Злодейка

      Темнота накрыла древний город шёлковым плащом, а небеса щедро поливали мостовую прозрачными струями, похожими на расплавленное серебро. Молодой человек, стоявщий под проливным дождём, пожалел о том, что оделся так легко. Эх, выпить бы сейчас стаканчик доброго боннского винца, которое так ценит бывший приятель Жанно и к коему неравнодушен сам Феб. Как могут шотландцы пить эль, пиво и асквибо? Дикари, одно слово. А вот у капитана де Шатопера вкусы самые взыскательные и изящные. Прошло то время, когда он довольствовался дешёвым вином и любовью откровенных бесстыдниц. Разве может хоть одна девка сравниться с его Флёр-де-Лис? Смешно равнять сальную свечу со сверкающей полной луной. В другое бы время блистательный шевалье зашёл бы в таверну, чтобы согреться и развеселиться заодно. Но только не теперь, когда решается судьба самого Феба. Сегодня в день Святого Лаврентия он получит то, чего давно желал. Если святой страдал от жара, то незадачливый капитан продрог от холода. Только бы ничего не случилось с этой корыстолюбивой плутовкой. Феб усмехнулся про себя. Никогда в жизни он не ждал свидания с таким нетерпением. Хотя здесь речь шла не о любви. Нужна ему эта оборванка, как мулу её дотошного братца — седло боевого скакуна. Роскошные одежды не сделают из бродяжки знатной дамы. Эта прехорошенькая дикарка обладает ужасными манерами и вульгарна, как рыночная торговка. И от подобной уличной девки зависит будущность Феба. Мысль о счастливой жизни кружила голову нетерпеливого дворянина сильнее, чем несколько бутылок бургундского вина. Его кошель был полон золота, а душа — предвкушения. Жадная девчонка заломила баснословную цену за свою помощь. Но что у капитана, денег нет? В подлунном мире всё можно купить и продать за звонкие монеты. Были бы деньги, всё остальное приложится. Скоро гроза минует, и воздух станет лёгким и свежим, как жизнь самого Феба без грозной тёщи. Он будет свободным, как жаворонок, парящий в небесной лазури. Возможно, Феб так ненавидел птиц, потому что завидовал их независимости и свободе. Но когда-нибудь жаворонок угодит в когти хищной птицы. Острые когти коршуна раздерут ещё вздрагивающую и трепещущую плоть крохотного певца. Капитану показалось, что запах дождя смешался с ароматом фиалок. Это напомнило ему первую любовь. Тогда Феб был школяром и отличался некой утончённостью и благородными манерами. Её звали Элен. Фиалки издавна считаются символом невинности, а для Феба этот цветок стал символом страсти, которая была скоротечна, как и все остальные удовольствия. Лес, кустики фиалок, юная и такая податливая младшая дочь безземельного рыцаря, шепчущая его имя. В глазах неопытного школяра она была прекраснее Елены Троянской. Сейчас-то понятно, что он любил не Элен, а новизну и саму любовь. Воспоминания шевалье прервала вспышка дикой боли. Агнесса нанесла удар в спину. Только так она могла справиться с обученным воином. Подло? Разумеется. Но девушка никогда не церемонилась с негодяями. Она ударила капитана изо всех сил. «Верный друг» не подвел и в этот раз. Нож пропорол грубую кожу куртки замечтавшегося воина. Злодейка чувствовала, как оружие входит во внутренности шантажиста, и ощутила смесь удовлетворения и страха, что умирающий позовёт на помощь. Тогда ей придётся проститься с жизнью, а это было, ох, как нежелательно. Ведь Агнесса только начинала жить по-настоящему. Девушка вонзила острый нож ещё глубже, сердце убийцы неистово колотилось. Феб обернулся, он попытался крикнуть, но силы уже оставили молодого человека. В этот момент луна осветила спокойное лицо убийцы, отчего умирающий глухо застонал. Он узнал продувную девицу. Кровосмесительница, распутница, достойный выкормыш Двора чудес, а теперь ещё и убийца. Шевалье только простонал — З-за что? Злодейка молчала, как рыба. Агнесса знала, что сейчас наступит агония. Красивое лицо начальника королевских стрелков покрыла смертельная бледность, а на губах показалась кровавая пена. Только тогда преступница тихо промолвила: — Ты сам подписал себе приговор, Феб. Хотя твоё имя подходит другому человеку. Я же убью любого, за тех, кого люблю. Так получилось. Ты хотел стать убийцей, но стал жертвой. Я же сама выбираю, кого убивать, а кого любить. Ты заслужил смерть, а твоя тёща никогда не узнает, чем обязана мне. Агнесса беззастенчиво сняла с уже мёртвого тела кошель, наслаждаясь тяжестью монет. Затем вынула «Верного друга» из смертельной раны молодого человека. — Друзей мы не бросаем. Как же всё превосходно сложилось. Дождь. Тьма. Безлюдные улицы. Но это будет её последнее убийство. Хватит рисковать своей шеей. На это золото можно купить дом в какой-нибудь провинции. Хотя… Агнесса всегда отличалась редкой непрактичностью. Это качество дочь блудницы унаследовала от своей матери. Тут же она вздрогнула от звука хорошо знакомого голоса. — Это правда? Ты любишь меня, о, моя Агнесса? Девушка обернулась, инстинктивно сжав рукоять ножа. Юная грабительница не ошиблась. — Клод! Какого дьявола ты здесь оказался? — Я сейчас тебе всё объясню. Прости, что я плохо о тебе подумал, — лихорадочно шептал священник. — Лучше потом. В любой момент нас может забрать стража. Снимай плащ. — Зачем? — Затем, что я вся в крови. Архидьякон повиновался. В этот момент нож, необагрённый кровью, упал на камни мостовой. — О, так ты тоже с приятелем? Кого хотел зарезать? Меня или Феба? — Его и только его. — Куда тебе? — засмеялась Агнесса, зябко кутаясь в плащ. — Тоже мне убийца нашёлся. Пошли домой. Примерным мальчикам не место на тёмных улицах Парижа. Так они и шли по ночному Парижу, переговариваясь. Агнесса время от времени прикладывала тонкую ладошку к пылающему лбу своего спутника. Неужели это и есть пресловутая любовная горячка? Никогда бы не поверила, если бы не узрела, вернее не ощутила бы лично. — Как ты узнал про нашу встречу? — От Арно. — Придётся надрать уши этому маленькому сплетнику. — Он не хотел ничего дурного. Мальчик переживал за тебя. Но когда я услышал про ваше грядущее свидание, то… — Полностью утратили разум, — безрадостно засмеялась Агнесса. — Это бывает. Но запомните на будущее. На любое преступление надо идти с холодной, как озеро, покрытое льдом, головой. Я предложила ему продать яд для его тёщи. Ну я так думаю, что он хотел отравить старую склочницу. Феб согласился. Он сказал, что отдаст все деньги сразу, как порядочный человек. Подумать только? Убийца и порядочный человек — понятия несовместимые. Не так ли? — Да, — коротко ответил несостоявшийся злодей. Прошло десять долгих минут прежде, чем он снова заговорил: — Не отворачивайся от меня, моя Агнесса. Да, я подумал о тебе плохо и хотел… Впрочем, не важно. — Как раз важно. Так что вы хотели? — с нажимом произнесла юная девушка. — Я подумал, что раз ты не понимаешь по-хорошему, то будет по-плохому. — Мне что, надо каждое слово тянуть из вас клещами, как палачу? — Да, ты сама хуже палача, — воскликнул Клод. — Ты не представляешь, что со мной было, когда я представил, что ты любишь другого. Я хотел убить его, а тебя отправить в темницу, чтобы знала… — Чтобы знала, что лучше один монах, чем десять охранников. Да и инквизиторов не стоит сбрасывать со счетов. Вы, наверное, вспомнили случай про наложницу левита? И хотели бы чтобы я умерла от постоянных изнасилований? — Мне даже в голову не пришло подобное. Что же я мог натворить? — Ничего хорошего. Но я бы не далась в руки стражи. Они бы получили бездыханный труп. Вот и всё. — Ты не понимаешь, Агнесса, что значит любить, когда не имеешь на это права?.. — Уж, это-то я понимаю прекрасно, — цинично усмехнулась вышеупомянутая девица. — Ты ведь сказала, что убила его ради меня? — Ага. Мы самая необычная пара в мире. Вы признались мне в любви после попытки похищения и насилия. А я. Ну вы всё слышали. Но мы оба не созданы для семейной жизни. Я уже говорила вам, что семью надо создавать как дом. По кирпичику. Это тот случай, когда не суждено. Мы, словно Тристан и Изольда, выпили любовный напиток. Но у вас есть долг священника, а я никогда не забуду мёртвых глаз матери. — Это ничего. Главное, что ты наконец-то оценила мою заботу, любовь и терпение. Если бы ты знала, сколько раз я мог сорваться. Но сейчас всё будет по-другому. — Ничего не будет. Для любви у нас есть только эта ночь. Завтра я снова буду вас ненавидеть, а сегодня могу полюбить. Никогда я не прощу вас за то, что было несколько лет назад. Долгое время оба хранили полное молчание. Вот показалась улица Тиршап. Как прекрасно было возвращаться домой. Агнесса не противилась властным рукам и нежным поцелуям. Но чуть позже она сама перехватила инициативу и только изредка шептала: — Мы оба сошли с ума. — Пусть так. Лучше быть счастливым безумцем, чем несчастным праведником.