Every Angel Is Terrifying

      Эта неделя выдалась странной, по-настоящему неопределённой. Преследователь такой пиздецки непонятный, он приказывал Фрэнку делать множество вещей: быть вежливым с окружающими, болтать с коллегами (что очень бесило, Фрэнк их просто ненавидит), и после этого он просит тэгнуть стену его бывшей школы или что-нибудь украсть. Ну, особой логики нет, это просто случайные задания, и он только за то, чтобы успешно их выполнить в доказательство того, что он на это способен. А ещё жизнь — скука, а этот идиотизм хотя бы веселит. Преследователь не соврал, сказав, что Фрэнку понравится — ему очень нравится, возможно даже слишком сильно. Ему всё ещё нужно быть начеку.       Дни стали длиннее и насыщеннее, у Фрэнка появилась куча дел, и когда он лежит в кровати по ночам, то ожидает только звонка Гоуст Фэйса перед тем, как уснуть как убитый. И да, прямо сейчас ему хочется заснуть под мягким, тёплым одеялом, зарывшись лицом в подушку, но… он не может, нужно выполнить сегодняшее задание. Всё, что нужно сделать, — это вломиться в дом какой-то старушки и своровать какого-нибудь барахла вроде украшений, денег и чего-нибудь ещё, что попадётся на глаза. Так что Фрэнк сейчас стоит под закрытым окном, пытаясь прикинуть, как бы залезть в дом незаметно, он же не такой, как его преследователь, он не в курсе как такое проворачивать. Фрэнк в скрытности полный ноль. Он из тех, кого видно издалека, так что быть невидимкой явно не для него. Но да, именно здесь было бы лучше не раскрываться. Будет гораздо проще, если его не поймают.       Фрэнк вздыхает, проведя рукой по шраму на лице, раздумывая о возможности просто выбить окно, максимально незаметно насколько это возможно, конечно же, по-быстрому взять всё необходимое и смататься. Это не кажется хорошей идеей, определённо: старуха спит, наверняка громко храпя, вряд ли получится проскочить аккуратно. В итоге Фрэнк достаёт телефон, набирает уважаемому подражателю Гоуст Фэйса, который отвечает лишь на последнем гудке — как же мудак обожает заставлять его ждать. Просто потрясно…       — Да? — спрашивает он бодрым голосом — это единственное, что заставляет Фрэнка не злиться.       — Как мне туда залезть? — Фрэнк пропускает любезности, сразу переходя к делу.       — И тебе добрый вечер, — но, как и всегда, преследователь не готов с этим мириться, и от этого Фрэнк раздражённо стонет, закатывая глаза.       — Добрый вечер, господин преследователь. Ну? Как мне это сделать?       Он слышит чужое хихиканье перед ответом, и буквально чувствует этот голос на своей коже, угрожающий порезать его, заставить убежать от преследователя как можно дальше. Но Фрэнк стоит, ему пока не хочется рушить их странные взаимоотношения. И ему не страшно, просто нервирует то, что за прошедшую неделю он всё ещё не знает нихуя об этом человеке. Только то, что у него есть работа, которую он, видимо, любит, он явно старше Фрэнка, любит стрёмно шутить, флиртовать с ним (Фрэнк, конечно же, не подхватывает), он помешан на чистоте и вежливости. А ещё он всегда делает несколько вещей одновременно, прямо как сейчас: Фрэнк слышит, как тот что-то делает, нельзя сказать что именно, но шуршит он так, словно что-то ищет.       — За домом есть дверь, сломать замок будет легко, даже шума особо не создаст. О, и будь внимателен со следами от ботинок и не оставь никаких улик, которые отправят тебя в тюрьму. Это всё?       Фрэнк вздыхает и направляется к указанной двери, почесав затылок. Он смотрит на замок, прикидывая, хватит ли простого пинка.       — Хм. Я тут подумал… чем ты занят?       Между ними образовывается тишина, пока мужчина не отвечает с явной усмешкой на лице. Разговаривал он плавно и с удовольствием.       — А ты приглашаешь меня погулять с тобой? — и рука Фрэнка цепляется за дверную ручку, когда он это слышит, создавая шум. Он кричит, прежде чем вспоминает, что нужно быть тише, потому что разбудить весь район сейчас определённо не лучшая идея.       — Чё? Нет! Я тебя даже не знаю! Нет, я имел в виду, что ты постоянно делаешь, пока мы разговариваем? Я всё слышу, ты в курсе? — Фрэнк чувствует, как у него горят щёки, он ощущает себя неловко, и ему требуется пара секунд, чтобы вновь сосредоточиться.       Преследователь вздыхает.       — Как неловко. Ну, что я делаю — ищу информацию для своей работы. Не так уж интересно, да? — это скорее утверждение, чем вопрос, поэтому Фрэнк не утруждает себя большими распроссами; видимо, ещё информации о том, что тот делает, он не получит. Он хорошенько пинает дверь, которая легко открывается, не создавая шума.       — Зачем мне что-то воровать у этой старой карги? Боже, я ненавижу этот блядский запах. И откуда ты знаешь, что можно войти с другой стороны? Ты приходил раньше, она твоя следующая жертва? Третья, получается, — говорит Фрэнк, понизив голос, чтобы старушка его не услышала.       Тонны его вопросов всегда смешат преследователя, и Фрэнк не знает почему, но ему это нравится. Он не чувствует себя так, будто его выставляют дураком, лишь что мужчина любит его любопытство и тягу к расспросам. Фрэнк оглядывается по сторонам: дом украшен в старом стиле, кажется, будто здесь всё из другой эры, может, так и есть. Он стоит на кухне, и уже сейчас можно сказать, что у женщины есть внуки, за которыми она регулярно приглядывает, судя по наклейкам и кашам для детей, лежащим на столе и холодильнике. Затем Фрэнк заходит в гостиную где стоит старый диван с рисунком белых и жёлтых цветов на нём и старый телевизор, стоящий на маленьком столике, который окружало множество растений. Ничего привлекательного для него здесь нет, но он здесь не ради себя, а ради своего психопата-преследователя.       — Я просто подумал, что ты бы захотел совершить что-то такое, кражу со взломом. И для первого раза мне хотелось, чтобы это было легко, даже сигнализации нет. Поэтому я просто проверил заранее, не хотел бы, чтобы ты оказался в тюрьме до того, как закончится наша игра.       Очень обнадёживающе…        — И что, я должен подняться по лестнице в старухину спальню и драгоценности будут там, так? — спрашивает Фрэнк, всматриваясь в картину на стене, а затем выталкивая дверь, ведущую в ванную комнату, и вот она уже побогаче и погостеприимнее, чем остальные комнаты в доме. Ну, она просто чище, вот и всё.       — Да, всё верно. Ну, теперь я могу оставить тебя наедине с твоим заданием, хм? — говорит он, и Фрэнк буквально слышит как чужое внимание больше не сосредоточено на нём, по какой бы то ни было тупой причине, ему это не нравится.       — Подожди! Эм, ты… смотрел «Ганнибала»? — спрашивает он, чувствуя себя даже более неловко, чем когда преследователь с ним флиртовал. Что он пытается сделать? Подружиться? Что за странная идея. Но преследователь не вешает трубку, не прерывает их разговор, вообще-то, можно даже сказать, что ему хочется, чтобы Фрэнк немного его узнал, даже если это касается вкусов.       — Книги, фильмы или сериал? — и Фрэнк чувствует, как на него накатывает энтузиазм, он ощущает себя странно счастливым оттого, что преследователь и впрямь ответил ему и буквально продолжил нормальный разговор. Потому что в прошлые разы… нельзя назвать это разговором от слова совсем, какое-то сочетание шуток и подразниваний, приказов, ругани, но они не пытались говорить о чём-то, что не касалось непосредственно заданий.       Поэтому он выбрал первую попавшуюся тему, которая могла бы заинтересовать этого человека, и это сработало! Теперь у Фрэнка есть ещё немного улик, указывающих на то, кто он.       — Я только сериал смотрел, — отвечает он, идя по лестнице.       Фрэнк говорит очень тихо и старается наступать как можно мягче. Его разум всё ещё сосредоточен на краже, даже если ему гораздо больше интересен разговор, который они начали с преследователем.       — Почему меня это не удивляет? Посмотри фильмы, а лучше прочитай книги, уверен, прошло много времени с тех пор, как ты читал какую-нибудь книгу, причём для себя, а не в качестве домашнего задания.       Окей, преследователь издевается над ним, и на это Фрэнк рычит, открывая дверь в старушкину спальню, пока та крепко спала. И громко храпела, как и предполагалось.       — Иди на хуй, — шёпотом ругается он и осматривается, стараясь найти что-то, что можно украсть.       — Ты сам даёшь мне право так отвечать, — преследователь роется в каких-то бумагах, звуча слегка отстранённо, больше сосредоточенный на своей работе, чем на Фрэнке, что особенно раздражает.       Он открывает шкаф, роясь в поиске ожерелья и денежной заначки, и это оказалось отличной целью, потому что он находит красно-коричневую шкатулку с украшениями, в которой лежит куча драгоценностей. Определёно наследственных, которые дороги женщине, а значит для неё будет особенно сильным ударом узнать, что её обокрали. Бедняга. Фрэнк не может чувствовать ещё меньше жалости, чем сейчас, то есть не чувствовать её вообще.       — Итак, господин преследователь, я всё нашёл. И книжки твои я куплю, — добавляет он в конце после недолгих раздумий. Он не тупой, и он это докажет, он всё ещё умеет читать блядские книги.       — Чудно, раз ты всё взял, то уходи.       Фрэнк кивает, даже если этого никто не сможет увидеть.       — То есть, сериал ты тоже смотрел? В чём разница между им и книгами? — продожает он спрашивать, пытаясь узнать что-то новое о загадочном мужчине.       В конце концов, если он и впрямь Гоуст Фэйс, то впервые кто-то что-нибудь о нём узнает.       Фрэнк ищет сумку, в которой должен лежать кошелёк, пытаясь не скрипеть деревянным полом и не будить старушку.       — Огромная, отличий много. В первую очередь, отношения Ганнибала и Уилла, в книгах у них нет романтического влечения. И как я уже сказал, различается много всего, но я не буду тебе расссказывать, раз ты действительно собрался читать. А ещё я очень ценю то, как Ганнибал изображён в сериале. Но почему ты срашиваешь? Я не замечал за тобой любовь к сюжету «Ганнибала». Ты, кажется, предпочитаешь классические фильмы ужасов.       Фрэнк на время прекращает поиски, оборачиваясь на спящую женщину, которая даже не подозревает о том, что сейчас происходит прямо перед ней. Она кажется такой спокойной, будто находится в безопасноси, совсем одна. И она не знает, что Фрэнк здесь. Он думает о том, чувствует ли Гоуст Фэйс себя так же, когда находится в чьём-то доме, пока хозяева спят, пока Фрэнк спал.        — Я подумал, что это что-то из того, что тебе нравится, да и мне тоже. Просто, знаешь, завязал разговор. Это было бы странно — звонить друг другу каждый день и толком даже не болтать, — его глаза всё ещё на старухе, и Фрэнк думает о том, что так легко может её убить. Может, она даже ничего не почувствует. Это то, что Гоуст Фэйс от него хочет? Чтобы он убил её? Или соблазнить его на это? Или, может, показать насколько могущественно себя можно почувствовать при таких обстоятельствах.       — Действительно. И что заставило тебя думать, что я фанат подобных историй?       Странно быть тем, кто отвечает на такие вопросы. Обычно Фрэнк такое спрашивает, но что ж, не то чтобы преследователь спрашивает какую-то личную информацию, просто хочет знать, как Фрэнк его видит. Погодите-ка. С чего бы ему..?       — Я… просто я представляю тебя с лицом Мадса Миккельсена, вот и всё. Так мне кажется, — говорит он и хмурится, прежде чем тряхнуть головой и вернуться к поискам сумки, которую он находит рядом с кроватью: между ней и тумбочкой. Фрэнк берёт кошелёк, удостоверившись, что он не оставил отпечатков, а затем кладёт назад. Он слышит, как преследователь смеётся.       — О боже милостливый. Я совершенно на него не похож! Но мне стоит тебя поблагодарить, у него определённо есть харизма и элегантность, так что для меня это как комплимент.       Фрэнк выходит из спальни, готовый сматываться, и, как только он это делает, начинает говорить куда громче, ведь теперь он может себе это позволить.       — Так сколько тебе лет? И как ты выглядишь? — он вновь начинает задавать вопросы, на секунду чувствуя себя легавым, но эй, это нормально, что ему любопытно, ему нужна информация, причём как можно больше, чтобы узнать кто этот человек. На случай, если они уже однажды пересекались. Ну, наверняка да, но может они никогда и не виделись.       Кажется, оппонент размышляет, взвешивая все «за» и «против», и в итоге отвечает, и Фрэнк буквально чувствует чужие глаза, прожигающие его кожу, он чувствует странное ощущение на спине, будто кто-то действительно находится прямо позади него, следя за каждым его движением.       — Мне около тридцати, и, что ж, если опираться на предположения полиции, я европеец, хорошо сложен, у меня коричневые волосы и карие глаза. И ростом я около метра восьмидесяти пяти сантиметров.       — Это правда?       В качестве ответа он получает только расплывчатое «надеюсь».       Фрэнк слегка смеётся, но на самом деле это неплохое начало, лучше, чем ничего.       — Что делать с драгоценностями? Я не могу оставить их у себя, — он идёт по улице с рукой в кармане, сжимая украденное; кровь прилила к голове, и Фрэнк борется с желанием покурить, потому что преследователь ненавидит, когда он курит во время того, как они разговаривают, не понятно почему, но это так.       Да и тут слишком холодно, чтобы хотеть вынуть руку; та, которая держит телефон, уже замёрзла.       — Можешь хоть в мусорное ведро выбросить. Ты волен делать с ними что угодно, при условии, что тебя не поймают.       Фрэнк вновь кивает, решая избавиться от украденного, чтобы не иметь с этим проблем.       — Ладно, хм, ещё кое-что, — говорит он, надеясь на то, что преследователь согласится остаться на линии ещё на некоторое время. Тот издаёт какой-то звук, означающий, что он останется, и Фрэнк договаривает. — Почему ты всё ещё работаешь в такое время? Ты вообще спишь?       Это вновь заставляет преследователя засмеяться.       — Фрэнк, я не сплю ради тебя. Если бы не ты, я бы уже лежал в кровати и спал, как младенец.       Фрэнк прикусывает губу и отвечает:       — Ясно. Что ж… мне стоит пойти домой.       — Да, стоит.       На этом Фрэнк вешает трубку, чувствуя себя ещё страннее, чем раньше. Почему он ощущает себя польщённым тем, что этот человек бодрствовал ради него? Бля, это нормально, он заставлял Фрэнка делать кучу вещей, в том числе и опасных, логично, что он не будет спать, чтобы удостовериться, что всё пройдёт хорошо. С этой мыслью в голове Фрэнк отдаляется от дома старушки, он выбрасывает её вещи в мусорку, оставляя только деньги, и идёт прямо к дому. Он знает, что завтра утром получит сообщение. Или что преследователь ему позвонит, и он узнает, что должен будет сделать в следующий раз. Может, Фрэнк узнает что-нибудь о том, собираются ли его убить или нет. Но стоит сказать, что это была бы отличная смерть, запоминающаяся — быть убитым лично Гоуст Фэйсом. Тем более после того, как он что-то узнал о нём, и у них завязались какие-никакие отношения. Потому что Фрэнк не тупой, он знает, что преледователь положил на него глаз, не в романтическом плане, но в сексуальном точно. Это же очевидно. Однако в его голове всё ещё остаётся злополучный вопрос, и у Фрэнка чувство, что он ещё очень долго останется без ответа: почему? Почему он? Потому что он кого-то убил? Потому что он создал Легион? Оба варианта? Он не знает.

***

      Когда Фрэнк просыпается, ему уже пришло сообщение от преследователя: это лишь ссылка и короткое предложение:       «Купи это».       Фрэнк немного не в себе, всё ещё в полусонном состоянии, поэтому он не готов к тому, что за конченую поеботину ему нужно купить. И это сразу же будит, как ничто иное. То, что он увидел, то, куда его привела ссылка… это сайт с продажей одежды. Сраная футболка. С единорогами. С розовым, белым, жёлтым и красным сраным единорогом. И, конечно же, этого ведь недостаточно, нееееет, Гоуст Фэйс решил по-настоящему поиздеваться над ним, на футболке надпись. На ней написано: «У меня всё ещё есть право мечтать <3».       Фрэнк сдерживает нервный смех, гневно улыбаясь на футболку, мечтая заставить Гоуст Фэйса сожрать её и подавиться. Да, он определённо предпочитает воровать, тэгать стены и даже базарить со своими тупорылыми колегами, но носить это? Даже не после смерти! Поэтому он гневно печатает ответ на эту провокацию:       «Я похож на ёбаного клоуна чтобы это носить?».       Он подрывается, вновь чертыхаясь, потому что это его успокаивает, прежде чем спускается и застаёт вставшего Клайва, поедающего свой завтрак и бросающего на странный взгляд.       — Чё? — агрессиво спрашивает Фрэнк, он не хочет даже, блять, думать о том, чему Клайв собирается его поучать. Просто нет, не этим утром, не сейчас. Он всё ещё отходит.       Фрэнк открывает холодильник, чтобы достать себе йогурт, когда его приёмный отец решает открыть свой блядский рот:       — Похоже, ты уже в хорошем настроении, а ещё только утро, а?       Ну чё за хуйня? Фрэнк уже собирается сказать ему пару ласковых, когда его телефон вибрирует, оповещая об ответе преследователя:       «Купи её, а когда получишь — будешь носить весь день. И ты обязательно выйдешь из дома, иначе будет не так весело. Потом можешь её выкинуть, сжечь, что угодно. И лучше сделай это, если не хочешь, чтобы поползли слухи о чьём-то исчезновении. Которые могут попасть к полиции. Надень её».       Пиздец. Фрэнку страшно от мысли, что преследователь и впрямь может это сделать. А даже если и нет, нет гарантий, что он просто не сольёт информацию полиции лично или придёт и самостоятельно его убьёт.       Преследователь — сумасшедший ублюдок, и Фрэнк понятия не имеет куда ему деться, если тому что-то не понравится. А ему пока не хотелось бы его провоцировать. И он может найти способ сделать менее унизительным для себя день, когда ему придётся носить футболку. Например, надеть куртку и застегнуться. Да, такое можно. Фрэнк не хочет умирать из-за тупой футболки.       Он корчит лицо, всё ещё раздражённый, и отвечает:       «Ладно сучара».       А затем возвращается на сайт и покупает вещь. Боже, как же больно осознавать, что деньги тратятся на подобное дерьмо. К счастью, это было не так дорого. Фрэнк доедает йогурт и возвращается в свою комнату, игнорируя попытки Клайва заставить его остаться и серьёзно с ним поговорить. Бля, он алкоголик и думает, что может раздавать какие-то советы? Пусть и не мечтает!       Он собирается на работу, когда получает ещё одно сообщение, которое не поднимает настроение, которое невероятно иронично тому, что ему придётся сделать.       «О, и пригласи кого-нибудь из своих коллег, ну знаешь, того в очках, Энтони, кажется. С Легионом сможешь увидеться завтра».       Да пошёл он на хуй. Фрэнк вздыхает очень, очень громко, закрывая глаза, потому что он уже устал. На сегодня у него нет никаких опасных и незаконных заданий, которые нужно выполнить, нет, ему всего-то нужно вести себя дружелюбно с идиотом, у которого нет друзей и который пиздецки скучный. Гоуст Фэйс — главный ублюдок и садист из всех, кого он встречал. Ну, не совсем встречал, но… похер!       И… не описать словами насколько Фрэнк ебануто устал. Он терпеть не может Энтони и его манеру разговаривать, заикаться на каждом сраном слове и оборачиваться, смотреть в глаза слишком долго. И, ну, разговоры об аниме или последнем вышедшем фильме Марвел не интересуют Фрэнка ни секунды. Он очень громко вздыхает, когда пацан начинает говорить о любой хуйне, которая ему нравится, желая показать что-то связанное с этим на телефоне, типа картинки, и Фрэнк лишь секунду смотрит, прежде чем кивнуть с натянутой улыбкой и притворно согласиться. Ему хочется раскрошить его тупой череп, но, к сожалению, он не может: придётся убирать слишком много крови, да и некуда быстро спрятать тело, ужасно. Но удачно для Энтони, верно?       Фрэнк всё ещё размышляет обо всех способах убийства этой бестолочи, хотя на самом деле думает о том, как тот согласился прийти к нему домой. Всё же это был первый день, когда он был с ним мягок. Обычно Фрэнк его просто игнорирует, может, именно поэтому? Ведь по сравнению с остальными тупыми суками с работы, он просто игнорирует его? Что ж, ему плевать, поэтому и не надо знать. Однако он слышит, как его телефон на секунду издаёт вибрацию; Фрэнк подумал, что это Легион, который написал ему, что они подходят и что спасут его жизнь от скучного человека. Но это не они. Это преследователь.       И Фрэнк сразу же берётся отвечать, кинув ботану:       — Мне нужно взять трубку, это важно, я сейчас вернусь, просто… стой здесь.       Он не ждёт, пока Энтони ответит, потому что уже поднимается по лестнице в свою комнату, параллельно отвечая Гоуст Фэйсу:       — Бля, чувак, он меня выбешивает! Просто, блять, дай мне выпнуть его из моего дома, — он издаёт раздражённый звук, а затем смотрит на стол, на котором лежит очередной стикер с… грёбаными фотографиями! Ёб твою..!       — Я так и думал. Что ж, ты можешь постараться быть милым, например, спросить какие у него любимые предметы в школе и притвориться, что тебе не всё равно. Думаю, это тебе по силам, ты умеешь врать и даже заставил многих полицейских поверить в твои версии прошедших событий, даже когда было и впрямь сложно придумать несколько неправдивых историй. Я уверен, ты сможешь повторить это с… эм, Энтони, вроде.       Он слышит, как мужчина смеётся, очевидно наслаждаясь ситуацией, в которою он завлёк Фрэнка, — а для него это вообще нихера не смешно. А здесь же ещё записка…       «Попытайся быть более весёлым, когда ты на работе, иначе разгонишь всех посетителей, даже мне страшно, когда ты делаешь такое лицо ;)»       …а рядом фотография его, работающего, Энтони по правую сторону уже болтает о своей манге. Ладно, в целом это смешно, заставляет Фрэнка искренне засмеяться.       — Ты чёртов сукин сын, ты в курсе? — говорит он, беря в руки фотографию, чтобы получше её рассмотреть, пытаясь вспомнить, видел ли он, чтобы кто-то его фотографировал, но нет, ничего такого не вспоминается. Фрэнк не видел, чтобы кто-то направлял на него телефон, чтобы сфотографировать. Жуть.       — От тебя сочту за комплимент, — голос такой довольный, что у Фрэнка защекотало в животе от желания слышать такое почаще, но не это главная проблема.       — И что ты хочешь, чтобы я сказал? Что мне тоже нравится манга? Ну типа, я смотрел Dragon Ball Z, когда был пиздюком, но это всё. Мне нечего говорить. Да и слушать его уже вызывает у меня головную боль, так что я не собираюсь тратить кучу времени на эти игры, — ворчит он, желая, чтобы Гоуст Фэйс хотя бы сейчас отказался от этого вызова, но блять, естественно, нет.       — О, бедняжка, уже хочешь сдаться? Я думал, ты покрепче, но похоже я ошибся. Ты уже проиграл какому-то… как ты его называешь? Неудачнику? Да, именно так, ты проигрываешь неудачнику.       Фрэнк буквально видит дьявольскую улыбку на чужих губах, он понимает, что его могут провоцировать до тех пор, пока он не согласится продолжить играть в эту игру. А Фрэнк никогда не сдаётся, он не сраный неудачник, он не боится этого дебильного вызова. Если он может обокрасть кого-то, избить до полусмерти и убить, то он также может и притвориться друзьями с идиотом.       Он тряхнул головой, кладя фотографию на место перед тем, как ответить с гораздо большей уверенностью.       — Я смогу, и после сегодняшнего дня бедняга будет думать, что я его лучший друг. Теперь счастлив, господин преследователь?       — Счастлив.       Боже, этот довольный тон, Фрэнк его не выносит, он вызывает у него мурашки вдоль всего позвоночника, и он закрывает глаза лишь на секунду, пытаясь представить лицо человека, которому принадлежит этот глубокий голос. Бодрый, но это ощущается так странно, Фрэнк может представить сразу два лица: одно для его преследователя, второе — для Гоуст Фэйса, словно они были двумя разными сущностями. Но это две крайности одной личности.       — Что ж, спасибо за фотки и за совет, в следующий раз точно удостоверюсь, что напугал всех своей конченой лыбой. И ещё кое-что, если я это сделаю, если притворюсь, что реально хочу быть его другом, ты должен будешь что-нибудь для меня сделать.       Голос стал более хриплым, соблазняя на то, чтобы Фрэнк просто так это сделал ради удовольствия своего преследователя, но нет, он хочет награды. Звучит несправедливо, что он всё время играет, чтобы проиграть, без возможности хоть раз что-то с этого поиметь.       — И почему я должен соглашаться?       — Потому что это сделает игру веселее для нас обоих. Но свою награду я выбирать буду сам, — глаза Фрэнка расширились, сердце забилось сильнее, пока он объяснялся, молча молясь, чтобы это сработало.       Гоуст Фэйс снова смеётся, но более мрачно, будто он ждал этого с самого начала.       — Хорошо, но я не выдам тебе никакой личной информации, пока не решу. Ты не можешь просить моё лицо, имя или место, где я проживаю. Если ты согласен с этими условиями, то, думаю, мы договорились.       Фрэнк трясётся, слишком повеселев от произошедшего, и он везапно подпрыгивает, почти крича:       — Ты должен будешь доказать мне, что ты настоящий Гоуст Фэйс.       Преследователь одобрительно мычит, Фрэнк завершает звонок, слишком замотивированный, и бежит к пацану, который всё ещё сидит в телефоне и высматривает что-то о своих аниме или манге.       — Эй! — говорит он с энтузиазмом, очевидно удивляя этим Энтони.       — Ты… ты, кажешься… б-более… радостным, чем обычно?       Фрэнк находит странным, что это задаётся как вопрос, хотя это факт, но, эй, сейчас это неважно.       — Да, я услышал хорошие новости, вот… но мы говорили о… атаке…       Энтони заканчивает фразу.       — Титанов! Да, но ты не к-кажешься действительно… заинтересованным в этом, так что…       На это Фрэнк мотает головой, будто Энтони сказал страннейшую вещь, которую он когда-либо слышал в своей жизни, смеясь, как идиот, и положив ладонь на чужое плечо.       — Конечно нет, я просто был немного в стрессе из-за того звонка, но сейчас всё чудесно. И чувак, это же буквально про ебучую кровищу, нет? Как мне может не нравиться слушать про то, как гиганты жрут людей?       И правда в том, что Энтони действительно, кажется, поверил, что Фрэнк ему друг; бедняга, ему просто хочется с кем-то поговорить.

***

      К своему удивлению, Фрэнк ничего не слышал о своём преследователе около двух дней, и сейчас, и когда звонит, он слышит только автоответчик. Это начинает его пугать, ведь Фрэнк не знает, значит ли это, что он наскучил преследователю (а Фрэнк не скучный) или он его решил убить, или он просто нашёл кого-то другого, кого можно преследовать, кого-то более интересного. Он нихуя не знает и это его очень нервирует. Фрэнк гуляет со своим Легионом, чтобы об этом забыть, он хочет забыть, он не хочет больше думать об этом мудаке, и смысл в том, что он был бы… раздражён, если бы преследователь занялся кем-то другим, он бы очень разозлился, но на этот раз на самого себя. Нет причин для того, чтобы… раздражаться. Фрэнк просто может всё забыть и жить нормальную жизнь, как прежде, но так скучнее. Просто работать, потом гулять с Легионом, а потом спать. Одно и тоже каждый ёбаный день; теперь же он провёл эксперимент и узнал какого это, когда в жизни появляется что-то новое, и терять это не хочется. Ормонд слишком маленький, слишком скучный даже для него.       А теперь он хочет найти своего преследователя, он же всё-таки его преследователь, верно? Он очевидно преследует его, наблюдая при любой удобной возможности, и Фрэнк не должен гордиться этим, однако он гордится. Бля, что с ним не так? Может, он такой же ёбнутый, как и Гоуст Фэйс. Может, ему нужно больше внимания, развлечений; так он смог бы смириться с тем, что с ним происходит такая херня. А может, ему просто хочется контактировать с кем-то, кто на него похож. Не то чтобы Легион Фрэнка отвергает, вовсе нет, просто… это не одно и тоже. В этот раз это было лишь его. В этот раз это был кто-то, кто его увидел, настоящего его, и кто им заинтересовался. Не просто чтобы посмотреть на то, чем может стать Легион. В этот раз это Фрэнк был тем, за кем присматривают, даже если вполне пренебрежительно. Но на самом деле он не может сильно такое осуждать, он любит жуть и, ну, любит убивать и травить людей. В любом случае, это не сильно лучше преследования. Даже если Фрэнк — жертва Гоуст Фэйса, он не может сильно жаловаться на подобного рода практику. Но его это беспокоит, потому что, бля, быть под контролем и подчиняться чьему-то желанию для него неприемлимо.       Фрэнк вздыхает, смотря на свой телефон, но ничего. И к слову, он получил ебучую уродскую футболку. Сейчас у него нет причин носить эту ужасную вещь. Он не может просто её выбросить и плакать из-за потери денег. Но какого чёрта, почему ублюдок перестал звонить и присылать стрёмные записки и фотографии именно сейчас? Прошла неделя с тех пор, как началась их небольшая игра, и он не казался скучающим, наоборот, как раз в тот день он казался особенно заинтересованным Фрэнком. И тем, что он предложил. Но может Фрэнк неправильно трактовал эмоции в чужом голосе.       Он трёт лицо, глядя на свой постер с Мэрилином Мэнсоном, раздумывая, стоит ли отдать его Сьюзи. Она любит его песни даже больше Фрэнка, и стоит признать, что за последние несколько месяцев он его не так часто слушал, а Сьюзи, кажется, всегда нравился его постер. Фрэнк мог бы ей его отдать. Он думает о том, что хочет сделать для Легиона что-то хорошее, прекрасно понимая, что он был слегка не в себе из-за Гоуст Фэйса за последние дни, и никто из них этого не заслуживал. Фрэнк также думает, стоит ли ему сказать им правду или нет. Может, они могли бы помочь? А вдруг это ловушка? И преследователь хочет увидеть, можно ли ему доверять в такой ситуации? А может он уже ищет способ раскрыть Фрэнка полиции. Размышляя об этом, Фрэнк не понял как преследователь мог найти место, где закопано тело, или даже начать с того, что он кого-то убил. Возможно, он слышал их разговоры с Легионом об этом, но это не точно. Однако он знает, где труп находится, и Фрэнк не может быть уверен, что он его не видел. Да и не стал бы он угрожать без докозательств.       А может Фрэнк просто придурок и спалился перед тем, кто просто правильно угадал, но ничего о нём не знал. Но возможно преследователь действительно Гоуст Фэйс, знающий правду, и если всё пойдёт не по его плану, он просто придёт и убьёт его или выкопает труп.       Ладно, надо выйти на улицу, подумать о чём-нибудь, помимо ебаного преследователя. Фрэнку необходимо выпнуть его из своего подсознания. Если бы он однажды подумал о том, что этот человек ебёт ему мозги, то был бы не готов к факту, что его мозги любят с ним ебаться. Большое спасибо, господин преследователь. Теперь у Фрэнка такое ощущение, что он тоже одержим. Боже. Нет, это не так. Он резко сел на кровать и тряхнул головой, прикусив губу, прежде чем зарыться пальцами в волосы, желая успокоиться и здраво помыслить пару секунд.       — В пизду тебя, чувак, — шепчет он себе, закрывая глаза, игнорируя Клайва, зовущего его с кухни, очевидно желающего, чтобы он занялся готовкой, но если Фрэнку и придётся готовить для своего приёмного папаши-засранца, то жрать тот будет консервы и полуфабрикаты.       Он не станет утруждать себя приготовлением чего-то нормального, такое он делал только для себя и пару раз для Легиона, на этом всё.       Уже темно, солнце зашло, потому что это Ормонд, и такое ощущение, будто зима здесь никогда не кончается, ночь бесконечна, поэтому когда Фрэнк хочет поебланить в городе, это отлично, потому что людей не так много, чтобы его остановить, а когда ты один, то вокруг тебя лишь тьма. Тьма и холод. Он смотрит, как снег тихо падает на землю, буквально гипнотизируя, и он думает о местах, где солнце реально существует. Фрэнк знает, что Гоуст Фэйс из Америки и что жил он в каком-то городе, где всё иначе, чем здесь, где иногда особенно жарко, удушающе. И он думает, является ли это причиной его прибытия сюда, в Ормонд. В маленький затерянный Ормонд, где нечего делать, нет ничего интересного, и из которого каждый, у кого, блять, есть мозг, пытается сбежать и забыть об этом навсегда.       Фрэнку нужны деньги, если он хочет сбежать отсюда, ему нужно много денег, и не то чтобы они у него есть. И не то чтобы Легион может сильно с этим помочь. Джоуи уже работает для себя, чтобы покупать то, что ему требуется для выживания, а также, чтобы помогать выживать матери. Сьюзи тоже работает, но лишь для того, чтобы иметь какие-то карманные деньги, этого всё ещё недостаточно. А ещё есть Джули, у которой есть столько денег, сколько ей нужно, но сначала она должна попросить их у родителей; может, Фрэнк смог бы убедить её их обокрасть? Она на это способна, ему лишь нужно придумать план как бы ей не попасться и оставаться далеко так долго, пока родители не поймут, что их милая маленькая девочка их ограбила. Фрэнк улыбается этой мысли, но потом снова думает о преследователе. Отлично. Он не может избавиться от него в собственной голове. Ну типа, совсем. Пиздец бесит.       Фрэнк вновь смотрит в свой телефон, но ничего. Ну, ничего от Гоуст Фэйса, а вот Энтони очень много ему пишет. Иронично. Он снова откидывает телефон, собираясь поиграть в приставку, когда внезапно раздаётся вибрация. Фрэнк хмуро смотрит на телефон: Роберт Картофель. Боже, это имя… он не может серьёзно его воспринимать каждый раз, когда видит.       Буквально секунду Фрэнк мешкается, желая проигнорировать звонок, но в то же время хочется ответить и выкрикнуть всё, что накопилось у него в голове. А это очень много мата. Он долго медлит, до последнего гудка. Фрэнк смотрит на экран, чувствуя себя как никогда обосравшись. Он не взял трубку, лишь пялился, это конец? Но он не перезвонит, преследователь сам должен это сделать, Фрэнк за эти дни вдоволь назвонился, он не будет снова это делать. Но, даже если он никогда этого не признает, он пиздецки рад видеть, что ему через секунду перезванивают. В этот раз он отвечает, выждав время.       — Да? Чё тебе надо? — говорит Фрэнк, очевидно разговаривая достаточно грубо, чтобы разозлить преследователя и заставить его заплатить за своё молчание.       — Добрый вечер, Фрэнк, — он выделяет первые два слова, но Фрэнк фыркает, ему насрать на вежливость, когда тот, кто этого просит, нарушает правило никогда не игнорировать звонки. И сообщения.       Он не отвечает, ожидая первого шага от Гоуст Фэйса, а заодно и объяснений. Фрэнк слышит, как он напевает мелодию и что-то скребёт (если услышанное можно назвать скрежетом), а затем говорит, Фрэнк даже может представить себе, как он в это время закатил глаза.       — Могу предположить, что ты расстроен из-за моего молчания, но, даже если у меня нет причин объясняться, я работал, много. А после этого мне нужно было провести кое-какое личное расследование.       Фрэнк прищуривает глаза, фыркая и вставая с кровати, и начинает блуждать по комнате.       — И ты был настолько занят, что не мог ответить на мои звонки? В то время как я думаю о том, что у меня нет права пропустить ни один из твоих!       Он слышит очередной вздох.       — Фрэнк.        Преследователь зовёт его по имени так, как это не делает никто. Так властно; однажды был только полицеский, попытавшийся использовать такой же тон, но это не возымело эффекта. Фрэнк чувствует слегка болезненный узел в животе, будто он боится, что Гоуст Фэйс его наругает. Будто сама мысль о том, чтобы выбесить его, разозлить, является… страшной. Но ему не страшно, на это нет причин. Да и что самое главное, преследователь не присутствует здесь физически. Он же не может быть угрозой?       — Ты отвечаешь мне в первую очередь потому, что ты всё ещё ребёнок, которому стоит поучиться границам и уважению. И не думай, что я забуду сегодняшний пропущенный звонок. Во-вторых, у меня есть настоящая работа и важные дела, которые нужно сделать. У тебя — нет. Теперь стало понятнее? Или мне стоит повторить более простыми словами?       Фрэнк отрицательно покачал головой, всё ещё шокированный. Никто никогда так его не затыкал, он не просто чувствует себя оскорблённым, а ещё и поставленным на место. Этот преследователь, даже если Фрэнк никогда с этим не согласится и не признается в этом, держал его за шею мёртвой хваткой, направляя. И где-то глубоко внутри он всегда этого хотел. Всегда хотел кого-то, кому действительно будет на него не плевать, кто будет ругать его, но также и интересоваться им, кто просто… будет рядом. Будет наставлять его. Как это должны были бы делать родители. Как должны были делать все его предыдущие приёмные семьи. Фрэнк сглатывает, неуверенный в том, стоит ли ему впасть в ярость или просто продолжать держать рот закрытым, чтобы не спровоцировать таким образом очередную стыдную ситуацию. Он чувствует, как сильно у него горят щёки! Фрэнку буквально хочется где-нибудь спрятаться.       Так как в ответ преследователю была тишина, он заговорил снова, но более спокойно:       — А теперь, я знаю как хорошо ты поработал со своим новым другом.       И Фрэнк вспоминает голосовое сообщение, которое он отправил, когда Энтони ушёл. Он был так взбудражен, желая всё рассказать Гоуст Фэйсу, убедить того, что он всё сделал правильно, поэтому ему полагается доказательство того, что он не притворяется Гоуст Фэйсом. Фрэнк вновь кивает, его вдохи являются единственный ответом, который он может дать. Он представляет, как преследователь вскидывает бровь, определённо пытаясь понять почему он всё ещё ничего не сказал, но похоже ему так даже больше нравится. Однако Фрэнк ненавидит чувство покорности.       — В общем, ты заслужил награду, — он произносит последние два слова так, словно дразнит конфеткой, и живот Фрэнка странным, но приятным образом сжимается от этого. Он задерживает дыхание, готовый услышать ответ.       — Реально? — буквально шепчет Фрэнк, сфокусировав взгляд на своём окне.       — Через неделю следующей жертвой станет Аманда Ритчер. Вот моё доказательство, что я настоящий Гоуст Фэйс.       Фрэнк замирает, глаза расширились, потому что он никогда бы не подумал, что получит доказательство в таком виде, он думал, что получит селфи в костюме убийцы и всё, но так куда лучше. Потому что если она и впрямь умрёт через неделю, то это докажет, что преследователь — Гоуст Фэйс, что Фрэнка преследует ёбаный настоящий Гоуст Фэйс. Серийный убийца, который держит в страхе Америку, а сейчас играется с людьми в Ормонде.       — Аманда Ритчер.       Повторяет Фрэнк, пытаясь вспомнить это имя, параллельно играясь с ручкой, которая лежала на столе. Сердце бьётся без остановки, он сделал это! На лице у него широкая улыбка, довольная собой.        — Отлично, — добавляет Фрэнк, всё ещё не веря в происходящее.       Он очень надеется, что это не ложь, что она действительно окажется следующей жертвой, должна!       — Теперь, когда ты получил своё, давай поговорим о той чудесной футболке, которую ты купил, она уже у тебя, м? — спрашивает преследователь, его голос всё ещё звучал ровно, сладко, будто он так глубоко пытался поселиться у Фрэнка в голове, чтобы тот не смог слышать ничего, кроме него.       Но как минимум тема разговора возвращает его обратно на Землю.       — А, да. Это. Я не готов это носить. Мне нужно сначала сходить к психиатру, ну знаешь, чтобы убедиться, что я достаточно здоров, чтобы надеть её без… паники. Ну травма, понимаешь, — говорит Фрэнк с кучей иронии, но он по-прежнему не готов надевать эту мерзотную футболку.       — Ты наденешь её завтра и увидишься в ней с Легионом. Уверен, им понравится твой новый стиль.       Фрэнк слышит удивлённую интонацию, хихиканье, которое преследователь не пытается или не может скрыть. Он натягивает улыбку, видя предмет одежды боковым зрением, уже желая его сжечь и никогда не видеть вновь.       — Я сделаю это, — отвечает он незнакомым голосом с нотками отвращения от самой мысли, но он сможет. Просто хорошо её спрячет.       — Прекрасно, а ещё, я думаю, было бы неплохо помочь мисс Адлер, ей нужно, чтобы кто-нибудь посидел с её детьми два дня, и я уверен, что ты сможешь ей с этим помочь. Она хорошая женщина, хорошая мать, и ей действительно нужно сходить на это собеседование, а так как оно выпадает на выходные… она не может просто бросить их в школе.       Это не предложение, и Фрэнк об этом знает, но это всё ещё скукота.       — Я ненавижу детей. Совсем их не выношу. И когда уже снова начнётся что-то весёлое? Всё это начинает становиться скучным… — он скулит и вздыхает, желая пойти и снова обокрасть старушку, потому что это в дохуя раз веселее, чем это!       — Не переживай, я помогу, если тебе нужен будет совет по уходу за детьми, а после этого у нас будет ещё одна весёлая игра. Однако сейчас я пытаюсь внедрить добродетель терпения в твою голову.       Фрэнк закатывает глаза, но улыбается, кладя ручку, прежде чем ответить, возвращаясь к кровати и садясь на неё.       — Оу, но я же самый терпеливый человек в мире, господин преследователь.       Преследователь смеётся с этого и ставит на стол что-то типа чашки, прежде чем заговорить и удивить Фрэнка.       — Конечно, так и есть, но я уверен, ты можешь стать ещё лучше. А если ты хорошо справишься с детьми, могу заверить, что я дам тебе сделать что-нибудь действительно весёлое.       И Фрэнк снова чувствует чужой прожигающий кожу взгляд, голос, обещающий ему что-то, от чего он не может отказаться. Но он этого хочет. О боже, он уже очень этого хочет.

***

      Находиться рядом с детьми пиздецки бесит, но в основном выматывает; все эти крики, вопросы, запросы и мольбы поиграть в куклы, машинки или подобную херню. Фрэнк всё это ненавидит. Но по крайней мере ему больше не нужно носить ту ужасную футболку. Даже несмотря на то, что реакция Джули, когда она его увидела, была бесценной:        — О. Господи. Боже. Мой. Что с тобой случилось? Что... что это? Нет-нет-нет, ты не можешь в этом оставаться, тебе срочно нужно переодеться, прямо сейчас. Дорогой, это ужасно, так на тебя непохоже. Что-то случилось? Умер кто-то, кто тебе дорог? Мне так жаль, иди-ка сюда, нет, я сказала иди сюда! Нужно что-нибудь сделать, что поможет тебе почувствовать себя лучше, почувствовать себя снова нормальным.       А после этого она заставила его посмотреть два его любимых фильма ужасов, пока Сьюзи умирала со смеху, как никогда, а Джоуи периодически посматривал на них, прежде чем сказать:       — Мне кажется, тебе стоит перестать встречаться с той девушкой. Она определённо нездорова, типа… посмотри, как она заставляет тебя одеваться? Не, чувак, тебе надо бежать от таких сумасшедших девок. Наверняка она милая, но у неё ебанутые проблемы.       Забавно, что для них сумасшедшими считаются те, кто носит подобный кусок дерьма, но вот те, кто убивает людей? Нет, они классные! Не то чтобы Фрэнк жаловался, он вполне доволен. Но сука, это очень смешно!       Однако сейчас он с детьми, упрямыми детьми, которые хотят всё и одновременно ничего в одно и то же, нахуй, время. Фрэнк с трудом улыбается, когда они просят еды, заказывая пиццу, потому что не может такого быть, чтобы он пошёл на кухню и готовил, пока дети могут сделать что-то тупое за его спиной. Ему не хотелось бы оказаться в тюрьме из-за того, что он недостаточно пристально следил за ними. Три маленькие жизни в его руках. Это ебейший стресс.       — Нет, пожалуйста, не пой «Отпусти и забудь» снова. Блять, за что мне это? — вздыхает Фрэнк и встряхивает головой, пытаясь не задушить девочку, которая поёт песню любимой диснеевской принцессы уже четвёртый раз. Он ненавидит Эльзу. Теперь он понимает, почему мисс Адлер попросила его ни за что не разрешать ей надевать костюм, ни при каких обстоятельствах. Иначе она становится монстром.       Он отправляет отчаянное сообщение Гоуст Фэйсу, прося о помощи, потому что он сдохнет, прежде чем мать вернётся домой к своим детям. Спустя час, как Фрэнк следил за мелкими задницами в этом чёртовом доме, ему пришёл ответ, но не от преследователя, а от мисс Адлер, которая предупредила его, что задержится на час. Он сказал, что Проблем. Нет. Совершенно. Даже если он оглохнет быстрее. Однако, спустя полчаса, ему позвонил Гоуст Фэйс, и Фрэнк никогда ещё не был так счастлив, увидев, как телефон вибрирует, уведомляя о звонке.       — Да?! — отвечает он, его голос слегка чересчур отчаянный.       Преследователь это слышит, конечно же, и это его очень смешит.       — О, могу предположить, что всё идёт не так гладко. Надеюсь, все дети в порядке.       На этот раз смеётся Фрэнк. Истерически.       — Да, в порядке. А я — нет. Что мне нужно сделать, чтобы заткнуть им рты? — спрашивает он, моля бога, чтобы получить действительно полезный совет. Но нет, ни разу.       — У меня нет детей, так что я не знаю.       Фрэнк хочет заплакать, ну правда, он хочет, но не может. Глаза для этого слишком сухие, головная боль едва даёт ему возможность продолжать держать их открытыми.       — Серьёзно? Ты говорил, что поможешь мне.       — И я максимально постараюсь, но вообще-то я не лучше тебя обращаюсь с детьми. Что ж, ты можешь попробовать заставить их смотреть Дисней, это наверняка поможет им залипнуть на чём-нибудь помимо тебя где-то на час.       Фрэнк издаёт раздражённый звук, который также можно трактовать, как хихиканье, однако это не оно.       — Я пробовал, не помогло.       — Попробуй ещё раз. Или можешь поиграть с ними в настольную игру, это легко и дети часто их любят.       Он снова качает головой, но про себя думает, что это может сработать. По крайней мере попытка сократит время.       — Ладно, попытаюсь, — Фрэнк сбрасывает, перед этим сказав, что он обязательно позвонит ещё раз, потому что ему чертовски нужна помощь, психологическая помощь, прежде чем пойти к детям.       После долгих попыток уговорить детей поиграть в настольную игру он сдался и просто включил очередной диснеевский мультфильм, «Король Лев». И к его удивлению, это сработало. Они увлеклись, а после этого двое даже вздремнули — третий молча играл с игрушками. Фрэнк никогда не думал, что он так сильно любит тишину, но сейчас, сидя на диване и молча глядя на выключенный экран телевизора, он очень наслаждается моментом. Его уши вновь обрели покой и за это он благодарит всех богов, которые с этим помогли.       Фрэнк закрывает глаза, делая глубокий вдох, а затем берёт телефон, чтобы позвонить своему дру… преследователю. Преследователю. Просто преследователю. Ничего больше, верно? Верно. Он ждёт гудков, ждёт ответа и хочет поговорить обо всём, что у него на уме. Фрэнк не понимает как этот человек смог так просто внедриться в его жизнь, но у него получилось. А теперь ему не хочется, чтобы он уходил.       — Да? Ты смог их успокоить? — спрашивает голос, и Фрэнк знает (потому что слышит, как всегда), что преследователь параллельно чем-то занимается, пока с ним разговаривает; слышатся какие-то звуки, которые может издавать машина, а ещё на фоне звучит музыка, но он не может сказать, что за жанр. В общем, преследователь определённо едет на машине.       — Смог. Ради самого себя на самом деле. Эй, что у тебя за вкус в музыке? Чел, я слышу какую-то классику, но похоже это не она, — Фрэнк прикусывает губу, поглаживая место на руке, где была татуировка, от которой дети не могли отстать, спрашивая, как он смог нарисовать её на себе и сможет ли сделать им такую же.       — Бедняжка, мне действительно стоит подыскать для тебя другую награду, да? И вообще-то я слушаю MSI.       Название группы Фрэнку ни о чём не говорит, однако это не проблема, а возможность продолжить их разговор.       — Интересно, что же за подарок ты мне вручишь, господин преследователь.       Тот смеётся, прежде чем ответить.       — О, скоро увидишь, не переживай, совсем скоро.       Фрэнк улыбается самому себе, желая разузнать об этом, но нет, не стоит. Даже если очень хочется. Вместо этого он спрашивает про музыку:       — Я не знаю эту группу, звучит, как электроника. Металл. Электронный металл? Никогда бы на это не поставил!       Преследователь цыкает, увеличивая громкость, чтобы Фрэнк мог лучше расслышать песню. И он смеётся, текст просто шикарен!       I want to make some babies, but I can’t get it up.       I want to make some money, but I don’t want no job.       — Внатуре? Бля, чувак, это… гениально! Как так вышло, что я о них не знаю? — говорит Фрэнк, удивлённый этим открытием, — Я больше по тяжёлому року, но это бесценно.       Он продолжает, вслушиваясь в песню и смеясь.       — Представить себе не могу, какое у тебя должно быть лицо, раз ты слушаешь такие песни.       Преследователь лишь отвечает с удивлением в голосе, убавляя громкость, чтобы Фрэнку было легче его расслышать:       — Я люблю музыку любых жанров, но такую слушаю, пока преследую кого-то или убиваю. Иногда это делает слежку веселее и она становится более интересной. Потому что, ну, некоторых людей даже убивать скучно.       Фрэнк хмурится, но на губах остаётся улыбка, и он спрашивает с насмешкой:       — Ты преследуешь Аманду?       Преследователь переключает песню, видимо, это плейлист, потому что следующая мелодия не имеет ничего общего с предыдущей. Она более спокойная и менее забавная.       — Нет, но касательно неё у меня ещё есть пара дел на сегодня. Приготовься прожить без меня следующие несколько часов, бедный мой, — он слегка насмехается, но Фрэнк не берёт это на свой счёт, он воспринимает это лишь как способ подшутить над ним, ну или в ином случае как способ продемонстрировать свою одержимость.       Фрэнк не пытается слишком сильно понять того, кто преследует людей, вместо того, чтобы просто встретиться и нормально с ними поговорить. Нет, он предпочитает шантажировать и превращать чужую жизнь в нечто подобное, что, очевидно, для него же лучше. А может он пытается доказать что-то себе или Фрэнку. А может ещё что-нибудь, думать об этом и усиливать себе головную боль не хочется.       — Думаю, переживу. Просто посплю или поругаюсь с Клайвом. В последнее время я его часто игнорировал, и ему это совершенно не понравилось. Этот уёбок не интересуется моей жизнью большую часть времени, но типа в эти дни, не знаю, он вспомнил, что является приёмным отцом и подумал, что может исполнять для меня эту роль. Но мне похер.       Да, с недавнего времени он начал разговаривать с преследователем о своей жизни, даже если знает, что тому известна большая часть, ему нравится возможность об этом поговорить. И в отличии от Легиона, которые всегда поддерживают его и говорят, что Клайв — жадный сукин сын, которому стоит поучиться не лезть не в своё дело(и Фрэнку очень нравится такое слышать), преследователь рассматривает проблему по-другому.       — Что ж, может попробуешь хоть раз услышать то, что он пытается тебе сказать? Может быть, это будут всё те же общие проблемы, а может что-то, что в будущем тебе поможет. Никогда не угадаешь.       Фрэнк пожимает плечами, неочевидно наслаждаясь тем, что преследователю интересно обсуждать такую тупую хуйню, если она касается его. Ну, он не знает, делает ли тот тоже самое и для других, однако по крайне мере он оказывает Фрэнку услугу, и в целом только это и имеет значение.       — Что я должен буду сделать следующим? — внезапно спрашивает он, желая забыть о Клайве.       Преследователь, кажется, тоже ценит подобные разговоры побольше, и говорит голосом, словно его сменяет Гоуст Фэйс:       — О, я знаю, что ты ненавидишь своего бывшего директора, поэтому, думаю, ты и, возможно, Легион, могли бы тихонько его навестить. Слышал, он прячет какую-то страшную игрушку, которой в его доме быть не должно. Ну знаешь, такая игрушка, которую мы в Америке любим называть пистолетом. Уверен, ты мог бы его украсть и, ну, выразить своё негодование тем или иным способом, пока будешь там находиться.       И Фрэнк не может сдержать широкую улыбку, расползающуюся по лицу.       Да, ему очень, очень, очень такое нравится.