Stepping Back - Шаг назад

Примечание автора Прошло немного времени, и, как всегда, приношу свои извинения. Настоящая жизнь умеет вставлять палки в колёса, мешая писать и выкладывать главы сюда. Но если кто-то вдруг захочет оплачивать мои счета, чтобы я мог писать больше — милости прошу, ха! Если серьёзно, то мне действительно жаль, что обновление заняло столько времени, но вот оно — и, как я уже говорил, эта история никогда не будет заброшена. Я работаю над ней столько, сколько могу, параллельно балансируя между работой и семьёй… Быть взрослым — просто потрясающе. В любом случае, вот первая часть летней главы после шестого курса (я разбиваю её на две части, иначе глава вышла бы слишком длинной). TBR С того самого момента, как весть о возвращении Волдеморта была осознана и переварена, над замком повисло осязаемое напряжение. Преподаватели, уже прожившие куда больше, чем их ученики, сумели принять новость более сдержанно и зрело, чем те, кто находился под их опекой. Некоторые же, напротив, едва скрывали ликование: их возвышенный кумир наконец выбрался из тумана неизвестности, что так долго его окружал. Достаточно было взглянуть на их самодовольные ухмылки, чтобы понять, насколько они рады. Большинство из них щеголяло серебром и зеленью змеиного факультета, но радовались не только они — среди студентов других домов тоже находились те, кто встречал эту новость одинаково предвкушающими взглядами. И их сверстники это замечали. Сверстники, которые не разделяли восторга по поводу славы Темного Лорда. Многие лишь сглотнули. Они нравственно готовились к этому моменту ещё с тех пор, как пережили нападение в Хогсмиде, однако реальность происходящего оказалась куда страшнее любых тревожных ожиданий. И, заметив разницу в реакциях вокруг, большинство прибегло к тому, что люди делают, когда страх подбирается слишком близко: начали искать защиту. Некоторые — старшекурсники — искали её у преподавателей, понимая куда больше других, что всё это значит. Другие, младшие, тянулись к братьям и сёстрам: они ещё не могли осознать все последствия случившегося, но распознавали опасность, когда та была столь явной. И когда в глазах старших они увидели тот же страх, взгляд метнулся дальше. Многие, как и их родные, теперь смотрели на преподавательский стол. Но были и те, чей взгляд искал одного-единственного человека — того, кто уже вставал на их защиту, кто доказал, что он и его друзья способны дать отпор тьме. И эти глаза нашли Гарри Джеймса Поттера. И увидели то, чего не видели ни в ком другом. Ярость. Юноша дрожал от гнева, глаза сверкали, хоть и были прищурены, дыхание сбилось. Газета, сжатая в его руке, вспыхнула пламенем, словно сухая солома, в тот миг, когда он поднялся. Не удостоив никого взглядом, Гарри вышел из Большого зала — дать волю ярости вдали от посторонних. К счастью, последние дни учебного года пролетели быстро, прежде чем это напряжение успело вылиться во что-то большее, чем хищные ухмылки, завуалированные угрозы и громкие стычки в коридорах школы. Но стало предельно ясно: что-то изменилось — и изменилось неблагоприятно. Друзья и приятели начали относиться друг к другу с подозрением, а те, кто прежде считался врагами или, как минимум, оппонентами, казались теперь готовыми найти общий язык, пусть и хрупкий. Чистокровные почувствовали себя ещё увереннее обычного — им ведь, по их мнению, нечего было бояться. Те, кто рождён в маггловских семьях, напротив, делали всё возможное, чтобы раствориться в тенях, стараясь не привлекать к себе гнев Темного Лорда — ни к себе, ни к своим близким. Лишь немногие продолжали жить, как прежде, — не собираясь подчиняться страху. Но таких было мало. Те, кто дрожал, смотрели на них с восхищением и уважением. А те, кто обрёл новую уверенность, лишь презрительно кривили губы, хотя казалось, что уроки прошлого всё же усвоили — по крайней мере в отношении некоторых членов этой группы. Никто из них не горел желанием скрестить палочки с Гарри Поттером или Беллатрикс Блэк — да и вообще с кем-либо из их круга. Тем более что теперь они почти не появлялись в одиночку: даже Беллатрикс редко видели без сопровождения. Пока что все предпочли дождаться окончания учебного года и увидеть, что будет дальше. Но несмотря на негласное перемирие, было очевидно: следующий год станет другим. Линия разграничения проведена. Оставалось лишь ждать, кто её первым пересечёт.

***

Гарри с облегчением выдохнул, ступая на «Хогвартс-Экспресс» и начиная движение по тесному коридору в поисках своих друзей. Оставшуюся часть учебного года он провёл в состоянии глухого раздражения после случившегося. Сразу же отправился в Комнату По Требованию, чтобы выпустить пар — ярость кипела в нём так сильно, что он всерьёз боялся: ещё немного, и он поддастся порыву броситься на поиски Тома и его приспешников. Соблазн был слишком велик — он едва сдержался, когда увидел ту самую статью. Пара часов разрушительной магии и быстрое, почти мгновенно появившееся письмо от Чарлуса помогли ему хотя бы чуть-чуть собраться с мыслями. Старший Поттер напомнил ему о необходимости сдержанности. Сказал, что он с Арктурусом почти готовы перейти к следующему этапу своих планов. Спустя некоторое время Гарри вновь заставил себя вернуться к игре в ожидание, игре, которую он начинал искренне ненавидеть. Его преимущество практически исчезло за одну ночь, а сам он занялся тем, что перебирал в памяти все события с момента своего появления в этом времени. Он изменился — это было несомненно. И именно эти изменения привели его туда, где он оказался сейчас. Раньше он хотя бы приблизительно представлял себе, что будет дальше, но теперь шагал в неизвестность. Он понимал, что должен быть куда осторожнее в каждом действии. Но это нисколько не уменьшало раздражения. Все последние дни он чувствовал себя запертым зверем — и мог думать лишь о том, чтобы обеспечить безопасность тем, кто оставался в замке. И пусть напряжение росло, ясно было одно: в этом чувстве неопределённости он был не один, как бы самодовольно ни ухмылялись некоторые группы. Но вот учебный год наконец завершился — и это давало ему шанс спокойно оценить ситуацию и продумать, как быстрее привести историю Тома Риддла к её концу. Для этого, впрочем, предстояло узнать, что именно задумали Чарлус и Арктурус. Он остановился, когда подошёл к купе, где сидел только один человек. Регулус Блэк перекатывал палочку между пальцами, взгляд его был устремлён куда-то вдаль. Его задумчивость разбилась в миг: глаза резко поднялись, палочка последовала за ними и уже была направлена на вошедшего ещё до того, как дверь успела полностью отъехать в сторону. — Отличная реакция, — похвалил Гарри. Регулус заметно напрягся, но палочку всё же опустил. Поттер никогда не говорил с ним грубо — да и он сам не сделал ничего, что могло бы вызвать его недовольство. — Похоже, теперь без быстрой реакции не обойтись, — пробормотал он. Гарри кивнул, закрывая дверь и усаживаясь напротив. — Это тот момент, когда ты пытаешься отговорить меня от вступления к Тёмному Лорду? — спросил Регулус. Гарри нахмурился и покачал головой. — Твой выбор — это твой выбор, — ответил он, пожав плечами. Регулус поднял брови, но быстро вернул лицу нейтральность. — Тогда зачем ты здесь? — Независимо от того, что ты решишь, — произнёс Гарри спокойно, — я обещал твоему деду время от времени приглядывать за тобой. Молодой Блэк тихо фыркнул и отмахнулся. — Не нужно. Я сам о себе позабочусь. Гарри усмехнулся. — Я и не сомневаюсь. Ты ведь Блэк. Регулус кивнул и тяжело вздохнул. — Моё имя — единственная причина, по которой меня пока не трогают. Но это не продлится вечно. Рано или поздно нас всех заставят выбрать сторону. Гарри улыбнулся ему с сочувствием. Он прекрасно понимал, в каком шатком положении находится мальчик. Да, он Блэк — но он всё равно слизеринец, и времена для таких сейчас были опасные. — Ты должен жить с теми решениями, которые примешь, Регулус. Это твоя ответственность. Но помни: всегда есть те, к кому можно обратиться, — тихо сказал Гарри. — Я обещал твоему деду присматривать за тобой, и своё слово выполню — при любых обстоятельствах. Ты не один. И никогда не будешь один. Нужно лишь попросить о помощи, когда она тебе нужна. Регулус снова кивнул — и вдруг стал выглядел так, будто на него разом упала вся усталость года. — Северус и Рудольфус говорили то же самое. Гарри слегка поморщился при упоминании этих имён. — Но я должен тебя предупредить. Регулус поднял взгляд и нервно сглотнул. — Я знаю, что нужно сделать, чтобы получить эту метку, — прошептал Гарри. — Изнасилование, убийство и пытки. Ты станешь не больше чем рабом этого безумца. И можешь не сомневаться: ты либо умрёшь, либо окажешься в Азкабане. Регулус вновь сглотнул, бледнея. — Я не прошу тебя присоединяться ко мне. И не ищу последователей. Но если ты примешь эту метку, или если я встречу тебя на их вылазке, — я обращусь с тобой, как с любым из них, — закончил Гарри. Регулус заметно поёжился, увидев, что глаза Поттера налились ярким зелёным светом, но сказать что-либо так и не успел. — Если ты не хочешь сражаться ни против них, ни против меня… оставайся нейтрален. Пожалуйста. Не заставляй меня убить тебя. В его голосе почти слышалась мольба — и Регулус ощущал искренность этих слов всей кожей. — То есть в любом случае я буду мёртв или в тюрьме, — хрипло усмехнулся он, мрачно. Гарри покачал головой. — Лучшее, что могу тебе посоветовать, — поговори с отцом и дедом. Они защитят тебя. Если понадобится. Мальчик устало потер глаза. — Я слышал, на что он способен… — прошептал он. — Его действительно можно победить? Зелёное сияние в глазах Гарри стало ярче, магия прошла по его телу, словно ток. — Я лично убью этого ублюдка, даже если заплачу за это своей жизнью, — процедил он. — Как ты думаешь, зачем я здесь? Регулус вздрогнул от силы этих слов, горло его перехватило. — Тебе нужно очень долго и серьёзно думать о том, чего ты хочешь, Регулус, — сказал Гарри уже спокойнее, вернув прежнюю сдержанность. — Решения можешь принять только ты. Регулус молча кивнул. — Я подумаю. И… спасибо, Поттер, — тихо сказал Регулус. Гарри лишь кивнул и вышел из купе, бросив напоследок задумчивый взгляд на мальчика, прежде чем продолжить путь. Но думал он о нём недолго — мысли тут же растворились, стоило ему войти в купе, где уже расположились Мародёры, Лили, Фрэнк, Алиса, Марлин и Белатрикс Блэк. — Спасибо Мерлину, что мы выбрались из этого места, — провозгласил Сириус. — Я бы там больше не выдержал. — Дальше будет только хуже, — предупредил Гарри, усаживаясь рядом с Беллатрикс. — Так и будет, — согласился Джеймс. — Хотим мы того или нет — хуже станет неизбежно. Поездка прошла достаточно спокойно: большая часть компании сидела, погружённая в собственные мысли. Как обычно, Чарлус, Дорея и Арктурус встречали подростков на платформе, когда те сошли с поезда. Если в школе атмосфера была напряжённой, то на платформе «девять и три четверти» она стала просто ледяной. Родители держались настороженно, будто опасаясь друг друга, обменивались редкими косыми взглядами и исчезали почти мгновенно, едва находили своего ребёнка в толпе. — Мы с Арктурусом сопроводим мисс Эванс к её родителям, — сообщил Чарлус. — И никаких возражений, Джеймс, — добавил он, заметив, как сын открыл рот. — Всё объясним дома. Джеймс недовольно фыркнул, но всё же кивнул. Обнял Лили, подарил ей невинный поцелуй — и позволил увезти её двум мужчинам. Беллатрикс заметила своих родителей и, пообещав Гарри увидеться совсем скоро, направилась к ним. Гарри проводил её взглядом, и только мягкий, насмешливый кашель Дореи выдернул его из мыслей. — Всё идёт хорошо, Гарри? — спросила она, и в голосе её стало ещё больше весёлой нежности. Гарри нахмурился, но улыбка всё равно не сходила с лица. — Это всё равно странно, — вмешался Сириус. — Если бы это был не ты, я бы поклялся, что она тебя околдовала. Особенно глядя на эту идиотскую ухмылку. — Что случилось, Сириус? Марлин тебя больше не радует? — парировал Гарри. — Думаю, ты обнаружишь, что с этим у меня нет проблем, — горячо вставила Марлин — а потом густо покраснела, осознав, что именно сказала. Сириус вспыхнул не меньше, судорожно пытаясь подобрать слова. — Мы не хотим знать, чем вы двое там занимаетесь, — отметил Гарри. — Даже представить страшно, — добавил Фрэнк и передёрнулся. — Ты больше не староста, Лонгботтом, — огрызнулся Сириус. — Не думай, что я не наложу на тебя проклятие так же, как на любого из этих идиотов. Фрэнк только рассмеялся и покровительственно потрепал его по голове. — Когда-нибудь, маленький Блэк, у тебя появится шанс, — произнёс он с видом взрослого дяди. Сириус зарычал и резко отдёрнул голову. — Ладно, ребята, — сказал Фрэнк. — Не пропадайте. Увидимся на турнире, — попрощался он и увёл Алису в толпу, искать родителей. — Нам тоже пора, — объяснил Ремус. — Кажется, наши родители вон там. Подростки обменялись напоследок прощаниями — зная, что снова соберутся совсем скоро. Когда Ремус и Питер ушли, Дорея повела Сириуса, Джеймса и Гарри к месту трансгрессии, чтобы отправить их домой — начинать летние каникулы.

***

Лили шла, сопровождаемая с обеих сторон двумя мужчинами, пока они не вышли в маггловскую часть вокзала. Каждый держал руку на палочке и тщательно сканировал окружающее пространство. — Мы должны попросить вас быть особенно внимательной, мисс Эванс. В особенности вы оказались в уникально уязвимом положении, — предупредил Чарлус. — Что вы имеете в виду? — тревожно спросила девушка. — Каждый день всё меняется, становится опаснее, — загадочно ответил Арктурус. — И мы собираемся начать поднимать волну, — добавил он, жестом указав на себя и другого мужчину. — Я не понимаю… — тихо пробормотала Лили, чувствуя, как в ней оседает тяжёлое беспокойство. Чарлус остановился и взял девушку за плечи. — Ты — магглорожденная, встречающаяся с наследником очень влиятельной крови, — начал он. Он умиротворяюще поднял руку, показывая, чтобы она не перебивала. — Моя семья не питает к вам никаких предубеждений, но многие увидят в этом личное оскорбление. По их мнению, наследник чистокровного рода, такой как Джеймс, должен быть с девушкой из другого влиятельного семейства. Лили выглядела заметно задетой этими словами. — Мисс Эванс, я бы никогда не стал вмешиваться в личную жизнь своих сыновей, — мягко пояснил он. — Мне лишь нужно, чтобы вы полностью осознавали своё положение. Лили кивнула, ожидая продолжения. — С учётом того, что мы задумали, есть шанс, что вы можете стать целью. Но мы уже запустили процесс, который обеспечит вам защиту — потребуется лишь немного времени, чтобы получить нужное разрешение. — Мы ждём разрешения, чтобы установить защитные чары на дом вашей семьи, — продолжил Арктурус. — Пока что мы его не получили, а если поставить защиты сейчас, Министерство явится через минуту, чтобы их снять. Лили кивнула, но слегка нахмурилась. — Без обид, лорд Блэк, но я думала, вы презираете магглов. Арктурус пожал плечами. — Любви к ним я точно не питаю, но Джеймс — мой племянник, и он — Поттер, а не Блэк, — объяснил он с лёгкой горечью. — Меня прямым текстом предупредила моя сестра: выбор того, с кем он будет, — исключительно за ним, — закончил он с явной ноткой недовольства. Чарлус рассмеялся. — Даже Арктурус знает, что моей жене лучше не перечить. Лили едва заметно усмехнулась, увидев, как старший Блэк поморщился. — В любом случае, мы просто хотели передать тебе вот это, пока что, — объяснил Чарлус, протягивая девушке кольцо. — У каждого из нас — включая Гарри и Джеймса — есть такое же. Если вдруг ты окажешься в опасности, просто поверни его три раза, и мы придём к тебе как можно быстрее. Лили приподняла бровь, принимая золотой ободок. — Это очень продвинутая чародейская работа, — пробормотала она, надевая кольцо на указательный палец правой руки. — За это можешь поблагодарить мою жену — она настоящий мастер чар, — сказал Чарлус с явной гордостью в голосе. — Спасибо, — искренне поблагодарила Лили. Чарлус тепло улыбнулся ей, тогда как Арктурус продолжал внимательно следить за людским потоком вокруг. — Пользуйся им при необходимости — или отправь патронуса. Насколько я знаю, Гарри научил тебя? Лили кивнула и слегка улыбнулась. — Хорошо. Мы скоро свяжемся с тобой и заберём лично, чтобы поехать на турнир. И, возможно, ты бы могла провести некоторое время у нас летом, если захочешь? — Было бы здорово. Ещё раз спасибо, лорд Поттер. Чарлус тихо усмехнулся и покачал головой. — Просто Чарлус, мисс Эванс. А теперь, думаю, твоя семья уже заждалась, — сказал он, указывая ей за плечо. Лили обернулась и увидела своих маму и папу, наблюдающих за ней — лица обоих светились радостью. — Ну, по крайней мере, она пытается перенять наши обычаи, — признал Арктурус, когда девушка отошла. — Ага, пытается, — согласился Чарлус, и уголки его губ дрогнули в зарождающейся улыбке.

***

Оставшиеся Поттеры и Сириус прибыли в поместье и устроились поудобнее; вокруг витала напряжённая, ожидающая тишина. С той самой минуты, как подростки оказались рядом со старшими, они быстро поняли, что происходит что-то серьёзное, хотя никто из них не мог точно определить, что именно. Первым тишину нарушил Джеймс, который смотрел более чем обеспокоенно, глядя на настроения родителей и дяди. — Что происходит? — спросил он мать, нахмурив брови. Дорея покачала головой с извиняющимся видом. — Я сама не знаю всего, — ответила она. — С момента первой атаки твой отец и Арктурус стали ещё более заняты, чем обычно. Джеймс кивнул, показывая, что понял. — Первая атака? — уточнил Гарри. Дорея снова кивнула. — Было ещё несколько, но по какой-то причине об этом не сообщают публично. Похоже, Министерство по неизвестным причинам старается всё скрыть. Гарри недовольно зарычал. — Похоже на них, — проворчал он. Это вполне укладывалось в его представление о Министерстве: независимо от масштабов угрозы, там были вечно готовы держать всех в неведении. Четверо сидели, погружённые в свои мысли, пока Чарлус и Арктурус наконец не вошли и не опустились рядом с ними, выглядя более уставшими и суровыми, чем обычно. Чарлус потянулся, поморщился и, устроившись, шумно выдохнул от облегчения. — Ну, одно дело сделано. Будем надеяться, что разрешение придёт быстро — тогда сможем поднять защитные чары. — Пап, что происходит? — снова спросил Джеймс, не справившись с нетерпением. Чарлус обменялся взглядом с Арктурусом, и тот жестом предложил ему объяснять. — С учётом того, что нас ждёт, мы решили, что необходимо обеспечить защиту для мисс Эванс и её семьи, — начал он. — О чём ты? — Ситуация становится чрезвычайно опасной и в ближайшие дни станет ещё хуже. Атака, о которой писали в газете, была только началом. Мы точно знаем о четырёх последующих, и боимся, что их может быть куда больше. — Судя по тому, что нам удалось узнать, в атаках участвовали оборотни, дементоры и даже несколько вампиров, — пояснил Арктурус. — Похоже, наш Темный Лорд решил перейти в наступление и начать борьбу за власть. — Как может стать опаснее, чем уже есть? — спросил побледневший Сириус. На лице его деда появилась мрачная, болезненная ухмылка. — А потому что мы тоже собираемся сделать свой ход, — просто ответил он. Сириус нахмурился, собираясь задать новый вопрос, но Чарлус перебил его: — Есть достоверные сведения, что некоторые члены Визенгамота собираются использовать эти атаки, чтобы продвинуть новые законы, крайне вредные для оборотней и других тёмных существ. Трое подростков в комнате были одновременно и в ярости, и встревожены — на первом месте в их мыслях стоял друг. — Но ведь это только подтолкнёт их примкнуть к нему, — заметил Джеймс. — Похоже, что именно на это и делается расчёт, — согласился Арктурус. — Подобное законодательство может создать реальные проблемы для всех существ, включая гоблинов, а мы прекрасно понимаем, насколько хрупкой станет ситуация. Джеймс провёл рукой по волосам и тяжело вздохнул. — И что, чёрт возьми, мы собираемся делать? Чарлус уже самодовольно ухмылялся, выглядя невероятно довольным собой. — Мы были очень заняты, — ответил он загадочно. — В последние месяцы мы взывали к старым долгам и выстраивали союзы, и нам удалось собрать весьма внушительный блок влияния, чтобы противостоять всему, что будет вынесено на Визенгамот. У Джеймса и Сириуса на лицах появились одинаково удивлённые выражения, тогда как Гарри лишь понимающе улыбнулся. — Но вы оба ненавидите Визенгамот, — возмутился Сириус. Оба мужчины кивнули. — Но в нынешних условиях он чрезвычайно важен, — вернулся к разговору Арктурус. — Мы оба предпочли бы разобраться с этим напрямую, но это только подстегнёт их движение. Сириус и Джеймс нахмурились. — О чём вы? — спросил последний. — На данный момент внешняя повестка его сторонников — это сохранение наших традиций от «угрозы» маглорожденных и полукровок, которые, благодаря законам Визенгамота, медленно получали больше прав последние десятилетия, — пояснил старший Поттер. Джеймс кивнул, понимая. — Этот Волдеморт использует пропаганду, чтобы насадить идею и уверенность в том, что они представляют серьёзную угрозу нашим устоям и что против них необходимо вводить всё более предвзятые ограничения. Он утверждает, что они угрожают нам и систематически готовят восстание, чтобы свергнуть власть чистокровных. — Я понимаю, почему многие в это поверят, — пробормотал Джеймс. — Вот именно, — вставил Арктурус. — Но мы-то знаем, судя по его крови, что это лишь прикрытие, чтобы получить власть для себя. Он хочет создать иллюзию кровавой войны, хотя на деле её нет. — Но люди ведь должны это видеть! — воскликнул Сириус. — Конечно, — согласился Арктурус. — Но он очень могущественный человек, и влияние нечистокровных постепенно слабеет. Они больше не могут проводить законы открыто — только через интриги. — Вот почему он использует оборотней, — пробормотал Джеймс. — Никто не проголосует против того, что, как они думают, спасёт их семьи. Арктурус кивнул. — Но если эти законы пройдут, мы только увеличим его армию. Они к нему побегут, чтобы избавиться от власти, которая их прижимает. — Тогда почему бы просто не убить эту сволочь? — холодно спросил Джеймс. Чарлус покачал головой. — А что будет, когда видные чистокровные начнут внезапно умирать? Джеймс нахмурился. — Мы только подтвердим их пропаганду, — прошептал Гарри. — Они используют это, чтобы свалить вину на маглорожденных и полукровок. — Теперь вы понимаете нашу проблему, — сухо произнёс Чарлус. — Поэтому нам нужно мешать им на политическом уровне и действовать как можно оперативнее, пока Министерство не признает эту группу той угрозой, которой она является. Гарри раздражённо выдохнул. Ему и так было тяжело сидеть взаперти в школе, но теперь, когда его фактически заставляли смириться с тем, что ничего нельзя сделать, это бесило его до крайности. — Значит, мы просто ничего не делаем? — резко вмешался Джеймс. Чарлус тяжело вздохнул. — Нет, Джеймс. Нам просто нужно проявить терпение. Политика — важная часть любой войны, и эта не станет исключением. — Тогда почему бы мне просто не убить этого ублюдка прямо сейчас? — перебил Гарри. Чарлус и Арктурус тихо усмехнулись, в то время как Джеймс и Сириус уставились на него в смеси удивления и тревоги. — Вперёд, если сумеешь его найти, — пожал плечами Арктурус. — Какими бы ни были твои мысли, Министерство задействовало своих лучших людей, чтобы вычислить его, и не смогло найти ни малейшего следа. Гарри провёл рукой по волосам и вздохнул. Он не питал иллюзий — Волдеморт был невероятно одарённым волшебником, и если он не желал быть найденным, то никто его не найдёт. Гарри даже не был уверен, что в текущий момент способен на равных сражаться с ним на палочках — в этом он серьёзно сомневался. Увидев раздражение на лице юноши, Чарлус попытался его успокоить, мягко положив руку ему на плечо. — Мы сделаем абсолютно всё возможное, чтобы его сдержать. А ты пока должен сосредоточиться на тренировках и турнире, который уже скоро, — напомнил он. — Знаю, — признал Гарри, хотя вид у него был совсем недовольный. — И ещё кое-что, — перебил Чарлус, доставая из кармана небольшую коробочку. — Из-за связи мисс Эванс с вами есть вероятность, что она окажется целью, поэтому мы сделали шаги, чтобы обеспечить её безопасность. — Почему Лили должна стать целью? — вспыхнул Джеймс. — Она маглорожденная, встречается с наследником очень влиятельной семьи, и мы вот-вот начнём наживать врагов, — перечислил Арктурус. — Остальные ваши друзья живут под достаточно сильными защитными чарами, чтобы хотя бы получить предупреждение об атаке, поэтому мы дали ей средство, чтобы позвать нас, если понадобится. Чарлус вручил троим подросткам по простому серебряному кольцу. — Оно нагреется, если мисс Эванс понадобится наша помощь, — объяснил он. — К тому же кольцо сработает как портключ и перенесёт нас максимально близко к ней. Трое мальчишек выглядели весьма встревоженными от неожиданного заявления. «Это всего лишь предосторожность, — заверил их Чарлус. — Мы уверены, что ей ничто не угрожает, но хотим предусмотреть все варианты и ничего не оставлять на волю случая. Мы все прекрасно знаем, какие эти люди прелестные, и не можем позволить себе ни малейшей халатности». — Вы продумали всё, — похвалил Гарри. Чарлус кивнул и ухмыльнулся. — Как я уже говорил, последние месяцы у нас были крайне насыщенными. Гарри ответил мужчине благодарной улыбкой. — А теперь, когда всё улажено, вы хотя бы попробуйте немного насладиться летом, — сухо заметила Дорея. — Уверена, дамы в вашей жизни нисколько не обрадуются, если вы взаперти проведёте всё время в тренировках. — Нет, они скорее будут тренироваться вместе с нами, — пробурчал Сириус, на губах которого появилась насмешливая улыбка. Чарлус усмехнулся над его словами, но в глубине души ощутил лёгкую боль. Одно дело — что Гарри сам себя обрёк на такой образ жизни, но видеть, как Джеймс и Сириус следуют за ним тем же путём, было для него более чем тревожно. Он понимал, что в нынешних условиях подготовка — необходимость, но это не делало ситуацию легче. Зато укрепляло решимость сделать всё возможное, чтобы покончить с надвигающейся угрозой. Он бросил Арктурусу выразительный взгляд — тот ответил тем же; мысли обоих явно шли в одном направлении. Чарлус кивнул и жестом показал Арктурусу следовать за ним. Будет не лишним ещё раз пройтись по планам — для ещё большей уверенности, разумеется. — Хочу видеть всех троих на квиддичном поле через две минуты, — твёрдо распорядился он. Трое парней нахмурились, но первым заговорил Джеймс: —Зачем? — спросил он с недоумением. Чарлус ухмыльнулся. — Хотим посмотреть, чего вы добились за этот год и действительно ли Гарри готов к турниру. Всё-таки ты представляешь нашу семью, — добавил он с колючей, но всё же шутливой интонацией. Гарри лишь слегка дёрнул уголком губ — еле заметная улыбка. Но глаза у него сверкнули сталью. Если Чарлус хочет увидеть, на что он способен — что ж, Гарри его не разочарует.

***

Тёмный Лорд сидел в своей личной комнате в «Кабаней голове», лениво покачивая вино в кубке и размышляя о прошедших неделях — и о том, как далеко продвинулось его движение за столь короткое время. После того как он открылся миру, приток рекрутов вырос в десять раз. Пусть большинство новых людей были в лучшем случае посредственностями, но и им можно было найти применение. Среди отбросов, однако, нашлись и по-настоящему ценные кадры. Теперь в его рядах были сотрудники Министерства, несколько разрушителей проклятий и даже парочка авроров — и это были более чем желанные пополнения в стремительно разрастающейся армии. Ему удалось склонить на свою сторону и волчьи стаи, которые под предводительством Грейбека увеличивались с каждым днём. Хотя он лично презирал этих существ, их помощь была весьма кстати для более жестоких задач его дела. Переговоры с великанами и вампирами продвигались медленнее, чем ему бы хотелось, но прогресс всё же был. Эта новость даже вызвала на его лице редкую искреннюю улыбку. Он был могущественным волшебником, чересчур харизматичным, но совершенно не терпел возиться с тварями, стоящими ниже его. Потому он поручил эту часть работы Уолдену Макнейру — тому самому, который оказался на удивление эффективным и, без сомнения, быстро поднимется по иерархии, если продолжит демонстрировать такие результаты. В целом Тёмный Лорд был очень доволен своим положением, даже несмотря на то, что последние месяцы выдались, мягко говоря, нестабильными. Он поморщился, вспомнив, насколько плохо всё начиналось. Всё началось с того, что он не сумел заручиться поддержкой семейства Блэк в День Подарков и затем потерял своего самого искусного бойца из-за глупых действий собственных приспешников. Он недовольно покачал головой. Легко было свалить вину на идиотов, но и он сам не был готов к общему знаменателю во всех этих событиях — Гарри Поттеру. Этот мальчишка стал причиной и гибели Антонина, и провала попытки заручиться поддержкой Блэков, а также сорвал его план посеять массовую панику: стратегическая атака на Хогсмид обернулась грандиозным провалом. Он снова покачал головой и тяжело вздохнул. С тех пор, как он отправил тому письмо много месяцев назад, он так и не получил ответа — и уже сомневался, что получит. Впрочем, недавние успехи не оставляли ему времени думать о мальчике. В конце концов, он всего лишь один человек — не стоящий серьёзного внимания, хотя и могущий стать ценным активом. Он вспомнил тот день, когда Пророк объявил Поттера чемпионом Великобритании на предстоящем Европейском турнире — и те смешанные чувства, что он испытал. Его раздражало, что мальчишка занял место Антонина, человека, которого убил, но он также испытывал нечто вроде гордости за юношу. Тот проявил амбиции и упорство — качества, которые Тёмный Лорд уважал. Нужно обладать немалым талантом, чтобы достичь подобного уровня, а мальчишка сделал это в шестнадцать лет — того, что он сам не сумел. Эта мысль заставила его задуматься. Если Поттер уже достиг такого уровня, то насколько далеко он может зайти? Мысль была бы тревожной, если бы он не был Тёмным Лордом. Люди падали к его ногам, восхищаясь его силой. Этот мальчишка никогда не сможет сравниться с ним, так что в глобальном плане он не представлял угрозы. Хотя это не отменяло того факта, что Тёмный Лорд предпочёл бы иметь его на своей стороне. Однако он был вполне доволен тем, что его планы пока продвигались без помех. Если мальчишка продолжит держаться в стороне и не вмешиваться, Тёмный Лорд будет рад сохранить между ними нейтралитет. Он сделал свой шаг — теперь следующий ход был за Гарри Поттером.

***

Гарри тяжело плюхнулся на кровать и глубоко вытянулся, позволяя себе закрыть глаза, пока ноющее тело постепенно расслаблялось на матрасе. День был никаким иным, как жестоким: и Чарлус, и Арктурус в дуэлях с подростками не сдерживались ни на мгновение. Джеймс и Сириус держались достойно, но это стало для них обоих суровым уроком — в конце концов, старшие мужчины их всё же одолели. Сам Гарри справился куда лучше и сумел победить их обоих, но это далось ему нелегко. Он, безусловно, был сильнее пары друзей и владел куда более разнообразным арсеналом заклинаний, но беспощадность и изобретательность старшего Блэка и Поттера не раз едва не застали его врасплох. Оба были и в плане силы далеко не слабыми. Было совершенно ясно, почему эти мужчины внушали страх и уважение своим современникам. Гарри с благодарностью принимал помощь, которую получил от них, и мог без сомнений сказать, что они намного превосходили всех, с кем ему доводилось скрещивать палочки до этого момента. Чарлус был столь же агрессивен и творчески подходил к бою. Его смесь трансфигурации и боевой магии была по-настоящему устрашающей. Не сдерживаясь, он вынуждал Гарри развеивать созданные им конструкции и уклоняться куда чаще, чем тот был привык или считал для себя комфортным. Его натиск был разрушительным и безостановочным, и Гарри не сомневался: столкнись он с этим человеком в тот день, когда впервые сюда прибыл, у него не было бы ни единого шанса. Глаза Чарлуса зловеще мерцали, когда он забрасывал подростка чередой заклинаний, созданных исключительно для уничтожения. Это делало Гарри более чем нервным, но он держался. Его магические резервы были гораздо выше, чем у старшего Поттера, и он в конце концов сумел переломить ход поединка, обрушив на Чарлуса собственный шквал заклинаний, оставивший того в бессознательном состоянии. Сначала Гарри колебался, не желая применять что-то по-настоящему калечащее, но, увидев, что противник не сдерживается, любезно отплатил тем же. В итоге Чарлус оказался в довольно плачевном виде. К счастью, пару лечебных зелий и чар позже — благодаря Дорее, которая, оказав помощь, удостоила мужа ещё и неодобрительным взглядом — он снова мог стоять. Арктурус сражался именно так, как Гарри и ожидал. В истинной манере Блэков он буквально засыпал противника всем набором ужасающих проклятий, какие только были в его арсенале — многие Гарри прежде ни видел, ни слышал. Юноша держал ухо востро, особенно когда замечал тот самый опасный блеск в глазах старшего мужчины — он явно наслаждался попытками размолоть Гарри на куски любым возможным способом. Арктурус был гладок и стремителен: переходил от одного смертельного заклинания к другому без малейшей заминки, каждое — опаснее предыдущего, а хищный огонёк в его взгляде разгорался всё сильнее. В конце концов Гарри сумел взять верх с помощью Проклятия Удушения. Но даже тогда старший маг продолжал сопротивляться, пока, спустя несколько минут, не потерял сознание — чему Гарри был крайне рад. Арктурус не смог развеять проклятие, как бы ни пытался: сила заклинания была слишком велика для его уже истощённой магии. Гарри поморщился, качнув головой. Он и сам, разумеется, ушёл с поля боя далеко не невредимым — оба мужчины задевали его куда чаще, чем ему хотелось бы. К счастью, ничего не было смертельным или необратимым. Его отвлёк лёгкий стук в дверь. — Входите… — простонал он. Джеймс прихрамывая вошёл в комнату, демонстрируя собственную подборку ран и синяков, и присел на край кровати. Сначала он ничего не говорил, лишь внимательно изучал друга, очевидно собираясь с духом, чтобы произнести то, что сидело у него на сердце. Наконец, он заговорил — тихим, усталым, но полным надежды на опровержение голосом: — Ты ведь поэтому вернулся, да? — почти прошептал он. Гарри лишь недоумённо моргнул, не успев даже открыть рот, как Джеймс продолжил, вздохнув: — Ты спросил папу и дядю Арктуруса, не стоит ли тебе просто убить его сейчас, — напомнил он. — Ты имел в виду Тёмного Лорда. Последние слова прозвучали не как вопрос и не как обвинение. Они звучали как утверждение — твёрдое, но нежелающее примириться. Гарри провёл рукой по волосам и тяжело вздохнул. Это был разговор, которого он совершенно не хотел, но в глубине души понимал — неизбежный. День вымотал его физически, а постоянное сокрытие правды столько месяцев истощало ещё сильнее. Он обещал Джеймсу объяснение «в своё время», но разве сейчас было подходящим моментом? Конечно нет. Но появится ли такой момент вообще? Гарри знал: нет. И поэтому, сделав глубокий вдох и кивнув, он подтвердил подозрение друга. Джеймс заметно обмяк и закрыл лицо руками, словно этот кивок Гарри окончательно лишил его последней крупицы надежды. Гарри молчал. Он продолжал наблюдать за другом, пытаясь понять, где сейчас блуждают его мысли. Спустя несколько мгновений Джеймс выпрямился. В его глазах блестели несдержанные слёзы, а на лице застыло выражение полной разбитости. — Почему? — слабо спросил он. — Почему именно ты? — Потому что только я могу, — прошептал Гарри, в его голосе звучала лёгкая извиняющаяся нотка. Джеймс шумно сглотнул и покачал головой. — Это не всё, — твёрдо возразил он. — Всё не так просто. Гарри устало потёр глаза — он прекрасно понимал, что Джеймс не удовлетворится ничем, кроме правды. Он усмехнулся и ответил: — Это должен быть я. Он поднял руку, останавливая друга, прежде чем тот успел возразить. — Я расскажу, — пообещал он. — Было бы оскорблением для того человека, которым ты стал, если бы я не смог тебе доверять. В конце концов, ты когда-то отдал свою жизнь за меня. Джеймс тихо хмыкнул сквозь слёзы и слабо улыбнулся. — Я бы сделал это снова, если бы пришлось, — искренне произнёс он. Гарри резко покачал головой. — Я этого не допущу. Именно этого я и пытаюсь избежать. Оба ненадолго погрузились в собственные мысли, пока Джеймс снова не нарушил тишину: — Тогда почему это должен быть ты? — горячо спросил он. — Тебе всего шестнадцать, Мерлин тебя побери! Гарри поднялся и начал мерить комнату шагами, время от времени бросая на друга быстрые, обеспокоенные взгляды. — Всё сложно, — наконец вздохнул он. — Всё началось ещё до моего рождения. Джеймс нахмурился, но терпеливо ждал продолжения. — Существует пророчество. — Пророчество? — переспросил Джеймс, скрестив руки на груди и приподняв бровь в скептическом жесте. Гарри кивнул, и глаза Джеймса сузились в раздражении. — Ты собираешься это делать из-за слов какой-то безумной тётки, которая уверена, что может заглянуть в будущее? Гарри усмехнулся и покачал головой. — Отчасти, — признал он. — Но когда это было важно, она уже оказывалась права. Джеймс застыл, разинув рот, но быстро сжал челюсти, а в глазах вспыхнул ещё более яростный огонь. — И что же говорит это пророчество? И когда оно было сделано? Гарри пересказал слова пророчества, наблюдая, как Джеймс пытается уловить его смысл. — Я точно не знаю, когда оно было сделано, но раз человек, который его произнёс, ещё не преподаватель Прорицаний, могу предположить, что этого ещё не произошло. Джеймс фыркнул и одарил Гарри уничтожающим взглядом. — То есть оно даже сейчас не актуально, — указал он. — Его вообще может никогда не случиться». — Для меня оно актуально, — жёстко отозвался Гарри, и часть его раздражения прорвалась наружу. — Тебе не нужно этого делать, — прошипел Джеймс. — Он теперь никогда не узнает, что это был ты. Гарри фыркнул. — Тогда он начнёт искать дальше и набросится на кого-то другого. — Ну так пусть, — парировал Джеймс. — Какая тебе разница? Ты свободен, Гарри, можешь жить своей жизнью. Было очевидно, что Джеймс беспокоится и отчаянно пытается найти такой вариант, при котором Гарри не придётся действовать или подвергать себя опасности. — Дело не только в пророчестве, — ответил Гарри, и его голос заметно потемнел. Джеймс нахмурился, но промолчал, позволяя Гарри продолжить. — Я должен это сделать. Он забрал у меня всё. — То есть ты готов умереть ради мести? — недоверчиво заключил Джеймс. — Какой теперь в этом смысл? У тебя есть мы. Мы все здесь, Гарри. — Потому что я хочу, чтобы он умер от моей руки, — выплюнул Гарри, и глаза его вспыхнули, тело задрожало от ярости, а взгляд стал по-звериному хищным. — Он убил моих родителей у меня на глазах, — продолжил он громче. — Из-за него я вырос у тех ублюдков. Из-за него я смотрел, как умирают друзья. Из-за него я такой, какой я есть. Джеймс был потрясён внезапной вспышкой ярости обычно сдержанного Гарри, но это никак не рассеяло его сомнений. Праведный гнев Гарри он не мог отрицать, но и понять глубину его жажды мести тоже не мог. Он прекрасно осознавал, что сам ещё не пережил ничего, что хотя бы отдалённо могло сравниться с тем, через что прошёл Гарри, — и потому не мог в полной мере постичь, насколько глубоко в нём укоренилось это желание возмездия. Но в одном Джеймс не сомневался: видеть Гарри таким причиняло ему боль, и ему снова пришлось отгонять вину за то, что когда-то он умер, вместо того чтобы быть рядом и воспитать того подростка, который сейчас стоял перед ним. Он кивнул, принимая хоть какое-то понимание происходящего. — А как же мы? — хрипло спросил он. — Я, Сириус, мама с папой? И никогда бы не подумал, что скажу это… но как же Белатрикс? — Это удар ниже пояса. — Он был необходим, потому что, судя по всему, о нас ты не думаешь. Гарри словно ножом полоснуло от этих слов, и выражение боли на его лице не укрылось от Джеймса. — Ты больше не один, Гарри, — гораздо мягче сказал он. — У тебя есть люди, которые любят тебя, которые о тебе заботятся и сделают всё, чтобы уберечь тебя. Просто не забывай об этом, пока делаешь то, что считаешь нужным. Гарри благодарно кивнул, чувствуя, как по телу разливается тёплая волна. — Когда ты так повзрослел? — пробормотал он. Джеймс ухмыльнулся и положил руку ему на плечо. — Примерно в тот момент, когда мне сообщили, что у меня есть шестнадцатилетний сын, — пошутил он. — То, о чём никто не должен знать, — напомнил Гарри. — Те, кто важен, знать могут, — искренне возразил Джеймс. — Что бы ни происходило, несмотря на весь этот спектакль для остальных… ты — мой сын, Гарри. И я иначе на тебя смотреть не могу. Мелькнувшее на лице Гарри удивление быстро сменилось благодарной улыбкой. — Я не мог бы быть более горд тем, чего ты добился, несмотря ни на что. — А я думал, ты будешь мне немного завидовать, — признался Гарри. — Я страшно тебе завидую — тому, что ты умеешь, — но когда зависть подступает, я просто напоминаю себе, что половина тебя — это я. И снова начинаю гордиться, — ухмыльнулся Джеймс. Гарри до ушей расплылся в улыбке. Всё, чего он когда-то хотел, — чтобы родители им гордились. И теперь он получил это, пусть и в такой странной форме. — Нам правда стоит поговорить с Бродягой, — нарушил тишину Джеймс. — Ненавижу что-то от него скрывать. — Поговорим. Завтра, — пообещал Гарри.

***

По другую сторону двери Сириус Блэк стоял с выражением шока и полного замешательства. Он услышал повышенные голоса двух мальчишек в доме и пришёл проверить, всё ли в порядке. И уж точно получил куда больше, чем ожидал. Он чувствовал себя так, словно угодил в какой-то сюрреалистичный, но пугающе яркий сон, слушая разговор двух Поттеров, и при этом он прекрасно понимал, что расслышал всё верно, несмотря на сотрясение, которое заработал на сегодняшней тренировке. Он покачал головой, и ноги сами понесли его обратно в комнату, сознание окутывала густая, вязкая дымка. Он не мог ни осмыслить услышанное, ни придумать, что теперь делать; он знал лишь одно — ему нужно побыть одному и подумать, хотя и понимал, что толку от этого будет мало. Часть его яростно требовала выломать дверь с петель и потребовать объяснений, но тихий, почти незаметный голос в голове взял верх, заставил его развернуться и уйти. Он тяжело вдохнул, прикрыв за собой дверь, и осел на неё, опираясь спиной. — Какого чёрта… — выдохнул он, всё ещё не в силах осознать услышанное.

***

Люциус Малфой прибыл на Спиннерс-Энд — по адресу своего следующего потенциального рекрута, некоего Северуса Снегга. На этого парня ему указал Рудольфус Лестрейндж как на человека, заслуживающего внимания, несмотря на то что тот был всего лишь полукровкой. По словам Рудольфуса, Снегг был настоящим гением в зельеварении — редким и весьма ценным даром. Немногие обладали талантом или терпением, чтобы стать толковым зельеваром, и если Северус действительно так хорош, как о нём говорят, то он стал бы ценным приобретением для их рядов. Люциус недовольно раздувал ноздри, подходя к входной двери, — маггловская обстановка вызывала у него искреннее отвращение. Он резко постучал. Ждать пришлось недолго — дверь распахнул взъерошенный мужчина, явно маггл; это было видно и по одежде, и по полному презрения взгляду, которым он наградил гостя. — Чего? — резко бросил он. Люциус с усилием подавил раздражение и собрался, прежде чем ответить: — Добрый день, мистер Снегг. Могу ли я поговорить с Северусом? Мужчина смерил его взглядом, скривил губы в презрительной гримасе. — Из ихних, да? — прорычал он. Люциус снова подавил раздражение и лишь кивнул — он уже не доверял себе заговорить, боясь, что выхватит палочку и проклянет этого человека на пороге. Тобиас Снегг фыркнул, дёрнув головой куда-то за своё плечо, и отступил в сторону, впуская гостя. — Комната в самом конце, — проворчал он и вернулся к своим делам. Люциус поморщился, когда тот оставил его в прихожей. Покачав головой, он быстро прошёл по дому и нашёл нужную дверь. Постучал и стал ждать ответа.

***

У Северуса Снегга был плохой год — и в личном плане, и в учёбе. В первом случае он провалился в попытках завоевать прощение Лили после того безумного момента, когда в порыве ярости на Поттера сорвался и произнёс самое оскорбительное слово, которое только мог — то самое, чего она не могла простить. Он понимал, что больно задел девушку своим «грязнокровкой» и что для того, чтобы она даже задумалась о принятии его извинений, потребовалось бы нечто исключительное. Он отстранился, дал ей всё прошлое лето, чтобы остыть, и надеялся на примирение, когда они вернутся в Хогвартс. Но не суждено было. С появлением нового Поттера — и тем более с тем фактом, что Лили как-то умудрилась закрутить с ним роман — всё изменилось к худшему. Прощение стало не просто недостижимым — оно перестало быть ему нужным. Он оплакивал свою дружбу, оплакивал потерю милой рыжеволосой девочки, с которой когда-то познакомился, ещё задолго до Хогвартса. Лили Эванс больше не была той девочкой. Из тихой, застенчивой малышки, которую он знал, она превратилась в уверенную, смелую и, как он считал, слегка высокомерную девушку. С тех пор как она начала встречаться с Поттером, она стала слишком самодовольной, чтобы в её жизни оставалось место для такого, как он. И, по правде говоря, в его жизни тоже не было места для такой, какой она стала. Он ненавидел подобные черты. Он наслаждался своими достижениями в одиночестве, лелеял их. Никого не должно было касаться, на что он способен и к чему идёт. Но теперь всё это сильно откатилось назад — и снова по вине Поттера. Он был на пути к тому, чтобы стать самым молодым магистром зельеварения за долгие годы — и это достижение стремительно ускользало. Его собственное «сектусемпра», применённое на Джеймсе Поттере, позаботилось об этом. Слизнорт был и в ярости, и разочарован. Он решил, что Северус не будет сдавать ЖАБА по зельеварению на год раньше — как бы хорош он ни был. Более того, он признался, что уже не уверен, стоит ли брать молодого человека к себе в подмастерья для получения магистратуры. Это заставило Северуса задуматься. Он потерял не только самого важного человека в своей жизни — он потерял и возможность раскрыть весь свой потенциал в Хогвартсе. Он не сомневался, что Слизнорт будет курировать его дальнейшее обучение — этот человек слишком любил купаться в лучах чужой славы, особенно талантливых, каким сам никогда не был. Но помимо этого Северус совершенно не представлял, каким будет его будущее. Когда-то он мечтал, что Лили поймёт, что любит его, и они будут вместе. Теперь же он осознавал, насколько это было глупо и по-детски, и что такой мечте уже не сбыться. Само даже представление о том, чтобы поцеловать её сейчас, вызывало у него лёгкое отвращение — ведь Поттер был там первым. Значит, он найдёт другой путь — тот, где сможет показать весь свой талант. Он докажет всем, что чего-то стоит: Слизнорту, отцу, матери… и даже Лили Эванс. Из размышлений его вывел стук в дверь. Он нахмурился, открыл и увидел перед собой Люциуса Малфоя — старшекурсника, которого не видел много лет, с тех пор как тот закончил школу. — Полагаю, ты знаешь, кто я, — произнёс Люциус, источая самодовольство. Хмурый взгляд не сошёл с лица Снегга, но он кивнул, размышляя, что Малфою могло понадобиться от него. Тем не менее отступил в сторону и жестом предложил войти. Люциус несколько секунд разглядывал его, будто оценивая. Северус подавил раздражение и сохранил нейтральное выражение лица, ожидая, когда тот заговорит. Наконец Малфой кивнул — словно остался доволен увиденным. — Полагаю, ты задаёшься вопросом, что привело меня сюда сегодня. Северус лишь приподнял бровь, отчего Люциус ухмыльнулся. — Прямо к делу, вижу, — продолжил он. — Мне сообщили из надёжного источника, что ты неплохо разбираешься в искусстве зельеварения и умеешь постоять за себя, если того требует ситуация. Люциус не мог не заметить блеск в глазах юноши — тот едва заметно расправил плечи, принимая комплимент. Мгновение — и блеск исчез, уступив место привычной непроницаемой маске. — Уверен, что такой проницательный молодой человек, как вы, понимает, что происходит в нашем мире? — начал он. Снегг слегка нахмурился, но кивнул. — Трудно этого не заметить, когда такие, как Рудольфус, извергают свою желчь на каждом шагу, — протянул он, и Люциус неловко хмыкнул. — Семейство Лестрейнджей никогда не славилось умением держать язык за зубами, — согласился он. — Однако уверяю, в том, чего мы добиваемся, они занимают самую низкую ступень. Северус снова промолчал. Он уже понял, зачем Малфой пришёл к нему, но не собирался облегчать ему задачу. Медовые речи на него не действовали — и уж точно Люциус Малфой не был тем, кто мог бы его склонить. Его размышления прервал голос блондина. — Нам нужны такие люди, как вы, мистер Снегг. Губы Северуса изогнулись. Он ждал более прямого подхода — у него не было времени на слизеринские игры и попытки манипуляции. — Я всего лишь шестнадцатилетний мальчишка, — заметил он. — Вы — часть будущего нашего мира, — возразил Малфой. — Вы будете тем, кто поможет изменить его, придать ему форму, которой мы сможем гордиться. — Я полукровка, — напомнил Северус. — И как есть, у меня уже есть будущее в любой сфере, которую я выберу. Что я получу от того, что присоединюсь к вашей идее? Люциус снова слегка ухмыльнулся — этот мальчишка ему нравился. Тот не поддавался на красивые слова. Это говорило об уме и самостоятельном мышлении — качествах, которые Малфой уважал. — Ну, мистер Снегг, возможности безграничны. Вам могут позволить изучать и практиковать любую магию, какую пожелаете. Вам могут дать доступ к зельям — старинным и современным — с которыми вы никогда не смогли бы работать иначе. На этот раз блеск в глазах Северуса стал отчётливее. Он не мог отрицать: многое из того, что он хотел бы исследовать, оставалось под запретом нынешнего законодательства. — Вы могли бы отомстить тем, кто вам навредил, — продолжил Люциус. Вот он и подошёл ко второй причине визита. Парень провёл последний год в замке рядом с Гарри Поттером, мальчишкой, который не раз выставлял самого Люциуса и его семью в смешном виде. Северус покачал головой. — Месть? — Поттер ведь напал на вас? Снегг поморщился при этом напоминании. — Потому что я напал на его брата, — пояснил он. — Не лучшая идея, что пришла в голову Рудольфусу, — пробормотал. — Тогда зачем вы это сделали? Северус усмехнулся. Он был реалистом и прагматиком — и холодная логика всегда брала верх. — Я не знал, что другой Поттер настолько беспощаден и опасен. Ошибка, которую я больше не повторю. Люциус нахмурился; быть может, он допустил ошибку. Он много разговаривал с Рудольфусом и Рабастаном о мальчике Поттере и ничего не выяснил, кроме того, что тот — кровавый предатель и до сих пор имел удачу в стычках с ними. — Не сомневайтесь, младший Поттер очень опасен, и я отнюдь не желаю снова оказаться по другую сторону от его палочки, — признал Снегг с некоторым уважением, которое Люциус сразу заметил. — Вы уважаете его? — спросил он с прищуром. — Не его личность, — ответил Северус, — а его амбиции, как любой истинный слизеринец. Очевидно, он вложил много усилий в свои способности, и недооценивать его было бы глупо. Вряд ли найдётся много живых, обладающих таким потенциалом и сырой силой, как у Поттера. — Тогда как вы собираетесь с ним справляться? — Я бы не атаковал его напрямую — шансов на выживание осталось бы мало. Он убил нескольких взрослых волшебников в Хогсмиде, и даже Антонина Долохова, если верить словам Рудольфуса. Люциус тоже слышал это отца в разговоре с матерью, хотя не мог подтвердить информацию лично. Он кивнул — лучшим было принять слова юноши к сведению. Это было бы неразумно не учитывать их; Северус уже проявил себя куда умнее братьев Лестрейнджей. Люциус встал и вынул карточку, которую ему дал Тёмный Лорд. — Человек вашего уровня нам действительно нужен, — произнёс он искренне, положив карточку на стол. — Через три дня будет встреча. Всё, что вам нужно — позволить карточке перенести вас туда, послушать, что будет сказано, и потом принять решение. Снегг кивнул. — Но учтите: встреча будет строго контролироваться и наблюдаться — это должно оставаться в тайне. Вам не стоит делать врага из Тёмного Лорда, ясно? Северус снова кивнул, понимая. — Два часа дня. Через три дня. Приятно было с вами познакомиться, мистер Снегг. Надеюсь увидеть вас там, — закончил Люциус, предлагая руку. Снегг взял её и крепко пожал, не отводя взгляда. Люциус покидал комнату задумчивым. Северус отличался от тех, кого он обычно пытался завербовать. Он, безусловно, был сообразительнее, но в нём было нечто, что выделяло его среди обычных чистокровных фанатиков — спокойная уверенность в себе, понимание своей ценности и наличие целей, ради которых он готов работать. Он усмехнулся. Северус Снегг либо станет одним из лучших рекрутов Тёмного Лорда, либо разочарованием — всё зависело от его выбора. Время покажет. Люциус не получил от мальчика всего, чего хотел, но оставил ему пищу для раздумий по поводу Поттера. Пришло время действовать более по-слизеринически: учесть все варианты и изучить дело досконально, прежде чем предпринимать шаги. Его собственное чувство чести не позволило бы мальчику отделаться безнаказанно за надругательство над ним и его семьёй. Люциус Малфой не намерен позволять себе унижения. *** Профессора Хогвартса сидели в Большом зале на неизбежном итоговом совещании — последнем перед тем, как каждый из них сможет наконец насладиться заслуженными летними каникулами. Три из четырёх длинных столов были отодвинуты к стенам, оставив один — в самом центре, вокруг которого преподаватели и собрались, ожидая появления директора. Год выдался долгим и тяжёлым, и каждый из сотрудников понимал: следующий станет ещё труднее. Через несколько мгновений в зал вошёл Дамблдор, с фениксом на плече. Он поприветствовал их лёгким кивком и улыбкой, а в глазах, как всегда, сверкали его неизменные огоньки. Он с глубоким облегчением вздохнул, опускаясь на стул, и наслаждаясь тишиной замка. Для него не было ничего приятнее преподавания, но всё же тишина Хогвартса в конце учебного года всегда казалась особенно благословенной. — Слава Мерлину, они ушли, — заявила Минерва. — Я была уверена, что до конца семестра нас ждёт полнейший хаос. — Уверяю вас, Минерва, это лишь затишье перед бурей. В следующем году так спокойно уже не будет, — мрачно заметил Флитвик. — Будем надеяться, что до этого не дойдёт, друзья, — вмешался Дамблдор. — Но боюсь, Филиус прав. То, что произойдёт этим летом, сильно отразится на следующем учебном году. В зале повисла тяжёлая тишина — никому не приходило в голову сомневаться в словах мудрого директора. — И что же мы можем сделать? — наконец спросил Слизнорт. — Мы не можем позволить тому, что происходит снаружи, влиять на порядок в стенах этого замка, — отозвался профессор Кеттлберн. Мортлейк усмехнулся. — И как же вы собираетесь этого добиться? Мужчины и женщины переглянулись, не находя идей. — Война приближается, мы все это знаем, — продолжил Мортлейк. — И она неизбежно проникнет в самые стены школы, помяните моё слово. Дамблдор кивнул в знак согласия. — Вот именно поэтому мы должны принять меры, чтобы минимизировать последствия. Что скажешь, Эдвард? Как бы ты поступил? — Во-первых, если вы не можете избавиться от Лестрейнджей и их компании, вам нужно хотя бы ограничить их контакт с другими факультетами, особенно с гриффиндорцами, — ответил Мортлейк, не раздумывая. — Я не удивлюсь, если Поттер в следующем году их действительно убьёт. — Мы не можем просто выгнать их, даже если знаем, что они зачинщики. У нас нет доказательств, — напомнил Дамблдор. Мортлейк пожал плечами. — Это уже не моя проблема, Альбус. Я обещал вам ещё один год — и своё обещание выполнил. Как я уже сказал, идёт война, а моё место — не за школьной партой, обучая подростков. Дамблдор кивнул: он этого ждал. — Куда ты направишься, Эдвард? — спросил Филиус. — В Аврорат. Полагаю, скоро им понадобится каждый способный маг. Дамблдор улыбнулся и почтительно кивнул мужчине. Он прекрасно понимал, что не может ожидать от мага с талантами и нравами Мортлейка, что тот отсидится в стенах замка, пока за его пределами разворачивается война. — Тогда желаю тебе удачи, Эдвард, — искренне произнёс Дамблдор. — Хотя теперь, похоже, мне придётся искать нового профессора по Защите от Тёмных Искусств, — добавил он с заметной досадой. — Есть идеи? — спросил Слизнорт. Мортлейк фыркнул. — Да попросите Поттера, — предложил он полушутя. Остальные преподаватели оценили шутку и тихо рассмеялись. — Уверен, мистер Поттер справился бы блестяще, но нет. В конце концов, он всё ещё ученик, как бы ни была велика его опытность. — Тогда кто? — вмешалась Минерва. — Вопрос, который стоит обдумать, — ответил Дамблдор, рассеянно поглаживая бороду. — Тогда, возможно, следует обсудить назначение префектов и старост школы, — предложила Минерва. Дамблдор кивнул серьёзно. — В этом году этот выбор действительно имеет первостепенное значение, — согласился он. *** Сириус Блэк проснулся с ощущением, будто череп разрывается изнутри. Причин этому пульсирующему аду могло быть несколько. Возможно, это были последствия множества заклинаний, которые он принял на себя накануне, особенно мерзких оглушающих чар, которыми Чарлус так любил разбрасываться. А возможно — и Сириус был почти уверен — виноват был тот отрывок разговора, который он услышал у двери комнаты Гарри, когда двое других подростков в доме вели беседу. Именно это, по его убеждению, и стало причиной нынешней головной боли. Он тяжело вздохнул, покачав головой, пытаясь ещё раз прокрутить услышанное. Если верить разговору, каким-то образом Джеймс был отцом Гарри. Он не понимал, как такое возможно, и сама мысль об этом только усиливала боль, а заодно множила его замешательство. — Да что, чёрт побери, происходит? — пробормотал он. Он был уверен, что не спал и не бредил, когда слышал тот разговор. Но как всё это может быть правдой? Он снова встряхнул головой, пытаясь избавиться от путаницы в мыслях. Он не знал, что происходит, но собирался выяснить. Он выволок себя из постели и начал одеваться, полностью отсутствующий выражением лица — на котором по-прежнему застыло непонимание. Когда мысли хоть немного прояснились, он дошёл до кухни, где семья Поттеров уже сидела за столом, спокойно завтракала и вела лёгкую беседу. — А-а-а, соня объявился. Как голова, Бродяга? — спросил Джеймс, прежде чем сделать большой глоток апельсинового сока. Сириус только пожал плечами, усаживаясь и массируя виски, словно надеясь выдавить боль пальцами. — Вот, — сказала Дорея и протянула ему пузырёк с обезболивающим зельем. — Это должно немного помочь. Сириус благодарно осушил зелье, и голову сразу отпустило — пусть и ненамного. — Что вы, мальчики, планируете на сегодня? — спросил Чарлус. — Тренировку и квиддич, — с улыбкой ответил Джеймс. — Мы так давно не играли. Гарри не удержался от широкой улыбки: ни у кого из них в этом году почти не было возможности полетать. — Сириус? Тот дёрнулся от собственного имени и оглядел Поттеров. Его терпение, и без того на последнем издыхании, наконец-то лопнуло. — А я, — процедил он, — планировал выяснить, как так вышло, что он — его сын, — он резко ткнул пальцем то в Джеймса, то в Гарри. По тишине стало ясно абсолютно всё. Встревоженные взгляды, которыми Поттеры обменялись, лишь подтвердили то, что он уже знал — и всё же это не предотвратило болезненный укол предательства, который пронзил его, когда никто даже не попытался отрицать сказанное. Прошло немало времени, прежде чем кто-либо заговорил, и первым попытался успокоить взбешённого Блэка Чарлус. — Позволь мне объяснить, — тяжело произнёс он. Сириус вскочил на ноги, ладонью грохнул по столу и метнул в Джеймса яростный, ядовитый взгляд. — Ты обещал в тот день, когда он появился здесь, что больше никогда не будешь мне лгать. Что ничего от меня не скроешь. Джеймс заметно побледнел от его слов, но не стушевался. — Мне пришлось, Бродяга, — горячо отозвался он, хотя в голосе всё равно слышалась печаль. — Мне нужно было защитить его. — Защитить от чего? Я просто не понимаю. — Позволь мне объяснить, Сириус, пожалуйста? — вмешался Гарри. Сириус повернул к нему взгляд — и смог смотреть на мальчика только как на незнакомца. Ему было больно, но он больше не был уверен, что знает его. Он всё же кивнул, принимая просьбу, и снова сел. Объяснение заняло много времени; периодически Гарри помогали остальные Поттеры. В течение всего рассказа Сириус внешне оставался почти невозмутимым, однако его глаза несколько раз выдавали его. Когда всё было сказано, он чувствовал лишь полное изнеможение. Утро вымотало его до предела. — Значит, ты перенёсся сюда из будущего, на двадцать лет назад? — наконец спросил Сириус. Гарри кивнул. — А ты действительно его отец? — он перевёл взгляд на Джеймса. — Да, — подтвердил тот. — Я просто не знаю, что сказать, — пробормотал Сириус. — Прости, Бродяга, — тихо произнёс Джеймс, искренне и с болью. — Думаю, мне просто нужно побыть одному, — выдохнул Сириус и вышел из комнаты. Джеймс хотел было пойти за ним, но Гарри удержал его. — Я сам. Джеймс кивнул и бессильно опустился в кресло, вся его поза говорила о подавленности. Гарри поднялся по лестнице и нашёл Сириуса в комнате — тот собирал свой чемодан. — Ты куда? — встревоженно спросил он. Ему совсем не хотелось, чтобы тот ушёл. — Мне нужно на время выбраться отсюда, — ответил Сириус, даже не взглянув на него. — Это моя вина. Я сказал им скрывать всё от тебя. Сириус с лишней силой захлопнул крышку чемодана и впился взглядом в Гарри. — Почти год вы держали это от меня в тайне. Разве я не доказал, что мне можно доверять? Гарри глубоко сглотнул и сделал вдох. — Я доверял тебе больше, чем кому-либо, до того как попал сюда, — признался он. Сириус был ошеломлён этими словами. — Тогда что изменилось? — Ты, Сириус, — ответил Гарри с мягкой улыбкой. — Ты не тот человек, которого я знал. Ты — просто семнадцатилетний парень. Сириус нахмурился, но Гарри опередил его, не дав вставить ни слова. — Я потерял своих родителей, когда мне был год, — тихо начал он. — И до тринадцати у меня никого не было. Пока в моей жизни не появился ты. Ты был для меня тем отцом, которого у меня никогда не было. Несмотря на злость, Сириус не мог скрыть любопытства — ему нужно было услышать всё, прежде чем уйти. — Что случилось? — Волдеморт, — пожал плечами Гарри. — Он убил их обоих. И для тебя… всё тоже сложилось не лучшим образом. — Что случилось? — повторил Сириус уже гораздо резче. — Ты был моим Крестным. Сириус фыркнул, но тут же нахмурился — в голове появлялось всё больше вопросов. — Если я был твоим крестным, какого чёрта я не заботился о тебе? — Ты бросился за человеком, который их предал, и в итоге угодил в тюрьму. До моего третьего курса. Он не стал вдаваться в подробности — те только усилили бы путаницу и сделали разговор ещё более тяжёлым. — Но потом ты вернулся в мою жизнь, — Гарри улыбнулся тепло и печально. — И был рядом, когда мне это было нужно. — Тогда зачем ты вернулся? Тот… будущий я… он что, не переживает за тебя? Гарри невольно поморщился. Воспоминания о минувшем утре всё ещё жгли внутри горьким привкусом. Он встретил взгляд стальных серых глаз — и понял, что солгать не сможет. Он слишком многим был ему обязан. — Ты умер. Сириус побледнел. Удивление, страх и шок отразились на его лице слишком явственно, чтобы их скрыть. — Умер? Как? — почти выкрикнул он. — Спасая меня, — выдохнул Гарри. — Я сделал глупость… и ты пришёл меня защитить. Сириус не смог даже сформулировать слова. Мысль о собственной смерти — рассказанная мальчиком, который её видел — просто не укладывалась в сознании. — Прости меня… за всё, — снова заговорил Гарри. Его голос стал ровнее, но блеск слёз в глазах не оставлял сомнений в их искренности. — Мне просто нужно время, чтобы всё это переварить. Гарри кивнул — тяжело, почти обречённо. — Если кого-то и винить… то меня, — произнёс он. — Это я попросил их ничего не говорить, пока я сам не буду готов. — Я знаю, — вздохнул Сириус. — Я просто ненавижу, когда меня держат в неведении. Они несколько минут молчали, пока Сириус проверял, всё ли собрал. Он уходил не потому, что хотел — он понимал, что должен. Иначе просто не справится с тем, что узнал. Его вывел из раздумий лёгкий, но уверенный жест — чья-то рука легла ему на плечо. Он обернулся и увидел Гарри. Тот явно с трудом сдерживал ещё какие-то слова, и держать их в себе становилось почти мучительно. — Когда я потерял тебя… это сломало меня, — прошептал он. — И когда я понял, что возвращаюсь… я думал не о родителях и не о ком-то ещё из семьи. Первым человеком, которого я хотел увидеть, был ты. Сириус не мог сомневаться ни в искренности его слов, ни в честности его взгляда. — Значит, мы были действительно близки? Гарри кивнул. — Как я уже сказал… ты был единственным, кого я мог назвать отцовской фигурой. Сириус всё-таки улыбнулся, несмотря на то, какие раны оставило на душе утро. — Что бы ни было, Бродяга… мне правда жаль. И без тебя здесь уже не будет так же. — Я вернусь, — пообещал он. — Просто… не сейчас. С этими словами он поднял сундук заклинанием и вышел из комнаты, оставив позади задумчивого и расстроенного Гарри. Тот ещё несколько секунд стоял на месте, спрашивая себя, стоила ли вся эта секретность, которой он так настаивал, того, что произошло. Сейчас его больше всего ранило то, что Сириус ушёл из-за него. Но Гарри всё равно был уверен: скрывать своё истинное происхождение было правильным решением. Он знал, что Сириус примет всё и справится… но понимание это нисколько не уменьшало болезненного жжения в груди. Вернувшись на кухню, он снова занял своё место за столом рядом с семьёй. — Он ушёл? — Джеймс спросил, хотя ясно было, что ответ очевиден. Гарри кивнул. — Но он вернётся. Я знаю, что вернётся. Сириус Блэк стоял у ворот Поместья Поттеров и грустно улыбался. Больше всего на свете ему хотелось просто развернуться, вернуться обратно и сделать вид, что этот день никогда не существовал… но он понимал, что не может. Он уже скучал по ним всем, но оставаться сейчас рядом значило бы притворяться, а он ещё не переварил и десятой части того, что узнал. Сегодня он узнал слишком много. Он тяжело вздохнул, убрал свой сундук в карман и аппарировал прочь. Пожалуй, самое время провести немного времени со своим дедом. *** Андромеда Блэк произнесла заклинание в последний раз — и почувствовала, как у неё уходит почва из-под ног, когда у кончика палочки вновь вспыхнул розоватый свет. — О чёрт… — выругалась она. Родители её точно убьют. Нужно было убираться отсюда, и как можно быстрее, пока они ничего не узнали. В панике пытаясь выскочить из комнаты, она врезалась прямо в Беллатрикс, которая нахмурилась, увидев её испуганное лицо. — Что случилось, Анди? — спросила она, хмурясь ещё сильнее. — Н-ничего, — пискнула другая девушка, совершенно не похожая на себя. Беллатрикс вскинула бровь, схватила сестру за запястье и втянула в свою комнату. — Не лги мне, — прошипела она. — Ты выглядишь так, будто увидела призрака. Андромеда дрожала так сильно, что это было заметно невооружённым глазом — она нервничала и паниковала под взглядом сестры. Она и сама не поняла, почему сказала это: то ли нервы взяли верх, то ли глубоко внутри теплилась надежда, что сестра поможет. Но губы сами разжались раньше, чем мозг успел остановить её. — Я беременна, — прошептала она. Что угодно — только не это. Беллатрикс могла лишь переводить взгляд с испуганных глаз сестры на её живот. Часть её души была искренне счастлива за Анди, но другая часть — наполнена страхом. Она прекрасно знала, что отец ребёнка — тот самый Тонкс, который никогда не получит одобрения семьи. Да и то, что они только-только закончили школу, делало ситуацию ещё сложнее. — О чёрт… — выдохнула Беллатрикс. Примечание автора Ну вот, всё подготовлено — а в следующей главе мы увидим и Чарлуса, и Арктура в Визенгамоте, плюс Турнир Дуэлянтов. Конечно, там будет и больше сцен Гарри/Беллы и всего остального по ходу сюжета. И да, я думаю, мы все понимали, что маленькая Нимфадора появится довольно скоро, даже если её возраст будет отличаться от канона. Как всегда — подписывайтесь, добавляйте в избранное и оставляйте отзывы, ребята, это очень помогает. TBR