Злодейка

      То, что началось как презабавная мистерия, могло обратиться в самую настоящую драму чести, которые стали весьма популярны через два столетия после описываемых событий. Если бы Жеан обладал характером Гренгуара, то присоединился бы к мольбам о снисхождении юной виконтессы. Но младший Фролло оказался крепким орешком. Он с самого нежного возраста нарушал всевозможные божьи заповеди, пил, буянил, дрался и якшался с настоящим отребьем, что было странно для юного, пусть и не самого знатного дворянина. Так ему ли бояться выжившего из ума старика? Нечего старому борову жениться на молоденькой красотке. Сам виноват. Винить других людей в своих бедах было общей чертой братьев Фролло. Жеан почувствовал себя молодым львом, готовым искромсать зубами более старого, но не менее безжалостного соперника. Но причиной была не самка, а жажда жизни. Только теперь юноша осознал, что хорошее начало это ещё не всё. Как же прав был педантичный старший брат. Зачем беспечный и лукавый Жеан тратил жизнь на сущие пустяки? Но сейчас обречённый на смерть чувствовал, что выгрызет жизнь зубами и когтями. И речи быть не может, чтобы расстаться с жизнью в семнадцать лет из-за плотских утех. Что ему эта Коломба? Жеан был хитрым и дипломатичным человеком, потому попросил у пожилого виконта прощения и выразил пожелание одеться. В камзоле отчаянного парня был припрятан нож. Жеан покорно опустился на колени, но не молился, а наблюдал за Тьерри, который был явно не в восторге от возложенной на него миссии. Остальные люди виконта уже разошлись. Ален решил, что чем меньше свидетелей, тем лучше. — Это разумно, — тихо произнёс архидьякон. — Обычно короли смотрят сквозь пальцы на расправу над прелюбодеями. Но нет такого божьего и человеческого закона, чтобы убивать человека, хотя однажды я сам мог… Возмущённая Агнесса прервала эту филиппику. — Вот как? А что делать, если во Франции нет правосудия? Подобные вам способны только издеваться над беззащитными женщинами, детьми или стариками. Я видела девушек, которые после насилия сводили счёты с жизнью, а их насильники во хмелю бахвалились своими преступлениями. Один из таких злодеев хвалился тем, что у него денег полно, и он купит индульгенцию. Однако, не судьба ему была попасть в Рай. Умер как подзаборная шавка без покаяния. Видела я и добрых христиан, которые писали доносы на своих ближних, чтобы завладеть их имуществом. Я работала служанкой у такой семейной пары в Нанте. Тут Жеан беспечно рассмеялся. — Ты? Служанкой? Ох, держите меня семеро! Да тебя изгнали бы в первый же день. Служанки должны угождать хозяевам, быть скромными и почтительными. — Ты думаешь, мой маленький братик, что я не умею держать себя в руках? — невесело усмехнулась Готон. — Очень даже умею. Я тогда решила завязать с позорным ремеслом и… — С каким позорным ремеслом? — поразился священник. — Ты что, была воровкой? — Была. Недолгое время. Когда передо мной стоял нелёгкий выбор. Медленная смерть от голода или быстрая гибель от рук палача. Тогда мне ещё не исполнилось четырнадцати лет. Но я не осмеливалась даже курицу украсть. Так, по мелочи. Чтобы не умереть от голода. Клод вонзил ногти в ладони, чтобы не показать при Жеане, как ему больно слушать подобное. Но тут он поймал улыбку Агнессы и улыбнулся в ответ. Но дальше даже Жеану было не до веселья. — Я хотела бросить ремесло комедиантки. Думаете, что вы первый священник, кто изобличал мои сатанинские танцы? — Я этого не говорил, — покраснел церковник. — Зато другие говорили. Вы, проповедники, немногим отличаетесь от артистов. Каждая проповедь —произведение искусства. А что может быть интереснее, чем унизить бесправную уличную артистку? А я тогда только училась танцевать. И каждое замечание было для меня болезненно. Это потом я обрела уверенность в своих силах. Но мир не без добрых людей. Одна доброжелательная женщина предложила мне работу. Честно говоря я подумала, что это сводница, но пошла за ней. Тогда бы её жизнь очень быстро кончилась. — Я удивлён тому, что твои приключения всегда благополучно заканчивались, — вскричал архидьякон. — Ты могла попасть в руки к безжалостным людям, которые запросто выбили бы из тебя глупость и строптивость. Неужели ты полагала, что одна хрупкая юница способна противостоять целой банде? Обычно у таких женщин в подчинении несколько громил, которые справляются с особенно буйными клиентами. — Могло. — кротко заметила Агнесса, — но до встречи с вами мне везло. — Хотя во многом вы правы. Тогда я стала служанкой в таверне. Как вы справедливо заметили, я была глупа, наивна и в глубине души верила в чудо. Та женщина была всего лишь подругой трактирщицы. Увидела молоденькую девчонку и решила сманить на тяжёлую работу, чтобы порадовать родственницу. Матюрина Пинжо была исключительно скупа, но при этом хитрее лисицы. Обидно, когда тебя держат за дурочку. Но я не делала ничего, чтобы развеять впечатление о своей недалёкости. Порой и вольному мотыльку хочется стабильности. Но бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Хотя почему бесплатный? Я пахала как ломовая лошадь за смешные гроши, была молчалива, покорна и не перечила хозяевам. По своей глупости я решила, что если делаешь людям добро, то и они будут добры к тебе. Будто предыдущий опыт моей жизни не научил меня ничему. И поначалу всё было относительно нормально. Я была сыта, в тепле и никто не оскорблял меня. Хотя душа человека, которому жизнь щедрой рукой раздаёт оплеухи, покрывается защитной корочкой льда. Если бы я была счастлива до нашей встречи, то могла бы напугаться вас, как, к примеру, та несчастная Коломба престарелого супруга. Сия девица знала в жизни только радость, её баловали, нежили, холили и лелеяли, как драгоценную безделушку. Благородная девица полагала, что её в дальнейшем ждёт только счастье. И вот она стала женой человека, который ей противен. А поскольку первое разочарование самое сильное, то виконт стал для жены чудовищем. Небезосновательно, правда. А Жеан представлялся ей прекрасным рыцарем, который должен выручить принцессу из лап дракона. Смешно, — тут голос Агнессы дрогнул, — не правда ли? Виконт хотел наследника, его жена мечтала о любви, а любовник просто хотел развлечься. Вы, Жеан, стали достойным учеником начальника королевских стрелков. Клод не сказал ни единого слова. Он вышел из комнаты и вернулся через некоторое время с травяным отваром, который заварила послушная Изабо. Женщина не горела желанием видеться с блудным супругом, хотя не высказывала вслух свои претензии. Она понимала, что упреки ничего не изменят. — Мы все немного перенервничали. Нам нужно успокоиться. Агнесса послушно отпила взвар, но Жеан возмутился. — Мне бы вина, да побольше. — Побольше можно только розг. — Ты шутишь, братец Клод? На мне и так нет живого места. Ну так что там с трактирщиками? Вот ведь сквалыги! Издеваться над такой нежной и милой девушкой! Эх, если бы я был там, то этому заведению пришёл бы конец. Это так же верно как-то, что я брат архидьякона. Сколько подобных заведений я громил за свою жизнь. Славное было времяпровождение. — А продолжение своей истории не хочешь поведать? — спросил Клод. — Милый братец, вы сами сказали, что нам нужно успокоиться. — Неужели всё так плохо? — Хуже некуда. Тогда Агнесса продолжила свой рассказ. — С каждым днём мои обязанности росли, как трава под дождём. Но я не жаловалась. Тогда табор надолго расположился в Нанте. Я умудрялась совмещать работу и выступления. Я больше не танцевала, но исполняла баллады, которым обучил меня местный менестрель. Мы выступали вместе. Помимо уборки и готовки, я ухаживала за престарелым отцом хозяина и маленьким немым мальчиком. Матюрина и её муж Никола были бездетными, а этот мальчик находился под их опекой. Позже я узнала, что мать этого ребёнка нашли в Луаре. К тому времени я имела все основания подозревать, что эта смерть была неслучайной. Власти даже не стали искать преступника. Зачем людям лишняя работа? Её немаленькое имущество унаследовал достойный трактирщик и его хитрая супруга. А мальчика попрекали каждым кусочком хлеба. Старик получал ещё больше укоров. А меня стыдили более завуалированно. — Как я тебя понимаю, Готон, — живо откликнулся Жеан, — вот и мне братец Клод совсем жизни не давал. Каждую монету приходилось выпрашивать с боем. — Ну меня-то попрекали честно заработанными деньгами. Была в этом и моя вина. Я прикидывалась безответной дурёхой, которая проглотит любую ложь. Я ещё та лицедейка. — А сейчас ты тоже притворяешься? — взволнованно спросил побледневший архидьякон. — Конечно нет. Вам не о чем волноваться, — усмехнулась Агнесса. — Отрадно слышать. Но зачем тебе это было надо? Только потому, что ты хотела порвать с прошлым? — Не только. Я привязалась к несчастному старику и немому мальчику. У меня до сих пор осталась некоторая слабость к старичкам. — Твои шуточки когда-нибудь доведут меня, — проворчал архидьякон. — Матюрина, не стесняясь моего присутствия, устроила сцену больному свёкру. Она кричала так, что я чуть не оглохла. По её словам, они с супругом бедны, как церковные мыши. А нахлебников они содержат по доброте душевной. Я делала вид, что верю в эту чепуху. — Учись, братец Клод, как надо общаться с людьми, — засмеялся Жеан. — Я отличаюсь завидной общительностью и вскоре перезнакомилась со многими друзьями этой семьи. И сведения оказались довольно интересными. Матюрина и Никола не так давно продали виноградник в Анжере, который принадлежал старому Мишелю, так звали «нахлебника». Но при этом они экономили буквально на всём. Иногда я покупала на свои деньги пропитание для малыша Рене. — А он что, не мог стянуть кусочек с кухни? — изумился Жеан. — Как-то он это сделал, за что был нещадно избит. Мальчик был неспособным к любой работе, за что хозяйка ела его поедом. Также они донесли на молодую вдову, держащую трактир по соседству с ними, чтобы избавиться от противницы. Бывало, что некоторые богатые постояльцы пропадали, а затем их тела находили в той же Луаре. Разумеется, трактирщики перед этим грабили несчастных путников. Но этим они занимались осмотрительно. Кстати, предыдущую служанку повесили за убийство и ограбление богатого постояльца. Но Никола и Матюрина считались благочестивыми людьми и жертвовали кругленькие суммы на нужды церкви. Последней каплей для меня стало то, что эти хапуги решили урезать мне и без того нищенское жалование. Меня добило, что эта лицемерка стала плакаться на жизнь и говорить, как ей плохо живётся. Почему я никогда не жалуюсь окружающим? Хотя мне есть, что сказать. Скупой платит дважды. И эти люди расплатились сполна. А после табор в спешном порядке покинул Бретань. Клопен остался не в накладе. Я отдала ему большую часть награбленного. Да помилует Сатана души своих верных слуг, — коварно улыбнулась Агнесса. — Ты можешь хотя бы иногда не хулить небеса? — возмутился Клод. — Достаточно вспомнить пример Иова… — Вам не идёт лицемерие. Не надо казаться хуже, чем вы есть. Ведь вы в душе согласны со мной. Разве вы не думали о чем-то подобном? Разве вы не презирали подобных людей? — Было и такое, — согласно кивнул архидьякон. — И с тех пор я просто ненавижу готовить еду, убираться и ухаживать за больными. Хотя порой мне приходится заниматься этим. А ещё больше меня бесит, когда люди пытаются надавить на жалость. Я безошибочно чувствую фальшь. Ну а теперь я готова выслушать историю про жестокого феодала, художника, который решил подражать офицеру, и несчастную голубку, которую родной брат отдал коршуну.