Stepping Back - Шаг назад

Примечание автора Я обещал выпустить это до Рождества, и приношу извинения, что не смог сдержать обещание. Мне удалось найти временную работу, чтобы продержаться на праздниках, и у меня просто не было времени. Так что ещё раз — извини. В конце главы есть длинное примечание автора с более подробным объяснением и несколькими вещами, по поводу которых мне хотелось бы узнать ваше мнение, так что, пожалуйста, посмотрите его. А теперь — вперёд, к главе, ради которой вы здесь. TBR Ему понадобилось несколько дней, прежде чем Гарри получил доступ к Рабастану Лестрейнджу, которого удерживали за участие в нападении на Лили, Элис и Марлену. За время между его уходом со встречи с Незримыми и этой запланированной беседой произошло много событий. Во-первых — хоть ему и потребовались недели, чтобы решиться — Рэндольф попытался добиться освобождения своего сына из-под стражи Министерства, но потерпел сокрушительное поражение. У него была определённая поддержка в Визенгамоте, особенно среди тех, кто придерживался более тёмных взглядов, но в итоге именно Министр пресекла эту попытку. Она просто изложила доказательства, которые имелись против него, его предполагаемую причастность и характер инкриминируемого инцидента. Визенгамоту потребовалось всего несколько минут, чтобы обсудить жалобу, и большинством голосов её отклонили. Рэндольф Лестрейндж вышел из зала, кипя от ярости. Это оставило Гарри без возможности выполнить то, что от него требовалось. У Рабастана было полное право на юридическую помощь семейного адвоката, который мог требовать доступ к подзащитному по своему усмотрению — в любое время суток. Из-за этого дальнейшее расследование пришлось приостановить, пока политическая часть процесса не завершится. Крайне важно было сохранить в тайне участие Отдела Тайн в работе: допустить огласку их методов было бы недопустимо. Чтобы этого избежать, Рабастану стёрли воспоминания о любых встречах с сероклёчеными и оставили его в уверенности, что всё время он провёл в тюремных камерах Министерства. Обычно Гарри резко возражал бы против таких мер, но сейчас это было необходимое зло, с которым ему приходилось мириться ради результата. После того как жалобу на освобождение под залог отклонили, Гарри сообщили, что теперь ему необходимо выполнить свою часть работы — выяснить природу Тёмной Метки. У него были догадки, но точных ответов не имелось. Вернувшись в отдел через камин Министра, он оказался в пустой каменной комнате, где единственной мебелью был стул с закреплёнными на нём кандалами. Прошло всего несколько мгновений, и Лестрейнджа ввели внутрь и усадили на стул двое людей в серых мантиях. Тот был в маске и громко возмущался неожиданным обращением. Сдержав порыв причинить ему боль за содеянное, Гарри создал себе стул и закатал левый рукав, обнажая извивающуюся, почти живую метку. Он некоторое время изучал её, ощущая магию, что таилась внутри. Несмотря на отношение к её создателю, он не мог не восхищаться — и даже уважать — его умения. Было бы глупо отрицать их. Он отвлёкся от раздумий над меткой, когда услышал дерзкий смех Рабастана. — Ты никогда этого не поймёшь, — самодовольно хмыкнул тот. Гарри усмехнулся и крепко схватил его за запястье, отчего Рабастан поморщился от боли. Затем он впервые коснулся метки ладонью и начал анализировать, из чего состоит Тёмная Метка — и то, что он обнаружил, оказалось куда сложнее, чем ожидалось. Привыкнув к захвату, младший Лестрейндж просто ждал неизбежного провала, полностью уверенный, что метку его господина никто не способен расшифровать. Мужчина был самым могущественным волшебником, в присутствии которого он когда-либо был, а Министерство и представления не имело, что их ждёт. Однако уверенность Рабастана быстро рухнула: человек, державший его, зашипел — так, что по его спине пробежал знакомый холодок, такой же, как в тот самый первый раз, когда он услышал змеиный язык. Глаза его распахнулись под капюшоном, и он отчаянно попытался вырваться из хватки и оков. — Невозможно, — прошептал он потрясённо. — Он ведь единственный… Шипение продолжалось, как и бесполезные попытки пленника освободиться. И тут произошло «бегство», но совсем не то, на которое Рабастан надеялся: воздух вырвался из его лёгких, когда метка вспыхнула мучительной болью. Он задрожал, покрылся потом и едва не потерял сознание от этого удара. — Интересно, — пробормотал мужчина, отпуская его запястье, довольный выводами. Рабастан только тяжело дышал, силы оставляли его, когда он услышал удаляющиеся шаги того, кого теперь считал своим палачом. Дверь громко хлопнула, оставив его одного — напуганного, но всё же облегчённо памятующего, что эта пытка, по крайней мере, на время завершилась. *** Выйдя из комнаты, Гарри прошёл короткий путь до кабинета, куда прибыл изначально, и его впустили сразу же, едва он успел постучать. Он вошёл и увидел Незримого, с которым привык иметь дело. Тот сидел за своим столом, на поверхности которого веером были разбросаны бумаги — полный беспорядок. — Ну? — нетерпеливо спросил мужчина. Гарри спокойно сел напротив и сложил руки на коленях, прежде чем ответить: — Всё так же сложно… и так же просто, как я и ожидал, — произнёс он уклончиво. Гарри почти физически почувствовал нахмуренный взгляд под капюшоном. Незримый раздражённо махнул рукой, требуя продолжения, даже не удостоив его словами, лишь низким ворчанием. Гарри тихо фыркнул, но подчинился. — Я ожидал, что это будет набор чар. Так и есть. Но там ещё руны и проклятие. Усложняет всё то, что он сумел создать зачарование, соединяющее всё это в единый непрерывный последовательный узор, — объяснил он. Человек в сером покачал головой. — Это вовсе не простая магия, — пробормотал он. — Нет, — согласился Гарри. — И она становится ещё сложнее из-за того, как она наложена и на что способна. — И на что же? — вздохнул незримый. Гарри покачал головой с сожалением. — Сама метка — разумная, — выдохнул он. — Паразит. Питается магией носителя. В неё вплетены Чары Перстня-Переносчика, Чары Портключа и несколько типов чар Лояльности и Принуждения. — Достаточно сильные, чтобы противостоять Веритасеруму, — проворчал сероклёченый. — И Легилименции, — добавил Гарри. — Метка служит защитой от обоих воздействий. — Чёрт… — рявкнул мужчина, и Гарри тихо рассмеялся. — Но есть и светлая сторона, — заметил он. — Ну же, освети мне эту «светлую сторону», — съязвил мужчина. — Самоуверенность Волдеморта. — Его самоуверенность? Гарри кивнул. — Он наложил все заклинания на языке змей, полагая, что он единственный, кто способен на это. А значит — единственный, кто может их сломать. Мужчина резко поднялся, его поза стала напряжённой. — И ты считаешь, что можешь это сделать? — спросил он очень серьёзно. Гарри снова кивнул. — Да. Но это будет нелегко. И я не знаю, что произойдёт с носителем метки, — предупредил он. — Он умрёт? Гарри покачал головой. — Насколько я знаю Тома, он бы не захотел, чтобы они умирали, прежде чем он узнает, как сломали его магию. Чтобы потом защититься от этого. — Тогда в чём сомнения? Гарри провёл рукой по волосам. — Поскольку метка паразитирует, уверен, она попытается удержаться любыми средствами. Даже полностью высосав магию из носителя, — пожал он плечами. — Оставив его сквибом, — задумчиво произнёс мужчина. — Это может всё усложнить. Гарри кивнул. — Оставь это пока мне, — наконец решил Незримый. — Мне нужно обсудить это с Министром. Гарри чуть заметно склонил голову и поднялся. — Отличная работа, Поттер, — похвалил его мужчина. — Признаю, я был не в восторге от идеи привлечь тебя, но ты доказал свою ценность и способности. Ты не думал о карьере в этой сфере? Гарри тихо усмехнулся. — Я почти ни о чём не думал после всех этих событий, — ответил он. — Я не могу планировать будущее, которое ещё не гарантировано. — Стоит попробовать, — посоветовал мужчина. — Судя по тому, что я видел, у меня почти нет сомнений в нашей победе… и в твоей. Гарри благодарно улыбнулся и направился к выходу. — Один мой коллега обратил на тебя внимание уже давно. Он был весьма впечатлён тем, что увидел — и, похоже, это было лишь малой частью твоих возможностей, — продолжил мужчина искренним тоном. — Подумай об этом. Для такого, как ты, эта работа имеет множество преимуществ. Гарри коротко кивнул и вышел. Как бы ему ни хотелось думать о будущем, он не мог. Больше всего на свете он желал только одного — выжить и жить в той мирной тишине, о которой мечтал всю жизнь: с семьёй рядом и друзьями, не изломанными потерями войны. Он всё ещё мечтал об этом — и лишь недавно начал верить, что это возможно. Настолько возможно, что он почти мог почувствовать это рукой. *** Хэллоуин пришёл и прошёл без какого-либо веселья, что вызвало заметное разочарование как у учеников, так и у преподавателей. Казалось, все уже привыкли, что Мародёры непременно устроят какое-нибудь развлечение на праздничном ужине, а теперь пришли в недоумение, что те ничего не подготовили. Сами Мародёры были искренне сбиты с толку таким огорчением — они вовсе не собирались бойкотировать традицию. Просто полнолуние оказалось слишком близко к тридцать первому числу, и Ремус, который был ключевым элементом задуманной ими шутки, почувствовал себя плохо до того, как смог выполнить свою часть. Поэтому им пришлось отложить развлечения. Даже сам директор был непривычно тихим и слегка подавленным на пиру, который довольно быстро приобрёл мрачный, тоскливый оттенок — как только стало ясно, что никаких фокусов в этот раз не будет. Дамблдор даже бросил на компанию вопрошающий взгляд, но они могли ответить лишь виноватыми пожатиями плеч. Гарри предположил, что живущим в замке сейчас отчаянно нужны были отвлечение и подбадривающие моменты, чтобы не думать о тяжёлых событиях за пределами стен школы. В Хогвартсе стало намного спокойнее после ухода старших слизеринцев, но их исчезновение только усилило тревогу за близких в остальном магическом мире — враги, казалось, получили небольшое, но всё же усиление, пусть и не самого грозного толка. Ноябрь пролетел быстро, холодная погода окончательно утвердилась, и зима с той же резкостью надвигалась на Шотландию. За это время Гарри получил одно письмо от Незримого, в котором лишь говорилось, что Министр сейчас рассматривает возможные варианты действий. Гарри только покачал головой. Он знал, что у них есть лишь один реальный путь — продолжать расшифровывать метку дальше. Он понимал, в каком сложном положении оказалась Министр — и морально, и политически, — но другого способа добиться существенного прогресса он просто не видел. Несмотря на всю политическую волокиту и холода, юноша был доволен тем, как складывались остальные аспекты его жизни. Беллатрикс была счастливее, чем когда-либо с того момента, как начались её трудности. Пока он был в школе, она проводила множество времени с Андромедой и их матерью, планируя грядущую свадьбу. И пребывание в замке стало гораздо легче и для Гарри. Лили в основном утолила своё любопытство и перестала задавать неудобные вопросы, что позволило им обоим спокойно проводить время в компании друзей. Отношения между ними всё ещё оставались местами напряжёнными, но Гарри был в целом доволен тем, как всё идет. Единственное, что по-прежнему омрачало его мысли, — Волдеморт. Тёмный Лорд был слишком тих. Слишком тих для его собственного спокойствия. В газетах давно не было никаких новостей о мужчине, о его людях, об их передвижениях или новых мрачных планах. Он всегда маячил на краю сознания Гарри. И даже когда тот позволял себе раствориться в приятных моментах — будь то с Беллатрикс или с друзьями — Том оставался там, тенью, омрачающей найденный свет. Хотя Гарри уже не боялся его так, как раньше, это присутствие было нежеланным, навязчивым и раздражающим. Лишь десятого декабря он получил новое известие от Незримого. Гарри тренировался с Мародёрами, Лили, Элис и Марлен, когда явился патронус в форме лошади и передал голосовое сообщение: — Сегодня, в семь вечера, — сказал он и растворился. Гарри кивнул и вернулся к тренировке — остальные уже привыкли, что Гарри получает свои сообщения самыми разными способами. — Адское пламя, — сказал он без предисловий. — Что вы про него знаете? Ребята переглянулись. После нескольких жестов и попыток переложить ответственность Лили взяла слово: — Это проклятое пламя, — уверенно начала она. — О нём мало что известно, даже происхождение спорно. Гарри кивнул. — Верно. Его очень трудно понять, если не призывать самому. — Призывать? — переспросила Элис, нахмурившись. Гарри снова кивнул. — Результат магии стихий почти всегда зависит от силы волшебника. Пламя Потеряных — единственное известное исключение. По моему опыту, оно одинаково мощно, кто бы его ни вызвал. — Значит, это как призвать животное? — нахмурившись, спросила Марлин. Гарри ободряюще улыбнулся. — Почти. Но есть важные различия. — Какие? — заинтересованно перебил Питер. — Призванное или созданное тобой животное обычно легко контролировать. Пламя Потеряных — печально известно тем, что им почти невозможно управлять. Есть только два типа людей, которые решатся на это. Первый — тот, кто абсолютно уверен в своих силах. Второй — полный дурак. Это одна из самых опасных форм магии, но её можно подавить, если у тебя хватит силы воли или магической мощи. — Лучше держаться подальше, — проворчал Сириус, покачав головой. — Что ты имеешь в виду, говоря «силой воли»? — спросила Лили. — Если ты упрям, сильный духом, до абсурда упрям — тогда можешь его контролировать, если сам его создал. В какой-то мере оно обязано подчиниться, но только если чувствует твою силу и… уважает тебя. — Ты говоришь о нём так, будто оно живое, — заметила Марлин. — В определённой степени — да. Как Патронус, — задумчиво произнёс Гарри. — Просто о нём слишком мало известно, чтобы говорить наверняка. — И как же его остановить? — спросил Ремус. — Нет отдельного заклинания. Проще всего описать это так: бросаешь в него сочетание магии и силы мысли и надеешься, что оно подчинится, — ответил Гарри, поразмыслив. — Звучит ужасно запутанно, — вздохнула Элис. Гарри фыркнул: — Сплошная серая зона. Я лишь рассказываю то, что сработало у меня. Разговор постепенно сошёл на нет: ребята продолжали обсуждать проклятое пламя, выдвигая теории — от более-менее правдоподобных до совершенно нелепых, — пока время не приблизилось к назначенной встрече с Невыразимцами, которую Гарри давно ожидал. Он попрощался с друзьями, пообещав сообщить всё действительно важное. Он не делился всеми подробностями, но держал их в курсе настолько, насколько мог, не раскрывая ничего опасного. Он доверял им безоговорочно, но школа была плохим местом для подобных разговоров — за годы он убедился, что у Хогвартса есть свои «уши и глаза», и очень немногие тайны остаются нетронутыми. *** Прибыв в Министерство, Гарри направился в кабинет Миллисенты Багнолд и обнаружил там саму Министра и уже знакомого Загадщика. Первая выглядела куда более уставшей и измождённой, чем во время их последней встречи. Она жестом предложила ему сесть, сама опустилась в кресло и тяжело выдохнула. — Я согласилась на твой вариант, — устало сказала она, без малейшего намёка на торжественность. — Не хотела, но произошло кое-что неожиданное и крайне неприятное. Гарри наклонил голову, ожидая продолжения. Но заговорил её спутник: — Два дня назад была атакована деревня Полперро. После сбора улик, допроса и обливиации магглов у нас нет сомнений, что использовались великаны, дементоры и дракон. Двадцать три погибших. И только благодаря сквибу, который там живёт, всё не стало ещё хуже. Гарри кивнул, мрачно осознавая услышанное. — Что стало с великанами и драконом? Мужчина в плаще покачал головой, раздражённо. — Они ушли на юг. Авроры потеряли след, пока занимались дементорами. — Полагаю, они теперь ваши приоритетные цели? — уточнил Гарри, обращаясь к Министру. — Именно так. Но поиски ничего не дали, — проворчала она. — Даже если мы найдём их, их очень трудно остановить. — Если проверите деревню Малый Хэнглтон, скорее всего, обнаружите их там. Там находится поместье семьи Риддл, — спокойно сказал Гарри. Министр благодарно кивнула. – Я бы ещё объяснил ситуацию Дамблдору. Если уж на то пошло, уверен, у него хотя бы будут какие-то идеи. – Я встречаюсь с ним сегодня после обеда, чтобы обсудить всё это, – ответила она. – Просто из интереса, что это за дракон? – Перуанский Вайпертуз, – вставил Незримый. – Самый маленький вид драконов, но от этого не менее опасный. – И очень похож на змею, – пробормотал Гарри. – Значит, либо он с ним разговаривал, либо использовал змеиные чары, чтобы подчинить. – Это возможно? – встревоженно спросила министр. – С этим конкретным видом — возможно, – пожал плечами Гарри. – Сомневаюсь, что даже Том достаточно силён, чтобы воздействовать на него ментальной магией, и сомневаюсь, что он стал бы так рисковать. – Сейчас наша главная задача — остановить всё, что бы он ни затеял, – вмешалась Багнолд. – Поэтому я и разрешаю вам делать всё необходимое, чтобы разобраться с этой меткой. Если нам удастся добиться её запрета, это будет большим шагом к тому, чтобы всё закончить. – Тогда я займусь этим, – сказал Гарри, поднимаясь. – Я пойду с вами, – сообщил Незримый, тоже вставая. – Мне нужно вести подробный отчёт обо всём, что вы будете делать, и о последствиях. Нам нужно закрыть все юридические лазейки, чтобы потом это не ударило нам по коллективным задницам. Гарри лишь пожал плечами, жестом предлагая мужчине идти впереди. Кому именно присутствовать — ему было всё равно, пока никто не вмешается в решающий момент. Они вышли из камина и направились в ту же комнату, что Гарри посещал прежде, молча ожидая, пока приведут Рабастана, чтобы начать предстоящее изнурительное дело. Гарри не сомневался в успехе, но прекрасно понимал, насколько трудным и выматывающим может оказаться процесс. Как и в прошлый раз, Рабастан прибыл в капюшоне и наручниках, его усадили в кресло, и без того достаточно ограничивавшее свободу. Молодой человек дрожал, протестуя — слова его пропали втуне. – Вы не можете так со мной! – почти умоляюще пролепетал он, голос дрожал на каждом слоге. – Я член Древнейшего и Благороднейшего Дома! Ни Гарри, ни Незримый не ответили. Первый сразу приступил к делу, заголив рукав серой тюремной робы, чтобы получить доступ к метке. Приложив палочку к обнажённому, искажённому тёмной магией предплечью, он сосредоточился на том, чтобы ощутить саму структуру заклинания. Она была могущественной, пожирающей — даже более тёмной, чем большинство подобных чар, — но Гарри не позволил этому поколебать свою решимость. В нём самом было достаточно темноты — темноты, возможно, равной той, с которой он столкнулся. Позволив этой тьме подняться в себе, он погрузился в неё, наслаждаясь тем, как его собственная тьма подавляет паразитическую природу метки. Тихо зашипев, он начал сосредотачивать усилия на разрушении чар принуждения и лояльности, вложенных в метку. А потом начались крики. Он и не ожидал, что процесс окажется приятным для Рабастана, но столь мучительным — тоже не предвидел. Тем не менее он был намерен довести всё до конца, и, получив в ответ на немой вопрос короткий кивок Незримого, продолжил. Через несколько минут Рабастан обмяк и затих, полностью исчерпав силы собственными протестами. Убедившись, что тот жив, Гарри облегчённо выдохнул: сопротивление метки ощутимо ослабло, и вскоре он завершил работу, чувствуя, как пот выступает у него на лбу — результат напряжения, которое ему самому пришлось пережить. – Готово, – сообщил он устало. – Чары принуждения и лояльности сняты, порт-ключ тоже исчез. – Прекрасно, – холодно откликнулся Незримый. Он убрал палочку, взмахнул ею в сторону двери — та открылась, и двое коллег вошли, чтобы унести Рабастана к целителю. Незримый поднялся и повёл Гарри к камину, через который тот обычно приходил и уходил из отдела. – Вы помогли нам добиться значительного прогресса. Как только он поправится, мы его допросим и решим, что делать дальше. При необходимости мы снова свяжемся с вами, – проговорил он отрывисто, почти отмахнувшись. Гарри лишь покачал головой и ушёл через камин. Он и не ждал благодарностей, но хотя бы капля признательности явно бы не повредила. Он чувствовал лишь слабое, пустое удовлетворение от того, чего добился сегодня, — в чём-то даже пустоту. Он ожидал, что хотя бы ощущение облегчения возьмёт верх, но вместо этого испытывал только использованность и раздражение. Он понимал необходимость осторожности, с которой Министерство подходило к делу, однако в глубине души знал: их собственные достижения ничтожны, а прогресс идёт неприемлемо медленно. Он ничего не мог поделать с ощущением, что их усилия развиваются слишком медленно и напрочь лишены той срочности, что требовалась для успеха. В его голове роились идеи о том, как можно ускорить нужное продвижение, но, похоже, Министерство было довольно своим вялым курсом, позволяя угрозе, нависшей над магическим миром, лишь крепнуть — а это было совсем не то, с чем он мог смириться. Он покачал головой над собственным положением. Пожалуй, именно ему самому не хватало терпения… хотя он и сомневался в этом предположении. К политике он не испытывал ни малейшей симпатии, но понимал необходимость временно терпеть её — не только ради своей безопасности, но и ради тех, кто был ему дорог. Гарри глубоко вздохнул, выходя из пустого кабинета министра, и направился в путь обратно в Хогвартс. Единственный вариант, который оставался ему теперь, чтобы не вызвать недовольства своих шатких союзников, — ждать вестей о том, что будет дальше, когда они разберутся с новой линией расследования. Он знал: рано или поздно они свяжутся. Он только надеялся, что некомпетентность ведомства снова не проявится, иначе их ждут лишь задержки и, возможно, провал. В этот момент Гарри принял решение. Если такое всё-таки случится, то разбираться он будет сам, по-своему — как бы ни обернулось. Он не позволит Волдеморту одержать верх лишь потому, что пытался действовать «правильными» методами. Если Министерство окажется неспособным, он сам пойдёт против Волдеморта — так, как ему всегда хотелось, — и низвергнет Тёмного Лорда любыми необходимыми средствами. Наибольшая польза от сотрудничества с Незримыми заключалась в том, что теперь ему доступна была информация. Он гораздо яснее понимал происходящее у Волдеморта и мог готовиться соответственно. Сведения, полученные сегодня, давали ему прочную основу для следующего занятия с Мародёрами и другими учениками. Ведь великаны и драконы — это не та добыча, к которой стоит относиться легкомысленно. *** На следующий день после занятий по Защите от Тёмных искусств Гарри оказался в классе на третьем этаже в привычной компании, и, когда все расселись, он начал без предисловий. – Как бы вы свалили великана? – спросил он остальных. – Великаны? – переспросил Ремус с обеспокоенным видом. – Он теперь использует великанов? – Насколько мне известно, да, – серьёзно ответил Гарри. – И дракона. Сириус вскинул руки в отчаянии, а девушки обменялись тревожными взглядами. – Прекрасно, – протянул он с едва скрытой насмешкой. Гарри тихо усмехнулся и покачал головой. – Могло быть намного хуже, – попытался он успокоить. – Хуже, чем великаны и драконы? – фыркнул Сириус. – У него мог быть нунду или василиск, – пожал плечами Питер. Сириус побледнел от одной мысли, но ответить не успел — вмешался Джеймс. – Оба существа устойчивы к магии, – заметил он задумчиво. Гарри кивнул. – Так и есть, – полностью согласился он. – Но у любых существ есть уязвимости, и их можно использовать. Он прошёлся взад-вперёд, давая остальным вновь сосредоточиться. – Великаны не слишком умны, но большинство заклинаний отскакивает от них, – продолжил он вслух. – Что бы вы сделали, столкнувшись с таким? – резко спросил он Марлин. Девушка метнула быстрый взгляд на Сириуса и Лили, надеясь на подсказку. Когда стало ясно, что помощи не будет, она глубоко сглотнула и пожала плечами. – Убежала бы, – пробормотала она неуверенно, заставив остальных рассмеяться. – В идеальном мире я бы тоже выбрал побег, – признал Гарри. – А если убежать нельзя? Марлин покачала головой. – Понятия не имею. Гарри тепло улыбнулся — приятно было видеть, что в комнате всё ещё оставалась хоть какая-то невинность. Он перевёл взгляд на задумавшегося Джеймса. – Если прямые заклинания бесполезны, я бы использовал что-то физическое, – ответил тот после короткого раздумья. – Ага. Ударить великана в челюсть. Отличная мысль, – съязвил Сириус. Джеймс нахмурился, а остальные хихикнули. – Он прав, – вмешался Гарри. – В смысле, ударить его? – озадаченно переспросил Питер. Это вызвало новый взрыв смеха. – Почти, Хвост, но не совсем, – отозвался Гарри. – Я имел в виду вот это. Взмахнув палочкой, он сотворил огромный манекен — не с великан, но достаточно крупный для наглядной демонстрации. Ещё одним взмахом он создал тяжёлый стальной шар и направил его изгоняющим заклинанием прямо в колено манекена. Тот разлетелся в порошок, а «нога» безвольно повисла. Сириус уважительно присвистнул, рассматривая повреждения. – Это будет больно, – одобрил он. Остальные согласно кивнули. – Все можете так? – спросил Гарри. Все кивнули — кроме Питера. Преображение никогда не было его сильной стороной, но выглядел он на удивление спокойным. – Думаю, я бы не смог, – вздохнул он. – Но у меня есть кое-что другое, – добавил он с хитрой ухмылкой. Не говоря больше ни слова, он вытащил из мантии пузырёк и швырнул его в манекен. Раздавшийся взрыв заставил всех закрыть головы руками, защищаясь от возможных осколков. Большинство посмотрело на Питера с отчаянным неодобрением, но Гарри, изучая последствия, широко распахнул глаза — смесь удивления и восхищения. – Что это было, Хвост?! – выдохнул Ремус, всё ещё потрясённый. – Так… кое-что, над чем я работал, – невинно ответил тот. Последствия и правда впечатляли: обе ноги манекена были оторваны по самую талию, и от них остались лишь клочья. – Можешь сделать ещё? – вмешался Гарри. Питер гордо кивнул. – Тогда сделай. Они могут быть очень полезны. – Ладно, с великанами понятно, – сказала Лили. – А что насчёт драконов? – Ах, драконов… – раздался голос у дверей. Подростки обернулись и увидели Альбуса Дамблдора, который окидывал помещение внимательным взглядом. Он слегка нахмурился, заметив остатки манекена и обгоревшую стену. – Вы обнаружите, – продолжил он после короткой паузы, – что глаза дракона — его слабое место. Хотя я крайне не рекомендую сражаться с ним вообще, – закончил он серьёзно, хоть и с неизменной искоркой в глазах. – Простите, профессор, – быстро пробормотал Питер. – Не волнуйтесь, мистер Петтигрю, – улыбнулся директор. – Я тоже когда-то был молод и кое-чем… баловался. Но я настаиваю, чтобы вы убрали здесь этот беспорядок. Питер энергично закивал и занялся рутинной работой. — И это будет двадцать очков Гриффиндору за прекрасное проявление стойкости. Питер слегка покраснел от похвалы, но продолжил убирать. — Итак, на чём мы остановились? Ах да, на драконах, — задумчиво пробормотал Дамблдор. — Простого заклинания было бы достаточно, но вот метиться им нужно точно. Что бы ты посоветовал, Гарри? — Проклятие конъюнктивита — хорошая вещь. Оно не слишком затратное, и дракон после него ослепнет, — ответил он, невольно вспомнив, как Виктор Крам справился со своим драконом на Турнире Трёх Волшебников. — Я бы ещё захлопнул ему пасть, чтобы нас не поджарило. — Несомненно, — согласился старик с тёплым смешком. — Много пищи для размышлений. А теперь, если это не доставит хлопот, мне бы хотелось поговорить с Гарри наедине, если вы, конечно, не возражаете. Ученики не стали спорить и, попрощавшись, покинули помещение. — Довольно тревожно, что Том сумел заручиться поддержкой таких существ, — вздохнул Дамблдор, едва за ними закрылась дверь. Гарри кивнул. — Вижу, что доступ к информации у вас всё ещё имеется, — заметил он с лёгкой усмешкой. — Есть, — подтвердил тот. — Хотя она приходит не всегда так быстро, как я бы желал. Об атаке я узнал лишь сегодня утром — от одного старого знакомого. Как продвигаются дела с Министерством? Если бы Гарри не провёл с ним так много времени за последние недели, то решил бы, что директор просто выуживает сведения, чтобы подкрепить ими собственные усилия. Но он уже понял: нужды в Министерстве для получения информации у Дамблдора давно нет — у него достаточно верных людей. — Медленно, но теперь продвижение есть, — заверил он. — Я рад, — отозвался Дамблдор, искренне довольный тем, что старания Гарри не напрасны. — Полагаю, события скоро начнут разворачиваться. Или, по крайней мере, должны — если Министерство наконец сделает свою работу. Дамблдор фыркнул, забавляясь его раздражением, и в комнате воцарилась спокойная, наполненная молчаливая пауза. — А пока что приближается рождественский пир. И, насколько я слышал, ещё и свадьба двух наших бывших учеников, — добавил он, а глаза его заблестели ещё сильнее. — Мне очень жаль, профессор, но приглашения вам ждать не стоит. Свадьба будет совсем маленькая, — смущённо объяснил Гарри. Дамблдор тихо рассмеялся. — Я и не рассчитывал, — признался он. — Кажется, меня вообще ни разу не приглашали на свадьбу Блэков, — добавил он, поглаживая бороду. — Разные политические взгляды? — с усмешкой предположил Гарри. — Наверное, так, — столь же весело согласился старик. — Хотя, признаюсь, мне бы было чуточку обидно, если бы я ни на одну так и не попал. Гарри наклонил голову, когда директор поднялся. — Я это запомню, сэр, — обещал он искренне. — И, полагаю, Фоукс будет чрезвычайно разочарован, если не увидит немного внезапного веселья на наших грядущих торжествах. Он в этом году особенно настойчиво просит взять его с собой, — закончил Дамблдор и вышел из комнаты, оставив после себя весьма озадаченного Гарри. *** Глаза Люциуса Малфоя впились в его гостя; невысказанная угроза ясно читалась в холодных серых глубинах. Блондин откровенно наслаждался властью, которую имел над окружающими: одного только его имени было достаточно, чтобы вызвать уважение в высших кругах общества. То самое уважение, от которого его собеседник дрогнул под тяжестью взгляда. — Это точно верные сведения, — прошептал Люциус опасно тихо. Мужчина громко сглотнул, поднимаясь на ноги. — Я проверял несколько раз. Дата и место совпадают, — поспешно заверил он наследника рода Малфоев. Люциус уронил на стол увесистый мешочек с золотом и одним широким жестом отпустил человека, даже не удостоив взгляда. Неделями он ждал этих сведений, а месяцами — вынашивал в голове план того, как именно воздаст тем, кто посмел запятнать его имя и обратить его в посмешище. И теперь всё наконец начинало вставать на свои места. У него были необходимые союзники, готовые помочь в задуманном, и место, где его возмездие должно было свершиться. Оставалось лишь одно — позаботиться о том, чтобы отец не узнал об этом. Тому очень не понравилось бы, если бы подобное выплыло наружу. *** Дни, предшествовавшие окончанию семестра, оказались для Гарри занятыми как никогда. Он продолжал заниматься с друзьями защитой и был искренне доволен тем, какого прогресса достиг каждый из них. Джеймс, в особенности, блистал в создании стальных шаров и метании их с помощью изгоняющих чар, тогда как Сириус увлёкся несколькими малоизвестными связывающими заклинаниями, найденными им в семейных гримуарах Блэков. Ремус, как Гарри и ожидал, лишь подтвердил свою высокую подготовку, а девочки объединились в команду, которая со временем стала весьма грозной силой. Больше всего поразил Питер. Гарри и не сомневался, что остальные справятся со своими задачами — настолько, что даже не переживал за их успехи. Но Питер более чем компенсировал слабые навыки в трансфигурации. Вместо создания стальных снарядов он использовал свои взрывные склянки — с поразительным эффектом, чем немало гордились остальные. Было ясно, что он неустанно работал над изгоняющим заклинанием, и хотя оно не отличалось мощью, точность и разрушительная сила его собственных смесей более чем перекрывали этот недостаток. Когда остальные попытались выведать у него рецепт, тот лишь хитро улыбнулся и покачал головой, отказываясь делиться тайной. Это, конечно, раздражало Мародёров — ведь обычно именно они могли похвастаться перед другими знаниями и умением. Но в конце концов они смирились: самый маленький из них обладал тем, чего остальные ни повторить, ни создать не могли. Это придало Питеру неожиданную уверенность в себе, что проявилось и в других занятиях: он больше не избегал нового, а техника заклинаний у него заметно улучшилась. В целом Гарри был доволен их прогрессом и с каждым днём всё меньше волновался за их умение защитить себя, если вдруг возникнет необходимость. Наступил последний день перед каникулами, и всё ближе подбиралась свадьба Теда и Андромеды. Как Гарри и подозревал, избежать похода за новыми парадными мантиями не удалось. К счастью, именно Беллатрикс настояла на том, чтобы сопровождать его — что сделало весь процесс куда приятнее по сравнению с прошлогодним походом в компанию Дории и Сириуса. Теперь ему не пришлось терпеть бесконечные сомнения кузена и примерять каждую возможную мантию в лавке. Беллатрикс с самого начала точно знала, какого цвета и кроя мантию хочет для него, и Гарри быстро понял, что её выбор полностью совпал с его собственным вкусом — хотя едва ли это остановило бы её, даже возрази он. Когда всё было решено и оплачено, девушка даже угостила его мороженым у Флориана — за «примерное поведение». Гарри лишь покачал головой, улыбаясь воспоминанию. День действительно был приятным, и его радовало, что Беллатрикс всё больше становилась самой собой. День праздничного пира пролетел в череде уроков, и вскоре Гарри вместе с остальными вошёл в Большой зал. Девушки бросали на них подозрительные взгляды — и не без причины. Парни провели несколько вечеров, доводя до совершенства свой план, и, несмотря на неодобрительные взоры со стороны девушек, довели подготовку до конца. Львиная доля работы досталась Ремусу, который неожиданно для всех настоял на том, чтобы возглавить проект. Остальные Мародёры оставались в неведении относительно деталей задуманного. Гарри лишь просили наложить несколько маскирующих чар на определённые предметы — и он до сих пор не представлял, что именно Ремус поручил остальным. Ремус усадил их на привычные места, и они стали ждать традиционного выступления Дамблдора. Зал постепенно наполнялся учениками и преподавателями; многие уже мысленно были дома, предвкушая каникулы. Несмотря на то что атмосфера в школе значительно улучшилась после ухода старших слизеринцев, отдых был по-прежнему желанным — особенно для учащихся пятого и седьмого курсов, на чьи плечи лёг куда более тяжёлый учебный груз. Когда все заняли свои места, директор поднялся, и его глаза, полные тёплого сияния, окинули зал. – И вот наступает та пора года, когда многим из нас предстоит попрощаться друг с другом ради, как мне кажется, крайне необходимого отдыха от наших академических трудов, – начал он дружелюбно. – Я хотел бы поздравить всех вас с усердием, проявленным до сегодняшнего дня, и ожидаю, что столь же достойный пример вы продолжите подавать и после возвращения. А теперь, дабы не задерживать вас от насыщения желудков и освобождения голов, я лишь пожелаю вам всем безопасного и счастливого Рождества, – завершил он, подняв кубок, и вновь занял своё место. На мгновение в зале воцарилась странная тишина; многие с ожиданием озирались по сторонам, втайне надеясь на ещё какое-нибудь праздничное развлечение. Когда стало ясно, что ничего не последует, по залу прокатилось несколько разочарованных вздохов, и ученики вместе с преподавателями дружно набросились на еду. Дорея строго кивнула Гарри и остальным подросткам, и в её взгляде ясно читалось одобрение отсутствию очередных выходок со стороны её сына, внука и их друзей. Джеймс только втянул голову в плечи, прекрасно понимая, что вскоре ему всё же придётся выслушать недовольство матери. Дамблдор тоже бросил на них вопросительный, чуть разочарованный взгляд. Похоже, он был уверен, что его слова непременно будут прерваны или хотя бы чем-то продолжены. Он мягко поглаживал перья феникса, успокаивая птицу, которая нетерпеливо вертела головой, осматривая зал. Девушки тоже удивились отсутствию происшествий, но настороженные взгляды постепенно сменялись просто любопытством, когда стало очевидно, что все мальчишки заняты исключительно своими тарелками. И лишь когда тарелки убрали и подали десерт, прозвучал первый тревожный намёк. Сначала это был лёгкий ритмичный гул, от которого начинали дрожать кувшины и кубки с тыквенным соком. Гул усиливался, приближался — словно к залу двигалась целая армия. B зале поднялся взволнованный, возбуждённый шёпот. Всё больше учеников замечали странность происходящего. Дамблдор поднялся на ноги и вытянул вперёд палочку, глаза его вспыхнули любопытством и радостным предвкушением; он скосил взгляд на стол Гриффиндора — и получил ответ без слов: озорные лица виновников говорили сами за себя. Грохот приближался, пока не замер прямо за дверями. Лишь секунду — и те распахнулись настежь. В зал ворвался парад: доспехи, шагавшие строем; предметы мебели, движущиеся сами по себе; различные части одежды, оживлённые чарами. Доспехи, вместо привычного оружия, держали самые разные инструменты — от труб и саксофонов до барабанов и скрипок. И без малейшей задержки они начали играть весёлую праздничную мелодию, выстраиваясь в оркестр у входа. В зале вспыхнул шквал аплодисментов. Но и остальные предметы не стояли без дела. Некоторые направились к столу преподавателей и торжественно потянули их из-за столов, вынуждая танцевать. Профессор Макгонагалл вспыхнула багровым, пытаясь вырваться из цепких «рукавов» настойчивой зелёно-серебристой робой Слизерина, которая выбрала её, похоже, именно в качестве партнёра. – Альбус, вы обязаны немедленно это прекратить, – прорычала она. – Я не намерена позволять себе быть униженной… платьем. Дамблдор добродушно рассмеялся, позволив викторианской ночной рубашке вести его в вальсе. – Не согласен, Минерва. Мой партнёр — весьма достойный танцор, – сообщил он с озорной улыбкой. Ученики, сперва потрясённые этим зрелищем, уже смеялись вовсю, не веря собственным глазам. Но некоторые радовались недолго. Те ожившие предметы, что не успели занять преподавателей, переключились на учеников — поднимая их с мест и вовлекая в танец, к их ужасу и отчаянию. Мародёры покатывались со смеху и хлопали по спине невероятно довольного Ремуса — его мастерство в чарах превзошло все возможные ожидания. – Это просто потрясающе! – перекричал шум Сириус. В собственном веселье он вскочил и поднял до густой красноты смутившуюся Марлену, закружив её в танце — но его прервал отчётливый, почти вежливый тычок в плечо. Он обернулся и нахмурился, увидев перед собой лишь парящую в воздухе пару металлических латных перчаток. — Отвалите, — сказал он раздражённо, отмахнувшись от перчаток и снова повернувшись к девушке. Но вновь почувствовал лёгкий постук в плечо и сердито зарычал. — Я сказал: отвалите, — повторил он сердито — и тут же растянулся на каменном полу, не успев договорить последний слог. Обиженные его грубостью перчатки врезали ему в лицо за подобную социальную дерзость. Он прижал пострадавшую щёку, пытаясь унять боль, и с недоумением посмотрел то на перчатки, то на Ремуса. — Они меня, чёрт побери, ударили, — выдавил он сквозь шок. — Эй! — крикнул он, когда обидчик схватил Марлену и увёл её, видимо решив, что именно он будет её партнёром. — ЛУНАТИК! — взревел он. Ремус лишь усмехнулся, зачерпывая ложку мороженого и с полным довольства видом наблюдая за хаосом вокруг. Сириус подскочил на ноги и бросился вдогонку перчаткам, уводившим его девушку, оставляя за собой щедрую россыпь отборных ругательств. Ремус лишь покачал головой, продолжая тихо смеяться. Хагрид же тем временем отчаянно пытался отбиться от крупной напольной вешалки, выбравшей его своей целью. Успеха это не приносило: громила кружил по залу так же беспомощно, как и остальные, совершенно сбитый с толку происходящим. Единственной из преподавателей, кого не потревожили заколдованные предметы, была Дорея. Ремус не сомневался, что именно его признают ответственным за весь этот спектакль, и у него совершенно не было желания злить грозную женщину. Он осмелился бросить на неё взгляд — и встретился с прищуренными, но явно довольными и одобрительными глазами. Магия, которую он использовал, была невероятно сложной, и он потратил несколько дней, чтобы добиться нужного результата. И он определённо гордился своим достижением. Он позволил безумию продолжаться ещё немного, но прекратил его, едва заметив убийственный взгляд Гарри, которого против его воли закружил в танце чрезвычайно напористый чучельный мантикор, найденный им ранее в Комнате Потребностей. С тяжёлым вздохом и лёгким взмахом палочки он снял заклинание — и все его творения обмякли и повалились на пол. За этим почти сразу последовал облегчённый вздох многих присутствующих, когда последние звуки музыки стихли. Сделав ещё один жест палочкой, он вызвал фейерверки под зачарованным потолком; следом по небосводу проехал Санта-Клаус в санях, за которым тянулся баннер с поздравлением с Рождеством. Завершение представления встретили оглушительными аплодисментами — и студенты, и преподаватели были восхищены. После этого все вновь заняли места. — Поистине вдохновенно, — громко похвалил Дамблдор, искренне восхищённый увиденным. — Великолепная демонстрация магии. Пятьдесят баллов тому, кто за это отвечает. Песочные часы гриффиндорцев заметно прибавили в содержимом, и директор отпустил всех — с весьма довольной улыбкой. Когда ученики выходили из зала, Сириус покачал головой и потрогал уже багровеющую щёку. — Почему, чёрт возьми, ты позволил ему напасть на меня? — раздражённо спросил он. Ремус пожал плечами и ухмыльнулся. — Ты их оскорбил. Сириус рыкнул и рванул вперёд. — Он переживёт, Лунатик, — вставил Питер. — Знаю, — уверенно ответил Ремус. — Думаю, больше всего он уязвил своё самолюбие. — У него знатный хук был, — заметил Гарри. — Не слишком достойный для его положения, — добавил Джеймс. — Или эго, — хмыкнул Питер. Все засмеялись, направляясь к своим комнатам, предвкушая утро и скорую дорогу домой, чтобы провести праздничные дни с близкими. *** Андромеда в последний раз посмотрела на своё отражение в зеркале, слегка повернувшись, чтобы оценить себя целиком, — и счастливо улыбнулась, чувствуя, как глаза предательски наполняются влагой. Платье, которое она выбрала, было простым, белым, с лёгкой фатой и скромной тиарой, завершавшей образ. Простота — именно этого она и хотела. Сама церемония будет куда скромнее того, о чём она мечтала в детстве, но при нынешних обстоятельствах она не желала бы иначе. Она выходила замуж за мужчину, которого любит, — и это было единственным, что имело значение. В зеркале она поймала взгляд своей средней сестры — оценивающий, но одобрительный; глаза Беллатрикс тоже подозрительно блестели. Сестра была для неё настоящей опорой во всех приготовлениях: брала на себя всё, что требовало решительности, и Андромеда была бесконечно благодарна за то, что она сделала для неё и для её будущего мужа. Тед принимал любые предложения, исходившие от женщин рода Блэк, лишь бы она была счастлива. Он вообще ничему не возражал, искренне радуясь лишь тому, что ему позволено жениться на ней. Для него это было формальностью — он любил Андромеду безусловно, с церемонией или без, и если она была довольна тем, что они имели, то и он был доволен. Она улыбнулась, позволив мыслям задержаться на нём, — и на миг замерла, осознавая близость момента. Беллатрикс нахмурилась, заметив это, и подошла, чтобы привести сестру в порядок. — Нервничаешь? — спросила она, хотя это и так было ясно. Андромеда покачала головой, снова улыбаясь. — Просто… всё взаправду. Беллатрикс тихо фыркнула. — Я тут, значит, впахиваю не просто так, — буркнула она с притворной обидой. — Я знаю. Просто всё до последнего момента казалось нереальным, — вздохнула старшая. — Год назад я была в школе, невинная, ни о чём не переживала, — добавила она мечтательно. — А теперь я беременна и выхожу замуж. — Невинная? — недоверчиво переспросила Беллатрикс, выгнув бровь. Андромеда нахмурилась. — Да, — твёрдо ответила она. — Тед был моим первым. Беллатрикс подняла руки примиряюще. — Я просто пошутила, — успокоила она. — Ты же не переживаешь из-за этого? Андромеда покачала головой, хоть и сохранила хмурый вид. — Об этом точно не переживаю, — сказала она с хитрой улыбкой. Беллатрикс скривилась. — Я не хочу это слышать, — проворчала она, что вызвало у сестры смех. — Мы обе взрослые, — мягко напомнила Андромеда. — Ты хочешь сказать, что вы с Гарри… не…? Беллатрикс села на кровать сестры и покачала головой. — Не это, — сказала она. На лице Андромеды появилось удивление. — Правда? — удивилась она, хотя по взгляду Беллатрикс уже видела, что та говорит искренне. Беллатрикс кивнула. — Тогда что? Ты видела его голым? — с дьявольской ухмылкой спросила Андромеда. Беллатрикс покраснела, но глаза её заблестели, вспоминая что-то приятное. — Видела! — почти победно воскликнула Андромеда. Алый оттенок стал ещё ярче, и Беллатрикс не смогла сдержать смущённую улыбку. — Мы кое-что делали, — призналась она чуть слышно, — но не это. — Но ты хочешь? — уточнила Андромеда. Беллатрикс медленно кивнула. — Да. Просто… мне страшно. — Страшно? Чего? Беллатрикс пожала плечами, явно нервничая. Лишь спустя несколько секунд она собралась: — Не знаю. Я просто… чувствую, что недостаточно хороша для него, — призналась она тихо. Андромеда с грустной улыбкой села рядом и обняла её за плечи. — Что ты имеешь в виду? — мягко спросила она. Беллатрикс опять покраснела. — Когда мы… ну… вместе, вблизи, — я чувствую себя ужасно неуверенной и какой-то… маленькой, — пробормотала она. Андромеда нахмурилась, не до конца понимая. Беллатрикс снова тяжело вздохнула, теперь раздражённо: — Мерлин, Андромеда. Он как греческий бог. Такой идеальный, а я… просто я, — пояснила она, беспомощно пожав плечами. Андромеда сжала её руку и тепло улыбнулась. — Белла, это совершенно нормально, — заверила она. — Ты чувствуешь себя уязвимой. Кажется, что он оценивает тебя целиком, каждый миллиметр, и тебе страшно, что ему что-то не понравится. Беллатрикс кивнула, соглашаясь. Андромеда тихо фыркнула. — А Гарри как себя ведёт, когда ты такая? — спросила она, сама смутившись от вопроса. Беллатрикс озорно улыбнулась. — Он не может от меня оторваться. И я от него тоже, — призналась она со звонким смешком. Андромеда покачала головой. – Разве ты не думаешь, что это хорошо? Её младшая сестра пожала плечами. – Думаю, да, – согласилась она. – Но как только дело заходит дальше, он останавливается. – А ты не думала, что причина может быть в том, что он тебя уважает? – А? – недоумённо выдала Беллатрикс. Андромеда хмыкнула, наслаждаясь моментом: это было чуть ли не единственное, в чём она разбиралась лучше сестры. – У меня была точно такая же проблема с Тедом, – призналась она. – Ему вполне нравилось трогать то, что ему нравилось, но как только заходило слишком далеко – он будто каменел. Потом рассказал, что это из-за уважения. Не хотел переступить черту. – И что ты ему сказала? – Ничего особенного, – пожала плечами Андромеда. – Просто спросила, хочет ли он этого. Сказала, что я хочу того же. И затащила его обратно в постель. Я его не отпустила, пока не получила то, что хотела, – мечтательно закончила она. – Энди! – ахнула Беллатрикс, округлив глаза. – Иногда их просто нужно подтолкнуть в нужную сторону, – невинно оправдалась та. Между ними повисла короткая тишина, пока Беллатрикс переваривала новый, неожиданный образ своей старшей сестры. Чёрт побери, но она даже восхитилась её решительностью. – Ты думаешь, мне стоит просто сказать ему? – Это, или просто настоять, – ответила Андромеда. – Что сработает. Главное, чтобы вы оба этого хотели. Беллатрикс кивнула, всё ещё потрясённая. – Не могу поверить, что ты такое сделала. – Я же сказала: небольшой толчок. И поверь, когда начнёшь, тебе не захочется, чтобы это прекращалось, – подмигнула она. – Прекращалось что? – раздался голос Друэллы, вошедшей в комнату. – Ничего, мама, – быстро ответила Андромеда с притворно невинной улыбкой. – Я просто давала младшей сестре совет. Друэлла недовольно прищурилась на старшую дочь, но промолчала. – Где Малкая? – поспешила сменить тему Беллатрикс. Друэлла тяжело вздохнула. – У себя в комнате. Прихорашивается. Узнала, что сегодня будет один мальчик, который ей нравится, – объяснила она с лёгкой гримасой. – Какие-то идеи? Две её старшие дочери синхронно покачали головами. Ни одна не слышала подобных разговоров от Цисси, да и замечать за ней интерес к мальчикам как-то не доводилось. – Хм. Значит, придётся за ней присмотреть, – пробормотала женщина. – Ладно, пора выходить, – объявила она, глянув на часы. – Чёрт, – выругалась Андромеда, окончательно потерявшая счёт времени. Следующие минуты превратились в суету. Она собрала всё необходимое, и троица вышла в гостиную, где их уже ждал Поллукс. Он встретил дочь болезненной улыбкой — гордый тем, кем она стала, но совершенно недовольный выбором мужа. Тем не менее, он согласился исполнить долг отца и вывести её к алтарю, хоть и делал это с явной неохотой. – Всё взяла? – спросил он строго. Андромеда кивнула. – Тогда отправляемся, – объявил он со вздохом. Друэлла проигнорировала мрачность мужа, ободряюще сжала плечо дочери и повела их к месту, где можно было воспользоваться портключом. – Нарцисса, мы уходим, – громко позвала она. По лестнице раздались быстрые шаги — и младшая дочь присоединилась к ним, поправляя своё пурпурное платье. Она остановилась, увидев Андромеду, и искренне улыбнулась. – Ты прекрасна. – Ты тоже, – ответила Андромеда, впервые по-настоящему осознав, что её младшая сестра уже вовсе не ребёнок. Её красота расцветала — ярко, стремительно, почти пугающе. Похоже, и Поллукс испытал похожее прозрение: он достал из кармана серебряную цепочку и протянул её своим спутницам. – Почему у меня одни дочери… – простонал он, и в тот же миг их всех унесло портключом к месту свадьбы. *** Он держал её в своих руках, ведя по танцполу в лесной роще. Поляну освещали несколько парящих световых сфер, а живущие здесь феи дополняли атмосферу, усиливая ощущение спокойствия и уюта. За исключением пары мелких происшествий, день в целом прошёл успешно. Блэки, к удивлению всех, сумели быть относительно вежливыми с представителями семьи Тонкс, хоть их и было немного — всё-таки маггловское происхождение не способствовало дружелюбию. Гарри почти было вмешался, когда показалось, что Кассиопея вот-вот прикончит всех безмагических гостей лишь за то, что они посмели дышать в её присутствии. Но строгий взгляд Арктура остудил её ярость, и женщина просто выбрала игнорировать их — что, по правде говоря, было лучшим из возможного. Вальбурга же демонстративно бойкотировала мероприятие. Она заранее заявила, что ни она, ни её муж не придут. Это никого не удивило — и даже стало своеобразным облегчением. Беллатриса счастливо вздохнула, прижимаясь к Гарри, а он едва сдержал смешок, заметив Ремуса и его новый… кризис. Тот каким-то образом оказался на танцполе с Нарциссой — при этом сама девушка, похоже, совершенно не осознавала, в какой кошмар попал её партнёр. На него бросали столь уничтожающие взгляды, что Ремус уже буквально обливался потом, нервно переводя взгляд с одной пары серых глаз на другую. Он держал Нарциссу очень прилично, отчаянно сопротивляясь её попыткам опустить его руки ниже талии. А наблюдающие Блэки продолжали сверлить его глазами. Гарри находил это безумно забавным — особенно после розыгрыша, который Ремус организовал на рождественском ужине. Вмешиваться он точно не собирался. Если Арктур пару раз швырнёт в него заклинанием, это Ремусу только пойдёт на пользу. Судя по выражению лиц вокруг, вероятность такого исхода была очень даже реальной. — О чём ты задумался? — тихо спросила Беллатриса, её голос мягко сливался со спокойствием лесной поляны. Он почувствовал её улыбку и лёгкое покачивание головой, когда она уткнулась в его грудь. — Ни о чём, — так же тихо ответил Гарри. — Просто… хорошо быть здесь с тобой. Гарри тоже улыбнулся. Такие мгновения он ценил больше всего. Они были редкостью… и, возможно, именно поэтому имели такую ценность. — Хороший вечер, — заметил он, кивая в сторону Джеймса и Лили, которые проходили мимо, обнявшись. Джеймс категорически отказался приходить без неё. Беллатриса тихо выдохнула и отстранилась лишь немного — чтобы их взгляды встретились. — Я хочу тебя, Гарри, — прошептала она. Улыбка у неё была дерзкая, но в глазах пряталось волнение. Видя недоумение в его взгляде, она поспешила объясниться, не желая дать месту для сомнений или неверного толкования. — Во всех смыслах хочу. Но больше всего… — её взгляд скользнул по нему, и он покраснел, прекрасно понимая, что именно она имеет в виду. Гарри провёл рукой по волосам, его глаза потемнели от желания — и это вызвало дрожь по её телу. — Здесь точно не место для таких разговоров, — пробормотал он умоляющим голосом, хотя взгляд его продолжал прожигать её. Беллатрису это только больше раззадорило; её улыбка стала глубже, ответное желание вспыхнуло в её фиолетовых глазах, отражая его собственное. Гарри резко мотнул головой, пытаясь сбросить наваждение. — Я тоже хочу тебя, — признался он. Но Беллатриса уловила сомнение в его голосе и раздражённо выдохнула. — Но? — прошипела она, чувствуя, как что-то неприятно сжимается внутри. Гарри снова взъерошил волосы и тяжело выдохнул. — Всё не так просто, правда? Его взгляд потускнел, и Беллатриса смягчилась. Её желание узнать правду уступило место жалости. Она обняла его крепче. Очевидно, он давно об этом думал — и сильно переживал. — Почему? — тихо спросила она, заранее готовясь услышать то, что ей не понравится. Он слабо улыбнулся ей, прежде чем ответить — на его лице мелькнул целый водоворот эмоций. — Если я умру… Она перебила его раньше, чем он смог продолжить — слишком хорошо зная, какие слова должны были прозвучать дальше. Беллатрикс прижалась головой к его подбородку и на мгновение закрыла глаза, заставляя себя успокоиться. — Я верю в тебя, Гарри. Больше, чем когда-либо верила в кого-то или во что-то, — произнесла она искренне. Она глубоко вдохнула, сглатывая комок в горле. — Если я снова потеряю тебя… пусть это случится только после того, как я буду принадлежать тебе полностью. Для меня никогда не будет другого. И я знаю, что и для тебя — тоже. Её слова звучали уверенно, хотя в них пряталась едва уловимая нотка вопроса. — Никогда, — подтвердил он, его голос был хриплым и глубоким. Она благодарно улыбнулась сквозь подступившие слёзы. — А если бы у тебя был кто-то другой? — спросил он тревожно, и одна эта мысль заставила его внутренности скрутиться. Её улыбка не исчезла, хоть в его глазах мелькнула неуверенность. — Никто никогда не сможет стать тобой, Гарри. Никто. Я скорее проведу жизнь в одиночестве, никого не подпуская к себе, чем буду с кем-то, кто не ты. В его глазах блеснули слёзы, и Беллатрикс большим пальцем поймала одну, скатившуюся вниз. — Всё это меня пугает, — тихо признался он. — Что именно? — спросила Беллатрикс, слегка нахмурившись. Гарри покачал головой. — Всё это… — он жестом указал на них двоих. — До того, как я оказался здесь, я не понимал таких вещей. Не знал, как это — иметь кого-то, к кому я бы был привязан так сильно. Я… забочусь о тебе так, что иногда больно, — признался он, сам не понимая всего до конца. Она тихонько рассмеялась его наивности, и сердце её болезненно сжалось от мысли, что такой светлый мальчик столько лет прожил без любви. — Это и есть любовь, Гарри, — вздохнула она. — Настоящая. Он тоже усмехнулся. — Она всегда такая… хорошая и одновременно страшная? Беллатрикс кивнула. — Я люблю свою семью, и мысль о том, что могу их потерять, мне тяжела. Но с тобой — иначе. Я уже теряла тебя, и ты видел, что со мной стало. Правда в том, что я не смогу без тебя. Даже мысль об этом будто рвёт сердце на части. Он кивнул, понимая слишком хорошо. — У меня так же, — согласился он. — Тогда перестань со своей благородной глупостью и дай нам то, чего мы оба хотим, — сказала она, приподняв бровь. Он тихо фыркнул, но кивнул. — Нет ничего, чего я бы не сделал для тебя… если это сохранит твою улыбку, — сказал он серьёзно. Она буквально растворилась от искренности этих слов, позволяя тёплой волне чувств накрыть её целиком. Она чувствовала — так же ясно, как видела в его глазах: этот мужчина разрушил бы целый мир, если бы она попросила. Но она никогда не попросит — потому что ей нужен лишь он, и сейчас ей было очевидно, что она тоже стала всем для него. Интимность момента прервалась, когда рядом возник знакомый световой силуэт Покровителя. — Ты нужен нам сейчас, — произнёс он и рассеялся. Беллатрикс почти физически почувствовала, как исчезла мягкость, что только что была в его взгляде, — на её глазах вернулась его обычная суровая маска. И всё же в глубине зелёных глаз осталось что-то болезненно тёплое. — Мне нужно идти, — сказал он с сожалением, и на миг в его глазах мелькнула тоска. Она лишь опустила голову, понимая всё, хотя это и разрывала её изнутри. Он быстро поцеловал её в макушку и исчез между деревьями, уходя за границу защитных чар, чтобы аппарировать туда, где его ждали. Беллатрикс смотрела ему вслед. Правда же была в другом: нигде в мире он не был нужен так сильно, как здесь — рядом с ней, там, где было его место. И она знала — он этого не понимает. Но поймёт. Когда-нибудь. И она будет ждать. Хоть всю жизнь. *** Гарри прибыл в Министерство и обнаружил, что здание почти пустое — лишь несколько самых преданных делу сотрудников всё ещё слонялись вокруг. Сдав свою палочку дежурному на рецепции и получив кивок допуска, он направился в кабинет министра. В отличие от пустого атриума, здесь кипела работа: aвроры и старшие сотрудники разных отделов были заняты выполнением порученных им задач, не обращая никакого внимания на появившегося среди них подростка. Гарри покачал головой, чувствуя, как неприятная тяжесть опускается в живот. Он понимал, что ничего хорошего не произошло. Прожёг взглядом Долорес Амбридж и прошёл мимо неё, даже не удостоив словами, после чего постучал в дверь женщины, которая запросила его присутствие. Его впустили почти сразу. Внутри он обнаружил лишь саму министра и привычного Неизвестника; он сидел, пока она нервно мерила шагами кабинет взад и вперёд. — Ах, Гарри, присаживайся, — предложила она, продолжая буквально истончать ковёр под ногами. Он сел и стал ждать объяснений, зачем его вызвали. Но вместо того, чтобы ответить на его немой вопрос, она жестом указала мужчине говорить за неё. Гарри перевёл взгляд на него — и встретил тяжёлый, раздражённый вздох. — Мы облажались, — сказал тот без обиняков. Гарри поднял бровь, не слишком впечатлённый, но промолчал. Ему нужны были подробности, прежде чем он мог оценить масштаб проблемы, в которой они оказались. — Мы получили всё, что нужно, от мальчишки Лестрейнджа, — продолжил мужчина. — Он признался, что сделал, и рассказал, как получил свою метку. Он покачал головой и продолжил. — Мы дали ему передышку, время, чтобы сыворотка правды перестала действовать, пока решали, что будем делать дальше. Он тяжело сглотнул. — Он повесился в камере, — вмешалась министр. Гарри сузил глаза, ничуть не удивлённый дилетантством чиновников. Мальчишку нужно было держать под постоянным наблюдением; нет никаких оправданий тому, что его оставили одного. — Мы решили действовать соответственно. Мы собирались проверить все отделы, чтобы выявить сотрудников с меткой, но едва мы начали с первого, как слухи каким-то образом распространились, и многие сбежали, — буркнул Неизвестник. — Из тех, кто остался, ни у кого метки не было. Гарри кивнул, осмысливая. — Значит, был утечка информации, — заключил он. Мужчина пожал плечами. — Похоже на то, — согласился он неуверенно. Гарри вздохнул и провёл рукой по волосам. — Только мы знали об этом — мы и наши самые надёжные сотрудники, — горячо защищалась министр. Гарри стукнул кулаком по столу, впервые выпустив наружу свою ярость. — Тогда кто-то из них ненадёжный, — прошипел он. Женщина заметно побледнела, столкнувшись с горящим, кипящим взглядом юного волшебника. По её спине пробежал холодок, но она попыталась взять себя в руки, отказываясь дать себя запугать. — Мы не могли этого предвидеть, — огрызнулась она, задрав подбородок. Ноздри Гарри раздулись. — Уже поздно, — вмешался Неизвестник строгим, одёргивающим тоном. Гарри глубоко вдохнул и кивнул. — Значит, у нас нет других имён? — спросил он. Сероплащ покачал головой. — Это не так важно, — пробормотал он. — Мы можем сверить списки тех, кто сбежал. — Подойдёт, — согласился Гарри. — Но нам нужно выяснить, откуда произошла утечка. — Я рассказал полные детали только одному члену своей команды, и то в тот момент, когда мы уже собирались проводить проверки, — пояснил Неизвестник. — Ты уверен, что у него не было возможности отправить сообщение? — уточнил Гарри. Мужчина резко покачал головой. — Не без моего ведома. Я доверяю этому человеку больше всех. — Министр? — спросил Гарри. Женщина шумно выдохнула носом. — Я сказала только начальнику отдела авроров, главе ДМПИ и ещё двум, кто тесно со мной работает, — ответила она. — Крауч абсолютно надёжен, как и мой глава авроров, Саммерс. Оба преданны Министерству и неслипались показать, что у них нет метки. — Кто были остальные? — уточнил он. — Мой заместитель и мой личный охранник, Кингсли Шеклболт. Оба тоже преданы, — добавила она, хоть уверенности в голосе было уже меньше. — Амбридж? — спросил Гарри. — Долорес, да. Она была сегодня утром, когда мы завершали план, — ответила министр, нахмурившись. Гарри тяжело вздохнул — у него не осталось сомнений, откуда произошла утечка. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Нужно собрать всех и разобраться, — предложил он, не давая ни малейшего намёка на то, кого именно он подозревал. — Это должен быть кто-то из них. Если, конечно, кто-нибудь из вас двоих не проболтался. Оба возмущённо отвергли намёк, и Гарри поднял руку, призывая к спокойствию. — Я ни на секунду не верю, что это были вы. Но это значит, что мог быть только кто-то из остальных. — Я немедленно велю их вызвать, — мрачно объявила министр, крайне недовольная происходящим. Неизвестник кивнул и ушёл через камин, а министр выкрикнула указания кому-то за открытой дверью. Ожидание прошло в тишине — и продлилось недолго. Первым вернулся Неизвестник, привёл с собой своего коллегу, а через несколько минут появились и остальные, работающие под началом министра. — Господа… и дама, — начала министр твёрдо, голосом, в котором слышались сталь и ледяная решимость. — Сегодня мы попытались продвинуться в расследовании деятельности Тёмного Лорда и его последователей — расследовании, которое было сорвано и скомпрометировано. Я беседовала с каждым из вас по отдельности, и мы пришли к выводу, что утечка, приведшая к раскрытию наших планов, могла исходить только от одного из вас. Крауч раздражённо фыркнул. — Надеюсь, мадам министр, вы не намекаете, что я к этому причастен, — прорычал он опасным тоном. — Ради твоего же блага, Барти, я тоже на это надеюсь, — ответила она, не позволяя себе поддаться давлению. — Я уже показал, что у меня нет Метки, и даже добровольно предложил пройти допрос под сывороткой правды, — огрызнулся он. — Это неплохая мысль, — задумчиво вмешался Гарри. — Все готовы согласиться? — Если министр сочтёт это необходимым, — немедленно ответил Шеклболт. Крауч, Саммерс и Неизвестник кивнули. Лишь Долорес Амбридж заметно занервничала — на лбу выступил блеск испарины. — Кто ты такой, чтобы решать подобное?! — яростно прошипела она в сторону подростка. — Мы все верны министру! — Это ещё предстоит выяснить, — мрачно перебила её Багнолд. — Я, например, отказываюсь, — заявила Амбридж. — Я не позволю вытаскивать мои самые личные секреты у всех на глазах. Это аморально и ни к чему! — Долорес, боюсь, выбора у тебя нет. Как министр, я определяю, что необходимо, а что нет. И в данной ситуации — это необходимо. Речь идёт о национальной безопасности. Крайне важное и засекреченное расследование было скомпрометировано, и я не оставлю это без последствий, — ответила Багнолд ледяным тоном. Амбридж оглядела коллег в поисках поддержки, но встретила лишь обвиняющие взгляды. В порыве безумной паники её пальцы дёрнулись к палочке — и в то же мгновение она рухнула на пол. Голова раскалывалась, в ушах звенело, тело было сковано — она не могла даже пошевелиться. Присутствующие обернулись к подростку, действовавшему быстрее всех: в его руке была чёрно-фиолетовая палочка, глаза опасно сверкали, устремлённые на поверженную женщину. — Чёрт, он быстрый, — заметил Шеклболт: он даже не успел увидеть саму атаку. Крауч нехотя кивнул. — Давайте уже займёмся делом? — потребовал он. — У нас есть и другие задачи. Министр кивнула, взмахнула палочкой и усадила опозоренную секретаршу на стул. По её сигналу ведущий Неизвестник подошёл, закапал три прозрачные капли ей на язык и отступил. Через мгновение глаза женщины помутнели — он слегка кивнул, давая разрешение начать. Багнолд прочистила горло и заговорила, в голосе звучали ярость и разочарование. — Назовите имя. — Долорес Джейн Амбридж, — монотонно ответила задержанная. — Вы последовательница Тёмного Лорда? — Нет, — ответила Амбридж. Министр нахмурилась и продолжила: — Вы намерены им стать? Пот струился у Амбридж по вискам — она отчаянно боролась с действием сыворотки, но безуспешно. — Да, — процедила она. Багнолд тяжело вздохнула, губы скривились в отвращении. — Это вы раскрыли наш план проверить персонал на наличие Тёмной Метки? Из левого глаза Амбридж скатилась слеза — присутствующие были уверены, что это не раскаяние, а жалость к себе. — Да, — призналась она. Министр зарычала от ярости. — Как?! Амбридж тяжело сглотнула. — Я отправила бумажную записку Линкольну Розье, чтобы предупредить его. — Розье? — вмешался Крауч. — Я должен был догадаться. Министр тяжело вздохнула. — Что сделано, то сделано, — пробормотала она недовольно. — Это не меняет того, что единственное доказательство, что у нас было, теперь бесполезно, и наш единственный источник мёртв. — Тогда нам нужно добыть новые, — посоветовал Невыразимец (Unspeakable). — Это будет очень сложно, — возразила она. — Несомненно, — согласился мужчина. — Однако теперь у нас есть список, — напомнил он. — Список подозреваемых, против которых мы не можем действовать. Мы не можем доказать, что они совершили преступления. Носить метку не запрещено, несмотря на то, что мы о ней знаем, — объяснила Министр. — Мы не можем арестовать никого, основываясь лишь на догадках. Невыразимец кивнул. — И не помогает тот факт, что все пропавшие — видные члены древних чистокровных семей. Они не потерпят того, что назовут предвзятой инквизицией. — Тогда как нам действовать? — с интересом спросил Крауч. — Поймать их с поличным, — понял Кингсли. Ответ совсем не обрадовал Крауча. — Невозможно. Когда мы реагируем на их действия, они уже давно исчезли. Остальные негромко согласились. — Есть другой путь, — пробормотал Гарри. Когда все повернулись к нему, он глубоко вдохнул. — Это будет спорно, но необходимо, — предупредил он. — Какое твоё предложение? — спросила Министр, готовая рассмотреть любые варианты. — Как Министр, вы можете запретить всем, кто носит Метку, входить в Министерство магии до завершения расследования, — объяснил он. Женщина задумчиво кивнула. — Всё равно наши действия уже не тайна… — пробормотала она. — Проблема в том, что мы больше не можем проводить расследование. Те, у кого есть метка, уже затаились. Гарри кивнул. — Это значит лишь то, что вы сможете представить оставшейся части Визенгамота всё, что у вас есть, и надеяться, что они примут необходимые указы. Женщина покачала головой. — Этого недостаточно, — признала она. — Даже самые убеждённые сторонники Света не согласятся. Всё покажется лишь косвенным, ведь у нас только слова умершего мальчика, — фыркнула она. — Нам нужны дополнительные доказательства, но получить их прежним путём невозможно. Расследование внутри ведомства — одно, но мы не можем просто решить между собой, что начинается охота на ведьм. Это противоречит принципам Министерства. — Значит, единственный способ — поймать их на месте преступления? — уточнил Гарри. Бэгнолд кивнула. — И у нас нет достаточного количества людей для патрулей, — вздохнул Крауч. — Сегодня мы потеряли двадцать трёх авроров. — Ну мы в дерьме, — мрачно заключил Гарри. — Похоже на то, — признала Бэгнолд. Гарри нахмурился, размышляя о своих следующих шагах. После такой демонстрации некомпетентности его доверие к Министерству почти исчезло — но ему всё ещё нужна была их поддержка, хотя бы чтобы избежать неприятных последствий в будущем. — А что, если некий полезный гражданин смог бы убедить некоторых сотрудников из списка вернуться на рабочие места? — небрежно предложил он. Бэгнолд сузила глаза. — Осторожнее, Поттер, — предупредила она. — Твой иммунитет покрывает только действия против Тёмного Лорда, а не против тех, кто выбрал его путь, если только они не нападут первыми, — напомнила она. — Это могло бы сработать, — пожал плечами старший Невыразимец. Министр покачала головой. — Это будет крайне сомнительно, — ответила она резко. — Вряд ли эти люди придут тихо. И у нас нет оснований для обысков их домов — ни официально, ни неофициально. — Министр права, — неохотно согласился Крауч. Женщина взглянула на часы и подавила зевок. — Уже поздно, и, похоже, мы сегодня больше ничего не добьёмся. Нужно отдохнуть, и продолжим утром, — решила она. — Но если мы не найдём чёткого плана, мы в тупике. — А что насчёт открытого запрета на Метку в Министерстве? — предложил Кингсли. Бэгнолд кивнула. — Это лишь начало, но оно покажет обществу, что, несмотря на неудачу, мы продолжаем бороться с этим человеком и его сторонниками настолько, насколько способны. — А что насчёт Амбридж? — спросил Саммерс, кивая на всё ещё связанную женщину. Министр тяжело вздохнула — казалось, она и вовсе забыла о своей секретарше. — Её отправят в Азкабан, до суда, который будет назначен позже, — распорядилось она. — Есть ещё вопросы, которые ты хочешь ей задать, Барти? Мужчина задумался на мгновение, затем кивнул и подошёл к Амбридж. Убедившись, что действие зелья ещё не прошло, он задал вопрос: — Оказывали ли вы каким-либо иным образом сознательную помощь Тёмному Лорду или кому-либо из его последователей? Гарри мысленно похвалил его за предусмотрительность. Этот вопрос был правильным — необходимым. Долорес вздрогнула, но кивнула. — Да, — выдавила она дрожащим голосом. — Как именно? — Ко мне обратился человек от имени Люциуса Малфоя. Он сказал, что Люциусу нужна информация о том, где состоится одна свадьба, — для его Лорда. — Какая свадьба? — перебил Гарри, в глазах вспыхнул и страх, и гнев. — Андромеды Блэк и её грязнокровного любовника, — прошептала Амбридж, содрогаясь под его взглядом. Гарри зарычал, и в помещение вошёл эфемерный Фестрал, произнеся голосом той, которую он оставил совсем недавно: — Гарри, тебе нужно возвращаться. Они здесь. Голос был отчаянным, он резал слух, и спустя секунду созданное исчезло. Не мешкая, Гарри взмахнул бузинной палочкой, и его тело растаяло в вспышке чёрного дыма — от жара и силы выброса остальных в кабинете отбросило на пол. — Соберите людей и немедленно туда, — резко приказала министр главе авроров, поднимаясь. Тот кивнул и сорвался с места, вылетев из кабинета. — Это была Тёмная магия, — яростно заявил Крауч, у виска у него напряглась толстая жила. — Сейчас это наше последнее беспокойство, Барти, — осадила его Бэгнолд. — Поттер не отличается милосердием. Нам нужно остановить его, прежде чем он перебьёт тех людей — это может быть наш единственный шанс что-то исправить. Крауч стиснул зубы, но кивнул. — Вы двое, — бросил он Неизвестным. — Следите за ней, — он указал на неподвижную Амбридж, после чего покинул кабинет, за ним — Кингсли Шеклболт. Министр вновь опустилась в кресло и медленно выдохнула. Поттер несомненно оказался её ценным союзником, но сила, которой он обладал, и его характер заставляли её тревожиться. Она могла лишь надеяться, что молодой человек останется верным своим намерениям — и не станет проблемой в будущем. — За ним придётся наблюдать, — вздохнула она. Старший Невыразимец молча кивнул — мысли министра были достаточно очевидны. *** Под предлогом необходимости «отлучиться», Ремус оказался в ванной, и холодная вода, которой он обильно плескал себе в лицо, красные щёки остужала слабо и не спешила унять нарастающий дискомфорт. Дело было вовсе не в том, что он не любил девушку — напротив — но вновь открывшаяся настойчивость с её стороны его тревожила. Они время от времени перекидывались парой слов в школе, если сталкивались в коридорах — и эти разговоры всегда были как минимум доброжелательными. Спасение друг друга в опасной ситуации и вправду создаёт особую связь, но девушка никогда прежде не вела себя так, как сейчас, и это сбивало его с толку. Он был вовсе не глуп — он просто не мог понять, почему такая многообещающая девушка могла проявлять к нему подобного рода интерес. Он не считал себя отталкивающим — ни внешне, ни внутренне, если не брать в расчёт зверя, что жил в нём всю жизнь, ожидая полной луны, чтобы вырваться наружу. Она же не несла подобного проклятия. Её семья — могущественная, богатая, внушающая страх и уважение поровну; сама она — красивая, талантливая, способная получить всё, что захотела бы. Так почему же он боялся её привязанности? Ответов было много — каждый убедительнее предыдущего. Как бы она ни выглядела взрослой, в сущности она всё же была девочкой. Их разделяли всего два года, но два очень важных года для развития — эмоционального и физического. Через несколько лет такая разница стала бы ничтожной, но сейчас? Сейчас он рисковал Азкабаном — или, что вероятнее, смертью от рук её яростно-покровительствующей семьи. Он покачал головой и шумно выдохнул. Но всё это были лишь верхушки айсберга. Он — оборотень. Приговорённый навсегда оставаться в глазах общества чем-то вроде чумного пса — в лучшем случае гражданином второго сорта, как бы он сам ни желал перемен. Это его крест, его ноша. Он не мог позволить ей запачкать себя тягой к существу, которого мир считает ничтожеством. Он и сам не понимал, почему стоит перед зеркалом и ведёт этот внутренний спор — ведь ни изменить, ни договориться, ни найти компромисс он не мог. Всё было вне его досягаемости. Ему оставалось лишь ждать, пока девичья влюблённость пройдёт, как проходят все школьные увлечения. Через полгода он покинет замок навсегда, а она останется ещё на два года. Нужно лишь избегать её до тех пор — и вскоре он станет для неё всего лишь смутным воспоминанием. Он закрыл воду, готовый вновь вернуться в зал — вежливый, спокойный, готовый провести с ней танец, как она просила, дать ей хороший вечер, но в разумных пределах. Но намерение рассыпалось в прах, когда дверь распахнулась и в помещение вошёл Арктур Блэк, закрыв за собой дверь и впившись в юношу хищным, тяжёлым взглядом. — Люпин, — вполне вежливо поздоровался он. — Надеюсь, ты наслаждаешься вечером. Тон был обыденным. Взгляд — никогда. Он пронзал насквозь, сушил горло, переворачивал желудок страхом. — Д-да, лорд Блэк, — выдавил Ремус, опустив глаза. Арктур кивнул и прошёл к раковине, начал мыть руки — но не сводил взгляда, наблюдая за ним в зеркале. Закончив, он вытер руки полотенцем, и в его голосе впервые послышалась снисходительность, даже крупица тепла — будто пожалел дрожащего юношу, с самого знакомства производившего на него сильное впечатление. — Я понимаю твоё положение, — вздохнул он. — Но не причиняй ей боли, — произнёс серьёзно, ледяным предупреждением. — И не собираюсь, милорд, — тихо ответил Ремус. — Это, думаю, просто маленькое увлечение. Арктур хмыкнул неожиданно мягко: — Уверен, так оно и есть. Но не недооценивай её настойчивость. Она упряма, как мать. Если решит — будет идти до конца. Ремус покачал головой — от тревоги и бессилия разом. — Что же мне делать? — спросил он почти мольбой. Арктур слабым, понимающим жестом смягчил взгляд. — Притворяться, будто ничего не происходит, — только укрепит её решимость, — сказал он, раздражённо, но со скрытой симпатией. — Так что подумай: что ты сам считаешь правильным? Ремус помолчал, обдумывая — впервые по-настоящему. — Поговорить с ней. Объяснить, насколько смогу, — сказал он неуверенно, но уже яснее. Арктур кивнул: — Она понимающая. Не только яростная, но и мудрая. И не осудит твой выбор. — Спасибо, сэр. И… за то, что не убили, — попытался улыбнуться он. Бровь Арктура дёрнулась. — Убить? — нахмурился он. — Ты хороший человек, Люпин. И станешь ещё лучше. Я держу слово — и жду твоих результатов СОВ. Говорят, ты показал впечатляющий уровень на Рождественском празднестве. Ремус слегка покраснел, почесав затылок. — Я хотел испытать себя и посмотреть, как далеко продвинулся, — пожал он плечами. — И как далеко, по-твоему? Ремус гордо улыбнулся. — Достаточно, чтобы быть уверенным в успехе. — Тогда наши будущие деловые начинания окажутся весьма прибыльными, — заключил старик. Он снова прошёл мимо юноши и положил руку на дверь, собираясь выйти, но на миг задержался. — Удачи с моей внучкой, Люпин. Думаю, она тебе понадобится, — усмехнувшись, произнёс он, после чего покинул комнату и присоединился к Поллаксу и Друэлле. — Он понимает, что от него требуется? — процедил Поллакс, получив предупреждающий взгляд от жены. Арктурус кивнул. — Ему не нужно было подсказывать, — ответил он. Поллакс резко кивнул. Он понимал, что в долгосрочной перспективе не сможет повлиять на младшую дочь, но пока она всё ещё была школьницей, и он хотел, чтобы она сосредоточилась на учёбе, а не гонялась за противоположным полом. Он желал ей только лучшего и был абсолютно уверен в её потенциале, как и в потенциале других своих дочерей. — Почему ты ухмыляешься? — нахмурившись, спросил он отца, который даже не пытался скрыть внезапное веселье. — Ну, рано или поздно ответственность решать эту проблему ляжет на Сириуса. Надеюсь, прежде чем она всплывёт вновь, — ответил тот, глаза его озорно блестели. — И что это должно значить? — потребовал объяснений Поллакс, а его жена тоже усмехнулась. — Ты же не думаешь, что Нарцисса сдастся навсегда? Она будет добиваться своего, это в её натуре. Я просто надеюсь, что это удастся отложить до тех пор, пока она не закончит школу и я больше не буду лордом Блэком, — открыто рассмеялся он. Глаза Поллакса комично расширились, а Друэлла тихо хихикнула вместе со свёкром. Оба полностью соглашались с его оценкой младшей из рода Блэков, ни один не понимая, зачем юноша вообще стал бы сопротивляться её вниманию. *** Он сделал паузу, чтобы окончательно успокоиться, затем вышел из ванной и проигнорировал удивлённо-весёлый взгляд мужчины, с которым только что беседовал — блеск в его глазах был неожиданным и слегка тревожным. Ему не пришлось искать живую, энергичную блондинку — она сама нашла его, прежде чем его взгляд успел завершить беглый осмотр комнаты. — Вот ты где, — воскликнула она, бесцеремонно схватив его за руку, уверенно и дерзко. Щёки Ремуса вспыхнули, и он отвёл глаза к наблюдающему Арктурусу Блэку, чей пронзительный взгляд он поймал. Никакого ответа на немой зов о помощи, — лишь всё тот же редкий, раздражающий огонёк веселья. Лицо же её отца не выражало ни капли подобного веселья — только раздувающиеся ноздри и прищуренные глаза, совершенно не находящие ситуацию смешной. Ремус сглотнул и вновь посмотрел на девушку, чувствуя, как удушье сжимает горло всё сильнее, чем дольше он думал о последствиях её интереса к нему. — Мы можем поговорить? — спросил он, голос прозвучал слабее, чем он рассчитывал. Лёгкая тень недовольства скользнула по её тонким чертам, она мельком взглянула через плечо на стол, за которым сидели дед, отец и мать, и в её глазах вспыхнул опасный огонёк. Но почти сразу она улыбнулась старшему мальчику и повела его туда, где любопытные уши не услышат. Тот взгляд, который он поймал от семьи Блэков, только усилил его нервозность. Он уже не был уверен, что хуже — столкнуться лицом к лицу с упрямой юной чаровницей, явно намеренной заполучить его внимание, или с гневом старших Блэков, который наверняка будет… впечатляющим. Как ни поверни, а до знаменитого чёрного темперамента Блэков рукой подать. Нарцисса села на скамью — достаточно далеко от остальных, чтобы обеспечить приватность, но не настолько, чтобы кто-то мог усомниться в их порядочности. Она скрестила ноги, идеально выпрямилась и жестом пригласила его присесть рядом. Ремус подчинился, а она подняла бровь, ожидая объяснений. Он шумно выдохнул, будто сдулся, видя её упрямую осанку: подбородок высоко, спина прямая — юная леди чистой крови, какая только может быть. — Нарцисса, — начал он нервно, не зная, как подступиться к теме так, чтобы не унизить её или не показаться холодным и глупым. — Сисси, — поправила она. Он кивнул извиняясь. — Сисси, — согласился он уже мягче. Он вздохнул и покачал головой. — Что ты делаешь? — спросил он резче, чем планировал — раздражение прорвалось наружу. В ответ она лишь приподняла идеальную бровь, уголки губ едва заметно дрогнули. — Не понимаю, о чём ты, Ремус, — игриво парировала она. Он лишь посмотрел умоляюще, с печальной маленькой улыбкой. — Эти взгляды, танцы… Я просто не понимаю, — произнёс он уже почти шёпотом. Нарцисса улыбнулась — мягко, по-настоящему, не самоуверенно. Её руки чуть дрогнули в глубине платья, взгляд ушёл в сторону, будто она не знала, с чего начать. Она вдохнула, и вся прежняя бравада будто растворилась. — Ты мне нравишься, — заявила она просто. — С того дня в Хогсмиде. Ремус кивнул, опустив голову. — Я сделал лишь то, что считал правильным. Тогда ты нуждалась в защите — я помог. Ты ничего мне не должна. Девушка нахмурилась, глаза сузились — точно так же, как минуту назад на семью. — Я не чувствую себя обязанной, — ответила она твёрдо. — Это совсем не об этом. Ремус удивлённо приподнял брови, но она продолжила, не давая ему вставить слово: — Да, в тот день ты привлёк моё внимание. Ты показал, какой ты человек. Но это не причина. Ты мне нравишься из-за того, что я в тебе вижу. Ты сильный, талантливый, уверенный, но не высокомерный, и можешь улыбаться даже в сложные моменты. Она покраснела и только после паузы тихо добавила: — И ты… очень красивый. Ремус почувствовал, как он теплеет от искренности её слов, не считая себя достойным такой похвалы. Он взял её руки и мягко сжал, благодарно. — Мы не можем, — прошептал он сожалением. — Почему нет? — с горячностью возразила она. — Из-за того, что я тебе не нравлюсь? Что я не в твоём вкусе? Он встретился с её глазами — и сердце болезненно сжалось. Там стояли слёзы. Любому человеку было бы непросто отказать такому чувству, но именно с ней Ремус вдруг понял — это больно и ему. Это не просто отказ ей — это отказ себе, тому, чего он желал, но не смел желать. — Нет, — отрицал он мучительно. — Дело не в этом. — Тогда в чём же? — её голос стал отчаянным. — Я знаю, ты наслаждался этим вечером не меньше меня. Просто дай мне причину. Достаточно хорошую — и я пойму. Он покачал головой — не думал, что разговор окажется столь тяжёлым. Он никогда не позволял себе даже задуматься, что может чувствовать к ней что-то похожее. Любовь — это роскошь, которую он запретил себе давно. Для него — тем более для кого-то вроде неё. — Я старше тебя, я уже взрослый, — попытался он. — Через два года это перестанет иметь значение, — резко отозвалась она. — Это плохая отговорка, и ты сам это знаешь. Ремус выдохнул, утомлённо потерев лицо ладонями. Она не примет это. Она не из тех, кто сдается. Он судорожно перебрал в голове всё, что могло оттолкнуть её — но знал: она заслуживает правды. Она открылась ему полностью — он должен ответить тем же. Он снова взял её руки — чтобы придать себе смелости и поддержать её. — Мы не можем, Сисси, — начал он, голос дрогнул. — Твоя семья никогда не позволит. Она лишь равнодушно пожала плечами. — Они и Теда не одобряют. — Это другое, — резко возразил он. — Совсем другое. Они этого не потерпят. И ты — тоже. — Я уже одобряю, — прошипела она раздражённо. — Значит, причина не в этом, правда? Если дело не в том, что мои чувства тебе безразличны — то в чём? Он закрыл глаза. Она не отступит. Она имеет право знать. Когда он заговорил, голос был едва слышен: — Я — чудовище. Она замерла. — Кем меня пугали в детстве. Тот, кто не может иметь то, что хочет, потому что сам становится угрозой. Нарцисса нахмурилась — и нервно усмехнулась, без тени веселья. — Чудовище? Его лицо помрачнело — там было всё: годы презрения, страх, ненависти, выученной с детства. Его глаза на мгновение вспыхнули янтарём — звериным, но без злобы. Только боль. — Оборотень, — прошептал он. — Я — оборотень. Она вскочила, отступила — испуг, древний и рефлекторный, вздрогнул в ней. Ремус увидел это — и будто сжался в себе. Глаза потухли, опустели. Но спустя секунду она взяла себя в руки. Её учили бояться. Она поняла это — и возненавидела собственную слабость. Она шагнула к нему снова — медленно, бережно — и, преодолев дрожь, коснулась его лица ладонью. Он вздрогнул, но не отстранился. — Мне жаль, — прошептала она искренне. Он покачал головой. — Тебе не за что извиняться. — Есть, — тихо, но твёрдо возразила она. — Я знаю, какой ты человек. И я отреагировала, как реагировал бы любой — со страхом, даже не подумав. А ты этого не заслуживаешь. Её голос стал твёрже, почти строгим. — Я — как все те, кто осуждал тебя всю жизнь. Это мы — чудовища, Ремус. Не ты. Ты — один из лучших людей, которых я знаю. Она позволила себе слабую, тёплую улыбку — и в ней было принятие. — И ты не заслуживаешь, чтобы мир видел в тебе зверя. Он вновь ощутил тепло в груди от её слов. — Ты… пожалуйста, никому не говори? — тихо попросил он. — В школе об этом знают только Джеймс, Питер, Сириус и Гарри. — Я не скажу ни единой души, — пообещала она. — Но взамен ты должен сделать кое-что для меня. Он настороженно кивнул. — Не лишай себя шанса быть счастливым из-за маленькой части себя. У тебя низкая самооценка только из-за этого — и это глупо, — вздохнула она. — Я знаю, что сначала отреагировала ужасно, и всегда буду жалеть об этом… но если кто-то действительно заботится о тебе, то волк внутри тебя не будет иметь значения. — Но для тебя он имеет значение, — безрадостно усмехнулся он. — Не по-настоящему, — пробормотала она. — Это просто… застало меня врасплох. Я признаю. Но это не меняет сути. Я всё равно чувствую то же самое — даже сильнее, — проговорила она тихо и грустно. — Для тебя это важно, Ремус. И только ты сам сможешь с этим справиться. Когда справишься — может быть, ты станешь таким же смелым, как волк внутри тебя, и сумеешь идти за тем, чего действительно хочешь. Он улыбнулся, слабо, благодарно. — Значит, ты понимаешь, почему мы не можем? Нарцисса покачала головой — и на губах расцвела лукавая, почти дерзкая улыбка. — Нет. Я понимаю, почему ты думаешь, что мы не можем. Она убрала ладонь с его щеки — и вместо неё прикоснулась губами, едва, мимолётно. В её глазах вспыхнули искры. — Скажи, что я тебе не нравлюсь — и я уйду. Прямо сейчас. Слова застряли в его горле. Её дерзость, её смелость — ошеломили его так, что речь словно отказала. Даже если бы он попытался солгать — он знал, что не смог бы. Это было бы предательством не только её… но и самого себя. Она всё поняла без слов. Улыбнулась. Сжала его руку крепко, уверенно. — Если ты разберёшься в себе — и простишь меня — ты знаешь, где меня найти. Я буду ждать. И тебя, и волка. Если вы оба захотите меня. Он смотрел на неё — восхищённо, почти благоговейно. На эту удивительную девушку, свободную в словах, сильную духом, — и всё, чего она просила, это шанс. Маленький, честный шанс. Он не мог отказать. Не мог оттолкнуть её холодом. Он лишь склонил голову — тихо, серьёзно. И её лицо осветилось яркой, живой улыбкой. Да, лорд Блэк, скорее всего, сдерет с него кожу, если узнает… но Ремус вдруг понял: он не может отвергнуть её полностью. Ни он, ни она этого не хотели. И если однажды она всё же поймёт, что он ей не нужен… он надеялся, что к тому времени будет достоин хотя бы подобного чувства — от кого-нибудь. Они двинулись обратно, туда, где всё ещё гудела свадьба. Ремус чувствовал взгляды — сочувственные, оценивающие, настороженные — и эта тяжесть опустилась в живот тяжёлым комом. Но что-то ещё мелькнуло на границе ощущений — чужое, тревожное. Ремус остановился. Нарцисса тоже замерла. Он втянул воздух глубже — запах был чужим, едва знакомым, настораживающе знакомым. Он нахмурился, пытаясь вспомнить. — Что случилось, Ремус? — с тревогой прошептала она. Он не успел ответить. Его тело само среагировало — он толкнул её в сторону, отбросив плечом, в ту же секунду заклинание врезалось ему в то самое плечо. Ремус рухнул, кровь тут же пропитала мантию. Но тренировки с Гарри дали результат — перекатившись, он вскочил, выхватил палочку. Крики вокруг взорвались паникой. Шестеро. Все в масках. Белоснежные, костяные, блестящие в темноте — Пожиратели Смерти. За его спиной взметнулась розовая магическая стена — барьер, отделяющий его от гостей. Он попытался отступить — но магическая преграда толкнула его вперёд, не пуская к другим. Он оглянулся — лишь на мгновение. Арктурус. Чарлус. Поллукс. Палочки наготове, пытаются прорвать барьер. Джеймс и Сириус — бледные, готовые сорваться — но не зная как. А потом — Нарцисса. Глаза, полные ужаса. Без слов она умоляла — беги. Он улыбнулся ей — грустно, с принятием. Это была ловушка. И он был тем, кого охотники хотели вырвать из стаи. Он остался. Он будет сражаться — как волк. Он вновь обратил внимание на фигуры в плащах — расстояние между ними стремительно сокращалось. Его левая рука безвольно висела вдоль тела, но он всё же собрался и выпустил залп заклятий, застигнув нападавших врасплох. Его выбранная цель увернулась от первого, парировала второе, отразила третье — и тут же открыла ответный огонь, к которому присоединились остальные. Ремус воздвиг мощный щит, который прогнулся и затрещал под натиском, и перекатился в сторону, стиснув зубы от боли, пронзившей его и без того бесполезную руку. Он выпустил серию Костоломов и Раскатов, зацепив самого крупного из нападавших одним из первых, и вслед послал Удушающее проклятие, которое пронеслось над головой его жертвы, когда тот рухнул на землю, зажимая колено и вопя. Это лишь раззадорило маскированных захватчиков, и Ремусу пришлось снова броситься на землю, чтобы избежать их ответных заклятий. Но бездействовать он отказался: поднявшись, он метнул в них поток Изгоняющих чар, а затем — два Режущих проклятия и мощное Взрывное, которое ударило в дерево с оглушительным треском, разнеся толстые щепы во все стороны. Его усилия не прошли даром — очередной крик разорвал поляну: ещё один пал жертвой его работы, огромная щепа теперь торчала у него из спины, пока тот подёргивался на земле. Нападавшие продолжали наступать, и Ремус вновь поднял щит — но в следующее мгновение оказался распластанным на земле, когда ярко-синее заклятие прорвало его защиту и врезалось ему в грудь, оставив Ремуса на грани потери сознания, с лёгкими, будто вырванными изнутри. Он отчаянно пытался вдохнуть, но сгущающаяся чернота накрывала его, и он не мог сопротивляться воздействию проклятия, которым его поразили. Резкая боль разлилась по коже головы — его подняли на колени, грубо дёрнув за волосы. Мир перед глазами вращался, тошнота подкатывала к горлу, и защититься он уже не мог. — Скажи Поттеру, чтобы бросил палочки и вышел. Тогда мы не причиним вреда его дружку, — потребовал грубый голос, искажённый травмами Ремуса. Ответом ему стал женский смех — смех, обещавший боль. — Гарри здесь нет, — отозвалась Беллатрикс. — Но не волнуйся, Люси, он уже идёт. Уверена, он с нетерпением ждёт, чтобы с вами поиграть. Ремус почти слышал хищную ухмылку, которую она наверняка продемонстрировала. Нападавшие принялись тревожно переговариваться — явно к такому повороту они готовы не были. — Нам надо уходить, — нервно предложил один. Но уйти им было не суждено. — Что это? — спросил другой, уже со страхом. — Защитные чары, — мрачно ответил первый. Оставшиеся четверо становились всё более нервными, и Ремуса накрыла волна дурного предчувствия — холод, проникающий в самую кость. Остальные тоже это почувствовали. Когда зрение прояснилось, он увидел густой, дымчатый туман, наползший со стороны деревьев, и одинокую фигуру, что шагала из него, с глазами, светящимися зловещим зелёным светом. Чья-то хватка на его волосах усилилась, и к его шее прижался острый кончик палочки. — Стоять, Поттер, — прорычал грубый голос. — Я его убью. Гарри остановился, как приказано, его взгляд скользнул по поляне — и он улыбнулся так, что у любого стыла кровь. Он наклонил голову набок, улыбка стала звериной. — Вперёд, — пожал он плечами. — Мои защитные чары подняты. Никто из вас уже никуда не уйдёт. Убей его. Но прежде чем сделаешь это, учти одно, — предупредил он, вновь делая шаг вперёд. Воздух вокруг словно задрожал от напряжения. — О чём ты мелешь, Поттер? — неуверенно спросил нападавший. — Тебе придётся убить его очень быстро, иначе у меня будет уйма времени отплатить тем же. И милосердным я не буду. Я заставлю вас пережить любую боль, какую только можно вообразить. Заставлю смотреть, как я по одному найду всех, кого вы любите, и явлю им такие ужасы, что вы представить не сможете. И только потом избавлю их от мучений. Но не вас. О нет… вас я оставлю в живых. Каждый ваш день будет хуже предыдущего — больнее, страшнее. Вы сами будете умолять о смерти, которую я вам не подарю. Я сломаю ваше тело и ваш разум. Но умереть я вам не позволю. Маскированные мужчины нервно переминались — страх исходил от них волнами, и Ремус почти мог его учуять. Один лишь держался твёрдо. — Да пошёл ты, Поттер! Наш хозяин идёт за тобой! — плюнул он. — Бросай палочку, или мы убьём их всех. Быстро! Гарри колебался лишь мгновение, прежде чем подчинился — он бросил свою фиолетово-чёрную палочку на землю перед ними, заставив нападавших выдохнуть с облегчением. — Как хотите, — донёсся их шёпотом его голос, прежде чем он растворился в облачке дыма. — Где он?! — взвился один из них, и в его голосе слышалась тревога. — Я здесь, — прозвучало рядом. — Но я и здесь, — отозвался Гарри вновь, на этот раз далеко слева. — Прекрати играть, Поттер! — рявкнул грубый голос. Гарри тяжело вздохнул — откуда-то из тумана. — Как скажете. Из мглы начали материализовываться несколько фестралов, и они рванули вперёд к маскированным мужчинам. Заклятия, которыми те встретили их, лишь проходили сквозь силуэты, не причиняя тварям ни малейшего вреда. Паника подалась в их строй, и в следующее мгновение Ремуса снова бросили на землю — нападавшие предпочли спасать собственную шкуру. Он, потрясённый, наблюдал, как костлявые, конеподобные существа нагоняют троих и валят их на землю — те присоединились к двум ранее поверженным им самим. Шестому повезло чуть больше: ему удалось уйти от преследователя… но допустив роковую ошибку — он побежал прямо к поверженному оборотню. Ремус рывком вскочил на ноги и встретил его сокрушительным апперкотом, мгновенно отправив последнего в беспамятство. Сам же Ремус снова рухнул на землю — адреналин покидал тело, и головокружение от кровопотери подхватило его, грудь продолжала судорожно вздыматься в попытке вдохнуть. Он увидел, как к нему идёт Гарри, по пути связывая тела Пожирателей, — во взгляде подростка читалась тревога. — Ты в порядке, Ремус? — мягко спросил он. Ремус смог лишь кивнуть. В порядке он не был, но знал — переживёт. Он наблюдал, как Гарри вытащил из левого рукава незнакомую белую палочку. Ремусу было известно, что она не принадлежит его другу. Сил задавать вопросы у него не было. Он лишь облегчённо выдохнул, когда почувствовал, как кожа на его теле туго стягивается — Гарри занялся его ранами. — Я бы не позволил им тебя убить, — прошептал Гарри с виной в голосе. Ремус слабо усмехнулся. — Я знаю, — так же тихо ответил он, принимая предложенные ему зелье восполнения крови и болеутоляющее. — Спасибо, — выдохнул он, чувствуя, как они начинают действовать. — Тебе нужно вытащить их оттуда. Со мной всё будет в порядке, — добавил он, кивнув на розовую преграду, за которой виднелись гости свадьбы. Когда Гарри ушёл, Ремус позволил себе сделать глубокий вдох — редкий момент, чтобы собраться. Рука всё ещё ныла — зелье не полностью приглушило боль, и он едва не зашипел, когда почувствовал чьи-то руки, крепко сжавшие его. — Ты глупый, глупый человек, — всхлипнула Нарцисса, уткнувшись в его повреждённое плечо. — Со мной всё хорошо, — попытался успокоить её он, но она лишь покачала головой. — Ты мог и не быть в порядке! — процедила она. — Настоящая гриффиндорская глупость. — Эм… я вообще-то и есть гриффиндорец, — напомнил он ей. Она попыталась изобразить строгий взгляд, но всё равно улыбнулась — глаза её смягчились. — Пойдём, нужно занести тебя внутрь и проверить, — сказала она, помогая ему подняться. — Я отведу его, — вмешался Арктурус, подойдя к ним. — А ты иди, поговори с аврорами. Они хотят получить показания от всех, — распорядился он, указывая на прибывший контингент, о котором ни один из них не заметил сразу. Она уже раскрыла рот, чтобы возразить, но одного взгляда мужчины хватило, чтобы остановить её. Нарцисса лишь бросила длинный взгляд на Ремуса — и ушла. Арктурус молча развернулся и направился к столам, увлекая подростка за собой. — Уже во второй раз ты бросаешься в опасность, лишь бы ей её не досталось, — заметил он. — Если так пойдёт дальше, твою репутацию скоро будут сравнивать с Поттеровской, — добавил он с усмешкой. Ремус покачал головой. — Я сделал то, что должен. Я не позволю никому причинить ей вред, — ответил он едва слышно. Арктурус хмыкнул, но больше ничего не сказал, ведя юношу к ожидающей их Дорее. — Проверь его, Дор, тщательно. С ним явно что-то не так, — произнёс он, нарочито серьёзно. Дорея лишь покачала головой и усадила Ремуса в стул. — Гарри уже залечил разрез и дал мне зелья, — пояснил Ремус. Женщина кивнула. — Я только проверю, не осталось ли следов проклятия, и что рана полностью стабилизировалась, — сказала она, несколько раз обведя палочкой закрытую рану. Ещё раз кивнула, удовлетворённая. — Жить будешь, — заключила она. Она благодарно улыбнулась ему и ласково похлопала по колену. — И спасибо тебе… за всё. Ремус опустил голову, чувствуя, как щёки слегка вспыхнули от похвалы — к такому он, казалось, никогда не привыкнет. Их обмен перебил Арктурус, который всё это время стоял рядом и теперь тяжело вздохнул, покачав головой. — Похоже, что я снова у тебя в долгу, мистер Люпин, — произнёс он сухо. Ремус замотал головой. — Вы уже сделали для меня слишком многое, лорд Блэк. — И ты — для меня и моей семьи, — парировал мужчина. — Мне ничего не нужно, — вздохнул Ремус. Арктурус слегка улыбнулся и кивнул. — Тогда я буду должен тебе услугу. Поговорим об этом в другой раз, — ответил он, повторяя слова первого подобного разговора, что у них был. Он уже собирался уходить, когда Ремус поднялся на ноги и остановил его шаг — внимание юноши было приковано к нервничающей девушке, стоявшей позади. Ремус обернулся… и увидел Нарциссу, которая с тревогой смотрела в их сторону, пока аврор что-то быстро и раздражённо объяснял ей. — Есть кое-что, — прошептал Ремус. Арктурус поднял бровь, ожидая продолжения. Оборотень сглотнул. — Думаю… мне удалось её отговорить, — начал он неуверенно. — Мы оба не готовы ни к отношениям, ни даже к таким разговорам. — Он собрался с духом, встречаясь с тяжёлым взглядом старика. — Я сказал ей, кто я. И почему нельзя. И что… пока что… я слишком стар для неё. — Он выдохнул. — Она сказала, что будет ждать. А я… я надеюсь, что она передумает. Это лучше для неё. Я не буду преследовать её и буду держать дистанцию. — Он запнулся. — И есть только одна просьба. Арктурус нахмурился, но кивнул, позволяя продолжать. — Если она… не сможет отпустить. Если через год… или пять… она сама придёт ко мне… — голос Ремуса дрогнул. — Не заставляйте меня разбивать ей сердце. Старик перевёл взгляд между своей внучкой и юношей перед ним, встретился с его умоляющими глазами и тяжело выдохнул. — Я всегда позволял своим детям и их детям самим выбирать в делах сердца. Ты был честен — с ней и со мной. Ты был рядом, когда она нуждалась в этом больше всего, — признал он. — Если такой день наступит… я не стану у вас на пути. Это всегда будет её выбор. А если она выберет тебя — она могла бы выбрать и хуже. Ремус благодарно кивнул. — Я постараюсь не поощрять это, сэр, — пообещал он. — Очень сомневаюсь, что у тебя получится, — хмыкнул Арктурус. — Если судить по тому, как она смотрит на тебя… её сердце уже твоё. Ремус взглянул в сторону Нарциссы — та всё ещё наблюдала за ним с беспокойством. Он улыбнулся, показывая, что с ним всё в порядке, а потом снова повернулся к её деду. — Если это так… значит, я сделаю всё, чтобы не стать для неё разочарованием. Но только тогда, когда мы оба будем готовы. Арктурус кивнул и направился к аврорам. — Нервный ты парень, Ремус, — похвалила Дорея. — То, что ты попросил о чём-то ради неё, его тронуло. У него всегда была слабость к Цисси. Ремус облегчённо рассмеялся. — Я думал, он меня проклянёт. — Ты был не единственный, — усмехнулась Дорея, следуя за братом и оставляя позади весьма удачливого оборотня. Едва она ушла, как рядом появились Джеймс и Сириус, и оба крепко его обняли. — Сумасшедший ублюдок, — пробормотал Сириус ему в ухо. — Что там у них происходит? — спросил Ремус, кивнув на авроров. Сириус пожал плечами. — Уводят их. Один из них сказал Гарри, что им нужна его помощь с чем-то. — Лучший подарок на Рождество для него, — фыркнул Сириус. — Не поспорю, — согласился Ремус, и вновь поймал на себе застенчивую улыбку Нарциссы — нечто, что Джеймс заметил куда быстрее, чем Сириус. *** Теперь он знал, что должен действовать куда быстрее, чем предполагал, — и всё благодаря идиоту Мальфою-младшему и его приятелям. Его ярость была поистине устрашающей, когда ему сообщили об их задержании и пленении — о миссии, о которой он не был осведомлён и которую не одобрял. Абраксас принял на себя основной удар его гнева и до сих пор не оправился от его личного «внимания», что вызывало на бледных губах Темного Лорда едва заметную улыбку. Он же строго запретил любые подобные попытки, чтобы успеть собрать силы, не сталкиваясь с вмешательством тех, кто у власти. Теперь же это будет почти невозможно — по их вопиющей глупости. Всё изменилось, и не в его пользу. Бюрократы оказались куда более деятельными, чем он думал: прибегали к уловкам, использовали любые средства, чтобы обрушить то, над чем он неустанно трудился. Это мешало ему — отрицать он этого не мог. Но он принял это куда спокойнее, чем ожидал от самого себя. Он прекрасно понимал, кто в этом виноват больше всего. Лишь один человек мог настолько повлиять на его Метку, чтобы добиться принятия новых законов. Его собственные сторонники, несмотря на то что многие занимали места в Визенгамоте, не смогли предотвратить решение — теперь их самих исключили из его состава. — Хорошая игра, Поттер, — искренне отметил он, обращаясь к своему врагу. — Но это ничего не значит, — злобно прошипел он. Он всё равно победит, что бы ни стояло у него на пути. И теперь осталась лишь одна преграда. Когда-то — потенциальный союзник, а ныне куда хуже — заноза в боку, появления которой он так стремился избежать. Гарри Поттера нужно убрать из уравнения. Он представлял угрозу не только ему лично — угрозу, которую Тёмный Лорд частично уже нейтрализовал, — но и всему его режиму, а подобного он допустить не мог. Поттера придётся ликвидировать — и вскоре. Это был самый верный путь к победе. Если Поттер умрёт, никто уже не сможет физически остановить его от того, чего он желал. Безусловно, найдутся те, кто попытается. Но они — всего лишь люди, тогда как он и Поттер — титаны, великаны среди смертных. Никто другой не способен ему противостоять — даже бывший директор. Тот был пацифистом, слабым и глупым. Поттер же был другим — во многом похожим на него самого: столь же беспощадным, хитрым и опасным. Поттер, однако, при всех талантах, всё же оставался мальчишкой. Но мальчишкой — угрозой, угрозой, которой вскоре не станет. Он швырнул свежий выпуск газеты на стол и бросил последний исполненный ненависти взгляд на заголовок. Запрещено: Тёмный Лорд, Тёмная Метка и его последователи На первой полосе крупным планом красовалась его Метка, а рядом — заявление министра для прессы, в котором объяснялись новые принятые указы. По сути, ни он, ни его сторонники теперь не могли действовать так открыто, как прежде; для него стало невозможным вести политическую борьбу, а авроры получили полномочия активно разыскивать его людей как преступников. Это был удар — почти катастрофа. Он добился так многого, прежде чем его по-настоящему заметили. Впрочем, он подготовил больше, чем требовалось, и был готов к подобному развитию событий — но всё равно бесилось, что кто-то осмелился выступить против него открыто. Но всё снова придёт в норму, как только Поттера не станет. Он повторял это про себя снова и снова — мантра, поглощающая все остальные мысли. Теперь имеет значение только Поттер. Только устранение его жалкого существования. Лишь тогда он сможет продолжить дело. Лишь тогда он сможет захватить ту власть, которой жаждал всю жизнь. Примечание автора Привет, ребята, Ещё раз прошу прощения за задержку с выходом главы. У меня подвернулась возможность немного поработать — крайне нужная возможность — и я не мог от неё отказаться. Однако это уже позади, и теперь я снова оказался в том же положении, в котором был до Рождества, и переживаю небольшой кризис, пытаясь решить, что же мне делать дальше. Я люблю писать — больше всего на свете — и мне хотелось бы заниматься этим полноценно. Я подумываю о фрилансе, но в интернете настолько противоречивая информация, что трудно понять, что правда. Если у кого-то из вас есть опыт или дельные советы, я буду очень благодарен за любую помощь. Честно говоря, у меня был момент, когда я едва не бросил всё это, но я не из таких. Я твёрдо верю, что нужно идти за своей мечтой — и я продолжу это делать. Пара людей посоветовала мне завести страницу для поддержки автора, но и в этом я мало что понимаю. Любые рекомендации или советы приветствуются. Если это окажется реальной возможностью, то, возможно, я решусь, особенно если это позволит мне больше писать и заниматься тем, что люблю. Кроме того, я хочу быть с вами гораздо более на связи. Я всегда рад личным сообщениям, но получаю их только когда захожу через браузер, а если быть честным, местная система сообщений оставляет желать лучшего. Поэтому я завёл аккаунт в Твиттере — подписывайтесь. Там я буду выкладывать обновления по этой работе, прочие мои проекты, а также рекомендации к чтению и тому подобное. Хотелось бы со временем проводить и небольшие розыгрыши для вас. Мой твиттер ниже (тот, где татуировка Сириуса Блэка, часть моего рукава по Гарри Поттеру): mccusker_lee И напоследок: я намеренно избегал интимных сцен, потому что считаю, что они не всегда добавляют истории что-то существенное. Но мне бы хотелось узнать ваше мнение: хотите ли вы сцену Гарри/Беллы? Я бы не стал делать её пошлой или вульгарной — это не моё. Но если это действительно будет востребовано, я готов её написать — аккуратно и со вкусом. Как всегда, спасибо всем вам за поддержку. Не могу выразить, насколько я это ценю. Пишите мне, не стесняйтесь, и, пожалуйста, оставляйте отзывы, добавляйте в избранное и подписывайтесь. С любовью, TBR