Stepping Back - Шаг назад

Примечание автора Привет, друзья! Снова возвращаюсь с новой частью Stepping Back — и снова вынужден извиниться за задержку. Между разбирательствами с юристами, длинными рабочими днями и внезапными двумя неделями работы за границей я всё-таки успел закончить эту главу и готов продолжить наше приключение. На какое-то время я полностью потерял желание писать. Не хотелось делать это вполсилы и выдавать нечто посредственное — ведь это разочаровало бы и меня, и вас, кто читает эту историю. Но теперь с радостью могу сказать: вдохновение вернулось, и я собираюсь войти в более стабильный ритм публикаций. Честно говоря, я был уверен, что это станет моим последним фанфиком — по многим причинам. Но, взяв паузу, немного почитав и просто отдохнув, понял, что это не так. Сейчас у меня в планах ещё две истории, и обе я очень жду возможности написать. Одну из них вдохновила недавняя книга, которую я прочитал. Первая история точно будет о Гарри и Тонкс. Думаю, в Honour я был к ней несправедлив и упустил шанс по-настоящему раскрыть такого замечательного персонажа. Эта история будет очень AU: Поттеры живы, сюжет — с «неверным Мальчиком-Который-Выжил» (wrong BWL), но, как всегда, у меня много оригинальных идей и задумок. Вторая история, скорее всего, будет про Гарри и Флёр, но пока она только на стадии раннего планирования. Однако, прежде чем дойти до них, нам предстоит завершить эту — и впереди ещё долгий путь. Так что, без лишних слов, представляю вам восьмую главу “Stepping Back”. TBR Дни после визита Министра и её свиты прошли для Гарри Поттера в размышлениях — но именно письмо, полученное от Волдеморта, окончательно погрузило его в задумчивое состояние. Сначала он едва не принялся вычеркивать имена известных последователей Того,-Кого-Нельзя-Называть, придумывая, как бы пресечь угрозу в зачатке. Но эти мысли рождались из злости, а не из того холодного расчёта, который ему требовалось сохранить, чтобы достичь главной цели. Позиции Волдеморта оказались не такими прочными, как Гарри ожидал — и это заставило его пересмотреть изначальный план. Да, у того уже было немало сторонников, но Гарри понимал: он ещё не укрепил свои союзы настолько, чтобы стать той самой силой, которой он в итоге станет. К тому же, насколько Гарри мог судить, сам Тёмный Лорд ещё даже не раскрыл своё истинное имя большинству ближайших приспешников. Когда первый приступ ярости утих, Гарри пришёл к неутешительному выводу — придётся ждать. Пока Том и его сторонники действовали из тени: заключали союзы, изредка совершали нападения. Да, для магического Британии это была серьёзная угроза, но имя Волдеморта ещё не успело навести ужас даже среди его собственных людей. Для большинства он оставался одиночной проблемой, а его приспешники — просто неприятной помехой, особенно учитывая их недавние неудачи. И всё же было очевидно: Министерство стало относиться к опасности серьёзнее — особенно после того, как в ряды Тома вступили Дементоры. Но сейчас Гарри мог сделать немногое, не усугубив ситуацию. Если бы он начал устранять последователей Тёмного Лорда, это, скорее всего, принесло бы обратный эффект. Исчезновение или смерть влиятельных чистокровных волшебников только подтолкнули бы остальных к объединению и дали бы пищу пропаганде Волдеморта — той самой, что Гарри уже видел своими глазами. Да, он был раздражён до крайности, но понимал: сейчас нужно терпение. Гарри предпочёл бы действовать активно, но пока это было слишком рискованно. Ему оставалось лишь предотвращать худшее и ждать момента, когда он сможет сыграть куда более решающую роль в падении Тома. И он знал — этот момент обязательно настанет. Миссия его, однако, не стояла на месте. Теперь он понимал, что и Чарлус, и Арктурус вступят в битву на политическом фронте — чего раньше не было, и что, по мнению Гарри, могло сыграть им на руку. Сам он о политике особенно не задумывался, хотя Кроукер намекал на это не раз. Гарри осознавал: один шестнадцатилетний мальчишка не сможет оказать никакого влияния, но союз с Арктурусом и Чарлусом всё менял — и ожидание становилось чуть менее мучительным. Когда он разобрался со своими мыслями и определился с планом, настроение заметно улучшилось — к облегчению друзей, которые уже начали беспокоиться из-за его напряжённого и замкнутого состояния. Наступил понедельник, чуть больше недели после нападения в Хогсмиде, и всё вновь стало интересно. Ученики завтракали, когда Дамблдор поднялся из-за стола и попросил тишины. — Доброе утро, студенты, — начал он. — Знаю, обычно я не обращаюсь к вам во время завтрака, когда вы готовитесь к занятиям, но на этот раз посчитал нужным сделать исключение. Среди учеников пробежала волна недоумения, но все терпеливо ждали продолжения. — После недавних печальных событий во время нашего последнего похода в Хогсмид, преподаватели и я работали над тем, чтобы восполнить отсутствие таких вылазок и приостановку Кубка по Квиддичу. Думаю, мы готовы объявить о своих планах. По залу пробежал лёгкий гул, и директор дождался, пока шум стихнет. — Мы решили устроить турнир дуэлей для всех желающих, — объяснил он. — Из-за этого программа некоторых предметов немного изменится. Участвовать смогут только ученики с четвёртого курса и старше, но бал по итогам дуэлей будет открыт для всех. Тут же послышались восторженные возгласы старших и стон разочарования от младших. По всему залу зашептались, споря и планируя участие. — Ваши профессора расскажут подробнее на занятиях. В честь события многие преподаватели проведут показательные дуэли между собой, чтобы продемонстрировать, как их предметы могут пригодиться в таких обстоятельствах. Даты и остальные детали будут объявлены позже, — завершил Дамблдор, слегка поклонился и вернулся на место. Зал вновь наполнился оживлённым гомоном. Сириус, сидевший рядом с Гарри, тяжело вздохнул. — Ну, тут и так ясно, кто выиграет, — фыркнул он, бросив на Гарри нарочито выразительный взгляд. — Я не собираюсь участвовать, — спокойно отозвался Гарри, продолжая есть яичницу. — Что? Но ты же выиграешь легко! — удивился Сириус. Остальные Мародёры тоже уставились на него. — Наверное, — согласился Гарри. — И именно поэтому — нет. Мне куда интереснее просто посмотреть. Сириус покачал головой, поражённый. — Я тоже не пойду, — вставил Джеймс. — Предпочитаю Квиддич. После тренировок с Гарри дуэли такого уровня кажутся скучными. — Лунатик? — повернулся Сириус к Ремусу, всё ещё не веря, что Джеймс отказался. — Я в деле, — коротко ответил оборотень. — Отличная практика. — А я пас, — буркнул Питер, не дожидаясь, пока его спросят. — Я не дуэлянт, оставлю это вам. — Значит, только Бродяга и Лунатик, — подвёл итог Джеймс. — А нам всем стоит задуматься, кого звать на тот бал. Девушки любят планировать такие вещи заранее, — добавил он со вздохом. — Ещё полно времени, Сохатый, — протянул Сириус. — И вообще, я пойду с Марлен, так что волноваться мне не о чём, — добавил он с самодовольной ухмылкой. Джеймс только пожал плечами и ехидно усмехнулся: — Как знаешь. Но уверен, Марлен будет очень расстроена, если ты не пригласишь её по-настоящему — и чем скорее, тем лучше. Сириус замер, потом осознал смысл сказанного и поморщился: — Чёрт, — проворчал он, понимая, что друг прав. Серьёзное выражение лица Сириуса быстро сменилось смехом — ему понадобилось несколько секунд, чтобы успокоиться. — Что смешного? — спросил Ремус, когда остальные с любопытством уставились на друга, явно развеселившегося не на шутку. — Я только что понял, — выдохнул Сириус, вытирая слезу из уголка глаза, — у нас же будет бал! — Мы уже неделю об этом знаем, Бродяга, — раздражённо напомнил Ремус. — Да, но теперь Гарри придётся пригласить девушку, — торжественно заявил Сириус. Все дружно повернулись к Гарри, и на их лицах появились одинаково ехидные улыбки. Гарри простонал, запустил руку в волосы и с глухим стуком уткнулся лбом в стол, осознав новую проблему. — И кого ты пригласишь? — с деланно серьёзным видом спросил Джеймс. — Я вообще не хочу идти, — проворчал Гарри. — Терпеть не могу такие мероприятия. — Зато мама проследит, чтобы ты пошёл, — радостно отозвался Джеймс. — Да ладно, не то чтобы это появится на первых полосах Пророка, — буркнул Гарри. — Ага, — ухмыльнулся Джеймс, — только я, возможно, уже написал маме, чтобы она прислала тебе парадные мантии. Гарри снова издал страдальческий стон и несколько раз стукнулся лбом о стол — на этот раз от чистого отчаяния. Остальные дружно расхохотались, пока Питер не попытался его утешить: — Да брось, Гарри, всё не так уж плохо, — сказал он, похлопав друга по спине. — Уверен, куча девушек будет счастлива, если ты пригласишь их. Гарри только тяжело вздохнул и покачал головой. — Пойдём уже на чары, — потребовал он, решив оборвать тему. Компания вышла из Большого зала и направилась к кабинету заклинаний. Как выяснилось, слова Питера имели смысл — пока они шли по коридорам, Гарри замечал всё больше девчонок, которые бросали на него заинтересованные взгляды. Ну хоть не потому, что я Мальчик-Который-Выжил, — с иронией подумал он. Хотя от этого бал не становился ни на йоту привлекательнее, особенно после его последнего — и единственного — опыта подобных мероприятий. Войдя в класс, они заняли свои места — кроме Сириуса, который сразу направился к Марлен и что-то прошептал ей. Через пару минут он вернулся, немного смущённый, но довольный. — Ты уже успел? — удивился Джеймс, явно не ожидая такой прыти. — А зачем тянуть? — гордо подтвердил Сириус. — Подошел и пригласил. Гарри только покачал головой и перевёл взгляд на профессора Флитвика, который как раз вошёл в класс. — Так, успокоились, — попросил крошечный волшебник, забираясь на стопку книг, чтобы видеть учеников. Класс мгновенно притих. — Как уже объявил директор, у нас будет турнир дуэлей, — с воодушевлением начал Флитвик. — Поэтому мы будем осваивать несколько новых заклинаний, которые пригодятся вам, если решите участвовать. Для начала рассмотрим Протего — щит, способный отразить большинство несложных заклятий и даже некоторые неприятные. Кто-нибудь знаком с этим заклинанием? Первой подняла руку Лили, и профессор пригласил её ответить. — Само заклинание довольно просто в исполнении и поддержании, — начала она. — Лучше всего оно защищает от простых сглазов и мелких проклятий, но не особенно эффективно против более мощных атакующих чар, например, взрывных. Если противник сильнее, он может разрушить щит без труда. — Превосходно, мисс Эванс! Пять очков Гриффиндору, — одобрил Флитвик. — А теперь, кто скажет, почему мы начинаем именно с простого щита? На этот раз руку поднял Гарри. — Потому что щиты — очень энергоёмкий способ защиты. В школьном турнире вряд ли понадобятся более сложные варианты, Протего должно быть достаточно, — ответил он. Хотя в глубине души сомневался — видел ведь в школе заклинания, от которых Протего не спасает. — Совершенно верно, мистер Поттер, — кивнул Флитвик. — Не желаете пояснить подробнее? — Уклоняться от заклинания всегда лучше, если есть возможность, — пояснил Гарри. — Так меньше устанешь и проще перейти в контратаку. — Отлично! Ещё пять очков, — похвалил профессор. — А теперь разбейтесь на пары и попробуйте. Я подойду и помогу, если нужно. Заклинание на странице четыреста третьей. Гарри составил пару с Ремусом, а Джеймс, Сириус и Питер отошли вместе. — Начинай, — предложил Гарри. Он уже обучил Мародёров куда более сложным защитным чарам, так что это было скорее повторение пройденного — возвращение к основам. Ремус кивнул и сразу создал мощный щит, удерживая его столько, сколько мог. — И правда выматывает, — заметил он, уже тяжело дыша. — Отлично, мистер Люпин, — похвалил Флитвик, подходя к ним. — И, думаю, вы, мистер Поттер, сами прекрасно знакомы с этим заклинанием? — добавил он с понимающей улыбкой. — Да, сэр, — подтвердил Гарри. — Как я и предполагал, — пробормотал Флитвик, вглядываясь в него с живым интересом. — Скажите, мистер Поттер, какие ещё защитные чары вы знаете? — Я могу создать и удерживать Магический щит довольно долго, но предпочитаю Щит Атласа, сэр, — ответил Гарри с лёгкой задумчивой складкой на лбу. Флитвик усмехнулся. Его нисколько не удивило, что Гарри способен на оба, но знание второго варианта действительно впечатлило. — Почему именно Щит Атласа? — уточнил он. — Он почти так же силён, как Магический щит, но требует меньше энергии. К тому же его можно поддерживать без палочки, — добавил Гарри почти шёпотом. Брови профессора заметно поползли вверх. Он сам разделял взгляды Гарри на щиты — и тоже предпочитал уклоняться, а не блокировать. Но, как понял сейчас, никогда не рассматривал щиты настолько глубоко. — Это даёт возможность сотворить более сложное и мощное заклинание, оставаясь под защитой... если успеешь снять щит прежде, чем выпустишь другое, — догадался Флитвик. — Именно так, сэр. — Великолепно, мистер Поттер. Очень надеюсь увидеть вас на турнире, — произнёс Флитвик и отошёл, не дав Гарри даже возразить. Остаток урока прошёл спокойно: ученики продолжали практиковать заклинание, а профессор время от времени испытывал самые прочные щиты оглушающими чарами. После чар Гарри, Сириус и Питер отправились на Уход за магическими существами, а потом присоединились к Ремусу и Джеймсу за обедом в Большом зале. — Что с Сохатым? — спросил Сириус, усаживаясь рядом и замечая, что друг выглядит заметно нервным. — Набирается смелости, чтобы пригласить Лили на бал, — ухмыльнулся Ремус. Джеймс нахмурился и бросил на Гарри взгляд, полный мольбы о помощи. Тот лишь тяжело вздохнул и покачал головой. — Только не делай глупостей и не шути, — посоветовал он. — Пригласи её спокойно, где-нибудь наедине. Без показухи. Она хочет видеть рядом взрослого, а не шута. Джеймс кивнул и улыбнулся — видно было, что советы друга его немного успокоили. — Как так выходит, что ты всё это знаешь, но до сих пор ни с кем не встречаешься? — спросил Сириус с подозрением. Гарри лишь пожал плечами и занялся едой, явно не желая развивать тему. Сириус недовольно простонал и тоже принялся за обед — до начала следующего урока, Защиты от тёмных искусств, оставалось немного времени. Когда они вошли в класс, говорить было уже некогда. Профессор Мортлейк стоял у стола, сложив руки на груди и глядя на учеников с суровым выражением лица. Дождавшись, пока все сядут, он начал: — Похоже, наш достопочтенный директор снова выдал одну из своих «гениальных» идей, — произнёс он с едкой иронией. — А значит, теперь мне выпала честь следить за тем, как вы будете драться. Поэтому для вашей же безопасности введены строгие правила. Класс притих, ожидая продолжения. — Во-первых, никаких смертельных заклинаний и проклятий, — отчеканил профессор. — Любое заклинание, которое я сочту слишком опасным, повлечёт серьёзное наказание — вплоть до исключения и вызова Отдела магического правопорядка. Из задних рядов, где сидели слизеринцы, донёсся недовольный ропот. — Во-вторых, дуэли будут проходить по любительским правилам: пятнадцать минут максимум, победа засчитывается только при обезоруживании или полной нейтрализации противника, — продолжил он. — И последнее: моё слово — закон. Спорить со мной — значит быть дисквалифицированным. Всем ясно? — Да, сэр, — хором ответили ученики, хотя тон у многих был явно нерадостный. — Отлично, — кивнул Мортлейк. — Сегодня мы отработаем несколько атакующих заклинаний. Разбейтесь по парам — и начнём. Мародёры, как обычно, составили пары между собой, Сириус занялся тренировкой с Марлен, а Лили дуэлировала с Алисой. Урок прошёл на удивление спокойно, несмотря на присутствие двух соперничающих факультетов. Но мир длился недолго — Гарри убедился в этом уже после звонка. — Тебе повезло, Поттер, что из-за этих их правил тебе обеспечили защиту, — злобно процедил Рудольфус, догоняя его у выхода. — Зато я просто унижу тебя, — добавил он самодовольно. Гарри устало приподнял бровь и вздохнул. — Ты правда настолько забывчивый или просто не обучаемый? — спокойно спросил он. — Каждый раз, когда ты пытаешься навредить мне или моим друзьям, я выставляю тебя идиотом, а ты всё не угомонишься. Наверное, мозгов у тебя так мало, что ты бы забыл собственные причиндалы, если бы они не были привинчены к тебе по умолчанию, — добавил он с ледяным разочарованием. — Даже самые тупые учатся после первого раза. Лицо Рудольфуса побагровело от ярости, и он шагнул вперёд — только чтобы застынуть, глядя прямо в кончик волшебной палочки Гарри, направленной между его глаз. — Я же предупреждал: если попробуешь снова — начну ломать кости, — напомнил Гарри тихо, но твёрдо. — Не испытывай моё терпение. Рудольфус замер, затем нехотя отступил, кипя от злости. — Похоже, ты всё же способен учиться, Руди, — усмехнулся Гарри. — Преподаватели будут рады узнать, что для тебя ещё есть надежда. Тот яростно зарычал и, расталкивая студентов, удалился со своими прихвостнями. На мгновение Гарри встретился взглядом с Беллатрисой — она усмехнулась и, прежде чем выйти, беззвучно произнесла: «Среда». Гарри кивнул коротко и внутренне вздохнул — сомнения насчёт работы с ней никуда не делись. — Пошли, сделаем домашку заранее, — предложил Ремус. — Завтра ведь тренировка. Остальные согласно закивали, и компания направилась в библиотеку — привычка работать на опережение уже прочно вошла в их распорядок.

***

Аластор Муди провёл крайне раздражающую и изматывающую неделю с тех пор, как ему поручили собрать как можно больше информации о некоем Гарри Поттере. Проблема была проста — он застрял. Что бы он ни пробовал, какие бы источники ни проверял, он натыкался на пустоту. Казалось, будто мальчишка вовсе не существовал. Единственное, что ему удалось узнать, — это слух, подслушанный в «Кабаньей голове» в разговоре Поллакса Блэка с каким-то незнакомцем. Но Аластор Муди никогда не доверял слухам. Он исчерпал все возможные пути, кроме одного, и именно поэтому сейчас шагал по коридорам Хогвартса, направляясь к директору. Это был крайний шаг для бывалого аврора: теперь Дамблдор точно поймёт, что он заинтересовался одним из его учеников. Но выбора не было. Если кто-то и мог знать что-то о мальчике помимо семьи Поттеров — то это был Альбус Дамблдор. — Млечный путь, — буркнул он, подойдя к горгулье, охранявшей вход в кабинет директора. — Входи, Аластор, — раздался голос Дамблдора ещё до того, как Муди успел постучать. Он вошёл и опустился в предложенное кресло, наблюдая, как Дамблдор кладёт в рот одну из своих маггловских сладостей. — Давненько ты ко мне не заглядывал, — заметил директор с лёгкой улыбкой. — Полагаю, это не дружеский визит? — Угадал, — хрипло ответил Муди. — Я пришёл узнать, что ты знаешь о новом Поттере. Министр проявляет к нему явный интерес. — Очень интересный мальчик, — задумчиво произнёс Дамблдор. — Но, боюсь, рассказать я могу не так уж много. Муди покачал головой. — Мы с тобой знаем друг друга десятки лет, Альбус. Я уверен, ты что-то знаешь, — тяжело вздохнул он. — Знаю, но рассказать тебе не могу, — спокойно ответил Дамблдор. — Поттеры — семья крайне скрытная, ты это понимаешь. Могу я предположить, что ты перепробовал все возможные пути, прежде чем прийти ко мне? Муди кивнул. — Такое впечатление, будто он стёрт из всех записей, — пробормотал он мрачно. — Проверил все школы в Европе, поговорил со всеми, с кем только мог — ничего. Единственное, что я слышал, это нелепый слух, будто этот парень убил Антонина Долохова на дуэли, — хмыкнул он, выдав короткий смешок. При этих словах лицо Дамблдора посерьёзнело. Он тяжело вздохнул. — Это как раз то немногое, что я могу подтвердить, — признался он. — Что, правда? — Муди даже выпрямился от удивления. — Да, — подтвердил Дамблдор. — Это была дуэль по семейным делам. Муди покачал головой, ошарашенный. — Чёрт возьми, парень, значит, действительно хорош, — пробормотал он. — Очень одарён, — согласился Дамблдор. — И я должен тебя предупредить, Аластор: он крайне серьёзен в вопросах своей частной жизни. Не советую копать глубже. — Ты говоришь о шестнадцатилетнем мальчишке, который способен убить чемпиона мира по дуэлям, и при этом не выглядишь особенно обеспокоенным, — заметил Муди. Дамблдор тихо вздохнул и покачал головой. — Я не могу рассказать тебе большего. Но я знаю одно — он хороший человек. Он доказал это, защищая тех, кто не может защитить себя. Хотя, да, иногда он вызывает у меня тревогу — особенно своей безжалостностью, когда дело касается угроз для него или его близких. Муди нахмурился. — Есть вероятность, что он станет проблемой? Что может... примкнуть к нему? Дамблдор резко покачал головой. — Об этом можешь не беспокоиться. Наоборот — думаю, Гарри ненавидит Тома сильнее, чем кто бы то ни было, и намерен сам его уничтожить. Брови Муди взметнулись. — И ты позволишь ему попробовать? — Никто не сможет остановить его, даже если захочет, — спокойно ответил Дамблдор. — Попробуем — станем для него врагами. Муди цокнул языком. — Не дело, если подросток возомнит себя аврором. — Тогда, — мягко сказал Дамблдор, — найди ему применение, когда придёт время. Такой союзник может оказаться бесценным для Министерства. — Ты предлагаешь шестнадцатилетнему участвовать в войне? — скептически уточнил Муди. — Никогда, — твёрдо ответил Дамблдор. — Но он всё равно будет сражаться. И лучше, чтобы он был на нашей стороне. Муди кивнул, понурившись. — Придётся обдумать всё это, — пробормотал он. — Министр Бэгнолд захочет отчёт. — Но рассказывать тебе особо нечего, — напомнил Дамблдор. — Всего лишь беседа двух старых друзей, не более, — сказал он с лёгкой улыбкой. Муди нахмурился, но, поднявшись, пожал руку директору. — Твои догадки обычно оказываются верны, — проворчал он. — В последние годы — всё реже, — отозвался Дамблдор с грустью. Муди усмехнулся и покинул замок, вновь чувствуя ту же досаду и растущее беспокойство. После встречи вопросов стало только больше. Он аппарировал к зданию Министерства, прошёл через атриум и поднялся на лифте к кабинету министра — Бэгнолд ждала отчёта с того самого момента, как поручила ему задание. Не обращая внимания на секретаря у двери, он уверенно постучал в массивную дубовую створку. — Входите, Аластор, — раздражённо откликнулся знакомый голос. Муди усмехнулся: похоже, он был единственным, кто осмеливался входить без предупреждения. — Надеюсь, ты принёс хорошие новости, — сказала Бэгнолд, указывая ему на кресло. — Не совсем, — буркнул он, усаживаясь. Министр тяжело вздохнула. — Ты возишься с этим больше недели — и ничего? — Похоже, узнать нечего, — ответил Муди. — Даже Дамблдор ничего не сказал. Есть только слухи и догадки. Но Альбус уверен, что парень хороший, — добавил он, пожав плечами. Бэгнолд нахмурилась. — Не нравится мне всё это, — сказала она. — Но ладно, оставим пока. Просто держи его в поле зрения, когда сможешь. — Ага, — кивнул Муди. — А сейчас у меня для тебя есть дело поважнее, — добавила она, наклоняясь вперёд. Муди напрягся, готовый слушать. — Европейский турнир по дуэлям стартует этим летом. Я послала Долохову приглашение неделю назад, но он так и не ответил. Авроры проверили его дом — пусто. Найди его, — приказала она. Муди покачал головой. — Не найдёте. Он мёртв, — сказал он резко. — Что? — Бэгнолд вскочила, побледнев. — Как? — По всей видимости, убит тем самым Поттером, которого мы ищем, — отозвался он спокойно. — И почему, позволь узнать, мальчишка не арестован?! — вспыхнула министр. — И ты говорил, что ничего нет! — Потому что это была дуэль, согласованная обеими семьями, — напомнил он. — Министерство не имеет права вмешиваться в семейные разборки. Бэгнолд опустилась обратно в кресло, раздражённо поджав губы. — Он бы выиграл нам чемпионат, — пробормотала она. Но вскоре её лицо просветлело, и в глазах вспыхнул интерес. — Если Поттер смог одолеть Долохова... может, он и есть наш шанс! — воскликнула она. Муди нахмурился. — Ему шестнадцать, — заметил он сухо. — Плохая идея. — Ерунда! — отмахнулась она. — Если предложить ему что-нибудь взамен, он согласится. Вот твоё новое поручение, Аластор: убедить Поттера участвовать. — Я с ним даже не знаком, — мрачно напомнил Муди. — Что ж, времени мало. Может, просто пригласим его в Министерство и поговорим напрямую? Терять всё равно нечего. — Мы даже не видели, как он дерётся. Может, ему просто повезло, — попытался возразить Муди. — Тогда проверим, — отрезала Бэгнолд. — Мне это не нравится, — прорычал он. — У нас нет выбора. Разве что ты сам согласишься участвовать? — прищурилась министр. — Я слишком стар, и сражаюсь только на стороне закона, — буркнул Муди. — Значит, Поттер, — заключила она. Муди промолчал. Ему это всё не нравилось, но спорить с министром было бесполезно.

***

На рассвете следующего утра Гарри бродил по коридорам замка, укрытый под мантией-невидимкой. В руке он держал Карту — направляясь на второй этаж, туда, где находилась Тайная комната. Накануне, на уроке Ухода за магическими существами, ему удалось незаметно уменьшить и обеззвучить петуха, который теперь ворочался у него в кармане, недовольно шевелясь. Раньше Гарри и думать не хотел возвращаться туда, где едва не погиб, но жажда новых знаний оказалась сильнее. Пусть даже голос Тома в его голове и нашёптывал, что это ловушка — любопытство пересилило осторожность. Он добрался до туалета и с облегчением отметил, что тот пуст — сегодня у него не было ни малейшего желания слушать стенания Миртл. Подойдя к умывальнику, где скрывался вход в Тайную комнату, он сразу заметил небольшое изображение змеи, выгравированное на бронзовом кране. — Откройся, — прошипел он. Как и прежде, раковина раздвинулась, открывая спуск — гладкий, уходящий в темноту туннель. Гарри глубоко вдохнул и скользнул вниз, чувствуя, как адреналин заливает кровь. Поток воздуха хлестал по лицу, пока он мчался сквозь чёрные недра Хогвартса, пока наконец не достиг дна, мягко ударившись о каменный пол. Он зажёг палочку и двинулся вперёд, по знакомым извилистым ходам, высеченным в грубом камне. Гарри с трудом подавил дрожь, проходя мимо гигантской сброшенной шкуры василиска — напоминание о чудовище, которое он когда-то победил. Дверь в главный зал показалась быстрее, чем он ожидал. Он глубоко вдохнул, толкнул створки и вошёл. Теперь, без страха и спешки, он наконец смог разглядеть красоту этого места. Каменная резьба, покрывавшие стены, поражали мастерством. Даже с магией на создание подобного потребовались бы годы. Гарри ступал по каменному полу, пока не остановился перед статуей Салазара Слизерина и взглянул в холодное, но гордое лицо одного из основателей школы. Высокий, сухощавый мужчина с резкими, аристократическими чертами. Даже выточенные из камня глаза излучали ум и силу. Гарри понял, что этот человек действительно мог внушать уважение — и, вероятно, вызывать его без усилий. — Кто здесь? Кто осмелился войти? — глухо донёсся приглушённый голос изнутри самой статуи. Гарри застыл. Холод пробежал по позвоночнику. Он уже слышал этот голос — когда-то, в другой жизни, и тогда он едва не погиб. Повторять подобное он не собирался. — Говори громче, дитя. Я чувствую твой запах, — произнёс голос вновь, теперь уже тише и спокойнее. Гарри глубоко вдохнул, собираясь ответить, но его опередил тяжёлый вздох. — Ты пришёл убить меня, ребёнок? За то, что я сделал? Потому ты принёс со мной мою погибель? — спросил василиск с невыразимой усталостью и грустью. Гарри удивился — в голосе не было ни злобы, ни угрозы. Только тоска и покорность. Он сжал палочку и всё же ответил: — Если ты заставишь меня... я должен буду. — Я не желаю сражаться с Говорящим, — спокойно отозвалась змея. — Я служу лишь тем, кто способен отыскать покои моего первого хозяина. Ни больше, ни меньше. Гарри нахмурился. — То есть, если бы я приказал тебе напасть на учеников — ты бы подчинился? — Да, — ответил василиск, и в его голосе звучало сожаление. — Так велел мой первый хозяин. Я обязан повиноваться его детям и их детям после них. Гарри задумчиво покачал головой. — Ты... не любишь убивать? — Нет, дитя. Я лишь исполняю приказ. Моя жизнь поддерживается магией, что создала меня. Мне нужно питаться лишь раз в пять сотен лет. Вот почему мы, королевские змеи, живём в одиночестве — нас боятся, нас истребляют, где бы мы ни появились. В сердце Гарри шевельнулось сострадание. Слова змеи слишком напоминали его собственное детство у Дурслей, где он тоже был пленником, вынужденным служить. — Мне жаль, — прошептал он. Змея тихо заурчала — почти как если бы усмехнулась. — Не стоит сожалеть, юный Говорящий. Жизнь моя была долга и не столь уж тяжела. Мой первый хозяин спас меня от смерти. Здесь я обрёл покой и тепло. Он никогда не призывал меня убивать — лишь защищать, если придёт беда. Но беда не пришла. Потомки же его... использовали меня иначе. Гарри сжал губы. — Сколько у тебя было хозяев? — Трое, — ответил василиск после короткой паузы. — Сын моего первого хозяина. Тот, кто звал себя Томом. И теперь — ты, дитя. Гарри замотал головой. — Я не хочу быть твоим хозяином. — Но ты есть он, юный Говорящий. Таков закон. Если ты пожелаешь убить меня — я не стану сопротивляться. Гарри ощутил тяжесть на душе. Столь безоговорочное подчинение... даже если это стоило жизни. — А если я прикажу тебе оставаться здесь и больше никогда не вредить людям? — Тогда ты повторишь слова моего первого хозяина, — в голосе змеи прозвучала тёплая, почти благодарная нотка. Гарри кивнул. — Если бы ты мог попросить что-нибудь у меня — что бы это было? Некоторое время стояла тишина. — Лишь два желания, — наконец произнёс василиск. — Мой первый хозяин дал мне тепло, чтобы спать в уюте. И я хочу спать. Я слишком стар, дитя. Более тысячи лет прожито. Я хочу покоя — до следующего пробуждения, через четыре века. Гарри невольно улыбнулся — просьба была столь проста, столь... человеческая. — Ты не должен бояться меня, — добавил василиск, будто чувствуя его сомнение. — Если бы я хотел напасть, ты бы уже погиб. Гарри вздохнул и провёл рукой по волосам. Значит, он напал тогда только потому, что Том был его хозяином... — понял он. Если слова змеи правдивы, убивать её незачем. Пусть спит. Пусть отдыхает, как сама просит. В её голосе не было обмана. — Хорошо, — наконец сказал он. — Я сделаю твоё убежище уютнее. — Благодарю, юный Говорящий, — ответила змея с явным облегчением. Гарри приготовился защищаться на случай, если ошибся, и прошипел команду, открывая врата. Каменные створки разошлись с тяжёлым скрежетом. Он невольно зажмурился. Послышалось мягкое, почти весёлое урчание и тихое шуршание чешуи — василиск выбирался наружу. — Мой взгляд умертвляет лишь тогда, когда я того желаю, — спокойно произнесла змея. Гарри приоткрыл один глаз и увидел перед собой громадную голову чудовища. Но глаза её — не жёлтые, как описывала Миртл, — а бледно-сапфировые. Не угроза — мудрость и усталость. Он распахнул глаза шире, не в силах отвести взгляда. Чудовище было по-прежнему устрашающим, но теперь он мог оценить его истинное великолепие. Василиск осторожно приблизил голову, обнюхал мальчика, затем отстранился и выпрямился во весь свой гигантский рост. — Мы не встречались… и всё же я чувствую себя в тебе. Как так, дитя? — спросил он, и голос его стал почти шёпотом. Гарри сглотнул. — Мы уже встречались. Но ты не помнишь — потому что для тебя это ещё не случилось. — Я родом из другого времени. Из будущего. Змея медленно кивнула. — И тогда я не признал тебя своим хозяином? — Нет, — тихо ответил Гарри. — И я был вынужден сражаться с тобой. — И я погиб? — спросила змея, глаза её вновь открылись, полные печали. Гарри опустил взгляд и кивнул. — Я рад, что ты выжил, дитя, — прошипел василиск мягко. — И рад, что теперь мы встретились иначе. Гарри поднял глаза — и встретил взгляд, в котором было нечто вроде... уважения. — Но ведь я убил тебя... — прошептал он. — Ты убил меня, чтобы жить. Как я чуть не убил тебя. Таков круг, юный Говорящий. Гарри лишь молча кивнул. — Мне не нужно знать, что случилось, дитя моё, — тихо произнесла змея. — Я вижу, что эти воспоминания тебе неприятны. Но ведь часть меня живёт в тебе — а значит, ты мой детёныш. Никогда бы не подумала, что смогу сказать подобное. В её голосе звучала нежность, и Гарри внезапно понял — в этом чудовище есть что-то материнское. — Ты… самка? — спросил он, поражённый тем, что раньше даже не задумался об этом. Змея мягко, почти ласково, прорычала. — Я — носительница яиц, — ответила она грустно. — Но первые люди причинили мне боль, сделали так, что я больше не смогу принести потомство. После короткой паузы добавила, уже с теплом: — Но вот ты — пусть и не моего рода, но часть меня, пусть и иным образом. Гарри приподнял брови, поражённый тем, насколько ласково звучала её речь. На губах появилась лёгкая улыбка. — У тебя есть имя? — Мой первый хозяин звал меня Сура, — ответила она мечтательно. — Но это имя не произносили уже много веков. — Сура, — повторил Гарри шёпотом. — Мне нравится. Василиска подняла голову чуть выше, словно вновь ощутив гордость. — А тебя, детёныш, как назвал твой носитель? — Моя мать назвала меня Гарри. Сура хрипло фыркнула и покачала огромной головой. — Гарри — не имя для змеиного дитя. Так и буду звать тебя просто — Дитя. Гарри хмыкнул и покачал головой, с трудом сдерживая улыбку. — Что бы ты хотела, чтобы я добавил в твою комнату? — Мой первый хозяин создал для меня кольцо огня. Больше мне ничего не нужно. Гарри кивнул и забрался в огромный зев статуи, из которого выскользнула Сура. Осветив пространство палочкой, он нахмурился — помещение покрылось толстым слоем пыли. Взмахнув палочкой, он очистил воздух и заметил тоннель, уходящий вглубь камня. — Сура, что там, в конце туннеля? — Там мой первый и второй хозяева проводили свои исследования, — отозвалась змея, медленно возвращаясь обратно в зал. — А третий? — удивился Гарри. Сура покачала головой. — Мой третий хозяин никогда сюда не заходил. Он нашёл маленькую библиотеку у входа и довольствовался ею. Гарри едва удержался от смеха. Волдеморт — и не заметить целое подземелье? — Я зажгу тебе огонь и потом посмотрю, что там, — решил он вслух. Сура довольно кивнула и свернулась плотным кольцом, наблюдая за мальчиком. Гарри направил палочку и вызвал яркое кольцо пламени, окружившее тело змеи. Сура вздохнула с облегчением и медленно погрузилась в дремоту. Убедившись, что она устроилась удобно, Гарри повернулся и направился в тоннель. Первые несколько шагов освещало вызванное пламя, но вскоре пришлось вновь осветить путь палочкой и сдуть накопившуюся за века пыль. Туннель оказался короче, чем казалось. Уже через минуту он увидел впереди стену — и именно то, что находилось на ней, заставило его остановиться. Это был портрет. На нём стоял человек — высокий, с гордой осанкой и пронзительным взглядом. В камне он казался внушительным, но в живописи — поистине величественным. Глаза цвета нефрита смотрели прямо в изумрудные глаза юноши, будто пронизывая его насквозь. — Так значит, Шева всё-таки сумел найти себе жену, — неожиданно произнёс портрет. Гарри заморгал. — Прошу прощения? — спросил он озадаченно. — Он твой отец? Или, быть может, дед? — нетерпеливо уточнил мужчина. — Ни то, ни другое, — покачал головой Гарри. — Насколько мне известно, мы не родственники. Салазар нахмурился, вглядываясь в него пристальнее. — Ты похож на моих потомков. И уж если смог пройти мимо Суры — в тебе течёт моя кровь. Гарри невольно признал: сходство было. И змеиный язык, и глаза, и нечто в чертах лица. Но он поднял руки, будто в знак мира. — Совпадение, не больше. Насколько мне известно, из твоей линии остался только один потомок. И если от меня что-то зависит, — долго он не протянет. Портрет резко нахмурился. — Ты осмелился покуситься на моего наследника? — голос стал холодным, угрожающим. Гарри вздохнул. — Это долгая история. — У меня времени предостаточно, мальчик, — сухо заметил Слизерин. И Гарри рассказал. Всё — о Томе Риддле, о Волдеморте, о том, как тот использовал имя Слизерина, его родство и язык, чтобы оправдать свои злодеяния. О войне, о смерти, о страхе. Пока он говорил, лицо мужчины оставалось неподвижным, но изредка глаза вспыхивали гневом. Когда рассказ закончился, Салазар отвернулся, долго молчал, а потом тихо выдохнул: — Этот мальчишка совершил всё это? — Совершил, — подтвердил Гарри. — Он использовал Суру? Убивал магглов во имя моего рода? Пытался подчинить себе мир волшебников? — голос его дрожал от ярости. Гарри кивнул. — Тогда он — не мой потомок, — прошипел Слизерин. — Позор крови моей. Он начал метаться по портрету, словно тигр в клетке, потом остановился и взглянул на Гарри уже иначе — твёрдо, почти с уважением. — За всё, что сделал мой род твоей семье, я прошу прощения, юноша, — произнёс он и слегка склонил голову. Гарри ответил тем же — с уважением, без слов. — Когда-то имя Слизерина внушало уважение не страхом, а знанием, — продолжил маг, печально глядя вдаль. — Мы учили, наставляли, защищали. И если теперь моё наследие обращено во тьму — мне остаётся лишь сожалеть. Гарри слушал, поражённый. Всё, что он слышал о Салазаре Слизерине, — ложь. — Скажи, юноша... что стало с Шевой? — спросил тот после паузы. — Он обещал вернуться. Но, похоже, не простил меня после нашей последней ссоры. — Прости, я не слышал о нём. Он был твоим сыном? — Да. Ушёл, когда я отказался дать ему доступ к определённым книгам. Гарри вздохнул. — Боюсь, он умер почти тысячу лет назад. Лицо на портрете побледнело. Салазар медленно опустился в кресло. — Тысяча лет... — прошептал он. — А она ведь обещала дождаться... — Кто? — тихо спросил Гарри. — Моя жена, Далия. Мы решили, что я вложу часть своей магии в этот портрет, чтобы наставлять сына. Но когда он повзрослеет — должен был уничтожить его. Не сделал. А я... остался. Не живой, не мёртвый. Гарри кивнул с грустью. — Значит, она ждёт тебя всё это время. — Я надеюсь... — прошептал Салазар. Некоторое время они молчали. Потом основатель поднял взгляд. — Я не вправе просить, но... выполни то, чего не сделал мой сын. Разрушь этот портрет. Отпусти меня к ней. Взамен я дарую тебе доступ в мою комнату за этой стеной. Всё, что там, — твоё. Гарри долго молчал, потом тихо сказал: — Когда-то я сам мечтал о том же — увидеть тех, кого люблю. И мне выпал шанс. Я не возьму плату за то, чтобы кто-то другой получил ту же возможность. На лице Слизерина появилась настоящая улыбка — мягкая, благодарная. — Вот почему я хочу, чтобы ты взял это. Даже в моё время добрых людей было немного. Используй мудро, юный Говорящий. Гарри кивнул и поднял палочку. — Чтобы разрушить заклинание, тебе нужно призвать проклятое пламя, — предупредил Салазар. — Только оно способно уничтожить меня. Произнеси его на языке змей. Гарри глубоко вдохнул. — Адское пламя, — прошипел он. Из жезла вырвалось пламя, принявшее форму огненного василиска. Оно медленно пожирало полотно снизу вверх. Салазар Слизерин улыбался — спокойно, почти умиротворённо — пока огонь не поглотил его полностью. Когда пламя угасло, Гарри опустил палочку и шагнул в проём, где недавно висел портрет. За ним была небольшая комната — почти пустая, но удивительно целая. На каменном столе лежали несколько предметов: серебряный кинжал с рукоятью в форме василиска с изумрудными глазами, небольшая древняя картина Салазара с женщиной, которую Гарри сразу принял за Далию, и простое серебряное кольцо, украшенное тем же узором, что и кинжал. На полке над столом стояли книги — та же серия, что он находил раньше, написанная рукой Слизерина: трактаты о дуэлях, магии и старинных ритуалах. Гарри собрал их и покинул комнату, чувствуя странное спокойствие. Он успел вернуться в спальню буквально за несколько минут до того, как проснулся Ремус — ни он, ни кто-либо другой не узнал, что ночь Гарри Поттера прошла в обществе василиска и духа одного из четырёх основателей Хогвартса.

***

На следующий день всё для Гарри резко изменилось — не то чтобы неожиданно, но уж точно раньше, чем он ожидал. Он только что закончил утреннюю тренировку и, пользуясь свободным временем, пробовал несколько заклинаний из недавно найденных книг Слизерина. Спустившись в гостиную, он обнаружил Мародёров на их привычном месте — они оживлённо шептались, но при его появлении мгновенно замолчали. — Что происходит? — спросил Гарри, садясь рядом. Трое переглянулись, словно решая, кому придётся говорить. В итоге первым заговорил Сириус. — Марлин хочет присоединиться к нашей группе — вместе с Лили и Алисой, — вздохнул он. — И Фрэнком, — добавил Джеймс. Гарри устало провёл рукой по волосам и тоже вздохнул. — Как это вообще случилось? — Марлин поинтересовалась, куда мы постоянно исчезаем, когда не на уроках, — пожал плечами Сириус. — А Фрэнк искал тебя утром, хотел поговорить о Квиддиче, — объяснил Джеймс. — Я сказал, что ты тренируешься, и он заявил, что потом сам тебя найдёт. Гарри кивнул, обдумывая услышанное. — Вы-то меня знаете, и Лили тоже понимает, но остальные… могут не понять, зачем я тренируюсь так, как тренируюсь, — начал он. — Мы сами не понимаем, Гарри, — вставил Ремус. Гарри снова кивнул. — Сохатый понимает, — ответил он просто. Остальные трое повернулись к Джеймсу с вопросом в глазах, но тот лишь покачал головой, давая понять, что объяснять ничего не будет. — Отец Фрэнка — мракоборец. Узнай он, чему именно я учу, — меня бы давно упекли за то, что обучаю несовершеннолетних боевым заклинаниям, — хмуро сказал Гарри. — Тогда не учи их всему, — предложил Бродяга. — Просто дай несколько уроков по защите — на случай, если снова что-то случится. Гарри тяжело вздохнул и кивнул. Он и сам уже понимал, что этот разговор рано или поздно произойдёт. — Ладно, — согласился он. — Приведите их сегодня после обеда в класс на четвёртом этаже. Вторую комнату пока оставим только для нас. Остальные согласно закивали, и вся компания отправилась на занятия. Весь день Гарри размышлял о своём решении и быстро убедился, что поступил правильно. Изначальное колебание показалось ему странным — ведь он ясно понимал, что это может изменить будущее. В прошлой жизни все те, кому он собирался помочь сейчас, погибли… или пережили участь хуже смерти. Исключения — Питер, который едва ли прожил достойную жизнь, и Ремус, чья судьба тоже сложилась тяжело. С этими мыслями Гарри пришёл в назначенный класс сразу после обеда, решив немного подготовиться до прихода остальных. Долго ждать не пришлось. Через несколько минут в комнату вошли все шестеро — Лили и Алиса выглядели озадаченно, Марлин держала Сириуса за руку и сияла, а позади шёл Фрэнк, возбуждённо болтая с Джеймсом, Ремусом и Питером. — Ты объяснишь, зачем мы здесь? — первой нарушила тишину Лили. По всему было видно, что ей ничего не рассказали. Гарри нахмурился и бросил выразительный взгляд на Сириуса и Марлин — ему-то казалось, они всё уже обсудили. — После Хогсмита я решила, что нам стоит быть лучше подготовленными, — сказала Марлин, слегка пожав плечами. — Я спросила у Сириуса, где он научился так драться, и… — она кивнула в сторону Гарри. — Ты собираешься нас учить? — переспросила Лили, и на лице её отразилось волнение, быстро сменившееся явным интересом. Гарри кивнул, нервно запуская пальцы в волосы. — Да. Но у меня есть несколько правил, — произнёс он. — Правил? — переспросил Джеймс. — У нас ведь раньше не было никаких правил. — Теперь будут, — вздохнул Гарри. — Раньше я показывал вам только то, чему можно научиться в библиотеке или, в крайнем случае, в запретном разделе. Но после Хогсмита — этого мало. — Мы и так неплохо справились, — возразил Сириус. — Справились, — согласился Гарри, — но Ремус и Питер были ранены. Если честно, всё могло закончиться куда хуже. Нам просто повезло — только потому, что они не начали сразу использовать смертельные заклинания. Если бы начали — вас бы троих уже не было, — он кивнул в сторону девочек. Молчание повисло над группой. Слова Гарри словно осели тяжёлым грузом. Осознание медленно доходило до каждого. — Чёрт, — выдохнул Бродяга, побледнев. Настроение в комнате стало серьёзным. Гарри не спешил продолжать, позволяя им переварить сказанное. Он помнил, как Мракоборец Кроукер заставил его пережить все моменты, когда он стоял лицом к лицу со смертью, — и именно тогда Гарри научился действовать осознанно, а не на инстинктах. Он всё ещё умел действовать быстро, но теперь хотя бы понимал, к чему это может привести. Он вынырнул из мыслей, услышав голос Джеймса — на этот раз серьёзный, решительный, без привычной лёгкости и шутливых ноток. — И что теперь будет по-другому? — спросил Сохатый. — Ну, во-первых, — начал Гарри, — вы сами приведёте остальных в курс того, чему я уже вас научил. Мародёры синхронно кивнули. — Первое, над чем мы будем работать все вместе, — это распознавание заклинаний и защита от разных их типов, — продолжил Гарри. Он слишком хорошо знал, как важно понимать, что именно в тебя летит, чтобы успеть поставить нужный щит. — Это важно, — согласилась Лили. — Но какие правила? Гарри снова взъерошил волосы и вздохнул. — Во-первых, всё, что происходит здесь, остаётся между нами. Никому — ни слова, — сказал он строго. — Почему? — спросила Алиса. — Потому что часть заклинаний и магии, которые я собираюсь вам показать, здесь не одобряются. Некоторые — на грани запретных. Если не сможете держать язык за зубами — я вас просто не смогу этому учить. Девушки переглянулись — удивлённые и немного встревоженные, — а вот Фрэнк выглядел скорее заинтригованным. Гарри это заметил. — Знаю, что твой отец — мракоборец, Фрэнк, но ты не можешь ему ничего рассказывать, — предупредил он. Фрэнк усмехнулся и примирительно поднял руки. — Да он только обрадуется, что я чему-то такому учусь. Для него мракоборчество — просто работа. И он сделает всё, что нужно, чтобы вернуться домой живым. Уж поверь, он сам знает немало сомнительных заклинаний. Гарри облегчённо кивнул. — Откуда ты вообще знаешь такую магию? — подала голос Марлин, глядя на него с любопытством. — Это как раз ведёт ко второму правилу, — тяжело вздохнул Гарри. — Вы можете спрашивать у меня всё, что угодно, и я вам не совру. Но если я откажусь отвечать — просто уважайте это. Вы должны понимать: моё образование сильно отличалось от вашего. Там, где я учился, такая магия не считалась чем-то предосудительным. — Почему ты не хочешь сказать, где учился? — поинтересовалась Алиса. — Потому что это семейное, — ответил он уклончиво. — К тому же некоторые заклинания, которые вы можете увидеть, я не имею права вас учить — они не мои. Я дал магическую клятву не разглашать их, — добавил Гарри, вспоминая обучение у Филмора и его команды. Все серьёзно закивали — каждый понимал, насколько опасно нарушить магическую клятву. — Это, пожалуй, и есть все два правила, — пожал плечами Гарри. — Начнём? Компания мгновенно стала внимательной. Гарри обдумывал, с чего начать. — Что вы знаете о Непростительных заклятиях? — спросил он, медленно прохаживаясь перед ними. — От них нельзя защититься щитом, — ответила Лили. Гарри кивнул. — Именно поэтому их и считают настолько тёмными, — пояснил он. Остальные переглянулись, явно не до конца понимая. Гарри решил объяснить подробнее, вспоминая собственные уроки у Неведомых. — Давайте разберём каждое из них по отдельности, — предложил он. — Империус можно перебороть, если воля достаточно сильна. Заклинание не наносит физических повреждений, и, как сказала Лили, от него нет магического щита. Его тьма в намерении — ты подчиняешь себе чужую волю и заставляешь человека делать всё, что тебе вздумается. Все задумчиво кивнули, ожидая продолжения. — Чаще всего Империус используют во зло. Но можете ли вы придумать случай, когда он был бы полезен? — спросил Гарри. Фрэнк поёрзал, кашлянул и осторожно сказал: — Если кто-то хочет покончить с собой, можно было бы наложить его, чтобы остановить. — Именно, — одобрил Гарри. — И что это нам показывает? — Что тёмным делает не само заклинание, а намерение, с которым его применяют, — прошептала Лили. Гарри улыбнулся: она быстро схватывала суть. — Я ведь могу точно так же левитацией столкнуть человека с крыши, как и заставить его прыгнуть под Империусом, — объяснил он. Остальные обменялись понимающими взглядами, хотя лёгкая тревога в их глазах ещё оставалась. — А как насчёт «Авады Кедавры»? — спросила Марлин. — Там ведь ничего хорошего быть не может. Гарри тихо усмехнулся и покачал головой. — Это, по сути, милосердная смерть. Из всех способов умереть — один из самых быстрых и безболезненных. Основная причина, почему она запрещена, в том, что чтобы использовать её, нужно по-настоящему желать смерти другого или испытывать к нему сильнейшую ненависть, — объяснил он. — Не понимаю, — нахмурилась Алиса. — Щитом от неё не защитишься и лечения нет, — согласился Гарри. — Но вот увернуться или поставить преграду трансфигурацией можно. На деле от неё проще защититься, чем от других заклинаний, именно потому, что ты знаешь — щита не существует. Алиса нахмурилась, обдумывая услышанное, но, кажется, стала понимать немного лучше. Гарри тяжело вздохнул и взмахом палочки сотворил перед собой прозрачное чучело человека в полный рост — сквозь его «кожу» отчётливо просвечивали кости и внутренние органы. — Заклятие смерти не оставляет следов. Смерть наступает мгновенно и без боли, — начал он спокойно. — Но если я сейчас произнесу его здесь, через пару минут в класс ворвутся мракоборцы и отправят меня в Азкабан на всю жизнь — только потому, что оно считается Непростительным. При этом я могу использовать куда более мучительные и медленные способы убийства — и никто даже не подумает меня за это арестовать. Он лениво взмахнул палочкой, направив на манекен струю фиолетового пламени. Все замерли, наблюдая в ужасе, как по «телу» куклы расползается глубокий рваный разрез, а внутренности начинают темнеть, превращаясь в густую, похожую на дёготь массу, которая сочилась наружу изо всех отверстий. Минуты две никто не произносил ни слова. Они лишь с отвращением и мрачным любопытством смотрели, как из чучела медленно вытекают остатки того, что недавно изображало органы, пока по полу не начало падать лишь редкое плюх чёрной жижи. — Что это, чёрт возьми, было? — спросила Марлин, бледнея. — Проклятие, разжижающее внутренности, — мрачно ответил Гарри. — Оно полностью обходит кости, а всё остальное превращает в желе. Думаю, смерть от него — долгая и мучительная, — добавил он, глядя на манекен с отвращением. Остальные судорожно кивнули, выглядя так, будто их мутит. — Я бы лучше выбрал «Аваду», — пробормотал Хвост. — Теперь понимаете, о чём я говорил? — спросил Гарри. Все снова кивнули. — А что делает такое заклинание опасным? — продолжил он. — Мы не знали, какое именно ты использовал, — первой ответила Лили. — Почему? — Потому что ты не произносил заклинание, — вмешался Фрэнк. — Верно, — одобрил Гарри. — Непростительные, как и Адское пламя, Патронус, Фиделиус и зачаровывающая магия — требуют проговаривания. — Поэтому против них проще защищаться, — заключила Алиса. — Потому что хотя бы понимаешь, что сейчас в тебя полетит. — Именно, — похвалил её Гарри. — А как насчёт «Круцио»? — подал голос Фрэнк, поёживаясь. — Отец рассказывал, но не могу представить, чтобы от него могла быть хоть какая-то польза. Лицо Гарри омрачилось. Воспоминания о боли нахлынули мгновенно. — Это худшее из трёх, — тихо сказал он. — Изначально, как и многие подобные заклинания, оно имело медицинское применение — использовалось для стимуляции нервов у парализованных. — Он говорил ровно, но голос звенел натянутой струной. — Потом появились зелья, делающие то же самое безопасно. А это проклятие... оно разжигает каждое нервное окончание. Боль от него — неописуемая, за пределами человеческих возможностей. Смерть — кажется избавлением, — он замолчал, и в его взгляде читалось, что он знает это не понаслышке. — Ты... ты сам это чувствовал? — прошептала Лили. Её слова заставили всех повернуться к нему. Никто, кроме Гарри, не заметил, как побледнел Джеймс. Гарри молча кивнул и быстро сменил тему — он не собирался говорить об этом. — Суть в том, — произнёс он твёрдо, — что несмотря на всю их опасность, против этих заклинаний можно защищаться. Даже легче, чем против некоторых других. А теперь я покажу, как отражать такие, как то, что я только что продемонстрировал. Следующие пару часов они занимались под его руководством, учась распознавать типы проклятий и ставить соответствующую защиту. Гарри с удивлением отметил, насколько быстро все схватывают материал. Хотя удивление вскоре сменилось пониманием — ведь Фрэнк и Алиса станут отличными мракоборцами, а остальные (за исключением Питера) будут костяком будущего Ордена Феникса. Когда Гарри решил, что с них на сегодня достаточно, он отпустил группу. Все направились к двери, но Джеймс задержался. — Когда? — тихо спросил он. — Что — когда? — не сразу понял Гарри. — Круциатус, — прошептал Джеймс. Гарри тяжело вздохнул, не в силах игнорировать мольбу в его взгляде. — Когда мне было четырнадцать, — ответил он, убедившись, что остальные уже не слышат. Джеймс сжал губы, сглотнул и покачал головой. — Я должен был быть рядом, — выдохнул он, едва сдерживая эмоции. Гарри слабо улыбнулся и положил руку ему на плечо. — Ты был, — сказал он тихо. — Когда я нуждался в тебе больше всего. Вы оба были, — добавил он, кивнув в сторону рыжеволосой девушки. Джеймс нахмурился, но Гарри опередил его, заговорив первым. — Я расскажу тебе как-нибудь потом, — тихо сказал он. — Но это был первый раз, когда я услышал ваши голоса… не той ночью, когда вас потерял. Поверь, вы оба были рядом, когда я больше всего в этом нуждался. Я бы не выбрался оттуда живым без вас, — закончил он искренне. На лице Джеймса мелькнула слабая улыбка, и он кивнул, не находя слов. — Ну-ка, вы двое, на поле! — раздался голос Фрэнка. — Тренировка по квиддичу! — скомандовал он, бросив взгляд на часы. Оба парня хмыкнули и направились к выходу, всё ещё посмеиваясь. Джеймс закинул руку Гарри на плечо, притянув его чуть крепче, чем собирался. Иногда так трудно быть твоим братом, Гарри… — тяжело вздохнул он про себя.

***

Альбус Дамблдор сидел за своим столом, вчитываясь в кипу пергаментов, которые профессор Мортлейк передал ему всего несколько минут назад. На них значились имена всех студентов, записавшихся на турнир по дуэлям. Он тяжело вздохнул, дойдя до списка шестикурсников, и нахмурился. — Мистер Поттер не записался? — спросил он с ноткой недоумения. Мортлейк усмехнулся. — А был бы вообще смысл проводить турнир, если бы он записался? — бросил он риторически. — Мы оба знаем, что парень размазал бы любого здесь. И, если верить Флитвику, включая преподавателей, — проворчал он. Дамблдор положил в рот дольку лимонного леденца и задумчиво зажмурился. Он был почти уверен, что Гарри не упустит такую возможность, но, с другой стороны, юноша никогда не стремился демонстрировать свои способности без необходимости. Его размышления прервало стук в дверь. Гость, судя по шагам, был не из ожидаемых. — Входи, Аластор, — пригласил Дамблдор. В кабинет вошёл Муди, опустился на предложенный стул и раздражённо выдохнул. — Что привело тебя этим вечером? — спросил Альбус, уже догадываясь о причине визита. — Министр, — проворчал Муди, покачав головой. — Я, может, вскользь упомянул историю с Поттером и Долоховым, а теперь она уверена, что парень может выступить на Европейском чемпионате по дуэлям. — О, Мерлин, — выдохнул Дамблдор, почувствовав, как надвигается головная боль. — Ага. Она собирается пригласить мальчишку на отборочные, — продолжил Муди. Дамблдор тут же выпрямился в кресле, глаза его заблестели от потока мыслей. — Это может оказаться… полезным, — пробормотал он, поглаживая бороду. — Парню всего шестнадцать, Альбус, — раздражённо рыкнул Муди. — Не знаю, как он умудрился одолеть Антонина, но не сомневаюсь, что там есть свои нюансы. Дамблдор устало откинулся назад. — Несомненно, — признал он. — Судя по словам мистера Поттера, Долохов был под действием нескольких зелий перед дуэлью. Муди фыркнул, но директор поднял руку, останавливая возражение. — Поттеру вовсе не обязательно участвовать, — рассудительно заметил Дамблдор. — Но сам отбор даст нам представление о его возможностях. Разве не это и есть твоя задача, Аластор? — Так-то да, — буркнул Муди, нехотя соглашаясь. — Поттер, пожалуй, самый способный ученик, с каким я когда-либо сталкивался, — вмешался Мортлейк, и хотя говорил он с неохотой, звучало это искренне. — Но международный турнир… у меня есть сомнения. Хотя все мы понимаем, что если Бэгнолд что-то задумала, мальчишку туда всё равно затащат. — Мистер Поттер достаточно умен, чтобы извлечь выгоду из любой ситуации, — спокойно ответил Дамблдор. — А участие в отборе — это возможность, которой нельзя пренебречь. И для самого Гарри тоже, добавил он про себя. — Так ты собираешься убедить его? — недоверчиво спросил Муди. — Нет, — вздохнул Альбус. — Убеждать Поттера бесполезно. Никто не заставит его сделать то, чего он не хочет. Но я покажу ему, какие преимущества это даст, и, надеюсь, он согласится. Он позволил себе лёгкую улыбку, глядя поверх очков. Определённо, этому мальчику следовало попасть в Слизерин, — усмехнулся он про себя.

***

На следующее утро, когда Гарри и остальные Мародёры завтракали в Большом зале, к нему величественно спустился крупный филин, держа в когтях свёрнутый пергамент с печатью Министерства магии. Гарри нахмурился, узнав герб, но всё же угостил сову ломтиком бекона и отпустил, прежде чем развернуть письмо. Прочитанное заставило его приподнять брови — он одновременно почувствовал удивление и лёгкое возбуждение. — Что там? — поинтересовался Джеймс. Гарри ничего не ответил, просто протянул письмо другу и погрузился в раздумья. Джеймс пробежал глазами строчки, и на его лице появилось точно такое же ошеломлённое выражение. Мистеру Гарри Поттеру, С огромной честью и радостью приглашаем вас принять участие в отборочных испытаниях для представления Великобритании на Европейском чемпионате по дуэльному искусству, который состоится этим летом. Отбор пройдёт в середине мая текущего года; точные даты и инструкции будут высланы вам дополнительно. В случае успеха вы получите исключительное право представлять свою страну на одной из самых престижных арен международного дуэльного круга. С нетерпением ждём встречи в мае, Симеон Джонс Глава Департамента магических игр и спорта Министерство магии — Вот чёрт, — прошептал Джеймс, глядя на Гарри с гордостью. — Ты собираешься участвовать? Гарри лишь пожал плечами, наблюдая, как Сириус ерзает на месте, не выдерживает, выхватывает письмо у Джеймса и начинает шептать себе под нос, пробегая глазами текст. Гарри не был уверен, хочет ли он участвовать. С одной стороны, ему было приятно, что его выбрали — каким бы образом это ни произошло. Но он не был до конца уверен, стоит ли соглашаться. Он сразу увидел в этом плюсы: наконец-то можно было бы по-настоящему проверить, насколько он силён. С момента прибытия сюда все его противники, кроме Долохова, были посредственны, и это стало бы шансом испытать себя по-настоящему. С другой стороны — против него выйдут лучшие дуэлянты Европы, и Гарри не был уверен, что готов к такому уровню. К тому же, участие неизбежно привлекло бы внимание — а именно этого он терпеть не мог. К счастью, времени подумать было достаточно, и он решил взвесить всё спокойно. В этот момент его взгляд пересёкся с Дамблдором, сидевшим за учительским столом. Тот выглядел совершенно довольным, глаза сияли весёлым огоньком. — Ну конечно, он в курсе, — пробормотал Гарри себе под нос. — Ты должен согласиться, — вмешался Сириус, оторвав его от мыслей. Гарри оглядел всех четверых — к этому моменту письмо уже побывало у каждого. — Я подумаю, — признался он. — Но пока не уверен. — Почему? — нахмурился Сириус. — Это же потрясающая возможность! — Возможно, — вздохнул Гарри. — Но я не собираюсь становиться профессиональным дуэлянтом. Сириус нахмурился ещё сильнее и обменялся взглядом с остальными, не находя слов. Джеймс, заметив это, покачал головой, давая понять, что разговор стоит отложить — и остальные послушно замолчали. Гарри краем глаза заметил чей-то взгляд со стороны стола Слизерина. Девушка едва заметно кивнула, напоминая о данном обещании. Он ответил таким же коротким кивком. Чёрт, точно, сегодня среда, — вспомнил он с внутренним вздохом. — Я же обещал Беллатрикс помочь… — Время тренировки! — громко объявил Джеймс, поднимаясь и тянув Гарри за собой. — Пошли, народ! — Похоже, день будет длинным… — пробормотал Гарри, позволяя другу буквально вытащить себя из зала.

***

День и впрямь выдался долгим. Когда Гарри наконец дошёл до комнаты на третьем этаже, где собирался встретиться с Беллатрикс, он чувствовал себя выжатым до последней капли. Тренировки с обеими группами, домашние задания и внезапная игра в квиддич с командой — у него едва ли оставалось несколько минут тишины за весь день. Он не забыл прихватить Карту, хоть и не ожидал неприятностей от девушки, но часть его всё равно не позволяла расслабиться рядом с ней. Гарри следил, как точка с её именем выходит из слизеринской гостиной и направляется к нему — одна. Когда она почти дошла до нужного места, он деактивировал Карту, убрал её в карман и стал ждать. — Привет, — тихо поздоровалась она, входя и опуская сумку на пол. Она была одета куда практичнее, чем обычно: лёгкая одежда, удобная для дуэли, волосы собраны в небрежный хвост. Гарри отметил про себя, что так черты её лица казались ещё тоньше, а скулы — резче, и поспешно одёрнул себя. — Привет, — отозвался он чуть суше, чем хотел. — Готова? Беллатрикс кивнула. Они постояли в тишине пару секунд, прежде чем Гарри покачал головой и взял себя в руки. — Как насчёт учебного поединка? Посмотрю, где тебя стоит подтянуть, — предложил он. — Звучит разумно, — охотно согласилась она, вынимая палочку. — А потом, если захочешь изучить что-то конкретное, просто скажи, — добавил Гарри. Беллатрикс улыбнулась едва заметно и заняла место напротив. — Начинай, когда будешь готова, — сказал он. Беллатрикс помедлила, затем неуверенно послала в него пару заклятий. Гарри нахмурился и поднял руку. — Ты сдерживаешься, — констатировал он. — Я не хочу ранить тебя, — почти шёпотом ответила она. Эта признательность заставила его на миг замереть. Последнее, чего он ожидал услышать от Беллатрикс Блэк, — это что она не хочет причинить боль. В его времени всё было наоборот. Но, может быть, она действительно боялась, что он сочтёт это атакой… Впрочем, Гарри знал: если она будет держать себя в руках, он ничем не сможет ей помочь. Он усмехнулся и покачал головой. — Я не смогу тебе помочь, если ты не покажешь, на что способна, — сказал он. — Поверь, я переживу всё, что ты в меня кинешь. Беллатрикс приподняла бровь. — Самоуверенный, да? — Чтобы добиться успеха, нужно верить в свои силы, — парировал Гарри с ухмылкой. Он заметил, как в её глазах мелькнуло раздражение. Отлично. — Ну же, — спровоцировал он чуть насмешливо. — Покажи, почему все так боятся Беллатрикс Блэк. Беллатрикс нахмурилась, но поддалась на вызов — и через секунду воздух наполнился вспышками заклятий. Она атаковала с ошеломляющей скоростью, заставив Гарри спешно возвести щит и перейти в ритм уклонений и парирований. Она могла и не обладать огромной магической мощью, но скорость и точность у неё были поразительные. На мгновение Гарри увидел ту Беллатрикс, которую знал — смертельно опасную ведьму, способную держать в страхе лучших дуэлянтов. Он поднял руку, призывая её остановиться. Беллатрикс замерла, тяжело дыша, грудь её вздымалась, тонкий слой пота блестел на коже. Она впечатлила его — сомнений не было. Гарри лишь поблагодарил судьбу за то, что знал, как защититься от части тех заклятий, что она только что использовала: некоторые явно выходили за рамки школьной программы. — Хорошо, — похвалил он искренне. — Но я заметил пару вещей, над которыми тебе стоит поработать. К его удивлению, Беллатрикс лишь кивнула и молча ждала объяснений. Ни возражений, ни самоуверенных комментариев — смиренная, внимательная. Гарри поймал себя на мысли, что ему трудно совместить эту девушку с той женщиной, что провела четырнадцать лет в Азкабане. — Во-первых, — начал он, — ты становишься предсказуемой. — Предсказуемой? — нахмурилась она. Гарри кивнул. — У тебя есть чёткий ритм: проклятье, затем сглаз, потом ударное заклятие. Комбинации разные, но структура одна и та же. Беллатрикс задумалась, потом устало вздохнула. — И правда… есть такое. — Это легко исправить, — успокоил он. — Главное — следи за порядком. Она улыбнулась, чуть оживившись. — Ещё одно — ты стоишь слишком прямо, — продолжил Гарри. — Из-за этого становишься удобной целью, особенно когда кидаешь мощные чары. — Мне кажется, что иначе я теряю равновесие, — призналась Беллатрикс. — Попробуй чуть присесть, — посоветовал он. — Центр тяжести ниже — и противнику сложнее прицелиться. Она хмыкнула: — Ты и в самом деле разбираешься, даже в таких мелочах. Гарри лишь пожал плечами и усмехнулся. — Ну и последнее, — продолжил он. — Ты иногда чересчур широко машешь палочкой. Из-за этого я понимаю, что ты собираешься сотворить, ещё до того, как ты это сделаешь. — Не знала, — пробормотала она. — Особенно заметны круговые движения, — уточнил он. — Например, при том заклятии, что вырезает глаза. Его, кажется, придумал твой двоюродный дед, верно? Беллатрикс нахмурилась и чуть прищурилась: — Дед действительно дал тебе наши семейные книги? — Может быть, — ответил Гарри с невинной улыбкой. Беллатрикс раздражённо вздохнула. — Но всё же, — сказал Гарри искренне, — ошибок у тебя немного. Есть несколько моментов, над которыми можно поработать, но ничего серьёзного. — Хорошо, — кивнула она. — С чего начнём? Гарри задумался на секунду, после чего вызвал тренировочного манекена и встал позади неё. — Начни с проклятий, где нужно делать круговые движения палочкой, — велел он. Беллатрикс сразу принялась колдовать, выпуская одно заклинание за другим, а Гарри несколько секунд просто наблюдал, любуясь её плавными, почти грациозными движениями и силой, с которой она сражалась. Потом он поднял руку, останавливая её. — Всё ещё слишком вычурно, — заметил он, но без осуждения. — Смотри, как надо. Он встал перед ней, принял стойку и принялся метать проклятия с такой скоростью, что девушка, поражённая мощью, точностью и ритмом его заклинаний, не могла отвести взгляда. Через несколько секунд Гарри остановился и повернулся к ней. Беллатрикс стояла с широко раскрытыми глазами. — Это невероятно, — прошептала она. — Я никогда не смогу так колдовать. Гарри покачал головой и снова встал за её спиной. — Может, ты и не такая сильная, как я, но ты вполне можешь стать такой же быстрой и точной, — сказал он искренне, не заметив лёгкого румянца, проступившего на её щеках. — Дай помочь тебе. Беллатрикс не успела сообразить, что происходит, как ощутила, как он мягко, но уверенно прижался к её спине, а его рука скользнула вдоль её предплечья, обхватила её ладонь. Другая легла ей на бедро, фиксируя стойку, — от этого прикосновения по её телу пробежала лёгкая дрожь. Она не заметила, что он замер, — сама она на мгновение потерялась в ощущении его неожиданно мягкого и тёплого прикосновения. Мимолётный импульс — и Гарри подошёл ближе, как уже не раз делал, обучая Сириуса или Джеймса. Только теперь, когда его пальцы легли поверх её руки, он вдруг ощутил тепло её кожи и уловил слабый, знакомый аромат, от которого на миг запнулся, пытаясь вспомнить, где уже чувствовал этот запах. Горло пересохло, но он заставил себя собраться. — Попробуй заклинание вот так, — тихо сказал он, ведя её руку по правильной траектории. Беллатрикс молча кивнула и повторила движение. — Сработало, — прошептала она с удивлением, глядя, как заклинание вырывается из её палочки. Гарри улыбнулся и отступил, и оба неожиданно ощутили лёгкое сожаление от того, что контакт прервался. — А теперь попробуй с другими, — ободрил он. Всего через несколько минут Беллатрикс выпускала те же связки заклинаний почти на секунду быстрее — Гарри знал, что в дуэли такая разница может быть решающей. — Гораздо лучше, — отметил он. — Всё стало плавнее и быстрее. Беллатрикс улыбнулась — ярко и искренне. Гарри удивился, но признал, что эта улыбка делала её почти красивой — куда приятнее безумной гримасы, к которой он привык. — Что скажешь, встретимся в это же время на следующей неделе? — предложил он, заметив, как быстро пролетело время. Беллатрикс тоже взглянула на часы, подняла брови от удивления и кивнула. Гарри уже направился к двери, когда она вдруг коснулась его руки — и тут же отдёрнула пальцы, встретившись с его взглядом. — Спасибо, — сказала она искренне. Он мягко улыбнулся, кивнул и вновь повернулся к выходу. Но не успел сделать и пары шагов, как её голос остановил его снова. — Ты… мог бы научить меня чарам Патронуса? — выпалила она, будто боялась передумать. Видно было, что ей непривычно просить о помощи. Гарри кивнул и вернулся к ней. — Это короткий урок, — сказал он, ставя сумку на пол. — Я могу объяснить теорию, но по сути всё решает практика. Немногие вообще способны на это заклинание. Беллатрикс кивнула, в глазах её сверкнула решимость. — Нужно вспомнить самое счастливое воспоминание, — объяснил Гарри. — Но этого мало. Ты должна не просто помнить, а заново прочувствовать то, что чувствовала тогда — радость, тепло. И удерживать это чувство всё время, пока творишь заклинание. — И всё? — спросила она разочарованно, словно ожидала чего-то более сложного. — Поверь, это гораздо труднее, чем звучит, — твёрдо сказал он. Беллатрикс недоверчиво приподняла бровь и пожала плечами. — А как узнать, какой у тебя будет Патронус? — Он принимает форму твоего внутреннего животного, — ответил Гарри. — Или чего-то, с чем ты связана. Иногда это кто-то, кого ты любишь, или тот, с кем чувствуешь себя в безопасности. Иногда — и то, и другое. Девушка нахмурилась, но кивнула. — А заклинание — Экспекто Патронум, — добавил Гарри. — Экспекто Патронум, — повторила она едва слышно. — Покажешь? Гарри пожал плечами и поднял палочку. — Экспекто Патронум, — произнёс он. Но вместо привычного появившегося Сохатого внутри его палочки словно началась борьба. Магия нарастала всё сильнее, и Гарри нахмурился. Через мгновение ослепительно яркий свет вырвался из кончика, заставив обоих заслонить глаза. Гарри быстро развеял чары. — Прости, — пробормотал он. — Никогда раньше не было так ярко. — Всё в порядке, — пожала плечами Беллатрикс, едва заметно улыбнувшись, глядя на его растерянное лицо — и внезапно поймала себя на том, что находит его выражение… очаровательным. — В то же время, на следующей неделе, — напомнила она и поспешно вышла, чтобы скрыть подступивший румянец. «Ты же не краснеешь», упрекнула она себя, спускаясь обратно в гостиную Слизерина.

***

Прошёл месяц, и Гарри поймал себя на мысли, что вошёл в некое подобие привычного ритма. Он проводил утренние часы за собственной тренировкой, потом шёл на занятия, после уроков обучал других студентов своего факультета, а вечером его ждали тренировки по квиддичу. Времени на себя почти не оставалось, но он был доволен — постоянная занятость не давала ему застояться на месте. Пока что Волдеморт вёл себя тихо. Гарри, впрочем, ни на секунду не сомневался, что тот не бездействует, а просто что-то замышляет — в этом весь он. Но, находясь в стенах замка, Гарри мало что мог предпринять, и потому лишь внимательно следил за газетами, надеясь уловить хоть намёк на деятельность Того-Кого-Нельзя-Называть и его приспешников. За это время произошло несколько событий, но немногие из них имели к нему прямое отношение. Турнир по дуэлям в Хогвартсе вот-вот должен был начаться — Гарри с интересом ждал зрелища. К тому же он окончательно решил принять приглашение на отборочные к Европейскому чемпионату, хотя Дамблдор и вызывал его к себе, чтобы обсудить решение и высказать своё мнение — неожиданно похожее на мнение самого Гарри. Он решил, что плюсов в этом участии гораздо больше, чем минусов. Это шанс, который нельзя упускать, даже если его не выберут — и даже если он не собирался продолжать карьеру дуэлянта дальше этого турнира. Вместе с объявлением о начале турнира был назван и день бала — 19 мая. В тот же день, когда проходил финальный этап отборочных. Гарри прекрасно знал, чему отдаст приоритет. После объявления даты замок погрузился в странную атмосферу — повсюду наблюдались смельчаки, набравшиеся храбрости и подходившие к понравившимся людям противоположного пола с приглашением на бал. Казалось, весь Хогвартс говорил только об этом. Гарри же всеми силами пытался игнорировать тему, но это становилось всё труднее — особенно рядом с его друзьями. Джеймс, Сириус и Питер не давали ему покоя, без конца подначивая: «Хоть бы девушку себе нашёл!» Каждый раз, когда Гарри напоминал им, что в тот же день у него испытания, они отмахивались, уверенные, что это просто отговорка, попытка сбежать от внимания. Постепенно это начало раздражать Гарри настолько, что при одном упоминании бала он предпочитал просто уйти. Он думал об этом, но ощущение неловкости не покидало его. За последнее время он заметил, что некоторые девушки стали оказываться рядом с ним подозрительно часто — явно ожидая, что он пригласит одну из них. Но Гарри не мог себя заставить. Каждый раз, как только он задумывался об этом, вспоминал, что эти девушки через годы станут матерями тех, кого он знал в своём времени — его одноклассников и друзей. Мысль была слишком странной, и он не мог её вытеснить. Он почти убедил себя, что, избегая разговоров о бале, сможет вообще обойти это стороной. Но Мародёры так просто не сдавались. Все трое уже нашли себе пары — даже Питер, который собирался идти с семикурсницей из Пуффендуя, — и при каждом удобном случае напоминали Гарри, что и ему пора. Даже Ремус, который не собирался идти из-за полнолуния, подбадривал его: «Ну хоть кого-нибудь позови». Единственное время, когда Гарри мог спокойно выдохнуть, было вечером, когда он занимался с Беллатрикс. Теперь они встречались не раз, а два в неделю — по её просьбе. Этот аспект его жизни удивлял его больше всего. Девушка оказалась действительно талантливой ученицей, и за последний месяц между ними установились тёплые, естественные отношения. Гарри находил, что их совместные занятия не только полезны, но и по-настоящему умиротворяют его. Беллатрикс быстро росла в мастерстве, но никогда не лезла в его личные дела и не требовала к себе лишнего внимания. Она была гораздо менее навязчивой, чем другие, и, похоже, им обоим было достаточно просто находиться рядом. Иногда они даже не дуэлировали, а просто сидели вместе, выполняя домашние задания. Гарри не сомневался, что между ними завязалась дружба — хоть и совсем особенная, не похожая ни на одну другую. Они могли подшучивать друг над другом, смеяться, но в бою оба становились серьёзными и сосредоточенными. И, что удивительно, именно в эти моменты Гарри чувствовал себя по-настоящему спокойно. Он начал ловить себя на том, что ждёт встреч с Беллатрикс. Видеть, как она радуется своим успехам, — это почему-то грело ему душу. С тех пор, как она впервые попросила научить её Патронусу, Беллатрикс больше не упоминала это заклинание. Гарри подозревал, что у неё не получается, но знал и другое: она упряма и не попросит о помощи, пока совсем не исчерпает терпение. Он не мог объяснить, почему именно рядом с ней чувствует себя так спокойно. Но одно он понимал ясно: перед ним была не та женщина, которую он когда-то ненавидел. Беллатрикс была очень умной — с сухим чувством юмора, похожим на его собственное, и острой на язык. К тому же, она была честолюбива и столь же решительно настроена на успех, как и он сам — за это Гарри искренне её уважал. Но больше всего в ней он ценил то, что она, пожалуй, единственная не ждала от него ничего особенного. С ней можно было говорить о самых обычных вещах, и Гарри часто ловил себя на том, что просто заслушивается, когда она рассказывала о чём-то, что действительно её увлекало. Он даже испытывал некое восхищение — странное, если подумать, ведь порой она казалась холодной, но теперь он знал, что это было лишь впечатление. Девушка определённо была интровертом, однако рядом с Гарри эта её черта будто исчезала, и тогда он видел, какой она была на самом деле — и то, что видел, ему нравилось. Он как раз шёл по коридору третьего этажа к кабинету зельеварения, когда его остановил громкий грохот, доносившийся из шкафа по левую руку. Подумав, что кто-то попал в беду, Гарри направил туда палочку и распахнул дверь. Глаза его распахнулись ещё шире, когда он понял, что это не просто шкаф, а чулан для мётел — и что именно там сейчас происходило. Но настоящим сюрпризом оказалось лицо одной из участниц сцены. — Во имя Мерлина, Андромеда! — раздражённо прошипел он. — Гарри! — вскрикнула девушка, моментально отстраняясь от парня, с которым разделяла тесное пространство, и торопливо натягивая сбившиеся одежды. — Ты что, стучаться не умеешь?! — Я думал, на кого-то напали, — буркнул Гарри. — Ну, не так уж ты и ошибся, — пробормотал парень, из-за чего Андромеда моментально залилась густым румянцем. — Заткнись, Тед, — прошипела она яростно. Гарри едва сдерживал смех, глядя на парня, имя которого теперь не вызывало сомнений. В памяти всплыла добрая улыбка розововолосой аврорки. Тед Тонкс, понял он. — А о запирающих и заглушающих чарах вы не слышали? — осведомился Гарри с лёгкой насмешкой. — Мы немного увлеклись, — признал Тед, потупившись. Гарри покачал головой с улыбкой и уже собирался уйти, оставив парочку в покое. — Статуя одноглазой ведьмы на пятом этаже, — бросил он через плечо. — Коснитесь её палочкой и скажите Диссендиум. Уверен, там вам никто мешать не будет. — Гарри, подожди! — окликнула его Андромеда, торопливо поправляя мантию и догоняя его. — Пожалуйста, никому не говори, — почти умоляюще произнесла она. Гарри понял, что она имела в виду, и поднял руки в примиряющем жесте. — Я ничего не видел, — пожал он плечами. — Спасибо, — прошептала девушка с облегчением. Он снова усмехнулся, собираясь идти дальше, но Андромеда окликнула его вновь: — Ты уже нашёл себе пару на бал? Гарри застонал и провёл рукой по волосам. — Только не ты… — простонал он. — Сириус с остальными и так уже всю душу вымотали. Андромеда ухмыльнулась. — Знаешь, кажется, есть одна, кто очень хотела бы, чтобы ты её пригласил. И, насколько я знаю, пока никто её не звал, — сказала она задумчиво, постукивая пальцем по подбородку. Гарри нахмурился, ничего не понимая. — Моя сестра, — вздохнула Андромеда. Гарри мысленно фыркнул. — Не думаю, что твоя сестра горит желанием идти на такие мероприятия. Андромеда покачала головой, на лице мелькнула лёгкая грусть. — Вот тут ты ошибаешься, — почти прошептала она. — Когда мы были маленькими, именно Белла больше всех радовалась балам. Она наряжалась за несколько часов до начала, — добавила она с мягкой улыбкой, вспоминая былое. Гарри поднял бровь, не веря услышанному. — Я серьёзно, — повторила Андромеда. — Всё изменилось только после того, как она попала сюда. После того, как такие подонки, как Рудольфус, начали к ней приставать. Гарри снова взъерошил волосы, сам не веря, что вообще об этом задумался. — Просто подумай, — тихо сказала Андромеда. — Может, тебе и не хочется идти, но ты можешь хотя бы подарить кому-то хороший вечер. И, к тому же, остальные наконец отстанут от тебя. — Я бы не хотел звать её только ради этого… — пробормотал Гарри невольно, сам не замечая, что сказал это вслух. — Что? — переспросила Андромеда, не расслышав. — Ничего, — поспешно ответил он. — Подумаю. Андромеда улыбнулась и, наконец, пошла своей дорогой, оставив задумавшегося Гарри Поттера в коридоре — по направлению к уроку зельеварения, на который он теперь опаздывал. — Простите за опоздание, сэр, — извинился Гарри, входя в подземелье. — Ничего страшного, мистер Поттер, мы только начинаем, — ответил Слизнорт своим обычным добродушным тоном. Гарри занял место рядом с Питером и стал ждать указаний преподавателя. — Сегодня мы приготовим противоядие к зелью Амортенции, — объявил Слизнорт с лёгкой улыбкой. — Противоядие, необходимость которого, надеюсь, вам никогда не понадобится. Он осёкся, голос его стал серьёзнее: — Имейте в виду: каждую склянку зелья я отмерил точно. И если обнаружу, что не хватает даже капли, — вас ждёт суровое наказание. — А теперь — всё на доске, приступайте. Гарри подошёл к столу преподавателя, чтобы получить образец зелья, пока Питер собирал ингредиенты для противоядия. Но стоило ему вдохнуть поднимающийся из котла аромат, как глаза расширились от неожиданности. В нос ударил запах, который он уже слишком хорошо знал — и от осознания, кому он принадлежал, у него пересохло в горле. — Что-то не так, мистер Поттер? — обеспокоенно спросил Слизнорт, заметив странное выражение на лице ученика. Гарри беззвучно покачал головой, взял протянутый флакон и вернулся к своему месту, весь погружённый в мысли. Пахнет как Беллатрикс, признался он себе, чувствуя лёгкую панику. Точно такой же запах, как в тот первый раз. Это определённо она. — Что случилось, Гарри? — спросил Питер, заметив, что друг выглядит рассеянным. — Ничего, — ответил тот слишком быстро. Питер бросил на него обеспокоенный взгляд, но ничего не сказал, продолжив резать ингредиенты. При этом Питеру несколько раз пришлось вмешаться, чтобы предотвратить ошибки, которых Гарри обычно не допускал. К счастью, именно зельеварение было сильной стороной Питера, и именно его аккуратность спасла котёл от возможного взрыва — ведь Гарри в своём рассеянном состоянии явно не был на высоте. Он очнулся лишь тогда, когда голос Слизнорта объявил, что занятие окончено. Питер убрал за собой, передал полную склянку с готовым противоядием преподавателю, а Гарри в это время решился на то, чего обычно не делал: остаться после урока. Он чувствовал, что должен получить подтверждение своим мыслям — или опровержение. — Догоню вас позже, — беззвучно сказал он друзьям и подошёл к Слизнорту. — Всё ещё что-то тревожит, мистер Поттер? — с добродушным весельем спросил профессор. — Вроде того, — признался Гарри, убедившись, что класс уже опустел. — Что же такое, мальчик мой? Не припомню, чтобы ты когда-либо терял самообладание. — Это правда, что зелье Амортенции пахнет человеком, в которого ты влюблён? — тихо спросил он, почти шёпотом. Слизнорт тихо хмыкнул, а потом расхохотался от души. — Нет, — выдохнул он, когда отсмеялся. — Оно пахнет тем, что мы находим наиболее привлекательным, не более того, — объяснил он с улыбкой. Гарри с облегчением выдохнул и мысленно выругал себя за то, что звучал как полный идиот. — Спасибо, сэр, — поблагодарил он искренне. — Похоже, сама идея любви вызывает у тебя больше раздражения, чем удовольствия, — заметил Слизнорт с лёгкой усмешкой. Гарри сглотнул и чуть заметно кивнул. — Или всё дело в той девушке, о которой напомнил тебе запах? — уточнил профессор. — Наверное, и в том, и в другом, — неуверенно признался Гарри. Слизнорт вздохнул и покачал головой. — Послушай старика, мальчик мой. Любовь — самое прекрасное, что может с тобой случиться. Да, она пугает. Да, временами это тяжело. Но каждый миг — хороший и плохой — стоит того. На лице профессора появилось мягкое, немного грустное выражение. — Что с ней случилось, сэр? — спросил Гарри после паузы. Слизнорт печально улыбнулся. — Мы поженились, когда были совсем молоды. Она умерла. С тех пор я один, — произнёс он спокойно. — Простите, — поспешно сказал Гарри. — Не за что извиняться, мой мальчик, — отмахнулся Слизнорт. — Пусть её больше нет, но она подарила мне лучшие годы моей жизни. И я благодарен за это. Он чуть улыбнулся. — Так что запомни: любовь не нужно отталкивать. Её нужно принимать. Как бы трудно ни было. Гарри усмехнулся. — Всё равно… всё очень сложно. — А иначе и не стоило бы того, — ответил профессор. — Что бы это ни было — дай ему шанс. Лучше пожалеть о попытке, чем о том, чего не сделал. Гарри тепло улыбнулся в ответ. — Спасибо, сэр. Вы дали мне о чём подумать. Слизнорт кивнул, и Гарри вышел из класса, ещё глубже погружённый в свои мысли, чем был, когда туда входил. Он не знал, что именно чувствует к Беллатрикс, но понимал, что это не похоже ни на одно из чувств, которые он испытывал к друзьям. Ему нравилось проводить с ней время, и он не мог отрицать, что она была красива — но что-то в ней заставляло его думать о ней иначе, чем о других. Гарри, каким бы умным он ни был, теперь ясно видел, как мало он понимает в любви — и это его раздражало. Он не любил действовать, не понимая сути происходящего, но в этом вопросе у него не было выбора. Придётся идти вслепую. И как бы это ни пугало, он решил просто… разбираться по ходу дела. Через несколько часов путаных мыслей и размышлений Гарри вошёл в класс на третьем этаже, где Беллатрикс уже сидела за партой, уткнувшись в книгу. Он занял место рядом, достал свой учебник и стал лениво перелистывать страницы, не вникая ни в слово. — Всё в порядке? — спросила Беллатрикс, нарушая тишину. — В порядке, — ответил Гарри слишком быстро, стараясь не выдавать своей растерянности. Беллатрикс лишь пожала плечами и вернулась к чтению, не заметив, что Гарри время от времени бросает на неё короткие взгляды, будто пытаясь что-то в ней разгадать. Наблюдая за ней, он вдруг стал замечать мелочи, которые ему в ней нравились: как она заправляет непослушные пряди за ухо, когда те падают на лицо; как чуть хмурит брови и прикусывает губу, углубляясь в текст; как тихо улыбается, когда наконец постигает смысл прочитанного. — У тебя уже есть пара на бал? — вдруг выпалил он, и тут же мысленно выругал себя за поспешность. Беллатрикс тяжело вздохнула, покачала головой и криво усмехнулась — так, что Гарри сразу понял: усмешка была неискренней. — Теперь все знают, что лучше меня не спрашивать, — сказала она, и в её взгляде промелькнула тень сожаления. — А если бы я тебя пригласил? — спросил он. Беллатрикс резко повернулась к нему, будто проверяя, не шутит ли он. — Что ты сказал? — переспросила она, чувствуя, как внутри что-то странно дрогнуло. Гарри нервно провёл рукой по волосам, собираясь с духом. — Что если бы я пригласил тебя на бал? — повторил он уже серьёзно. Беллатрикс нахмурилась. — Зачем? — спросила она, не веря своим ушам. Гарри глубоко вдохнул. — Я сегодня утром столкнулся с Андромедой… Не успел он договорить, как Беллатрикс вскочила на ноги, схватила сумку и уже повернулась, чтобы уйти, но Гарри успел остановить её, развернув к себе. Её глаза сверкали гневом. — Она не имела права! — прошипела девушка. — Я не собираюсь быть чьей-то подружкой из жалости! — добавила она, и в уголках её глаз заблестели слёзы. Она опустила взгляд и попыталась вырвать руку, но Гарри мягко удержал её. — Дослушай, — попросил он тихо. Беллатрикс замерла, но не подняла глаз. — Да, это она подсказала мне идею, — признался он, чувствуя, как она снова пытается вырваться, и чуть крепче сжал её руку. — Но я приглашаю тебя, потому что сам этого хочу. Не из жалости. Не из-за кого-то ещё. Просто потому, что хочу пойти именно с тобой, — сказал он искренне. Беллатрикс не ответила сразу, но и не двинулась с места. Она обдумывала его слова, прежде чем медленно поднять взгляд. В её глазах блестели невытертые слёзы. — Ты действительно хочешь пойти со мной? — спросила она с неверием. Гарри кивнул. — Да, хочу. Беллатрикс покачала головой. — Почему? Ты мог бы пригласить кого угодно. Почему я — после всего, что между нами было? — Потому что больше никого я не хочу пригласить, — просто и честно ответил Гарри. Она долго вглядывалась в его глаза, словно проверяя, не врёт ли он, не подшучивает ли. — Ты правда это серьёзно? — спросила она наконец. — Правда, — твёрдо сказал он. Беллатрикс смотрела на него ещё мгновение, а потом впервые за долгое время искренне улыбнулась — мягко, по-настоящему тепло. Гарри вдруг понял, что не замечал раньше, насколько ему нравится эта улыбка. — Мне бы очень хотелось пойти с тобой, — прошептала она. Гарри улыбнулся в ответ, чувствуя, как внутри расправляется лёгкость — чистая, тёплая, неожиданная. Я иду на бал с Беллатрикс Блэк, с удивлённым удовлетворением подумал он, позволяя этому ощущению немного согреть его изнутри. — Сириус, конечно, с ума сойдёт, — усмехнулся он, уже представляя, какие лица будут у Мародёров, когда он появится на балу с Беллатрикс под руку. Примечание автора Снова приношу извинения за задержку и писательский ступор — совершенно неожиданно накрыл, но, кажется, наконец отпустило (надеюсь). Похоже, мне нужно кое-что прояснить по поводу сюжета, поэтому сделаю это сейчас — хотя первую часть, чувствую, уже повторяю не в первый раз. Во-первых: в этой истории больше нет крестражей. Всё, вопрос закрыт, они уничтожены и покончено с ними. Во-вторых: некоторые, видимо, не до конца поняли шутку про то, что Ремус не смог бы сосчитать до 21, если бы был голым. Поясняю: десять пальцев на руках, десять на ногах — и ещё одна штука, которая есть у мальчиков, но нет у девочек. Думаю, дальше объяснять не нужно. 😏 В общем, не забывайте подписываться, добавлять в избранное и оставлять отзывы — и следите за обновлениями, следующий эпизод выйдет намного, намного раньше, чем этот. TBR