выйти замуж за Лестрейнджа или Малфоя. Даже по доброй воле. А теперь представьте: если я готов сделать это ради них, как далеко я зайду, чтобы защитить вас? Сириус покачал головой, не зная, что сказать. — А ты хотя бы знаешь, с кем тебе предстоит сражаться? — спросил Питер тревожно. — Да, всего-то с Антонином Долоховым, — мрачно вставил Джеймс, пропитав голос сарказмом. Ремус рассмеялся: — Почти поверил! — Мы не шутим, Лунатик, — серьёзно сказал Сириус. Лицо оборотня побледнело. — Да он же чёртов чемпион мира по дуэлям! — прошипел он в панике. — Именно. Он дуэлянт, а я — нет, — равнодушно ответил Гарри. — Какие там вообще правила? — спросил Ремус. — Никаких. Мы оба входим — выходит только один, — пожал плечами Гарри. Он, конечно, нервничал, но знал: Долохов его не победит. Гарри обучался у лучших магов на двадцать лет вперёд и уже сталкивался с этим человеком раньше. Да, тот был очень искусен и силён, но не на его уровне. — Чёрт, — только и выдохнул Ремус. — Всё будет хорошо, Ремус, — заверил его Гарри. Ремус сглотнул и кивнул. Он знал, что Гарри — необычайно одарённый волшебник, но всё же не мог понять, как тот надеется одолеть дуэлянта такого класса. — Значит, ты должен его убить? — тихо спросил Питер. Гарри лишь кивнул. Видя, что двое парней переглядываются с тревогой, он тяжело вздохнул: — Меня учили сражаться — и сражаться на поражение, — произнёс он ровно. — Мне это не в радость, но в нашем мире это необходимость. А теперь, когда где-то бродит этот идиот Вольдеморт, — тем более. При упоминании имени оба — и Питер, и Ремус — вздрогнули и ахнули. — Поверьте, он не так страшен, как думают, — спокойно сказал Гарри. — Я встретил его на Рождество, когда он пытался переманить моего дядю на свою сторону. Он просто безумец, возомнивший, что может проглотить больше, чем способен переварить. — Ты его видел? — удивлённо спросил Ремус. — Да, — кивнул Гарри. — Даже пытался меня завербовать в свою дурацкую организацию, но я отказался. Питер задумчиво нахмурился, а Ремус лишь покачал головой. — Гарри? — нарушил тишину Сириус после того, как вагон какое-то время молчал. — Можешь нас тренировать? — спросил он с лёгкой тревогой. Остальные трое в вагоне смотрели на него с опаской и интересом, из-за чего Гарри нахмурился. — Ладно, — согласился он. — Как насчёт того, чтобы завтра после трансфигурации вы пришли и посмотрели, как я тренируюсь, а потом решите, хотите ли сами участвовать, — предложил он. Остальные четверо кивнули, согласившись. — Но предупреждаю: я отношусь к тренировкам серьёзно и использую магию, которую большинству из вас может не понравиться, — продолжил он строго. — Но я никогда не применю её против тех, кто этого не заслуживает. И, думаю, пришло время поделиться с вами одним из своих секретов, — закончил он с широкой улыбкой. — Где ты тренируешься? — с надеждой спросил Питер. — Да, но это останется между нами. Только между нами. Поверьте, это место вам всем понравится. Остальные мальчики явно заинтересовались и с нетерпением ждали возможности увидеть комнату. Они понимали, что это должно быть что-то особенное, раз Гарри так радуется. Остаток пути прошёл спокойно: ребята обсуждали более приятные моменты своих каникул. Питер рассказывал о поездке в Швецию и о том, как он полюбил эту страну, а Ремус говорил о тихом и спокойном Рождестве, проведённом с родителями. Когда поезд прибыл, Мародёры вскоре оказались за столом Гриффиндора в Большом зале, ожидая начала банкета. — Добро пожаловать обратно! — приветствовал их Дамблдор радостно. — Рад видеть вас в здравии и хорошо отдохнувшими. Но, к сожалению, я вынужден начать этот учебный год с очень печальной новости, — сказал он серьёзно. — За время каникул трое наших учеников были трагически убиты теми, кто стремится посеять беспокойство и навязать насилие. Это время траура для нас. По залу пронеслись возмущённые шёпоты, и Дамблдор снова поднял руки, чтобы заставить всех замолчать. — Мы потеряли мистера Эпштейна из Хаффлпаффа, мисс Карутерс из Когтеврана и мисс Фосетт из Гриффиндора, — мрачно произнёс он. — Сейчас, как никогда, важно оставаться едиными против того, что угрожает нашему миру. Я уверен, что вы знаете: дементоры также пытались напасть на Косой переулок, но атака была предотвращена анонимным героем, который смело встал на защиту, когда это было нужно, — сказал он, бросив знающий взгляд в сторону Гарри. — Мы продолжим свои дела как обычно: выходные в Хогсмиде будут проходить по расписанию. Но я призываю каждого из вас сообщать о любых подозрительных действиях, даже самых мелких. А пока — наслаждайтесь банкетом! — завершил он, махнув рукой, и столы заполнились едой. — Не думал, что всё стало настолько плохо, — прошептал Питер. — Будет только хуже, — с уверенностью ответил Гарри. Банкет прошёл тихо и сдержанно, и ребята с облегчением покинули зал, направляясь обратно в башню Гриффиндора. Только они вышли, как Гарри похлопали по плечу. Он обернулся и увидел юную Нарциссу Блэк, которая тут же обняла его. — Привет, Гарри! — улыбнулась она. Мародёры были сбиты с толку: молодая Блэк так тепло общалась с кем-то из их дома, не обращая внимания на недовольные взгляды своих однокурсников. — Как ты, Цисси? — тепло спросил Гарри. — Тебя не смущает, что однокурсники могут обидеться за то, что ты разговариваешь со мной? — Мне всё равно, — пожала плечами девочка. — Ты мне нравишься больше, чем они все, и, к тому же, если кто-то будет возражать — я их прокляну, — добавила она с улыбкой. Гарри лишь покачал головой и засмеялся. — Тогда не пропадай зря, можешь приходить и говорить со мной когда угодно, — радостно сказал он. — Отлично, — заявила Нарцисса. — Было бы плохо, если бы я не пришла, — заметила она. — Ладно, просто хотела поздороваться, но скоро увидимся, — добавила она и направилась к своему общему залу. — Ну, это было странно, — пробормотал Ремус, когда они направлялись в общую комнату. — Мы подружились, — пожал плечами Гарри. — Ты странный человек, Гарри, — усмехнулся Питер. — Кажется, тебе удаётся покорить всех. — Не всех, — вздохнул Гарри, думая о другой сестре Блэк, с которой он проводил время. Как только они вошли в общую комнату, Гарри почти сразу оказался в крепких и радостных объятиях ещё раз. — Привет, Лили! — Спасибо за книгу, она потрясающая! — ответила рыжеволосая девушка, освободившись от его объятий. — Ты так вырос, — добавила она с любопытным нахмуренным лбом. — Мне шестнадцать, обычно так и происходит. Нам не нужно неловко говорить о взрослении, правда? — с лёгкой улыбкой ответил Гарри. Лили покраснела и быстро покачала головой. — Я знаю об этом, — тихо сказала она. — Просто ты вырос больше, чем должно быть возможно за пару недель. — Магия, — просто ответил Гарри. Лили снова рассмеялась и покачала головой. — Ты всё ещё можешь помочь мне с проектом? — вздохнула она. — Я застряла на некоторых вещах и хотелось бы свежий взгляд. Гарри кивнул. — Могу, но сначала мне нужно заняться кое-чем очень важным. Я помогу тебе, как только с этим разберусь, надеюсь, скоро. — Спасибо, — благодарно сказала Лили. — Я пойду спать, но завтра увидимся. — До завтра, Лили, — попрощался Гарри. Сам Гарри вскоре лёг в кровать, немного нервничая из-за предстоящего показа комнаты друзьям. Он знал, что они сохранят это в секрете, но надеялся, что не подумают, будто он им не доверяет. Ему также нужно было придумать, как объяснить знание этой комнаты — об этом он подумает утром, потому что сейчас был слишком устал.

***

После Трансфигурации на следующее утро Гарри повёл остальных четверых Мародёров на седьмой этаж — к гобелену, где Барнабас Безумный безуспешно пытался научить троллей танцевать. — Конечно, гобелен забавный, Гарри, — заметил Ремус, — но здесь ведь нет никаких комнат. — Не тех, что ты можешь увидеть, — ответил Гарри с лукавой улыбкой. — Мы уже всю эту часть замка облизали и занесли на карту, — вмешался Сириус, нахмурившись. — Здесь нет ничего, на что стоило бы смотреть. Гарри тяжело вздохнул. — Смотрите и учитесь, — произнёс он. Он начал расхаживать взад-вперёд перед пустым участком стены, думая о своей тренировочной комнате. Остальные наблюдали за ним с полным непониманием — и дружно ахнули, когда прямо из гладкого камня выросла массивная дубовая дверь. Гарри распахнул её и повёл четверых ошеломлённых друзей внутрь, после чего закрыл за ними дверь. — Господа, представляю вам Комнату По Требованию, — торжественно объявил он. — Выглядит как наш подвал, — сухо заметил Джеймс. — Пока что, — согласился Гарри. — Но она может стать почти чем угодно, стоит только захотеть. — Чушь, — фыркнул Сириус. — Хорошо, — ухмыльнулся Гарри. — Подумай о чём-то, чего ты действительно хочешь. Только не еда и не золото. Комната это создаст. Сириус бросил на него оценивающий взгляд, потом закрыл глаза и сосредоточился. Через несколько секунд стены комнаты отодвинулись, потолок поднялся, и на дальнем конце появился сверкающий бассейн. — Да чтоб меня... — выдохнул Сириус, не веря своим глазам. — Как ты это нашёл? — Просто попросил у домовика место, где можно тренироваться. Он и показал, — честно ответил Гарри. — Представляешь, сколько всего можно делать здесь? — с воодушевлением спросил Ремус. — Возможности безграничны, — прошептал Джеймс. — Никаких больше метаний по кладовкам для мётел, — радостно заявил Сириус. — Это наш секрет, — напомнил Гарри. Сириус заметно приуныл, но кивнул. — Мы ещё успеем вдоволь поиграть с этой комнатой, — сказал Гарри, щёлкнув пальцами и заставив бассейн исчезнуть. — А сейчас — тренировка. — С чего ты начинаешь? — спросил Питер. — Ну, по утрам я делаю упражнения — бег, вес, растяжка, — начал Гарри. — Потом прихожу сюда и отрабатываю заклинания. Так что просто смотрите. Если захотите попробовать — вперёд, только осторожно. Четверо Мародёров инстинктивно отступили назад, когда Гарри расставил манекены, зачаровав их стрелять в него оглушающими — для разминки. Он сосредоточился и позволил магии течь сквозь себя, впервые тренируясь так всерьёз. Почти сразу ощутил, насколько легче стало управляться с чарами: казалось, сама магия подсказывает, откуда придёт удар, давая время отбить или уклониться, прежде чем контратаковать и разнести манекенов в клочья. Он решил усложнить задачу раньше, чем обычно, и заставил манекенов стрелять разноцветными лучами света — имитацией более опасных проклятий. Настоящего вреда они нанести не могли, но выглядели вполне убедительно. Четверо мальчишек смотрели, не веря глазам. Они наблюдали, как Гарри уклоняется, ставит щиты и отбивает заклятья с лёгкостью, словно танцуя, а потом сокрушает манекенов разрушительной магией, в которую трудно было поверить. Заклинания, которыми он пользовался, выглядели смертельно опасными — куда мрачнее, чем они ожидали. По спине каждого пробежал холодок. Минут через десять Гарри остановился, перевёл дух и повернулся к друзьям. Он надеялся, что сумеет объяснить им, зачем всё это делает. Если нет — придётся оглушить и стереть им память, а этого ему очень не хотелось. — Как это вообще возможно? — первым нарушил тишину Ремус. — Я никогда не видел ничего подобного. Питер лишь судорожно кивнул, сглотнув. — Я думал, магия, которой ты пользовался, когда тебя учил Чарлус, уже впечатляющая, — сказал Сириус. — Но это… что-то совершенно иное. Джеймс выглядел чуть грустным, но всё же одобрительно улыбнулся Гарри. — Покажешь нам пару таких приёмов? — осторожно спросил он. Гарри кивнул. — Ты ведь правда собираешься убить его, да? — неожиданно вмешался Питер. Гарри заметил тревогу, мелькнувшую у мальчика в глазах. Он решил быть предельно откровенным — и заодно проверить его характер. — Да, — спокойно ответил Гарри. — А что бы сделал ты, если бы за ужином к тебе в дом ворвались люди и начали убивать твою семью? Питер метался взглядом между друзьями, но Гарри остановил его: — Я спрашиваю тебя, Питер. Не то, что они бы сделали, — подчеркнул он. Питер сглотнул и выпрямился. — Я сделал бы всё, что нужно, чтобы защитить их… и себя, — выдавил он. — Именно, — кивнул Гарри. — Так вот, нечто подобное случилось с тремя учениками этой школы на Рождество. И, возможно, ещё с теми, о ком мы не знаем. — Но я чистокровный, — растерянно пробормотал Питер. — Каррутерс тоже был чистокровным, — вставил Ремус. — Дело не в крови, Питер, — объяснил Гарри. — Это просто предлог, чтобы захватить власть. Питер покачал головой и посмотрел на остальных с мольбой. Гарри вздохнул. — А что бы ты сделал, если бы увидел, что кто-то из них в беде? — он кивнул на остальных. Питер побледнел при одной мысли об этом. — Я помог бы, — тихо сказал он. — Я не так хорош с палочкой, как вы, но я бы попытался. — И мы сделали бы то же самое для тебя, — серьёзно произнёс Ремус. — Мы бы защищали тебя до последнего. — Правда? Вы бы сделали это для меня? — недоверчиво спросил Питер. — Конечно, чёрт побери, — вспыхнул Сириус. — Ты — один из нас! — Но когда мы закончим школу, вы ведь больше не захотите дружить со мной, — неуверенно сказал Питер. — С чего ты взял эту глупость? — раздражённо спросил Ремус. — Ну… вы все лучше меня. Постоянно выручаете. После школы вам будет стыдно таскать меня за собой, — пробормотал он. — Не будь идиотом, Хвост, — устало вздохнул Джеймс. — Ты наш брат. Вспомни, через что мы прошли вместе. Всё изменится, когда мы выпустимся, но мы — нет. — Мы защищаем тебя, потому что так поступают друзья, — добавил Сириус. — Может, ты не так ловок с палочкой, но ты в сто раз лучше нас в зельях и травологии. — Это не так уж важно, — вздохнул Питер, покачав головой. — Правда? А кто будет варить зелье для Ремуса каждый месяц, когда оно появится? — поднял брови Джеймс. — Уж точно не я и не Бродяга. — И не я, — вставил Гарри. — Ты в зельях гораздо сильнее меня, — добавил он искренне. Питер всё ещё выглядел неуверенным, и Гарри продолжил: — Сколько наших розыгрышей обходится без зелий? — Ни один, — сразу ответил Ремус. Гарри понимающе кивнул. — Джеймс отвечает за Трансфигурацию, Ремус — за руны и зачарования, Сириус — за план и заклинания, а ты — за зелья. Я лишь скрываю следы магии — самая незначительная часть, с которой любой из вас справился бы. — Но ты ведь лучше всех владеешь палочкой, — возразил Питер. — А ты — лучший в зельях, — парировал Гарри. — И это умение нужно нам всем. — И кроме всего прочего, ты наш друг, наш брат, — добавил Джеймс. — Мы защищаем тебя, а Гарри защищает нас. Вспомни, что он сделал для меня, когда на меня напали. — И я бы сделал то же для тебя, Питер. Для всех вас, — пообещал Гарри. — Ты правда бы так поступил? — недоверчиво спросил Питер, поражённый искренностью, звучавшей в голосах друзей. — Конечно, — ответил Гарри. — Мы бы все так поступили. Это — то, что мы делаем. Питер кивнул, потупив взгляд. — Я думал… что после школы всё закончится, — тихо сказал он. — Никогда, — решительно заявил Сириус. — А теперь давайте-ка позволим Гарри показать пару заклятий, чтобы при случае проклясть старого Сопливиуса, если он снова начнёт приставать. Ребята рассмеялись, а Гарри только тяжело вздохнул. Может, мы только что изменили его судьбу, — с надеждой подумал он.

***

Почти все выходные Мародёры провели в Комнате По Требованию, где Гарри начал обучать их боевой магии — с простого, вроде Ударников и Костоломов. Когда они не тренировались, то испытывали саму комнату, проверяя, где проходят границы её возможностей, — и оказалось, что этих границ почти нет. Гарри, как и говорил, оказался прав: Комната не могла создавать еду или драгоценности вроде золота и камней, но кроме этого — практически не имела ограничений. В понедельник утром, самом насыщенном дне недели, Гарри предстояло посетить три урока. Пятеро парней только успели устроиться за завтраком, когда в Большой зал, как обычно, ворвалась утренняя почта. Но среди сов мелькнула птица, которую в Хогвартсе видели крайне редко — и уж точно никогда доставляющей письма. По залу прокатилась волна шёпота: студенты с тревогой следили, куда опустится большая чёрная ворона. Гарри сразу понял, что она летит к нему, и спокойно дождался, пока птица сядет. Ворона каркнула и приземлилась прямо перед ним. В зале раздались вздохи — чистокровные ученики уже начали шептаться, объясняя остальным, что значит такая посылка. Гарри снял с лапы вороны записку и кинул ей ломтик бекона. Птица взяла угощение и, исполнив свою миссию, мгновенно умчалась. — Когда? — серьёзно спросил Джеймс. Гарри прочитал записку и мрачно усмехнулся. Магия внутри него откликнулась — будто предвкушая бой. — Завтра, — ответил он спокойно. Он поднялся и направился к преподавательскому столу, где профессора наблюдали за ним с предельно серьёзными лицами. — Профессор Дамблдор, — вежливо обратился Гарри к директору. — Я хотел бы попросить разрешения пропустить занятия завтра. У меня… семейное дело, — произнёс он официально. Дамблдор сглотнул и кивнул — прекрасно понимая, что помешать этому не в его силах. — Могу ли я спросить, с кем у тебя будет дуэль? — тихо уточнил он. Гарри протянул ему записку. Дамблдор побледнел и едва не поперхнулся. — Что там, Албус? — встревоженно спросила профессор МакГонагалл. Дамблдор не нашёлся, что сказать, и, получив от Гарри лёгкий кивок, передал записку ей. — Долохов, — прошептала она с явным беспокойством. — Антонин Долохов? — уточнил профессор Флитвик. Дамблдор кивнул. — Гарри, ты уверен? — обеспокоенно спросил он. — У меня нет выбора, — ответил Гарри ровно. — Но я справлюсь, — добавил он твёрдо. — Мистер Поттер, — вмешался Флитвик, — загляните ко мне сегодня после занятий, если не возражаете. Гарри коротко кивнул. — Возьмите выходной сегодня, мистер Поттер, — предложила МакГонагалл. — Уверена, он вам понадобится. — Спасибо, профессор. И до встречи, профессор, — добавил он, обращаясь к Флитвику. Он забрал записку из рук МакГонагалл и направился к выходу из Большого зала, сдерживая нетерпение — нужно было начать подготовку. — Филиус, я хочу видеть весь преподавательский состав у себя в кабинете после твоей встречи с мистером Поттером, — тихо, но твёрдо произнёс Дамблдор.

***

Лили смотрела на происходящее в полном недоумении, когда в зал влетела ворона, а ученики вокруг начали возбуждённо перешёптываться. — О, дерьмо, — пробормотала Марлен. — Что случилось? — спросила Лили. — Это уведомление о дуэли, — пояснила та. — Уже согласованной. — Вот как… — пожала плечами Лили. Марлен обернулась к ней, понизив голос: — Лилс, если ворона приносит вызов — значит, это дуэль насмерть. Без правил. Кто-то будет сражаться до конца. — Но ведь не студент же? — недоверчиво произнесла Лили. — С четырнадцати лет это разрешено, — вздохнула Марлен. — Это же варварство, — возмутилась Лили, лицо её исказилось от отвращения. — О, дерьмо, — снова выдохнула Марлен, глядя, как ворона опускается прямо перед Гарри. — О, Мерлин... — прошептала Лили испуганно. — Зачем он это делает? — Понятия не имею, — честно ответила Марлен. Девушки наблюдали, как Гарри поднимается и идёт к преподавательскому столу. Лили вскочила и быстро направилась к его друзьям — те выглядели явно встревоженными. — Что, чёрт возьми, происходит, Поттер?! — вспылила она. Джеймс лишь покачал головой. — Не сегодня, Эванс. Просто… не надо, — глухо сказал он. — Почему твой брат собирается сражаться насмерть? — прошипела Лили, сжимая кулаки. — У него есть причины, — коротко ответил Джеймс. — И не смотри так, не я это устроил. Лили резко вздохнула. — Так кто-нибудь из вас хоть объяснит? — обвела она взглядом Мародёров. — Это не наше дело. Спроси у него самого, — серьёзно ответил Джеймс. — То есть вы ничего мне не скажете? — не унималась она. — Эванс, — устало произнёс он, — сейчас для меня важен только Гарри. Так что, пожалуйста, просто оставь это. — Он мой друг! — вспыхнула она. — А он мой, чёрт возьми, брат! — рявкнул Джеймс, ударив кулаком по столу. Он шумно выдохнул, опустив голову. — Прости, Лили. Просто… мне это сейчас тяжело. Не хотел срываться, но это семейное дело, — добавил он уже искренне. Лили сглотнула и кивнула. Даже ей, воспитанной в мире магглов, было известно: в волшебном обществе семья стоит превыше всего. — Мне просто страшно за него, — прошептала она, и голос её задрожал. — Нам всем страшно, — тихо ответил Джеймс. — Но ты не знаешь Гарри так, как мы. Он справится. — Но он ведь может умереть… или убить, — прошептала Лили, и глаза её наполнились слезами. — Поверь, мы понимаем. И Гарри тоже понимает, — тяжело вздохнул Джеймс. Лили молча кивнула ещё раз и, не сводя глаз с удаляющейся фигуры Гарри, поспешила за ним — она должна была поговорить с ним.

***

Гарри вышел из Большого зала — и тут же почувствовал, как кто-то резко разворачивает его, заставляя встретиться взглядом с растерянной Беллатрисой Блэк. — Я просто хочу знать — почему, — тихо произнесла она. — Я всё обдумывала, но не могу понять, зачем ты это делаешь… для нас. Гарри вздохнул и провёл рукой по волосам. Он и сам едва ли мог объяснить это так, чтобы не прозвучать безумцем. Но решив, что лгать полностью не стоит, он выбрал середину. — Как ты думаешь, какая у тебя была бы жизнь с Рудольфусом в роли мужа? — спросил он спокойно. Беллатриса передёрнула плечами с отвращением и покачала головой. — Ничего хорошего, — признала она. — Всё гораздо хуже, чем ты думаешь, — ответил Гарри. — Ты ведь знаешь, кого поддерживает семья Лестрейнджей. И да, Рудольфус — законченный идиот, но вот Риддл — нет. Именно ему ты бы подчинялась, а не тому, за кого вышла бы замуж. Глаза Беллатрисы расширились от понимания. — Теперь ты видишь, к чему я веду, — вздохнул Гарри. — Если ты хочешь поддерживать его — твоё право. Мне это безразлично. Но ты — умная, сильная, красивая ведьма, Беллатриса. Ты достойна большего. Она едва заметно покраснела, но сумела скрыть это за холодной маской. — Если бы ты или твои сёстры оказались замужем за ними, выбора бы у вас уже не было, — продолжил Гарри. — Вы бы пытали и убивали людей в свободное время. А кровь, которая течёт в жилах, для меня ничего не значит. Мы все — ведьмы и волшебники, и только это важно. Но для Риддла это не так. Ему нужна власть. И он её получит, если мы позволим. Беллатриса кивнула, задумчиво выдохнув. — Спасибо, — прошептала она. — Даже не знаю, как могу это возместить. — Хочешь отплатить? — уточнил Гарри. — Обязана, — твёрдо ответила она. Гарри покачал головой. — Не обязана. Но если уж хочешь помочь — есть кое-что. Он шагнул ближе, сокращая расстояние между ними. Беллатриса нервно сглотнула. — Что именно? — спросила она, чувствуя, как пересыхает горло. Гарри быстро огляделся по сторонам и заговорил вполголоса: — Мой любимый десерт — пирог с патокой, но твой кузен, этот прожорливый гад, съедает всё первым. Так что… если сможешь время от времени приносить мне кусочек — будем в расчёте. Беллатриса покачала головой в неверии, но всё же улыбнулась. — Ты просто идиот, — сказала она неожиданно мягко, даже с лёгким смешком. — Но если тебе этого достаточно — договорились. Гарри довольно ухмыльнулся. — Только держи Сириуса подальше, он настырный. И, кстати… тебе стоит чаще улыбаться. Это тебе идёт. Делает тебя менее устрашающей. Беллатриса фыркнула. — И что люди подумают, если увидят, как я улыбаюсь? — произнесла она с притворным ужасом. — Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Может, что к тебе можно подойти. — Этого нам точно не нужно, — с притворной серьёзностью заключила Беллатриса. — Да, пожалуй, ты права, — усмехнулся он. — Гарри? — донёсся встревоженный голос. Он обернулся — и увидел Лили, с глазами, полными страха. Не успел он ничего сказать, как она бросилась к нему и зарылась лицом в его грудь, дрожа. — Почему? — выдохнула она сквозь рыдания. Гарри с трудом сглотнул комок в горле, видя свою мать в таком состоянии, и лишь покачал головой. — Он делает это ради меня и моих сестёр, — тихо сказала Беллатриса. Лили резко повернулась к ней и уставилась в полном недоумении. — Не понимаю, — произнесла она глухо. — Твой брат сказал, что это семейное дело. — Моя мама — из рода Блэк, — вздохнул Гарри. — Беллу и ее сестер собирались выдать замуж по договору… за очень плохих людей. И помочь мог только я. — Но ведь ты можешь погибнуть! — воскликнула Лили. — Всё будет хорошо, — спокойно ответил Гарри. — Ты не можешь этого знать! — вспыхнула она. — Я не хочу, чтобы ты умер! — Лили, пожалуйста, поверь мне. Со мной всё будет в порядке, — мягко произнёс он, пытаясь её успокоить. — Мне это всё равно не нравится, — прошептала она, вновь прижимаясь к нему. — Я пойду, — тихо сказала Беллатриса, чувствуя себя лишней. — Удачи, Гарри. Она отвернулась и пошла прочь, сжимая губы. «Зачем я вообще старалась…» — грустно подумала она. После того как Гарри наконец успокоил Лили и пообещал ей, что всё будет хорошо, он направился в спальню — готовиться. На случай, если исход окажется не таким, как он рассчитывает. Хотя он был уверен: Антонин Долохов не продержится долго. К трём часам дня Гарри уже стоял у двери класса Заклинаний. Он постучал, и изнутри тут же донёсся голос профессора Флитвика: — Войдите, мистер Поттер. Гарри вошёл. — Мистер Поттер, — приветствовал его Флитвик с лёгким кивком. — Я хотел коротко обсудить ваш поединок и, если вы не возражаете, немного проверить ваши навыки. Я сам когда-то был дуэлянтом и даже пару раз скрещивал палочки с Долоховым. — Конечно, профессор, — согласился Гарри. Он был уверен в себе, но не собирался отказываться от совета мастера. — Долохов — выдающийся дуэлянт, как вы, наверное, знаете, — начал Флитвик. — Чемпион мира. Его сила — в заклятиях, но он слишком полагается на мощь. Я хотел бы увидеть, какого рода дуэлянт вы сами, и, если понадобится, дать несколько советов. Гарри кивнул. — Что ж, устроим небольшой тренировочный поединок, — предложил профессор, доставая палочку. Гарри усмехнулся, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Когда он открыл их снова, профессор невольно ахнул: изумрудные глаза юноши сияли ярким светом, а волосы будто оживали под дыханием магии, струящейся вокруг него.

***

Около часа спустя профессор Флитвик вышел из класса совершенно потрясённый увиденным — ему даже пришлось выпить стопку Огненного виски, чтобы успокоиться. Он направился к кабинету Дамблдора, погружённый в мысли — слишком много мыслей сразу, ни одна не складывалась в связное целое — и постучал, когда гаргулья впустила его. — Войдите, — спокойно прозвучал голос директора. Флитвик распахнул дверь и обнаружил, что весь преподавательский состав уже собрался и ждёт его. — С тобой всё в порядке, Филиус? — встревоженно спросила МакГонагалл, заметив обычно прыгающего от энергии профессора, сейчас выглядящего бледным и подавленным. Флитвик попытался прийти в себя и пожал плечами, сам не зная, что ещё сказать. — Как прошла ваша встреча с мистером Поттером? — поинтересовался Дамблдор. — Полагал, вы хотели дать ему несколько советов. — Практически ничем я ему не могу помочь, — признался Флитвик, качнув головой. — Ох, — вздохнула МакГонагалл. — Мальчик феноменален, — прошептал мастер заклинаний. — Что вы имеете в виду, Филиус? — спросил Слагхорн. — Я никогда ничего подобного не видел: этот юноша знает заклинания и виды магии, о которых я даже не слышал, не то что бы видел, — пояснил он, всё ещё в шоке. — Он настолько силён и быстр — и при этом даже не запыхался. — Он настолько хорош? — потребовал ответа Мортлейк. — Он обезоружил меня шесть раз, и я не мог ничего сделать в ответ, — продолжил Флитвик. — Думаю, он мог бы составить вам достойную конкуренцию, Альбус. Дамблдор кивнул, явно испытывая облегчение. — Вы, наверное, преувеличиваете, — пробурчал Мортлейк. — Уверяю вас — нет. Этот молодой человек — вундеркинд, и он одинаково мастерски владеет и чарами, и проклятиями, и трансфигурацией — лучше любого дуэлянта, и всё же он вовсе не типичный дуэлянт: он не стоит и не кастует как дуэлянт; он воюет, он не дуэлирует. — Где шестнадцатилетний парень мог получить такую магическую подготовку? — нахмурилась МакГонагалл. — У него было лучшее обучение и наставничество — в этом нет сомнений, — задумчиво проговорил Флитвик. — Я просто не понимаю, почему. — Мистер Поттер — очень целеустремлённый волшебник, — заметил Дамблдор. — Полагаю, он просто хочет быть лучшим из возможных. — Он посвятил себя борьбе. Но к чему это всё ведёт? — встревоженно произнёс Флитвик. — Думаю, что он знает гораздо больше, чем я увидел нынче: мы дуэлевали неубойными заклинаниями, а завтра он идёт на дуэль насмерть — значит, у него должно быть знание более тёмных чар. — Он имеет лучшее понимание тёмной магии, чем кто бы то ни было из тех, у кого я преподавал, возможно, даже лучше меня, — неохотно признал Мортлейк. — Он определённо знает своё дело, — добавил он уверенно. — А почему он дуэлирует с Долоховым? — вмешался Слагхорн. — Последние слухи говорили, что тот поддерживал безумца. — Думаете, он может быть как-то в этом замешан? — встревоженно спросила МакГонагалл. — Такое возможно, — сдержанно ответил Дамблдор, отлично понимая намерения Гарри. — Полагаю, молодой мистер Поттер доставит ему немало хлопот, — предположил Флитвик. — Вы думаете, что это не входит в его планы? Он явно вернулся сюда с какой-то целью. — Возможно, — отмахнулся Дамблдор. — Но на данный момент нам стоит радоваться хотя бы тому, что, вероятно, с ним всё будет в порядке завтра. — Я думаю, что у Антонина большие проблемы, — мрачно ответил Флитвик. — Мальчик его просто уничтожит; я бы поставил на это кучу галлеонов. Дамблдор внутренне вздохнул. Он знал, что это может случиться, но не ожидал, что всё произойдёт так скоро.

***

Гарри проснулся на следующее утро — просто готовым. Прошлый вечер он посвятил ментальной подготовке к грядущему бою: оттачивал окклюменцию, очищая разум насколько мог, и практиковал контроль над магией, позволяя ей течь свободно — так, как ему предстояло это делать вскоре. Он знал по собственному опыту, что Долохов — сильный волшебник. Флитвик лишь подтвердил это. Гарри помнил, как тот, один из немногих Пожирателей, посылал смертельные заклятия в него и его друзей, почти убив Гермиону. От одной только этой мысли в нём закипала ярость, которую до сих пор он удерживал с трудом. Больше нет. Он позволил гневу заполнить себя до краёв, снова и снова прокручивая в памяти ночь в Отделе тайн. Снова видел, как Гермиона падает, неподвижная, после удара его проклятия. Как Сириус исчезает за завесой. Как взрослая Беллатриса насмехается над ним, издеваясь над смертью единственного человека, кто приютил его, кто проявил к нему настоящую любовь. Он встал и начал последние приготовления. После быстрого душа вернулся в комнату, надел тёмно-серые спортивные штаны, простую чёрную футболку и кроссовки, а затем покинул башню — ему нужно было побыть одному, прежде чем гнев прорвётся раньше времени, раньше, чем он выплеснет его на истинного врага. Он вышел из замка и зашагал по обледенелым лужайкам, но холод не остудил бушующее внутри пламя. Он обошёл озеро, варясь в эмоциях, которые так долго прятал. К тому времени, как он возвращался к школе, чтобы хоть немного позавтракать, магия уже пульсировала в каждой клетке тела, требуя выхода. Гарри буквально дрожал от напряжения. Он вошёл в Большой зал, проигнорировав шепот и взгляды, и сел на своё обычное место рядом с Мародёрами — все они выглядели до ужаса нервными. — Гарри, у тебя глаза светятся, — прошептал Джеймс. — Не могу ничего с этим поделать, — вздохнул Гарри, даже не осознавая, что это правда. — Ты готов? — беспокойно спросил Сириус. Гарри лишь кивнул и стал накладывать на тарелку яичницу и тосты. Друзья поняли, что говорить он не в настроении, и просто позволили ему есть молча, бросая яростные взгляды на тех, кто слишком откровенно пялился. Когда он закончил, то встал — пора было идти и покончить с этим. Шёпот усилился, но Гарри не обратил внимания. — Гарри, — тихо сказал Джеймс, тоже поднимаясь. — Просто... вернись, ладно? — в его голосе звучала просьба, почти мольба. Гарри улыбнулся и с трудом сглотнул нахлынувшее чувство благодарности. — Я не волнуюсь, но... на случай, если что-то пойдёт не так, — сказал он серьёзно. — Занавеси на моей кровати зачарованы — открыть их могу только я. Если я умру, заклинание спадёт. Внутри есть письмо для тебя. Джеймс замотал головой. — Не хочу я твоего письма, — выдавил он дрожащим голосом. — Тогда давай просто надеяться, что всё пойдёт по плану, — ответил Гарри, не желая спорить о неизбежном. Джеймс тяжело вздохнул и притянул брата в крепкие объятия. — Сделай, что должен, но вернись, слышишь? — прошептал он. Гарри кивнул и едва успел отстраниться, как его тут же сжали в общей куче трое других. — Отстаньте, вы, придурки, — фыркнул он сквозь смех. — Нет, — отрезал Сириус. — Удачи тебе, Гарри... просто удачи, — прохрипел Ремус, едва сдерживая ком. Гарри хлопнул его по плечу. — Мы ещё не закончили исследовать Лес, Лунатик. Я никуда не денусь, пока не закончим, — пообещал он. Ремус хмыкнул, слабо улыбаясь. — Я знаю, ты выиграешь, Гарри, — неожиданно заявил Питер. — Не думаю, что кто-то вообще способен тебя победить. — Не ожидал, что ты окажешься самым уверенным в этом, Хвост, — усмехнулся Гарри. — Я верю в своих друзей. В своих братьев, — твёрдо сказал Питер, выпрямившись и глядя на них с искренней теплотой. — С такой преданностью тебе место в Пуффендуе, — фыркнул Сириус. — Пока у меня есть вы, мне всё равно, в каком я доме, — серьёзно ответил Питер. Гарри улыбнулся, с каким-то новым уважением глядя на него. “Определённо, что-то в нём изменилось,” — подумал он с гордостью. — Пора идти, — сказал он просто, чувствуя, что момент настал. После его слов Питер поднял кубок и начал ритмично стучать им по столу. Через мгновение к нему присоединились остальные Мародёры, а затем весь Гриффиндорский стол. Очень скоро весь зал гремел, оглашаясь гулом сотен ударов и криков поддержки. Гарри кивнул в знак благодарности и вышел из замка — на этот раз под звуки импровизированного оркестра, сопровождавшего его марш на битву.

***

Чарлус и Дорея только успели сесть завтракать, когда на кухню влетела белоснежная сова, держа в клюве записку, адресованную обоим. Чарлус взял письмо, мягко погладил Хедвиг по голове и предложил ей кусочек бекона, прежде чем вскрыть конверт и пробежать глазами строки. — О, чёрт, — выругался он. — Что случилось? — нервно спросила Дорея. С тех пор, как Гарри согласился на дуэль с Долоховым, она не находила себе места. Чарлус сглотнул. — Это сегодня, — ответил он и покачал головой с мрачным видом. — Сегодня?! — выдохнула Дорея, побелев. Он кивнул. — Пойдём. Надо собраться и отправиться в школу. Он сразу вернётся туда, — вздохнул Чарлус. Дорея лишь молча кивнула и позволила мужу вывести её из кухни, а сама мысленно уже была рядом с мальчиком с зелёными глазами, которому предстояло пройти через страшное испытание.

***

Гарри прибыл на назначенное место — заброшенный амбар в графстве Норфолк — и сразу же начал накладывать обнаруживающие заклинания, проверяя, сдержал ли Малфой слово: только он и Долохов, никто больше. Убедившись, что поблизости нет никого, кроме одного человека, Гарри собрался и вошёл внутрь. Почти мгновенно он почувствовал, как в него летит заклинание, и ловко увернулся — оно с оглушительным треском врезалось в дверь позади, превращая её в щепки. Вместо насмешек и издёвок, которых он ожидал от Пожирателя смерти, Долохов снова атаковал — без предупреждения, без слов. Гарри легко отбил заклятие, и наконец смог рассмотреть противника. Что-то было не так. Он чувствовал это нутром. Перед ним стоял действительно Антонин Долохов, но несколько деталей заставили внутренний инстинкт Гарри зазвенеть тревогой. Во-первых, глаза мужчины были ярко-красными, а лицо искажено яростью и ненавистью. Во-вторых, амбар уже наполовину разрушен — будто его методично разбирали боевыми чарами. Видимо, Долохов не отличался терпением, ожидая соперника. И тут Гарри заметил, как глаза колдуна на миг возвращаются к нормальному цвету — прежде чем вновь вспыхнуть алым. «Зелья… Его накачали зельями», — сжал зубы Гарри. — «Настой ярости, несомненно. Но чем ещё?» Он снова вынужден был увернуться: Долохов, издавая яростный крик, обрушил на него поток заклинаний, каждое сильнее предыдущего. Шок быстро уступил место ярости, накопленной за долгие часы подготовки. Гарри ответил серией проклятий, и одно из них — Костолом — с треском попало прямо в лицо противнику, ломая большую часть костей. Он позволил себе на мгновение радость победы — слишком рано. Вместо того чтобы рухнуть на землю в беспомощности, Долохов лишь захрипел, изрыгнув поток крови из того, что когда-то было ртом, и не прекратил атаку ни на секунду. В это мгновение Гарри ослабил концентрацию и поплатился за это: режущее заклятие рассекло ему щёку, а Костолом противника угодил в плечо, отбросив на несколько футов назад. Стиснув зубы от боли и раздражения на самого себя, Гарри вновь поднял защиту, отбивая всё новые волны атак. Амбар вокруг трещал и рушился — ещё немного, и балки обрушатся прямо на них. Он понимал: нужно заканчивать быстро. Гарри без слов призвал к себе целую груду обломков дерева и замер, выжидая нужный момент. Долохов, ослеплённый яростью, полностью утратил осторожность. Он не защищался — только атаковал, намереваясь стереть Гарри в пыль. — Чёрт, — пробормотал Гарри и воздвиг вокруг себя серебристый купол. Он понял, что совершил ошибку — не сосредоточил магию как следует, как учил Чарлус. Защитное поле было слабее, чем могло бы быть. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Почувствовал, как магия снова течёт ровно, спокойно, подчиняясь его воле. Всё стало будто медленнее, яснее. Он сбросил щит — и мощным движением отослал груду балок прямо в противника, одновременно отбивая летящие в него проклятия. Воздух прорезали свист и глухие удары — три массивных обломка вонзились в тело Долохова с отвратительным хрустом. И всё же тот не пал. Продолжал колдовать — медленнее, менее прицельно, но не сдавался. Теперь он обрушивал взрывные заклятия одно за другим, разрушая всё вокруг. Амбар уже трещал по швам. Понимая, что остановить его невозможно, Гарри тяжело вздохнул, поднял палочку и окружил противника фиолетовым щитом. Долохов, не замечая его, вновь взмахнул рукой. Взрывное заклинание отразилось от внутренней поверхности щита и ударило в него самого. Последовал ослепительный взрыв, и тело Антонина буквально рассыпалось в кровавую пыль. Гарри, однако, тоже не ушёл невредимым — щит не выдержал, и волна силы отбросила его прочь, прямо через одну из ослабленных стен, обдав в полёте остатками Долохова. Он рухнул на землю и застонал, проверяя себя на предмет повреждений. Глубокий порез на щеке, раздробленное плечо… из него торчала длинная щепка, но, к счастью, ничего смертельного. Амбар позади него был теперь всего лишь грудой щепы — горючего мусора. Гарри сжал зубы, поднялся и подошёл к груде разбитых склянок и тяжёлых цепей неподалёку. С презрением взглянул на висящую безжизненно руку, затем призвал бинт и кое-как перевязал плечо. Лечиться нужно было немедленно — но сперва он хотел знать, что влили Долохову перед боем. Он взял первую склянку, осторожно понюхал. — Настой ярости, — пробормотал уверенно. Из шести бутылочек он сумел определить ещё две — Укрепляющий раствор и Эликсир выносливости. — Вот почему эта сволочь не уставала, — прорычал он. Такие зелья были запрещены на официальных дуэлях, но это не была официальная дуэль. Гарри выругался и мысленно отчитал себя за то, что не предусмотрел подобную подлость заранее. «Должно быть, они держали его в цепях, пока зелья не подействовали», — понял он, глядя на толстые железные кандалы, оставленные рядом. Плечо болезненно пульсировало, и он понял, что дольше оставаться здесь нельзя. Вытаскивать щепку и лечиться на месте было слишком рискованно — он уже чувствовал головокружение. Бросив последний взгляд на руины амбара, в котором только что произошла смертельная схватка, Гарри вздохнул — и аппарировал, возвращаясь к вратам Хогвартса.

***

Джеймс и остальные Мародёры провели всё утро в Большом зале, ожидая возвращения Гарри. Никто из них не пошёл на занятия — пока они не убедятся, что с ним всё в порядке. Дамблдор разрешил им остаться, понимая, что в таком состоянии они всё равно не смогут сосредоточиться на уроках. К ним вскоре после завтрака присоединились Чарлус и Дорея Поттер, и вся компания сидела почти в полной тишине, ожидая хоть каких-то новостей о дуэли. Когда настало время обеда, напряжение стало невыносимым. Они наблюдали, как в зал заходят другие ученики и преподаватели, садясь за столы, но никто из ждавших Гарри не прикасался к еде. — Разве дуэль не должна была уже закончиться? — нетерпеливо спросил Сириус, не в силах сдержать нервы. Чарлус обеспокоенно покачал головой. — Дуэли могут длиться часами. А если сражаются два по-настоящему сильных волшебника, как Гарри и Долохов, — мы можем ждать долго, — объяснил он. Прошло всего несколько минут, и все взгляды обратились к дверям, когда в зал вошёл Гарри Поттер — прижимая к себе руку и весь перепачканный кровью. — Гарри! — вскрикнула Дорея и сразу бросилась к нему. — Всё в порядке, — поспешил заверить её Гарри, подняв руку, чтобы не дать ей обнять себя. — Просто бой оказался совсем не таким, как я ожидал, — устало вздохнул он. Мадам Помфри подбежала и начала накладывать диагностические заклинания, пока ученики и преподаватели с ужасом смотрели на израненного юношу. — Что случилось, сынок? — спросил Чарлус. Гарри покачал головой и провёл рукой по спутанным волосам. — Его накачали зельями, — коротко ответил он. — Какими? — вспыхнул Чарлус. — После боя я нашёл шесть флаконов. Узнал только три, — пояснил Гарри. — Настой ярости, Укрепляющий раствор и Эликсир выносливости. — Ублюдки, — прошипел Чарлус. — Я им этого не спущу. — Мистер Поттер, вы должны немедленно идти со мной, — строго вмешалась мадам Помфри. — Раны пока не критические, но они быстро ухудшаются, и вы рискуете серьёзным заражением. Гарри кивнул и позволил проводить себя к больничному крылу. С ним пошли Чарлус, Дорея и Мародёры, а вскоре к ним присоединилась Лили, за которой медленно следовала Беллатрикс — на её лице отражалась глубокая тревога. — Простите, мисс Эванс, но вам придётся подождать снаружи, — объяснила мадам Помфри, когда они дошли до больничного крыла. — И вы четверо держитесь подальше, пока я его лечу, — предупредила она Мародёров. — Я не уйду, — горячо возразил Джеймс. — Мы тоже, — рычал Ремус, не отступая. Мадам Помфри тяжело вздохнула. — Тогда стойте в стороне, пока я работаю, — разрешила она. — Главное, чтобы нас впустили к нему, остальное неважно, — твёрдо сказал Ремус. Мадам Помфри неохотно кивнула и позволила четырём друзьям войти. — Я скажу тебе, как только узнаю, что с ним, — пообещал Джеймс Лили, прежде чем скрыться за дверью. — Спасибо, — тихо ответила рыжеволосая девушка и направилась в гостиную, терзаемая тревогой за Гарри — и за его тело, и за его душу. Беллатрикс, услышав, что Эванс не разрешили войти, тоже пошла в свою гостиную, решив навестить Гарри позже — хотя и не понимала, почему ей это так необходимо.

***

Прошло несколько часов, и Гарри прощался с теми, кто собрался вокруг его кровати. Мадам Помфри сообщила, что ему придётся провести ночь в больничном крыле, но все были довольны — он должен полностью поправиться. — Думаю, Лили скоро придёт навестить тебя, — сказал Джеймс. — Она пыталась пройти вместе с нами, но её не пустили. Гарри лишь кивнул. — Мы вернёмся завтра утром, — пообещал Питер. — И ты обязательно напишешь нам, чтобы мы знали, что с тобой всё хорошо, — твёрдо добавила Дорея. Гарри улыбнулся и покачал головой. — Да, мам, — вздохнул он шутливо. Дорея нахмурилась и мягко обняла его, чмокнув в щёку, после чего ушла вместе с остальными. Гарри глубоко вздохнул и откинулся на подушки, обдумывая события прошедшего дня. — Можно войти? — послышался тихий голос, вырвав его из раздумий. Гарри улыбнулся, увидев в дверях обеспокоенную Лили, и жестом пригласил её подойти. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она неуверенно. — Честно? Нормально. Бывало и хуже, — ответил он с лёгкой усмешкой. Лили кивнула и вздохнула. — А как ты себя чувствуешь… после того, что тебе пришлось убить? — спросила она осторожно. Гарри пожал плечами. — Это нужно было сделать. Это был единственный способ. У меня не было выбора, — спокойно сказал он. — Я знаю, — неохотно согласилась Лили. — Просто тебе не должно было приходиться делать это. Ты ведь хороший человек, Гарри. Гарри улыбнулся и мягко сжал её руку. — Именно хорошие люди и должны пачкать руки, — ответил он. — Ты ведь знаешь, что происходит там, за стенами школы. И если мы можем что-то сделать, мы обязаны. Мы должны защищать тех, кто не может защитить себя. Лили молча кивнула, понимая, что он прав. — Всё равно не должно быть так, — тихо сказала она. — У нас есть авроры, это их работа. — Но у них нет сил сделать то, что нужно сделать сейчас. И не будет — пока не станет слишком поздно, — заметил Гарри. — Зная Министерство, ты, скорее всего, прав, — признала Лили. — Но, наверное, есть и другие, кто тоже пытается что-то предпринять. — Возможно, — задумчиво произнёс Гарри, размышляя о состоянии Ордена в этом времени. — Но волшебному миру сейчас нужна любая помощь, какая только возможна. — Вот почему ты вернулся, да? — догадалась Лили. — Ваша семья старая и могущественная, вы в безопасности, тебе ведь не нужно было возвращаться домой. Гарри вздохнул и покачал головой. — Я не мог просто сидеть и ждать. Нужно было что-то делать, — честно ответил он. — Даже я понимаю, что всё скоро станет куда хуже. Лили тяжело вздохнула и кивнула. — Только будь осторожен, — попросила она. — Не знаю почему, но я очень за тебя переживаю. Хотя понимаю, что ты, наверное, самый сильный волшебник, которого я встречала. В тебе есть что-то, чего я не могу понять, — пробормотала она. Гарри сглотнул. — Я буду, — пообещал он. Лили наклонилась и обняла его, облегчённо выдохнув. — Я так рада, что ты вернулся, — прошептала она. — Не знаю, что бы я делала без тебя. Их прервало лёгкое покашливание у двери. Гарри поднял взгляд и увидел Беллатрикс, нерешительно стоящую в проёме, с выражением лёгкого неодобрения. — Надеюсь, я не помешала, — произнесла она с полудружелюбной, полувысокомерной интонацией. Гарри покачал головой. — Нет, всё в порядке, — ответил он и пригласил её войти. Ему было немного не по себе от проявленного Лили тепла — не потому, что оно не нравилось, а потому что вызывало тревожное чувство: будто она испытывает к нему нечто большее, а он не был готов даже думать об этом. — Пожалуй, я пойду, — тихо сказала Лили, бросив на Беллатрикс мрачный взгляд. Она не понимала, зачем та пришла. Гарри спас её и её семью — на этом всё должно было закончиться. Но почему-то ей не нравилось, что Беллатрикс рядом с ним. Не из-за ревности — просто… не нравилось. В смятении и раздражении Лили попрощалась и ушла, оставив Гарри и Беллатрикс одних. — Значит, ты все таки выжил — небрежно заметила Беллатрикс, хотя в глубине души испытывала явное облегчение. — Не звучи так разочарованно, — усмехнулся Гарри. — Так ты и Эванс? — с приподнятой бровью спросила она, тут же мысленно проклиная себя за этот вопрос. Гарри нахмурился и поперхнулся. — Нет, — сказал он твёрдо, чувствуя отвращение от одной мысли. — Мы просто друзья. Это мой брат интересуется ею. Беллатрикс неожиданно почувствовала прилив облегчения и странной надежды, но тут же отогнала эти чувства. — В любом случае, я принесла тебе кое-что, — сказала она, доставая из-под мантии свёрток в салфетке. — Подумала, что здесь тебя вряд ли нормально кормят. Гарри развернул свёрток и увидел большой кусок патоки-пирога. Он довольно усмехнулся. — Мисс Блэк, вы, кажется, профессионал в этом деле. Признайтесь, вы уже прятали контрабанду в своих одеждах, — пошутил он. Беллатрикс сделала возмущённое лицо. — Тебе стоит быть благодарным, что я вообще позволила этой липкой штуке находиться рядом со мной! — фыркнула она. — И, кстати, считай за честь! Гарри рассмеялся. — Я очень благодарен. Спасибо, — сказал он искренне. — Но, знаешь, ты сейчас звучишь точь-в-точь как Сириус. Беллатрикс сузила глаза. — Если бы ты уже не лежал в лазарете, я бы тебя прокляла, — пригрозила она. — Но ладно, спишем это на твоё бредовое состояние. В этот раз. — Очень великодушно, — ухмыльнулся Гарри. — А я и так уже достаточно пострадал. Они посидели в приятном молчании, после чего Беллатрикс встала. — Я просто хотела убедиться, что ты в порядке, — сказала она. — И… спасибо. Ты спас меня и моих сестёр от чего-то ужасного. Я правда это ценю. — Ну, если будешь приносить мне такие пироги, я с радостью повторю, — пошутил Гарри. Беллатрикс покачала головой. — Если не придётся снова прятать их в мантии, договорились, — усмехнулась она. — С тобой, оказывается, легко — дай тебе десерт, и ты готов спасать мир. — Она фыркнула и вышла. Гарри снова рассмеялся, доел пирог с патокой и вскоре заснул — наконец спокойно.

***

Разбудил его на следующее утро громкий шум: в лазарет ворвались Мародёры во главе с Джеймсом, державшим поднос с завтраком. — Потише! — прошипела мадам Помфри. — Здесь больные спят! И немедленно уберите это безобразие! — Мы не можем, достопочтенная мадам, — с поклоном заявил Сириус. — Мы имеем основания полагать, что вы собирались накормить нашего товарища овсянкой, а этого мы допустить не можем. — Мы пришли накормить его по-человечески, — провозгласил Джеймс. — Мы не позволим вам лишить его достойного завтрака, женщина! — Женщина, значит? — опасно прищурилась медсестра. — Прошу прощения, — поспешно сказал Джеймс. — Я не хотел вас оскорбить, просто… немного увлёкся речью. — Мы просто хотим позавтракать с Гарри, — устало сказал Ремус, закатив глаза. — Ладно, — вздохнула мадам Помфри. — Только не перевозбудите его, иначе будете иметь дело со мной. — Мадам, уверяю вас, никто из нас не собирается… э-э… возбуждать моего брата, — заявил Джеймс с притворным ужасом. — Подобные намёки отвратительны! Мадам Помфри что-то раздражённо пробормотала и ушла. — Ах, герой проснулся! — воскликнул Сириус. — Просто заткнись, — простонал Гарри, морщась от боли в плече. — Как ты? — спросил Ремус. Гарри улыбнулся. — Рука немного ноет, но всё хорошо. Только есть хочется, — добавил он, глядя на гору еды. Мародёры дружно набросились на завтрак. Но вскоре дверь снова открылась — и на этот раз в комнату вошёл Арктурус Блэк. Джеймс и Сириус моментально притихли, а Ремус и Питер непонимающе переглянулись. — Вон, — коротко сказал Арктурус. Джеймс и Сириус почти выбежали, а двое остальных последовали за ними, бросив на Гарри вопросительный взгляд. — Я догоню, — пообещал он им. Они ушли, оставив Гарри наедине с главой семьи Блэков. — Вот твои деньги, — произнёс Арктурус, доставая из кармана уменьшенный сундук. Гарри кивнул с благодарностью, ничего не говоря. — Я думал добавить немного золота сверху, но, зная тебя, ты бы всё равно вернул, — рассудил Арктурус, усаживаясь. — Несомненно, — согласился Гарри. — Так я и думал, — кивнул старик. — Обычно я чувствую себя неловко, когда обязан кому-то, но почему-то с тобой — нет. — Потому что вы мне ничем не обязаны. Я сделал это, потому что так было правильно, а не ради чьей-то благодарности, — спокойно ответил Гарри. Арктурус кивнул, и на его лице мелькнула лёгкая улыбка. — Может, ты так не считаешь, но я всё же в долгу перед тобой, — сказал он. — И я ломал голову, как отплатить тебе, и понял: никак. Гарри нахмурился, но молчал. — Ты спас мою семью. Настоящую семью и следующее поколение. Это мои единственные внучки, — продолжал Арктурус серьёзно. — И ты вернул им свободу, которую у них отняли. У меня есть лишь две вещи, которыми я могу хоть как-то возместить это. Гарри почувствовал, как разговор становится всё более важным. — Теперь я понимаю, зачем ты вернулся, — произнёс Арктурус. — И я могу помочь тебе. Он достал из кармана небольшую кожаную книгу и увеличил её до внушительного тома. — Это знания магии семьи Блэк, — объяснил он. — В твоих жилах тоже есть кровь Блэков, так что ты можешь учить и использовать их. Пользуйся с умом — и держи в секрете. Гарри кивнул. — И самое главное, — продолжил Арктурус, протягивая ему руку, — вот это. Они пожали руки. — Это не рукопожатие благодарности, — сказал он. — Это рукопожатие равенства. Братства. Обещания. С этого момента ты имеешь моё слово: я помогу тебе во всём, что тебе предстоит. Гарри кивнул. — Спасибо, лорд Блэк, — произнёс он с уважением. Арктурус улыбнулся. — Мы теперь равны, — напомнил он. — Можешь называть меня просто Арктурус. Ты заслужил это. — Благодарю, Арктурус, — ответил Гарри искренне. — Поправляйся, — сказал тот с лёгкой улыбкой. — До встречи, Гарри. Когда дверь за ним закрылась, Гарри остался сидеть, ошеломлённый. Он не знал Арктуруса Блэка слишком хорошо, но понимал одно: теперь у него есть могущественный союзник. Примечание автора: Ещё одна глава позади, и теперь всё становится действительно интересным. Больше ничего говорить не буду. Добавляйте в избранное, подписывайтесь и оставляйте отзывы, ребята! TBR