Stepping Back - Шаг назад

— Скандал вокруг полуфинального поединка между Гарри и хорватом поднял такую бурю, что последствия казались безграничными. И британская публика, и Министерство магии были крайне недовольны и громко выражали своё возмущение дисквалификацией своего чемпиона. Их гнев был обращён и на французов, отвечавших за судейство, и на самого хорвата — за его поведение на поле. — Однако, несмотря на протесты, сделать было почти ничего нельзя. — Французы упирали на то, что, хотя хорват действительно применил запрещённое заклинание и отказался его снять по требованию судьи, Гарри тоже нарушил правила. Согласно их официальной позиции, золотое пламя, вырвавшееся из палочки Гарри, не являлось международно признанным заклинанием, а значит, считалось нелегальным для использования в турнире. Более того, Гарри не прекратил последующую атаку после команды остановиться. Поэтому решение оставалось в силе, несмотря на возмущение нескольких стран, вставших на сторону британцев. — Хорватская делегация категорически отрицала какое-либо нарушение, заявляя, что непростительное заклятие у них в стране, может, и не приветствуется, но формально не является незаконным — а значит, подвергать их чемпиона наказанию они не собираются. — МКМ поддержал эту позицию, фактически закрыв дело. По их словам, Круцио было запрещено лишь потому, что некоторые государства отказались бы участвовать в турнире без такого запрета. Гарри же к тому моменту перестал интересоваться происходящим — слишком уж стремительно всё разрасталось. В жизни он видел достаточно политики, чтобы ничему не удивляться. И всё же, вернувшись домой, он обнаружил, что стал героем в глазах британцев. Множество людей ждали его возвращения, встречали его с восторженными криками, глядя на него с благоговейным восхищением. Как многие повторяли в первые дни после его приезда, мало кто вообще был бы способен выстоять против подобного заклятия так, как сделал это он. Он получил целую гору писем и подарков от поклонников — и, по совету Чарлуса, принимал всё это с благодарностью. Тот же позаботился, чтобы в Пророке вышло официальное заявление от Гарри — с благодарностью за поддержку. Гарри был рад, когда шум наконец улёгся, и можно было просто вернуться к жизни. Последствия проклятия отпускали его ещё несколько дней, но теперь они полностью исчезли, и у него появилось немного времени насладиться последними днями летних каникул перед возвращением в Хогвартс. Он занимался тем, чего, как ему казалось, не делал уже очень давно: просто отдыхал. Джеймс и Лили уехали в Лондон закупать школьные принадлежности, Чарлус был на заседании Визенгамота, а Дорея утром уехала на собственную встречу. Гарри же остался нежиться на солнце на территории поместья. Он неторопливо пробежался, чтобы окончательно размять мышцы после воздействия проклятия, и теперь лежал на спине на середине квиддичного поля, одетый лишь в шорты. Но его блаженное безделье длилось недолго — и лучше бы он и не мог пожелать прерывания. Что-то длинное упало ему на живот, и он открыл глаза, увидев над собой Сириуса Блэка. — Полетели? — спросил тот с тёплой улыбкой. Гарри охотно улыбнулся в ответ и вскоре уже поднимался в небо, а Сириус летел следом. Они не обменялись ни словом, пока были в воздухе — им было достаточно просто носиться на бешеной скорости над землёй, уклоняясь друг от друга, когда требовалось, и наслаждаясь той свободой, что оба чувствовали на мётлах. Спустя какое-то время они приземлились и молча устроились там же, где Гарри лежал прежде, оба тяжело дыша после полёта. — Надеюсь, в этом году нам вернут квиддич, — сказал Сириус, рассеянно выдёргивая травинки. — Я тоже скучал, — отозвался Гарри. Сириус вздохнул. — Я не злился на тебя, — пробормотал он, явно не слишком комфортно чувствуя себя в разговоре, который так или иначе назревал. — Кажется, я вообще никогда не злился. Я просто не знал, как со всем этим справиться. Гарри понимающе кивнул. — Это странно, — согласился он. — Даже сейчас мне приходится напоминать себе, где я и что всё здесь… другое. Те друзья, которых я знал, — они ещё даже не родились, и могут вообще не родиться. А семья, которой у меня никогда не было, — жива и здорова. — Я как-то не смотрел на всё с твоей стороны, — признал Сириус, нахмурившись. Гарри пожал плечами. — Что есть, то есть. — Он вздохнул. — Когда я вернулся, я понятия не имел, что буду делать… а потом оказался здесь. Сириус хмыкнул. — Значит, Чарлус и Дорея — правда твои бабушка с дедушкой? Гарри кивнул. — А Джеймс и Лили — твои родители? Гарри чуть приоткрыл рот, но Сириус не дал ему ответить. — Теперь очевидно, — пробормотал он. — Хотя странно, конечно. Некоторое время они снова сидели молча, пока Сириус не поднялся. — Я рад, что ты здесь, Гарри, — сказал он с улыбкой, протянул ему руку, рывком поднял на ноги и заключил в крепкие объятия. — Ну что, придумаем розыгрыш для Сохатого? Его лето в этом году явно было слишком спокойным! Гарри рассмеялся и направился вместе с ним к дому. — Гарри был рад, что напряжение между ним и Сириусом наконец улеглось, хотя внутри у него ещё оставалось немало несказанного. Но Сириус — не Джеймс и не кто-либо из других Поттеров. Гарри уже успел понять: Сириус не любил долгих душевных разговоров, предпочитая улизнуть, лишь бы не сталкиваться с ними лицом к лицу. Поэтому Гарри по-настоящему ценил ту короткую беседу, что только что произошла между ними, и невольно улыбался шире, когда они вошли в дом Поттеров, обдумывая план, как нарушить безмятежное существование Джеймса. — О, чуть не забыл, — снова заговорил Сириус, теперь уже с угрюмой складкой на лбу. — Мой дед устроил семейный ужин на завтра, и явиться должны все. Есть идеи, зачем? — Есть, — Гарри глубоко выдохнул и кивнул. — И, скорее всего, будут фейерверки, так что держи палочку наготове, — предупредил он. — То есть ты мне не скажешь? — Сириус даже слегка заскулил, чем вызвал у Гарри ухмылку. — Нет, — отрезал он совершенно спокойно. — Придётся прийти и насладиться представлением. Думаю, тебе понравится. Сириус раздражённо фыркнул и покачал головой. — Вот тебе и пару спокойных дней… — проворчал про себя зелёноглазый юноша. *** — Спокойный утренний сон Поттеров был нарушен пронзительным визгом дикой банши. Баньши, впрочем, оказался Джеймс Поттер, ставший жертвой совместного «творчества» Гарри и Сириуса накануне. Гарри рывком проснулся, палочка сразу оказалась в руке, а сонный разум пытался понять, что происходит. Но, распознав источник шума, он только расслабился и ухмыльнулся широко и крайне невинно. Он выбрался из тёплой постели, натянул шорты и вышел в коридор — по дому эхом разносились цветастые выражения весьма рассерженного Джеймса. — Что вообще происходит? — пробормотала Лили, такая же сонная, выползая посмотреть, из-за чего весь этот переполох. Обычно аккуратная, сейчас она была немного растрёпанной после сна; поверх всего — лишь пижама. Завидев Гарри, одетого только в шорты, она густо покраснела и поспешно отвела взгляд — какое-то чувство неловкости мгновенно кольнуло её. Но татуировки… ему они шли неприлично хорошо. — Похоже на девушку в беде, — трагическим тоном объявил Гарри, отчего Лили подозрительно приподняла бровь. — Что вы на этот раз натворили? — вздохнула она, уже заранее понимая, что разбираться с взбешённым бойфрендом придётся именно ей. — Мы? — Гарри изобразил невинность, почти оскорблённую. Лили упёрла руки в бока и вперила в него тяжёлый взгляд. Разговор оборвался резким новым воплем — и в коридоре возник совершенно другой Джеймс Поттер, на руках, в позе невесты, уносимый Сириусом Блэком, который сиял победной ухмылкой. — Не бойтесь, мадам, Сириус Блэк вас спасёт! — торжественно провозгласил он, неуклюже ускоряясь настолько, насколько позволяло спасаемое им «драгоценное» тело. Именно там всё и пошло наперекосяк: неверный шаг — и оба рухнули на пол, сплетясь конечностями, как выброшенная сеть. Джеймс застонал, потирая голову, и попытался выбраться из-под Сириуса. В конце концов им это удалось, и они поднялись на ноги. Стоило Джеймсу увидеть Сириуса, как большая часть его ярости улетучилась. Он уставился на друга с ошеломлённым выражением. — Бродяга? — выдохнул он неверя. Сириус расплылся в широкой улыбке и обхватил друга в крепких объятиях. В этот момент яркая вспышка камеры осветила коридор. — Для семейного альбома, — торжественно объявила Дорея, и оба мальчишки синхронно побледнели. Позади стоял Чарлус, покачивая головой, но улыбаясь. — Ну что, Дор, ты всегда мечтала о дочери, — хохотнул он. Джеймс снова побледнел — на этот раз от осознания собственного внешнего вида. На нём был обтягивающий красный платье, подчёркивающее его внезапно очень женственные формы. Его волосы удлинились и были уложены в аккуратную косу. Макияж завершал образ. Но хуже всего было то, что… некоторых привычных частей тела не наблюдалось. — Я… я действительно девушка! — взвизгнул он. Сириус разразился хохотом, наблюдая, как друг пытается осознать своё положение. — Ты… — Джеймс резко развернулся к весело ухмылявшемуся Гарри. — Я тебя убью! — рявкнул он. — И тебя тоже! — добавил он, ткнув пальцем в хохочущего Сириуса. — Через сколько это пройдёт? — вздохнула Дорея. Сириус, всё ещё давясь смехом, несколькими взмахами палочки снял всё своё чародейство. Джеймс шумно выдохнул, убедившись, что снова стал собой… хотя в платье и макияже его вид стал, пожалуй, ещё более нелепым. — Я в душ, — процедил он и, тяжело ступая, направился к комнате, под смех всей семьи, до тех пор пока не хлопнул дверью. — Мы рады, что ты дома, Сириус… но обязательно ли было это? — устало спросил Чарлус. — Ага, — не задумываясь ответил тот. Чарлус только вздохнул. — Завтрак? Через минут пятнадцать к столу присоединился всё ещё мрачный Джеймс, бросая убийственные взгляды в сторону Гарри и Сириуса, пока садился рядом с Лили. — Вы оба трупы, — проворчал он. — Успокойся, Джейн, и ешь свой тост, — невинно бросила Дорея, отчего Чарлус поперхнулся кофе. Джеймс только фыркнул и занялся едой, явно не желая вступать с матерью в словесную дуэль. — Во сколько Арктурус велел быть сегодня? — спросил Чарлус, переключив тему на не менее неприятную. — В семь, — подтвердила Дорея. — И да, Джеймс, ты идёшь. И Гарри с Сириусом тоже. Джеймс уже открыл рот, чтобы возразить, но, заметив взгляд матери, тут же передумал. — Лили, дорогая, мы бы с радостью взяли тебя с собой… но многие мои родственники очень негативно воспримут твоё присутствие, — мягко сказала Дорея. Лили кивнула. — Я как раз обещала Марлен заглянуть к ней, — ответила она. — Есть идеи, что затеял Арктурус? — спросил Чарлус. — Он не из тех, кто устраивает семейные сборы просто так. Дорея покачала головой. — Понятия не имею. Но чувствую, дело серьёзное. Джеймс тихонько хмыкнул… но замолчал, когда Гарри метнул в него предупредительный взгляд. — Ты тоже знаешь? — Сириус возмущённо нахмурился. — Не представляю, о чём ты, Бродяга, — невинно протянул Джеймс. — Я бы держал палочку наготове. Хотя, честно сказать, возле Блэков я бы всегда держал палочку наготове. Дорея покачала головой. — Нас ждут неприятности? — Точно, — подтвердил Джеймс с самодовольной ухмылкой. — Только не для нас. Дорея сжала губы. Похоже, ночь будет длинной, мрачно решила она. *** — Арктурус внутренне усмехнулся, наблюдая, как молодой человек перед ним едва заметно дрогнул под его проницательным взглядом — в точности так, как он и ожидал. Его внучка лишь тревожно переводила взгляд между двумя волшебниками, пока они с женихом ждали, когда старший мужчина заговорит. Прошло почти пять минут с тех пор, как началось это испытание взглядом — самые мучительно долгие пять минут в её жизни. Наконец Арктурус прищурился и чуть откинулся в кресле. — Вы доставили мне немало головной боли за последние пару недель, мистер Тонкс, — произнёс он без тени юмора. — И подозреваю, что эта головная боль лишь усилится. Мужчина благоразумно промолчал, понимая, что сейчас говорить не время. — И как же вы планируете обеспечивать Андромеду и ребёнка, когда он появится? — спросил Арктурус. Голос его стал особенно жёстким при упоминании будущего малыша. — Я получил место младшего юриста у Донована Огдена, — сообщил Тед. — Буду работать столько, сколько потребуется, чтобы у них ни в чём не было нужды. Арктурус осторожно коснулся сознания юноши пассивной легилименцией — и с удивлением обнаружил довольно крепкие щиты. Но молодой человек без колебаний опустил их, позволяя увидеть искренность своих слов. Старик едва заметно кивнул, оценивая его поступок. — Большинство слов пусты, мистер Тонкс, но ваши намерения — настоящие, — признал он. Андромеда недовольно нахмурилась — вторжение в личное пространство ей явно не понравилось, — но оба мужчины этого даже не заметили. — А как насчёт дома? Есть ли у вас место, где вы трое сможете жить? Тед неловко потёр затылок. — Я работаю над этим, лорд Блэк, — заверил он. Арктурус удовлетворённо кивнул, открыл верхний ящик стола, вынул свёрнутый пергамент и быстро его пролистал. Потом передал документ Теду. Тот пробежал глазами текст — и его брови взлетели под самую линию волос от потрясения. — Не заблуждайтесь, мистер Тонкс, — предупредил Арктурус. — Этот дом не подарок. Каждый последний кнат будет возвращён. Тед лишь ошеломлённо кивнул. — А вот это, — продолжил Арктурус, кладя на стол перед молодым человеком увесистый мешочек. — Это подарок от меня и моей супруги, чтобы у вас было всё необходимое — для дома, для ребёнка и для вас обоих. Тед сглотнул и кивнул, задыхаясь от переполнявших его эмоций. — Это чрезвычайно щедро, сэр… — сумел он произнести. — Почему ты делаешь это для нас, дедушка? — вмешалась Андромеда. Арктурус вздохнул, поднялся и посмотрел на молодых. — Потому что ещё после выходки твоего отца на прошлое Рождество я пообещал тебе, что никто не посмеет вмешиваться в твой выбор. У меня самого когда-то был шанс жениться по любви, и я не хотел, чтобы вас лишили такой возможности, — объяснил он. Андромеда крепко его обняла, уткнувшись лицом в грудь и всхлипывая. — Но это вовсе не значит, что я доволен сложившимися обстоятельствами, — добавил он. — Однако я вижу, что вы искренне заботитесь друг о друге, а это всё, чего я хотел для тебя. Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Тед шагнул вперёд и протянул Арктурусу слегка дрожащую руку. — Я обещаю вам, сэр, что не подведу, — твёрдо сказал он. Старик помедлил, прежде чем принять рукопожатие. — Смотрите, чтобы этого не случилось, мистер Тонкс. Но главное — не подведите Андромеду, — заметил он. — Если вы причините ей боль, отвечать будете передо мной. Тед нервно кивнул. — А теперь, — Арктурус снова сел. — Несомненно, всё это вызовет неприятные последствия в семье. Многие отвернутся от тебя, Андромеда, и я ничем не смогу это изменить. Она знала это с того самого момента, как поняла, что влюблена в Теда. — Но я обещаю одно: никто не посмеет причинить тебе вред, — продолжил Арктурус. — Однако у меня есть два условия, — произнёс он тяжело. Двое подростков обменялись тревожным взглядом. — Вы поженитесь, — потребовал он. — Без возражений. В семье Блэк бастардов не рождалось уже шесть веков, и это не случится при моём главенстве. Тед сразу же закивал — он и сам собирался сделать предложение, просто его вариант был куда романтичнее. — Второе? — спросила Андромеда. — Вы будете приглашать меня и вашу бабушку как минимум раз в месяц, когда обживётесь. Ты ведь знаешь, как она относится к детям, — с усталой усмешкой сказал он. Андромеда фыркнула, а Арктурус поднялся и передал мешочек с золотом Теду. — Ну что, мистер Тонкс, полагаю, вам пора посмотреть на ваш новый дом, — напомнил он. — И не волнуйтесь — сегодня с ней ничего не случится, — добавил он, видя, что юноша уже собирается возразить. Тед кивнул, поцеловал Андромеду в щёку и вышел. — Спасибо, — прошептала она. Арктурус кивнул. — Знаешь, было бы куда проще просто убить его и вырастить ребёнка как твоего брата или сестру. Андромеда побледнела от ужаса. — Почему ты так не сделал? Арктурус тяжело выдохнул. — Если бы решение было за мной, я, возможно, так и поступил бы, — признался он. — Но, видимо, я становлюсь мягче с возрастом, — проворчал он, вспоминая недавний разговор с Гарри. — А теперь ступай, приведи себя в порядок. Думаю, вечер обещает быть… чудесным, — заключил он с откровенной издёвкой. *** — Гарри вместе с остальными Поттерами и Сириусом прибыл в дом Арктуруса, где их сразу же проводили в столовую. Сам дом был не столь величествен, как Гриммо, но уж точно не напоминал скромное жилище. Гарри занял место между Белатрисой и Андромедой, тогда как Джеймс и Сириус держались ближе к Чарлусу и Дорее. — Остальные представители рода Блэк уже сидели за столом. Друэлла и Поллукс — рядом с Нарциссой, Регулус расположился возле бабушки, а Кассиопея, Вальбурга и Орион заняли места в противоположном конце стола, там, где должен был сидеть Арктурус. — Сам хозяин явился спустя несколько минут, и все присутствующие поднялись, отдавая дань уважения человеку, распахнувшему для них двери своего дома. По его кивку они вновь заняли места и терпеливо замолчали, ожидая начала разговора. Вальбурга выглядела особенно напряжённой и раздражённой, сверля своего старшего сына уничтожающим взглядом. — Заметив, как нервничает девушка, Гарри мягко сжал руку Белатрисы в успокаивающем жесте, пока Арктурус призывал эльфа подать первое блюдо. Его ели почти в полной тишине — изредка обменивались вежливыми фразами, но всем было ясно: это не дружеский ужин. Серьёзное выражение лица хозяина говорило само за себя. — Когда убрали тарелки с десертом и подали кофе, глава семьи аккуратно промокнул уголки губ салфеткой и заговорил. — Нам многое нужно обсудить, — сообщил он сурово, не оставляя возможности перебить. — Сначала говорю я, затем — вы. Но учтите: мои слова окончательны. Кому не нравится — дверь открыта, можете уходить. — Арктурус Блэк крайне редко был настолько прямолинеен, даже с собственными родственниками, но сейчас не было места ни туману, ни красивым прикрытиям. — Убедившись, что завладел полным вниманием собравшихся, он продолжил: — Во-первых, отрицать бессмысленно: мы на войне, — произнёс он тяжело. — В связи с этим я решил, что ради безопасности рода Регулус не вернётся в Хогвартс. Он продолжит обучение в Дурмстранге. — Вальбурга побледнела от ярости. — Ты будешь молчать, пока я не закончу, — рявкнул Арктурус, видя, что её негодование вот-вот прорвётся. — Регулус — второй в очереди на главенство. Его положение в Слизерине в нынешние времена ставит его под угрозу. Он уезжает — и точка. — Ты не имеешь права! — взвизгнула Вальбурга. — У меня есть, Вальбурга, — прошипел Арктурус. — Орион, одёрни свою жену. — Тот положил руку ей на предплечье и резко покачал головой, явно предупреждая. — Сам Регулус хочет уехать, и мы поддерживаем его выбор, — пояснил Арктурус. — Вальбурга бросила на младшего сына взгляд, в котором смешались ярость и непонимание, но тот лишь упрямо отвернулся. — Идём дальше, — громко сказал Арктурус, не позволяя ей вставить ни слова. — Сириус станет следующим главой рода после меня. — Для Вальбурги это стало последней каплей: она вскочила, ударив ладонями о стол, её взгляд метался между мужем и сыном. — Ты не вправе так поступать! — завизжала она. — Этот маленький ублюдок должен быть изгнан, а не возведён в наследники! — Арктурус медленно поднялся, и его холодные серые глаза буквально прожигали женщину насквозь. — Я вправе делать то, что считаю нужным, — прорычал он. — Сириус Орион Блэк станет главой семьи. Я это обсудил с Орионом, и он согласен. — Мужчина кивнул, и Сириус, мягко говоря, был потрясён. — Губы Вальбурги сжались в тонкую линию, глаза полыхали яростью, так что Гарри на миг увидел перед собой живое воплощение той нарисованной фурии, что когда-то встречал. Но она всё же села, яростно отрицательно качнув головой. — И последнее объявление, — продолжил Арктурус. — С моего… благословения Андромеда выходит замуж. — За кого? — спросил Поллукс, подозрительно прищурившись на отца. — Тебе стоит хорошенько подумать, прежде чем смотреть на меня таким образом, Поллукс, — прорычал Арктурус. — Она выходит за одного из своих однокурсников, молодого человека, с которым встречается уже некоторое время и который имеет все шансы обеспечить ей достойную жизнь. — Что ты скрываешь, Арктурус? — вмешалась Кассиопея. — Мужчина тяжело вздохнул. — Причина того, что всё происходит именно сейчас, в том, что она беременна. — Эти слова взорвали столовую. — Вальбурга буквально брызгала слюной, выкрикивая ругательства про «дешёвок» и «шлюх». Кассиопея пыталась добиться подробностей, Поллукс был разорван между желанием заорать и желанием швыряться проклятиями. Дорея уже держала палочку наготове — отлично понимая, что потасовка может начаться в любой момент. Джеймс и Чарлус едва сдерживали смех. — Сириус молчал, но тепло улыбнулся старшей кузине, та ответила ему напряжённой, но благодарной улыбкой. Друэлла пыталась прикрыть уши Нарциссе, а Белатрикс была готова встать между сестрой и остальными. Гарри спокойно отпил ещё кофе, дожидаясь, пока гвалт утихнет. Он заметил, что Регулус делает то же самое, и юноши обменялись короткой ухмылкой и кивком. — Арктурус устал слушать этот бессмысленный трёп и оглушил всех громким хлопком, выстрелив из палочки. Блэки умолкли, а он окинул их взглядом, полным ярости. — Довольно, — прошипел он. — Я не заставляю вас поддерживать её решения, но предупрежу каждого. Если хоть одна попытка будет предпринята, чтобы причинить вред ей, её ребёнку или её будущему мужу — я вышвырну вас из семьи быстрее, чем вы успеете открыть рот. Понятно? Никто не ответил, но угроза патриарха эхом стояла в ушах каждого. Первым нашёл голос Поллукс. — Как ты могла быть такой дурой? — прошипел он опасно. Андромеда лишь задрожала, не представляя, что будет дальше. — Она совершила ошибку, — вмешался Арктурус. — Она понимает, что поступила глупо, и уже понесла наказание. Поллукс зло мотнул головой. — И кто этот молодой человек? — спросил он. — Теодор, — прошептала его дочь. — Теодор кто? — не отставал Поллукс. — Тонкс, — выдохнула девушка. Поллукс нахмурился, пытаясь вспомнить фамилию. — Это не имя чистокровного рода, — процедила Вальбурга. Неописуемая ярость накрыла Поллукса. Он резко вскочил, занеся руку, чтобы ударить девушку. Но поднять её он не успел — Гарри перехватил его запястье стальным, цепким хватом и, сверля взглядом, лишь отрицательно покачал головой. — Возьми себя в руки, Поллукс, — приказал Арктурус. — Здесь ничего не обсуждается. Вальбурга, однако, не собиралась позволить девушке уйти так легко. Она выхватила палочку, вскакивая на ноги, её глаза сверкнули безумным огнём. — Круцио! — рявкнул Арктурус. Он смотрел на женщину сверху вниз с омерзением, пока та корчилась под его заклятием. Через мгновение он снял его, оставив Вальбургу дрожащей на полу. — Спишу это на порыв момента, — проговорил он с отвращением. — Любая новая попытка причинить ей вред — и следующий вылетит отсюда пинком под зад. То, что он применил заклятие к члену семьи, моментально умерило остальные вспышки ярости. Но было очевидно: Поллукс и Кассиопея крайне недовольны событиями вечера. Остальные же встречали сказанное более спокойно — большинство и так знало большую часть правды, а чистота крови мало кого интересовала. После того как Арктурус поставил Вальбургу на место, остаток вечера прошёл сдержанно, если не считать периодических свирепых взглядов через стол. Андромеда ушла первой, и, к удивлению всех, Поллукс сумел держать язык за зубами, пока она покидала комнату. Кассиопея ушла вместе с Вальбургой и Орионом чуть позже — женщина демонстративно игнорировала всех, пока её муж прощался. Только когда Поттеры и Сириус покинули дом вместе с остальными Блэками, Арктурус наконец выдохнул с облегчением. — Могло быть и хуже, — утешила его Мелания. Он кивнул. — Могло быть и лучше, — заметил он хмуро. — Боюсь, я породил раскол. — Единственная, кто станет на это способной, — Вальбурга, — успокоила его жена. — А Поллукс слишком любит комфорт, который даёт наша фамилия. — Надеюсь, Орион сумеет держать её в узде. Если нет — я убью её, если будет нужно. И он убьёт. Мелания никогда не сомневалась в словах своего мужа — и не собиралась начинать сейчас. *** Лорд Волдеморт устроился в одном из гостиных салонов поместья Риддл. Ему понадобились месяцы, чтобы стереть малейшие следы того, что это когда-то был маггловский дом — часть его происхождения, которую он ненавидел. Но, как бы он ни презирал своё наследие, отказаться от семейного состояния он не собирался: было бы верхом глупости оставить богатство, которое по праву принадлежало ему. Поэтому, будучи ещё совсем молодым, он явился и забрал всё, что принадлежало ему по крови — дом и деньги. Гонты умерли нищими, не оставив ему ничего. Зато Риддлы были весьма состоятельны. Их вложения постоянно приносили прибыль, и последний наследник рода оказался весьма богатым человеком… хотя этого богатства всё равно бы не хватило для осуществления его амбиций. Теперь же это было не так важно: он уже заручился поддержкой тех, кто располагал свободными средствами, чтобы финансировать его цели. Он устало провёл рукой по глазам, вспоминая прошедшие две недели. Министерство практически заблокировало его контакты с оборотнями. Это было досадно и неудобно, но не смертельно — его продвижение это едва ли остановит. Эти удушающие бюрократы всё ещё пытались привести в действие новый указ, и оборотни решили сохранять в основном нейтралитет, пока детали не будут окончательно утверждены. Лишь те, кто следовал за Фенриром Грейбэком, сохранили верность — но их было ничтожно мало. Остальные попросту затаились. Сам Тёмный Лорд воспользовался тем, что меры контроля международных перемещений ослабли из-за дуэльного турнира, и занялся вербовкой ведьм и волшебников на континенте — и весьма успешно. Он даже успел посмотреть часть турнира, пока был поблизости, и был впечатлён уровнем магии участников. Он не сомневался: если бы Поттеру не пришлось сняться с соревнований, он бы одержал победу. Однако это и тревожило. Мальчишка не просто обошёл всех соперников без особых усилий — он сумел сражаться, находясь под действием Круцио, и при этом защищать себя вполне достойно. Тёмный Лорд никогда прежде не видел подобного. По любым меркам это был поразительный результат, особенно для такого юного мага. Волдеморт покачал головой. Блэки и Поттеры выступили инициаторами нового законодательства в отношении оборотней, и это выводило его из себя. По-настоящему выводило. Он понимал, что оставить такой удар безнаказанным он не может — но и рисковать не мог. Он остерегался Блэков как единой силы, и не меньше — Поттеров. Последних было мало, но каждый — талант, наследие легенд полей сражений. Однако главной проблемой оставался младший Поттер. Тот уже доказал, что может стать достойным противником. Он проявил себя рассудительным и осведомлённым ещё в их встречу на прошлое Рождество. Он показал себя против Антонина, затем — во время нападения на Хогсмид, и ещё раз — на турнире. Волдеморт задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Что же делать… — пробормотал он. Если он нападёт на любую из этих семей, то тем самым неизбежно вызовет ярость мальчика — того, кто ещё не присоединился ни к кому, но представляет угрозу почти для всех. Он не сомневался, что сам способен справиться с подростком, но не мог сказать то же самое о своих последователях. Мальчишка запросто разделается с лучшими из них. Ситуация была, мягко говоря, раздражающей. Он так и не получил ответа на своё предыдущие письмо Поттеру, но тот и не бросил ему открытого вызова. — Возможно, ещё одно письмо, — пробормотал он. Это было самым логичным шагом. Тёмный Лорд не хотел действовать опрометчиво и создавать себе грозного врага там, где ещё оставался шанс на союз. Но если мальчишка не ответит и на это послание, значит, решение им уже принято. После всего, ему дали больше шансов, чем кому-либо другому. — Сделай правильный выбор, Поттер, — прорычал он, составляя в уме текст нового обращения. *** На платформе 9 ¾ напряжение чувствовалось буквально в воздухе — даже сильнее, чем в прошлый раз, когда они возвращались в июне. Обвиняющие взгляды беспокойно скользили по лицам, выискивая возможные угрозы, пока родители торопливо заталкивали детей — и маленьких, и уже взрослых — в ближайшие вагоны и тут же направлялись к выходам. Те, кто обычно задерживался поболтать с друзьями и знакомыми, теперь отказывались от светских привычек, ограничиваясь осторожным кивком и спешно удаляясь. — Не понимаю, — пробормотал Сириус себе под нос. Гарри фыркнул. — Группа ведьм и волшебников бегает в масках, убивает людей и творит бог знает что ещё? — саркастически отозвался он. — Это может быть кто угодно. Так что скажи, кому тут можно доверять? Глаза Сириуса расширились — дошло. — Понял, — отрезал он, поднимаясь в поезд. Атмосфера в поезде была не менее гнетущей. Двери купе закрыты, шторы опущены, ни звука — жутковато, что уж говорить. Компания подростков нашла свободное купе, и Гарри незаметно расширил его, чтобы всем было удобнее. — Год будет тяжёлым, — вздохнула Лили, устроившись поудобнее под боком у Джеймса. Тот лишь мрачно кивнул. — Я всё равно не понимаю, как это ты не стала старостой, — вмешалась Элис, нахмурившись. — Кого они могли выбрать вместо тебя? Лили пожала плечами. — Если честно, я даже рада, — призналась она. — Не хотелось бы патрулировать коридоры при всём этом. Все поддержали её. Если напряжение — предвестник грядущего, то год и правда будет далеко не приятным. Постепенно группа распалась на мелкие компании, каждая углубившись в свои разговоры. Белатрикс беседовала с Нарциссой, Ремусом и Питером, Лили — с Джеймсом, Сириусом и Элис. А Гарри… Гарри погрузился в свои мысли. Казалось, чего-то не хватало. Что-то было неправильно. Последние недели выдались тихими — возможно, слишком тихими, — но люди вели себя так настороженно, будто произошло нечто серьёзное. Или же наоборот — ничего давно не происходило, и это само по себе уже пугало. Он покачал головой. Если люди боятся — а они и должны бояться — он не мог их за это винить. Они не прожили ту жизнь, которую прожил он, не прошли и половины того, что выпало на его долю. Он давно привык к опасности — она всегда была рядом. Он больше не мальчишка, который перелетает из одной передряги в другую, полагаясь на удачу. Он воин. Он убийца. Он человек, закалённый настороженностью, но лишённый страха. Но эти люди — не он. У них нет его подготовки, его опыта. Они — матери, отцы, служащие Министерства, работники мелких отделов. Они должны бояться. Потому что Гарри знал: если за тобой приходит Тёмный Лорд — ты умрёшь. Почти все, кто сейчас сидел рядом с ним, когда-то уже пали от его руки — так или иначе. Гарри прищурился, и взгляд его стал твёрдым. Не в этот раз, поклялся он мысленно. Он понимал: пора действовать активнее, пора самому начать охоту на Тёмного Лорда. Оставалось лишь понять — как именно. И над этим ему придётся подумать. Гарри не успел продолжить, потому что в дверь их купе внезапно начали тяжело стучать. Разговоры мгновенно умолкли. Гарри поднялся, медленно скользнув палочкой в ладонь. — Кто там? — потребовал он. — Муди, — раздалось хриплым голосом аврора. Гарри кивнул и открыл дверь взмахом палочки. Муди окинул взглядом всех в купе — его врождённая бдительность, как всегда, была на высоте. — Чем могу помочь, аврор Муди? — спросил Гарри. — Пару минут наедине, — буркнул тот, всё время оглядываясь. — Я скоро вернусь, — заверил Гарри остальных, которым явно не нравилась эта идея. Муди провёл его через несколько вагонов, впустил в пустое купе, сам вошёл следом и запер дверь. Наложив несколько запирающих и защитных чар, он обернулся — и сразу получил кончиком палочки между глаз. Он мрачно хохотнул. — Хорошо, — одобрил он. — Но если бы я хотел тебя убить, то уж точно не тащил бы тебя от друзей. Слишком очевидно. Гарри ухмыльнулся. Он прекрасно знал, что перед ним настоящий Муди — но опыт с самозванцем когда-то оставил глубокий след. — Ты хотел поговорить, — напомнил он. Муди кивнул и тяжело вздохнул. — Я в затруднении, — проворчал он, меряя купе шагами. — Насколько тебе можно доверять? — спросил он глухо. Гарри нахмурился. — Не понимаю, — ответил он. — Тёмный Лорд, парень, — рявкнул Муди нетерпеливо. — Не так давно ты рвался с ним сразиться. Гарри кивнул, всё ещё хмурясь. — Министерство не относится к угрозе так серьёзно, как должно, — произнёс аврор после короткой паузы. — От общественности скрывают то, что должно быть известно, и они гоняются за собственными хвостами вместо того, чтобы делать свою работу. Гарри покачал головой. — Тебе придётся объяснить, — вздохнул он, раздражённо. Муди шумно выдохнул и метнул в него жёсткий взгляд. — Мне нужно знать, что тебе можно доверять. Гарри едва заметно ухмыльнулся. Этот Муди был не таким параноиком, как тот, которого он знал, но определённо двигался в том направлении. — Могу принести клятву, — предложил Гарри, пожав плечами. — Магическую? — уточнил Муди, и в его голосе прозвучало удовлетворение. Гарри кивнул. — Клятву, что я не служу, никогда не служил и никогда не буду служить Тёмному Лорду, и что сделаю всё в моей власти, чтобы его уничтожить. Муди оскалился в ответ и заметно расслабился. — Подойдёт. Гарри произнёс клятву, зная, что Муди действительно на его стороне и что он может стать крайне ценным союзником. Аврор принял его слово без колебаний и выдохнул так, будто с его плеч сняли приличную ношу. — Всё было далеко не так тихо, как ты думаешь, — начал он серьёзно. — Нападения продолжаются, просто… только на магглов. Гарри провёл рукой по волосам. Он и так понимал, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Что Министерство делает? — Почти ничего, — недовольно признал Муди. — Лишь успокаивает премьер-министра. Пока Абраксас Малфой шепчется с министром, ничего предпринято не будет. Гарри понимающе кивнул. — Что-нибудь ещё? — Символ, — зарычал Муди. — Его оставляют на каждом месте преступления. Как визитную карточку. Гарри ощутил, как в жилах стынет кровь. Он, конечно, знал, о чём речь — но это не мешало ему внутренне поёжиться. — Символ? — переспросил он. Муди кивнул и достал из мантии кусок пергамента. — Узнаёшь? — Это называется Тёмная Метка. Все его последователи помечены ею изнутри на левом предплечье. Она используется для связи, — пояснил Гарри. Брови Муди сурово сдвинулись. — И откуда тебе это известно? — Ну, Муди, когда кто-то пытается завербовать меня в свои ряды, я предпочитаю знать о них как можно больше, — невозмутимо отозвался Гарри. Аврор уставился на него несколько секунд, затем кивнул — явно не слишком веря его объяснению. — Так, мы двигаемся в нужную сторону, — пробормотал Муди скорее себе. — И куда теперь? Гарри покачал головой. — Нужно заставить министра одуматься, — мрачно произнёс он. — Но с Малфоем рядом этого не произойдёт. — И что ты хочешь — просто прикончить его? — недоверчиво спросил Муди. Гарри прищурился. — Насколько далеко ты готов зайти, чтобы это остановить? — Прости? — Что ты готов сделать, чтобы это прекратить? Муди нахмурился и тяжело выдохнул. — Я пропустил войну с Гриндевальдом, — проворчал он. — А сейчас всё начинает развиваться по тому же сценарию, а мы совершенно не готовы. Слишком много законов, слишком много ограничений, чтобы драться как надо — а изменения займут годы. Гарри кивнул. — Пока просто делай свою работу. И держи меня в курсе — настолько часто, насколько сможешь. Я найду способ, как нам общаться, — добавил он. — Я не подчиняюсь тем же правилам, что и ты. Муди задумался. Его явно разрывало между осторожностью и здравым смыслом. — Мне всё это не нравится, — проворчал он. — Но ты — всё, что у меня есть. Я не могу дать тебе карт-бланш, Поттер, делай что хочешь… но я хочу покончить с этим, пока всё не зашло слишком далеко. А похоже, только ты готов делать то, что необходимо. Гарри протянул ему руку. — Я сделаю всё, чтобы не подставить тебя. Муди кивнул с благодарностью. — Ты всё ещё записан как резерв, — напомнил он. — И, как мы договорились, я, скорее всего, буду привлекать тебя чаще и чаще. Так что будь готов в любую секунду. Гарри ухмыльнулся. — Я готов. Муди кивнул. Каким-то образом он доверял этому мальчишке Поттеру. Даже помимо принесённой клятвы, он чувствовал — этот подросток один из немногих, кто действительно стоит на его стороне. Ради этого он и продавливал своё положение — Поттер сделал больше большинства, чтобы помешать Тёмному Лорду. *** После того как он вкратце посвятил остальных в произошедшее и отправил Чарлусу письмо о беседе, которую только что провёл с аврором, остальная часть пути прошла достаточно приятно, и вскоре подростки уже сидели за столами своих факультетов, ожидая начала церемонии распределения. Гарри она казалась куда более долгой, чем он привык, как и в прошлом году. Это лишь подтверждало, что в это время действительно было больше учеников. Впрочем, всё прошло без особых происшествий — он узнал лишь несколько имён первокурсников. До того момента, пока к табурету не подошёл последний мальчик, с отчётливо узнаваемыми рыжими волосами. — Билл, — прошептал он, и лёгкая улыбка тронула его губы. — Ты его знаешь? — так же тихо спросил Джеймс. Гарри кивнул. — Он был старшим братом моего лучшего друга. Джеймс слабо улыбнулся и незаметно сжал его колено под столом. Как и ожидалось, Уизли вскоре оказался за столом львов вместе с другими первокурсниками, а шляпу со стулом убрали из зала. Теперь оставалось лишь дождаться традиционной речи директора, после чего наконец-то можно будет поесть. Наконец мужчина поднялся. В глазах его, как обычно, мерцали смешинки, но выражение лица было непривычно суровым. — Как всегда, я хотел бы начать с того, чтобы поприветствовать вас всех, вернувшихся на очередной год в Хогвартс, — произнёс он тепло, обведя взглядом собравшихся. — И, конечно, нам необходимо начать с объявлений. По залу прокатилась волна негромких перешёптываний, но она быстро стихла. — Для старых и новых учеников напомню: Запретный лес остаётся запретным для всех. А список запрещённых предметов висит на двери кабинета мистера Филча, — добавил он, слегка поклонившись смотрителю. Большинство старшекурсников на этом моменте уже не слушали. — А теперь я настоятельно советую вам внимательно услышать то, что скажу далее. Я повторю это только один раз, — жёстко продолжил директор. Те, кто уже отвлёкся, повернулись обратно, поражённые тоном обычно благодушного директора. — В последнее время нашу общину за пределами этих стен стали омрачать весьма неприятные события. И там же они и останутся. В связи с этим мы в Хогвартсе вводим жёсткую политику по отношению к подобному поведению внутри школы. Любой, кто позволит себе проявления экстремизма или предубеждений, будет наказан соответствующим образом. Запомните это предупреждение — другого не будет, — закончил он сурово, встретив несколько ошеломлённых взглядов. Сам Гарри был удивлён такой жёсткостью. Тот Дамблдор, которого он знал, всегда относился к Пожирателям Смерти и таким людям, как Малфой, чересчур снисходительно. Однако он не удержался от лёгкой улыбки — прекрасно понимая, что найдутся те, кто проигнорирует слова директора, считая себя выше всего этого. — А теперь — к следующему, — снова заговорил директор, убедившись, что слова дошли до всех. — Как вы, вероятно, заметили, старосты школы в этом году не назначены. И мы назначать никого не будем. Префекты продолжат исполнять свои обязанности как обычно, однако любые наказания, вынесенные ими, будут передаваться на окончательное решение заведующим факультетами. Этот шаг преподаватели предприняли для того, чтобы уменьшить риск злоупотребления властью, а также чтобы мальчик и девочка — староста школы — не подвергались потенциальной опасности, исполняя свои обязанности. Для директора это было печальное, но необходимое решение. Он рассматривал вариант выбрать старост по паре от каждого факультета, но счёл, что префектов достаточно. — И последнее: профессор Мортлейк решил присоединиться к аврорам, учитывая их нынешнюю потребность в кадрах. Поэтому нам пришлось найти нового преподавателя Защиты от Тёмных искусств, — сообщил Дамблдор. — Спасибо Мерлину, — пробормотал Джеймс. — Его замену я хотел бы представить вам сейчас. Профессор Поттер, — торжественно объявил директор. Мародёры уставились, широко раскрыв глаза и разинув рты, когда Дорея вошла через дверь за преподавательским столом и спокойно заняла своё место, даже не взглянув на них. — Охренеть… — прошептал Сириус в ужасе, пока большинство учеников приветствовало женщину аплодисментами. — Похоже, в этом году вам не до розыгрышей, — самодовольно заметила Лили. Джеймс нахмурился. — Ерунда, — отмахнулся он. — Это лишь добавляет вызова, — ухмыльнулся он. Питер, Ремус и Сириус переглянулись с крайне сомнительным видом. Дорея к ним будет строже, чем к кому-либо, и точно не постесняется раздавать наказания. — Не знаю, Сохатый, — подал голос Питер. — Мне что-то не улыбается попасть на отработку к твоей маме. Джеймс поморщился. Ему самому эта перспектива тоже не нравилась, но сдаваться он явно не собирался. — Значит, придётся действовать идеально, — уверенно сказал он. — Никаких улик. Гарри лишь покачал головой. По его опыту, шанс провернуть что-то без того, чтобы на них не упали подозрения, стремился к нулю. — Нам понадобятся железные алиби, — заметил он. Джеймс оскалился. — Питер? Не хочешь сварить немного оборотного? — с намёком спросил он. Питер нахмурился, но кивнул. — Но ведь это значит, что нам придётся посвятить в дело других? — уточнил Сириус. Джеймс лишь бросил быстрый взгляд в сторону девочек. — Только попробуй, Поттер, — прорычала Лили. — Я не собираюсь быть соучастницей ваших махинаций. — Я в деле, — тут же откликнулась Марлин, и Алиса согласно кивнула. — И вот за это я тебя люблю, — заявил Сириус, чмокнув девушку в щёку. Они оба покраснели, когда он осознал, что только что сделал. Лили лишь устало покачала головой. — Почему мне кажется, что впереди у нас много отработок? — вздохнула она. *** Общее настроение в школе и рядом не стояло с тем напряжением, что царило в доме змей. Разумеется, немало учеников горячо приветствовали появление нового Тёмного Лорда и его идеологию, но были и те, чьи семьи обладали слишком уж долгой памятью — памятью о предыдущем Тёмном Лорде, чьё восстание оставило на их родах пятно, не смываемое до сих пор. Именно поэтому эти семьи заняли нейтральную позицию. Они не собирались поддерживать светлую сторону, но уже видели крах одного мятежа и не желали ещё сильнее подмочить и без того хрупкую репутацию. Эти ученики, по приказу глав своих фамилий, немедленно начали отдаляться от обеих сторон. Но все они понимали: на деле всё окажется куда труднее. Те семьи, что уже встали под знамя Лорда Волдеморта, не позволят такой нейтральности сохраниться надолго. И даже в первый же вечер по возвращении в замок им приходилось выдерживать презрительные, недовольные взгляды со стороны братьев Лестрейнджей и их подобия. Раскол был проведён — негласный, но совершенно очевидный. Если ты открыто не поддерживаешь Тёмного Лорда и его дело, значит, ты враг. Беллатрикс и Нарцисса полностью отделились от обеих группировок и наблюдали за происходящим с едва заметным равнодушием. Обе прекрасно понимали: напряжение растёт, и есть немалая вероятность, что вскоре оно выльется во что-то куда более серьёзное — особенно если судить по тому, какими взглядами обменивались некоторые ученики. Младшая из сестёр бросила старшей вопросительный взгляд, но Беллатрикс едва заметно покачала головой. Её верность не принадлежала ни одной из этих стай — и она дала это понять ещё давно. Нарцисса кивнула, принимая это. И пусть сама она не собиралась примыкать ни к кому, внутри почему-то ощущала себя чуть более защищённой. Возможно, дело было как раз в расколе: разделённый дом мог дать ей куда больше защиты, чем единый дом, стоящий под знаменем Тёмного Лорда. *** Гарри сидел на своей кровати в спальне Гриффиндора, хмурое, задумчивое выражение исказило его лицо. Эмоции в нём боролись, пока он перечитывал последнее послание, полученное от Тома. Смысл письма был совершенно ясен, а вот решение — нет. В том, на чьей он стороне, он никогда не сомневался, не на мгновение. Споткнулся он о другое: что делать дальше. Он покачал головой и вновь пробежался взглядом по строчкам. Гарри, Могу ли я так тебя называть? Кажется, мы с тобой, пусть и односторонне, стали куда более… знакомы в этой форме общения, чем я позволял себе за многие годы. И должен признать — это довольно освежающе. Здесь мне не приходится наблюдать унизительное малодушие, судорожную дрожь тех, кто встречает мой взгляд, или жалкое нытье и бессвязный лепет, который неизменно вырывается у большинства, когда до них доходит, кто стоит перед ними. О, не пойми неправильно, мальчик, я обожаю этот страх. Но в последнее время он стал таким скучным. Лично я наведываюсь лишь к тем, кто обладает чем-то ценным. Но получение желаемого — увы — нередко затруднено их полной неспособностью связать хоть одно предложение, выдать мне то, что я пришёл забрать. Трусливые болваны — лишь проблема, Гарри. Малополезная и крайне невыразительная. Я их наказываю, Гарри. О да, это доставляет удовольствие и приносит пользу. И я не стану отрицать, как сильно меня занимает их страдание. Боль, Гарри, — жестока, но прекрасна. Ты бы удивился, насколько ясными становятся слова под пыткой. Неоценимый инструмент. Но почему же эти дураки вынуждают меня к таким мерам? Дали бы мне то, что нужно, — и я уверяю тебя, смерть для них была бы быстрой и безболезненной. Однако я отвлёкся, мальчик мой. Как бы мне ни хотелось поделиться с тобой занимательными историями о моих недавних вылазках, увы, не ради этого я вновь пишу тебе. Я лишь воспользовался возможностью — вопреки собственным привычкам, заметь — призвать тебя присоединиться ко мне. Не вставай против меня, Гарри. Было бы настоящей трагедией увидеть тебя, дрожащего под моими заклятьями так же, как остальных, кто станет на моём пути. И не заблуждайся, мальчик. Именно так всё и будет. Какая трата магического дара — и ради чего? Я предлагаю тебе возможность жить. Возможность для тех, кто тебе дорог, остаться невредимыми. Разве это для тебя ничего не значит? Всё, что нужно, чтобы получить этот подарок милости, — это склонить колени, принести клятву верности — и он твой. На этих словах я даю тебе своё самое искреннее и торжественное обещание. Не чувствуй поражения, мальчик мой. Не думай, будто предаёшь кого-то. Считай это победой. Нашей общей победой — когда всё закончится. Признаюсь, я делаю это предложение вопреки здравому смыслу. Часть меня уже уверена, что в тебе возобладает упрямство, что ты снова попробуешь мне противостоять. И вот теперь я снова вынужден умолять тебя — но теперь лишь умолять не поддаваться этому инстинкту. Ты умен, Гарри, и безусловно талантлив. Воспользуйся интеллектом, которым тебя одарили, и сделай логичный выбор. Кажется ли тебе несправедливым, что я заставляю тебя выбирать, когда ты, возможно, ещё не готов? За это, Гарри, прими мои глубочайшие извинения. Но времени у нас больше нет, и решение должно быть принято. Пожалуйста, не сердись на меня. У меня осталось лишь одно проявление щедрости в отношении тебя. Последняя неделя. Я дарю тебе ещё время. Разве это не трогательно? Почти столь же трогательно, как то, что я протягиваю тебе руку дружбы в третий раз — хотя, кто же считает? Не важно, как мы к этому придём, Гарри, важно лишь, что придём — и это будет помниться. Но прошу, считай это последним предложением. Даже у меня, даже с таким молодым человеком, как ты, терпение и великодушие конечны — если честно, почти исчерпаны. И оставлю тебя с этими словами. Прости, если они покажутся грубыми или слишком прямыми, но ты должен понять, в каком положении я сейчас нахожусь. Если ты выберешь встать против меня — я обеспечу, чтобы ты и каждый человек, кого ты любишь, страдали бесконечно долго, пока последний вздох не покинет их грудь. Графично? Возможно. Но думаю, теперь ты понимаешь серьёзность того, насколько наше будущее зависит от твоего решения. Уверен: ты не хочешь держать на руках кровь любимых людей. И поверь, Гарри, я заставлю тебя смотреть, как умирает каждый из них, прежде чем позволю тебе присоединиться к ним. Клишировано? Почти наверняка. Но разве не поэтично? Обычной совы будет достаточно. Она меня найдёт. Навеки твой, при жизни или в смерти. Лорд Волдеморт. Гарри снова покачал головой — отчасти в неверии, — пытаясь осмыслить безумный бред мужчины. Он всегда знал, что у Тома было больше чем просто искра безумия, но это письмо высветило её сильнее, чем всё, что он видел прежде. Встреча с ним у Блэков в то рождественское утро выбила его из колеи полностью. Искра, конечно, была — но человек в целом держал себя в руках. Неужели прошедшие месяцы высосали из него последние остатки человеческой адекватности? Он тихо фыркнул при этой мысли. Вряд ли, заключил он. Гарри знал: Том никогда по-настоящему не был тем, кого можно назвать нормальным. Просто он был достаточно умён и искусен, чтобы скрывать большую часть своего безумия. Но для Гарри сейчас это уже не имело значения. Он знал Тома лучше всех — разве что Дамблдор мог сравниться. То, что молодой Том когда-то сотворил, было почти гениальной уловкой: сложная, но на вид почти обычная маска, скрывавшая его маниакальные наклонности до приемлемого уровня. Уровня, который, казалось, смог разглядеть лишь Дамблдор во время его школьных лет. Что было после — неизвестно. Человек исчез, словно шёпот в ветре, и появился вновь лишь затем, чтобы протянуть руку к власти. Мерлин ведает, чем на самом деле занимался Том Риддл между школой и этим моментом. Гарри вздохнул, размышляя над своим очередным затруднением. Что же ему делать? Он понимал, что игнорировать письмо — полностью исключено. Том не отнёсся бы к игнорированию легкомысленно, и Гарри приходилось признавать, что его непредсказуемость вызывала у него настоящую тревогу. Он даже представить не мог, как именно Том отреагирует на подобный социальный проступок. Но представлялось это Гарри как нечто быстрое, жестокое и рассчитанное на то, чтобы причинить ему как можно больше боли. Он пожал плечами и провёл рукой по волосам, тщательно обдумывая и так же быстро отвергая каждый план, который приходил в голову. Однако размышления его прервались: его резко вывела из задумчивости вспышка — прямо над ним вспыхнул огромный шар пламени, и Фоукс громко трельнул, появившись с рулоном пергамента в когтях. — Только не ещё одно грёбаное письмо, — проворчал Гарри, принимая послание. Фоукс взглянул на него сочувственно, щёлкнул клювом и подарил ему пару музыкальных нот перед тем, как исчезнуть. Гарри сам не заметил, как уголки губ дрогнули в улыбке. Песня феникса всегда поднимала ему настроение, и он был благодарен птице за этот маленький подарок на прощание. Он вздохнул и развернул — к счастью, короткую — записку от директора. Гарри, Я был бы весьма признателен, если бы ты навестил меня в моём кабинете при первой возможности. Я обнаружил, что в последнее время получаю от зефира куда больше удовольствия, чем обычно, хотя он оставляет мою бороду неприятно липкой. Альбус Дамблдор Гарри не смог сдержать смешок, вырвавшийся у него, когда он отдёрнул шторы и вышел из спальни. Комната отдыха, к счастью, была пуста, и его брови поднялись, когда он заметил время. Было далеко за полночь — он провёл в раздумьях почти три часа. Он тихо выругался, выходя из башни: он забыл карту и плащ-невидимку. Но быстро выхватил палочку. Он наложил лёгкое заклятие дезиллюминации и зачаровал обувь на бесшумность, после чего направился по, к счастью, пустым коридорам. Он добрался до кабинета Дамблдора без происшествий и пробормотал пароль гаргулье, через минуту оказавшись у двери и постучав. — Входите, Гарри, — прозвучал узнаваемый голос директора. Он вошёл и, как ни странно, не удивился знакомому виду помещения. Комната была именно такой, какой он её помнил. Даже в его времени эти странные приборы тихо жужжали на полках, создавая какое-то утешающее ощущение. Справа от стола тянулся книжный шкаф — те же самые тома, тот же тёплый взгляд и та же искорка в глазах мужчины, стоявшего за полулунными очками. Главной разницей теперь была лёгкая нервозность и напряжение, которое Гарри чувствовал рядом с этим человеком после их последней встречи в его собственном времени. Ну и то, что в комнате присутствовал Аластор Грозный Глаз. — Профессор. Аврор Муди, — формально поприветствовал он обоих и сел на стул, который предложил старик. — Поттер, — проворчал Муди. Улыбка не сходила с лица директора, когда он протянул подростку неизменную вазочку с лимонными дольками. Гарри отказался лёгким кивком. — Как ты, Гарри? — спросил Дамблдор. — Неплохо, профессор, — ответил он слегка озадаченно. — А вы? Улыбка слегка померкла. — Жаль, что я не могу сказать то же самое, — вздохнул тот. — Дела в нашем мире стали крайне неприятными, как ты, думаю, и сам понимаешь. Гарри кивнул. — Трудно не заметить, — устало признал он, впервые за день ощутив, как поднимается стресс. Дамблдор тоже кивнул. — Я, как говорится, перейду сразу к делу, — продолжил он. Гарри слегка нахмурился, но стал ждать объяснений. — Ты здесь уже больше года. Я очень хотел дать тебе время освоиться и не вмешиваться в твоё воссоединение с семьёй, пока это не станет абсолютно необходимо. Увы, другие события преждевременно нарушили твой покой. Гарри бросил на него настороженный взгляд, чуть скосив глаза в сторону второго мужчины в комнате. Дамблдор признал намёк небольшим поклоном, и Гарри облегчённо выдохнул. — История моей жизни, сэр, — недовольно пробормотал он. Дамблдор хмыкнул — но без тени радости. — В самом деле, — согласился он. — Именно поэтому я попросил тебя прийти. Похоже, с момента твоего прибытия многое произошло, и всё стремительно ухудшается. Гарри слегка наклонил голову, любопытство мелькнуло в его взгляде. Но не успел задать вопрос — старик вдруг поднялся и начал нервно расхаживать. — Я знаю, что в каком-то смысле породил между нами разрыв, когда речь идёт о доверии, — сказал он. — И я нахожу твои методы… более чем сомнительными. Но считаю, что пришло время нам заключить мир, забыв о том, что было. Несмотря ни на что, Гарри, наш враг один. И если мы не будем работать вместе — мы обречены на провал. Гарри сглотнул и кивнул. Он знал: полностью доверять этому человеку он уже не сможет. Но смысл в его словах был. У них общий враг, а как союзник Дамблдор был одним из сильнейших. Гарри точно знал, что тот противодействует восхождению Тома — а это огромное преимущество, особенно учитывая боевую мощь старика. Как бы ему ни было неприятно признавать: с Дамблдором рядом в битве его задача становилась куда менее пугающей. — Я согласен, — вздохнул он. — Но мои методы останутся прежними, — твёрдо добавил он. — В бою я не беру пленных. И Том умрёт от моей руки. В глазах старика мелькнула тень разочарования, но он коротко кивнул — понял. — Я буду уважать твои методы, если ты будешь уважать мои, — предложил он дипломатично. — Тогда нам будет о чём говорить, — кивнул Гарри, тоже поднимаясь и протягивая ему руку. Дамблдор пожал её немного неуверенно и вздохнул. — Я не могу предложить тебе место в Ордене, — сказал он почти извиняющимся тоном. Гарри фыркнул, но улыбнулся. — Это союз, Дамблдор. Я не под вашим командованием. Ваше предложение всё равно было бы отклонено. Директор кивнул. — Тогда нам действительно есть что обсудить. — Есть, — согласился Гарри, доставая письмо Тома. — И, возможно, мы сможем закончить всё, пока это не зашло слишком далеко. Дамблдор взял письмо, нахмурившись — и чем дальше читал, тем глубже становилась складка между бровей. Он сжал переносицу, уставший и раздражённый. — Это вовсе меня не успокаивает, Гарри, — тихо заметил он. — Но это даёт нам шанс проверить доверие на деле, — возразил Гарри. — И, как я и сказал, — закончить всё. — Дамблдор кивнул, показывая, что понял. — Это крайне рискованно, — заметил он. — О, я нисколько не сомневаюсь, что он придёт, но Том уж точно не из тех, кто действует без оглядки. — Тогда нам нужно оценить риск и действовать соответственно. — Почему у меня такое чувство, будто я пропускаю куда больше, чем вы произносите вслух? — недовольно вставил Грозный Глаз, переводя взгляд с одного собеседника на другого. — Потому что так оно и есть, — без тени сомнения ответил Дамблдор. — Однако не мне это говорить, — добавил он, примиряюще подняв руку в сторону видавшего виды мракоборца. Пронзительный взгляд Муди остановился на подростке — почти обвиняюще. Казалось, он уверен, что между ним и Гарри заключено некое соглашение, и отсутствие новой информации говорило об обратном. — Я объясню, — заверил его Гарри, хотя сам не был уверен, насколько откровенным собирается быть. — Только не сейчас. Не раньше, чем у нас появится хотя бы какой-то план. Грозный Глаз неохотно кивнул, на время согласившись принять подобную отсрочку. Он уже решил доверять этому мальчишке — но тут, в этой комнате, он чувствовал, как это доверие чуть дрогнуло. — Если мы думаем об одном и том же, то боюсь, шанс на успех весьма мал, — вздохнул Дамблдор. — Да, — признал Гарри. — Но это лучший из всех вариантов. Дамблдор нехотя согласился. — Он поймёт, что это ловушка, в ту же секунду, как появится на месте. И будет готов к подобному развитию событий, — предупредил директор. — Тогда у нас будут равные условия, — заметил Гарри. — Засада? — нахмурившись, уточнил Moody. — Похоже, именно это мы и обсуждаем, — признал Дамблдор. — Что скажешь, Аластор? Мракоборец хмыкнул. — Самое время что-то предпринять, — проворчал он. — Я устал сидеть, засунув большой палец себе в задницу. Дамблдор задумчиво потер очки краем мантии — привычка, оставшаяся ещё со времён юности. Он был явно не в восторге от предложенной идеи, но понимал, что отвергнуть её просто так тоже не может. — Мне это не нравится, — спокойно признался он. — Но, возможно, это единственная реальная возможность. — Вопрос лишь в том, кому мы можем доверить помощь, — вновь вмешался Муди, обменявшись с директором понимающим взглядом. — Таких людей очень мало. И я крайне неохотно включаю в этот список преподавателей, — пробормотал Дамблдор скорее самому себе. — Ага, я тоже, — согласился Муди. — Гарри, не мог бы ты заняться проверкой возможных кандидатов? — неожиданно спросил он. — Твой взгляд уникален, и нам стоит этим воспользоваться. Гарри склонил голову, принимая просьбу. — Отлично, — обрадовался директор и достал из мантии внушительный лист пергамента. — Здесь перечислены все действующие члены Ордена. Думаю, не нужно напоминать тебе, насколько важно сохранить этот список в тайне. Гарри принял пергамент и наложил несколько собственных чар, чтобы читать его мог только он сам. Дамблдор одобрительно кивнул. Муди громко фыркнул. — Ты уверен, Альбус? В ответ он получил лишь безмятежную улыбку. Аластор пожал плечами. Он доверял этим двоим — каждому по своим причинам — и совершенно не понимал, какое новое союзничество зарождается у него на глазах. Ответы он получит, в этом у него не было сомнений, но пока происходящее казалось ему совершенно необъяснимым. — Тогда поручаю тебе составить список тех, кого мы возьмём с собой. И, конечно, добавить тех, кто, по твоему мнению, мог бы принести нам дополнительную пользу, — распорядился Дамблдор. Гарри поднялся, истолковав сказанное как вежливое увольнение. — А вы, сэр? — Постараюсь максимально снизить возможные риски… хотя сомневаюсь, что это принесёт много пользы, — пробормотал директор. Гарри кивнул. — Трёх дней хватит? — Думаю, да, — согласился Дамблдор. — Тогда мне нужно написать письмо, — объявил Гарри и направился к двери кабинета. — Встретимся здесь через два дня? — уточнил Дамблдор. — Через два дня, — согласился Гарри. — Тогда и доведём всё до конца, — добавил он, выходя из кабинета. Он едва успел спуститься по лестнице, когда его настиг Муди. — Поттер, тебе есть что объяснить, — раздражённо прошипел мракоборец. Гарри ничего не сказал и лишь повёл его к пустующей аудитории. Когда они вошли внутрь, он запечатал помещение целой серией защитных и приватных чар. — Какого чёрта это было, Поттер? — прорычал Муди. — Это я делал то, что необходимо, чтобы всё закончить, — раздражённо огрызнулся Гарри. — Это понятно. Я о твоём… спектакле с Альбусом, — уточнил Муди, уже менее агрессивно. — Всё сложнее, — вздохнул Гарри. — Но он прав: у меня действительно есть очень необычный взгляд на происходящее. Муди покачал головой, в его глазах читалось недоумение. — Ты что, ясновидящий? Гарри невольно дёрнулся, но тут же усмехнулся мрачно. — Могу вас уверить, аврор Муди, мои способности к Предсказаниям — просто ужасны. Муди раздражённо фыркнул. — Ладно, Поттер, — протянул он с сарказмом. — Тогда в чём же заключается этот твой уникальный взгляд? — Скажем так… я слишком хорошо знаю этого человека. И знаю, что будет, если его не остановить. Думайте как хотите. С этими словами Гарри снял чары и вышел из комнаты, оставив позади крайне озадаченного Аластора Moody. Мракоборец вышел следом и с прищуром наблюдал за удаляющейся фигурой подростка, пока его не накрыло совершенно безумное, но при этом удивительно логичное озарение. — Да он, чтоб его, просто грёбаный путешественник во времени, — пробормотал он, не веря собственным словам. В коридоре послышался короткий смешок — Гарри исчезал за поворотом, и его реакция заставила брови Moody взлететь почти до линии волос. Он знал, что вряд ли выудит что-то у самого Поттера, но вот Альбусу придётся ответить на несколько вопросов. Как и мальчишке — если ответы его не устроят. — Неудивительно, что я не нашёл о нём ни черта, — проворчал он. — Мелкий засранец просто не существовал. Резко развернувшись, мракоборец направился обратно к кабинету директора — решив, что хотя бы часть правды он сегодня услышит. — Зефирки, — процедил он, подходя к гаргулье. Статуя осталась неподвижной. — Зефирки, ты, окаменевший тупица, — повторил Moody отчётливо. — Директор спит и не желает, чтобы его тревожили, — надменно сообщил ему каменный страж, после чего вновь замер. Moody зарычал и направился к выходу из замка, крайне недовольный тем, что ответы придётся отложить до утра. — Я вернусь завтра, Альбус, — пообещал он. *** — Почти два дня Гарри безвылазно просидел над списком, который передал ему Альбус Дамблдор. Многие имена были знакомы, некоторые — совсем нет. Он даже заметил пару тех, кто, как он знал наверняка, являлся Пожирателями смерти — лазутчики, которых Том подсадил, чтобы держать директора под наблюдением. Он устало вздохнул, глядя на тех, кого всё же смог отнести к надёжным. Из почти сорока членов Ордена всего восемь прошли отбор — и то их умения владеть палочкой в некоторых случаях вызывали сомнения. Он добавил к списку и Фрэнка Лонгботтома — человека, на которого можно было положиться. В конце концов, он провёл с ним много времени, тренируясь весь прошлый год, и знал, что Фрэнк один стоит пятерых. Гарри замер, когда перо уже коснулось пергамента, чтобы вписать имя Джеймса Поттера, но лишь раздражённо покачал головой. Он прекрасно понимал, что остальные взбесятся, когда узнают, что он не включил их. Но он просто не мог втянуть их в это. Навязчивая потребность защищать каждого из них мешала включить их в план. Учить их защищаться — одно. Вести их на бойню — совсем другое. Он не мог даже представить, что их кровь будет на его руках, если он мог полностью исключить такой исход. Он тяжело вздохнул, размышляя о Чарлусе и Арктурусе. Включать этих двоих тоже не хотелось. Чарлус — один из тех, кого он хотел во что бы то ни стало спасти, и подставлять его под удар казалось немыслимым. Он даже не подумал о том, насколько сложным окажется это задание, когда принял его. А теперь — только об этом и мог думать. Казалось, ему выдали монетку, список имён и предложили решать судьбы людей подбрасыванием — орёл или решка — идти с ним, Муди и Дамблдором или нет. И в большинстве случаев он просто не мог заставить себя бросить монету. К счастью, его почти не трогали. Ученики седьмого года тонули в домашнем задании по всем предметам — очевидно, так было задумано именно в этом году. Школа стояла на удивление тихая, хотя Гарри сомневался, что такая тишина продлится долго. Он устало потер глаза, просматривая набранный им небольшим списком имён. Покачав головой в последний раз, он поднялся, размялся после долгого сидения в библиотеке и направился к выходу — на встречу со своими двумя новыми союзниками. Он постоянно держал директора в курсе — вчера весь день и сегодня один раз. Чтобы сообщить о любом продвижении. И Том удивительно быстро ответил на письмо — и даже согласился на встречу. Слишком быстро согласился, если быть честным. Было очевидно, что тот что-то подозревает, пусть и не озвучил этого в коротком послании: Гарри, Мне приятно видеть, что ты начинаешь мыслить здраво. Я уверен, что соглашение, столь нам необходимое, может быть достигнуто теперь, когда ты проявляешь готовность сотрудничать. Я, разумеется, встречу тебя в указанном месте хотя бы для того, чтобы снять напряжение, которое я ощущаю в твоих словах. Лорд Волдеморт. Он знал. И Гарри знал, что он знал. Ни на секунду он не верил, что Том попадётся на столь посредственную и лишённую эмоций приманку. Оставался лишь один вопрос — кто сыграет первым. Единственным преимуществом Гарри было то, что он знал Тома куда лучше, чем тот знал его. Но в этой ситуации это приносило мало утешения. Оба прекрасно понимали, чем закончится встреча, и оба были готовы поддерживать эту игру до подходящего момента. Разумеется, Гарри сразу сообщил Дамблдору, как только получил подтверждение, что Том согласился на место встречи. Это давало директору материал для построения плана, хотя Гарри сомневался, что какие бы то ни было приготовления смогут по-настоящему изменить ситуацию. Игра была смертельно опасной, и вероятность катастрофы висела над ними постоянно. Он вошёл в кабинет так же, как два дня назад, и увидел мужчин в тех же позах. Альбус Дамблдор сидел за своим столом — уставший, но сосредоточенный. Он, как и любой из них, хотел положить конец войне ещё до того, как она по-настоящему началась, но его тревога была заметна невооружённым глазом. Черты лица стали резче, голубые глаза — менее искрящимися. Но Гарри и Муди и так видели напряжение в каждом его движении. Подросток подошёл к столу, достал два свёртка пергамента и положил перед директором, затем сел. — Слева — те, кому можно доверять, — вымолвил он устало. — Справа — те, кто вызывает… сомнения. Дамблдор благодарно кивнул и тут же развёрнул второй список. Чем дальше он читал, тем сильнее хмурился. — Понятно, — пробормотал он. — У меня были подозрения, — признался директор и передал список Муди. Тот зарычал, но промолчал. Лишь коротко кивнул, принимая увиденное. — У меня тоже есть парочка своих, кто готов помочь, — наконец сказал он. Он вытащил из мантии сложенный квадрат пергамента и передал Гарри. Тот внимательно просмотрел имена: некоторые знакомые, другие — совершенно незнакомые. — Если ты им доверяешь, мне этого достаточно. Муди фыркнул и метнул в подростка недовольный взгляд. — А ты, Поттер? — рыкнул он. — Мне не нравится, когда от меня что-то скрывают. — Сейчас не время, Аластор, — резко вмешался Альбус Дамблдор, и в его голосе послышалась нотка раздражения. — Мы это уже обсуждали. Муди недовольно выдохнул, но продолжать тему не стал. Было ясно, что разговор у них с директором уже состоялся — и закончился не в пользу мракоборца. — Ты узнаешь всё, когда придёт время. И решать это — Гарри. Гарри благодарно склонил голову в сторону директора. Хотя в его собственном времени они не раз сталкивались лбами, этот Дамблдор был куда более готов дать ему свободу действий — хотя, по сути, выбора у него не было. Последствия раскрытия некоторой информации могли легко погубить весь их план. А рисковать этим директор точно не хотел. — Итак, все понимают план? — уточнил Дамблдор. Гарри и Муди уверенно кивнули. Последние два дня они думали почти исключительно об этом. — Тогда я отправлю указание собраться здесь завтра. Мы переместимся порталом — так мы минимизируем риск утечки информации. — Есть ещё один момент, — вздохнул Гарри. Он не горел желанием объяснять детали пророчества, но понимал, что обязан хотя бы слегка подготовить этих двоих. Дамблдор слегка нахмурился, но кивком побудил его продолжать. — Том — мой, — сказал Гарри чуть резче, чем собирался. Дамблдор тяжело вздохнул, прежде чем заговорить: — Гарри, мальчик мой. Том на десятилетия опытнее тебя. Я понимаю, что ты одарён, но дуэль с ним для тебя закончится плохо, — предупредил он. Гарри слабо улыбнулся — груз предначертанного вновь давил на него так же сильно, как и последние полтора года. — Это судьба, директор, — тихо ответил он. — Нравится мне это или нет, но рок решил, что один из нас должен погибнуть от руки другого. — Судьба? — прошептал Дамблдор, его глаза округлились от значения этих слов. Гарри кивнул и криво усмехнулся. — Я не силён в этой ветви магии, но, раз я здесь… в ней должно быть что-то веское. — Несомненно, — сурово подтвердил Дамблдор. — Тогда вы понимаете, как важно держать остальных подальше от нас? Голубые глаза директора блеснули печалью; он с усилием сглотнул комок в горле. — Я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь тебе, мальчик мой, — хрипло прошептал он. Гарри поднялся, собираясь уйти, но у двери его окликнул Муди: — Отдохни, Поттер, — мрачно сказал он. — Похоже, тебе это понадобится. Гарри вышел, оставив позади двух задумчивых мужчин. Дамблдор глубоко вздохнул, не отводя взгляда от двери, которую юноша только что закрыл. — Невыполнимая задача для такого юного, — горько пробормотал он. — Жизнь, полная страданий… и, похоже, обречённая закончиться так же. — Что он имел в виду, Альбус? — спросил Муди. В его голосе звучала неподдельная растерянность. — Похоже, юный Гарри стал жертвой судьбы, — с лёгкой горечью ответил Дамблдор. — Судьбы? — переспросил Муди. — Думаю, действует пророчество, — открылся директор, почти полностью уверенный в своих словах. — В смысле… Предсказания? — фыркнул Муди. — Самое обычное, — спокойно подтвердил Дамблдор. Муди расхохотался, но смех быстро оборвался, когда Дамблдор покачал головой. — Ты серьёзен? Дамблдор только закрыл глаза и пожал плечами. — Как и Гарри, я не могу сказать, что хорошо знаю такую магию или одарён ею. Но я могу с уверенностью сказать, что видел вещи куда более невероятные, чем пророчества. Сам мальчик — тому доказательство. Муди недовольно пробормотал что-то нечленораздельное, но спорить не стал. Он знал, что мальчишка — загадка, но не мог понять, чем именно. И пока ни Дамблдор, ни сам Гарри не решат говорить, это останется тайной. — Тогда остаётся надеяться, что у парня хватит сил. Дамблдор кивнул. — Да, друг мой. Именно на это, — произнёс он, уже полностью погружаясь в свои тревожные мысли. *** Он собирался провести день в одиночестве, готовясь к грядущему столкновению с Томом, но груз на его плечах никогда ещё не казался таким тяжёлым. Сегодня ночью всё могло закончиться, но сегодня днём… ему нужно было хоть немного передышки. Он был одновременно воодушевлён и напуган, готов скрыться в самом тёмном углу, какой только найдёт, и в то же время—почти предвкушал возможность встретиться с врагом лицом к лицу. Эти крайности сменяли друг друга неожиданно и резко, словно разрывая его пополам. И всё же он знал, что его ждёт, что он должен сделать. Как это уже стало привычным с тех пор, как в его жизнь вошла фиалкоглазая девушка, он искал утешения в её обществе—одного её присутствия хватало, чтобы груз его обязанностей перестал давить так сильно, чтобы его ноги не подкашивались под весом судьбы. Он даже расцветал рядом с ней; его сердце взлетало от её мягкости, даруя ощущение неуязвимости, которое ему сейчас было отчаянно необходимо. Последние несколько дней он был почти изолирован—тяжесть предстоящей задачи давила, душила сильнее, чем он считал возможным. Он знал, что смерть в конце пути неизбежна, и частью себя был готов к этому. Но, глядя в глаза Беллатрикс, прижимая её к себе, вдыхая её запах, он понимал: он не хочет умирать. Не теперь, когда у него наконец появились люди, ради которых стоит жить. Он сглотнул и притянул её в крепкие объятия, чувствуя, как она тает у него на руках. — Что случилось? — прошептала девушка, в её голосе скользнуло подозрение. Гарри покачал головой. Он спорил сам с собой с того момента, как понял, что грядёт, стоит ли рассказывать ей… стоит ли рассказывать всем. — Ничего. Я просто скучал, — ответил он, чувствуя болезненный укол вины за собственную ложь. Беллатрикс лишь прижала его ближе и довольно вздохнула. Как никто другой, она понимала его. Бывали дни, когда казалось, что у него нет ни одной заботы, и в нём проступала мальчишеская, почти детская беззаботность. Но были и такие дни, как сегодня. Дни, когда она ясно видела: Гарри — не просто мальчик. Он воин. Высококлассный, обученный, готовый убивать в любую секунду. Воин, которому однажды предстоит столкнуться с тем, кто пытается подчинить себе весь мир. Тираном, перед которым немногие могли устоять. Гарри был одним из этих немногих. И она понимала. Понимала, что бывают моменты, когда ноша становится слишком тяжёлой — и тогда именно ей нужно подставить плечо. Это было её бременем. Но бременем, которое она несла бы с радостью до последнего вздоха, если бы это хоть немного облегчало бремя мальчика, который украл её сердце. Она прижала его ещё крепче, и на её губах появилась слабая улыбка — Гарри словно расслабился физически, позволяя части стресса уйти. — Спасибо, — прошептал он. — Всегда, — серьёзно ответила она. Он наконец отстранился, и Беллатрикс улыбнулась, увидев блеск в его изумрудных глазах—тот самый блеск, который был только для неё. Он легко поцеловал её и вновь заключил в объятия. Беллатрикс восприняла это спокойно, как всегда. Сегодня в нём было больше отчаянной потребности в уверенности, чем когда-либо прежде. Но она не могла винить его за это. Напряжение в школе было настолько густым, что резало воздух. Ей самой хотелось уверенности — и это желание росло с каждым днём странного, неправильного затишья. — Как там в змеино́м гнезде? — спросил он. Беллатрикс пожала плечами. — Всё по-старому. Но это лишь вопрос времени. Гарри резко кивнул. — Я знаю, что ты умеешь за себя постоять, но держись настороже, — почти умолял он. — Скоро начнётся хаос, — добавил он уклончиво. Беллатрикс кивнула. Если кто и понимал, что грядёт, так это он. — Ты тоже, — буркнула она, нахмурившись. Гарри тёмно усмехнулся. — Я в центре всего этого, — напомнил он. — Я не смогу вечно от этого бегать. Беллатрикс грустно улыбнулась. — Давай сегодня об этом не будем, — поспешил он сменить тему. — Я просто хочу провести с тобой день. Без мыслей… обо всём этом. Беллатрикс просияла и радостно взяла его под руку. — И что мы будем делать весь день? — спросила она, почти подпрыгивая от энтузиазма. — Пока я провожу его с тобой — мне всё равно. Беллатрикс остановилась, подняла ухоженную бровь. — Это было очень сладко, — фыркнула она. — Тебе повезло, что ты мне уже нравишься, иначе я бы тебя прокляла. Гарри фыркнул и, покачав головой, повёл её дальше. — Может, пойдём погуляем в лес? — предложил он. — Вот так уже лучше, — легко согласилась Беллатрикс. Пара провела почти весь день, бродя по лесу, вслушиваясь в каждый подозрительный звук. Особенно напряжён был Гарри. Он прекрасно знал, что скрывается среди этих деревьев. Поход во Второй год в логово акромантул был опытом, который он никогда не забудет. День, проведённый с Беллатрикс, оказался именно тем, что удерживало его от внутреннего развала. Но чем дальше клонилось к вечеру, тем отчётливее он снова ощущал груз на плечах. Лишь когда приблизилось время встречи с Дамблдором и Муди, они оказались в вестибюле, оба совершенно не желающие расставаться — пусть и по разным причинам. Беллатрикс просто хотела оставаться рядом с ним. Хотела его близости, как всегда. Причины Гарри были куда темнее. Он боялся оставить её позади. Боялся того, что случится с ним самим. Боялся, что больше никогда её не увидит — не в этом мире. Он притянул девушку ближе и мягко, но в то же время страстно поцеловал. — Я люблю тебя, — прошептал он, голос дрожал от эмоций. Беллатрикс не заметила агонии в его глазах — слишком упоённой оказалась тем, что снова оказалась в его объятиях. Щёки её покрылись румянцем. Гарри нечасто выражал чувства так открыто, но она ощущала его слова кожей, каждым нервом. Их искренность лилась в неё тёплой волной — тёплой, но коварной, потому что в этом тепле она пропустила то, что скрывалось между строк. Остроту его голоса. Печаль. Вину. — Ещё бы, — пробормотала она в его грудь. — Я тоже тебя люблю, — добавила смущённо, но абсолютно искренне. Он отстранился, чтобы взглянуть ей прямо в глаза, словно ища то, что отчаянно нуждался увидеть. — Завтра? — спросил он, и голос, и взгляд его были полны обещания. Беллатрикс только кивнула, чувствуя, как его взгляд обнажает её душу. Она всегда ощущала это: он мог одним лишь взглядом сделать её уязвимой — и в то же время непоколебимо защищённой. Две противоположности, которых не должно было существовать вместе, но которые всё же жили внутри неё. Чувство странное. Удивительно тёплое. И неописуемое. Она вновь очаровалась его мальчишеской улыбкой, когда он медленно, с заметным сожалением отпустил её и направился к лестнице. Она улыбнулась в ответ, уже предвкушая завтрашний день — проводя время с ним, которому она не уставала радоваться. Гарри же, отвернувшись, почувствовал, как глаза его темнеют, когда он буквально проглотил ком вины, вставший в горле. Внутри начала подниматься ярость — та самая, которую он всегда держал под замком. Ярость, рождённая тяжелой жизнью. Жизнью, подаренной Томом Марволо Риддлом. Он удерживал себя, когда шёл по коридорам; удерживал, переодеваясь в драконью кожу; удерживал даже тогда, когда на него накинулись Мародёры и девушки в гостиной. Он отмахнулся от них как можно быстрее — и проглотил новую порцию вины. Та лишь подогрела гнев, гнойный, нарастающий, и пока он шёл к кабинету директора, глаза его начинали опасно светиться — магия требовала крови его врага. Он подавил поток, но лишь настолько, чтобы тот не рвался наружу полностью — лишь медленно струился по телу, удерживаемый обещанием возмездия. Но гнев не собирался исчезать. Он жил в нём с той ночи, когда он услышал пророчество — и теперь был готов вырваться. Гаргулья на удивление сама отпрыгнула в сторону при его приближении. Гарри даже не замедлил шаг, поднялся по лестнице и вошёл без стука. Комната была переполнена — так многолюдно он её ещё никогда не видел. Головы ведьм и волшебников, некоторых из которых он знал, обернулись к нему. На многих лицах мелькнуло удивление. Громкий смешок прорезал тишину, когда из толпы вышел рослый мужчина, двинувшись к нему широкими шагами. — Так вот это тот, кого мы ждали, Альбус? — спросил он насмешливо, начиная ходить кругами вокруг Гарри, оценивающе. Гарри оглядел его, но не позволил себе ни тени испуга. Пришлось признать — мужчина мог бы запугать многих. Жёсткие глаза человека, видевшего немало битв. Борода цвета тёмного каштана, густая и спутанная, как и кудрявые волосы. Не дав Дамблдору ответить, мужчина продолжил: — Думаешь, раз уж ты помахал палочкой на Турнире Дуэлянтов, то можешь встать против Тёмного Лорда, мальчишка? Хм? Против тех, кто не станет колебаться, прежде чем послать в тебя самые мерзкие проклятия? Осторожно сдерживаемая ярость Гарри начала рваться наружу с первого же слова этого человека — а теперь уже несдерживаемо прорывала границы. Его глаза загорелись зловещим светом, когда он позволил магии подняться — позволил себе выпустить эмоции. Черты его лица потемнели, звериная ярость проступила наружу. Магия вокруг него затрещала так, что это было слышно, — Гарри впился взглядом в глаза мужчины и ухмыльнулся. — Думаешь, я сюда за славой пришёл? — рявкнул он. Мужчина отшатнулся от тона, а ещё сильнее — от той яростной магии, что клубилась вокруг юноши. — Я хочу, чтобы эта тварь сдохла. А уж после хоть всему миру рассказывай, что это ты его убил — мне плевать. Или, может, сам хочешь попробовать? — он пожал плечами, будто разговаривал с надоедливым ребёнком. — Да ради Мерлина, вперёд. Шок у мужчины прошёл так же быстро, как наступил, и он сузил глаза. — Я сражался против Гриндевальда. И не позволю какому-то выскочке вроде тебя, мальчишка, плевать мне в лицо. Неважно, из какой ты семьи. Гарри шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними до каких-то пары сантиметров. Выпрямившись во весь рост, он всё же был вынужден смотреть на него чуть снизу вверх — но это ничуть не поколебало уверенности в его взгляде. — Как я уже сказал — хочешь идти первым, иди. Я с удовольствием посмотрю, как он тебя на куски разорвёт. — Бенджи, — вмешался Дамблдор резко, почти умоляя друга остановиться. — Наша задача сегодня — поддержать Гарри. Бенджи дёрнулся, резко оборачиваясь. На его лице отразилось искреннее потрясение. — Ты хочешь сказать, что пацан будет драться с ним? — спросил он недоверчиво. Дамблдор кивнул, и в глазах его мелькнула печаль. — Я верю, что он единственный, кто может это закончить, — признал он, не стыдясь этих слов. Бенджи рассмеялся — смех был лишён хоть намёка на юмор. Неверие, презрение, потрясение — всё в одном. Он смотрел на директора так, будто ждал развязки шутки. Но шутка не последовала. И хмурый взгляд мужчины только потемнел; он тряхнул своей косматой головой. — Если таков твой план — будь по-твоему, — процедил он сквозь зубы. — Но кончится всё плохо, — прошипел он напоследок. Он метнул в Гарри последний злобный взгляд и протиснулся обратно в толпу, стремясь отойти от юноши подальше. — Что происходит, Гарри? — прошептал знакомый голос у него над правым ухом. Гарри обернулся — перед ним стояли Фрэнк Лонгботтом и его отец, оба с выражением недоумения. — Сегодня мы это заканчиваем, — ответил он просто. Брови Фрэнка взметнулись. — А где Джеймс, Сириус и остальные? Гарри тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам — Фрэнк знал этот жест, он значил раздражение или внутреннюю борьбу. — Я им не сказал, — признался он. И сожаление в голосе не скрывалось. — Ты что несёшь? — прошипел Фрэнк, цепко хватая Гарри за локоть. Внутри Гарри взорвался гнев — он резко вырвал руку. — Я пытаюсь их защитить. Фрэнк фыркнул. — Ты прекрасно знаешь, что они способны. Способнее большинства тут собравшихся, — добавил он, кивая в сторону толпы. — Я не буду вести их в такую бойню. — И ты считаешь честным делать с ними то, что делаешь сейчас? Ты вообще думал, что они почувствуют, когда узнают правду? Гарри раздражённо мотнул головой. — Думал, — прошептал он. — Если я остановлю всё сегодня — это уже не будет иметь значения. Они будут живы. — Они так это не воспримут, — предупредил Фрэнк. — Если им не позволено быть рядом, зачем ты вообще их тренировал? — Чтобы держать их в безопасности, — рявкнул Гарри. — Чтобы они могли защитить себя, если понадобится. Фрэнк уже раскрыл рот, но Гарри перебил его: — Хочешь, я схожу за Алисой? И она тоже пойдёт вместе с нами? Если уж ты настолько легко готов бросить любимых людей туда, куда я не могу позволить им идти? Он был жесток. И знал это. И всё равно слова сорвались. А когда увидел, как Фрэнк тяжело сглотнул и лишь кивнул — взметнулась волна вины. — Слушай, — выдохнул Гарри. — Я доверяю тебе, Фрэнк. Не меньше, чем им. И уж куда больше, чем кому-либо в этой комнате. Но я принял решение. Просто… уважай его. Фрэнк выглядел растерянно — так Гарри не видел его никогда. Но спустя мгновение он всё же кивнул. — Хорошо, — согласился он. — Но мне это не нравится. Твой отец и лорд Блэк должны быть здесь. Гарри содрогнулся внутренне — и снова внутри кольнула вина. Да, он знал: оба пришли бы без колебаний. Но именно поэтому он не мог позволить им быть рядом. Фрэнк — единственный из них официально был Аврором и единственный, кого Гарри не мог остановить. И один из немногих, кому он доверял. — Просто давай это закончим, — выдохнул он. — А потом я разберусь со всеми, кто будет на меня злиться. Фрэнк хлопнул его по плечу. Улыбка вышла натянутой, кивок — жёстким. Но он повёл Гарри к группе, что собиралась вокруг портключей. — Я всё равно против, — пробурчал он. — Но это твой выбор, и тебе с этим жить, — закончил он с тяжёлым вздохом. У Гарри губы сжались в тонкую линию. Фрэнк хотел как лучше — Гарри это знал. Но младший Лонгботтом не понимал всей картины. Не знал, почему Гарри делает именно так. Самая большая причина его возвращения — самая эгоистичная — заключалась в том, чтобы спасти тех, кого он любил, от прежней судьбы. Даже если они возненавидят его за это — он всё равно будет счастлив, зная, что они живы. Он не мог позволить себе упустить этот шанс. — Дамблдор раздавал портключи членам Ордена и добрался до Гарри последним, протягивая ему маленького каменного феникса и одаривая его ободряющей, но тревожной улыбкой. По выражению директора было ясно: он не до конца уверен в плане. Но он предпочёл промолчать. Его союз с Гарри был недостаточно крепок, чтобы он мог озвучить настоящие опасения — да и он знал, что если начнёт, то Гарри оборвёт с ним все связи, а любое возможное завершение конфликта окажется под угрозой. — Когда прибудем, мы следуем указаниям Гарри, — громко объявил он, перекрывая нарастающий гул разговоров. — Мы здесь лишь чтобы помогать, — добавил он суровым тоном. — Не вступайте в бой с Волдемортом, — жёстко велел Гарри. — Мне нужно только одно — держите его прихвостней подальше. Несколько человек покачали головами, не веря своим ушам. Они видели последствия атак, которые устраивали этот человек и его прихлебатели, и не могли понять, как этот мальчишка так твёрдо намерен встретиться с ним лицом к лицу. Многие списали бы это на наивность — на слепоту перед угрозой во имя жажды грядущей славы. Более опытные бойцы же напротив — заинтересовались. В этом юноше ощущалась опасность, и одновременно — странное, необъяснимое чувство надёжности. Что-то внутри него невозможно было описать словами. Что-то, рождённое из боли. Из трагедии. Из испытаний, которые может вынести не каждый. Трудно было представить, что мог пережить мальчик из одной из самых влиятельных семей страны, чтобы стать таким. Но те, кто знал — видели это в его глазах. Эти люди распрямили плечи, чуть увереннее готовые следовать за юным лидером. Чуть сильнее веря в то, что они собирались предпринять. Бенджи Фенуик сузил глаза, но, против своей воли, испытал лёгкое успокоение, наблюдая за юношей и его поведением. Он дождался, пока Альбус и Гарри активируют портключи первыми, и последовал сразу же за ними — и через миг оказался у них за спинами, разглядывая странную стену из густого фиолетового стекла. — Что это? — спросил он подозрительно. Оба мужчины не ответили, но одновременно вытащили палочки. Пожилой волшебник замер, едва палочка оказалась в руке. Обычно он настаивал бы на тщательном изучении такой преграды. Но сейчас ему было куда интереснее посмотреть, как поступит молодой человек. Он ещё не видел методичной стороны Гарри и жаждал это исправить. Он наблюдал, как подросток приводит в действие стандартные диагностические и поисковые чары — именно так следовало бы начать в подобной ситуации, и Альбус был доволен его подходом. А затем Гарри его удивил. Юноша убрал палочку в кобуру и, закрыв глаза, приблизил ладонь к барьеру всего на дюйм, тихо бормоча что-то под нос. Большинство волшебников не поняли бы такого подхода — у немногих была настолько тонкая связь с магией, чтобы даже задуматься о подобном способе. Старый волшебник наблюдал почти с благоговением, как мальчик ощущает структуру заклятия собственной магией — умение, на которое у него самого ушли многие годы. Эта способность не была неслыханной, да и не должна была быть такой редкостью, какой стала. Но большинство ведьм и волшебников довольствовались самим фактом наличия магии — и почти ничего не делали, чтобы понять её глубже или стать с ней единым целым. Гарри Поттер это сделал — и использовал умение в полную силу. Старик едва не вскрикнул от ужаса, когда Гарри сократил расстояние и коснулся барьера рукой — физически прикоснулся к магической структуре, что недопустимо без полной, абсолютной уверенности. — Что это, Гарри? — спросил директор, не выдержав любопытства. — Плетения, — подтвердил юноша, хотя это и так было очевидно. — Щиты. Очень мощные щиты. Несколько ловушек, иллюзорные и отталкивающие чары, — добавил он, пожав плечами. Дамблдор нахмурился, обдумывая увиденное. — Ничего сразу опасного? Гарри покачал головой. — Ловушка, готовая к активации, — спокойно пояснил он. Дамблдор кивнул. — В его духе, — пробормотал он. — Так что делаем? — нетерпеливо прорычал Муди. — Что бы вы ни делали, только не посылайте в это заклинание, — предупредил Гарри. — Мы не знаем, что активирует ловушку, а разрушить эти щиты нам не по силам без полного истощения. Но прежде чем они успели обсудить следующий шаг, их перебил голос, который Гарри проклял бы забыть — если бы мог. — Должен признать, я разочарован, — голос Волдеморта разнёсся вокруг. — Я глупо надеялся, что просто параноик… и что ты сдержишь своё слово, Гарри. — Никогда не доверяй человеку на слово, — парировал Гарри. — Волдеморт мрачно хохотнул; от этого звука у каждого шевельнулись тонкие волоски на затылке. — В самом деле, — миролюбиво согласился он. — Но, по крайней мере, тебе хватило бы смелости встретиться со мной как мужчина и объяснить свои причины, не думаешь? Один волшебник — другому. Гарри сделал шаг вперёд, но его резко удержала рука директора. — Ты считаешь это мудрым? — сурово спросил Дамблдор. Гарри пожал плечами. — Ну же, Гарри, я прошу всего лишь минуту для частного разговора. После всех моих усилий завоевать твоё расположение — разве я не заслужил хотя бы этого? — Всё в порядке, — прошептал Гарри. Тишину прорезал глубокий, раздражённый вздох. — Уверяю тебя, мои люди так же не способны вмешаться, как и твои. Убедись сам, если не веришь, — предложил Тёмный Лорд. Гарри снова вытащил палочку и создал одностороннее зеркало — достаточно узкое, чтобы увидеть, что находится по ту сторону фиолетового барьера. — Он один, — пробормотал он. — Я должен возразить, Гарри, — вмешался Дамблдор. Гарри покачал головой. — Эти плетения не пропустят тебя. И даже если по чуду мы смогли бы их сломать, большинство из нас будет слишком истощено, чтобы сражаться. Дамблдор раздражённо дёрнул бороду. — Я могу закончить всё прямо сейчас. Или мы уйдём — и потеряем шанс, — заметил Гарри. — У нас нет других вариантов. — Мне это не нравится, — проворчал старик. — Похоже, выбора у нас немного, — мудро ответил Гарри. — Ты будешь там совершенно один. И в любой момент тебя могут окружить. Мы не знаем, сколько его последователей прячутся в тени. — Впервые, что ли? — огрызнулся Гарри. Дамблдор мгновенно посерьёзнел. Перед его мысленным взором вспыхнула сцена на кладбище — так же ясно, как и бесчисленное количество раз за прошедший год. Он кивнул мрачно, с горечью и сомнением. — Он не позволит им вмешаться. Его эго не позволит, — продолжил Гарри с уверенностью. И снова директор вынужден был согласиться. Узнав, насколько силён Гарри, Том сам захочет его уничтожить. Его гордость не допустит иного. — Но мне всё равно это не нравится. — Так и должно быть, — прошептал Гарри, и странная улыбка тронула его губы. — Ни один не может жить, пока жив другой. Глаза Дамблдора слегка расширились от услышанного. — Если потребуется, я проведу всех через барьер как можно быстрее, — пообещал он. Гарри резко кивнул. — Но только если потребуется, — твёрдо уточнил он. — Из нас двоих вы все будете только мешать. Дамблдор тяжело сглотнул и кивнул — полностью согласный. Если дуэль Тома и Гарри будет хотя бы отдалённо похожа на ту, что когда-то была между ним и Геллертом, то любой рядом окажется под угрозой. — Я жду, Гарри. Неужели Блэки и Поттеры тебя не учили элементарным манерам? — ехидно протянул голос Тома. — Гарри, подожди. Это был голос Фрэнка, и Гарри остановился. — Зачем ты это делаешь? — спросил мужчина почти отчаянно. — Потому что должен, — искренне ответил Гарри. Фрэнк яростно замотал головой. — Но ты не должен! Гарри фыркнул и положил руку ему на плечо. — Должен, — повторил он. — Если что-то пойдёт не так, мой па… Джеймс объяснит, — пообещал он. Фрэнк не нашёл слов. Он видел, что Гарри не отступит, но каждое его нутро вопило попытаться остановить юношу. Только вот он понимал: не может. Поэтому он просто крепко обнял его. — Если кто и может, Гарри — то только ты, — прошептал он. Гарри твёрдо хлопнул его по спине и шагнул сквозь плетения, встречая судьбу лицом к лицу. Судьба же, в понимании Гарри, приняла облик безумца, мечтающего подчинить мир своей прихоти, превратить его в собственный оркестр, который сыграет любую симфонию, какую он пожелает услышать. — Ах, Гарри, как приятно тебя видеть, — театрально провозгласил Тёмный Лорд. Он нахмурился, разглядывая юношу. Тот явно облачился для боя — это было очевидно. Но выражение его лица смутило Тома куда сильнее. Оно было пустым. Если Гарри и испытывал страх, он его не показывал. Много лет прошло с тех пор, как Том Риддл беседовал с кем-то и не чувствовал исходящего от противника густого, липкого страха. Но сейчас перед ним стоял едва ли мужчина, но уже не мальчик — и вёл себя так, будто они собирались мирно разделить трапезу. Глупость юности, — хмыкнул он про себя. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, оценивая. Для Тёмного Лорда это была попытка почувствовать хоть что-то, уловить эмоции мальчишки, прочесть в глазах малейший намёк на то, что игра склоняется в его сторону. Но снова — ничего. Изумрудные глаза Гарри были задумчивыми: мягкое пламя, указывающее на глубину и силу, но не раскрывающее ничего больше. Да, юноша был храбр — бесспорно. Но в нём было нечто более тревожащее, то, что Том не мог разгадать в этот момент. — Он едва заметно ухмыльнулся, вспоминая себя в юные годы. Это было почти как смотреть в зеркало, обращённое на несколько десятилетий назад, и впервые за долгие годы он ощутил лёгкий холодок, пробежавший по спине, разглядывая мальчишку. Они даже внешне были чем-то похожи, хотя, надо признать, юноша выглядел куда здоровее, чем он сам в том возрасте. Тогда он испытывал на себе кое-какие неблаговидные виды магии, которые надолго подорвали его здоровье. Гарри тем временем использовал эти несколько секунд, чтобы собрать мысли и магию перед неизбежным столкновением. Человек, стоявший перед ним, не был тем монстром, с которым он встретился на кладбище или в Министерстве, но сущность того существа отчётливо присутствовала в этом Томе. Его поза, блеск ума в алых глазах, само ощущение его присутствия — всё было на месте. Разница была лишь в том, что этот Том ещё сохранял своё истинное тело и в его взгляде не было той врождённой злобы, что неизменно появлялась каждый раз, когда он смотрел на юношу. Для Гарри это было преимуществом. Он знал, что Том слишком любит играть со своими врагами. Его уверенность — не безосновательная — сделала его высокомерным и вселяла в него чувство неуязвимости. Но Гарри знал лучше. Том — всего лишь человек. Безусловно, человек выдающихся способностей, но всё же человек. За свои годы Гарри усвоил простую истину: если что-то дышит и кровоточит — это можно убить. Ему просто нужно было найти способ. — Вы оба раните и оскорбляете меня, Гарри, — вздохнул Тёмный Лорд. — Неужели ты верил, что я попадусь на такую элементарную уловку? Неужели ты не подумал, что я подготовлюсь? Гарри усмехнулся и пожал плечами. — Вообще-то нет, — честно ответил он. — Но теперь мы на равных, — добавил, кивнув на окружающие их плетения. — Туше, — признал Волдеморт с уважительным кивком. — Но на равных мы далеко не стоим, как ты глупо думаешь. Эти плетения подвластны мне, и только я решаю, когда они падут, — указал он. — Так что в невыгодном положении именно ты. Ты сам загнал себя в эту ловушку. Гарри рассмеялся глухо, не отводя взгляда от самодовольных алых глаз. — Я что-то упускаю, Гарри? — прорычал Тёмный Лорд. — Не вижу ничего забавного. — Это вы загнали себя в ловушку, мистер Гонт, — мягко парировал Гарри. — Плетения ваши, но ваше тщеславие не позволит вам позвать тех, кого вы привели. Вы ведь захотите преподать урок лично. Как это будет выглядеть в глазах ваших последователей, если вам потребуется помощь, чтобы справиться с одним человеком… семнадцатилетним к тому же? Ноздри Тёмного Лорда раздражённо раздулись. Всё было именно так, но откуда мальчишка мог так точно знать его намерения — это выходило за пределы его понимания. Он медленно зааплодировал, его уважение к юному противнику росло. — Ты, безусловно, прав, — признал он лёгким поклоном. — Но значит ли это, что ты предполагаешь, будто можешь победить меня? — продолжил он, начиная расхаживать взад-вперёд, не сводя глаз со стоящего перед ним юноши. — Ты одарён, это я признаю. Но те, кого ты побеждал раньше, — не я, Гарри. Антонин продержался лишь мгновение, а Рэндольф, каким бы глупцом ни был, весьма одарённый воин, но и он бы продержался ещё меньше. Гарри приподнял бровь. — О, не беспокойся, Гарри. Я обещал, что наш разговор будет частным, — и он таков. Хотя мои люди и не стали бы отрицать правду моих слов. — И в этом ваша слабость, — тихо ответил Гарри. — Ваше убеждение, что нет никого, кто мог бы сравниться с вашей силой владения палочкой. Волдеморт криво улыбнулся и покачал головой. — Вот здесь ты ошибаешься, Гарри, — резко возразил он. — Меня отличает не сила моей палочки, а то, с каким намерением я применяю палочку и магию. Таких одарённых много, но они не используют свои возможности. Не так, как мы, Гарри. Я чувствую твою магию — да, она прекрасно настроена, твоя связь с ней впечатляет. Но тебе кое-чего не хватает, мальчик, — последнее слово он почти выплюнул. Гарри склонил голову набок, позволяя ему продолжить. — Опыт, — вздохнул Волдеморт. — Ты можешь стать великим. Когда-нибудь, возможно, даже таким же великим, как я. Но у меня на несколько десятилетий больше опыта, больше знаний. Гарри опустил голову и тяжело сглотнул. Тёмный Лорд вздохнул. — Ты бросил мне вызов, Гарри. И за это ты должен быть наказан, — объяснил он почти нежно, наблюдая, как юноша будто бы оседает. — Но если я собираюсь показать пример, не думаешь ли ты, что нашим гостям стоит увидеть это собственными глазами? Тогда они поймут, какую силу я держу в руках. Тогда они, возможно, задумаются, прежде чем меня ослушаться. Гарри не шелохнулся, крепко зажмурив глаза, пока Том вынимал палочку и проводил ею несколько раз в воздухе — и плетения вокруг них начали становиться прозрачными. — Снова вы и удивляете, и разочаровываете меня, — произнёс Волдеморт, его тон не вполне сумел скрыть потрясение, когда он оглядел тех, кто сопровождал Гарри. В этот момент он был искренне рад, что не снял защиту, позволяя разгореться полномасштабной битве. Он выбрал лучших из тех, что имелись у него — самых высокопоставленных Пожирателей смерти, — но понимал, что они вряд ли смогут противостоять таким, как Дамблдор, Грозный Глаз и Фенвик. Эти трое и в одиночку, вероятно, справились бы с его войском. Он точно не ожидал такого. Он думал, что мальчишка приведёт семью и разве что лорда Блэка да парочку людей попроще. Таких, по его мнению, его люди ещё могли бы одолеть. Но не этот состав. Он рассмеялся, удовлетворённый тем, какие шаги предпринял. — Снова демонстрируешь своё неопытность, — отчитал он. — У тебя в распоряжении куда более битые жизнью бойцы, а ты решил встретиться со мной один. Глупый мальчишка, — выплюнул он яростно, искренне разочарованный столь дилетантской ошибкой. Он замолчал, когда из горла молодого человека вырвался хриплый смех. — Разве ты не понимаешь, что именно этого я и хотел? — мрачно спросил Гарри. И это было так: он действительно в какой-то мере планировал подобное. Он не мог предугадать появление чар или точный ход событий, но намерение у него было. Он собирался столкнуться с Томом один на один, если получится. Его задание от Крокера было — как можно больше сократить потери в этой войне. Так он получал всё, чего желали окружающие: они хотели сохранить жизни — а он хотел возможности покончить с Томом, пока тот не стал тем, кем должен был стать. На своих условиях. Тет-а-тет. — Ты хотел этого? — недоверчиво спросил Тёмный Лорд, его голос звучал скептически, хоть и неуверенно перед внезапным поворотом событий. — О да, Том, — голос Гарри опустился едва выше шёпота, но стал оттого лишь опаснее. — Я хотел этого сильнее, чем чего-либо в своей жизни. Глаза Тёмного Лорда расширились от того, что мальчишка назвал его настоящим именем, но ещё больше — когда Гарри поднял голову и встретился с ним взглядом. Ярость. Именно это он увидел. Неискажённую, первозданную ярость, исходившую от юноши, и десятки вопросов промелькнули в его сознании, когда палочка мальчишки взметнулась, выпуская в него жуткую по силе взрывную порчу. Он ловко ушёл от заклинания и поморщился, когда оно врезалось в барьеры за его спиной, вызвав мощный взрыв и скрежет — сработала последняя защитная мера его конструкции. Хотя её нельзя было увидеть, внутри барьеров поднялась массивная металлическая стена, полностью изолировав обоих мужчин: никакого вмешательства извне, только предстоящий поединок. — Как ты меня назвал, мальчишка? — прошипел Тёмный Лорд. Гарри победоносно ухмыльнулся — именно такой реакции он и ждал. — Том, — подтвердил он небрежно. — Это ведь твоё имя, не так ли? Том Марволо Риддл. Сын Меропы Гонт и маггла, — добавил он, уходя в сторону от ответного заклинания. — Дамблдор, — процедил Тёмный Лорд, бросив взгляд на бывшего преподавателя Преображения, стоявшего по ту сторону прозрачной защиты. — Нет, — с мрачной радостью отозвался Гарри. — Просто я знаю тебя, Том. Лучше, чем ты смог бы подумать, — закончил он, и улыбка его была по-настоящему пугающей. Волдеморт отпрянул от выражения лица мальчишки. Тот явно был безумен — иначе как объяснить такую улыбку перед лицом неминуемой смерти? Но улыбка была лишь маской. Ярость, которую он заметил раньше, оставалась такой же острой. Как один подросток мог испытывать к нему такую ненависть? Он ведь ни разу не попытался причинить ему вред — наоборот, он старался расположить его, чтобы вербовать. Это не укладывалось в его понимании. Ярость была необъяснима. И ему нужно было знать. Нужно было понять. — Что же я сделал, чтобы вызвать в тебе такую злость, Гарри? — искренне спросил он. Юноша лишь зарычал и обрушил на него шквал смертельных чар, вынуждая Волдеморта ставить щиты и уходить с линии огня. Безумие в глазах Гарри не исчезло — наоборот, он шёл вперёд, его глаза светились, и он, казалось, умолял противника ответить. — Что ж, — пробормотал Волдеморт и послушно открыл ответный огонь, посылая цепочку яростных боевых проклятий. И снова он расширил глаза — Гарри двигался с немыслимой скоростью, уклоняясь от каждого заклинания так, словно заранее знал их траекторию. Ни одно даже не приблизилось к цели. Тёмный Лорд усмехнулся в предвкушении. Возможно, этот бой действительно станет вызовом — первым за многие годы. *** Дамблдор и те, кто стоял рядом с ним, ждали в тишине целую вечность, прежде чем защитные чары стали достаточно прозрачными, чтобы увидеть пространство, куда вошёл Гарри, чтобы встретиться с Тёмным Лордом. Никто не находил слов, и каждый испытывал свои эмоции. Дамблдор нервничал за юношу, по-прежнему считая затею безрассудной. Он позволил этому случиться вопреки собственным опасениям, и чем больше времени проходило, тем сильнее росла его тревога. Фрэнк был едва ли не развалинной. Воспитание чистокровного держало его внешне собранным, скрывая большую часть мучений, но внутри всё кипело и грозило вырваться наружу. Он хотел кричать, хотел плакать, но больше всего он хотел быть там, рядом с Гарри, прикрывать его так же, как Гарри прикрывал бы его. Времени прошло неприлично много, но наконец собравшиеся увидели, что происходит, и многие с облегчением перевели дух — всё, казалось, было в порядке. Однако больше одной пары глаз дёрнулось, когда перед ними возник Тёмный Лорд. Хотя их разделяли защитные чары, его присутствие ощущалось отчётливо, и многие не смогли сдержать дрожь, пробежавшую по телу, когда они всматривались в эту подавляющую фигуру. — Дерьмо, — едва слышно прошептал Фрэнк. Глаза мужчины слегка расширились, когда взгляд Тёмного Лорда скользнул по ним — так, словно он смотрел прямо в их души. — Он не ожидал нас, — пробурчал Муди, как всегда невозмутимый. — Не ожидал, — согласился Альбус Дамблдор. — И это может сделать ситуацию для Гарри ещё опаснее. — Что нам делать? — спросил Фрэнк. Ответить никто не успел — в защитные чары ударило мощное заклинание, и все вновь вздрогнули. — Это решение больше не в наших руках, — вздохнул Дамблдор. Группа наблюдала, как двое мужчин обмениваются заклятьями и даже репликами — хотя звука не было слышно — не в силах оторвать взгляд. — Поттер очень быстр, — пробормотал один из присутствующих, поражённо следя, как заклинание за заклинанием вылетает из палочки мальчишки без единой заминки. — И силён, — одобрил Лорд Лонгботтом, когда щит Волан-де-Морта рухнул под, казалось бы, перенасыщенным взрывным заклинанием. Фрэнк лишь фыркнул. — Вы и понятия не имеете, — пробормотал он. *** Тёмный Лорд был настороже. Мальчишка уже дважды попал в него заклятьями, тогда как ни одно его собственное так и не пробило щиты Гарри и не задело того в движении. Левая рука висела сломанной, плечо тут же ныло там, где его задело дробящее заклинание. Он был благодарен, что его достали такими примитивными чарами, но глубоко раздражён тем, что это произошло вообще. Вновь он недооценил мальчишку — и поплатился. Этого он больше не позволит. Скривившись, он увернулся от очередного шквала заклятий и наложил на повреждённые участки онемеляющее заклинание. С него хватит игр — Гарри должен знать своё место. Он взмахнул палочкой через всё тело в преувеличенном жесте, направляя магию на исполнение задуманного, и довольно усмехнулся, когда на юношу ринулся огромный вал чёрных, как смоль, проклятых огней. Удивление накрыло его снова — подросток просто прошёл сквозь адское пламя, выйдя из него целым и невредимым. Тёмный Лорд опомнился быстро и послал серию мерзких жёлтых и синих чар, созданных для того, чтобы отделять мышцы от костей и превращать внутренности в желеобразную кашу. Он нахмурился, увидев ухмылку на лице мальчишки, когда смертельно опасные заклятья приблизились почти вплотную. Глаза юноши засветились ещё ярче, а затем он рассыпался в клочья чёрного дыма и исчез. Он почувствовал его инстинктивно — скорее ощущением, чем присутствием — когда Гарри возник у него за спиной. Он резко развернулся, но лишь ощутил, как голову отбрасывает назад с чудовищной силой: мгновение спустя он уже сидел на земле, с металлическим привкусом крови во рту, пока из расквашенного носа свободно текло на мантии. Он был в совершенном оцепенении — пусть всего на миг. Мальчишка ударил его физически, точно последнего маггловского головореза. И при этом всё так же ухмылялся. Тёмный Лорд взревел с яростью, не меньшей, чем та, что он видел в глазах Гарри миг назад, и без палочки отбросил противника всеми силами прочь, швырнув его на землю. Волан-де-Морт ловко вскочил и как мог быстро вправил нос, прежде чем снова взреветь, взмахнув палочкой так, что земля между ним и юношей разлетелась на сотни острых каменных осколков. Одним лишь легчайшим движением он поднял обломки в воздух, затем ещё одним отправил эту каменную метель в атаку. Гарри успел получить несколько ран, прежде чем среагировал. Камни полетели слишком стремительно — они успели прорезать глубокие раны на его лице и плече. Рыкнув, он взмахнул палочкой, и беспощадные обломки развернулись и понеслись обратно, в полёте превращаясь в копья. Поток белого пламени пресёк их движение, и Тёмный Лорд перевёл дыхание, наблюдая за подростком, который явно намеревался его убить, в то время как огонь угасал до последних трескучих искр. Он ненавидел признавать это, но мальчишка и вправду был достойным противником. Он не сталкивался с подобным почти бесчисленные годы, и сейчас вдруг осознал, что давно застыл на месте — уж по части выносливости точно. Никто прежде не стоял так долго против него и не продолжал сражаться, как Гарри сейчас. Это нужно было заканчивать. И ради себя, и ради тех, кто наблюдает. Нельзя допустить, чтобы с обеих сторон появились сомнения. Они двинулись по кругу — два гиганта среди людей, оба решившие завершить начатое. Без предупреждения они обрушили друг на друга заклятье за заклятьем — ослепительное, смертельно прекрасное зрелище скорости и мощи, о котором свидетели будут помнить всю жизнь. Оба противника уходили, плели, уклонялись, атаковали с точностью и намерением, в которые трудно было поверить — даже в мире магии, где невозможное случалось ежедневно. Разрушения, оставшиеся позади, поражали воображение. Когда дым рассеялся и пыль осела, они всё ещё стояли — ни один не цел, оба едва дышат, но всё же стоят. Кровь стекала из множества ран, шаги давались с трудом, когда они вновь начали кружить, каждый израненный не меньше другого. Гарри скривился — рана на ноге горела, дыхание сбивалось от сломанных рёбер, но он не был готов сдаться. И не собирался. Он готовился к этому, тренировался ради этого и не признает поражения, пока последний, пусть и болезненный, вздох не покинет его тело. Состояние Тёмного Лорда было не лучше — кожа на шее и плече неприятно тянулась после жгущего заклятия, под которое он попал. Всё происходящее казалось почти лишённым кульминации: он стоял посреди, несомненно, величайшего поединка в своей жизни, но будто не было ни предыстории, ни вражды, что привела бы к такой ярости. Почти жаль, что ему придётся убить мальчишку так... преждевременно. Они оба были титанами — это он признавал без тени злобы, — но в их небольшом мире не было места для двоих таких людей. Да, мальчишка поразил его выше всяких ожиданий, использовал заклятия, которых не видел даже он, — но ему всё равно нужно было исчезнуть. Было стыдно признавать, но перед ним стояла настоящая угроза, возможность настоящего соперника, — такого, которому он не мог позволить развиться дальше. Он несомненно недооценил возможности юноши. Он видел его дуэль во Франции, но тот мальчишка был лишь бледной тенью того, кто стоял перед ним сейчас. Там его сдерживали правила и ограничения. Здесь — нет. Здесь Гарри мог сражаться, как хотел, без всяких препон. Да, Тёмный Лорд был впечатлён… настолько, что хотел убрать этого юношу с дороги, пока тот не стал угрозой ещё большего масштаба. — Авада Кедавра, — выплюнул он почти с сожалением. Гарри успел избежать заклятия лишь тем, что рухнул на землю. Ни сил уклониться, ни времени вызвать физический щит у него не было. Он услышал звон металла, когда зелёная вспышка ударилась о окружающие их чары. Но он не бездействовал, падая. Собрав последние крохи магии, он вонзил палочку в землю, древко вошло в камень так легко, будто тот был водой. Никакого заклинания — только намерение. Тёмный Лорд нахмурился, когда земля под их ногами затряслась, растрескалась, и между ним и лежащим юношей разошлась широкая трещина. Это был отчаянный шаг, последняя попытка Гарри — попытка покончить с тем, кто украл у него детство, друзей и будущее, которое должно было быть его. Тут не было мастерства, не было грандиозной магии, которой он когда-либо учился — лишь инстинкт и вера в то, что магия откликнется на его волю в момент, когда он нуждался в ней больше всего. Между ними взметнулся яркий гейзер чистой магии, прорвавшись из-под земли и взорвавшись с силой, которую можно было назвать разве что библейской, — событие настолько великое, что его редко, если вообще когда-либо, удавалось увидеть снова. Глаза Волан-де-Морта расширились от паники: он сотворил свой самый мощный щит и увидел, как мальчишка делает то же самое. Этого не хватило. Оба были отброшены в стороны, тело швырнуло на противоположные участки защитных чар, и лишь через миг взрывная волна магии обрушилась вслед, уничтожив барьер окончательно. Несколько долгих секунд не происходило ничего. Тёмный Лорд лежал распластанным на остатках пола, ощущая, будто каждая кость в его теле превратилась в пыль и теперь болела каждой своей крупицей. Он едва мог дышать, цепляясь за сознание в слабой надежде, что последователи уже спешат к нему. Ему была нужна помощь. И он это знал. Как бы ему ни было отвратительно это признавать, он не мог даже шевельнуться, а его магия была истощена до опасной отметки. — Абраксас… — хрипло выдохнул он. Человек, которого он звал, подполз ближе — и выглядел далеко не ухоженно, как обычно. Быстро стало понятно: никто в комнате не избежал разрушения, вызванного всплеском магии. Смертежоры подходили к нему один за другим, каждый по-своему раненый и потрёпанный. — Нет, — приказал он слабо, но властно, заметив, как Рэндольф приближается к лежащему на другом конце комнаты юноше, палочка уже в руке. Лестрейндж нахмурился, недоумённо посмотрев на поверженного хозяина. — Он мой, — распорядилась Тёмный Лорд так твёрдо, как мог. Он знал, что у него нет сил на простейшее люмос, но даже в таком жалком состоянии он хотел добить мальчишку сам. Пусть не сегодня — но сам. Лестрейндж угрюмо кивнул, определённо не желая перечить человеку, который только что устроил такое зрелище. — Пора уходить, Мой Лорд, — вмешался Абраксас, указывая на приближающихся Дамблдора и остальных. Волан-де-Морт смог лишь едва заметно кивнуть, и в следующую секунду он и его окружение исчезли в череде активированных портключей, появившись вновь в поместье Риддлов. — Я хочу, чтобы он был наказан, Абраксас, — потребовал он. — Позаботься, чтобы за его сегодняшние действия ответили все, кто ему дорог. Абраксас Малфой решительно кивнул и помог своему лорду добраться до комнаты, чтобы обработать раны как мог. Тёмный Лорд усмехнулся, допивая болеутоляющее зелье и чувствуя, как боль немного отступает. Он обещал мальчишке, что тот умрёт последним — и из-за собственной юношеской глупости это обещание он теперь намерен исполнить. День их новой встречи неизбежно придёт. Но пока… пока он был вполне доволен тем, что сможет сделать жизнь Гарри Поттера настолько мучительной и несчастной, насколько это возможно. Он слегка нахмурился. Однако одно мальчишка всё же предсказал верно: он действительно собирался закончить всё сам. Рэндольф мог убить его от его имени — но он этого не позволил. Он хотел удовольствия лишить его жизни. И, что греха таить, Гарри пробудил в нём интерес, какой прежде не вызывал никто. — Ты и правда загадка, Поттер, — прошептал он, прежде чем наконец потерял сознание. *** Альбус Дамблдор поднялся на ноги так быстро, как только мог, и тут же поморщился — голова неприятно пульсировала, будто у него началась настоящая контузия, любезно подаренная ему Гарри Поттером. Он заметил самого Гарри — тот лежал в нескольких метрах, бесформенной кучей на земле, очевидно отброшенный туда в момент пика собственной магии. Подняв палочку, Дамблдор двинулся к нему и вскинул её, когда увидел Тома и его последователей, готовый атаковать, готовый закончить то, что Гарри начал этим вечером. Но подумать о заклинании он не успел — Тёмный Лорд и его люди исчезли, оставив его лишь тяжело выдохнуть от разочарования. — Что, к дьяволу, это вообще было? — рявкнул Моуди за его спиной. — Подвиг, на который способны единицы… и лишь немногие остаются в живых, чтобы о нём рассказывать, — ответил директор уклончиво. Моуди фыркнул — знание многолетнего опыта подсказывало, что это и есть единственное объяснение, которое он получит. — Он мёртв? — спросил он без лишних церемоний, как это за ним водилось. До Гарри первым добрался Фрэнк. Он осторожно перевернул друга и увидел его лицо — и в ту же секунду через него прокатилась волна облегчения: глаза Гарри дрогнули и приоткрылись. — Я достал его? — хрипло спросил он. — Боюсь, нет, Гарри, — вмешался Дамблдор. Юноша разочарованно вздохнул. — В следующий раз, — пообещал он, закрывая глаза. Моуди покачал головой. — Никогда такого не видел, — признал он. — Я впечатлён, — заметил Бенджи Фенвик. Дамблдор кивнул. Два волшебника действительно показали себя равными друг другу. Но директор знал: Гарри должен быть лучше Тома. Равноценности — мало. — Что с ним происходит? — резко спросил Фрэнк, всё ещё склонившись над другом. Гарри начал сильно биться в конвульсиях, густая пена выступила у него из уголков рта. — Я не знаю, — тревожно признал Дамблдор, опускаясь на колени с другой стороны и бешено размахивая палочкой. — Сделайте что-нибудь! — отчаянно выдохнул Фрэнк. Дамблдор попробовал несколько заклинаний, чтобы остановить приступ, и наконец с облегчением увидел, как тело Гарри обмякло. Но почти сразу нахмурился — Гарри перестал дышать. Он положил ладонь на грудь юноши и нахмурился ещё сильнее: сердце билось. Очень слабо, но билось. — Ему нужна помощь. Сейчас же, — приказал он, и его обычно невозмутимое выражение исчезло без следа. Немыслимым проявлением силы и скорости Дамблдор поднял юношу на руки и свистнул — пронзительно, резко. Через секунду оба исчезли в вспышке огня. — Что происходит? — спросил Фрэнк, уставившись на пустое место. Его отец лишь покачал головой. — Не знаю, — признал он мрачно. — Но если даже Дамблдор паниковал… значит, всё очень плохо. Молчаливые и подавленные, волшебники разошлись: большинство — по домам, один — прямиком в Хогвартс, где сейчас должен был быть его друг. И Фрэнк не мог знать, что в этот же миг, в другом месте, Тёмный Лорд переживал то же, что и Гарри. Том Марволо Риддл не слышал ни крика, ни суматохи вокруг. Лежа почти безжизненным, он чувствовал лишь боль и тьму — такие же, как те, что сопровождали его в детстве в сиротском приюте, о чём он поклялся никогда больше не вспоминать. Но он был вынужден. Он вновь переживал худшие моменты своей жизни — благодаря мальчишке, которого сам же когда-то сделал сиротой. И он не мог утешиться тем, что соперник страдает так же сильно. Примечание автора — Ещё одна глава завершена, друзья, и прошу прощения за то, что она так долго добиралась до вас. Некоторое время я просто не мог решить, как именно мне хочется развивать дальнейшие события, но кажется, теперь всё наконец сложилось. — В следующей главе история действительно наберёт обороты и в некоторых аспектах примет довольно мрачный поворот. Мы увидим, как на всё это отреагирует Беллатрикс и остальные. — Беллатрикс теперь займёт куда более центральное место, и мы начнём замечать оттенки той, кем она стала в будущем. Ну кто же не любит Беллатрикс, у которой слегка поехала крыша? — В любом случае, как всегда, спасибо вам всем за поддержку, сообщения и отзывы. — Продолжайте писать — именно это и держит нас, авторов, мотивированными творить дальше. TBR