Злодейка

      Слушая рассказ Жеана, старший брат почувствовал свою вину и правоту горожанки из Реймса. Зачем он баловал своего единственного близкого родственника? Увы, избалованные дети с раннего детства привыкают к тому, что им всё позволено и не понимают слова «надо». Для таких баловней долг и обязанности являются абстрактными понятиями. Вот и получилось, что Клод оказал брату медвежью услугу. Хотя, с другой стороны, если бы он держал Жеана в ежовых рукавицах, то своенравный школяр ещё бы вернее взбунтовался. Юноша с раннего детства потакал всем своим прихотям и порочным наклонностям. Молодёжи свойственно брать пример с худших, а не с лучших. Капитан Феб ему казался умнее и интереснее старшего брата. Вот это был настоящий пример для подражания! Хотя Жеан не пролил по погибшему другу ни единой слезинки. Да полно? Феб был для Жеана скорее удобным собутыльником, чем настоящим другом. Они даже приятелями не являлись. Дружба, сплетённая из обрывков виноградной лозы, столь же непрочна как любовь, построенная на одном лишь чувственном влечении. Лишь недавно юный греховодник постиг эту истину. Добродетельные девицы, потерянные женщины, пышные вдовушки и даже иные монашки пылко любили красивого блондина. А уж как пылко ласковый повеса любил их! К Изабо он заметно охладел после их венчания. Куда от него денется золотоволосая резвушка? А вот срывать цветы наслаждения, особенно если они произрастают в чужих огородах — что может быть заманчивее? Жеан напоминал неразумного козла, который полагает, что в лесу трава сытнее, а вода слаще. Только в чащобе таится безжалостный волк, который жаждет поужинать резвым козликом. Полагало глупое животное, что оно найдёт вкусную пищу, но само становится изысканным кушаньем для лесного хищника. Но Жеан не готов был как безответная скотина идти на заклание. Молодой человек принадлежал к той многочисленной когорте школяров, что была сродни разбойникам. Даже во Дворе чудес этот достойный дворянин чувствовал себя, как рыба в воде. Его старший брат был скорее исключением из правил. Большинство школяров немногим отличалось от арготинцев. Довольно часто ученик художника вспоминал о нежной и белой голубке, которая выпорхнула из его цепких рук. Он даже сделал карандашный набросок, изображающий изящный профиль Коломбы Гайльфонтен. На одиночество Жеан не мог пожаловаться. Кто только за этот год не побывал в его постели! Но запретный плод самый сладкий! Жеан знал, что его голубка стала женой немолодого виконта Алена де Кормонтрея. При этих словах Агнесса приглушённо вскрикнула. Казалось, что при этом роковом для неё имени, дочь жертвы этого человека перенеслась в прошлое. — Ты знал? — тихо спросила она у архидьякона. — Да. Я не хотел тебя волновать. — Это напрасно. Я не хрупкий сосуд из хрусталя, который так легко разбить. Я хрупка, как сталь. Остекленевшие глаза матери, окровавленное тело Филиппа де Кормонтрея, крест, брошенный, точно ненужная безделушка. Кровь за кровь. Капли крови такие алые, как ягоды остролиста, которыми Клод недавно украсил дом к светлому празднику Рождества Христова, хотя церковь не приветствовала подобные традиции. Розовые башмачки и ожерелье из зёрен лавра — всё, что осталось девочке от матери. Реймс такой далёкий, как серебристая луна на неприглядном ночном небосводе. Всё это уже прошло, но боль осталась. Но тут Агнесса вспомнила вкус святочной каши, которую так восхитительно умела готовить Изабо, аромат розмарина, ветви остролиста и непривычное выражение счастья на помолодевшем лице своего возлюбленного. Это Рождество отогрело её замёрзшую душу. А то, что было в прошлом, должно подёрнуться пеплом забвения. Она почти рассеянно слушала начало рассказа Жеана. Недавно умерла нелюбимая и изрядно надоевшая супругу вторая половина виконта де Кормонтрея. Ален не стал разыгрывать из себя убитого горем вдовца и с почти неприличной поспешностью взял в жёны свеженькую, как розан, Коломбу де Гайльфонтен. Невеста была не в восторге от выбора своего старшего брата, который после смерти их почившего батюшки стал главой семьи. Жеан остроумно сравнил важного жениха не первой молодости с Тезеем, который в юности был парнем хоть куда, но в зрелости не сумел покорить сердце любострастной Федры. Архидьякон усмехнулся: — Думаю, что это сравнение не совсем уместно. Уж, вы-то, Жоаннес, не тянете на робкого и целомудренного Ипполита, который пришёл в ужас от не в меру прыткой мачехи. Хотя теперь я могу понять Федру. — Вот бы давно так, — невесело заметил Жеан. Ален остался равнодушным к красоте и грации приневоленной невесты. В былые времена он был без ума от невинных девушек, но теперь неласковость, неумелость и неопытность жены его раздражала. Для него красавица с серебристыми волосами и глазами цвета дождевых облаков являлась племенной кобылой. Он решил во чтобы не стало произвести на свет нового наследника, раз уж его единственный сын пал от рук шлюхи и убийцы. Но высокородную и наивную аристократку коробило подобное обращение. Она чувствовала себя овечкой, которую привели к барану единственно ради случки. И тут несчастная молодая женщина вспомнила о Жеане Фролло. О, это был красивый юноша и страстный поклонник. Уж он-то не был бы грубым по ночам и равнодушным днём. Как же глупа оказалась благородная девица, отвергнув искренние чувства школяра ради выгодного замужества. Теперь виконтесса чувствовала себя белокурой Изольдой, страдающей в разлуке с нежным Тристаном. Но король Марк хотя бы любил жену, а виконт выказывал на людях уважение к супруге, а по ночам брал её грубо, как любую уличную девку. В порыве страсти он шептал: — Сына… Роди мне сына… И проси, что хочешь. Какая Изольда без верной и преданной Бранжьены? Эту роль сыграла маленькая служаночка Бабетта. Говорили, что и она сама была незаконной дочерью Алена, но тот ничем не проявлял отцовских чувств. От смешливой и хорошенькой прислужницы с густыми каштановыми косами и озорными чуть раскосыми карими глазами её хозяйка узнала про убийство юного Филиппа де Кормонтрея. Коломба бестрепетно выслушала эту страшную историю, но не испытала сочувствия к постылому супругу. Ничто не трогает нас в тех, кого мы ненавидим. Мадам де Кормонтрей только заметила, что сын пошёл в отца. Филипп пытался похитить и изнасиловать невинную девушку, пусть она трижды являлась дочерью блудницы. А для Коломбы её ночные встречи с престарелым супругом являлись самым настоящим насилием, самой мучительной пыткой. Ах, почему у неё нет мужества той несчастной Агнессы. Как она мечтала прирезать своего мучителя! Но ей хотелось жить. Пусть даже так. Мать Бабетты к тому времени стала честной замужней женщиной и жила в Париже на мосту Менял. Почтительная дочь три раза в год навещала любящую мать. Она делала бы это чаще, но отчим недолюбливал плод ошибки юности своей благоверной. И тогда робкая красавица решилась. — Не передашь ли ты, милочка, весточку одному школяру? Его зовут Жеан Фролло. Бабетта с охотой согласилась исполнить роль вестницы и посредницы. Она и сама недолюбливала своего незаконного отца за равнодушие и жестокость. И он ещё осмеливался упрекнуть её госпожу в холодности. А вскоре Жеан приехал в Реймс. Из его кудрявой головы вылетели все предостережения старшего брата. Теперь он жаждал наставить рога знатному вельможе, который женился на его любимой девушке, овладел её телом, но не смог покорить девичьего сердца. Теперь Коломба не была высокомерной ломакой. Она отдалась Жеану в их первую встречу, последовавшую за долгой разлукой, несмотря на страх перед плотской стороной любви. Вначале она попыталась сдержать не в меру ретивого поклонника, но верный последователь покойного капитана Феба принял оскорблённый вид. — Теперь я вижу, сударыня, что вы меня не любите, а только играете со мной по старой привычке. А я… Я поверил в невозможное. Но теперь моя жизнь окончена. Коломба была ещё не до конца убеждена, тогда Жеан вспомнил пару подслушанных разговоров братца Клода и Готон. Он немного переиначил восторженные речи старшего брата, и мадам де Кормонтрей сдала свои бастионы окончательно. Как же любит её Жеан! Какие отчаянные, полубредовые, но сладостные, как нектар, слова любви говорит ей лукавый школяр. В жизни бы не подумала. А дальше… Дальше Жеан призвал на помощь свою искушённость в вопросах страсти нежной, поняв из недомолвок, что его Изольда несчастлива в браке. Он был бережным и осторожным с прелюбодейкой, как с невинной девицей. И его старания увенчались успехом. Молодая женщина только в эту ночь узнала, что значит страстное влечение к мужчине и желание, лишающее разума. Жеан тоже снова влюбился в обольстительную женщину, которую про себя называл Галатеей. Он обучал её возмутительным вещам, запретным ласкам и разнообразным позам. Жеан забыл осторожность, а надменная аристократка отринула чопорность, как ветхую одежду. Но не зря французская пословица гласит, сколько бы кувшин не ходил по воду, в конце всё равно разобьётся. Неосторожная парочка однажды попалась. Влюблённые настолько потеряли страх, что предавались страсти прямо в поместье виконта, расположеннном в трёх четвертях лье от Реймса. Тут молчаливый и погружённый в себя священник не выдержал. — Владычица! Ну хотя бы дверь из предосторожности догадались бы затворить. Тристан недоделанный. — — Ну ты у нас самый умный, милый братец, — осклабился Жеан. — Ай-яй-яй. Да, затворили мы дверь на ключ. Но мы были так поглощены друг другом, что не заметили, как этот король Марк взломал дверь. — Он сам взломал замок или пригласил соловья? — деловито осведомилась Агнесса. — Как соловей может взломать замок? — недоумевал архидьякон, очевидно вспомнив бретонскую балладу, которую недавно исполняла своенравная певица. — Очень просто. На жаргоне арго мы так называем взломщика замков, — бойко ответил Жеан. Отчего-то священнику стало обидно, что Жеан и его Агнесса могут говорить на одном наречии. Это словно делало их чуточку ближе. Но и он может обучиться этому богомерзкому говору. Главное, что есть желание. — Да нет. Его люди принесли топор, ну и дверь поддалась их напору. — вещал Жеан. — А мы в это время… Ну… Любили друг друга. И вот в разгар сладострастия нарисовался этот старый орёл. Ну а я не привык прерываться на полпути. — Юноша усмехнулся похотливым воспоминаниям. — В общем, зрелище было незабываемым. Старый разбойник вспомнил молодость, глядя на то, как мы резвимся в постели. Агнесса засмеялась. Про унижение врага всегда отрадно слушать. Эта история пока казалась ей презабавной как некоторые новеллы «Декамерона». Читать старинный манускрипт было куда увлекательнее, чем слушать пересказ Гренгуара. В 1414 году вышел перевод «Декамерона» на французский язык, названный «Книга ста новелл». В 1462 году придворные литераторы герцога Бургундии, Филиппа Доброго, написали подражание Боккаччо, которое назвали «Сто новых новелл». Но подражание редко бывает лучше оригинала. Но вряд ли эти незамысловатые новеллы будут хуже, чем подобные попытки Пьера Гренгуара. Эх, не судьба сочинениям Пьера обрести иллюстратора. Клод не разделил веселья Жеана и Агнессы. Ох, уж эти молодые люди. Никогда не поймут всей серьёзности ситуации. За меньшее людей убивали. — У вас хватило на это бесстыдства, Жеан. — А что такого-то? Грех уже совершился. И не единожды. За каждую ночь. — Можно без подробностей. — Какие мы скромники. Будто я не знаю… — Довольно. Судя по тому, что вы живы и здоровы, хотя изрядно напуганы, виконт оказался милостив к вам. Я бы не был столь добр на его месте, — сухо заметил ревнивый священник. Тут веселье оставило юного распутника. — Вы целиком правы, братец Клод, — произнёс нахал, низко опустив светловолосую повинную голову, — я почти успокоился. Старец молчал, как горгулья, и не прерывал нас. — А твоя… Эта женщина отличалась таким бесстыдством и храбростью, что её не смутило присутствие супруга? — Ну, понимаешь ли, мой целомудренный братец, мы пребывали в такой позе, что она не заметила его. Страсть делает людей слепыми и глухими. Виконт молчал. Вместе с ним был довольно молодой человек, который порывался что-то сказать, но старый аристократ приложил палец к губам. Тут я подумал, что он любитель таких зрелищ. Возможно, они разгорячили его кровь. Мой друг Феб де Шатопер как-то поделился одной из своих девок с кузеном. Да-да, они пришли к старой потаскухе Фалурдель. Кузен сидит в чулане, а Феб резвится с любовницей. А потом отпирает дверь и говорит: «Мне доставила удовольствие, теперь и кузену доставь. Он приехал из провинции. Я ему решил показать Париж». А потом… — Последний раз предупреждаю. Ты можешь говорить по делу? Мне плевать на твоего Феба и старую бесстыдницу Фалурдель, — вскричал скандализированный священник. Агнесса тоже не разделила веселья Жеана. Ей было бесконечно жаль несчастную любовницу бессердечного капитана. Всё же она не допустила ошибку, решив избавить мир от такого подлеца. — Славное было времечко, — как ни в чём не бывало продолжал бесстыдник, но его голос казался наполненным грустью и каким-то сожалением, — а теперь Фалурдель и Феб мертвы, а я в опасности. Агнесса цинично усмехнулась, подумав, что этих двух отправила в мир иной нежная тонкая женская ручка. Интересно, нашёл бы школяр забавным то, что убийца Феба и Фалурдель сидит перед ним и ждёт продолжения истории про позор и бесчестье своего врага. Да, иногда судьба сама мстит негодяям. Этот распутный вельможа, походя сломал жизнь Пакетты, оскорбительно её бросил и не вспоминал о ней до того дня, когда… Но об этом лучше не вспоминать. И вот теперь стареющий повеса сам оказался в роли, оскорбительной для любого мужчины. Молодец, всё же пройдоха Жеан. Хотя он не внял предупреждениям Готон о супружеской верности. Бедная Изабо. Эх, если бы ветреник не был братом Клода… Хотя Готон по-любому решила завязать с преступлениями. Везение не может длиться вечно. Именно это можно сказать и про Жеана. — Когда наша любовная схватка закончилась, то виконт захлопал в ладоши, будто находился на представлении рождественской мистерии. Я улыбнулся в ответ. Коломба же перепугалась и стала молить ненавистного супруга о прощении. Он же был спокоен, как судья, выносящий приговор. Холодок пробежал по спине Клода. — Только не говори, что он убил жену. — Нет, братец, всё вышло ещё хуже. Он почти нежно обнял Коломбу и медоточивым голосом пообещал: «Изменница ещё раскается, что супруг решил оставить её в живых». Они напоминали фигур с гравюры или картины, изображающей пляску смерти. Если я когда-нибудь решу написать этот сюжет, то… — Короче, — тон архидьякона не предвещал ничего хорошего. — Зачем вы так нетерпеливы, братец. Что останется в конце, если всё будет известно с самого начала? — Думаю, что в конце жизни вас не ожидает ничего хорошего. Так чем закончилось это моралите? — Моралите превратилось в древнегреческую трагедию. Виконт снял с себя пояс. Я подумал, что он собирается овладеть женой в моём присутствии, чтобы наказать нас обоих. — Вы неисправимы, Жеан. Даже в такой момент вы не могли подумать о чем-то другом. Оскорблённый муж решил удавить жену, не так ли? Это можно понять. — Нет. Но вы мыслите в правильном направлении. Он кинул пояс своему молчаливому спутнику и сказал: «Тьерри, я исполнил последнее желание приговорённого. Остальное твоя работа». — Тьерри, — одними губами прошептала Агнесса, — этот человек выполняет самую грязную работу для благородного семейства де Кормонтрей. Он был с Филиппом в тот вечер, когда… Клод всё понял и не дал ей договорить. Он сильно сжал её руку, решив, что Жеану вовсе необязательно знать о прошлом Агнессы. Это остановило поток её воспоминаний.