Stepping Back - Шаг назад

Примечание автора Это длинная глава, ребята… Ни разу ещё я не вставлял дисклеймер к этой истории, так что вот. Разумеется, я не владею ничем, что относится ко вселенной Гарри Поттера. Я всего лишь начинающий волшебник, который добавляет пару своих ингредиентов в уже прекрасно кипящий котёл — котёл, который, само собой, мне лишь одолжили. TBR Несколько дней прошло с тех пор, как Сириус покинул дом, и в это утро Чарлус ждал в атриуме Министерства магии, впервые за многие годы облачившись в мантии члена Визенгамота. Он поморщился, вспомнив, как жена хихикала, наблюдая за тем, как он натягивает наряд. К его немалому раздражению, мантия оказалась куда более тесной в области талии, чем он помнил; он уже давно не был тем стройным двадцатидвухлетним юношей, который носил её в последний раз. Однако улыбнулся он всё равно — мягко, с теплом, — вспоминая идеалиста, каким был в юности. Тогда он мечтал изменить мир, стать революционером. Жизнь вышла иначе. Он был наивен и слишком оптимистичен, а реальность заседаний оказалась пустой и пресной, оставив в душе горечь. Всё там было скучным, однообразным, и ничего никогда не менялось — разве что в магическом мире происходило что-то по-настоящему потрясающее. Его отец предупреждал об этом ещё во время занятий политикой, на которые Чарлуса определённо записали не по его воле, — но Чарлус не слушал. Он не верил, что всё настолько застыло. И очень быстро убедился, как ошибался. Его прежняя карьера в этой сфере была короткой и, если честно, довольно посредственной. В раздражении он поставил вместо себя доверенное лицо и вышел из политической игры, уверенный, что делает правильно. Но за последние месяцы всё изменилось. Нужно было действовать — и теперь он сам стоял в первых рядах тех, кто жаждал перемен. Он усмехнулся про себя. Особенно он и Арктур Блэк трудились без устали, чтобы создать то, что теперь имели, и момент, чтобы воплотить задумки в жизнь, наконец настал. От размышлений его отвлёк появившийся лорд Блэк. — Чарлус, — кивнул ему Арктур. — Мы готовы? — спросил Чарлус, и в глазах его вспыхнуло нетерпение. — Готовы, — подтвердил Арктур. — Я велел остальным приходить и рассаживаться, как всегда. Не стоит давать им повод думать, будто мы готовим переворот. Чарлус кивнул: — Здраво мыслишь. Они двинулись этажами ниже, туда, где проходили заседания, привлекая больше чем достаточно взглядов и шепотков. — И всё-таки, по какой причине мой наследник проживает сейчас у меня с Меланией? — уточнил Арктур. — Твой наследник? — После меня главой семьи станет Сириус, — подтвердил Арктур. — Орион не политик, сам признаёт, что не должен быть лордом Блэком. — Вальбурга будет в восторге, — съязвил Чарлус. — Эта свинья ни на что не влияет, — рыкнул Арктур. — Даже Регулус, похоже, устал от её методов — он тоже решил провести лето с нами. Чарлус удивлённо поднял брови и тихо фыркнул. — Мелания, наверное, на седьмом небе — сразу двое, и можно баловать обоих. Арктур, что было редкостью, едва заметно улыбнулся. — Мы оба рады, что они с нами. Но ты так и не объяснил, почему Сириус не у тебя. Чарлус вздохнул и провёл рукой по волосам. — Он знает о Гарри. Не особенно обрадовался тому, что мы скрывали это от него. — Не удивительно. Он терпеть не мог, когда его держат в неведении. — Без него дома как-то пусто, — признал Чарлус, затягивая выдох. — Мы все скучаем по-своему. Надеюсь, он не будет сердиться на нас вечно. — Он справится. Но сейчас у нас дела поважнее, — напомнил Арктур, когда они вошли в просторный зал, уже почти полностью занятый. Они прошли по залу твёрдым шагом, отбросив прежний разговор и надев на лица деловое, сдержанное выражение. Их появление привлекло внимание многих, и те тут же стали обсуждать их вполголоса, пытаясь понять, зачем они здесь. Удивление в зале усилилось, когда оба не направились ни к — светлой части, ни к — тёмной, а заняли места в секции нейтральных родов — уже этим они выбивали почву из-под ног двух традиционных блоков и забирали их голоса. Шёпотки вновь поднялись, но мужчины не обращали внимания, предпочитая осматриваться. Всё выглядело так же, как они помнили — и декор, и расположение кресел, и привычные позиции глав семейств. — Вот уж правда — застой, — пробормотал Чарлус, смело встречая взгляды остальных и внутренне готовясь при необходимости разнести их в клочья. Арктур тоже готовился, хоть и не видел смысла разглядывать остальных. Они не заслуживали его внимания, пока не попытаются вызвать его гнев — что, как он прекрасно понимал, неизбежно. Если честно, он даже этого ждал; внутри что-то приятно кольнуло от предвкушения. Он будто безмолвно бросал вызов любому, кто осмелится его разозлить. Ждать им пришлось недолго — министр появилась, сопровождаемая ближайшими советниками, а следом, слегка задержавшись, вошёл Верховный чародей. Он занял своё место и с искренним удивлением взглянул на лордов Блэка и Поттера. Тем не менее он поднял молоточек, привлекая внимание лордов и леди, и начал заседание. — — Открываю летнее заседание Визенгамота года 1977-го, — торжественно начал он. — — Сегодня нам предстоит обсудить множество вопросов, так что приступим немедленно. Для начала слово лорду Медоузу, который предлагает заменить пересылку совами внутри Министерства зачарованной бумагой. Чарлус покачал головой и откинулся на спинку кресла. Похоже, день обещал быть долгим. *** Беллатрикс сидела за завтраком вместе с двумя сёстрами и матерью. Поллукс ушёл рано — на очередную деловую встречу, что никого не удивляло. Последние несколько дней она почти всё своё время проводила с Андромедой, стараясь не дать той сбежать. Пока что ей удавалось удерживать сестру в относительно здравом состоянии, хотя напряжение от неё почти физически исходило. После нескольких долгих разговоров Беллатрикс всё же выяснила — как и подозревала — что отцом ребёнка был Теодор Тонкс, магглорожденный, с которым Андромеда тайно встречалась. И это были плохие новости для обоих родителей, ведь Беллатрикс не сомневалась: неприятности не заставят себя ждать. Семья вполне могла решить — сохранить честь рода простым убийством юноши. Или даже обоих. Хотя Белла была уверена, что дед не допустит подобного — кровь семьи он ценил слишком высоко, — но Вальбурга… та вполне могла попытаться. Она тяжело вздохнула, глядя на ситуацию, в которую попала её сестра. Нет, Беллатрикс была далеко не такой фанатичной сторонницей чистоты крови, как большинство Блэков, но всё же считала, что Андромеда могла бы выбрать себе пару получше — хотя бы того, кто понимает, во что ввязывается. Друэлла наблюдала за своими старшими дочерьми с тех пор, как те вернулись из Хогвартса, и прекрасно видела, что что-то не так. Девочки проводили значительно больше времени вместе, чем обычно, почти не выходя из своих комнат и появляясь лишь на еду — и тут же исчезая обратно. Доказательств у неё не было, но материнская интуиция кричала, что происходит нечто серьёзное. И усталость от секретов нарастала. Она со звоном поставила фарфоровую чашку на блюдце, заставив всех троих девушек поднять глаза. Испепеляюще посмотрев на каждую, она остановилась на своей первородной. — Есть что-то, чем ты хочешь со мной поделиться, Андромеда? — спросила она почти буднично. Слишком буднично, чтобы это звучало естественно. Андромеда тут же побледнела, как человек, пойманный на месте преступления, и метнула обвиняющий взгляд на Беллатрикс. Та только покачала головой — мол, я ни при чём. Друэлла нахмурилась. Она уже знала, о ком речь — но не о чём. — Андромеда Блэк, — произнесла она строго. Девушка уставилась в стол, будто узоры на скатерти внезапно стали невероятно увлекательными. — Лучше скажи ей сама, Анди, — мягко подтолкнула её Беллатрикс. — Всё равно долго не скроешь. Андромеда глубоко вздохнула, сглотнула. — Я беременна, — пробормотала она почти неслышно. — Простите, что? — переспросила мать. — Я беременна, — повторила девушка громче. На лице Друэллы отразился чистый шок. Губы сжались в тонкую линию, и в голосе прорезалось рычание. — Ты действительно настолько глупа, дочь? — прошипела она. Хотя старшая дочь рода Блэков и ожидала подобной реакции, яд этих слов всё равно заставил её отпрянуть. — Я же не планировала этого! — огрызнулась Андромеда, защищаясь. Друэлла покачала головой — теперь больше с тревогой, чем с яростью. — Ты понимаешь, как отреагирует твой отец? И вся семья? — попыталась она донести до неё серьёзность. — Ты только закончила школу. У тебя нет карьеры. Ты не замужем. — Я знаю! — почти всхлипнула Андромеда. — Я ошиблась. — Ты была небрежна. — Мы всегда использовали зелье и чары, — тихо пояснила девушка. — Ну хотя бы знаешь, кто отец, — язвительно заметила Друэлла. Это задело Андромеду — и Друэлла тут же пожалела о своих словах. — Ты так плохо обо мне думаешь? Вздохнув, Друэлла притянула её к себе и обняла. — Конечно нет. Мне просто страшно за тебя. Ты понимаешь, что это сделает с семьёй. — Я не хотела… всё так вышло… Друэлла прижала её крепче. Она чувствовала разочарование — но всё равно это была её дочь, и ей хотелось только одного: уберечь её от беды. — Ты хотя бы поговорила с отцом ребёнка? Андромеда покачала головой. — Тогда тебе нужно сделать это как можно быстрее — пока отец и дедушка его не убили, — подала голос Нарцисса. — Он таким милым был, — вздохнула она. — Замолчи, Нарцисса, — резко сказала Друэлла. — Ты никому об этом не расскажешь. Услышав полное имя, младшая Блэк моментально перестала ерничать и серьёзно кивнула. — Тебе нужно сказать ему, Анди, — вмешалась Беллатрикс. — Я скажу. — Хотя бы чтобы у него было время сбежать, — добавила Белла с усмешкой. — Это не смешно, Белла, — одёрнула её мать. Беллатрикс подняла ладони, показывая, что сдаётся. — Я серьёзно. То, что ты беременна, — уже достаточно плохо. Но когда они узнают, что он магглорожденный — он труп. — Магглорожденный? — опасно протянула Друэлла. Когда Андромеда встретила её взгляд, она увидела в нём правду — всё, что сказала её средняя дочь, было сущей правдой. — То, что тебе удалось избежать брачного контракта, который для тебя подготовил отец, вовсе не давало тебе карт-бланш на то, чтобы шляться с отбросами общества, — выплюнула она. Андромеда снова вздрогнула от тона матери. — Просто убирайтесь из моих глаз, мне нужно подумать, — приказала она трём дочерям. — — И тебе лучше быть готовой к последствиям того, что ты натворила, Андромеда. Я, возможно, и не убью ни тебя, ни его, но остальная семья будет куда менее снисходительной. Девушки практически убежали из комнаты и последовали за Андромедой, которая сразу же принялась сгребать свои вещи в чемодан. — Что ты делаешь? — спросила Беллатрикс. — Уезжаю. Мне нужно поговорить с Тедом и убрать его куда-нибудь в безопасное место, — отрезала Андромеда, не прекращая лихорадочно укладывать вещи. — Анди, — прошипела Беллатрикс, хватая сестру за руку и разворачивая её к себе лицом. — — Успокойся. Я не дам никому навредить ни тебе, ни ему. — Легко тебе говорить — убивать собираются не тебя. И уж точно наша семья не боится моего парня. Нарцисса хмыкнула, но тут же съёжилась под грозными взглядами старших сестёр. — Пойди поговори с ним, Анди, а я пока постараюсь что-нибудь придумать, чтобы всё это уладить, — заверила её Беллатрикс. Андромеда одарила её слабой улыбкой и вышла. — И что ты собираешься делать? — спросила Нарцисса. — — Они же убьют его и выкинут её из семьи. Беллатрикс тяжело вздохнула. — Не знаю, — призналась она. — — Но, может быть, Гарри знает, — тихо прошептала она себе под нос. *** Гарри и Джеймс кружили друг вокруг друга в дуэльной комнате поместья Поттеров. Оба были покрыты потом; Джеймс хромал, едва наступая на одну ногу — его тело было избито и изранено после шквала заклинаний, который он выдержал от другого мальчишки. Хотя Гарри держался куда лучше, он тяжело дышал из-за сломанных рёбер — ответного — подарка Джеймса. Он ухмыльнулся, прекрасно понимая, что другой парень полностью у него на милости. Вместо того чтобы отправить силовое заклинание и эффектно закончить дуэль, он послал в отца град чар и трансфигураций, от которых в его нынешнем состоянии тот не мог увернуться. — А-а-а! — взвыл Джеймс, когда магия подействовала. Его голос стал значительно выше, грудь вздулась, образовав два нелепо преувеличенных бугра. Брюки превратились в платье, а волосы стремительно отросли. — Какого чёрта? — пискнул он, затем нахмурился и ринулся на Гарри, напрочь забыв о палочке. Гарри расширил глаза, когда Джеймс буквально снес его с ног. Они покатились по полу, сцепившись в попытке перехватить инициативу. К их несчастью, именно в таком виде их застала Беллатрикс. Она прервала потасовку лёгким покашливанием и приподнятой бровью выразила всё своё удовольствие от их выражений лиц — чистого шока. — Это не то, что ты подумала! — мгновенно выпалил Гарри. — То есть ты не дерёшься с девчонкой, которая подозрительно похожа на твоего отца? — уточнила она. Парни смущённо переглянулись — но не выдержали и рассмеялись нелепости ситуации. — Прекрасно. Я встречаюсь с восьмилетним ребёнком, — пробормотала Беллатрикс. — Я слышал! — огрызнулся Гарри. — И? — приподняла бровь девушка. — Да расслабься ты, Трикси, — вставил Джеймс. — — Это просто веселье. Беллатрикс смерила его ядовитым взглядом, но затем всё же улыбнулась. Джеймс этого улыбочного предупреждения не знал — и только облегчённо вздохнул. А вот Гарри только поморщился: он слишком хорошо знал этот взгляд. — О, я всёцело за веселье, Поттер, — пропела она, проводя кончиком палочки по его подбородку. — — Но сейчас явно не время. Джеймс нервно сглотнул и выдавил смешок. — И если ты ещё раз назовёшь меня Трикси, я прослежу, чтобы Эванс была очень неудовлетворённой женщиной. Понял? Джеймс закивал и почти рухнул от облегчения, когда она убрала палочку. — А люди ведь думают, что Гарри с папой умные, — пробормотал он. — — Оба сумасшедшие — связались с Блэками. — Что-то сказал, Поттер? — Ничего, миледи, — отпарировал Джеймс и изобразил преувеличенный поклон. Беллатрикс просто уставилась на него. — Ты вроде как должна завоёвывать моё одобрение. Я же его отец, — продолжил Джеймс, выпрямившись и делая вид серьёзности. Гарри схватился за лицо и покачал головой — момент он выбрал худший возможный. Он был превращён в девчонку, да ещё и с весьма впечатляющей грудью. — Прекрати, пока не поздно, Сохатый, — посоветовал Гарри. Беллатрикс окинула Джеймса взглядом сверху вниз и неодобрительно цокнула. — Вот когда мне понадобится твоё одобрение, Поттер, — сказала она, указывая на его пышный бюст, — вот тогда, возможно, мои будут больше твоих. Гарри взревел от смеха, а Джеймс поднял брови, признавая удачный выпад. — Чёрт, — буркнул он. — Она тебя сделала, — указал Гарри. — Смейся-смейся, это ты с ней встречаешься. Гарри уже открыл рот, чтобы парировать, но Беллатрикс опередила его. — Как бы ни было занимательно слушать болтовню двух идиотов, мне нужна ваша помощь. — Что случилось? — встревоженно спросил Гарри. — Я отойду, — вставил Джеймс. — Не нужно, — отмахнулась Беллатрикс. — — Вдруг будет полезно мнение ещё одной женщины. — Да ради Мерлина, Гарри, убери ЭТО! — взвыл Джеймс, когда Гарри вновь расхохотался. Тот всё же призвал палочку и снял трансфигурацию. — Спасибо, — выдохнул Джеймс. — — А то я уже боялся, что у меня месячные начнутся. — Так что случилось? — повторил Гарри. Беллатрикс тяжело вздохнула. — Анди беременна. На лице Гарри появилась понимающая усмешка, а глаза радостно блеснули — в памяти всплыли тёплые образы розововолосой аврорки. Джеймс же наоборот — резко посерьёзнел и покачал головой. — Его убьют, — сказал он с мрачной уверенностью. Беллатрикс проигнорировала его и сузила глаза на Гарри. — Что ты знаешь? — Не собираюсь портить сюрприз, — твёрдо ответил он. — — Но поверь, он хороший. Беллатрикс вспыхнула раздражением. — Гарри, всё серьёзно, я не знаю, что делать. Гарри провёл рукой по волосам, пытаясь вспомнить всё, что знал о Тонкс. Он помнил, что Андромеда сбежала из семьи и была изгнана — и всё. Больше у него никаких сведений не было. — Твой дед — лучшая надежда, — произнёс он после паузы. — — Я думаю, смогу заставить его взглянуть на это разумно. По крайней мере, это сохранит им жизнь. — Спасибо, — прошептала она и мягко коснулась его губ поцелуем. Гарри глуповато заулыбался. — Но тебе нужно поторопиться, — предупредил он. — Чем раньше, тем лучше. Беллатрикс кивнула. — Я поговорю с Анди. Но ты должен быть рядом, если он попробует её убить. — Он не станет. Но я буду рядом, — пообещал он. Беллатрикс просто снова поцеловала его и улыбнулась. — Ах, юная любовь, — вставил Джеймс. Гарри запустил в него жгучий сглаз, отчего парень взвыл и, прихрамывая, унесся из комнаты так быстро, как только позволяли избитые ноги. — Значит, ты пришла только затем, чтобы я спас задницу твоей сестры? — спросил Гарри. Беллатрикс покачала головой и улыбнулась. — Я скучала по тебе, — прямо сказала она. Гарри снова расплылся в улыбке и утонул в очередном поцелуе, вполне довольный тем, что наконец может провести с девушкой немного столь необходимого им обоим времени. *** Утро тянулось невыносимо долго для Арктура и Чарлуса, которые вынуждены были слушать дебаты о зачарованной бумаге и о том, как правильно утилизировать использованные перья. Подобные темы только сильнее зудели по и без того натянутым нервам, и каждый из них снова вспоминал, почему много лет назад они отказались от политики. — Если бы я хотел умереть от скуки, я бы обсудил тонкости светских приемов Вальбурги, — проворчал Арктур, заставив Чарлуса тихо фыркнуть. — Радуйся, что мы не обсуждаем правильную толщину дна котлов. Девять часов впустую, — мрачно отозвался тот. Арктур поморщился. Он прекрасно помнил тот день и был уверен, что именно тогда у него появился первый седой волос. Наконец, после, казалось бы, целой вечности, им дали передышку — Дамблдор снова ударил молоточком, завершая обсуждение. — У нас остался один последний законопроект, — объявил он. — Лорд Боул хотел бы предложить поправки к указу 114/г относительно санкций против страдающих ликантропией. Лорд Боул, начинайте. Тот поднялся — высокий, надменный, уверенный в себе, переполненный готовностью блеснуть речью. Он прочистил горло, пролистал несколько страниц пергамента и заговорил хорошо отрепетированным тоном: — Мои лорды и леди, — начал он, слегка поклонившись и встречаясь взглядом с некоторыми в зале. — Нередко случается так, что мы оказываемся по разные стороны баррикад, пытаясь сделать наш мир лучше. Наши взгляды расходятся во всём — от таких мелочей, как использование сов в Министерстве, до по-настоящему важных вещей, вроде допустимости тех или иных заклинаний. Однако одно я могу сказать с полной уверенностью: безопасность наших близких превыше всего. По залу прокатился ропот одобрения. Боул сделал паузу. — С этим сказанным, есть нечто, что необходимо обсудить. То, что в последнее время терзает наше сообщество, то, что представляет собой непосредственную угрозу для каждого из нас и наших семей. Он опустил руку, поставил на стол перед собой портфель, щёлкнул замком и достал пачку газет. — За последний месяц мы наблюдаем тревожный рост нападений оборотней. Суиндон, Рединг, Халл и Оксфорд — все они подверглись нападению этих существ, оставивших после себя хаос, смерть и новых заражённых. Он раскладывал газеты одну за другой, перечисляя города. — Очевидно, что введённых ограничений уже недостаточно, — продолжил он. — Нашему Департаменту магического правопорядка хвала и честь, но зачем тратить ресурсы на поимку этих тварей, если большинство проблем можно решить несколькими простыми поправками? — И что же вы предлагаете? — спросил Дамблдор, нахмурившись. — Прекрасный вопрос, Главный Чародей, — натянуто улыбнулся Боул. — Я предлагаю ввести куда более строгий контроль за их перемещениями, ограничить круг разрешённых профессий и, что важнее всего, создать общедоступный реестр, чтобы каждый знал, где проживают больные. Арктур тихо выругался себе под нос: — Он хочет натравить толпу на них и выдавить их из домов. Чарлус едва заметно кивнул. — Они побегут, окажутся без места, куда податься — и пойдут к единственному, кто пообещает им помощь. — Именно, — подтвердил Арктур. Согласно их предварительным договорённостям, первым поднялся Фрэнсис Лонгботтом-старший. — Я понимаю ваши опасения, лорд Боул, — начал он с поклоном. — Но то, что вы предлагаете, будет контрпродуктивным. Боул нахмурился, но промолчал. — Санкции против них уже достаточно жестоки. Любые новые меры только сильнее отчуждят их и дадут больше причин нападать. — Я согласен с лордом Лонгботтомом, — поднялся Фентон Маккиннон. — Ограничений на трудоустройство у них и так полно. Добавьте ещё — и вы окончательно сделаете из них врагов общества. — Значит, вы готовы позволить нападениям продолжаться, рискуя своими семьями? — горячо бросил Боул. — В последнее десятилетие не было ни одной серии нападений оборотней, — спокойно ответил Лонгботтом. — С тех пор как Грейбек покинул страну, нет ни одного альфы, способного вести стаи. Значит, происходит что-то другое. — Вы серьёзно намекаете, что эти нападения организованы? — спросил Боул, в его голосе проскользнули нотки страха. — Именно это и происходит, — вмешался Арктур, поднимаясь. Большинство присутствующих в зале были более чем удивлены, увидев, что лорд Блэк встал на сторону МакКиннона и Лонгботтома против Боул. Мужчина терпеливо дождался, пока шёпот стихнет, прежде чем продолжить. — Не мне, конечно, выполнять работу наших авроров, но я весьма усердно занялся данным вопросом — всё-таки это крайне тревожная череда событий, — добавил он гладко. — И что же вы обнаружили, лорд Блэк? — осведомился Дамблдор, его глаза сверкнули привычными искорками. Арктур усмехнулся куда менее дружелюбно, но подавил подступившую желчь при мысли о том, что ему приходится фактически соглашаться с этим человеком. — Для начала я хотел бы обратить ваше внимание на нападение в Хогсмидe, произошедшее в начале этого года. — Не относится к делу и не имеет значения, Блэк, — прошипел лорд Якс­ли. — Уже установлено, что события того дня произошли потому, что дети Поттера и ваши родственники убили нескольких протестующих, которые лишь хотели создать небольшую суматоху в деревне. Арктур злорадно ухмыльнулся мужчине. — Ну, воспоминания моих племянников, внука и внучек рисуют совершенно иную картину, Якс­ли. И каждый из них с огромным удовольствием предоставит их в качестве доказательств, если потребуется, — отрезал он ядовито. — Думаю, мы быстро уходим от темы, — вмешался Дамблдор. — К чему вы ведёте, лорд Блэк? — Конечно, — рявкнул он раздражённо. — Нарушители, вторгшиеся в деревню, были одеты в чёрные мантии, каждая украшена белой маской, так? — Это установленный факт, — согласился Дамблдор. — Но что из этого? — Во время моего расследования этих нападений мне попадались свидетели, чьи воспоминания оказались довольно занятными. Можно? — спросил он, доставая из-за пояса несколько склянок. Дамблдор жестом позволил ему пройти вперёд и откинулся в кресле, ожидая, пока тот представит воспоминания собравшимся. Боул и его сторонники выглядели крайне недовольными таким неожиданным поворотом; сам Боул стиснул зубы от ярости. Арктур подошёл к Барти Краучу и протянул ему воспоминания. — Думаю, как глава ДКМАП в вашу обязанность входит проверять достоверность воспоминаний и удостоверяться, что они не были подделаны, — произнёс он вопросительно. Крауч молча кивнул и принял склянки. Он поднял палочку и начал бормотать заклинания, направляя их на стекло. Каждая из склянок засветилась мягким голубым светом, и мужчина кивнул, удовлетворённый их подлинностью. — Пусть воспоминания сами за себя говорят, — объявил Арктур, подходя к омуту памяти. Он вылил содержимое внутрь и лёгким движением палочки активировал его. Память началась в затемнённой комнате, куда падал лунный свет. Ночь была тихой, лишь слабые звуки городского движения доносились с улицы. Однако эту тишину нарушил неестественный вой волка, которому ответил десяток других. Особенно пугающим было то, что волков в Британии уже давным-давно не водилось, поэтому услышать подобный звук поблизости было и странно, и тревожно. Когда вой стих, повисла пугающая, давящая тишина, от которой по коже пробегали мурашки. Следующим её нарушил пронзительный женский крик где-то вдалеке, задавая ночи ещё более мрачный тон. Ему вторили другие — одни полные ужаса, другие рождённые болью. Было совершенно ясно: происходила резня. Картинка изменилась, и стал виден двор снаружи. Сначала послышались тяжёлые шаги и низкое рычание — гораздо ближе, чем прежде. Первое существо появилось в поле зрения, но смотревших шокировал вовсе не оборотень. Зверя явно направлял человек в мантии цвета ночи, а белая маска была единственным ярким элементом на фигуре. За ним следовали другие; вскоре вся улица была заполнена оборотнями и закутанными в чёрные фигурами, которые вносили в хаос свою собственную кровавую долю. Их заклинания взрывали двери и стены, пропуская волков внутрь домов, а сами они разражались радостными воплями, наблюдая, как обитателей рвут клыки и когти. К счастью, спустя несколько долгих, мучительных мгновений появился луч надежды — мужчины и женщины в красных мантиях. — Авроры! — крикнул один, и группа начала обходить дом за домом, чтобы начать мрачный подсчёт погибших. К тому времени, когда они добрались до последнего дома, оборотни исчезли в ночи, а люди в чёрных мантиях — вместе с ними, не оставив ни следа. Память закончилась. Многие в зале были заметно бледны и потрясены увиденным. Никому не укрылось, что Боул и его сторонники яростно шептались между собой. — Продолжим со следующей? — холодно осведомился Арктур. Дамблдор поднялся на ноги и покачал головой. — Не думаю, что в этом есть необходимость, лорд Блэк. Вы более чем достаточно ясно выразили свою точку зрения. Арктур поклонился мужчине и вернулся на своё место. — Чёрт побери, Арктур, это действительно было необходимо? — прошептал Чарлус. — Да, — отрезал тот. — Им нужно понять, с чем мы имеем дело. В помещении повисла тягостная, гнетущая тишина — присутствующие пытались осмыслить увиденное. Арктур понимал, что его шаг был рискованным, но считал, что риск оправдан. Людям нужно было увидеть, что если прислушаться к Боулу, то они лишь пополнят ряды Тёмного Лорда — и подобные нападения станут лишь чаще и жестче. — Как вы все видели сами, это не дело независимой стаи оборотней. Всё было организовано и проведено волшебниками — группой, ответственной за смерть одиннадцати детей во время нападения на Хогсмид, — вновь заговорил Арктур. Его слова встретило гробовое молчание: каждый лорд и каждая леди обдумывали увиденное. — Если мы добавим новые ограничения к тем, что уже существуют, мы всего лишь дадим им ещё один повод примкнуть к Тёмному Лорду, и нападения станут только чаще и трагичнее, — завершил он с твёрдым кивком. — И что же вы предлагаете, лорд Блэк? — потребовал Эдгар Боунс. — Мы сделаем разумные шаги навстречу страдающим от ликантропии. Его слова вызвали настоящий взрыв голосов. Многие явно были с ним не согласны, но мужчина поднял руку, требуя тишины, чтобы объяснить свою позицию. — Сейчас у нас есть зелье, способное облегчить их превращения. Сделайте его доступным, дайте им хотя бы какие-то перспективы трудоустройства и перестаньте, в конце концов, поливать их с высока — и большая часть проблемы будет решена. — И вы надеетесь, что эти твари просто примут это и станут послушно соблюдать правила? — выплюнул лорд Руквуд. — Не все, — признал Арктур. — Но большинство — да. Им больше всего на свете нужно лишь одно: возможность жить нормально. А это невозможно при законах, которые существуют сотни лет. Он тяжело вздохнул, но продолжил: — Эти законы были созданы якобы для нашей защиты. Теперь же у нас есть реальный инструмент этой защиты, но оборотни не примут его, если мы не дадим им на то причину. Позвольте им честно зарабатывать на жизнь и жить спокойно — и, уверяю, большинство останется хотя бы нейтральным. Тогда нам больше не придётся ежемесячно вздрагивать и дрожать в страхе перед полной луной. — А что насчёт тех, кто всё равно не примет? — прорычал Крауч-старший. — Тогда с ними нужно поступать как с любым убийцей: либо пожизненно в Азкабан, либо сквозь завесу. Некоторые одобрительно кивнули. — Тёмные Лорды процветали благодаря законам, угнетающим оборотней. Они всегда использовали их в своих интересах. Если мы примем предложенные мной поправки, то раз и навсегда лишим их сильного союзника. Я не говорю, что оборотни встанут на нашу сторону — было бы глупо так думать. Но нейтральные стаи, состоящие в основном из людей, пусть и потенциально опасных, куда полезнее нейтралами, чем врагами. Раздались редкие хлопки: несколько человек выразили своё согласие, и Арктур, наконец, сел, с облегчением понимая, что многие разделяют его точку зрения. — Они отвратительные твари, которых следует казнить за их преступления! — заверещал голос леди Денверс. Арктур снова поднялся и метнул в женщину ледяной взгляд. — Тогда, возможно, нам всем стоит пройти через завесу за преступления той меньшинства ведьм и магов, что совершают злодеяния прямо сейчас, леди Денверс, — произнёс он холодно. Женщина начала бессвязно бормотать от возмущения, но её прервал Чарлус: — Вы равняете всех под одну гребёнку, леди Денверс. Вы сами видели, что нападение совершила лишь дюжина существ. Где же были остальные сотни страдающих? Скорее всего — заперты в каком-нибудь помещении, чтобы не причинить вреда невинным. Он покачал головой с очевидным разочарованием — ей и всем, кто с ней соглашался. — Большинство страдающих не рождены с этим недугом — их обратили либо по неосторожности, либо умышленно. Эти люди не стремятся превращать других, не желают, чтобы кто-то ещё пережил подобный ужас. Поэтому они и принимают меры, чтобы этого не допустить. Леди Денверс одарила его злым взглядом, но села. — Я считаю, что лорд Блэк говорит разумные вещи, — подтвердил Чарлус. — Даже если мы лишь испытаем эти меры на практике, уверен — он прав. — Думаю, пробный период действительно имеет смысл, — согласился лорд Гринграсс. — В худшем случае мы сможем вернуться к обсуждению позже и пересмотреть меры, если понадобится. Всё же это довольно смелый шаг. Я не думаю, что стоит принимать постоянное решение без подтверждения его эффективности. Чарлус кивнул мужчине в знак благодарности. — И что же плохого в том, чтобы попросту испытать предложение лорда Боулa? — раздражённо поинтересовался Абраксас Малфой. — На Визенгамоте лежит ответственность продвигать наш мир вперёд, там, где это возможно — так же, как на наших зельеварах и мастерах всех направлений лежит ответственность совершенствовать свои области, — возразил лорд Медоуз. — То, что предлагает лорд Боул, — это шаг назад. А назад мы, как Лорды и Леди нашей страны, идти не должны. — Не ожидал, что Медоуз нас поддержит, — пробормотал Чарлус. — Он человек Дамблдора, и мнение его, как видишь, однозначно, — откликнулся Арктур. Чарлус хмыкнул. — Пари держу, ты даже представить не мог, что окажешься здесь, отстаивая то, с чем старый козёл согласится. Арктур поморщился. — Ты ненавидишь его ещё сильнее, чем я, — напомнил он. — Верно, — признал Чарлус. — Но, как ни прискорбно, мне приходится соглашаться с ним чаще, чем хотелось бы. А ты будешь с ним спорить по определению — из принципа, — заметил он самодовольно. Арктур покачал головой. — Заткнись, Чарлус, — проворчал он. Голосование состоялось и завершилось решением одобрить пробный период, хотя множество мелких деталей ещё предстояло проработать и согласовать. Но день оказался победным для Чарлуса, Арктура и их союзников — к их очевидному удовольствию. Заседание вскоре было закрыто, и Лорды и Леди Визенгамота разошлись — кто в приподнятом настроении, кто менее довольный. Теперь оставался самый насущный вопрос: кому из Боулa или его сторонников придётся сообщать своему Лорду неприятные новости. Тот ожидал от заседания успешного исхода — и будет в ярости, узнав, что всё вышло иначе. *** Северус Снегг вздохнул, глядя на карточку, которую Люциус Малфой оставил на его парте во время визита. Он провёл бессчётные часы, обдумывая предложение Малфоя, но так и не приблизился к пониманию того, чего хочет сам. Люциус, разумеется, привёл веские доводы, и Северус не мог не соблазниться перспективой получить доступ к зельям и знаниям, которые будут для него недоступны, если он отвергнет открывшуюся возможность. Однако он прекрасно понимал, что Люциус — человек гладкий, серебристоязыкий, и за всё их общение ни разу не дал никаких гарантий. А Северуса Снегга пустыми словами не пронять. Часы на столе показывали 13:55, и Северус встряхнулся, отбрасывая лишние мысли. Хотя словам Малфоя и следовало доверять с осторожностью, это ничуть не уменьшало любопытства, которое он испытывал. Он слышал от многих студентов своего факультета о силе, которой обладал Тёмный Лорд, и собственными глазами видел в «Ежедневном Пророке» последствия его разрушений. Стать частью такого движения имело для жирноволосого подростка некое притяжение — вот только он сам не мог разобраться, почему именно. Было ли это желание доказать что-то своим ровесникам, которые чаще всего его презирали или как минимум смотрели свысока из-за его происхождения? Или нежелание мириться с ограничениями в том, что он имеет право изучать? Или же дело было в том, что Северус Снегг чувствовал, будто ему уже нечего терять, раз единственный свет в его жизни отвернулся от него? Он не был уверен, что подтолкнуло его к тому, чтобы взять карточку ровно в назначенный час, но он сделал это — понимая, что если не ухватится за шанс сейчас, второго может и не быть. Когда ощутимое головокружение от портключа закончилось, он обнаружил себя в помещении, похожем на заброшенный склад. Однако рассмотреть окружение толком он не успел — его отвлёк грубый голос. — Карточка, — коротко потребовал мужчина. Северус протянул её и ждал, пока тот изучит её. Спустя мгновение мужчина кивнул — приглашение подтверждено. — Ты наденешь этот капюшон и отдашь мне свою палочку, — распорядился он, вручая Северусу чёрный капюшон с простой белой маской. Северус нахмурился. Идея отдать единственное средство защиты ему не нравилась. Замечая его напряжение, мужчина положил руку ему на плечо и заговорил снова: — Здесь ты среди друзей. Отбирать палочки — лишь мера предосторожности, их вернут, когда будешь уходить, — пообещал он. Северус кивнул, понимая, и нехотя протянул палочку — мгновенно почувствовав себя уязвимым без неё. — Никому не позволено иметь палочку при первой встрече с хозяином. Только он сам её носит, — добавил мужчина. Северус вновь кивнул. — Пройдёшь через дверь за моей спиной и пока никому не называй своё имя, — продолжил он. — Наше взаимное инкогнито важно, пока твоё членство не будет принято, и произойдёт это только если ты докажешь свою ценность. Понял? — Разумеется, — ответил Северус. — Хорошо. Можешь идти. После краткого жеста на отпуск Северус прошёл через указанную дверь и оказался в куда более тесном помещении — насколько это возможно, если внутри человек пятьдесят, одетых так же, как и он. Несколько человек переговаривались шёпотом, но большинство, как и Северус, предпочитали держаться в стороне. Ждать пришлось недолго. Дверь на противоположной стороне открылась, пропуская мужчину, который уже несколько недель подряд появлялся на первых полосах газет. Такой же высокий, но куда более грозный, чем представлял себе Северус, он словно скользил по комнате, лицо его было абсолютно бесстрастным, а алые глаза изучали каждого — и каждый вздрагивал, оказавшись под этим взглядом. Казалось бы, такой человек не способен улыбаться — но он опроверг ожидания присутствующих широкой улыбкой и жестом пригласил всех ближе. И хотя движение это сопровождалось явной нерешительностью, люди подчинились почти автоматически, не смотря на охватившее их нервное напряжение. — Нечего бояться, мои друзья, — успокоил их Волдеморт, улыбаясь всё так же спокойно. Немного тревоги действительно улетучилось, когда он заговорил мягким, почти благожелательным голосом, и присутствующие приблизились чуть увереннее. — Я уверен, вы задаётесь вопросом, зачем вас сюда пригласили? — произнёс он риторически. — Что ж, я вам объясню. — И сказал это таким тоном, будто никто и не собирался отвечать. — Каждый из вас выбран потому, что может привнести в наше дело что-то значимое. Выбран, потому что являетесь одними из самых способных и сильных среди своих ровесников. И избран, потому что вы надёжны — люди, которым я и мои сторонники способны доверять. Он медленно обходил круг, описывая плавную дугу вокруг собравшихся ведьм и волшебников, изредка одобрительно кивая тем, кто, по его мнению, того заслуживал. — Среди вас стоят будущие политики, будущие мастера зелий, те, кто будет стоять на передовой нового мира, который мы создадим, — вновь заговорил он, на этот раз с пылом. — А что нам с этого? — выкрикнул кто-то. — Наше будущее и так почти обеспечено, так зачем нам раскачивать лодку, когда мы можем жить спокойно, пользуясь тем, что у нас уже есть? Тёмный Лорд выглядел слегка раздражённым, но выражение его лица оставалось бесстрастным. — Я могу предложить вам знания, которых вам никогда не откроют. Я могу предложить вам возможность умножить своё влияние и богатство. Но, что важнее всего, я могу предложить вам честь стоять выше даже имён ваших великих родов, оставить всех ваших предков и предшественников в тени, пока вы будете стоять на вершине нового мира — мира, который вы поможете создать. — И какова цена такой чести? — тем же голосом последовал вопрос. Волдеморт улыбнулся. — Всё, чего я прошу, — это вашей преданности делу. Сделать себя и свои умения доступными для меня, когда они мне понадобятся. И за такую преданность награда будет поистине выдающейся. Северус кивал вместе со многими другими. Тёмный Лорд умел подать себя — и делал это более чем убедительно. Однако продолжить своё представление Волдеморту было не суждено: дверь, через которую он вошёл, снова открылась, впуская фигуру, одетую целиком в чёрное и скрытую серебряной маской. Человек подошёл к Тёмному Лорду, низко поклонился и зашептал ему что-то на ухо. Какими бы ни были новости, они явно не порадовали Волдеморта — его глаза сузились от ярости. Но, заметив пристальные взгляды присутствующих, он быстро вернул себе самообладание. Он несколько раз кивнул и жестом отпустил теперь уже съёжившегося подчинённого, после чего снова обратился к своим гостям: — Прошу прощения, мои друзья. Возникло нечто чрезвычайно неприятное, требующее моего немедленного вмешательства, — вздохнул он. — Я очень надеюсь продолжить нашу встречу в ближайшее время. А пока используйте это время с умом и обдумайте всё, о чём мы говорили сегодня. Он поднялся, и в ответ раздалось несколько кивков и негромкое гудение согласия. — Получить свои палочки вы сможете там же, где их оставили. Те же самые портключи будут выданы вам обратно. Через два дня, в тот же час, они доставят вас в новое место, — пояснил он. После этого он покинул помещение, оставив своих потенциальных рекрутов в глубоких раздумьях. — Убедительно говорит, — заметил кто-то, когда дверь закрылась. — Убедительно, — согласился другой. — Значит, придётся вернуться и посмотреть, что будет дальше, — пожал плечами третий. Северус молчал. Он вынужден был признать: Тёмный Лорд действительно умел зажигать словом. Но действия человека, который прервал встречу, посеяли в нём сомнения. Северус не собирался становиться раболепным прихвостнем. Он был Северус Снегг — и он не склонял головы ни перед кем, особенно если минусы перевешивали плюсы. Он не происходил из значимого рода и не стремился к богатству. Он хотел стать лучшим мастером зелий, каким только сможет — но продавать себя в рабство ради этого не собирался. Нет, Северуса Снегга ничуть не убедила перспектива облачиться в чёрную мантию и маску во имя человека, который почти ничего не мог ему предложить. Но он знал и другое: простого отказа не будет. Большинство его факультета наверняка присоединятся к этим людям, и неизбежно начнут давить на тех, кто откажется, или делать их мишенью. Северус покачал головой, когда портключ вернул его в комнату. Он был слизеринец — а чувство самосохранения кричало ему, что нужно присоединиться, вопреки протестам рассудка. Сейчас он мог быть уверен лишь в одном: он совсем не знал, что ему делать. Остаться верным себе и рисковать стать мишенью? Или склонить голову и надеяться, что его роль окажется настолько незначительной, что его почти не станут трогать? Он тяжело вздохнул, опускаясь за стол, и погрузился в размышления. Какой бы выбор он ни сделал, жизнь в любом случае станется неприятно иной. Оставалось лишь решить, насколько неприятной — и как надолго. Лорд Волдеморт вылетел из комнаты в приступе ярости. Мало того что Боул и остальные его люди провалили попытку обеспечить дальнейший набор среди оборотней, этот болван ещё и осмелился принести ему эту новость именно тогда, когда он говорил с потенциальными рекрутами. — Круцио, — прошипел он, направляя палочку на мужчину, дав волю своей ярости. Боул рухнул на пол, корчась в судорогах и истошно вопя, лишь моля, чтобы его хозяин смилостивился и прекратил мучения. Когда пытка, казавшаяся вечностью, наконец закончилась, он тяжело задышал, а изо рта сочилась кровь — он прокусил язык. — Ты — идиот, Боул, и моё терпение к тебе на исходе, — прошипел Волдеморт. — Блэк и его приспешники заплатят за то, что сделали, когда придёт время. Но ты, Боул, искупишь свои проступки немедленно. Прежде чем мужчина успел даже пискнуть в знак протеста, его снова накрыл приступ пытки. На этот раз он уже не мог сказать, как долго она длилась. Он знал лишь то, что потерял сознание, а когда очнулся, хозяина уже не было, и сам он едва мог стоять, не прижимаясь к стене, чтобы не упасть. *** Пару недель спустя Лили присоединилась к Поттерам у них дома, чтобы провести остаток лета, как и планировалось, хотя, к большому неудовольствию Джеймса, ей выделили отдельную спальню. К счастью, разрешение на защитные чары было одобрено, и родители Поттеров вместе с Арктурусом наложили достаточные защиты на дом Эвансов, когда приезжали за ней. Родителям девушки хватило короткого объяснения, и зачарованное кольцо, к облегчению всех, не пришлось использовать. Гарри был в тренировочной комнате и занимался строгим дуэльным этикетом, что его самого раздражало. Лишь когда он прочитал правила самого турнира, он понял, насколько связанными окажутся его действия. Многие его заклинания нельзя было использовать по их природе, а ментальная магия и семейная магия были полностью запрещены. По сути, любое преимущество, которое он мог иметь над соперниками, исчезало, и ему приходилось полагаться исключительно на собственный дуэльный навык — а он сам честно признавал, что тот весьма ограничен. Единственное «формальное» обучение, что он получал, было от Локхарта на втором курсе, и единогласно считалось бесполезным. Однако Чарлус помог ему — проводил тренировочные дуэли и давал советы, где Гарри нуждался. Благодаря этому Гарри чувствовал себя куда увереннее. Его инстинкты были отточены, скорость и выносливость превосходили все, что он видел у соперников до этого. Но он не обманывался: ему предстоит столкнуться с лучшими дуэлянтами разных стран. Несмотря на это, он с нетерпением ждал испытания. Он видел в нём отличную тренировку перед «настоящим делом», которое, без сомнений, ещё впереди. Он отрабатывал цепочки заклинаний, когда дверь распахнулась, и на него практически набросилась рыжеволосая девушка, пытаясь задушить объятием. — К дементору Лили, мне дышать надо, — прохрипел он. Девушка отступила, слегка покраснев, но улыбаясь. — Мерлин знает, что ты сделала с тем идиотом, как только его увидела, — пробормотал он, когда в комнату вошёл Джеймс. — Ничего, что немного скелегро не исправит, — радостно сообщил тот. Лили шлёпнула его по руке, но всё равно хихикнула. — Над чем работаешь? — спросила она Гарри. — Пара цепочек заклинаний для турнира. Ты бы видела, какие идиотские правила они придумали, — проворчал он. — Думаю, они хотят снизить смертность, — задумчиво произнёс Джеймс. — Последние десятилетия она была довольно высокой. — Скорее всего, — согласился Гарри. — Покажи, что делаешь, — попросила Лили. Гарри кивнул и снова начал выпускать цепочки. — Вместо ошеломляющего после заклинания-замка на ноги, почему бы не использовать ломатель щита? Логично впишется между ними, — предложила она спустя несколько секунд наблюдения. Гарри задумчиво почесал подбородок. — Неплохая мысль, — признал он. — А после ломателя можно и оглушающее, направленное в ноги. Если замок не сработает — отлично, а даже если сработает, то ногу точно сломает. Джеймс покачал головой. — Ты прямо садист, — хмыкнул он. — Генетическое, наверное, — ухмыльнулся Гарри. Троица провела большую часть дня за отработкой вариантов, и только появление Беллатрикс остановило их. Она вошла и сразу одарила Гарри страстным поцелуем, её глаза искрились озорством. — Блэк, — сухо произнесла Лили. — Эванс, — так же ровно откликнулась та, даже не взглянув в её сторону. Джеймс и Гарри только покачали головами. По неизвестной никому причине Лили и Беллатрикс совершенно не ладили — что удивляло самого Гарри. Обе были талантливыми и яркими ведьмами, но ни одна не собиралась идти навстречу другой. И что страннее всего — именно Лили первая начала держаться холодно и отчуждённо, а Беллатрикс отвечала тем же. — Пойдём посмотрим, что там на ужин, — предложил Джеймс, увлекая Лили. Та лишь кивнула и вышла. — Не понимаю, в чём твоя проблема с Лили, — вздохнул Гарри, когда они ушли. — Моя проблема? — возмутилась Беллатрикс. — Это она нос воротит, я ничего не начинала. Гарри покачал головой. — Я знаю. Но она для меня важный человек, Белла. Просто… попробуй хотя бы немного с ней ладить. Беллатрикс фыркнула, но кивнула. — Тебе везёт, что я знаю, кем она тебе приходится, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Иначе любая девушка могла бы очень ревновать. Гарри усмехнулся. — А, так ты ревнивая, — поддел он. Беллатрикс вскинула подбородок. — Я не делюсь, — заявила она сухо. — Я заставлю жестоко страдать любую, кто попытается забрать моё. А если ты даже подумаешь… я заберу вот это, — пригрозила она и весьма неприятно сжала его в паху. Гарри поморщился, но она, к его облегчению, быстро отпустила. — Знаешь, думаю, общее мнение о Блэках совершенно верное, — пробормотал он. — Вы все сумасшедшие, — добавил он шутливо. Беллатрикс ответила, нежно проведя губами по линии его челюсти. — Разумеется, — согласилась она. — Но ведь именно это тебе во мне и нравится. Гарри лишь глуповато улыбнулся в ответ. Большая часть его самого обожала её собственнический характер — и оба знали, что никто из них никогда не станет изменять. Это просто было не в их природе. — Анди согласилась, что мы поговорим с Дедом сегодня вечером, — шёпотом сообщила Беллатрикс. Гарри кивнул. — Ты понимаешь, что это будет настоящий кошмар? — Понимаю, — так же тихо ответила Беллатрикс. — Но лучше сделать это сейчас, чем потом. — Давай сначала поужинаем, а потом за ней зайдём, — предложил он. Она кивнула, соглашаясь. — Нас ждёт долгий вечер, — вздохнула она. *** — У тебя что, какая-то проблема с Беллатрикс? — спросил Джеймс, выходя из комнаты и увлекая Лили за собой. Лили раздражённо фыркнула. — Нет, вовсе нет, — отрицательно покачала она головой. — Я просто не думаю, что она подходит Гарри. — Не подходит? Лили пожала плечами и снова покачала головой. — Не знаю, Джеймс, просто кажется, что он мог бы найти кого-то лучше. Джеймс усмехнулся, ведя её по коридору к кухне. — Ты же понимаешь, что она умна ровно настолько же, насколько и ты, и талантлива не меньше? — заметил он. Лили лишь злобно на него посмотрела, заставив его поднять руки в примиряющем жесте. — Все же видят, что им хорошо вместе. Почему ты — нет? — Я не могу толком объяснить… просто мне кажется, он слишком молод для таких отношений, — прошептала она. Джеймс расхохотался, и её взгляд стал ещё более ледяным. — Он в том же возрасте, что и мы, — напомнил он. — Я знаю, Джеймс! — рыкнула она. — Это просто моё чувство, я ничего не могу с собой поделать. Джеймс притянул её к себе в объятия и понимающе кивнул. Он замечал, что с тех пор, как Гарри появился, Лили то и дело волнуется за него, заботится, переживает — даже не осознавая, что ведёт себя как мать. И это, конечно, казалось ему трогательным… но одновременно и немного раздражающим: ведь она была его матерью, пусть сама об этом пока не знала. «Однажды она, надеюсь, узнает правду», вздохнул он про себя. *** Последние полторы недели Северус Снейп ощущал, как в него постепенно просачивается паранойя. Всё началось с того дня, когда он должен был явиться на вторую встречу с Тёмным Лордом, но в итоге решил этого не делать. У него были свои мечты и амбиции, как и у любого другого, но большинству из них не суждено было сбыться, если бы он подчинился прихотям этого человека. Он был более чем способен добиться желаемого собственными силами и упорным трудом. И уж точно ему не нужно было вступать в экстремистскую группировку, члены которой и дальше смотрели бы на него свысока. Он понимал, что усложнил себе жизнь ещё сильнее, чем она была раньше, но надеялся, что сохранение нейтралитета поможет ему избежать гнева Тёмного Лорда и его последователей — особенно тех, кто всё ещё находился в Хогвартсе. Правда, надежда эта была слабой. Он знал: если всплывёт, что он отверг предложенную возможность, то станет изгоем в собственном доме, а возможно, и будет объявлен врагом. Он понимал, что ближайшие месяцы станут показательными, и ему придётся быть начеку. Если он почувствует угрозу или хотя бы приближение опасности, он предпримет любые необходимые меры, чтобы её избежать. В конце концов, в мире есть и другие школы, если всё примет самый худший оборот, — но он молил, чтобы до этого не дошло. Он не хотел покидать свой дом… но был более чем готов сделать это, если так он сможет сохранить свою жизнь — единственное, что он по-настоящему держал дороже всего. *** Гарри, Беллатрикс и крайне нервная Андромеда прибыли в дом Арктура Блэка, ведя тихий, но яростный спор. Хотя Андромеда изначально согласилась рассказать деду о случившемся, теперь было очевидно, что она начала менять решение. Беллатрикс даже пришлось пригрозить оглушить её и дотащить до дома дедушки силой, чтобы хоть немного ослабить её сопротивление — хотя это не помешало девушке переходить от шепчущихся проклятий в адрес сестры к попыткам подбодрить себя перед неизбежным взрывом, который вот-вот грянет. Гарри из троицы был, пожалуй, самым спокойным. Он прекрасно понимал: Арктур не воспримет новости благосклонно. Однако он считал, что сможет достаточно его успокоить, чтобы тот начал мыслить рационально. Кроме того, немалую уверенность ему давало знание того, кем станет этот ребёнок — и Гарри вполне собирался использовать это как весомый аргумент. Они сидели в неформальной гостиной, ожидая, пока хозяин появится: домовой-эльф уже впустил их. Спустя несколько тревожных минут старик вошёл и жестом велел следовать за ним. Троица оказалась в его личном кабинете — уютной комнате, львиную долю которой занимал резной махагоновый стол. По зелёным стенам тянулись несколько полок с книгами, а пол был укрыт тёмно-серым ковром. Арктур уселся за стол и пригласил подростков занять места напротив. — Что-то мне подсказывает, что это не дружеский визит, — произнёс он, переводя взгляд с одного на другого. Гарри и Беллатрикс уставились на Андромеду, ожидая, что та заговорит, но девушка словно окаменела. Её и без того бледная кожа стала почти белой, а глаза расширились от страха, когда она встретилась взглядом с дедом. Беллатрикс ткнула её локтем в бок, но добилась лишь того, что сестра дрожать начала ещё сильнее. Арктур заметил это движение, но не отвёл взгляда, ожидая объяснений. Когда тишина затянулась, он покачал головой и тяжело вздохнул. — Ты настолько меня боишься, что даже не можешь сказать, в чём дело? — спросил он. Андромеда едва заметно кивнула. — Кто-то причинил тебе вред? Она покачала головой. — Ты сделала что-то незаконное? Снова отрицание. — Я не смогу тебе помочь, пока не скажешь, — напомнил он. — Я беременна, — прошептала она наконец. Температура в комнате будто сразу упала. Арктур мгновенно вскочил и начал мерить шагами кабинет, время от времени бросая на внучку злой взгляд. Гарри почувствовал, как магия мужчины бурлит вместе с яростью, и быстро вывел обеих девушек в коридор, наложив на дверь заглушающее заклинание. Затем он снова обернулся к Арктуру, лицо которого стало глубокого багрового оттенка, а толстая вздувшаяся вена говорила о ярости, которую он с трудом сдерживал. — Арктур, — твёрдо позвал Гарри. Мужчина повернул на него свой яростный взгляд и зарычал. Казалось, им овладела необузданная звериная ярость. — Тебе нужно успокоиться, — продолжил Гарри. — Если ты дашь гневу взять верх сейчас, потом пожалеешь. — Пожалею? — прошипел мужчина. — Девчонка забеременела вне брака. Я и представить не мог, что она способна на такую глупость. Гарри раздражённо провёл рукой по волосам. — Ты ведь сам говорил, что считаешь меня равным себе, верно? Арктур нехотя кивнул. — Тогда тебе нужно меня выслушать. Если ты этого не сделаешь, ты потеряешь её — обещаю. Она всё равно оставит ребёнка, независимо от того, поддержишь ты её или нет. И я точно знаю, что все три твои внучки значат для тебя всё. Последнее, что тебе нужно — это испортить ваши отношения из-за вспышки ярости. Арктур глубоко вдохнул, заметно сдуваясь. — Этот скандал станет сенсацией, — проворчал он. — И не только там, — он зло ткнул пальцем в окно, — но и внутри семьи. — И когда это тебя волновало мнение мелких семейств? — Никогда, — отрезал Арктур. — Значит, остаётся разобраться лишь с теми родственниками, которые могут создать проблемы. Арктур кивнул: — Вальбурга и Поллукс. — Вальбурга — однозначно, — согласился Гарри. — А Поллукс… надеюсь, вынес урок из прошлой ситуации. Арктур тяжело выдохнул. — Этот человек — горячая голова, но его я хотя бы могу удержать. А вот Вальбурга… эта старая карга и в лучшие дни не умела держать язык за зубами. — Ну, насколько я вижу, слова она тут вообще не имеет. И если она вздумает идти против твоей воли — со старой ведьмой разберутся, — холодно заметил Гарри. — Какой же это бардак, — проворчал Арктур. Гарри кивнул: — Андромеда ошиблась. Но поверь мне, Арктур: этот ребёнок станет твоей гордостью. И гордостью всего рода. — С чего ты вообще взял? — прищурился мужчина с подозрением. Гарри фыркнул: — Ты же уже понял, что я полукровка, верно? Арктур нахмурился. — Я подозревал, — признал он. — И ты видишь, чего я добился и насколько я силён? — продолжил Гарри без намёка на скромность. Арктур лишь пожал плечами, всё ещё не понимая, куда тот клонит. — Тогда представь, что может произойти, если род Блэков немного «очистится» от последствий кровосмешения где-нибудь дальше по линии. Арктур метнул в него ядовитый взгляд. — Ты хочешь сказать, что она водилась с грязнокровками? — взревел он, ярость вновь взмывая до предела. Гарри ответил не менее жёстким взглядом. — Моя мать — как раз то, что ты назвал бы грязнокровкой, — прошипел он. — Только не это… — прошептал мужчина, будто не слыша слов Гарри и тонущей в них ярости. — Но это так, — отрезал Гарри. — И если ты не хочешь окончательно оттолкнуть внучку, тебе придётся это принять. Старик закрыл лицо ладонями и устало выдохнул. — Я ведь пытаюсь помочь и тебе, и ей, — снова вмешался Гарри. — И, как я сказал, ребёнок станет твоей гордостью. Мне довелось провести с ним время — в моём времени — и, клянусь, тебе стоит гордиться тем, что у тебя есть шанс быть рядом с самого начала. — Мне тяжело, Гарри, — пробормотал Арктур. — Я вырос в другое время: чистокровные женились на чистокровных, и дети рождались только в браке. Я… не знаю, как с этим быть. — Просто будь рядом с ней, Арктур, — мягко посоветовал Гарри. — Делай для неё всё, что можешь. Как делал всегда. И я обещаю — ты не пожалеешь. Арктур кивнул. — Я постараюсь, — согласился он наконец. — Но легко не будет. — Больше я и не прошу. Арктур покачал головой. — Почему с тех пор, как ты появился, моя жизнь стала гораздо напряжённее? — проворчал он с мрачной складкой на лице. Гарри одарил его кривоватой улыбкой. — У меня есть склонность притягивать неприятности. Всегда была, — пожал он плечами. Арктур тяжело вздохнул. — Мне можно рассчитывать, что ты не начнёшь швырять проклятиями, если я приведу её? Он одарил Гарри презрительным взглядом и покачал головой. — Полагаю, даже если бы я и попытался, ты и Беллатрикс остановили бы меня. Гарри рассмеялся, открыл дверь и жестом пригласил девушек вернуться. Андромеда всё ещё дрожала и была белее мела, когда робко переступила порог. Арктур, заметив страх в её глазах, стремительно пересёк комнату и заключил её в крепкие объятия, в которые она с благодарностью обмякла. — Я не буду притворяться, будто не зол и не разочарован, — честно начал он. — Но я люблю тебя. Ты — моя внучка. Девушка тяжело сглотнула и молча кивнула. — На каком ты сроке? — спросил он. — Думаю, всего несколько недель, — тихо ответила она. Арктур кивнул. — Тогда у нас есть время подготовиться, — пробормотал он. — И мне ещё предстоит встретиться с этим мальчиком и убедиться, что он способен заботиться о тебе и ребёнке. — Он справится, — тут же вставил Гарри и подмигнул Андромеде. — Пока держите это в секрете, — распорядился Арктур. — Мать знает? — И Сиси, но обе молчат, — ответила Андромеда. — Так и оставьте. Мне ещё предстоит много разгребать, но я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности — что бы ни случилось. — Спасибо, — прошептала девушка, и по её щекам потекли слёзы облегчения. — А ты готов к турниру, Гарри? — Насколько это вообще возможно, — пожал тот плечами. Арктур усмехнулся. — Ну, если вы не возражаете, у меня полно дел, — сухо объявил он. — А у Анди — парень, которому нужно хорошенько напугаться, — хищно добавила Беллатрикс. Андромеда снова побледнела, осознав, каким кошмаром станет разговор с Тедом. *** С тех пор как Сириус Блэк покинул поместье Поттеров и приехал в дом своих бабушки с дедушкой, он, к собственному удивлению, вполне наслаждался летом. Домашние задания были уже выполнены, и большую часть времени он проводил либо на метле, либо в гостях у Марлин. Единственным неприятным моментом стало известие о том, что Регулус тоже проведёт лето в этом доме, но он был достаточно велик, чтобы им почти не приходилось сталкиваться друг с другом — к великому облегчению Сириуса. Они разговаривали лишь за ужином, и то ограничивались вежливыми фразами, которых от них ожидали Арктурус и Мелания. В остальное время оба Блэка были более чем довольны тем, что делают вид, будто другой вовсе не существует, как это было уже несколько лет. Однако, несмотря на все удовольствия этого лета, Сириус всё равно скучал по Поттерам — как бы зол и обижен он на них ни был. Он постоянно ловил себя на мыслях, чем они сейчас занимаются: играют ли в квиддич, шутят ли за завтраком или просто проводят время с Гарри и Джеймсом. Правда заключалась в том, что он ужасно по ним скучал и был уверен, что всё со временем уладится, — просто он пока не мог найти в себе силы простить их, как бы сильно ни хотел. Из раздумий его вывел негромкий стук в дверь. Ужин уже прошёл, и Сириус нахмурился, подходя к двери, недоумевая, кто мог его потревожить в такое время. Хмурость усилилась, когда он увидел на пороге младшего брата. — Да? — холодно спросил он. Мальчик тяжело вздохнул. — Можно с тобой поговорить? Сириус посторонился, впуская Регулуса, и скрестил руки на груди, ожидая продолжения. — Как ты это сделал? — спросил Регулус. Сириус покачал головой. — Что именно? — недоумённо уточнил он. — Как тебе удалось сбежать от мамы и её безумия? Сириус мрачно хохотнул. — Она возненавидела меня в ту же секунду, как меня определили в Гриффиндор, — напомнил он брату. Регулус кивнул. — Она пишет мне каждый день, хочет, чтобы я вернулся домой и стал «настоящим сыном чистокровки». — Скорее, чтобы забить тебе голову всей этой чистокровной чушью, — проворчал Сириус. — И зачем ты вообще сюда пришёл? — Мне просто нужно было пространство, чтобы подумать, — пожал плечами Регулус. — О чём именно? У тебя-то жизнь не слишком тяжёлая. Ты же идеальный сын, — презрительно бросил Сириус. — Только если делаю всё, что хочет мама, — пробурчал Регулус. — Она ожидает, что я присоединюсь к Тёмному Лорду. Сириус рассмеялся. — Она доведёт себя до изгнания или до смерти, — с явным удовольствием заявил он. Регулус лишь пожал плечами. — Я не хочу ни к кому присоединяться, я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. — Ну, с твоим Слизерином это вряд ли выйдет, — фыркнул Сириус. — Там тебя не оставят быть нейтральным. Придётся уметь за себя постоять. — Я не ты, Сириус, — пробормотал Регулус. — Я не хочу во всё это ввязываться. Я просто хочу учиться и добиться успеха сам. Сириус кивнул, понимая. — Тогда поговори с дедом, — предложил он. — Уверен, он что-нибудь придумает. — Я уже говорил, и единственное, что он мне сказал — делать то, что я считаю правильным. — Похоже на него, — согласился Сириус. — Но присоединяться к Тёмному Лорду — идея очень плохая. Гарри охотится на всех этих идиотов, и имя Блэк далеко не всё тебе обеспечит. — Он уже сказал мне это, — вздохнул Регулус. — Почему бы не перевестись в другую школу? Регулус нахмурился и покачал головой. — Мама никогда это не позволит. — Мама тут ничего не решит, если ты убедишь деда, что это хорошая идея. — И как мне его убедить? Он не захочет, чтобы я был далеко во время войны. А если она выйдет за пределы Британии? — Это единственная идея, что у меня есть, — пожал плечами Сириус. Регулус кивнул. — Спасибо, Сири, — искренне сказал он и вышел из комнаты, на лице у него появилось задумчивое выражение. Сириус покачал головой в удивлении. Они годами едва обменивались хоть словом, а сейчас вдруг провели разговор, в котором он даже дал младшему брату совет. *** — Б-беременна, — выдохнул Тед Тонкс, не веря своим ушам, когда Андромеда сообщила ему новость. — Как? Когда? — спросил он, явно пребывая в шоке. — Ну, Тед, — раздражённо отозвалась Андромеда. — Думаю, это произошло где-то между «нам, наверное, пора остановиться» и «надо было остановиться, когда ты сказал». — О Мерлин, прости меня, Анди, — прошептал парень. Андромеда тяжело вздохнула. — Я ведь не то чтобы хотела, чтобы ты останавливался, — тихо ответила она. — Что мы теперь будем делать? — нервно спросил он. — А как ты думаешь? — вернула ему вопрос Андромеда. Тед встретил её взгляд и выпрямился. — Я буду с тобой, что бы ни случилось, — твёрдо заявил он. — С вами обоими, — добавил он, мягко положив руку ей на живот. Андромеда улыбнулась и обняла его. — Это всё, что я хотела услышать, — с облегчением выдохнула она. *** Последние дни перед открытием турнира прошли для Гарри в бешеном ритме: он доделывал последние приготовления, и по мере приближения большого дня нервы давали о себе знать всё сильнее. Он провёл дни, оттачивая уклонения и защиту, час за часом шлифуя связки заклинаний до совершенства, а оставшееся время посвящал физической подготовке. Он был готов настолько, насколько вообще мог быть готов — но всё равно переживал сильнее, чем перед любым матчем по квиддичу в Хогвартсе. На этот раз зависела не только страна, но куда важнее — его друзья и семья. Джеймс, Лили и Беллатрикс почти не отходили от него последние несколько дней, помогая ему отвлечься, держать себя в руках и не накручивать себя. Гарри ценил их заботу, но избежать нервов полностью всё равно было невозможно. — Ты готов? — спросил Чарлус, присаживаясь за завтрак. Гарри смог только кивнуть, чем вызвал у мужчины смешок. — Ты сталкивался с василиском и драконом — и именно это заставляет тебя нервничать? Гарри пожал плечами и потянулся за тостом. — Всё будет отлично, Гарри. Мы все верим в тебя. Гарри благодарно улыбнулся — в кухню вошли Джеймс и Лили с чемоданами. Остальные друзья должны были встретиться с ними в Париже позже, но Гарри нужно было прибыть заранее на регистрацию. Позавтракав, они прошли через камин в Министерство, откуда должны были отправиться порталом во Францию. Едва Гарри вышел из камина, как увидел целую толпу волшебников и ведьм, пришедших поприветствовать его. В толпе были как сотрудники Министерства, так и обычные волшебники, и стоило ему появиться, как раздались восторженные возгласы. Его согрело ощущение поддержки со стороны земляков, но он держал лицо, ограничившись благодарными кивками, пробираясь к золотому лифту. Уже почти войдя в него, он почувствовал, как кто-то тянет его за руку, — и увидел серый плащ без видимого лица. — Удачи, парень, — хрипло произнёс человек голосом, который Гарри узнал слишком хорошо. Он коротко улыбнулся Филмору, после чего зашёл в лифт вместе с Поттерами и Лили. — Смотри-ка, уже знаменитость, — вздохнул Джеймс, театрально вытирая воображаемую слезу. — Прекрасно, — пробормотал Гарри с сарказмом. До пункта выдачи порталов они добрались без особых помех — только несколько человек успели пожелать Гарри удачи. Они получили ключ-портал буквально за пару минут до отправления. Резкая тяга под пупком — и их втянуло в привычный дискомфорт переноса. Но все удержались на ногах и оказались перед огромным стадионом, напоминающим тот, где проходил Кубок мира по квиддичу. — Зарегистрируем тебя и — в гостиницу? — уточнил Чарлус. Гарри кивнул, и группа направилась внутрь, чтобы заполнить все необходимые бумаги. — Так, тут написано, что тебе нужно вернуться к часу дня — на взвешивание палочек и жеребьёвку групп, — сообщил Чарлус, перебирая внушительную стопку документов. — Хочешь что-нибудь сделать до этого? — Думаю, просто распакуюсь, — пожал плечами Гарри. — А потом можно пообедать. — Отличная мысль, — согласился Чарлус, когда они добрались до гостиницы, где должны были провести оставшиеся дни. — Давайте все распакуемся и встретимся здесь через тридцать минут? — предложила Дорея после того, как им выдали ключи. Гарри занёс вещи в номер, быстро разобрал сундук и вернулся в вестибюль, чтобы не оставаться слишком долго наедине с мыслями. К счастью, ждать остальных долго не пришлось. Дорея повела компанию в ресторан неподалёку. — Мы часто ели здесь во время нашего медового месяца, — мечтательно улыбнулась она. Чарлус посмотрел на жену с нежностью. — Ох, мам, мы сейчас есть собираемся, — простонал Джеймс. — Что такого в том, что твои мама и папа хорошо провели время на своём медовом месяце? — поддразнила Дорея. — Мам… — протянул Джеймс жалобно, краснея. Гарри прыснул, а Лили тоже слегка зарделась. — Посмейся ещё, Гарри, — фыркнул Джеймс. — Ты сюда таким же способом попал. Гарри тут же перестал смеяться и сморщился, а Джеймс расплылся в самодовольной ухмылке и многозначительно повёл бровями. — Хватит, мальчики, — мягко пресекла их Дорея. — У нас всего час до того, как нужно возвращаться на стадион. Из-за этого обед получился немного торопливым, но всё же очень приятным, и им даже удалось прибыть на площадку заранее, чтобы Гарри успел пройти проверку палочки. Это был первый раз, когда он увидел своих будущих соперников: его привели в комнату для инспекции палочек, и он не мог не заметить, что был младше всех присутствующих как минимум на десятилетие — если не больше. Остальные участники, заметив это, либо откровенно скривились, пытаясь его запугать, либо попросту проигнорировали, отмахнувшись от него как от не стоящего внимания новичка. Это только раздражало Гарри и делало его ещё решительнее доказать им, на что он способен. Его даже слегка забавляло, что они относятся к нему так снисходительно — значит, они наверняка недооценят его. По крайней мере, в начале. Вскоре его подозвал дородный лысеющий француз, который не сказал ни слова, а лишь жестом потребовал палочку. Он провёл по ней собственной, затем положил палочку Гарри на старомодные маггловские весы. Через несколько секунд из наконечника палочки пошёл белый дым; мужчина резко дёрнул её назад, и дым моментально сгустился в пергамент. Брови француза поползли вверх, когда он прочёл написанное, и он окинул Гарри оценивающим взглядом. — Действительно редкие ингредиенты, — похвалил он. — Я буду пристально наблюдать за вами, месье Поттер, — добавил он с акцентом. Гарри вежливо поклонился, забрал палочку и вышел — все остальные уже ждали его. — Как прошло? — спросил Чарлус. Гарри кивнул. — Всё нормально. Теперь ждём, когда нас вызовут на жеребьёвку. — Тогда давайте найдём, где можно присесть, — предложила Дорея. — Арктурус скоро прибудет с остальными Блэками. Джеймс заметно поморщился. — Слава Мерлину, что Ремус, Питер и остальные тоже едут, — пробормотал он. Несмотря на толпу и нехватку свободных мест, они всё же нашли небольшой уголок, где могли разместиться. Минут через пятнадцать пришли Арктурус, Мелания, Регулус, Сириус и Кассиопея. Следом подтянулись Поллукс, Друэлла и три младшие Блэк. — Ну что, готов? — спросил глава рода. Гарри кивнул. — Взвешивание палочки прошло, теперь ждём жеребьёвку — она будет на большом экране, — объяснил Чарлус, указав на экран. — Ожидание — самое неприятное, — вставил Поллукс. — Это тебе не домашний турнир, — холодно парировала Кэсси. Похоже, женщина всё ещё не простила ему рождественскую выходку — судя по неприязненному взгляду. — Может, и не домашний, но я хотя бы представляю, через что он проходит, — огрызнулся Поллукс. — Не все из нас проводят жизнь, копаясь в пыльных книгах и возясь с бесполезными штуковинами. — Хватит, — резко оборвал Арктурус. — Мы не затем здесь собрались, чтобы шпынять друг друга. — Ты прав, отец, — согласился Поллукс. — Прошу прощения, мистер Поттер. — Всё в порядке, мистер Блэк, — Гарри спокойно отмахнулся. — Спасибо, что пришли. — Мне в любом случае нужно оценить, есть ли слабые места в твоей технике, — важно заявил Поллукс. — Мало ли, вдруг ты обидишь мою дочь, и нам придётся оказаться по разные стороны. — Ха! — вмешался Джеймс. — Да она сама его прикончит, если он её обидит. Беллатрикс довольно ухмыльнулась и обвила руками шею Гарри. — Он и сам это знает, — проворковала она, глядя ему прямо в глаза. — И приятно видеть тебя без… аксессуаров, — добавила она. Джеймс вспыхнул багровым и что-то забормотал себе под нос. — Каких ещё аксессуаров? — подозрительно спросил Арктурус. — Ну, Гарри практически превратил его в женщину, — с самым серьёзным видом пояснила Беллатрикс, сопроводив слова выразительными жестами. Сириус взорвался хохотом. — Вот это да, Гарри! Давно пора было кто-нибудь его так облапошил. Гарри улыбнулся Сириусу, и тот кивнул ему в ответ. Это была не примирительная улыбка, но шаг в правильном направлении. — Гарри, гендерная трансфигурация — очень опасная вещь, — укоризненно сказала Дорея, хотя сама едва сдерживала улыбку. — Но зато невероятно смешная, если сделать правильно, — поправил её Чарлус. Дорея шлёпнула его по руке и одарила строгим взглядом. Муж же и не подумал скрывать довольную ухмылку. И в этот момент Гарри оказался в захвате: кто-то взъерошивал ему волосы кулаками. — Ты что творишь, Лонгботтом?! Смягчаешь его для других стран, предатель?! — возмутился Сириус. — Это стажёр аврора Лонгботтом, если точнее, Блэк, — поправил Фрэнк, ухмыляясь. — Ну да, похоже, в Аврорат теперь берут всех подряд, — парировал Сириус. — Тогда тебя примут без вопросов, — не остался в долгу Фрэнк, и вся компания расхохоталась. — Сначала он стал старостой, а теперь ещё и в авроры подался, — проворчал Сириус. — Пожалуй, эмигрирую. — Поздравляю, Фрэнк, — искренне сказал Гарри. — Спасибо, Маленький Поттер, — гордо ответил тот. Фрэнка сопровождали Марлен и Алис; обе чмокнули Гарри в щёку — на удачу. Марлен тут же кинулась к Сириусу и повисла у него на шее. — А это та самая девушка, с которой ты встречаешься, Сириус? — поинтересовался Арктурус. Сириус кивнул. — Это Марлен МакКиннон, — представил он девушку. — А это мой дед, лорд Блэк, — добавил он официально. — Мы уже мельком встречались, сэр, — напомнила Марлен. Арктурус взял её протянутую руку и коснулся её костяшек лёгким поцелуем. — Встречались, — подтвердил он. — Надеюсь, мой внук относится к вам с должным уважением. Марлен улыбнулась. — Он ведёт себя так, как и должен вести себя джентльмен, лорд Блэк, — торжественно произнесла она. — Оба они наглые лжецы, — пробормотала Алис себе под нос, так, чтобы услышал только Фрэнк. Тот фыркнул и покачал головой. — А вот и последние два члена клуба идиотов, — объявил Фрэнк, когда Питер и Ремус показались в проходе. — Извините за опоздание, — извинился Ремус. — Нас задержали в офисе портключей. — Ничего страшного, мальчики, вы ещё ничего не пропустили, — заверил их Чарлус. — Но объявления по группам скоро начнутся. — Как вы, мистер Люпин? — спросил Арктурус, одарив юношу искренней улыбкой. — У меня всё хорошо, спасибо, лорд Блэк, — ответил Ремус с лёгким поклоном. — Рад видеть вас в добром здравии, — отозвался Арктурус. Ремус улыбнулся. Оба понимали, о чём речь — и Ремусу было приятно, что мужчина не стал произносить это вслух. — Начинается, — объявил Чарлус, когда экран ожил. Все расселись и приготовились к жеребьёвке. На экране появились двое мужчин и женщина в строгих чёрных официальных мантиях. Они стояли перед массивной дубовой кафедрой с большим бронзовым микрофоном. Перед ними висел крупный стеклянный шар, внутри которого плавали несколько свитков пергамента. Один из мужчин, в мантии с золотой отделкой, широко улыбнулся собравшимся и обратился к залу: — Леди и джентльмены, — начал он с тяжёлым восточноевропейским акцентом. — Добро пожаловать на Европейский Турнир по Дуэлям 1977 года, — объявил он, вызвав лёгкие аплодисменты. — И без лишних промедлений мы приступаем к жеребьёвке группового этапа. Каждая группа состоит из четырёх стран, а победитель определяется по системе набора очков. Победа приносит вашей стране три очка, ничья — одно, поражение — ноль, — разъяснил он. — Каждый участник проведёт дуэль со всеми соперниками своей группы, и победители выйдут в четвертьфинал. Гарри кивнул, полностью сосредоточившись на экране. — Как все его понимают? — спросил Джеймс, указывая на экран. — На микрофон наложены переводческие чары и руны, — объяснила Лили. — Ааа, — протянул Джеймс. — Сам должен был догадаться. Жеребьёвка началась, и по мере того как каждая страна объявлялась, её представитель вставал, демонстрируя своё присутствие. Гарри снова ощутил, что он здесь самый молодой — на много лет, — но не позволил себе испытывать ни малейшего страха. — Первой страной в группе C будет Испания, — объявил мужчина после того, как женщина протянула ему свиток. Он поднял его, показывая всем. Испанская участница поднялась и слегка поклонилась, после чего под аплодисменты снова села. — К Испании в группу C присоединяется… Франция, — продолжил ведущий. Взрыв аплодисментов встретил француза, когда тот встал. Поклона он не сделал — лишь злобно уставился на испанку, и в его глазах ясно читалось намерение. Было очевидно, что проигрывать на родине он не собирается. Он прохаживался среди своих людей, как выставочный бык: высокий, массивный, светло-русые волосы зализаны, глаза ледяные и пронзительные. — Какой же напыщенный болван, — брезгливо заметил Фрэнк. — К французу и испанке присоединяется Люксембург, — объявил мужчина, когда француза, наконец, усадили. Представитель Люксембурга просто поднялся на секунду и так же спокойно сел. Он тоже был крупным, но лысым, с почти чёрными глазами. Огромные закрученные усы он аккуратно прочёсывал маленьким гребешком. — Последним участником группы C становится представитель Великобритании, — провозгласил официальный. Гарри поднялся под волну аплодисментов и одобрительных криков. — Ха! — громко фыркнул француз, вновь привлекая внимание. — Я отправлю то, что от тебя останется, обратно твоей maman, маленький мальчик. Тебе не стоило приходить. Гарри зло ухмыльнулся и позволил ярости чуть-чуть прорваться, но не сказал ни слова. Они долго смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Француза в конце концов оттащил один из его товарищей, и Гарри снова сел. — Мне всё равно, проиграешь ли ты кому-то из остальных, но француз должен получить, — яростно прошептал Джеймс. Гарри едва заметно кивнул. Остальные группы объявили довольно быстро, и у Гарри оставалось пару часов, чтобы подготовиться к своему первому поединку — против люксембуржца. Поттеры, Блэки и сопровождавшие их подростки провели это время, отвлекая его и не давая погрузиться в мысли. Ему выделили собственную раздевалку, что стало для него настоящим облегчением. Ему совершенно не хотелось делить пространство с другими участниками, пока он готовился. Он убедился, что облачён в дуэльные мантии задолго до назначенного времени, и ждал, пока за ним придёт один из рефери. Его друзья и семья оставались с ним до последнего возможного момента, а затем ушли занимать свои места, оставив его одного перед первой дуэлью турнира. Каждый обнял его или пожал руку, сказал пару слов напутствия напоследок, а Белла пообещала, что поможет ему расслабиться после того, как всё закончится. Именно эти мысли прервались, когда вошёл рефери — тот самый француз, что проверял его палочку — и жестом велел следовать за ним. — Как гражданин Франции, я должен бы быть против вас, — сказал он вполголоса, когда они вышли в коридор, — но как мужчина я не могу терпеть мсье Бастьена. Усмирите его, мой друг. Гарри тихо хмыкнул и кивнул. — У меня сперва люксембуржец, — напомнил он, — но я рассчитываю, что после меня здесь останется много расстроенных французов. Француз рассмеялся, похлопал Гарри по плечу и остановил его перед выходом. — Нужно подождать объявления, — пояснил он. — После этого вы выйдете на платформу и пройдёте проверку на скрытое оружие и наложенные чары. А также перед каждой дуэлью вас проверят на отсутствие принятых зелий. Гарри кивнул. Этого он и ожидал. — Вы здесь андердог, мсье Поттер, — продолжил мужчина, — но в вас что-то есть. Если бы мне не было запрещено делать ставки, я бы поставил на вас пару галлеонов. Уверен, я разочаровался бы куда меньше, чем многие ожидают. Гарри лишь вскинул бровь. Первым объявили его противника. Тот вышел с противоположной стороны стадиона и направился к центру платформы, ведомый ещё одним официальным лицом. — И его противник, представляющий Великобританию, и наш самый юный участник — ГАРРИ ПОТТЕР! — проревел ведущий. Гарри отгородился от звука многотысячной толпы и последовал за французским рефери на платформу. Он тоже прошёл к центру и дождался, пока проверки будут закончены. Та самая женщина, что появлялась на экране, подошла к нему и начала водить палочкой по мантии. Вся процедура заняла около тридцати секунд, после чего она удовлетворённо кивнула главному официальному и заняла место возле него, пока мужчина обращался к дуэлянтам. — Господа, вы знаете правила, — произнёс он. — За первое нарушение — предупреждение, за второе — дисквалификация. Моё слово окончательное. Пожмите руки, если хотите, и займите позиции. Люксембуржец протянул руку, Гарри пожал её. Они обменялись кивками и направились к противоположным краям платформы. Гарри глубоко вдохнул. — Готовы? — уточнил рефери. Оба кивнули. — Начали. Противник начал с базовой цепочки: пара ошеломляющих, разоружающее заклинание и режущее. Гарри просто уклонился — не желая тратить силы на щиты без необходимости. Было ясно, что тот лишь разогревается, оценивая реакцию. Гарри ответил своей цепочкой: заклятие закипания крови, оглушающий удар, два режущих и кость-ломающее — всё это сорвалось с его палочки быстрее, чем противник ожидал. Тот успел увернуться от первых двух, но оба резака его задели — одно по плечу, другое по правому бедру. Кость-ломающее он всё же поставил на щит, и глаза его сузились. Теперь он понял, что Гарри не собирается играть в поддавки. Мужчина уважительно кивнул и перешёл к более опасной магии: взрывные, режущие, и целую россыпь заклятий на грани допустимого — с явным намерением поставить новичка на место. Он так сосредоточился на атаке, что не заметил, как Гарри уже контратаковал. Мужчина почувствовал удар заклинания по колену, пошатнулся — и тут же второе заклинание сбило его с ног. Он перекатился, уводя тело от взрывного заклятия, нацеленного в него, пока он лежал, и сумел вскочить. Юноша же стоял совершенно невредимый. Он раздражённо зарычал. Он не ожидал, что мальчишка окажется настолько быстрым — и уж точно не настолько спокойным. Парню едва исполнилось семнадцать, а он вёл себя так, будто стоит на дуэльной площадке уже много лет. Взмахом палочки мужчина вырвал из платформы большой фрагмент покрытия, крутанул палочку — и трансфигурировал его в грубого голема. Он тут же накинул на созданного громилу несколько защитных чар и направил его на Гарри. Он не рассчитывал, что тот простоит долго — но пары минут было более чем достаточно, чтобы подготовить следующий набор заклинаний и усилить их как следует. Он проработал всего несколько секунд, когда раздался звук, похожий на взрыв пушки. Его накрыла мощная волна горячего воздуха, и глаза расширились от ужаса. Мало того что парень уничтожил его творение одним-единственным заклинанием, так обломки ещё и летели прямо в него, будучи затем отшвырнутыми мощным отбрасывающими чарами. Он попытался наспех воздвигнуть щит, но уже знал, что опоздал. Он приготовился — и, как и ожидал, почувствовал боль от десятка толстых заноз, пробивших плоть в разных местах. Он издал приглушённый крик и тяжело рухнул на платформу, палочка выскользнула из его пальцев при падении. Всего через несколько секунд, полных мучений, он услышал неизбежный итог. — Победитель — Великобритания, — объявил рефери. Толпа взревела от восторга, а Гарри подошёл к поверженному сопернику, чтобы вернуть палочку. Он добрался до него одновременно с медиками, которые уже трудились над тем, чтобы облегчить его состояние перед тем, как отправить в целительскую палатку. — Ваша палочка, сэр, — произнёс Гарри, вкладывая её мужчине в рукав и делая ему поклон. В ответ он получил благодарный кивок, прежде чем дуэлянта унесли на носилках. Сам Гарри покинул арену, чувствуя куда больше уверенности в своих шансах. Он понимал, что первый соперник его недооценил — и вряд ли это повторится. Тем не менее выиграть первый поединок на такой крупной арене было облегчением. — Это было потрясающе, — похвалила Беллатрикс, когда он вошёл в свою комнату. Он улыбнулся и притянул девушку в объятия, в то время как остальные хлопали его по спине и взъерошивали волосы. — Да большинство теперь кирпичи отложат, увидев мощь твоего взрывного заклинания, — вставил Питер. Остальные согласно кивнули. — Мы аж вибрацию чувствовали, где сидели, — подтвердила Лили с лёгким благоговением. Гарри усмехнулся. — Как остальные выступили? — спросил он. — Этот французский пижон уделал испанку, — подтвердил Ремус. — Но она, чёрт возьми, быстрая. — Но силы у неё нет, её щиты не выдержат ни одного твоего силового заклинания, — заметил Арктурус. — Я никого недооценивать не собираюсь, — ответил Гарри. — И правильно, — предупредил Чарлус. — У меня есть несколько часов до следующего матча. Надо поесть, и душ бы не помешал. — Мы дадим тебе время и подождём у входа, — с улыбкой предложила Дорея. — Я так горжусь тобой, Гарри, — прошептала она, обнимая его. *** Следующее утро выдалось сухим и ясным. Гарри проснулся бодрым и готовым ко второму дню дуэлей. Его постоянные тренировки на протяжении последнего года принесли плоды: он не чувствовал никакой усталости после вчерашних поединков. Его второй раунд против испанки завершился быстро, и слова Арктураса вновь подтвердились. Девушка была быстрой и отлично уклонялась, но её щиты не выдерживали скорости и мощи Гарри. Однако поражение она приняла достойно и даже поздравила его с выступлением. Гарри покинул стадион в приподнятом настроении и провёл вечер с Белатрисой, которая, как и обещала, помогла ему расслабиться перед сегодняшним днём. Утро он провёл в компании друзей и семьи за завтраком и разговорами. Но теперь его настроение полностью изменилось. Он шагал по уже знакомому пути к центру платформы, чтобы встретиться с французом. Они оба выиграли первые два поединка, так что именно сейчас решалось, кто выйдет в четвертьфинал. Слова официального лица даже не достигали сознания Гарри — он видел лишь своего противника. На прошлый день тот был просто невыносим: провозглашал собственное величие каждому встречному и проявлял крайнее неуважение к обоим своим первым соперникам. Гарри уже видел, что и его будут пытаться унизить, и мысленно готовился разорвать этого человека в клочья. Никакого периода «притирки», никакого сдерживания — он собирался выставить француза посмешищем, доказав, что тот вовсе не так уж необычен. Мужчина презрительно скривил губы, когда рефери предложил им пожать друг другу руки. Гарри сразу же отступил назад, не собираясь оказывать такую честь. Он занял позицию на своём конце платформы и приготовился к сигналу, а кончик его палочки уже мерцал зловещим фиолетовым цветом — знак выбранного им первого заклинания. — Начали! — проревел официальный. Оба выпустили первые заклинания, которые столкнулись в центре платформы и взорвались россыпью радужных искр. Гарри не колебался ни секунды и сразу обрушил на соперника шквал магии. Мощные взрывные чары сменялись вспышками огня и серией острых ледяных игл — каждое заклинание летело с намерением нанести серьёзный ущерб. Раздался громкий свист, и перед обоими дуэлянтами вспыхнул золотой щит, блокируя возможность продолжать атаку. — Предупреждение, Великобритания, — объявил рефери, под недовольный ропот толпы. Гарри стиснул зубы. Он не бросил ни одного запрещённого заклинания — французу просто пришлось ставить щит, поскольку он не успевал уклониться. Француз насмешливо ухмыльнулся, ещё сильнее раздражая Гарри. — Держите поединок в рамках, — предупредил официальный. — Начали! Теперь соперник пошёл в атаку, и его заклинания быстро перешли в пограничную магию, куда более опасную, чем то, что секунду назад использовал Гарри. Гарри бросил на судью многозначительный взгляд из-за своего щита, но тот лишь равнодушно пожал плечами и отвернулся. Ярость вспыхнула в груди Гарри. Он сотворил «Атлас» и обдумал следующий шаг. Уголки его губ поползли вверх, когда сформировалась идея. Он снял щит, перекатившись вправо, чтобы избежать следующей очереди заклинаний. — Экспекто Патронум, — прошептал он. Улыбка стала шире, когда из клубящегося пара вырвался огромный дракон и поднялся в воздух. Глаза француза расширились. Он прекратил атаку и поспешно сотворил самый мощный из своих щитов, когда огромный ящер ринулся сверху. Он зажмурился в ожидании удара, который так и не последовал. Через мгновение он вновь открыл глаза — ровно настолько, чтобы увидеть, как его щит рассыпается вокруг него, а в плечо врезается костолом. Он зашипел от боли, но даже не успел толком осознать случившееся — меньше чем через полсекунды он оказался повисшим вниз головой, пойманный за лодыжку. Инстинкт заставил его выпустить пару режущих чар, и ему удалось выровняться, но он тяжело рухнул на левую ногу, сильно ограничив свою подвижность. Он испытал мимолётное удовлетворение, когда одна из его резалок чиркнула по лицу парня, заставив того резко отшатнуться. Но удовольствие мгновенно сменилось болью, когда розовый луч ударил в уже пострадавшую ногу. Он подпрыгнул, избегая следующего заклинания, но только влетел прямо в траекторию следующего. Он хрипло выдохнул, когда почувствовал, как ломаются рёбра и грудина, и снова рухнул на пол, пытаясь вдохнуть — каждый вдох отзывался резкой вспышкой боли. Однако в голове у него правили не боль, а ярость. Он перекатился на живот, избегая новой серии заклинаний, и взревел, выпуская из палочки поток чистого чёрного пламени. Гарри перекатился под волнами огня, но избежать их полностью не смог: заклинание прожгло левое плечо мантии, и кожа под ней начала обугливаться. Вновь их окружил золотой щит, когда рефери шагнул вперёд. — Предупреждение, Франция, — объявил он. Это дало французу возможность с трудом подняться на ноги и наложить на себя несколько обезболивающих чар. Гарри вновь стиснул зубы, бросив тяжёлый взгляд в сторону рефери. Он прекрасно понимал, что тот вмешался лишь затем, чтобы дать соотечественнику передышку, несмотря на вынесенное ему предупреждение. — Начали, — потребовал рефери. На этот раз Гарри не сдерживался вовсе: он отправил вперёд оглушающий разрывной импульс, за которым последовали два резака, свистнувшие вдоль всей платформы и разбившиеся о поспешно возведённый щит. Жжение в плече усиливалось, и он уже чувствовал запах собственной прижаренной плоти — ткань стягивалась, движения становились всё более ограниченными. Он зарычал сквозь зубы, обдумывая, как бы покончить с этим побыстрее, уклоняясь от теперь уже заметно замедлившихся заклинаний противника. Надо отдать должное — упрямства тому было не занимать, хоть он и оставался одним из самых самодовольных людей, которых Гарри когда-либо видел. Но это не вызывало ни капли уважения. Гарри начал легкомысленно прокручивать палочку между пальцами, насмешливо наблюдая за противником, который теперь выглядел слегка обеспокоенным. Пробормотав несколько заклятий, он сотворил пять почти невидимых сфер магии и сосредоточился на том, чтобы направить их к сопернику. На его губах появилась садистская улыбка. Это было заклинание, которое он модифицировал сам, когда-то наблюдая, как Филмор делал нечто подобное с одной-единственной сферой. Француз замер, на лице отразилось непонимание — магические шары медленно плыли в его сторону, почти лениво. От них исходило странное, обманчивое спокойствие, почти умиротворение, но он тут же отбросил эту глупую мысль: в таком турнире ничто не может нести благие намерения. Он выпустил в их сторону несколько своих заклинаний, но сферы просто уходили в сторону, как только заклятия приближались. Тогда он переключил внимание на мальчишку — и снова остолбенел: Гарри сотворил щит без использования палочки. Щит был слабее обычного, но француз уже не мог собрать достаточно сил, чтобы пробить его. Гарри при этом едва заметно дрожал от напряжения, но взгляд его оставался прочно прикован к сферам магии. И без предупреждения Гарри взмахнул палочкой. Сферы перестали тихо плыть вперёд. На секунду они словно замерли — а затем сорвались с места, прорезав воздух оглушительным визгом. Француз поспешно создал ещё один щит, но этого было недостаточно. Он почувствовал удар по защите — но что-то прошлось сквозь неё, и прежде чем он успел осознать, что произошло, он уже лежал на спине, сжимаясь от боли: огромный питон обвил его тело, стягивая так, будто хотел переломать каждый сустав. Голова змеи нависла над ним, готовая к молниеносному броску. Рефери медлил столько, сколько только мог, прежде чем объявить победителя — и в его голосе отчётливо звучала неохота: — Победитель — Великобритания. Гарри сразу покинул платформу, и толпа взорвалась бурей аплодисментов и криков. Он поднял руку, приветствуя зрителей, и с удовлетворением заметил, что даже часть французских болельщиков приветствовала его не меньше, чем остальные. — Что это вообще было за заклинание? — воскликнул Фрэнк, хлопая в ладоши так, что те громыхали. — Понятия не имею, — ответил Джеймс, переводя взгляд на Белатрису в тихой надежде на объяснение. Девушка усмехнулась и пожала плечами: — Сомневаюсь, что мы вправе знать всё, что он умеет. Джеймс и Фрэнк обменялись взглядом и одновременно пожали плечами. — Я просто рад, что он не собирается нападать на меня, — объявил Фрэнк. *** На следующий день участникам предоставили передышку перед началом четвертьфиналов. Гарри провёл большую его часть, ухаживая за ожогом на плече. Хотя кожа почернела, долгосрочных или необратимых повреждений не было — за что он был, разумеется, благодарен. Помимо отдыха и периодического нанесения мази от ожогов, он успел провести время с друзьями и семьёй, которые тоже были вполне довольны спокойным днём после напряжённых предыдущих двух. День пролетел куда быстрее, чем Гарри бы хотелось, и вскоре, раньше чем он чувствовал себя готовым, он снова оказался лицом к лицу со своим следующим противником — на этот раз из Дании. Тот, как он узнал, вышел из самой слабой группы, и это было очевидно. Дуэль длилась меньше трёх минут: Гарри остался без единой царапины, а датчанина вынесли со стадиона на носилках — он стал жертвой залпа дробящих заклятий и удачно пущенного на грани дозволенного болевого заклинания, угодившего ему прямо в лицо и заставившего выронить палочку. Гарри тут же призвал её, положив конец поединку. Оставшуюся часть дня его отпустили провести с Беллатрикс, чему он был искренне рад. Остальная компания, пользуясь тем, что они находятся в Париже, разошлась по магазинам и достопримечательностям. Гарри же предпочёл лечь спать пораньше, готовясь к завтрашнему полуфиналу против представителя Хорватии. Его предупредили несколько друзей и Арктурус: этот человек был на порядок сильнее всех, с кем Гарри сталкивался до сих пор, и умело пользовался системой предупреждений. Говорили, что он применял проклятия, способные надолго вывести человека из строя: двоих его противников уже пришлось отправить в ближайшую больницу — местные целители не справлялись с таким ущербом. Он был готов, но настороже, когда судья подал знак к началу дуэли, и сразу оказался вынужден укрываться щитом от мощных заклятий. Противник явно превосходил предыдущих. Защита держалась, хотя палочка в руке у Гарри каждый раз дёргалась от ударов по барьеру. Тем не менее он был уверен, что выдержит, и что лишь Непростительное или что-то абсолютно выходящее за рамки правил могло бы поколебать его оборону. К тому моменту, когда натиск утих, рука у него болезненно вибрировала, и он позволил щиту исчезнуть. Мужчина напротив обильно потел и смотрел на Гарри с чистой яростью. Но Гарри лишь спокойно принял это и ответил тем же — отправил собственный залп. Он обрушил на щит хорвата непрерывный поток ударов, с куда большей силой, чем тот показывал. Заклятие за заклятием вылетали из его палочки — Гарри стремился максимально вымотать противника. Он мог бы просто спрятаться за щитом и ждать, пока тот сам выдохнется, но такая тактика была не в его характере. Гораздо привычнее было атаковать и уклоняться по необходимости. Его заклятия сыпались с такой скоростью, что противник не получал ни секунды передышки, не говоря уж о том, чтобы ответить. Когда трещины на щите стали заметны, Гарри лишь начинал входить в ритм — он понимал, что выиграет эту битву на истощение. Щит рухнул с гулким звоном, и хорват, перекатившись по полу, избежал последующих заклятий. Он вскочил на ноги и ответил собственной цепочкой, тяжело дыша от яростного темпа боя. Подросток оказался куда опаснее, чем он ожидал, и намного сильнее всех соперников, которых хорват встречал на турнире. От этого он был одновременно разъярён и унижен — его превосходил мальчишка раз в два младше. Он яростно зарычал, уклоняясь от очередной серии заклятий, и лихорадочно думал, как покончить с юнцом. Гордыня не позволяла сдаться ни на шаг, но любые варианты, что приходили ему в голову, грозили немедленной дисквалификацией. Мысли упрямо не приходили, он уклонялся от заклятий одно за другим, и в конце концов выбрал подход «будь что будет». Предупреждения за этот раунд он ещё не получал, и теперь рассчитывал, что следующее заклятие достаточно ослабит противника, чтобы затем добить серией. — Круцио, — завопил он, с удовлетворением наблюдая, как красная вспышка врезается в явно не ожидавшего такого Гарри. Он вложил в Непростительное столько магии, сколько мог, и был потрясён, обнаружив, что мальчишка не издал ни звука, лишь опустился на одно колено и удержал сознание. Гарри до крови прикусил губу, когда проклятие обрушилось на него, затягивая рассудок в мучительное марево. Боль была сильнее всего, что он испытывал за долгое время — но по сравнению с ядом василиска или Круцио в исполнении Тёмного Лорда, этот мужчина был ничем. Он терпел, ожидая вмешательства судьи, но каждая секунда тянулась вечностью. Он почти не верил, что вмешательство последует. Собрав последние силы, он поднял палочку и направил её на своего мучителя. — Хорватия, немедленно прекратите заклинание! — потребовал рефери, наконец выйдя из ступора от увиденного. Но тот не слушал, на лице оставалась садистская улыбка. Золотые щиты уже поднялись, но, как и любые магические барьеры, они не могли остановить Непростимое. Судья решился вмешаться, вытянул палочку — но стало ясно, что в этом нет необходимости. Из палочки Гарри, жертвы проклятия, вырвался поток яркого золотого пламени и полоснул по лицу атакующего. Тот завопил от боли и был вынужден прекратить заклинание. Рефери оцепенел от шока, наблюдая, как подросток поднимается, глаза горят неуправляемой яростью, а волосы поднимаются от избытка магии, струящейся из него. Гарри видел только красный туман. Когда Круцио исчез, он двинулся к противнику, забыв о соревновании, не ощущая присутствия толпы. — Ты посмел, — прошипел он, продвигаясь вперёд по платформе. Хорват попытался выпустить заклинание, но оно было отброшено, словно назойливая муха. *** Настроение на трибунах резко сменилось — от весёлого восхищения представлением к ужасу, когда зрители увидели, что юного участника подвергли действию Непростительного проклятия. По всему стадиону раздавались крики, требующие вмешательства судей, а в секторе Поттеров, Блэков и остальных сторонников Гарри буквально кипела ярость. Все они вскочили на ноги, полные намерения остановить происходящее любым способом, но каждый из них онемел, когда из палочки Гарри вырвалось пламя и он поднялся на ноги. Только те, кто видел его в тот раз, когда на Джеймса напали, понимали, в каком он состоянии, — но никто из них не нашёл в себе сил вмешаться. Все понимали: они ничего не смогут сделать, даже если попытаются, и могли лишь смотреть, как Гарри начинает свой хищный шаг в сторону человека, который осмелился применить подобное заклятие. — Он его убьёт, — прошептала Лили с тревогой. — Не больше, чем эта сволочь заслуживает, — прорычал Арктурус. Чарлус кивнул, соглашаясь. — Если он не убьёт, то это сделаю я, — выплюнул он. Дорея перевела взгляд с мужа на брата и невольно поёжилась. Арктурус всегда был вспыльчив, но сейчас в его глазах бушевала особая ярость. Она никогда не видела мужа в таком состоянии — перед ней стоял почти что дикий зверь, жаждущий крови. Его глаза светились, когда он рычал в сторону человека, который дерзнул напасть на одного из её мальчиков столь отвратительным способом. Она тоже почувствовала, как губы тронула злая усмешка — такую же можно было увидеть на лицах всех трёх её внучатых племянниц и сестры. — Он заслуживает всё, что его ждёт, — согласилась она. *** Гарри метнул костолом, и заклятие разнес кисть хорвата, заставив того ещё громче скулить, принимая новую порцию боли поверх ожогов. Палочка выскользнула из его пальцев и упала на пол, а Гарри стремительно шагнул вперёд и залепил ему мощный левый хук, от которого тот рухнул, — челюсть хрустнула так, что слышно было всем. Но Гарри на этом не остановился. Он взмахнул палочкой в сторону поверженного противника, и тот рывком завис в воздухе, выпрямленный перед ним, как марионетка. — Тебе стоило использовать убийственное проклятие, — процедил Гарри сквозь зубы. Он позволил магии взять верх, и хорват завопил от боли, получая свою справедливую расплату. Обе его руки вывернуло из суставов, а из носа и ушей хлынула кровь — магия переполняла и разрывала каждую клеточку его тела. — Великобритания, немедленно прекратите! — яростно потребовал судья. Гарри его проигнорировал и безпалочными щитами отбил последовавшее оглушающее заклятие. Хорват начал темнеть до насыщенного фиолетового, вены вздулись — воздух к нему больше не поступал. — Поттер, достаточно! — вновь попытался вмешаться судья. Гарри бросил на него злой взгляд, но в сознании прояснилось: до него начало доходить, что он делает. Он хотел смерти этому человеку — ярость требовала этого, — но он понимал, что довести дело до конца обернётся плохо уже для него самого. Он рявкнул и позволил телу противника снова рухнуть на пол грудой, захлёбывающейся кашлем. На платформу уже выбегали целители, но Гарри нетерпеливо отмахнулся: — Ему нужнее, чем мне. Когда адреналин начал спадать, он сам стал содрогаться от боли, которая теперь навалилась на него полностью. Тяжело вздохнув, он провёл рукой по волосам и занял своё место на своей стороне платформы, ожидая официального завершения поединка. Это заняло куда больше времени, чем обычно, но объявление наконец прозвучало: — После долгих обсуждений принято решение дисквалифицировать обоих участников за грубейшее нарушение правил, — заявил судья, хотя по голосу было ясно, что он сам недоволен решением. С трибун разразилась волна недовольства — свист, крики, яростное буканье. Публика категорически не одобряла решение, но слово официальных лиц было окончательным. — Оба участника проигнорировали приказ судьи прекратить атаку, — продолжил он под очередную волну возмущения. — Таким образом, второй полуфинальный поединок автоматически становится финальным. Гарри покачал головой и направился к выходу. Решение его, конечно, разочаровало, но он поймал себя на том, что ему почти всё равно. Он никогда и не планировал становиться профессиональным дуэлянтом, а бесценный боевой опыт, за которым он сюда и пришёл, получил сполна. Однако он искренне удивился, когда почти весь стадион начал скандировать его имя, и не смог удержать улыбки. Все прекрасно понимали, почему он ответил так, как ответил, — и, как ни странно, его метод вызвал одобрение зрителей. Он махнул рукой, благодарно улыбнулся и нырнул в туннель, покидая арену. Сейчас его мысли были только об одном: насладиться остатком лета, прежде чем вернуться в Хогвартс на свой последний учебный год. К нему быстро присоединились те, кто приехал с ним во Францию, и, убедив всех, что с ним в основном всё в порядке, Гарри начал собираться домой — чему он был рад, несмотря на то, как ему понравилось в французской столице. Примечание автора Это получилось куда длиннее, чем я ожидал, но я в целом доволен результатом. В следующей главе будет краткое резюме окончания лета и возвращения в Хогвартс, ну и, конечно, пара дополнительных эпизодов. У нас ещё впереди вся драма с ребёнком у Блэков и прочие незавершённые линии, которые предстоит развить, когда мы погрузимся в настоящую суть войны — обещаю, она будет впечатляющей во многих отношениях. Я постарался выпустить эту главу как можно быстрее, чтобы вам не пришлось ждать дольше необходимого, так что, надеюсь, она вам понравилась. Как обычно, ребята, пожалуйста, подписывайтесь, добавляйте в избранное и оставляйте отзывы. Вы также можете отправить мне личное сообщение с любыми вопросами — я отвечу как можно быстрее. Все незавершённые линии будут закрыты, не переживайте — у меня есть план всей истории целиком, и, думаю, вы уже знаете, что опубликована и первая глава “The Green and the Grey”. Как всегда, ребята, я очень ценю вашу поддержку и благодарю за то, что вы идёте со мной по этому пути, пока я стараюсь создавать для вас что-то новое и оригинальное. Мир, любовь и всё такое, TBR