Злодейка

      Только сейчас Агнесса осознала, как голодна. Ароматы рождественских блюд дразнили чувствительное обоняние и пробуждали здоровый аппетит юной женщины, чьи смугловатые щёчки разрумянила декабрьская стужа. Лишь зажиточные горожане и дворяне могли позволить себе такое роскошество, как кабанья голова, приправленная розмарином. Во рту у погибшего хищника красовалось красно-жёлтое яблоко, напоминающее наряд уличного жонглёра. Компанию этому блюду составили кровяные колбасы, пироги с орехами, тунец, тушённый с пряностями в молоке, нормандский сыр, финики, апельсины и устрицы. Хрупкой девушке показалось, что она попала на пир во дворец короля. Агнесса знала, что архидьякон не принадлежал к высшей знати, хотя содержал её, словно принцессу. На её робкие расспросы священник отвечал, что он лучше немного ограничит себя, чем обидит молодую жену. Это словосочетание особенно бесило юную женщину. Какая она жена сдадкоречивому попу? Совсем сдурел на старости лет. Козе понятно, что этот учёный перестал покупать манускрипты и содержать брата, чтобы увидеть радостную улыбку сожительницы. Жеан, впрочем, не больно страдал. Он вызвался написать портрет толстой и доверчивой вдовы купца. Формально белокурый пройдоха был учеником художника, но научился многому. Эх, если бы он был так внимателен в коллеже, то мог бы стать таким же учёным, как старший брат. Купчиха влюбилась в галантного и пылкого живописца и взяла его на содержание. Изабо давно отвыкла удивляться распутству супруга и каждодневным унижениям. Она только заметила, что её муж ничем не лучше продажных женщин… Агнесса вяло поедала блюда, стараясь скрыть аппетит, и хранила гробовое молчание. Сожитель не выдержал первым. — Как тебе понравилась мистерия? Красавица только неопределённо передёрнула худенькими плечами. — Видела Гренгуара? Робкий кивок. — А хочешь, я тебе расскажу валлийскую сказку? В ней речь идёт о юноше, который безумно любил козу. Агнесса слегка прыснула в кулачок. Ну это как раз про Гренгуара. Но позже слушательница поменяла своё мнение. Гнев злой девушки растаял так же быстро, как ледяной наряд Сены под лучами мартовского солнца. Звучный голос Клода, неторопливое повествование и красивая сказка напомнили ей раннее детство. Позже её мать убили частично по вине этого горделивого святоши, но одинокой девице хотелось прильнуть к нему, чтобы ощутить плотскую страсть и услышать нежные слова влюблённого. — Тебе неизвестно, любимая, что моя мать была родом из Уэльса? От неё я унаследовал великолепный голос, смуглую кожу, тёмные глаза, да и в молодости я был таким же черноволосым, как и ты. Одна сказка мне запомнилась особенно. Надеюсь, что она развлечёт тебя. Жил в диком Уэльсе пастух, по имени Кедуладер. Он пас диких коз. Его фаворитку звали Дженни. Эта коза была самой красивой во всем подлунном мире. Она не была соткана из шерсти и рогов, как прочие козы. Эта коза была подобна фее или колдунье. Агнесса хмыкнула. Уж, не её ли он сравнивает с волшебной козой? Хотя логично. Он пастырь божий, а она заблудшая овца, пардон, коза, которая не хочет плясать под дудку вредного попа. Священнослужитель тем временем продолжал: — Эта коза была очень умна, потому что смогла оценить любовь пастуха, который не был красавчиком. Можно было обойти всю землю, но не найти такой преданной и страстной любви. Тем временем Джали подошла к сказителю и ласкаясь, вытребовала у того пучок зелени. Уже прошли те времена, когда белая козочка вздрагивала при звуке голоса фанатичного священника. Клод решил, что если мужчина любит женщину, то должен наладить отношения и с бесовской козой. Со временем коза полюбила его так страстно, что Гренгуар разочаровался бы в животных, если бы имел несчастье наблюдать подобную сцену. Теперь Джали шевелила ушами и внимала продолжению истории. — Однажды Дженни ускакала в горы. Пастух хотел её вернуть сначала лаской, затем грубостью и угрозами, а потом пошёл за ней, ибо сам Дьявол привязал крылья пастуха к стройной ножке козы. Но а потом козочка нашлась. Пастух говорил с ней грубо, потому что любил её. Потом разочарованный Кедуладер швырнул камень в питомицу. Бедная козочка упала с обрыва. Только тогда Кедуладер понял, как дорога ему была коза. Дженни лизнула руку пастуха. Кедуладер так раскаивался, что возлюбленная ожила в руках грешника. Коза стала прекрасной девушкой. Такой же, как ты, моя радость. Но пастух подозревал колдовство, поэтому не мог отдаться любви и поверить в счастье. А после Дженни привела глупого пастуха к козлиному королю. Тот хотел обратить человека в козла. Кедуладер колебался. А ведь истинно влюблённый спустится за своей избранницей в Ад. Козлиный король столкнул нерешительного пастуха в пропасть. Он выжил, но больше никогда не видел Дженни и быстро утешился, прикупив стадо овец. — Думаю, что вы несколько переиначили сказку на свой лад, — насмешливо сказала Агнесса, решив сменить гнев на милость. Архидьякон изумлённо воззрился на неё. — Ты заговорила? — Понимаю, что вам это неприятно. Вы надеялись заставить меня замолчать навеки. — Я это сказал в гневе. — Сказать в гневе не так страшно, как сделать непоправимое в ярости. Мне это слишком хорошо знакомо. Поэтому… — Лучше молчи, если хочешь сказать, что нам необходимо расстаться, — прервал её Клод. — Я слишком многим пожертвовал ради тебя. До тебя в моём сердце был только Бог. — Хорошо. Я буду молчать. Всегда. — Не надо крайностей. — Я следую вашему примеру. — Почему ты всё время помышляешь о ссоре? Я не раз пытался сдерживать себя, но ты обладаешь даром выводить меня из себя. Разве ты не замечала, что твоё настроение постоянно передаётся мне? Я не знаю, как это объяснить. Но когда ты дерзка, надменна и зла, то сдержанность покидает и меня. Когда же ты нежна, добра и мила со мной, то и я становлюсь кротким, как агнец. Сегодня всё же Рождество. Даже враждующие государства порой заключают перемирие. Агнесса упрямо покачала красивой головкой. — Мне не нужно перемирие. Я и сама устала от выяснений отношений. — Слава Господу. — Не богохульствуйте, святой отец, — сурово заметила непримиримая юница, — не я начала эту ссору и не мне её заканчивать. Бедняжка Изабо терпит всё. Ваш брат не услышал от неё ни слова упрёка, а я слеплена из другого материала. — Это мне известно. Видишь ли, Агнесса, я всё время боюсь, что ты покинешь меня так же внезапно, как появилась. Феи долго не любят простых смертных, — с этими словами он прильнул к её устам. Так мог верующий целовать святыню. — Ну а Квазимодо в чём виноват? — усмехнулась Агнесса. — Опять Квазимодо! Вечно Квазимодо! Ну хочешь, я попрошу прощения у него? Надеюсь, что от радости у этого жалкого ничтожества закружится голова, и он упадёт с самой высокой башни собора! — воскликнул священник вне себя. — Лучше не надо, — усмехнулась Агнесса. Она была недовольна тем оборотом, который приняла беседа. Да, пора взрослеть. Только до чего сложно признавать свои ошибки и уступать первой. — Если вы не чувствуете себя виноватым, то нечего осквернять уста ложью. Закрыли тему. Когда на душе Агнессы было скверно, то она пыталась прогнать тоску песнями. Недавно она впервые за несколько лет расплакалась, а теперь ей были необходимы слёзы, но заплакать отчего-то не получалось. В этот раз Агнесса выбрала песню с умыслом. — За окнами светлым-светло, Рыдает дама в Сен-Мало, Рыдает, бедная, навзрыд: — Увы! Мой соловей убит!.. — Ты, благоверная жена, Со мной делить постель должна, Но почему-то что ни ночь Ее покинуть ты не прочь, И исчезаешь без конца, Босая, не надев чепца. — Супруг мой, уверяю вас, Я просыпаюсь в поздней час. Чтобы увидеть, как сюда Плывут заморские суда — Постой жена, зачем ты лжешь? Нет в этом правды ни на грош: Одна соседская стена Видна из нашего окна; Стена да небо над стеной, Луна да звезды под луной. Нет в этом правды ни на грош — А ну, жена, зачем встаёшь? — Да, покидаю я кровать, Чтобы ребёнка укачать! — Ребенок мирно по ночам Лежит — не то, что вы, мадам. Довольно сказок! Вот беда: Зачем встаешь ты и куда? — Супруг мой, вас не обхитрить — Скажу я правду, так и быть. Да, покидаю ложе я, Чтобы послушать соловья. Не сплю я ночи напролёт — Уснуть мне песня не даёт. Молчит прибой, а соловей Поэт — и нет его звучней!.. Послушал женушку старик И призадумался на миг И призадумался на миг, И так себе сказал старик: — Ну, птичка, правда или ложь, Но больше ты не запоёшь! Он в сад спустился в ранний час, А там садовник был как раз. — Поди-ка, мой дружок, сюда: есть у меня в тебе нужда. Завёлся соловей в саду — Поёт, проклятый, на беду, Поёт все ночи напролёт, Уснуть хозяйке не даёт. Поймай его — получишь су. Садовник молвил: — Принесу! — И в тот же миг расставил сеть — За деньги можно порадеть! Он соловья поймал — и вот Сеньору пленника несёт. А тот певца за горло — хвать! И ну от счастья хохотать! И, задушив беднягу, он Отвесил жёнушке поклон: — Замолчи! — воскликнул архидьякон, придавленный этой страшной балладой, как мертвец погребальной плитой. Его живое воображение рисовало Агнессу на месте несчастной птахи. Давно он не видел такого злого и решительного выражения в огромных чёрных глазах девушки. Бестрепетная певунья не послушала властного окрика священника. Она никогда никого не слушала и поступала по-своему. — Угомонитесь, святой отец. Осталось совсем немного. Я не перебивала вас, когда вы рассказывали сказку о козе, а я всего лишь пою о соловьях. Покойный капитан де Шатопер любил истреблять птиц. Бедняга вёл праведную жизнь и считал себя порядочным человеком на том основании, что не употреблял хлебов с чужого поля. Один мой знакомый монах тоже считал себя особенным, пока не поддался чарам первой попавшейся черноглазой красотки. Но лучше быть добрым и справедливым, чем порядочным и особенным. А первыми двумя качествами вы обладаете больше, чем иные. В противном случае я бы не забыла долг дочери ради земной любви. При этих словах суровое лицо священника прояснилось. Если Агнесса могла разжигать в нём пламя гнева одним словом, то другая фраза оставляла пепел от страшного костра. Агнесса почувствовала перемену в любовнике и продолжила песню. Её настроение заметно улучшилось. — Вот вам, сударыня, певец, Он мне попался наконец. Он больше не принудит вас Вставать с постели в поздний час!.. На улице темным-темно — Нет, не откроется окно. — Прощай! Прощай! — вздыхает тот, Кто милую напрасно ждёт. — Не будет больше соловей Нам петь двоим в тиши ночей… — Вот и всё. — Где ты услышала эту балладу? — В Бретани, — прибегла Агнесса к лаконичной форме ответа. — Песня красивая, но она воспевает супружескую неверность. Такие вещи красивы только в творениях трубадуров, а в жизни… Не хотел тебе говорить, но Жеан опять сошёлся с Коломбой де Гайльфонтен. Правда, теперь она носит иную фамилию, — тут священник замялся. — Эта девица вышла замуж? — Да. — Ну не нам с вами её осуждать. Жеан взрослый человек, и голова на плечах у него есть. К чему спорить в этот благостный праздник? Каждой вещи под небом приходит своё время. Сейчас время любить. На этот раз Клод не мог не согласиться с нею. Он подхватил Агнессу на руки и понёс наверх. Казалось, что их размолвка длилась целую вечность, а не короткую неделю. Нежное дуновение ветерка поразительно быстро преображалось в неукротимый огонь. Тоска прошла мгновенно. Не было и раскаяния в душах двух грешников, которые были сродни птицам, парящим в небесах. В этот миг они были счастливы и свободны. Разногласия временно забылись. Остался лишь свет урожайной луны, шёпот в ночи и тела, прильнувшие друг к другу. Алчность и нежность, страсть и бережность, теплота и дрожь сменяли друг друга, как солнце и месяц. Когда любовники оторвались друг от друга, небо уже розовело. Утомлённая Агнесса уже была готова провалиться в сон, но требовательный голос архидьякона вернул её в реальность: — Поклянись, что никогда меня не оставишь. Иначе… — Разве не говорил Иисус Христос… — Довольно, — воскликнул выведенный из терпения мужчина, — я забыл долг, веру, преступил обеты не ради того, чтобы ты пространно толковала о Боге. — Хорошо, — обречённо согласилась сонная красавица. — Клянусь, что не оставлю тебя. Куда я от тебя денусь? — повторила она фразу самого Клода. Только тогда успокоенный ревнивец обнял засыпающую девушку. Клятвы давать бессмысленно, хотя бы по той причине, что никто не знает, что его ожидает на следующий день. Вретишница Гудула тихо отошла в иной мир в первых числах января 1483 года. Вначале старуха ликовала, узнав о смерти Феба де Шатопера, а после на смену радости пришла оглушительная пустота. Ведь затворница жила жаждой мести, злобой и ненавистью. Не стало распутного аристократа — не стало смысла жизни. Слишком поздно новоявленная Ниобея поняла, что гибель распутника не воскресит Марион. Флёр-де-Лис на людях держалась достойно, но, оставшись наедине, захлёбывалась от рыданий. Кто мог убить прекрасного, доброго, смелого и безобидного Феба. Теперь она вспоминала о супруге только хорошее. Молодая вдова корила себя за то, что не настояла на том, чтобы оставить кошку дома. Это была бы память о любимом и любящем супруге. Алоиза тоже казнила себя за то, что так дурно обращалась с зятем. Мёртвых проще идеализировать, чем принимать людей такими, как есть. Теперь старая дама рассказывала всем, кто её слушал, о самом благородном рыцаре Франции, который безвременно погиб от руки неизвестного злодея. Гренгуар в последнее время сдружился с учеником художника, Жеаном Фролло. Тот вызвался стать иллюстратором «гениальных» произведений придворного поэта. Жеан был весьма невысокого мнения о литературных способностях драматурга, но был весьма опытным лицемером. Хочешь жить — умей вертеться. Вот Жеан и крутился, как мог. Купчиха Луиза содержала юного любовника и даже сокрушалась, что Жеан несвободен. Грузная, плаксивая и сентиментальная вдова купца не казалась белокурому красавчику особенно прельстительной, но он любил почти всех женщин. А эта не хуже, чем другие. По крайней мере, она искренне любила молодого человека и не скупилась. Да, такую дурочку не грех обобрать. Не будь Жеана, нашлись бы другие добрые души. Муж всю жизнь копил деньги, а жена умеет только тратить звонкие монеты. В этом они с Жеаном были похожи. Странная судьба выпала на долю фривольного романа Боккаччо. Этот манускрипт был неоднократно перечитан и любим братьями Фролло. Угрюмый и меланхоличный Клод краснел от некоторых подробностей. Его любимыми новеллами стали мрачные и трагичные истории несчастной любви. Серьёзный школяр и не помышлял о том, чтобы испытать нечто подобное. До недавнего времени. Но теперь священнику нравилось перечитывать новеллы о людях, которые всё же обрели счастье после долгих испытаний. Жеан пришёл в дикий восторг, прочитав новеллы о плутах, ловких и красивых женщинах, обманывающих старых мужей, и распутных монахах. Эх, если бы братец Клод был бы таким весельчаком. Легкомысленный подросток воспринял эти новеллы, как руководство к действию. Жеан не понимал, как Гренгуар может довольствоваться одной женщиной. Ну ладно братец Клод. Готон по зловредности может поспорить с целым полчищем демонов. А уж если она в постели такая страстная, то престарелому любовнику юной девы не на что жаловаться. Счастливый старик его старший брат! Гренгуар, узнав про шашни Жеана с Коломбой, попытался вразумить беспутника, рассказав про историю особняка Барбо и упомянув про пресловутую Маргариту Бургундскую. Гуляка лишь бесстрашно рассмеялся. В итоге прав оказался рассудительный Гренгуар. А Жеан попал в страшнейшую ситуацию, которая только может случиться с подобным человеком. Для него прошло время любви. Пришло время страха. Бывший школяр дрожал, как осиновый лист, когда наконец добрался до земли обетованной, которой ему представлялся семейный лен. К счастью, Клод в данный момент был дома. Как он успевает совершать богослужения, посещать собрания капитула, заниматься алхимией и проводить столько времени с любимой сестрёнкой? Но теперь Жеан нуждался в милосердии старшего брата. Он упал ниц перед изумлённой парой. Лицемерный юноша рассудил, что Готон в целом свойственна жалость. Значит, она может сыграть роль его заступницы. Увы, есть такой сорт людей, которые полагают, что все им должны. Но к этому мы вернёмся чуть позже. Клод, привыкший к выходкам младшего брата, скупо улыбнулся. Но его благодушие испарилось быстрее, чем суп в котелке, за которым не следит нерадивая повариха. Под конец этого страшного рассказа он только и произнёс: — Я не представляю, чем могу тебе помочь. Почему ты думал не головой, а другим органом? — Одно это указывает на ваше родство, — усмехнулась Агнесса. — Это совершенно другая ситуация. Одно дело жить порывами сердца, а совсем другое засовывать свою ложку в любой горшочек. Вот и результат соответственный. Агнесса рассмеялась. Архидьякон тоже попытался снять напряжение деланным весельем… Жеану казалось, что он слышит лёгкий, как перезвон колокольчиков, смех ангела и мрачный, как непроглядная тьма, хохот демона