Stepping Back - Шаг назад

Примечание автора — Ещё одна глава завершена, и, как мне кажется, впереди будет ещё одна-две, ну и, конечно же, эпилог. — И снова хочу воспользоваться моментом и поблагодарить всех вас за поддержку — за отзывы, избранное и подписки; я всегда это очень ценю. — Пару вещей хочу сказать перед тем, как мы продолжим, — чтобы ответить на некоторые замечания, которые мне оставляли. — Я прекрасно осведомлён, что в каноне бабушку и дедушку Гарри зовут Флиамонт и Юфимия. Однако, поскольку это фанфик, я оставляю за собой право называть их так, как хочу. И, насколько помню, я уже писал в начале или в конце Honour Thy Blood, что свободно меняю имена и возраст персонажей так, как мне нужно для сюжета. Немногие из вас выражали недовольство этим, и всё, что я могу сказать — я и дальше буду делать так, как считаю нужным. — В общем, закончим на этом небольшом обращении. Приятного чтения. TBR — По спине Гарри скатилась капля пота — как раз между лопаток, — когда он отбил два Режущих заклятия и снова перешёл в наступление. Дуэль начиналась неторопливо: оба противника слишком уважали мастерство друг друга, чтобы сразу рваться в бой всерьёз — они обменивались заклятиями, парировали, примерялись. Но было очевидно, что такой темп не продлится долго, и спустя всего пару мгновений схватка стремительно обернулась тем разрушительным поединком, каким стала теперь. — Младший из двоих использовал скорость и ловкость, обрушивая на соперника мощные залпы магии самых разных типов и не давая тому перевести дух. Старший же действовал ровно так, как Гарри и ожидал: изобилие контр-проклятий, щитов и, конечно же, безупречные навыки Трансфигурации — всё ради того, чтобы подавить соперника или свалить его с ног. — Зелёноглазый подросток до сих пор отбил всё, что в него запустили, но он не мог не признать, насколько впечатляющим противником был его прославленный директор. Не раз он чуть не угодил в ловушку, подстроенную неожиданной изобретательностью Дамблдора. Как бы ни относился Гарри к нему лично, отрицать было невозможно: Альбус Дамблдор — одарённый и необычайно могущественный волшебник. Гарри уже видел его в бою — видел, как тот сражался с Волдемортом, — и сейчас становилось ясно: стиль Альбуса почти не изменился, даже в молодости. — Взмахнув палочкой, Гарри обратил призванных льва и быка в чёрное пламя и послал цепочку подавляющих чар, вынудив старика воздвигнуть щит — ровно как он и рассчитывал. Стоило тот скрыться за пульсирующим куполом, как Гарри развернул из палочки мощный поток воды и тут же продемонстрировал собственное мастерство Трансфигурации. — Дамблдор снял щит в тот момент, когда последние из Гарриных чар рассыпались о его поверхность, готовый встретить следующую атаку. Глаза его расширились, когда он увидел на себя несущегося, вздыбленного водяного Фестрала — огромного, чудовищного, явно намеренного проглотить его целиком, утопив в ледяных глубинах. Инстинктивно Дамблдор сделал размашистое движение палочкой и отбросил тварь назад, по пути преобразовав её во что-то более… созвучное себе. — Хотя Гарри и не ожидал такого поворота, среагировал он мгновенно: выпустил в приближающегося феникса шар молнии, и тот, взорвавшись, пролился по комнате тяжёлым ливнем. Юноша сразу перехватил инициативу — сотню капель окружил себя, напитал магией и метнул в Верховного Чародея. В голове принялся вести отсчёт, на губах появилась уверенная ухмылка. — Дамблдор, понятия не имея, что именно его настигало, поднял мощный щит — и тут же перехватил воздух, когда вода ударила в него, отправив по всему телу костоломные вибрации. Уши пронзил звон — слишком громкими были взрывы врезавшихся капель. А секунду спустя он сам очутился на полу: вторая волна той же магии обрушилась на конструкцию, и сила, и давление, что Гарри вложил в чары, окончательно сбили его с ног. Сделав глубокий вдох, он начал бормотать формулы — всё внимание направлено теперь на укрепление защит. — И снова его застал врасплох вид: Гарри, сидящий верхом на куполе щита и самодовольно ухмыляющийся ему сверху. Дамблдор тут же вбросил в щит ещё немного силы, с облегчением почувствовав, как тот снова пульсирует — надёжный, безопасный. Ему нужно было всего мгновение, чтобы прийти в себя, и он был уверен, что успеет — в этих стенах своего убежища. Парень лишь кивнул, оценивая мощь щита, затем снова улыбнулся и вскинул палочку ударным движением. — Раздался мощный гул — словно ударили в огромный металлический гонг — когда фиолетово-чёрная палочка врезалась в щит и будто бы провалилась в его толщу. Лицо Дамблдора нахмурилось, когда прямо над ним проступило вмятие, и он уставился на направленный вниз «остриё» палочки. Хмурость сменилось изумлением: палочка не пробила щит полностью, но из её кончика вытекла чёрная плотная субстанция, поползла по куполу, распространяясь по нему сетью трещин. — Но теперь он уже оправился и приготовился к неизбежному разрушению, намереваясь перейти в атаку в ту же секунду, как щит рухнет. Как только появилась первая прореха, он отправил Изгоняющее заклятие прямо в противника — и Гарри тут же полетел назад, проскальзывая по мокрому полу. — Не смутившись случившимся, Гарри перекатился на ноги и рванул к уже поднявшемуся старику, намереваясь покончить с дуэлью как можно быстрее. Дамблдор, однако, больше не собирался только отражать атаки — он прицелился и перешёл в наступление сам. Его снова поразило, как юноша, извернувшись, проскользнул между первыми двумя заклинаниями и рассыпался в дым прежде, чем третье успело задеть его. — Теперь Альбус оказался, казалось бы, один в комнате. Единственным звуком было глухое, зловещее капанье воды. Его пальцы крепче сжали палочку; он пытался уловить присутствие Гарри, но ничто себя не выдавало. И лишь через долю секунды он ощутил лёгкую волну чужой магии — и его горло мгновенно сдавило, воздух перекрылся, он задыхался. Это была магия, с которой он прежде не сталкивался, и она его всерьёз встревожила. Он не верил, что Гарри решится его убить, но чувство собственной беспомощности было чересчур сильным. С хрипом он направил палочку на себя и выпустил луч собственной магии — на что шёл крайне неохотно, но выбора у него не было. — Раздавшийся вскрик боли, повторяющий его собственную, пронзил воздух — и удушающая магия тут же исчезла, позволяя ему вновь вдохнуть, хоть и судорожно. И всё же он был готов продолжать — и стал в оборонительную стойку, показывая это. — В каком-то отдалении он увидел Гарри: тот стоял, придерживая обожжённое плечо, но почтительно кивнул ему, совершенно не обеспокоенный причинённой болью. Взгляд его, однако, сиял почти нечеловеческим светом, когда он рванул вперёд со скоростью, не свойственной людям, и начал колдовать на бегу. — Альбус, сохраняя свою невозмутимость, взмахом палочки воздвиг перед собой стену белого пламени, надеясь не подпустить подростка слишком близко. Но он лишь раскрыл рот, увидев, как Гарри, не получив и царапины, перепрыгивает через пламя, держа на руке огромный бронзовый щит со змеёй. С неожиданной проворностью для своего возраста Дамблдор взмахнул палочкой вверх и выдрал из пола внушительный пласт камня, пытаясь перегородить парню путь. — Пока он ждал неизбежного пролома в своей преграде, его палочка закружилась, будто дирижёрская, — он прошептал заклинание. Вокруг него сформировался золотой магический щит — укрытие, которое могла пробить разве что одно из Непростительных. Он был уверен: Гарри к таким мерам не снизойдёт. Но вскоре ему предстояло узнать, что существуют и другие способы сломать почти непроницаемую крепость. — Комнату сотряс новый оглушительный взрыв, каменные обломки его стены громко, но безвредно ударились о купол щита. Гарри в ответ лишь уважительно кивнул — жест был почти благодарным, — а затем небрежным движением развеял каменные остатки. — Альбус ответил таким же кивком. Этот щит применяли крайне редко — не потому, что чары были неизвестны, а потому, что вызвать их было чудовищно трудно. Требовался не только одарённый маг с огромным запасом сил, но и концентрация, какая многим и не снилась. И к тому же это заклинание истощало мага, его нельзя было удерживать долго. — Гарри нисколько не удивился, что Дамблдор способен сотворить такое. Удивляло другое: с какой лёгкостью он удерживал эту сложнейшую конструкцию — причём без Бузинной палочки. Сам Гарри был в состоянии создать подобный щит, но пользовался им лишь в крайних случаях. Существовали и другие, менее затратные защитные чары — и если бы он не был уверен в своих силах, стал бы применять именно их. Однако Гарри знал: дело здесь не в самозащите. Директор выбрал этот щит, чтобы испытать его. — Усмехнувшись, Гарри вскинул бровь, глядя на озадаченного Альбуса. Он намеренно зашагал по кругу, обходя идеальный контур золотого купола, время от времени тыкая в него своей палочкой из пурпурного дерева — проверяя. — Убедившись, что слабых мест нет, он провёл палочкой по своей ладони, оставив глубокий, сочащийся разрез. Лицо Дамблдора нахмурилось. Гарри взмахнул палочкой, поднимая несколько капель собственной крови, и перенёс их на сияющий барьер — и на этот раз старик не скрывал тихого вскрика, особенно когда Гарри начал выписывать в воздухе сложные узоры и бормотать на малознакомом языке. Языке, о котором Альбус, судя по выражению лица, знал больше, чем хотел бы признать. — Альбус только и мог, что наблюдать, как кровь растекается по поверхности щита, окрашивая золотой блеск кроваво-красным. Он вдохнул, готовясь к неизбежному, когда мрачная жидкость полностью покрыла барьер. Раздалось низкое дрожание — и щит взорвался куда мощнее, чем он ожидал. Дамблдора отбросило через всю комнату, а воздух вырвало из лёгких так резко, будто ударили кулаком под рёбра. — Ему лишь чудом удалось смягчить падение, хотя толку было немного — всё тело и так ныло. Он резко кашлянул, пытаясь вдохнуть, но тут же повернулся вправо, уловив движение, и вскинул палочку, готовясь атаковать. — Гарри, судя по всему, тоже попал под удар — он растянулся на полу рядом. Оба ощутили присутствие друг друга одновременно: в следующую секунду две палочки были направлены точно между глаз противника, кончики светились, а взгляды встретились с одинаковым удивлением. — Гарри тепло улыбнулся, убрал палочку в кобуру и, шатаясь, поднялся на ноги. Дамблдор повторил жест — и позволил юноше помочь ему встать, тоже улыбнувшись. — Думаю, можно считать, что у нас ничья, — выдохнул Гарри. — Согласен, — хрипло рассмеялся Дамблдор и снова закашлялся. — Должен признать, десятилетиями я не сталкивался ни с чем подобным, мальчик мой. Кажется, я слегка потерял сноровку. — Гарри покачал головой, усмехнувшись, и протянул ему руку. Дамблдор пожал её сразу — с явным удовольствием, как знак взаимного уважения. — Очень вдохновлённая магия, Гарри, — заметил он. — Откуда у тебя такая идея? — Это был обдуманный эксперимент, — пожал плечами Гарри, доставая из кармана уменьшенный сундук и возвращая ему нормальный размер. — Идея, кстати, пришла именно от вас, — добавил он, открывая крышку и роясь внутри. — От меня? — нахмурился Дамблдор. Гарри кивнул, протягивая ему несколько пузырьков из своих запасов. — Точнее, от другого вас, — пояснил он, размазывая по ожогу мазь от ожогов и залпом выпивая обезболивающее. — Там Обезболивающее, Бодрящее и бодрящее Pepper-up, — сказал он, заметив, как директор изучает содержимое. — Спасибо, — кивнул Дамблдор и одним махом осушил все три, облегчённо выдыхая. — Когда я был ребёнком, вы наложили на меня кровавые защиты. Говорили, что это одна из лучших форм магической обороны. Вот я и подумал… если использовать ту же природу магии, но в наступлении, — он пожал плечами. — Возможно, это тоже будет работать. — Никогда об этом не думал, — признался директор, проводя пальцами по бороде. — Но, должен сказать, ты весьма убедительно доказал, что это возможно. — В следующий раз я не стану стоять и любоваться своей работой, — фыркнул Гарри. — Да, это решение было не лучшим, — согласился Дамблдор вполне серьёзно. — Между ними установилась спокойная, почти уютная тишина, пока оба приводили себя в порядок — ни один из них не избежал повреждений. — Я хочу извиниться перед тобой, Гарри, — спустя несколько минут произнёс Дамблдор. — За всё, что мой двойник причинил тебе. Мне искренне жаль. — Не держу на вас зла, сэр, — отмахнулся Гарри. — Как бы мне ни хотелось этого, когда я только сюда попал — это было бы нечестно. Я дал шанс другим, кто причинил мне боль, и вы заслуживаете того же. Мне многое в ваших действиях не нравится, но… я отпустил. Это в прошлом. Обвинять вас было проще, чем признать, что вы тогда просто действовали так, как могли, не зная всего. — Благодарю тебя за такую щедрость, Гарри, — поклонился Дамблдор. — Да ладно. Сейчас важно другое. Я сосредоточен на том, чтобы это не повторилось. А значит — чтобы Том был остановлен. — Директор кивнул, принимая это, и позволил тишине снова воцариться между ними. На этот раз её нарушил Гарри: — Что бы вы сделали на моём месте, сэр? — Дамблдор нахмурился, потирая подбородок. — Очень сложный вопрос. Судя по тому, что я увидел в твоих воспоминаниях, я понимаю, почему ты выбрал свой путь. У нас разные жизни, Гарри. У тебя он превратил почти всё в страдание. Почти каждую тёмную главу твоей судьбы можно свести к нему и тому, что он с тобой сделал. И, не желая показаться жестоким, скажу: мне не довелось жить так, как пришлось жить тебе. Я переживал потери, горе… но не то, что пережил ты, мальчик мой, — мягко признался он. — И потому я могу понять твоё желание — и твою необходимость. Не могу с уверенностью сказать, что, окажись я на твоём месте, я не пожелал бы того же. Гарри безмолвно кивнул, немного удивлённый признанием. — И с вашей точки зрения… как вы считаете, что мне стоит сделать дальше? Дамблдор задумчиво кивнул, обдумывая ответ. — Судя по тому, что я знаю о Томе, он не станет искать встречи с тобой, пока не будет готов, — пробормотал он. — В юности он был таким же, — вздохнул он. — Что вы имеете в виду? — спросил Гарри, в котором проснулся интерес. — Первые несколько лет в Хогвартсе были для Тома тяжёлыми. Будучи полукровкой-сиротой в Слизерине, иначе и быть не могло. Я дал себе слово присматривать за ним ещё с нашей первой встречи. Он проявлял довольно тревожные склонности, — пояснил директор. — Тревожные? — В самом деле. Уже тогда было ясно, кем он станет. Он получал удовольствие, причиняя боль другим, и не боялся делать всё, что считал нужным, чтобы добиться желаемого. Гарри покачал головой. Он никогда прежде не задумывался о Волдеморте как о ребёнке. — Впрочем, я отвлёкся, — продолжил Дамблдор. — Его первые годы здесь были непростыми. Часто он становился мишенью тех, кто считал себя выше из-за крови или его незнания. Но всё изменилось, когда он вернулся в замок на свой четвёртый год преподавания. — Что произошло? — Том изменился. Почему — не знаю. Но он больше не был робким, когда его пытались прижать, и люди быстро заметили, на что он способен. Он был исключительно одарён академически, но внимание привлекли его физические возможности. Думаю, как раз тогда он узнал о своём истинном наследии — и умел этим пользоваться. — Он стал задирать других? — нахмурился Гарри. Дамблдор энергично покачал головой. — Нет, мой мальчик. Том был многим, но уж точно не задиракой в этих стенах. Скорее люди сами смотрели на него снизу вверх — одно его присутствие заставляло вести себя с уважением. Случаи стычек с ним не прекратились, но из всех этих столкновений Том выходил невредимым, — сказал он с усталостью в голосе. — Он мстил, — констатировал Гарри. — Так и было, — подтвердил Дамблдор. — Все, кто когда-то причинил ему вред, довольно быстро оказались под ударом. Но он не трогал никого, пока не был уверен, что останется победителем. Гарри вздохнул и провёл рукой по волосам. — Всё как я и думал, — пробормотал он. — Значит, мне действительно придётся вынудить его вступить в бой. — Какие варианты ты уже рассматривал? Гарри шумно выдохнул и встретил внимательный взгляд старшего мага. — Я подумал, что первым делом стоит убрать из игры его ближайших сторонников. Дамблдор задумчиво погладил бороду. — Это может сработать, — пробормотал он скорее самому себе. — Но у Тома нет к ним эмоциональной привязанности. Не думаю, что этого будет достаточно. — А вы бы сделали как? — вернул Гарри чуть раздражённо. — Думаю, более официальный подход может нам помочь. У тебя уникальный опыт и знания — было бы расточительно ими не воспользоваться. Может, есть что-то, способное привлечь внимание министра и заставить её действовать? Гарри нахмурился, размышляя. — Можно использовать Тёмную Метку. Найти способ признать её незаконной, — предложил он. — Каким образом? — В конце первой войны в моём времени большинство верхушки Пожирателей смерти избежали суда, утверждая, что всё время были под Империусом. Но метку нельзя получить против воли. Чтобы её заслужить, надо совершить очень жестокие вещи. — Кажется, ты на верном пути, Гарри, — похвалил директор. — Единственная загвоздка в том, что о ней не должны знать простые люди. — Тогда привлекаем Грюмма и устраиваем встречу с Багнолд. Она мне должна за тот цирк с турниром. Дамблдор рассмеялся. — Не думал ли ты о карьере в политике, мой мальчик? Гарри скривился, будто попробовал что-то горькое. — Нет, спасибо, — отрезал он, и в голосе звучало неподдельное отвращение. — Уверен, у тебя бы получилось, — искренне заметил старший волшебник. Гарри лишь покачал головой. Политика его не интересовала и никогда не заинтересует. — Могу я поинтересоваться, как твои друзья справляются теперь, когда узнали твою истинную личность? — Думаю, они постепенно всё принимают, — неуверенно ответил Гарри. — В целом всё почти как раньше… но с Лили точно стало иначе. Прошло чуть больше двух недель с тех пор, как компания увидела воспоминания в омуте, и в общем-то мало что изменилось. Фрэнк и Алиса стали куда лучше понимать его положение — как и Сириус, Ремус, Марлин и Питер. Больше всех, как и следовало ожидать, это задело Джеймса и Лили. Первый, казалось, считал своим долгом знать, где Гарри находится каждую минуту — открыто расспрашивал, куда он идёт и что собирается делать. Гарри понимал это… до определённого момента. Но в какой-то миг это начало действовать ему на нервы. Похоже, второй Поттер уловил перемену и перестал давить так настойчиво. А вот Лили… это была совсем другая история. Гарри ожидал вопросов от рыжеволосой девушки — и разговоров, которые действительно необходимо провести. Но он не был готов к тому, насколько много будет и того, и другого. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что с самого начала не был с ней настолько откровенен, насколько мог. Но разговоры всё равно обычно заканчивались тем, что Лили расстраивалась ещё сильнее… что приводило к новым разговорам. Он понимал, что это временно, и был готов пережить это столько, сколько потребуется. Он лишь хотел, чтобы она перестала винить себя за то, на что вообще не могла повлиять. — Им потребуется время, — мягко заметил Дамблдор. — Это серьёзное потрясение. — Знаю, — простонал Гарри. — А как мисс Блэк? — продолжил расспрашивать директор. — Не хочу лезть не в своё дело, просто беспокоюсь: она ведь ученица. — Ей уже лучше, но работать ещё много над чем. Сегодня вечером начну помогать ей с окклюменцией. Дамблдор искренне улыбнулся. — Она хорошо держится. Не стану задерживать тебя дольше, но вскоре пришлю весточку, как только Аластор освободится. Гарри уменьшил сундук, спрятал его в карман и благодарно кивнул. — В это же время на следующей неделе? — спросил он, усмехнувшись. Дамблдор слегка поклонился, на губах мелькнула улыбка. — Именно, мой мальчик. Хотя, пожалуй, в следующий раз нам стоит обойтись без поединка? Гарри рассмеялся. — Если не ошибаюсь, это была ваша идея, — заметил он. — Идея, о которой я не жалею, но повторять её слишком часто не планирую, если ты не возражаешь. Всё-таки я старый человек. Гарри усмехнулся, кивнув. — До следующего раза, Гарри. — С нетерпением жду, сэр. *** После душа и тщательной обработки ран Гарри отправился в дом Поллукса и Друэллы Блэк. Мужчина, к удивлению, настоял на том, чтобы вписать юношу в защитные плетения — чтобы тот мог приходить и уходить, когда захочет, навещая их среднюю дочь. Гарри был искренне благодарен. Между ними больше не было прежней вражды, но Поллукс по-прежнему относился к нему настороженно — и это чувствовалось во всём. Он был уважителен, как и подобает тому, кто однажды уступил в дуэли, но лёгкое напряжение между ними всё ещё сохранялось со дня их первой встречи. Гарри не мог простить его полностью, а Поллукс был слишком гордым человеком — и Гарри задел его гордость. О Друэлле того же сказать было нельзя. Обычно строгая женщина встречала его с теплом и неизменной улыбкой, каждый раз предлагала угощение и с искренней заботой интересовалась его самочувствием. Гарри тоже проникся симпатией к этой леди — её присутствие, как и очевидная любовь к дочери, были освежающими для представительницы Дома Блэк. Они с Поллуксом сидели за отполированным кухонным столом и пили чай, когда он вошёл. Поллукс, как всегда, коротко кивнул в приветствии и вернулся к чтению «Вечернего Пророка». — Хочешь чаю, Гарри? — предложила Друэлла. Гарри покачал головой. — Нет, спасибо, миссис Блэк. Я только что выпил несколько зелий — им лучше дать подействовать. — Ты не заболел? — обеспокоенно спросила она. Гарри хмыкнул. — Нет, ничего такого, — заверил он. — Просто получил пару травм во время тренировки. Он слегка стянул ткань с плеча, показав обожжённую кожу, густо смазанную оранговой мазью. Леди Блэк поморщилась, а Поллукс неожиданно расхохотался. — Нашёлся, значит, тот, кто тебя всё-таки задел, — заметил он. В голосе звучала легкая насмешка, но без злобы. Правда, Друэлла одарила мужа неодобрительным взглядом. Гарри тоже рассмеялся, приняв колкость так, как она и была задумана. — Да, Дамблдор может быть довольно жестоким, если захочет, — произнёс он сухо. — Ты теперь враждуешь с Дамблдором? — нахмурился Поллукс. — Нет, он как раз предложил мне помощь, — пожал плечами Гарри. — Как бы эксцентричен он ни был — он блестящий волшебник. Поллукс неохотно кивнул и замолчал. — Как она сегодня? — спросил Гарри. Друэлла тяжело выдохнула; глаза у неё наполнились печалью. — Очень неспокойная. Не выходит из комнаты и всё просит палочку. Гарри кивнул, понимая. — Думаю, она уже никого не атакует. Возможно, стоит вернуть её. Друэлла взглянула на мужа, и тот кивнул. — Мы не сможем удерживать её вечно. Ей нужно как можно больше нормальности, Дру. С тех пор как Беллатрикс привезли домой, Друэлла отказывалась отдавать ей палочку — и Гарри понимал её: девочка была крайне непредсказуема. Но теперь причин удерживать её уже почти не осталось. Она была далеко не в порядке, но даже целители в Мунго признали, что опасности повторения прошлой вспышки почти нет. Её нерешительность ослабла, когда Гарри протянул руку. После короткого колебания она всё же передала палочку. Он благодарно улыбнулся и положил её в кобуру. — Спасибо. Друэлла ответила слабой улыбкой, а Поллукс признал его поступок строгим кивком. — Я проверю её, — сказал Гарри и покинул кухню, направляясь туда, где провёл большую часть последних двух недель. Как всегда, он тихо постучал в прочную дубовую дверь — и дождался, пока девушка сама разрешит войти. Почти сразу он услышал шаги, и через мгновение перед ним уже стояла нахмуренная Беллатрикс Блэк… но глаза её заметно смягчились, засветившись радостью, хоть и с проблеском тревоги. — Я думала, ты сегодня не придёшь. Ты обычно приходишь раньше. Гарри притянул девушку к себе и шёпотом принес искренние извинения. Он не следил за временем — просто пришёл сразу после встречи с директором. — Я был у Дамблдора, — объяснил он. — Надо было предупредить тебя. Девушка отмахнулась, усаживаясь на кровать и жестом приглашая его рядом. — Не нужно извиняться. Я просто волнуюсь за тебя, — призналась она, нервно прикусив губу. И это было правдой — Гарри это прекрасно знал. Каждый раз, когда он уходил, её одолевал страх: что он не вернётся… что она проснётся, и всё окажется жестокой иллюзией… или что его снова унесёт куда-то, откуда он не сможет вернуться к ней. — Он сжал её руку в тёплом, успокаивающем жесте, хотя слов, чтобы полностью развеять её страхи, у него не было. Он не мог пообещать, что никогда не окажется в опасности, и не хотел лгать ради того, чтобы она не страдала, если его слова окажутся ложью. — Простите меня, Белла, — пробормотал он. — Она покачала головой и слабо улыбнулась сквозь слёзы. — Тебе не нужно извиняться передо мной, Гарри, — ответила она. — Я извиняюсь, когда раню тебя и когда чувствую, что это нужно, — возразил он. — Беллатрикс отняла руку и встала резко. — Нет, не нужно, — раздражённо огрызнулась она. — Ты мне ничего не должен. — Гарри на секунду нахмурился, не понимая её резкости. — Она снова села рядом и взяла его руку. — Я сломана, Гарри, — захрипела она. — Я не та, кем была раньше, и, боюсь, никогда уже не стану. Тебе ничего не нужно мне доказывать, тебе не обязаны быть рядом, — вздохнула она. — Мысли о том, что он может потерять её вновь, как прежде, тяжело упали ему на сердце, и он почувствовал, как оно съёжилось. — Нет, дай мне договорить, — Беллатрикс прервала его. — Ты вернулся, чтобы положить этому конец, и ты сделаешь это, чего бы тебе ни стоило. Правда в том, что я не перенесу потерю тебя снова, не так. — Она глубоко глотнула и снова заговорила дрожащим голосом. — По сути, я для тебя лишь препятствие. Меня нельзя починить и вернуть прежней — произошло слишком много. Когда ты закончишь это, ты заслуживаешь кого-то целого, — закончила она с грустью. — В груди Гарри вспыхнули и злость, и обида, но он проглотил их глубоким, прерывистым вдохом. Он понимал её — сам был не раз в самых тёмных моментах, когда чувствовал себя никчёмным и слабым. — Прежде чем ты что-то скажешь, — заговорил он, — у меня есть кое-что, что я хочу тебе показать, и кое-что, что нужно сказать. Пожалуйста, просто выслушай меня. — Беллатрикс пристально смотрела на него минуту, потом кивнула. — Надень пальто, на улице холодно, — посоветовал он, голос его стал отстранённым и ровным. — Я не могу, не без палочки, — ответила она робко и взглянула на чёрное небо за окном. — Гарри улыбнулся криво, достал её палочку и протянул ей. — Я не допущу, чтобы с тобой произошло хоть что-то, Белла, — твёрдо пообещал он. — Девушка кивнула, вышла из комнаты и через мгновение вернулась — уже застёгивая тёплый чёрный паркер. — Я готова. — Гарри предложил ей руку, и они бесшумно исчезли, не объяснив, куда идут. — Они подошли сзади к большой маггловской каменной церкви. Здесь было тихо, даже звук машин не нарушал умиротворения места. По его жесту пара отошла с церковного двора и вышла на протоптанную тропинку, ведущую к булыжной дороге. — Где мы? — прошептала Беллатрикс, невольно понижая голос, чтобы не нарушить спокойствие вокруг. — Это Годрикс-Холлоу, — ответил мальчик, побледнев немного по сравнению со своим обычным цветом лица. — Насколько я знаю, здесь я родился. — Беллатрикс предпочла промолчать. Гарри не привёл бы её сюда без причины. Молчание длилось ещё минут пять, пока она позволяла вести себя туда, куда он хотел. — Вот оно, — сказал он, указывая на небольшой коттедж. — Дом, в котором ты родился? — Гарри кивнул, и воспоминания о той страшной ночи Хэллоуина пронеслись по его сознанию, оставив взгляд пустым, с оттенком испуга. — Гарри? — мягко перебила Беллатрикс, сердце её сжалось, оттого что в нём появилась чуждая эмоция. — Он встряхнул головой, чтобы прогнать мысли, и грустно улыбнулся. — Здесь всё началось. — Хэллоуин 1981 года, — прошептала Беллатрикс, осознав. — Ночь, когда убили твоих родителей, — добавила она. — Гарри медленно кивнул и провёл рукой по волосам. — Закрой глаза для меня, — попросил он мягко. — Беллатрикс взглянула на него с вопросом, но подчинилась. — Ты кое-что знаешь о Джеймсе и Лили. Я хочу, чтобы ты представила, каким бы был человек, если бы той ночи не случилось — если бы они оба остались живы и вырастили меня. Пожалуйста, действительно подумай: каким человеком я был бы. — Беллатрикс прикусила губу, представляя, каким вырастили бы их Джеймс и Лили, и на лице её промелькнула лёгкая усмешка. Мальчик наверняка стал бы агрессивно шалопаем, где только возможно, но при этом безусловно одарённым. Джеймс и Лили были исключительными людьми, и их ребёнок не мог быть иным. — Открой глаза и скажи мне, выглядит ли человек перед тобой так, как ты себе представила. Беллатрикс закрыла глаза и проглотила комок, застрявший в горле. Юноша, стоящий перед ней, был совсем не тем, кого она себе представляла. Этот человек был закален, в нём не осталось даже тени того, кого она видела прежде, но в то же время он казался куда более сложным и многогранным. В нём ощущалась холодность и дистанция. Теплоты, которой можно было бы ожидать от ребёнка Джеймса Поттера и Лили Эванс, почти не было. Если уж на то пошло, Джеймс и Лили были людьми страстными и тёплыми, а этот мальчик не напоминал их. Она снова закрыла глаза, встретив его взгляд — слишком знакомое отражение, которое она видела в зеркале с той самой ночи, когда вернулась домой. — Есть ещё одно место, которое я хотел бы тебе показать, — мягко сказал Гарри, предлагая ей руку, чтобы завершить их путь. Беллатрикс кивнула, пытаясь прогнать холод, который, казалось, осел в ней за последние несколько минут. Вновь пара бесшумно исчезла, на этот раз появившись в маггловском парке. Гарри сразу взял на себя ведущую роль, ведя её к нужному месту. Было странно вернуться сюда. Он никогда не ожидал оказаться здесь при любых обстоятельствах, и теперь, когда он оказался здесь, понял, что принял верное решение, избегая этого места. На мгновение ему казалось, что он снова девятилетний мальчик, возвращающийся домой после «охоты на Гарри», словно он идёт в свой личный ад. Он содрогнулся при воспоминаниях, разозлившись на то, что всё это когда-то допустили, и ещё сильнее — на то, что это до сих пор оставалось в нём. Беллатрикс заметила это, но решила не спрашивать. Гарри заговорит, когда будет готов, и она не хотела вмешиваться в то, что явно оставило след в его душе. Она оглядывалась вокруг; её любопытство было пробуждено. У неё было мало опыта в маггловском мире, и то, что она видела, захватывало её внимание. Дома, сады — почти всё на каждой улице было одинаковым, до аккуратно подстриженного газона перед домом. Она была озадачена. Волшебники гордились своей индивидуальностью, а здесь люди, казалось, подчинялись странным социальным правилам в том, как жить. Она покачала головой, когда Гарри остановился перед домом, ничем не отличавшимся от остальных, с белой дверью, на которой красовалась цифра 4. — В ту же ночь Хэллоуина меня привезли сюда, к тёте, оставив на пороге в корзине с запиской, объясняющей причину, — без запроса начал Гарри. Беллатрикс осмелилась взглянуть на него и вновь увидела этот преследующий взгляд в его глазах, от чего непроизвольно содрогнулась. — Я жил здесь до одиннадцати лет, ничего не зная о родителях, не зная о магии и подвергаясь наказаниям за то, что был уродом, — прорычал он. Он сделал шаг вперёд, достал палочку, замахнулся и пробормотал заклинание. Единственным признаком магии был мягкий голубой отблеск, окутывающий дом. Гарри снова взмахнул палочкой — и дверь щёлкнула, открываясь. — Гарри, это чей-то дом, — прошипела Беллатрикс. — Он пожал плечами и вошёл, оставив девушку на пороге, пока она не решилась последовать за ним. Внутри она обнаружила его в прихожей, в нескольких шагах от входа, пристально смотрящего на маленькую дверцу под лестницей, ведущей на верхний этаж. — Почти десять лет я жил здесь, — фыркнул он, кивнув в её сторону. Беллатрикс нахмурилась, потянулась и открыла дверцу, и глаза её расширились от ужаса, когда она увидела маленькое пространство внутри. — Десять лет? — тихо спросила она. — Гарри, конечно, упоминал ей про чулан, но она не ожидала такого. Даже домовой эльф имел бы более просторные условия. — Когда я не убирал, не готовил или не получал наказания, меня запирали здесь, — ответил он с отвращением. — Нам лучше уйти, пока я не сжёг это место дотла. Беллатрикс кивнула, пока Гарри снимал чару молчания и защиту от магглов, и взяла его руку. Они покинули Приват-драйв и на этот раз оказались в комнате Беллатрикс. — Что я хотел, чтобы ты поняла из этого? — спросил Гарри, садясь на её кровать. Беллатрикс покачала головой и слегка фыркнула. — Что у тебя была ужасная жизнь, — ответила она сразу. Гарри мрачно улыбнулся её невинности. — Верно, — признал он, — но это не было главной целью. — Тогда зачем ты показал мне это? — Вспомни, что ты думала, когда мы были в Годрикс-Холлоу, каким бы должен был быть ребёнок Джеймса и Лили. Беллатрикс молчала, представляя это. — Это не я, да? Беллатрикс глубоко проглотила. — Нет, — грустно согласилась она. — Это не ты, Гарри. — Гарри тяжело вздохнул, притянул её ближе и обнял за плечи, стараясь придать хоть какое‑то утешение. — Правда в том, Белла, — начал он тихо, — что я был сломан задолго до того, как у меня вообще появился шанс стать тем, кем должен был быть. И с каждым годом становился только более сломанным. Я пережил жизнь у своих родственников, а потом узнал, что я знаменит в волшебном мире, где одержимый тёмный лорд был намерен уничтожить меня полностью. Он глубоко вдохнул, прежде чем продолжить: — Каждый учебный год со мной происходило что‑то, что ломало меня ещё сильнее. Я терял друзей просто так: одного убили у меня на глазах, когда мне было четырнадцать. А когда мне было пятнадцать — я видел, как мой крёстный погиб точно так же, только потому, что хотел защитить меня. Он замолчал на минуту, собираясь с силами, затем поднял руку и осторожно коснулся её щеки, заглядывая ей прямо в глаза. — Мне жаль, Белла. Он поднял ладонь, не позволяя ей перебить: — Мне жаль, что я не объяснил тебе, что собираюсь сделать, и заставил тебя пережить то же, что пришлось пережить мне. Я любил Сириуса из своего времени больше, чем кого бы то ни было, и когда он погиб, он забрал с собой последние остатки моей невинности и сострадания. И своим поступком я поставил тебя в ту же позицию, в которой был тогда я. Беллатрикс нахмурилась, но он не дал ей вставить слово. — У меня очень… искривлённое представление о любви. Я не особо помню, чтобы когда‑то чувствовал её — по крайней мере, до того, как оказался здесь. Это было чем‑то чужим для меня и отчасти остаётся таким. Я люблю всех своих друзей здесь, а Джеймса и Лили — по‑другому. Но с тобой… всё иначе. — Почему? — прошептала она. — Потому что я потерял их всех раньше — и выжил. Я был несчастен, я скучал по ним так, что казалось, что разорвёт, но я выжил. И стал сильнее — хотя и не тем человеком, которым когда‑то хотел стать, — тихо добавил он. Беллатрикс бросила на него вопросительный взгляд, и Гарри тяжело выдохнул. — Я никогда не стремился стать тем, кем стал. Но мне пришлось — иначе я не выжил бы. И я просто… не выдержу, если снова потеряю кого‑то, кто мне дорог, из‑за себя. У меня нет сил пережить это ещё раз. Я был эгоистом — и понимаю это сейчас. Не мне решать, кому сражаться. Я держал всех подальше от всего этого по своим эгоистичным причинам. Я думал, что никогда не придётся беспокоиться о том, что кто‑то захочет сражаться рядом со мной или, тем более, умереть ради всего этого. Но я ошибался. Сейчас рядом со мной больше таких людей, чем когда‑либо. — Да, — мягко кивнула Беллатрикс. — Есть. — И именно поэтому мне жаль, — вздохнул Гарри. — Не из‑за того, что я сделал, а из‑за того, почему я это сделал. Девушка молча осмыслила его слова и одарила его тёплой, искренней улыбкой. — Я понимаю. И я прощаю тебя, Гарри. Он благодарно кивнул. — Почему ты… хотела быть со мной? — спросил он тихо. — Потому что я влюбилась в тебя, Гарри. Во всё, что в тебе есть, — без тени сомнения ответила она. — Даже если я сломан? Беллатрикс нахмурилась, когда Гарри поднялся и взял со столика фарфоровую вазу — ту, что подарил ей дед, когда они с бабушкой ездили на континент. Вещь, которой она очень дорожила. — Geminio, — прошептал Гарри, создавая идеальную копию и возвращая оригинал обратно на место. Он уронил копию на пол, разбив её в несколько крупных осколков. Беллатрикс вопросительно приподняла бровь. Взмахом палочки Гарри срастил осколки, и копия вновь стала вазой — но потрескавшейся, исполосованной следами разломов. — Я не понимаю, — протянула Беллатрикс. Гарри кивнул, наклоняясь за вазой и удерживая её перед собой. — До того, как я её уронил, она была точно такой же, как твоя. Но даже когда я её собрал, она всё равно осталась повреждённой, сломанной, — он указал на тонкие трещины. — Что бы я ни сделал, она уже никогда не станет прежней. — Ладно… — неуверенно ответила она. Она понимала смысл, но не видела связи. Гарри вздохнул: — Это — я, — сказал он тихо, кивнув на вазу. — С тех пор, как я здесь, трещины заполнились — людьми, вещами, моментами, которые у меня отняли. Но под всем этим они всё равно есть. И будут всегда. Я был повреждён всем, что случилось, точно как эта ваза — когда я её разбил. Я собран, но трещины остаются. Беллатрикс кивнула и, поднявшись, крепко обняла его. — Но я не вижу трещин, Гарри. Я люблю тебя — несмотря на всё то, через что тебе пришлось пройти, и чего мы оба хотели бы тебе никогда не переживать. Гарри улыбнулся, слегка отстранив её. — Я их тоже не вижу, — пробормотал он. — Я не очень-то хорош в таких вещах, но я знаю одно: я люблю тебя больше, чем когда-либо думал, что смогу кого-либо или что-либо любить. И даже если ты считаешь себя сломанной, я так не думаю. Я всё ещё вижу ту самую девушку, в которую влюбился, несмотря на всё, что с тобой произошло. Беллатрикс позволила одной случайной слезинке скатиться по щеке, прислонив голову к его груди. Именно в такие моменты, когда он говорил от сердца, всё, что ей пришлось пережить, казалось стоящим того. — Я не совершенен и никогда не буду прикидываться таким. Я сломан, возможно, в чём-то мы оба. Но я бы предпочел, чтобы мы были сломаны вместе, чем снова потерять тебя. Я не выдержу этого снова, Белла, — прошептал он. Беллатрикс кивнула. — А что произойдет, когда ты снова столкнешься с этим монстром? И что будет, когда всё закончится? Гарри тяжело вздохнул и глубоко проглотил. — Ты будешь рядом со мной, как я бы настаивал, будь я на твоем месте. Я не могу обещать, что не сделаю чего-то безрассудного, если это спасет твою жизнь, но ты заслуживаешь того шанса, которого у меня никогда не было. Быть рядом с теми, кого ты любишь, когда они в этом нуждаются. — Это всё, чего я хочу, — тихо ответила она. — Что бы ни случилось, мы справимся вместе, как и должны. Хотя мысль ему не нравилась, он кивнул в знак согласия. Если эти люди действительно заботились о нём так же, как он о них, у них было полное право выбирать, сражаться или нет. Как бы ему ни не нравилась эта реальность, он не имел права лишать их свободы выбора. — Как у тебя продвигается окклюменция? — спросил он, желая отвлечься и не зацикливаться на предстоящих событиях. — Я не могу столкнуться с этим сейчас, — испуганно ответила Беллатрикс. — Боюсь идти туда одна. — Тогда я пойду с тобой. Если мы собираемся проходить через это вместе, ты должна позволить мне помочь, — настаивал он с лёгкой улыбкой. Она прищурилась и шлёпнула его по плечу игриво. — Я прямо в это попалась, — прорычала она, заставив Гарри рассмеяться. — Спасибо, Гарри. Я действительно это ценю. — Я знаю, и имей в виду: я здесь не из чувства долга или потому что это правильно. Я здесь, потому что мне нет места лучше, чем рядом с тобой. Просто быть с тобой делает всё намного лучше. — И для меня так же, и я всё ещё боюсь, что однажды тебя не станет. — Тогда это моя задача — доказать тебе обратное, — просто заявил Гарри, слегка поцеловав её в губы. Их интимный момент был прерван стуком в дверь. — Гарри, Беллатрикс, вы можете спуститься в столовую через пять минут? — прозвучал голос Арктура. — Можешь войти, дедушка, — вздохнула Беллатрикс. — Нет, спасибо, я знаю, какие вы дети в наше время, и не хочу быть свидетелем такой ситуации, — сухо ответил старик. — Дедушка! — упрекнула его Беллатрикс за намёк на скандал. В ответ она услышала озорной смех мужчины, который спускался по коридору и направлялся к лестнице. — Не могу поверить, что он так думает, — смущённо воскликнула Беллатрикс. — Видимо, твоя сестра и Тед испортили ему взгляд на наше поколение, — сухо заметил Гарри. Беллатрикс фыркнула и поднялась. — Пойдём, я не хочу, чтобы он хоть на секунду подумал, что его подозрения оправданы. — Пусть думает, что хочет, — предложил Гарри, притянув девушку к себе и снова поцеловав, отчего она непривычно вскрикнула. — Гарри, — строго сказала она, но приняла поцелуй с довольной улыбкой. Вскоре пара отстранилась друг от друга и направилась в столовую, как было приказано, для внезапного собрания. — Ах, как хорошо, что вы наконец присоединились, — поприветствовал их Арктур с улыбкой. Беллатрикс не стала отвечать, а села, улыбнувшись матери. — У твоего дедушки есть новости, — пояснила Друэлла, тоже явно ожидая, что патриарх семьи объяснит причину визита. — Андромеда и её жених поженятся в канун Рождества, — Арктур заявил без предисловия. — Я знаю, что ни одному из вас это не нравится, но она хотела бы, чтобы вы присутствовали, — добавил он старшим членам семьи. Друэлла посмотрела на мужа почти умоляюще, а тот стиснул челюсти и покачал головой. Он заметил взгляд жены и вздохнул с чувством поражения. — Мне это не нравится, но я не могу отказать вам в том, чтобы увидеть старшую дочь на её свадьбе. И она никогда не простила бы мне, если бы я пропустил это, — закончил он горько. — И мне не нравится её выбор, Поллукс, — заверил Арктур сына. — Но это её выбор, так же как ты выбрал жениться на этой замечательной даме. Поллукс покачал головой и невольно улыбнулся, взяв руку жены. — Мы будем там, — уступил он. Арктур искренне улыбнулся сыну и сжал его плечо. — Ты действительно лучший мужчина, чем я думал, мой мальчик, — пробормотал он. — Спасибо, это значит всё для той девушки и для твоей матери. Поллукс кивнул благодарно, пока отец поправлял плащ, готовый уйти. — А вы двое тоже будете там? — обратился он к молодой паре в комнате. — Конечно, — ответил Гарри. — Хорошо. — Вы будете доступны на следующей неделе? — спросил Гарри старшего мужчину. — Должен быть, — ответил Арктур, почесав подбородок. — Я буду на связи, нам нужно будет провести встречу, все остальные семьи тоже. Арктур нахмурился, но кивнул в знак понимания. — Я уведомлю их, как только получу от вас информацию. — Это будет в Хогвартсе, и Дамблдор там тоже будет, — пояснил Гарри. Левый глаз старика слегка дернулся при упоминании директора, но он ничего не сказал о нём и ушёл с уважительным кивком в сторону подростка. — Если бы кто-то другой попросил отца присоединиться к встрече с Дамблдором, он бы их проклял, — пробормотал Поллукс вслух, пока Арктур исчезал через камин. — Ты тоже можешь пойти, если хочешь, мистер Блэк, — предложил Гарри. Мужчина скривился и отшатнулся с неприязнью. — Он больше похож на Арктура, чем я думал, — заметил молодой человек, вызвав смех обеих женщин за счёт мужчины. — Какую встречу вы собираетесь проводить? — спросила Беллатрикс, в её голосе слышалась тревога. — Это строго политическая встреча, не о чём волноваться, — пообещал он. — Мы просто обсудим, как легально справиться с его сторонниками. — Я хочу быть там, — настаивала она сразу. — Конечно, — согласился он. — Но прежде у нас есть время поработать над твоей окклюменцией, — добавил он. Беллатрикс вздохнула и кивнула. — Нет времени лучше, чем сейчас, — пробормотала она, но лицо её оживилось, когда Гарри взял её за руку и повёл из комнаты. — Он хороший мальчик, — тепло сказала Друэлла. — Он не так уж плох, — согласился Поллукс, обнимая жену. — Может, нам стоит организовать визит к Андромеде и познакомиться с парнем, на которого она выйдет замуж, — предложил он. Глаза Друэллы сузились подозрительно, а Поллукс слегка покачал головой. — Ничего злого, — пообещал он. — Но то, что произошло с этими двоими, расставило многие вещи по своим местам, — продолжил он, указывая на потолок над ними. — Я не хочу, чтобы остались какие-то незавершённые дела, если что-то случится с кем-либо из нас. Друэлла тепло улыбнулась и поцеловала его в щёку. — Вот это тот мужчина, на которого я вышла замуж, — счастливо прошептала она. *** Прошло четыре дня после его дуэли с директором, когда Гарри получил от самого Дамблдора весть, что встреча назначена на этот же вечер — чему он был искренне рад. Последние вечера он без устали работал с Беллатрикс над её окклюменцией, и было очевидно, что ей нужен перерыв. Неудивительно, что их первый поход в её разум оказался трудным для них обоих и чрезвычайно тяжёлым испытанием для девушки. Однако Гарри был очень горд тем, как она справляется, особенно учитывая глубину той бездны, в которую ей пришлось спуститься. Её мысленный ландшафт был сущим хаосом — беспорядком, который потребуется немало времени, чтобы привести в порядок и восстановить. И всё же прогресс был совсем не скромным. Хотя многое, с чем Беллатрикс предстояло смириться, было по-настоящему ужасающим, она держалась удивительно хорошо при помощи юноши и его наставлений. Разумеется, впереди ещё было много работы, но Гарри был уверен, что они справятся. Узнав, что встреча подтверждена, Гарри отправил патронуса Арктурусу, чтобы уведомить того, и ещё одного — директору, чтобы подтвердить своё присутствие. Предстояло многое обсудить и спланировать. Он был благодарен, что сегодня у него был лишь один урок — Защита от Тёмных искусств. Это позволяло ему оставаться относительно собранным и сосредоточенным на предстоящей встрече, а не рассеивать внимание на учебные мелочи, на которых он всё равно не смог бы концентрироваться. К тому же, урок вела Дорея, что лишь радовало его самого и большинство его однокурсников. Изначально её назначение вызвало определённую настороженность, но женщина оказалась справедливой ко всем — даже к тем, кто, казалось, придерживался весьма однозначных взглядов на некоторых сокурсников. С самого начала она заняла жёсткую, бескомпромиссную позицию и совершенно не терпела предубеждений ни с одной стороны, заслужив уважение всех, кто оказался под её началом. Гарри охотно признавал: её знания предмета были огромны. Даже его удивляла глубина её осведомлённости о Тёмных искусствах, и она всегда настаивала на демонстрации каждого заклинания, которое они изучали. Гарри был почти уверен, что таким образом она хотела вбить всем в головы последствия неосторожного использования подобной магии — хотя он сомневался, что некоторые воспримут это всерьёз. Тем не менее, это не умаляло факта, что она была блестящим профессором, и, судя по тому, что видел Гарри, он искренне жалел тех, кто решится вызвать её гнев. Когда урок подходил к концу, Дорея бросила на юношу взгляд, давая понять, что он должен остаться после занятия. Он кивнул и дождался, пока класс покинут остальные ученики. Когда они остались одни, Дорея взмахнула палочкой, возводя мощное заглушающее заклинание, и встала напротив парты, за которой сидел Гарри. — Эта встреча сегодня… Ты уверен, что разумно так широко вовлекать Альбуса? Гарри слегка покачал головой и улыбнулся. — Мы с Дамблдором не особо разделяем идеалы и во многом смотрим по-разному, но в данном случае — это необходимо, — вздохнул он. — У нас одна конечная цель, а политическое влияние у него значительное. Дорея кивнула, соглашаясь. — Я согласна, Гарри, — сказала она тепло. — Но, пожалуйста, будь осторожен. У этого человека всегда есть собственная игра. Юноша тихо фыркнул. — Я знаю. Но политически он нам сейчас нужен. Министр хотя бы выслушает его. Если бы я попытался провернуть всё сам, меня бы, скорее всего, запихнули в Азкабан просто чтобы заткнуть. — Ты же знаешь, мы бы этого не позволили. Гарри улыбнулся. — Знаю. Но я хочу быть уверен, что ничего неожиданно плохого не произойдёт. Министр всё скрывает, и если бы не Грюм, мы бы ничего не узнали. Это нужно прекратить, и министр обязан действовать, пока не стало слишком поздно. Одно дело — убрать его (он не уточнил кого), но это не решит всех проблем. Дорея обняла его, ощущая на своих плечах тяжесть его ноши. Иногда было трудно помнить, что Гарри всего семнадцать, а он уже возложил на себя задачу исправить мир. — Сейчас мы можем только увидеть, как пройдёт встреча, и решать, что делать дальше. Как бы я ни ненавидела политику, нам хотя бы отчасти приходится играть по правилам, — заключила она. Дорея кивнула, отпуская его. — Ты собираешься привести Беллатрикс? — Да, она настаивала, — он усмехнулся. — На самом деле, мне лучше пойти за ней. — Ну, я и Чарлус будем там вместе с Арктурусом, и, полагаю, ещё несколько человек. Будет интересно, кого Дамблдор попросит присутствовать, — размышляла она. — Грюм будет, а дальше… я понятия не имею. — Придётся подождать и посмотреть. Гарри слегка обнял женщину, после чего отправился за Беллатрикс и вернулся с ней в школу — место, куда девушка ещё не возвращалась с той ночи, когда её забрали домой. — Странно снова быть здесь, — пробормотала она, когда они переступили порог и направились к замку. — Ты в порядке? Девушка сжала руку, которую он держал, в знак утешения. — Никогда не думала, что буду скучать по этому месту, но скучаю, — вздохнула она. — Скучаю по встречам с тобой после занятий, по времени, проведённому в нашей комнате… по всему этому. — Знаешь, ты можешь приходить сюда, когда почувствуешь готовность, — заметил Гарри. — Скоро приду, — ответила она, лишь слегка робея. В её взгляде сквозила тоска, пока они шли по коридорам. Ужин был в разгаре, поэтому залы почти пустовали. Когда они добрались до второго этажа, недалеко от кабинета директора, они встретили Джеймса и Лили, направляющихся в Большой зал. Почти мгновенно Лили преодолела расстояние между собой и другой девушкой и обняла её, выражая искреннюю благодарность. Жест застал Беллатрикс врасплох, но она ответила на объятие осторожно, хоть и была слегка сбита с толку и ошеломлена. — Спасибо, — прошептала Лили. — Что помогла нам. Беллатрикс решила не отвечать. Она не делала это ради признания или награды. Она просто поступила так, как сделал бы Гарри, и как считала правильным. Джеймс и Гарри обменялись понимающими взглядами. Их отношения всегда были немного натянутыми, временами даже неловкими. Теперь оба надеялись, что всякая враждебность между ними завершена, несмотря на упрямство каждой из сторон. — Вы идёте к Дамблдору? — спросил Джеймс, оглядываясь, чтобы убедиться, что их не подслушивают. Гарри кивнул. — Приходите в общий зал, когда закончите. Питер разработал план для номера 9, — шепнул Джеймс заговорщицки. Гарри покачал головой и усмехнулся. — О чём вы шепчетесь? — встряла Лили, голос которой был полон подозрений. — Ничего, — немедленно ответил Джеймс, вызывая у девушки ещё больше подозрений. Лили лишь покачала головой и вздохнула. — Зайдёшь к Марлен и Элис, когда закончишь? Они тоже захотят поблагодарить. Беллатрикс слегка поморщилась, но всё же кивнула. Обе девушки были из чистокровных семей, как и она, и хотели выразить признательность более формально. Лили улыбнулась и повела Джеймса прочь, но прежде бросила ещё один подозрительный взгляд на двух парней. — Шутка? — спросила Беллатрикс с приподнятой бровью. Гарри пожал плечами, но озорной блеск в его глазах не остался незамеченным. — Думаю, твой отец дурно влияет на тебя, — вздохнула она, улыбаясь. Дальнейший путь до кабинета Дамблдора был свободен, и гаргулья отодвинулся при их подходе. Беллатрикс нервно держала его за руку, когда они поднимались и вошли в кабинет среди нескольких разговоров, не все из которых были дружелюбными. Чарлус и Арктурус горячо спорили с Бенджи Фенвиком и патриархом Лонгботтомов — все четверо были явно раздражены. Дорея сидела в углу с Аластором Грюмом, и у них, казалось, складывался более приятный разговор. Сам директор разговаривал с рыжеволосым мужчиной, который стоял спиной к подросткам, одновременно пытаясь слушать другую женщину. Заметив появление двух подростков, он тепло улыбнулся девушке и слегка вздрогнул, когда женщина, говорившая с ним, повысила голос, чтобы привлечь внимание. Гарри лишь покачал головой и взял палочку, а Беллатрикс прикрыла уши в ожидании. С одним взмахом раздался оглушительный залп, и все в комнате замолчали, прервав свои разговоры. — Если это поведение наших государственных чиновников в сборе, то неудивительно, что страна катится в пропасть, — пробурчал он, раздражённо наблюдая за происходящим. — Как, черт возьми, можно чего-то добиться на заседаниях Визенгамота? Большинство присутствующих имели приличие выглядеть пристыженными, тогда как другие бросили в мальчика яростные, неприязненные взгляды — главным образом Арктурус и Бенджи Фенвик. — Ах, спасибо, что присоединились к нам, Гарри. И мисс Блэк, разумеется, — поприветствовал их Дамблдор, и по его голосу было ясно, какое облегчение он испытывал. — Возможно, теперь мы сможем начать совещание? Когда никто не возразил, директор продолжил: — Мы, разумеется, собрались здесь, чтобы обсудить, какие меры будут наиболее разумными в отношении нашего местного Тёмного Лорда. Я предоставляю слово любому, у кого есть предложения. — Почему бы не позволить юному Поттеру заняться им? В прошлый раз он почти прикончил ублюдка, — вставил Фенвик. — Это неизбежный итог, — откликнулся Гарри. — Но в нынешней ситуации он не выйдет против меня, пока не будет уверен, что победит. А до тех пор мы не можем сидеть на задницах и ждать, пока его люди творят Мерлин знает что. — Согласен, — отозвался рыжеволосый мужчина. Гарри кивнул, выражая благодарность, и едва не отшатнулся, узнав в нём самого Артура Уизли. Он быстро взял себя в руки, прежде чем обратиться к заметно более молодому мужчине: — Спасибо, мистер Уизли. — Вы знаете, кто я? — удивлённо спросил тот. — Ваш сын Билл — вылитый вы, — быстро отмахнулся Гарри. При имени своего старшего ребёнка мужчина только улыбнулся. — И, полагаю, у тебя есть идея, что нам делать? — вновь вмешался Фенвик. — Вообще-то да. Но нам нужны доказательства — и некий рычаг давления на министра, — добавил Гарри с хмурым видом. — Ты хочешь шантажировать министра? — удивлённо подняла брови Дорея. Гарри покачал головой и усмехнулся. — Скорее, заставить её действовать, представив неопровержимые улики, — уточнил он. — Грюм, у вас есть что-нибудь подходящее? Старый аврор внимательно изучил мальчика, а затем медленно кивнул. — Есть, парень, — прорычал он. — Но ничего такого, что можно использовать, не подставив меня самого. — Что именно? — подтолкнул его Гарри. Грюм пожал плечами. — Обычное дело. У нас всё тихо, а вот магглов продолжают атаковать. Похоже скорее на тренировочные вылазки. Вошли — вышли раньше, чем мы успели среагировать: разрушений много, несколько трупов. — Этого будет недостаточно, чтобы заставить её действовать, — вслух предположил Дамблдор. — Есть ещё пара моментов, — продолжил Грюм. — Двух авроров убили при исполнении три ночи назад. — Почему это не предали огласке? — с мрачным выражением потребовал Арктурус. — Оба были одиноки — ни семей, ни тех, кто бы поднял шум, — проворчал Грюм. — Сталкивались с нападением во время патруля, их было меньше числом. Министр лично приказала скрыть это — никаких разговоров с прессой, — закончил он, кипя от злости. Гарри провёл рукой по волосам, пытаясь сообразить, как можно использовать эту информацию. — Эти двое… у вас есть доступ к делам, над которыми они работали? — спросил он. — Есть, — подтвердил Грюм, подозрительно щурясь. — Тогда, чисто гипотетически, не было бы странным, если бы кто-то, связанный с одним из этих дел, попросил о встрече в общественном месте. Скажем, в Министерстве. Через мгновение обезображенный шрамами рот Грюма скривился в подобии ухмылки. — Да, такое случается, — признал он. — И, возможно, этот человек не в восторге от посещения Отдела правопорядка, но готов обсудить кое-что в людном месте — например, в столовой, где разговор легко может быть подслушан? Грюм хрипло рассмеялся и дружески хлопнул Гарри по плечу. — Устроить можно, — с воодушевлением согласился он. — Арктурус, вы сможете организовать встречу ещё и с парой журналистов в тот же день, в то же место — чтобы обсудить ход суда над оборотнем? Патриарх Блэков кивнул. — Считайте сделанным — если Грюм даст мне время и место. Грюм кивнул и потер свои узловатые руки в предвкушении. — Как ты не попал в Слизерин? — удивлённо спросила Дорея, наблюдая проявленную Гарри хитрость. — При обычных обстоятельствах он был бы там, — выкрикнула Распределяющая шляпа с самой верхней полки за столом Дамблдора. — Но сейчас он нужен в Гриффиндоре. Гарри лишь пожал плечами, тогда как Арктурус, Беллатрикс и Дорея многозначительно усмехнулись. — Я бы, наверное, половину их прикончил в первую же ночь, — пробормотал он. — Продолжим, — громко вмешался Дамблдор, прерывая обсуждение. — Есть ли у тебя ещё что-нибудь, Аластор? Или у кого-то ещё? — Есть кое-что… но подробностей пока недостаточно, — мрачно ответил Грюм. Дамблдор кивнул мужчине, и Аврор тяжело вздохнул, прежде чем продолжить. — Вчера утром мы получили сообщение о семи убийствах. Все жертвы — молодые женщины, все убиты одинаковым способом и ровно в одно и то же время. Подозреваю, что сам Тёмный Лорд приложил к этому руку, но доказательств у нас пока нет, — пояснил он, покачав головой. — Это не может быть совпадением, — вмешался Артур Уизли. — Как их убили? На лице Грюма отразилось отвращение, когда он поморщился. — На всех были признаки сексуального насилия, а затем им вырезали сердца зачарованным клинком — пока они ещё были живы. — Это не просто убийство, — тёмно прошептал Арктурус. — Это ритуальное жертвоприношение. — Ничего хорошего из подобного ритуала выйти не может, — печально пробормотал Дамблдор. — Это есть в маггловских новостях? — спросил Гарри, чувствуя тошноту от услышанного. Грюм пожал плечами. — Нашли их маггловские копы, так что, вероятно, да. Гарри кивнул. — Мистер Уизли, Билл упоминал, что вы работаете в маггловском отделе при Министерстве. Вы могли бы это проверить? Мужчина кивнул, лицо его заметно позеленело. — Спасибо. Думаю, этого достаточно, чтобы начать. А там я смогу и поддать ей страху парочкой воспоминаний, — заключил Гарри задумчиво. — И кто пойдёт на встречу с министром? — спросил Фенвик. Гарри на мгновение задумался, прежде чем ответить: — Думаю, подойдём я, Дамблдор и Арктурус. У обоих серьёзный политический вес, и если министр увидит их работающими вместе, то поймёт всю серьёзность ситуации. Чарлус хмыкнул: — Она не поверит, что эти двое способны сотрудничать. — Мысль неплохая, — задумчиво согласился директор, хотя по лицу было видно, что перспектива союзничества с тёмным магом ему не по душе. — Мне тоже не нравится, Дамблдор, — проворчал Арктурус. — Но идея здравая, — признал он неохотно. — Тогда нам нужно лишь убедиться, что у нас всё готово. Передайте Дамблдору всё, что сможете, как можно быстрее — и приступим, — распорядился Гарри. После этого совещание быстро распалось, и вскоре Гарри и Беллатрикс остались с профессором одни. — Блестяще проведено, Гарри, — похвалил старик. — Ты уверен, что у тебя нет политических амбиций? Гарри передёрнулся. — Абсолютно. Дамблдор мягко рассмеялся. — Мисс Блэк, рад видеть вас в добром здравии. И буду ждать вашего возвращения, когда будете готовы, — искренне сказал он. Девушка слабо улыбнулась, и подростки поняли, что получили отставку. Как и обещали, выйдя из кабинета, они направились к башне Гриффиндора — в это позднее время коридоры были, что неудивительно, почти пусты. Произнеся пароль толстой даме, они прошли внутрь — и обнаружили Мародёров на их обычных местах, рядом с Марлен, Алисой и Лили. — Комната ужасно пёстрая, — заметила Беллатрикс. — Не все же могут жить в каменных подземельях, среди зелёного, серебряного и змеиных морд, — парировал Гарри. Беллатрикс прищурилась: — Ты подозрительно хорошо знаком с гостиной Слизерина, мистер Поттер. — Бывало дело — однажды, — ухмыльнулся он. Появление пары не осталось незамеченным, и к ним подошли три гриффиндорки. Гарри быстро поприветствовал их и поспешил к Мародёрам — ему совершенно не хотелось застрять в девичьей беседе, а девушки, судя по виду, и сами были не против выгнать его. — Как она? — спросил Сириус, когда Гарри опустился рядом. — Справляется, — уверенно ответил он. — Ну что, Червехвост, что вы придумали? Следующий час мальчишки обсуждали розыгрыш и как именно его провернуть. На какое‑то время все четверо забыли о войне за стенами Хогвартса — передышка, в которой каждый из них нуждался. Они были так увлечены разговором, что даже не заметили, как девушки вернулись и наблюдали за ними. — Почему вид этих четырёх, сидящих вместе, вызывает у меня дурное предчувствие? — драматично вздохнула Марлен. — Потому что от них всегда одни неприятности, — усмехнулась Алиса. — Я рада, что Фрэнк никогда не вписывался в эти глупости. — Ну, закрывать глаза на их проделки — это уже участие, — вмешалась Лили. — От старосты и главы факультета ожидалось бы больше. — Верно, — согласилась Алиса. — Но, признаешь, смотрятся они мило, когда так собираются, — хихикнула она. — Вот в этом и беда. Этот “невинный вид” — издёвка над самой чистотой, — фыркнула Лили. — Может, нам стоит разогнать этот заговор, пока у них не возникла идея, которая оставит от школы одни руины? — Позволь детям повеселиться, Эванс, — усмехнулась Беллатрикс. — Мерлин знает, что им это нужно. — Я всё-таки считаю, что стоит проверить, чем они занимаются. Клянусь, вчера Сириус бормотал что‑то про бороду Дамблдора, докси и зудящий порошок, — предупредила Марлен. Девушки подошли, и это слегка взбудоражило Мародёров, когда они осознали их присутствие. Питер, совершенно несмело, попытался незаметно стянуть с стола один из блокнотов. Попытка провалилась, и прежде чем он успел возразить, Лили выхватила его из рук, заставив мальчиков съёжиться. — Питер! — воскликнула она, ярко покраснев. — Я могу ждать подобного от этих двоих, — она указала на Джеймса и Сириуса, — но думала, что ты лучше. Мальчик бессвязно бормотал оправдания, пока Беллатрикс брала «виновную» книгу и приподнимала ухоженную бровь, её взгляд переключился на Гарри, который поднял руки в невинном жесте. — Но она не моя, — с трудом смог возразить Питер. — Самое старое оправдание в мире, — усмехнулась Алиса, заглядывая через плечо Беллатрикс на содержимое книги, вызвавшее такой переполох. — Но правда не моя, — слабо заявил Питер. — Тогда кому же из этих отвратительных мальчиков она принадлежит, Питер? — мягко поинтересовалась Марлен. Взгляд, обещающий боль со стороны Джеймса, Гарри и Сириуса, окончательно решил его. Он дрожащим пальцем указал на оставшегося Мародёра. — Это Ремуса! — воскликнул он, вызвав у остальных троих взрыв смеха. — Ты лживый ублюдок! — взревел Ремус, в то время как меньший по росту Питер выскочил из комнаты, и Ремус ринулся за ним. — Ну, раз никто не признается, мне не составит труда сжечь это, — пригрозила Марлен, вызывая взглядом и вытянув палочку. Оставшиеся мальчики даже не моргнули, когда книга была торжественно сожжена перед ними, непристойные изображения внутри исчезли навсегда. — Я и не знала, что Коллингс так гибка, — размышляла Алиса, когда пламя угасло. — Больше уж нет, — пробормотала Марлен, скрывая оставшийся пепел. — На этой ноте, думаю, пора тебя отправлять домой, — произнёс Гарри, надеясь закончить неловкий эпизод и обращаясь к явно развеселившейся девушке. — Когда ты снова вернёшься? — спросила Лили. Беллатрикс вздохнула. — Надеюсь, после Рождества, — решила она. — Сначала нужно завершить свадьбу. — Вы двое женитесь? — вскрикнул Сириус. — Не мы, глупец, — фыркнула Беллатрикс. — Энди и Тед. Сириус пробормотал что-то себе под нос, покачивая головой из-за собственной поспешной ошибки. — Тогда увидимся после Рождества, — улыбнулась Марлен. Беллатрикс кивнула, ответив взаимностью, и позволила Гарри вывести её из гостиной. — Ну как прошло? — спросил он. — Просто типичные извинения чистокровных, — пожал плечами она. — Но они не такие уж плохие, для Гриффиндора, — добавила с лёгкой ухмылкой. Поздний час позволял покинуть замок и его окрестности без помех, и Беллатрикс с облегчением вздохнула, когда они аппарировали прямо в её комнату. — Это дольше всего, что я отсутствовала здесь за недели, — отметила она с радостью. — Я горжусь тобой, — похвалил её Гарри с улыбкой. Он понимал, что для неё это большой шаг, а для возвращения в Хогвартс — ещё более значительный, даже если всего на несколько часов. — Просто чтобы ты знала, эти картинки ко мне не имеют никакого отношения, — серьёзно заверил он. — Я знаю, — с улыбкой ответила Беллатрикс. — Но знаешь, я гораздо гибче, — прошептала она, прежде чем страстно поцеловать его. — Думаю, мне лучше идти, — закашлялся Гарри, краснея как рак. Они становились всё более близкими, но такие слова Беллатрикс всё равно заставляли его смущённо дергаться, хоть и доставляли удовольствие. Последнее, что он услышал, исчезнув при аппарации, — это победный смех девушки, заставивший его покачать головой, когда он вновь оказался за пределами замка, решив принять очень холодный душ. *** Том Марволо Риддл посмотрел на своё отражение, подняв руки, чтобы коснуться теперь уже лишённой волос головы. Ритуал, который он завершил, оставил его истощённым, и он проспал более двадцати четырёх часов. Он сразу заметил, что что-то изменилось, и глядя в зеркало, это изменение было невозможно не заметить. Его природная привлекательность сохранилась, но теперь он был лыс, что совершенно не радовало его. — Лучше бы это того стоило, — зло пробурчал он. Он испробовал всё, чтобы исправить ситуацию. Зелье роста волос не принесло результата, а заклинания гламура никак не формировались. Но помимо негативного, он уже ощущал и положительные стороны и был уверен, что это шаг в верном направлении к максимальной силе, на которую он только способен. Проблема с выносливостью подводила его раньше, но теперь это больше не было препятствием — ритуал с этим успешно справился. Его энергия никогда не была столь высока. Он чувствовал, что мог бы сражаться в дуэли бесконечно, не испытывая усталости и нехватки дыхания. Он почти был готов. Почти, но не совсем. Ещё оставались дела, которые нужно было завершить, прежде чем он столкнётся со своим недавно обнаруженным врагом во второй и последней встрече. *** Первым признаком того, что его план начинает приносить плоды, стала заметка в «Ежедневном пророке», появившаяся спустя несколько дней после совещания. В статье подтверждалась смерть двух авроров во время патруля. Материал был едким, почти оскорбительным в адрес министра и её администрации, а сама женщина лишь усугубила ситуацию, отказавшись от интервью — что привело к спекулятивной публикации, ставшей следствием молчания. По словам журналиста, написавшего статью, он случайно подслушал разговор между высокопоставленным сотрудником ДКМР и свидетелем, с которым шла работа. Свидетель явился в Министерство, чтобы обсудить дело, но был проинформирован, что назначенные авроры недоступны, и помощь окажет кто-то другой. Свидетель настоял на разговоре именно с теми, кто вел расследование напрямую — и тогда и прозвучала правда об их участи. Журналист связался с этим свидетелем, пожелавшим остаться анонимным, и получил подтверждение. Попытки получить комментарии у ДКМР и у министра провалились — ему перекрыли доступ со всех сторон. И он не просто вынес это на публику. Казалось, журналист воспринял отказ лично, и теперь открыто задавал вопрос — что ещё скрывает министр? Гарри лишь внутренне усмехнулся, читая газету за завтраком, и мысленно поблагодарил и Грозного Глаза, и Арктураса — план был реализован безукоризненно. Директор, читавший тот же выпуск напротив, лишь слегка кивнул юноше, признавая успех — и глаза его, как всегда, весело мерцали. Вечером того же дня, когда Гарри находился с Беллатрикс, в комнате вспыхнул огонь, и появился Фоукс — на его лапе лежала ожидаемая записка. Дамблдор подтверждал: встреча с министром назначена через два дня. Этого времени было достаточно, чтобы Гарри предупредил Арктураса и подготовил линии разговора. Он понимал — действовать придется тонко. Давить на женщину нельзя, но и показывать слабость — тоже. Не хватало только, чтобы ей показалось, будто он, Дамблдор и Арктурас замышляют переворот. Всё, что им требовалось, — чтобы она просто выполнила свою работу. И хотя Гарри не считал её такой же недалёкой, как Фадж, энергичности и публичной решительности ей явно не хватало. А сейчас — это было критично. — Через два дня, — подтвердил он Беллатрикс, которая всё это время молча ждала, пока он заговорит после появления феникса. Девушка лишь кивнула и крепко обняла его. Она понимала, насколько важна предстоящая встреча — от неё зависели следующие шаги Гарри. Она знала: независимо от результата, он сделает всё, чтобы остановить чудовище. Было бы лишь куда проще, если министр не станет препятствием — а, возможно, даже протянет руку. *** Андромеда Блэк весь день нервничала из-за предстоящего ужина с родителями — настолько, что ей хотелось отменить всё, только бы прекратить этот стресс. Тед, любящий и всегда веселый парень, каким он был, сумел убедить её, что хотя бы стоит попытаться наладить отношения. Андромеда была другого мнения. Она не понимала, как родители — открыто ненавидящие маглорождённых — смогут принять её решение быть с отцом её будущего ребёнка. И это был единственный вариант, если они хотели оставаться частью её и их внучкиной жизни. Никаких компромиссов. Все приготовления она закончила ещё накануне, чтобы не носиться вечером как угорелая и быть на чеку. Она прекрасно знала — отец вполне способен попытаться проклясть Теда при первой возможности. Вздохнув, Андромеда сидела за кухонным столом, обхватив одной рукой чашку чая, а другой рассеянно поглаживая округлившийся живот. Тед был на работе, и до момента встречи с родителями ей больше нечего было делать. Дом вычищен до блеска, ужин готовится — и она осталась наедине со своими мыслями. Не желая просто сидеть и переживать, она решила принять долгую ванну, надеясь, что это хоть немного снимет напряжение. Неожиданно Тед вернулся домой намного раньше обычного — и нашёл её там: в ванной, по шею в пене, с расслабляющей музыкой, звучащей по радио. — Как поживают мои две девочки? — тепло спросил он, целуя её в щёку. Андромеда закатила глаза, но не смогла удержать улыбку, появившуюся, едва она увидела его. — Мы даже не знаем, девочка ли это, Тед, — пожурила она. — Это точно девочка, — уверенно заявил он. — И она будет такой же прекрасной, как её мама. Андромеда фыркнула и покачала головой. — Я толстая, распухшая и газообразная развалина. Лодыжки отекли, и выгляжу я как грофорн. Тед усмехнулся и снова поцеловал её в щёку. — Тогда ты — самый сияющий грофорн на свете, — нагло объявил он. Андромеда что-то невнятно пробормотала. С каждым месяцем беременности она становилась всё более неуверенной в себе, хотя Тед неизменно твердил, что для него это ничего не меняет — разве что он любит её ещё сильнее. Она улыбнулась этой мысли, притянула его и мягко поцеловала. — Тебе повезло, что я тебя люблю, Тонкс, — проворчала она игриво. — Никому другому я бы не позволила называть себя грофорном. — Поверьте, мисс Блэк, я знаю, как мне повезло, — серьёзно ответил он. — И что ты делаешь дома так рано? — спросила она. — Ну, я рассказал старому Огдену о сегодняшних гостях, и он отпустил меня на полдня, — пояснил Тед, почесав затылок. — Сказал, что имел дело с Блэками и что мне лучше быть в форме. Андромеда громко рассмеялась. — Мы не такие уж страшные, Теодор, — пропела она. — Да, — согласился он. — Я объяснил ему, что живу с одной, так что уже привык к дьявольщине, — ухмыльнулся он и тут же постарался отступить на безопасное расстояние. Андромеда раздражённо прорычала: — Ты за это заплатишь, Тед! — Знаю, — донёсся ответ, и она прищурилась, уловив в голосе смешок. Спокойствие было нарушено будущим мужем, и желание валяться в ванной у женщины пропало. С усилием выбравшись наружу, она тихо ругалась — простая бытовая задача вдруг стала подвигом. — Не дождусь, когда ты наконец выберешься наружу, — пробормотала она, снова погладив живот. Малыш слегка пнул изнутри, отчего женщина вздрогнула, а потом рассмеялась. — Похоже, ты будешь таким же сорванцом, как твой отец, — вздохнула она счастливо, завернулась в полотенце и вышла в спальню, где Тед колебался между двумя рубашками. — Я слышал, как ты вон там бормотала, — заметил он, не отрывая взгляда от одежды. — Это ты пытаешься настроить мою дочь против меня? — легко поддел он. Андромеда подняла бровь, поцеловала его в щёку. — Синяя лучше, — постановила она, забрав одну рубашку и убрав обратно в шкаф. — И я бы никогда такого не сделала, — добавила она невинно. Тед театрально вздохнул и резко притянул её к себе, заставив женщину взвизгнуть от неожиданности. — Мне предстоит жить под одной крышей с двумя женщинами, и обе — Блэки, — проворчал он с притворной обречённостью. — Но иначе я бы и не хотел. Андромеда улыбнулась и покачала головой. — С чего ты так уверен, что это девочка? — Просто… знаю, — Тед пожал плечами. — И вообще, если она окажется в меня — в этом нет ничего плохого, правда? Андромеда покачала головой, но улыбка расцвела ярче. — Ты самый чудесный человек, которого я знаю, Теодор. И если наш ребёнок хоть в чём-то будет похож на тебя, я буду счастлива, — ответила она искренне. — Ну уж выглядит она точно будет не как я, — хмыкнул он. — С чего ты это взял? — недоумённо нахмурилась она. — Она будет похожа на тебя. У всех Блэков одни черты, хоть кто их родители. Ты, например, куда больше в бабушку пошла, чем в мать. Гены Блэков — сила страшная, — закончил он хохоча. — Гены? — переспросила Андромеда, явно потеряв нить. — Магловская штука, — усмехнулся Тед. — Нам пора одеваться, они вот-вот будут. Андромеда кивнула и нервно прикусила губу. — Эй, — мягко сказал Тед. — В худшем случае всё останется, как было. Как бы вечер ни прошёл — ничего не обязано меняться, если ты сама не захочешь. Андромеда снова кивнула и благодарно улыбнулась. Это было одним из тех качеств, за которые она его любила: он всегда чувствовал её настроение и знал, что сказать, чтобы стало легче. Идиллия закончилась куда быстрее, чем ей хотелось. Вот они уже вдвоём стоят на кухне, ожидая прихода её родителей. В который уже раз проверив, что еда готовится, а напитки расставлены, они услышали дверной звонок — гости прибыли. — Помни: самое страшное — что всё останется, как есть, — напомнил Тед и поцеловал её в щёку. Андромеда открыла дверь — как и ожидалось, перед ней стояли родители: оба нарядные, отец всё такой же сдержанный, мать — нервно улыбающаяся. — Мама. Папа, — сухо поприветствовала она. — Андромеда, — так же сдержанно ответил Поллукс, коротко кивнув. — Здравствуй, Энди, — мягче произнесла Друэлла, глаза блестели. — Мы принесли это, — она протянула дочери бутылку красного вина. — Спасибо, — откликнулась Андромеда, всё ещё настороже. — Проходите. Ужин скоро будет готов, — она отошла в сторону, позволяя родителям войти. — Надо признать — дом у вас чудесный. Верно, Поллукс? — Друэлла подтолкнула мужа локтем. — Верно, — искренне согласился тот. Он ожидал, что дочь живёт в магловской лачуге со своим избранником — и был приятно удивлён. — Теодор, должно быть, много работает, чтобы содержать такой дом, — вслух заметила Друэлла. Её тоже впечатлило жильё. Дом находился в тихой деревушке недалеко от Ист-Мидлендса, район — смешанный, маги с маглами, но придраться было сложно. Дом был не огромный, но уютный, тёплый. Мебель добротная, отделка в спокойных тонах, пол — из дуба, и большая часть обстановки тоже. — Дом — подарок от деда, но да, Тед много работает, и всё, что вы видите вокруг — его труд, — с гордостью сказала Андромеда. — Выглядит превосходно, — одобрила Друэлла, снимая пальто. Андромеда повесила одежду на крючок у входа и повела родителей на кухню, где ждал Тед. Молодой мужчина встал, вежливый, но настороженный. — Добрый вечер, мистер и миссис Блэк, — улыбнулся он. — Мистер Тонкс, — холодно кивнула Друэлла, черты лица дрогнули, будто в воздухе запахло чем-то неприятным. — Тонкс, — отозвался Поллукс так же безэмоционально. — Предложить вам что-нибудь выпить? — предложил Тед, заметив, что Андромеда уже готова отругать их за отношение. — Джилливотер будет приемлем, — подтвердил Поллукс. Друэлла лишь кивнула, соглашаясь. Когда напитки были поданы, а Андромеда принесла еду, четверо сели за стол и начали ужин — в комнате стояла тяжёлая, почти осязаемая напряжённая тишина. Спустя несколько минут Друэлла тихонько покашляла и обратилась к молодому мужчине: — Я слышала, вы проходите обучение на юриста, мистер Тонкс, — произнесла она с лёгким интересом. Тед кивнул и пригубил апельсиновый сок. — Да, верно. Мистер Огден очень многому меня учит. — Донован Огден? — вмешался Поллукс, не скрывая удивления. — Самый что ни на есть, — подтвердил Тед. Старший мужчина уважительно кивнул. — Значит, вы сильно впечатлили его, раз он согласился взять вас в ученики, — задумчиво произнёс он. Андромеда нахмурилась — ей совсем не понравился намёк, который она уловила. — Потому что он маглорождённый? — резко уточнила она, не давая отцу ответить. — Тед окончил Хогвартс с семью "Превосходно" на СОВ и говорит на трёх языках помимо английского. Это Огдену повезло, что он его взял, — отчеканила она сдержанно. Поллукс покачал головой. — Я не имел в виду его гряз… маглорождённость. Но раз уж ты заговорила об этом — да, это неожиданно. О́гдены — древний чистокровный род, они выбирают только лучших. Впрочем, это делает его достижение только значимее. Не припомню, чтобы Донован Огден когда-либо брал ученика не-чистокровного, — ответил он сухо. Андромеда сжала зубы от почти сорвавшегося оскорбления, и Тед незаметно сжал её ладонь под столом. Он не ждал от Блэков ни похвалы, ни уважения. То, что прозвучало — вероятно, был максимум, на который он мог рассчитывать. — Как бы то ни было, у вас, похоже, блестящее будущее, мистер Тонкс, — мягко добавила Друэлла, сглаживая остроту момента. Опять воцарилась тишина, пока все сосредоточились на еде. Поллукс выглядел задумчивым, а Друэлла то и дело бросала на дочь долгие, почти изучающие взгляды — и это не ускользнуло от внимания Теда. — Как проходит беременность? — наконец осторожно спросила она, боясь спровоцировать вспыльчивый ответ. Глаза Андромеды сузились. — Если не считать того, что я по десять минут встаю с кровати, спина и лодыжки постоянно болят, а в туалет я хожу примерно пятьдесят раз на день — просто чудесно, — отрезала она саркастически. Друэлла фыркнула со смешком. — Узнаю себя, — сказала она с теплом. — Ты была самой трудной беременностью. — Я? — не поверила Андромеда. — Думала, с Цисси было хуже. Друэлла покачала головой, хмыкнув. — Ох, нет. Мне лучше было бы просто переехать в ванную — столько времени я провела там, тошнотуясь или бегая по нужде, пока носила тебя. Тед и Поллукс синхронно поморщились от подробностей, и старший мужчина решительно сменил тему: — Мистер Тонкс, не покажете ли мне дом, пока эти двое обсуждают самые тонкие и отвратительные нюансы деторождения? Тед кивнул с явным облегчением. Лучше уж остаться с Поллуксом один на один, чем присутствовать при такой беседе. Андромеда посмотрела на него тревожно, он ответил спокойной, ободряющей улыбкой и повёл будущего тестя прочь. — Нет ничего хорошего в том, чтобы присутствовать при таких разговорах, — буркнул Поллукс. — Я пережил это трижды — легче не становится. Тед мягко улыбнулся. Он и Андромеда уже месяц ходили на курсы для будущих родителей — он примерно представлял, что его ждёт. — Уверен, оно того стоило. У вас замечательные дочери, — искренне сказал он. — Да, но в этом мало моей заслуги. Благодари жену. Она растила их, воспитывала, жила с ними каждой минутой. Я в этом деле был на вторых ролях, — с усталой честностью признался Поллукс. — И всё же в Андромеде много от вас, — спокойно возразил Тед. — Она упрямая, гордая, и семья для неё — всё. Поллукс бросил на него долгий, оценивающий взгляд. — Не думаю, что когда-либо смогу испытывать к вам симпатию, мистер Тонкс — и это не ваша вина. Меня учили считать себя выше таких, как вы, и я до сих пор в это верю. Но та женщина внизу — моя дочь, и ради неё и её сестёр я готов быть вежливым. Тед кивнул серьёзно. — Больше мне и не нужно. Андромеда скучает по вам всем. Мне не важно, любите вы меня или нет — да и не думаю, что между нами может быть тепло, мы слишком разные. Но мы собираемся жениться, у нас будет ребёнок, и я знаю, как она боится. Чтобы ни случилось — я не её мать. Я не смогу заменить её. Поэтому ради Андромеды — я тоже готов быть вежливым. Поллукс благодарно кивнул, и Тед жестом предложил ему подняться по лестнице первым. — Вы заслужили моё уважение, мистер Тонкс, — признал он спокойно. — В вашем возрасте мало кто справился бы так достойно. Многие бы просто сбежали. Тед усмехнулся. — Мне нужно держаться ради Анди. Я всего этого боюсь, но обязан быть сильным ради неё. Я люблю её больше, чем вообще способен показать. Большинство даже боялись с ней разговаривать из-за репутации вашей семьи, и когда нас поставили в пару Мортлейк, я был не лучше, — объяснил он, забавляясь собственной прежней впечатлительностью. — Она показала, что я ошибался, и я влюбился, — он лишь пожал плечами. Он открыл дальнюю дверь на лестничной площадке и взмахнул палочкой, создавая мягкий свет внутри, прежде чем жестом предложить старшему мужчине войти первым. Поллукс вошёл и обнаружил себя в детской — полностью обставленной всем необходимым для появления ребёнка на свет. — Когда малыш родится, я поменяю цветовую гамму, — пояснил Тед. Поллукс одобрительно кивнул. — Рад видеть, что вы относитесь к этому очень серьёзно, мистер Тонкс. Однако у меня есть пара замечаний, — продолжил он, нахмурившись. — Каких? — растерянно спросил Тед. — Во-первых, я не чувствую здесь защитных чар. Неужели у тебя нет ничего, чтобы защитить свою семью? Тед кивнул и снова взмахнул палочкой — и Поллукс слегка вздрогнул, когда мощная магия прокатилась по комнате. — Гарри приходил, когда мы только переехали, и научил меня накладывать и контролировать их, — объяснил он. Поллукс лишь одобрительно хмыкнул. — А свадьба, как вы оплачиваете её? Тед нервно почесал затылок. — Мы решили, что всё будет просто, — сказал он. — С ребёнком на подходе нам важно, чтобы было всё необходимое. Поллукс понимающе кивнул. — Это не подойдёт, — пробормотал он. — Друэлла будет недовольна, и я не допущу, чтобы имя Блэков снова запятнали, если люди решат, что мы жадничаем. Как бы там ни было, имя семьи должно быть сохранено, — заявил он строго. Он вынул из мантии лист пергамента и величественное перо. Пару секунд что-то быстро записывал, затем взмахнул палочкой и передал лист Теду. Брови Теда взметнулись от удивления, когда он прочитал записку. — Это много денег, мистер Блэк, я не могу этого принять. — Можешь. И примешь, — твёрдо настаивал Поллукс. — Моя жена снимет с меня шкуру, если я позволю Андромеде получить что-то меньшее, чем лучшее. Тед принял пергамент с благодарным кивком. — Считай это нашим вкладом, — пожал плечами Поллукс. — А теперь, пожалуй, вернёмся. Надеюсь, разговор там уже перешёл на более приятную тему. Они вышли из детской, и Тед глубоко вздохнул. В Поллуксе было много от лорда Блэка, и Тед не мог не чувствовать себя точно так же, как при разговоре с другим мужчиной у него дома. Он не променял бы свою жизнь ни на что, но отрицать было бесполезно — Блэки умели внушать страх. Они вошли на кухню, вызвав облегчённую улыбку у младшей из женщин — старшая всё ещё была в разгаре рассказов о своих материнских опытах. — Белла была ленивым ребёнком, — рассмеялась она. — Первые семь месяцев — только ела и спала. — Ей и сейчас нужен сон, — откликнулась Андромеда. — Она чудовище, если её разбудить. Друэлла снова рассмеялась. — Бедный Гарри, — пробормотала она. — Он и понятия не имеет, во что ввязался. Андромеда прыснула от смеха, представляя ничего не подозревающего парня. — Ты тоже не подарок по утрам, — вставил Тед. — Все они в этом в отца, — добавила Друэлла. — Наверное, это черта Блэков. Андромеда метнула в Теда взгляд и скрестила руки, явно не оценив его замечание. — Думаю, ты заметишь, Теодор, что беременность делает любого раздражительным, — процедила она. Тед поднял руки в примиряющем жесте. — Конечно, — дипломатично согласился он. Андромеда сузила глаза, а Тед в ответ лишь невинно улыбнулся. — Думаю, нам пора, — объявил Поллукс, посмотрев на часы. Друэлла не сумела скрыть разочарования, бросив на дочь ещё один тоскливый взгляд. — Уверен, Андромеде пригодится помощь с подготовкой к свадьбе, — небрежно заметил мужчина. — До торжества ведь совсем недолго. — Свадьба уже организована, — возразила Андромеда. — План изменился, — отмахнулся Поллукс. — Теодор всё объяснит. Тед лишь виновато пожал плечами перед своей почти женой. — И думаю, Андромеда не будет против, если ты будешь иногда заглядывать. Наверняка помощь с детскими вещами ей пригодится, — добавил он. Друэлла посмотрела на дочь с надеждой — и буквально расцвела, получив согласную улыбку. Мужчины не обменялись больше ни словом, лишь уважительным кивком. Никто из них и не ожидал, что между ними возникнет что-то вроде дружбы. Но одно было ясно — оба любили своих женщин, и ради них они готовы держать мир. А это дало матери и дочери шанс вновь сблизиться и вернуть связь, которой они обе заслуживали. Это было далеко не идеально, но у мужчин нашёлся хотя бы один повод уважать друг друга. *** Для Гарри предстоящее свидание с Министром было решающим — от него зависело, каким будет его следующий шаг в борьбе с Томом Марволо Риддлом. Он понимал, что выбранная им тактика давления на Министра была далеко не идеальной, даже грязной, но выбора у него не осталось. Женщина, судя по всему, повторяла путь Фаджа — зарывала голову в песок, делая вид, будто не замечает Волдеморта, а для Гарри это было недопустимо. Нужно было действовать, и именно Министерство должно было стать той силой, что начнёт борьбу активно. Он не сомневался: убийство Тома решило бы почти всё. Но — как бы он этого ни ненавидел — существовали юридические тонкости, которые нельзя было игнорировать, если он хотел выйти победителем и остаться вне досягаемости правовых последствий. Миллицент Бэгнолд была его лучшим шансом. Утро он провёл, репетируя, что именно скажет Министру, и какие рычаги давления сможет применить, если потребуется заставить её действовать. Он пытался держаться позитивно и надеялся на взаимовыгодное сотрудничество, но был готов применить силу и давление, если другого пути не окажется. Политика и политики вызывали у него отвращение — слишком много раз он видел грязь бюрократии — но теперь он не мог отвернуться. Он давно понял: политика станет неотъемлемой частью победы над Тёмным Лордом. Когда он только прибыл в прошлое, ему казалось, что всё будет проще: убить Тома — и дело закрыто. Но реальность стала другой. Сначала не имело значения, выживет ли он сам, однако всё изменилось. У него появились друзья. У него появилась семья — та, которой он всегда желал. И была Беллатрикс, стоящая теперь выше всего остального. Он не был готов потерять всё это. Но задача оставалась, и никто кроме него не имел права завершить её. Это должен был быть он — по воле судьбы или по его собственному выбору — но только он. И если для победы пришлось бы заключить сделку с самим дьяволом, Гарри сделал бы это, лишь бы уйти живым после. Ближе к назначенному часу он покинул замок и аппарировал к главному входу в Министерство магии, где должен был встретить Арктура и Дамблдора. Последний уже ждал его, а первый присоединился до того, как они успели обменяться даже минимальными приветствиями. Молча они направились к лифтам за золотыми решётками — странная троица, привлекающая множество взглядов. За их спинами зашёптались, обсуждая, гадая, но ни один из них не обратил на это внимания. Они пришли не ради сплетен. Их цель — встреча с Министром. И лишь если бы сам Волдеморт вошёл в здание, это могло бы их отвлечь. — Мы пришли к Министру, — без предисловий сообщил Арктурус, когда они остановились у дверей кабинета. — Министр очень занята, вам нужно записаться, — пропела до боли знакомым Гарри голосом женщина, даже не подняв глаз от бумаг. — Думаю, Долорес, вы обнаружите, что встреча у нас назначена, — мягко сказал Дамблдор. Одного звука его голоса хватило. Глаза жабоподобной женщины резко поднялись и расширились — она узнала, с кем говорит. Щёки налились красным, на виске дёрнулась жилка. Она глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки. — Разумеется, Верховный Чародей, — сладко пропела она и поспешила внутрь, чтобы доложить о гостях. — Тварь, — процедил Гарри. — Вы знакомы с мисс Амбридж? — спросил Дамблдор. — Мягко сказано, — буркнул Гарри. — Она заставляла меня писать кровавым пером. И использовала на мне «Круцио». Дамблдор устало покачал головой. — Она никогда не подавала больших надежд, — вздохнул он. Гарри пожал плечами. — Я рассчитался, — усмехнулся он мрачно. — Последнее, что я слышал: она в «Сент Мунго» с психической травмой. Арктурус довольно хохотнул, а Дамблдор вновь лишь покачал головой. — Министр примет вас, господа, — позвала Амбридж. Троица вошла в кабинет, и Гарри, проходя мимо неё, бросил такой полный ненависти взгляд, что слова были излишни. Их взгляды встретились — и она тут же отвела глаза, вздрогнув. — Я… пожалуй, сделаю ранний перерыв на ланч, — пробормотала она и поспешила прочь, шагая гораздо быстрее обычного. *** — Чем могу быть полезна? — спросила Бэгнолд, едва за ними закрылась дверь и трое мужчин заняли места напротив неё. Все трое невольно отметили, насколько уставшей она выглядела. Тяжёлые тени под глазами, словно она не спала неделями; будто постарела на десяток лет с тех пор, как Гарри видел её в последний раз. Волосы уложены, но тусклые, безжизненные, и было заметно — она сильно похудела. — Мадам Министр, мы хотели обсудить с вами некоторые вопросы, касающиеся Тёмного Лорда, — начал Дамблдор, внимательным взглядом оценивая её состояние. Бэгнолд тяжело вздохнула, сняла очки и устало потерла лицо. — Я так и подумала, — хрипло выдохнула она. — И что же вы хотите обсудить? — Для начала — что, чёрт возьми, предпринимается против него и его прихвостней? — раздражённо перебил Арктурус. Министр сузила глаза, оценивая его слова. — Ну что ж, лорд Блэк, и что бы вы предложили мне делать? — холодно отозвалась она. Арктурус лишь покачал головой и жестом велел Дамблдору передать ей бумаги. — Для начала вот это, — рыкнул он, бросив на стол стопку маггловских газет, каждая из которых описывала преступления Волдеморта и его людей. Ноздри Бэгнолд раздулись, дыхание стало резким, словно от гнева. — Напомню вам всем одну вещь, — процедила она. — Я — Министр магии. Моя должность не предполагает политических союзов или чьей-либо поддержки. Я прекрасно знаю, что происходит, и делаю всё возможное, чтобы положить этому конец — в рамках доступных мне ресурсов. — Без обид, министр, но со стороны кажется, что вы не делаете почти ничего, — ответил Гарри. Её взгляд резко переместился на него, и она покачала головой. — Поставьте себя на моё место, Поттер. Что бы вы сделали? — едко спросила она. — Всё, что потребуется, чтобы это прекратить, — отрезал Гарри. Бэгнолд усмехнулась безрадостно. — Думаю, вы не понимаете, в каком я положении, — тихо произнесла она. — Как министр, я обязана оставаться нейтральной. Если я покажу поддержку хотя бы одной фракции — неважно, какой — меня снимут с поста раньше, чем я успею сказать «квиддич». Чтобы действовать, мне нужны железные доказательства: личности виновных, их преступления, вся цепочка связей. — Преступления прямо перед вами! — Гарри с яростью ткнул пальцем в газеты. Министр ударила ладонью по столу так резко, что дерево дрогнуло. — Я вижу, мальчик, — рыкнула она. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. — Есть многое, что необходимо взвесить, прежде чем начать действовать. Всё куда сложнее, чем вам кажется. Не смейте думать, будто я довольна происходящим. И не смейте обвинять меня в бездействии. Всё, что я могу — делается. Моя позиция уже под угрозой из-за найденных материалов. Как только правда выйдет наружу, мой срок закончится. Но прежде, чем это случится, кое-что должно быть завершено. — Что вы имеете в виду, Миллисент? — тихо спросил Дамблдор. — Я не дура, Альбус. Я отлично понимаю, кто поддерживает этого сумасшедшего. Люди, которым титулы дают защиту. Те, с кем я долгие годы работала бок о бок. Некоторые — возможно, сидят в этом же здании. Как только их преступления станут достоянием публики — я вынуждена буду уйти. — Абраксас Малфой, — произнёс Арктурус без тени сомнения. Бэгнолд кивнула. — Среди прочих, — тихо подтвердила она. — Вы оба знаете, насколько сложно судить членов Древних и Благородных домов. Многие из них по уши в этой грязи. Пара убитых магглов слишком мало, чтобы вызвать резонанс. А горсть галеонов — и всё забудется. Гарри медленно кивнул. — Тогда что именно вы делаете? — спросил он уже спокойнее. — При нынешнем положении вещей вы понимаете, что я не могу говорить об этом прямо. Гарри снова кивнул. — Мне нужно только одно — чтобы он исчез. И чтобы его шавки получили по заслугам. Бэгнолд слабо улыбнулась. — У меня есть люди. Независимые от Министерства. И я уверена — они лучшие из тех, кто у нас есть. — Серые Плащи, — тихо произнёс Гарри. Бэгнолд нахмурилась. — Я не могу подтвердить или опровергнуть, — сухо ответила она. Гарри слегка нахмурился. – У вас есть омут памяти, министр? Думаю, есть пара вещей, которые вам и тем, с кем вы работаете, стоит увидеть. – Не здесь, – ответила она. – А что за воспоминания? – Моя первая встреча с ним, когда он пытался завербовать меня. – А второе? Гарри посмотрел на Дамблдора, и тот одобрительно кивнул. – Вторая встреча, которая закончилась тем, что мы дуэлировали. Глаза министра чуть расширились. – Это может быть очень полезно, – пробормотала она вслух. – Гораздо полезнее, чем вы думаете, Миллисент, – заверил её Дамблдор. Женщина кивнула и начала ходить взад-вперёд за своим столом. – Ладно, – выдохнула она чуть неуверенно. – Можно я буду откровенной с вами, Поттер? Гарри осторожно кивнул. – Вы меня очень интересуете, – заявила она прямо. – С тех пор как вы появились здесь, вы постоянно оказываетесь в центре всего этого, и мне это… любопытно. Нападение дементоров в Косом переулке, атака на Хогсмид, тот факт, что этот человек пытался завербовать вас, а теперь вы говорите, что дуэлировали с ним. Не пытайтесь отрицать, Поттер. У меня есть подтверждённые свидетельские показания по большинству этих событий. – Она прищурилась. – Слишком много совпадений. Так что же ваша роль во всём этом? Кто-то мог бы и заподозрить, что вы сами и есть Тёмный Лорд. Судя по тому, что я слышала, одарённости вам хватает. Все трое — Гарри, Дамблдор и Арктурус — смотрели на неё с одинаковым изумлением. Министр усмехнулась. – Нет, это не так, – пробормотала она. – Но что-то здесь есть. – Если вы посмотрите воспоминания, которые я предлагаю, большинство ваших вопросов отпадут, – невозмутимо ответил Гарри. – Я изучал его. Я знаю о нём больше, чем кто-либо. Бэгнолд покачала головой. – И как же вы добыли эту информацию, когда моя команда не смогла его даже опознать? Гарри тихо рассмеялся. – Я узнал его с первого взгляда, – пожал он плечами. – Его фото висит в трофейном зале Хогвартса. Он учился там около тридцати лет назад. – Это крайне важная информация, Поттер, – резко сказала Бэгнолд. – Она нам необходима. Гарри небрежно откинулся на спинку стула — он увидел возможность. – Я могу помочь гораздо сильнее, чем просто этой мелочью. Министр снова прищурилась. – Чего вы хотите? – Помочь, – честно ответил Гарри. – Скажите, что вам нужно — и я сделаю. – Какова плата? Гарри ухмыльнулся. – Мне нужна неприкосновенность. Иммунитет от преследования. Когда я всё объясню, вы поймёте почему. Бэгнолд открыто рассмеялась. – Иммунитет от чего? – От убийства его, – спокойно ответил Гарри. – Вы хотите его убить? – в изумлении переспросила министр. Гарри кивнул. – Это единственный способ всё закончить. Министр опустилась в кресло — ей было трудно поверить, что разговор вообще дошёл до такого. – Вам нужна моя помощь, министр, – вмешался Гарри, прерывая её мысли. – Вы сами говорили, что доверять почти некому. И если всё пойдёт наперекосяк, отвечать будете вы. – Именно поэтому я использую свою команду. На меня не падёт никакая ответственность за их действия. Арктурус хрипло рассмеялся. – Не был бы я так уверен, министр. Пусть они не из Министерства, но все увидят их участие таким, какое оно есть. – А вот я не связан с Министерством, – напомнил Гарри. – И я даже не наследник рода Поттеров. Вы сами сказали, что членов Древнего Дома трудно привлечь к ответственности. Почему бы не использовать это? Бэгнолд устало покачала головой. – Нам нужно объединиться, – продолжил Гарри. – Если мы сможем помочь друг другу покончить с этим, разве не так стоит поступить? Хотя бы поделиться тем, что знаем. А потом, если пожелаете, можем разойтись. Вы же сами сказали, что я уже вовлечён. И воспоминания докажут, что я против него больше, чем кто-либо. Министр ненадолго задумалась, а затем кивнула, признавая его довод. – Хорошо, Поттер, – вздохнула она. – Условное соглашение. Всё зависит от того, насколько полезными окажутся ваши знания. – Справедливо, – пожал плечами Гарри. – Что дальше? Бэгнолд помолчала, обдумывая возможные шаги. Она понимала, что должна увидеть воспоминания, но сперва — обсудить это с теми, с кем работает. – Вы не будете возражать, если встретитесь с одним моим коллегой… наедине? – спросила она, бросив быстрый взгляд на Арктуруса и Дамблдора. – Ничего личного, но как члены Визенгамота, вы не можете участвовать в этом, если хотите потом иметь право встать на сторону обвинения, – добавила она извиняющимся тоном. Дамблдор кивнул в знак признания, и он вместе с Арктурусом вышел, после того как Гарри уверил их, что с ним всё будет в порядке. — Надеюсь, ради твоего же блага, Поттер, то, что ты предлагаешь, действительно столь ценно, как ты утверждаешь, — без эмоций произнесла Багнолд, подходя к камину. — В противном случае эти люди разберутся с тобой соответственно. Она взяла горсть летучего порошка с чаши на каминной полке и бросила его в огонь, который вспыхнул изумрудным пламенем. — Прошу, присоединитесь ко мне в моём кабинете, — попросила она, когда её вызов приняли. Словесного ответа не последовало, но пламя вернулось к естественному виду, и министр вновь заняла своё место, ожидая. Они с Гарри молча просидели несколько минут, пока огонь снова не взвился зелёным, и из него не вышла фигура в сером плаще. Невидимые глаза скользнули от Гарри к Багнолд, после чего человек обнажил палочку и начал медленно обходить комнату, накладывая проверочные заклинания. Убедившись, что помещение чисто, он убрал палочку в рукав и замер, ожидая слов министра. — Спасибо, что пришли, — начала Багнолд. — Мистер Поттер полагает, что может помочь нам в наших усилиях. Капюшон повернулся в сторону Гарри, после чего незнакомец коротким движением указал Багнолд на угол комнаты, приглашая её подойти. Женщина подчинилась, и Невыразимец воздвиг вокруг них мощный купол конфиденциальности. Гарри видел, что они разговаривают, но понять их слова по губам не мог. Тягостные пять минут спустя защита рассеялась, и они вернулись к нему. — Ладно, Поттер, — раздался хрипловатый голос из-под капюшона. — Что именно ты знаешь, что может нам помочь? Гарри посмотрел на Багнолд и вскинул бровь. — Моя просьба? — Если я сочту её необходимой, и ты докажешь такую необходимость, то даю тебе слово министра: ты получишь иммунитет за любые шаги, которые предпримешь, чтобы положить конец этому, — искренне предложила она. — Я хочу письменного подтверждения, как только мы придём к соглашению, — сурово ответил Гарри. Министр кивнула. — Думаю, хороший способ начать — это сказать, с кем именно мы имеем дело, — предложил он. — Согласен, — подтвердил Невыразимец. Гарри вздохнул. Он понимал, что рискует, сотрудничая с Министерством, но это был лучший шанс избежать неприятных последствий. — Его зовут Том Марволо Риддл, Наследник Слизерина. Сын Меро́пы Гонт и маггла с тем же именем. — И как ты получил эту информацию? — подозрительно уточнил Невыразимец. — Я встретил его в День подарков, 1976 года, — честно подтвердил Гарри. — Узнал по фотографии в зале трофеев Хогвартса. Он получил награду за особые заслуги перед школой в 1942-м. Это была не вся правда, но ложью не являлось. Раскрывать же, что он прибыл из другого времени, Гарри и не думал. Это вызвало бы тысячи вопросов, а затем — дорогу в Отдел Тайн, а может и в Азкабан. — Впечатляет, — теперь уже явно мужской голос произнёс одобрительно. — А как ты с ним встретился? Гарри вздохнул. — Я готов предоставить воспоминание об этом, если вы, в свою очередь, поделитесь кое-какой информацией со мной, — предложил он. Невыразимец взглянул на Министра. Та кивнула. — Что ты хочешь узнать? — Как далеко вы зашли в подготовке удара по нему и его последователям? — Не так близко, как хотелось бы, — недовольно проворчал мужчина. — Мы пытаемся разобраться с этой проклятой меткой, которую он выжёг на руках своих людей. Мы арестовали тех двух мальчишек, что напали на девочек в школе — безрезультатно. Стоит попытаться наложить хоть какое-то заклинание на метку — и она исчезает. А веритасерум на них не действует, — закончил он со злостью. Гарри отлично понимал, почему. Том был слишком умён, чтобы дать своим людям возможность говорить. И уж точно не хотел, чтобы его метку изучали или пытались изменить. — Он Наследник Слизерина, — напомнил Гарри. — Он змееречивый. Невыразимец тихо выругался себе под нос. — Значит, нам нужен змееуст, чтобы сдвинуться с места, — пробормотал он раздражённо. — Видимо, так, — пожал плечами Гарри с лёгкой усмешкой, довольный, как удачно складывается ситуация. — Ну что ж, достану вам змееуста из воздуха! — едко бросил Невыразимец. Гарри фыркнул и покачал головой. — И что вы собираетесь делать, когда проанализируете метку? — спросил он. — Мы надеемся получить сведения, достаточные для построения дела против всех, кто её носит, — вмешалась Багнолд. — После этого мы попробуем провести закон, запрещающий нанесение подобной метки. Гарри кивнул, и в его голове тут же начал складываться новый план. — Вы никогда не проведёте такой закон, когда большинство его людей сидит в Визенгамоте, а нейтралы тоже не поддержат, — рассудительно заметил он. — Но, возможно, есть обходной путь, — добавил он с ухмылкой. — И как же? — уточнила Багнолд. — Когда вы узнаете, как именно работает метка и что она делает с её носителями, вы проведёте полную проверку Министерства. Это полностью в вашей компетенции, — уверенно заверил он женщину. — По результатам этой проверки у вас будет достаточно доказательств, чтобы убедить нейтралов и ввести внутренние ограничения. Запрет на работу в Министерстве для любого, кто помечен меткой, вполне уместен. Любой входящий в здание может проходить скрининг. А уже затем вы выносите собранные доказательства на Визенгамот и добиваетесь принятия нужных законов, — закончил он, сам слегка удивившись здравости собственной идеи. Конечно, он прекрасно знал, что именно нужно, чтобы получить эту метку. Оставалось лишь сделать так, чтобы они сами дошли до нужных выводов — без лишних вопросов к нему. Багнолд задумчиво нахмурилась, оценивая сказанное. Наконец, она покачала головой и хмыкнула. — Думаю, это может сработать, — пробормотала она, откровенно впечатлённая мальчиком Поттером. — Не хотела бы я оказаться твоим противником в политике. Гарри рассмеялся. — Мне это не грозит. Ни малейших политических амбиций. Да и наследник в семье — мой брат, слава Мерлину, — пробормотал он. — Но остаётся проблема: мы всё равно не можем изучить эту проклятую метку, — резко вмешался Невыразимец. — В Англии нет змееустов, кроме самого Тёмного Лорда, насколько мне известно, — прошептала Багнолд обречённо. — И даже если бы были, доверять им нельзя. — Я змееуст, — пожал плечами Гарри. Глаза министра расширились почти комично, а Невыразимец недоверчиво фыркнул. — И откуда у тебя такая способность? — грубо потребовал он. — Блэки вступали в брак с линией Слизерина столетия назад. Похоже, я унаследовал её оттуда. Наступила короткая пауза… а затем Невыразимец разразился громким, неподдельным смехом. — Ты здесь двадцать минут, а решил больше проблем, чем я и моя команда за три месяца, — выдохнул он, когда смог отдышаться. — Но вопрос остаётся: действительно ли ты сможешь сделать с меткой то, что утверждаешь? Гарри глубоко вдохнул и провёл рукой по волосам. Он не собирался недооценивать работу Тома, но был уверен, что сможет. — Гарантий нет. Но я — лучший вариант, который у вас есть. Человек в сером плаще медленно кивнул. — Лучше, чем то, что у нас сейчас, — вздохнул он. — А что насчёт тех воспоминаний, о которых ты говорил? Они действительно важны? Гарри снова кивнул. — В первом он открыто говорит о своих намерениях. И уверяю — ничего хорошего там нет. Он уже движется к своим целям, что вы можете увидеть хотя бы по этим статьям, — он кивнул на бумаги на столе. — Чёртовски полезная информация, — буркнул мужчина. — А второе? — Второе покажет, насколько он опасен… и почему вам нужен именно я. — Нужен нам? — усмехнулся Невыразимец. — Поттер, люди, что у меня есть, — лучшие из лучших. Уверяю тебя, ты нам не понадобишься ни для чего, кроме того, что предложил. Гарри раздражённо пожал плечами. — Не был бы так уверен, пока не увидишь память, — холодно предупредил он. В его глазах даже вспыхнул слабый отблеск магии — от раздражения. — Тогда почему бы нам не посмотреть её прямо сейчас? — с вызовом бросил мужчина. — У вас есть омут памяти? В мой разум вы точно не полезете, — заявил Гарри жёстко, вспоминая и Крокера, и Филмора. Мужчина просто поднялся и направился к камину. — Присоединитесь к нам, министр? — спросил он, бросив горсть порошка в огонь. Багнолд подошла ближе, Гарри — следом, ожидая, когда Невыразимец задаст маршрут. — Считайте до тридцати после того, как я уйду, и только потом следуйте, — приказал он. — Иначе назад к своей семье вам уже не вернуться. Как только он произнёс это, мужчина исчез в пламени, оставив его привычно-зелёным — как у любого активированного камина. — Прошу, Поттер, — предложила министр, когда прошли положенные полминуты. Гарри шагнул в пламя и вышел в незнакомый кабинет. Министр последовала за ним всего через мгновение, и их сразу же проводили из кабинета в просторное помещение, где восемь человек в серых плащах сидели вокруг большого стола. На одном конце стола было закреплено большое табло, в центре которого красовалась Тёмная Метка, окружённая несколькими листами пергамента. — Садись, — предложил мужчина, который сопровождал их сюда, усаживаясь на противоположном конце от табло. Гарри чувствовал на себе взгляды остальных — спрятанных под капюшонами — и улыбнулся про себя: нахлынувшие воспоминания о былых встречах были слишком знакомы. — Итак, у меня только что состоялась очень любопытная беседа с министром и мистером Поттером, — объявил мужчина. — Думаю, вы и так знаете, кто он такой: самый юный дуэлянт, представлявший нас на международной арене, и так далее, и так далее, — добавил он немного насмешливо. По залу прокатился лёгкий ропот. Негатива не было — напротив, несколько человек заметно оживились при виде гостя. — Он, мерлин знает как, предоставил мне весьма интересную информацию и теперь будет консультировать нас по ряду вопросов. Подробности обсудим позже, — сообщил он команде. — Вам нужно помнить только одно: он — гость. И пока он здесь, за ним будет вестись полное, непрерывное наблюдение. Никаких контактов вне того, зачем он здесь. Без исключений. Я ясно выразился? Команда кивнула, и он окинул каждого тяжёлым взглядом. — Отлично. Сейчас он здесь потому, что принёс нам пару воспоминаний, оба — о Тёмном Лорде, с которым мы пытаемся разобраться. Так что внимание. К твоим услугам Омут Памяти, Поттер, — завершил он, жестом указывая на массивный каменный таз в центре стола. Гарри коротко кивнул, вынул палочку из кобуры и вытянул первое воспоминание, переложив его в чашу. — Это была случайная встреча с ним на второй день Рождества в прошлом году, — пояснил он и коснулся стенки чаши, активируя память. — Вот он, — показал он на фигуру. — Назвался мистером Гонт, но это псевдоним. Настоящее имя — Том Марволо Риддл. Он занял место и наблюдал, как остальная сцена разворачивается в тумане воспоминания. Гарри лишь усмехнулся про себя, слыша, как люди за столом шепчутся, поражённые тем, что Тёмный Лорд столь откровенно излагает свои намерения. А когда стало известно, что и Гарри, и Волдеморт — змееречивые, все присутствующие синхронно повернулись к нему, оценивая из-под капюшонов. Когда воспоминание завершилось, шёпот стал громче — каждый рвался обсудить увиденное. Разговоры резко оборвались, когда один из плащей заговорил вслух. — И всё же нервы у тебя железные, парнишка, — прозвучал знакомый голос. Гарри машинально повернулся на звук и сразу узнал манеру своего когда-то ненавистного наставника, Филмора. — Память интереснейшая, Поттер, — заметил мужчина во главе стола. — Можно ли оставить её для анализа? Гарри пожал плечами. Даже если бы память всплыла публично, ничего фатального там не было — разве что раскрытие его умения говорить со змеями. — Оставляйте, — согласился он. — Но вторую вы не получите, — твёрдо добавил он. — Почему? — Потому что я показываю её только для того, чтобы вы поняли, с кем именно имеете дело. Если бы я был уверен, что вы поверите мне на слово, я бы не прибегал к этому, — спокойно объяснил он. Мужчина недовольно хмыкнул, но сдался. — Ладно. Давай. Гарри вновь подошёл к Омуту, добавил второе воспоминание, активировал его и сел. Это был первый раз, когда он сам видел их дуэль со стороны — и он не мог не признать, что и он, и Волдеморт выглядели впечатляюще. Сразу было видно: они оба стоят далеко выше обычного волшебника. Скорость, мощь, техника — всё это было потрясающим зрелищем. Ни одного шёпота. Все сидели неподвижно, заворожённые тем, что видели. Восхищение витало в воздухе, почти осязаемое. Воспоминание оборвалось в тот момент, когда Гарри потерял сознание в конце схватки. В комнате стояла полная тишина — каждый переваривал увиденное. — Невероятно, блядь, — прошептал мужчина во главе стола, выводя остальных из ступора. — Этого не может быть, — произнёс женский голос. Один из людей в сером поднялся и провёл палочкой над Омутом Памяти, бормоча заклинания. Остальные замерли, затаив дыхание. — Память абсолютно подлинная, — пробормотал он, чем поверг остальных в ещё больший шок. — Теперь понимаете, почему я попросил неприкосновенность? — спросил Гарри у министра. Женщина побледнела и выглядела так же потрясённо, как и все остальные. То, что она увидела, никогда бы не уместилось в её представлениях о реальности, если бы она не увидела это собственными глазами. — Это то, с чем вы столкнулись, — вздохнул Гарри. — Если хотите продолжать без меня — пожалуйста. Но я готов заняться этим сам. Нет… я хочу заняться этим сам. — Как? — прямо спросила женщина. — Простите? — переспросил Гарри. — Как кто-то настолько молодой смог достичь такого уровня? — уточнила она. Гарри грустно улыбнулся ей. — Потому что мне пришлось. Люди в плащах снова зашептались друг с другом, обсуждая увиденное и пытаясь понять, что делать дальше. — Ты получишь свою неприкосновенность, Поттер, — прошептала министр. — Я дала слово, что предоставлю её, если увижу необходимость. И я вижу. Гарри молча кивнул. По крайней мере в этом вопросе он получил желаемое. Обсуждение в конце стола стало ещё громче и жёстче, но спустя несколько минут мужчина поднял руку, призывая к тишине. — Похоже, нам есть о чём говорить, — объявил он. — Твои идеи, Поттер, имеют большой потенциал, но нам нужно продумать все варианты. Однако… думаю, я от имени всех здесь скажу, что, исходя из того, что мы теперь знаем, тебе, возможно, придётся принимать куда более активное участие в поимке этого человека, чем я рассчитывал. Гарри тихо усмехнулся. — Вам его не поймать, — произнёс он с полной уверенностью. — А даже если поймаете — Азкабан его не удержит. Единственный способ закончить всё это — убить его. Многие за столом кивнули и пробормотали слова согласия. Гарри понимал: никто в этой комнате не рвался к встрече с Волдемортом даже с правом убивать — не то что с задачей захватить. — Вынужден согласиться, — произнёс мужчина. — Но окончательно решать будет министр. Миллисент Бэгнолд тяжело сглотнула. Этот Тёмный Лорд оказался куда больше тем, кем она его представляла. Больше, чем могла вообразить даже в самых безумных страхах. Она всегда гордилась своей моральной позицией в отношении преступников, но впервые в жизни — и карьере — она согласилась с подобным, почти варварским решением. Человек с такой мощью и такими намерениями должен быть остановлен как можно быстрее — независимо от того, что придётся сделать для этого. — Я согласна. Полностью, — произнесла она тяжело и чётко. — Вы будете держать мистера Поттера в курсе всех продвижений, и он будет делать то же самое. И когда будете готовы действовать — действуйте. Я хочу, чтобы этот человек и все, кто ему служит, исчезли с наших улиц. — Как прикажете, — ответил глава Отдела тайн коротким кивком. Он повернулся к Гарри. — Мы свяжемся с вами очень скоро, мистер Поттер. И никаких разговоров о том, что было сказано здесь. Ни с кем. Понятно? Гарри кивнул и принял увольнение. Министр вывела его из комнаты. Её лицо всё ещё было бледным, и она время от времени бросала на него быстрые взгляды. Вместо того чтобы вывести его через камин, она провела его по коридорам, затем в лифт, такой же, как в атриуме. Лишь когда двери закрылись, она заговорила. — Завтра утром у вас будет письменная неприкосновенность, — сообщила она. — Она распространяется только на Тома Марволо Риддла. Я хочу, чтобы крови было как можно меньше. Гарри кивнул после короткой паузы. — А если в бою погибнут другие? Или если они попытаются убить невинных? — уточнил он. — Тогда я ожидаю, что вы проявите благоразумие, — предупредила она, когда двери лифта открылись и она вышла, не взглянув на него снова. Гарри глубоко выдохнул. В целом он добился куда большего, чем рассчитывал. Это его утомило, но куда сильнее — успокоило. Министр превзошла все его ожидания: она действительно действовала, действительно боролась с той заразы, что охватила магическое сообщество. Его уважение к ней выросло многократно, и впервые он почувствовал, что действительно продвигается к той цели, ради которой здесь появился. Он улыбнулся, покинул Министерство и аппарировал за ворота Хогвартса. Он видел свет в конце туннеля. И почти ощущал его тепло — тепло, в котором он намеревался купаться до конца своих дней, когда наконец разорвёт тёмные цепи, удерживавшие его так долго. Примечание автора Прошу прощения за мою тираду в начале главы, но я по-прежнему остаюсь при своём мнении. Гарри, возможно, и сформировал предварительный союз с министром и невыразимцами, но он не будет работать с ними слишком тесно. Его роль — скорее консультативная, и нет, он не стал невыразимцем и не станет им. Пожалуйста, как обычно, добавляйте в избранное, подписывайтесь и оставляйте отзывы. И, конечно, пишите мне в личку, если есть вопросы. Поскольку сейчас я не работаю, я смог выпустить эту главу быстро и постараюсь закончить историю как можно скорее, пока у меня есть больше времени. Ещё раз спасибо всем за чтение. Я надеюсь выпустить следующую главу до Рождества, так что поздравлять заранее пока не буду. TBR