Every Angel Is Terrifying

      Легион в доме директора, который уехал в отпуск со своей маленькой семейкой. Фрэнк почти расстроился, когда Гоуст Фэйс сказал, что он не может вдоволь поиздеваться над стариком, лишь пошариться в его доме. Но даже так, возможность сломать всё в этом дрянном поместье делает его по-настоящему счастливым, а самое главное — это можно сделать с друзьями, с его Легионом, которые были очень заинтересованы в этом деле. Джули хотела отомстить за то, что директор выгнал Фрэнка, а также она всё ещё зла на то, что он заставил её спрятать ноги, посчитав, что её юбка была слишком короткой; её даже за это наказали. Джули всё ещё в ярости. Джоуи и Сьюзи тоже; короче, никто из них директора не чествовал, а Джоуи так вообще.              Дом выглядит так, словно сошёл прямо со страниц дизайнерского каталога, и по мнению Фрэнка это особенно стрёмно, потому что буквально воняет ебучей фальшью, будто внутри хранится какая-то максимально конченая хрень, и, чтобы это скрыть, директор пытается воссоздать образ идеального поместья. Идеальный дом, в котором каждый хотел бы жить. Фрэнк фыркает, чувствуя себя неуютно — не оттого, что вломился, а оттого, что всё выглядит обжито. Всё такое чистое, точно стоящее на своих местах, такое странное и слишком идеальное.       Он проходит глубже в гостиную, смотря на большой телевизор, который наверняка много стоит, и это пробуждает желание раскрошить его на множество мелких осколков, но он здесь не за этим, нет, он сможет это сделать, как только найдёт пистолет. За этим Фрэнк пришёл; это то, чего по-настоящему желает Гоуст Фэйс. И он это получит.       — Так мы можем просто… ломать всё, что захотим? И красть? — спросила Сьюзи, неуверенная в этом, она кажется напуганной шансом быть пойманной, снова.       — Хватит так переживать, у нас есть маски, нас не поймать. И мы уже будем где-то далеко, когда кто-нибудь заметит, что здесь произошло, — сказал Джоуи, определённо с мягкой улыбкой на лице, но её скрывает маска.       Сьюзи закивала с куда большей уверенностью, прежде чем посмотреть на Фрэнка, сжимая биту в своих маленьких ручках.       — Ну так.?       Фрэнк отвечает, не мешкаясь.       — Делайте, что хотите, а я пойду пороюсь на предмет его грязных секретиков. А найдя, хочу получить некую сенсацию о том, что за пиздец тут происходит, — он чувствует, как адреналин течёт по его венам, уже желая втянуться в игру, но он не может, нужно немного подождать, нужно всего лишь найти пистолет. Директор ни за что не скажет полиции, что у него украли оружие, ведь он приобрёл его незаконно.       — Мы сделаем это, — хихикает Джули, вертя в руках свою биту.       Она идёт на кухню, покачивая бёдрами, добавляя злобным голосом:       — Кухня на мне, ему определённо пора сесть на диету, и я ему с этим помогу.       Джоуи подзывает Сьюзи идти за ним, планируя добраться до ванной комнаты. Ему нужна зубная паста и ещё что-то из того же списка. Украв их, он сможет сэкономить деньги. Фрэнк кивает, уже чувствуя веселье оттого, как комфортно с его Легионом в такой обстановке.       Он поднимается по лестнице, наконец находя комнату директора — очередную картинку из дизайнерского каталога: кровать плотно застелена, зеркало слишком чистое, и, когда он открывает шкаф, каждая вещь идеально сложена и рассортирована по цвету. Пиздец, реально существуют люди, которые занимаются такой хернёй? По его позвоночнику проходит холодок, ощущение, будто он находится в доме у грёбанного психопата, и он не уверен, круто это или… ну, не страшно, но неприятно. Словно таким образом директор (вообще-то, его зовут Мэтью Герман, но не то чтобы Легиону не плевать на то, кто он такой) становится Фрэнку слишком интересным, а ему нужно оставаться скучным блядским школьным диктатором, а не психопатом, потому что иначе это бы удостоило его внимания Фрэнка, Легиона и, возможно, преследователя. Но, знает ли Гоуст Фэйс ещё о каких-то секретах этого старика, которые не рассказал? Он лишь сказал о пистолете, но ни о чём более, даже не о самом доме, что ебать как странно.       Фрэнк фыркает, почесав голову, прежде чем потереть шрам, раздумывая обо всём этом, но его мысли оборвали громкие звуки, которые издавал Легион, круша всё вокруг. Это заставляет его усмехнуться, продолжая исследование и говоря самому себе, что ему абсолютно насрать на истинную личность этого старика и на то, что у него за кинки, раз он предпочитает жить в таком доме. И что он делает со своей женщиной, потому что Фрэнк нашёл несколько БДСМ-игрушек. Он берёт плеть и ржёт только от того, что держит её в руке, фантазируя с некоторым отвращением, потому что нет, он не будет слишком много думать о том, что его бывший директор любит, когда его порют этой штукой. Боже, ему надо показать это Легиону, чтобы получить хорошие воспоминания об этой ночи.       — Господи, этот мудак хранит записи обо всех учителях и учениках, которые любят… ну, устраивать неприятности. Чё за… Фрэнк, у него на тебя целая папка! — кричит Джули, которая, судя по голосу, чувствует к директору ещё большее отвращение, чем до этого.       Однако на целую секунду сердце Фрэнка заходится чаще, испугавшись мысли о том, что этот уродливый старик и его преследователь могут быть одним и тем же человеком. Но чёрт, это невозможно, во-первых, у них разные голоса, во-вторых, директор никогда не покидал Ормонд, только если на каникулы, и он никогда не был в Америке. Ну, это Фрэнк может сказать, основываясь на фотографиях, расставленных по всему дому; кажется, его жене нравится хранить воспоминания об их поездках; Америку же он здесь не видит. Нет, по-видимому, они больше предпочитают европейские страны.       Но Фрэнк идёт туда, где услышал голос Джули, — в кабинет; там уже были и Сьюзи с Джоуи.       — Чё там за хуйня? — спросил он, хмурясь под маской, пытаясь понять, почему теперь существует два человека, которые за ним следят или, по крайне мере, делают о нём заметки. Может, это и была причина, по которой Гоуст Фэйс требовал, чтобы он посетил этот дом: он хотел, чтобы Фрэнк узнал, чем занимается старый мудак.       — У него и о нас пара страничек есть, — бормочет Джоуи, беря в руки бумаги, чтобы взглянуть, а после разрывает их.       — Надо сделать тоже самое со всеми остальными документами, — заключает Фрэнк, не желая оставлять каких-либо улик о том, кто мог порвать записи.       — Это я и собирался сделать, — отвечает ему Джоуи со злостью в голосе, прежде чем продолжить своё занятие. Фрэнк не хочет его останавливать, одна только мысль о том, что директор что-то о них писал, выбешивает его.       — Вот сукин сын! Он пишет, что я больше сосредоточена на попытках выглядеть, как шлюха, чем на учёбе! Я сожгу весь этот дом! — трясясь от злости, кричит Джули, прежде чем посмотреть на Фрэнка в надежде, что он одобрит эту идею. Но у него есть мысль получше.       — Нет, мы дадим его увидеть, что мы узнали о его маленьких грязных секретиках, мы его разоблачим. Сьюзи, сделай пару фоток, мы это анонимно выложим. О, и ещё кое-что, — он показывает плеть и, как он и думал, весь Легион разражается смехом; через два прерывистых тяжёлых вдоха Сьюзи говорит:       — Он… он этим пользовался? Или… или она… боже, я не могу… она его этим била? — она держится за живот, пытаясь отдышаться.       Фрэнк с широкой улыбкой говорит:       — Ой, ну мы же можем дать людям возможность это выяснить, твиттеру наверняка понравится, — он размахивает плетью у неё перед носом, а затем отдаёт ей в руки, — Ладно, мне ещё нужно найти этот ёбанный пистолет, так что оставляю эту задачу на вас.       Уходя, он слышит, как Джули отвечает:       — Есть, капитан, не переживай, мы сделаем всё по красоте. Это будет лучший твит всех времён!       Он с усмешкой качает головой, пытаясь убрать руку подальше от телефона, чтобы не написать преследователю. Ему так сильно хочется получить какой-нибудь ответ, узнать насколько этот человек знал обо всё этом дерьме. Ну конечно знал, но мог бы тогда дать хоть какие-то зацепки. Может, он их дал? Возможно, но Фрэнку сейчас наплевать… блять… такое ведь реально может быть, даже если он не хочет сейчас об этом думать. Он пожимает плечами и снова заходит в спальню, рассматривая места, в которые до этого не заглядывал, но не то чтобы здесь было что-то хотя бы отдалённо похожее на пистолет. Но такого быть не может, где-то должен лежать огнестрел, Гоуст Фэйс чётко об этом сказал. Фрэнк вздыхает, закатывая глаза, прежде чем продолжить поиски. Он слышит, как Легион громко обсуждает каждую бумажку, расписанную этим гандоном на всех проблемных людей в школе; это поднимает настроение, потому что прямо сейчас Фрэнк в стрессе от мысли о том, что мог оплошать. Он не мог. Он не мог проебаться.       Фрэнк чертыхается и хмурится, кода наконец находит кейс в стенке шкаф, спрятанный за вещами, хотя это не само оружие.       — Так ты был здесь, маленький говнюк, — он улыбается, а затем понимает, что сейф надо вскрыть.       Но Фрэнк не идиот, он почти уверен, что пароль — что-то вроде даты годовщины свадьбы пары старых фриков. Так что ему лишь нужно осмореться, вдруг она написана где-то здесь, и судя по тому, что эта женщина кажется клишированной домохозяйкой, которая посвящает всю жизнь своему тупорылому мужу, у неё должна быть какая-нибудь записная книжка среди всего этого барахла. Фрэнк роется в вещах, находя её, но там всё ещё не написан год. Конечно, он мог бы перебрать все, но… нееееееет. Затем он смотрит на одну из старых фотографий их свадьбы, и, к счастью, на обратной стороне был написан год. Там все даты. Фрэнк думает, не Гоуст Фэйс ли оставил ему столько подсказок, потому что их реально многовато, но он не жалуется.       Как только сейф открывается, Фрэнк видит не только запрошенный пистолет; рядом лежит ёбаный дилдо.       — Какого хуя? — он мешкается, стоит ли рассказать об этом Легиону, но, боже, это слишком драгоценно, чтобы не показать им, и он не хочет знать в каких дырах это побывало. Однако в сейфе лежит кое-что ещё, что даёт ему подсказку в какую именно дыру это пихалось: порножурнал. Гомосексуальный порножурнал. Фрэнк не может в это поверить. Директор чё, гей?.. Нет, невозможно. Не может быть.       — Охуеть, — Фрэнк не осознаёт, что он буквально выкрикивает это, что очень похоже на Джули.       И она оказывается первой, кто приходит, спрашивая с дьявольским интересом:       — Что случилось, дорогуша? — и тут она тоже это видит.       И смеётся так громко, что Фрэнк не может удержаться и смеётся вместе с ней, чувствуя, как по щекам текут слёзы.       — Боже! Не могу поверить, это слишком круто! — говорит он, не веря в то, что он действительно это видит.       Сокровище. Это просто, нахуй, сокровище. Фрэнк фотографирует каждую вещь, чтобы потом отправить преследователю, а затем отдаёт их Джули, произнося сквозь смех:       — З-забери… Я не могу. Господи, я не могу больше на это смотреть, щас сдохну!       Джули берёт вещи с лицом, полным отвращения, а затем снимает маску, чтобы отдышаться, прежде чем сказать со всё ещё красным от смеха лицом:       — Ох блин… о нет, я тоже не могу… о боже, Сьюзи? Сьюзи, иди сюда! Мне нужна помощь!       Фрэнк трёт лицо, когда заходит Сьюзи, держа свою маску в руке. Она странным взглядом окидывает журнал и дилдо, что держит Джули. Сьюзи выгибает бровь и Джули говорит:       — Это вещи директора. Не смотри на меня так! Это не мои!       Сьюзи на это улыбается, прежде чем ответить с засиявшими глазами:       — О, а я-то думала, что Фрэнк наконец осознал свою бисексуальность, но нет так нет, — она показала Фрэнку язык, и он уже потянулся, чтобы наказать её щекоткой, под которой она начнёт извиваться в разные стороны.       — О чём ты там базаришь, сучка мелкая?!       И Сьюзи убегает, прячась за Джоуи, пока Джули жалуется:       — Сьюзи! Не оставляй эти ужасные вещи в моих нежных руках!       Однако всё же следует за ними и оставляет находки на столе вместе с записями. Джоуи открывает рот, чтобы спросить об этом, но Фрэнк его прерывает, говоря сквозь смешки:       — Похоже, директор — любитель больших мужских хуёв, — он убирает пистолет за спину, закладывая его в штаны.       Фрэнк смотрит на Джоуи, который, кажется, сначала ему не поверил, но потом, когда всё же понял что это правда, тоже разразился смехом.       — Чувак, это пиздец!       — Можно и так сказать, — фыркает Джули, полностью оглядывая дилдо, прежде чем продолжить. — Самое ужасное, что у меня такой же…       Пару секунд все просто моргают, а затем Легион вновь смеётся. И им было пиздецки сложно успокоиться, но в конце концов у них это получилось. Фрэнку удаётся себя проконтролировать и не сказать херни, которая вызвала бы новый приступ смеха. Им нельзя оставаться здесь надолго, кто-то может увидеть или услышать, что в доме директора что-то происходит, а иметь копов на хвосте — последнее, что им нужно.       — Ну, как минимум с трэдом почти покончено, — сказал Джоуи, показывая экран телефона Сьюзи.       — Сделай ещё несколько фоток дилдо и порнухи, это будет лучшая новость за всё время, — Фрэнк легонько хлопает его по плечу, прежде чем закончить фразу. — Потом валим домой. Нет смысла оставаться здесь дольше, чем нам нужно.       Все согласно кивают головой. Когда Фрэнк поворачивается к ним спиной, Сьюзи говорит:       — А мы можем ещё вещи поразбивать?       Фрэнк пожимает плечами. Ему не то чтобы есть дело до того, что случится в этом сраном доме.       — Можем хоть поджечь дом, хоть на кровать ему нассать. Мне похер. Я просто не хочу, чтобы нас поймали.       — Никто не хочет оказаться на месте моего старика. Не переживай об этом, — подбадривает его Джоуи, и Фрэнк додумывает мягкую улыбку на его лице. Он всегда такой, всегда начеку.       — Ладно, я подожду на кухне, хочу чего-нибудь пожрать. Вы же хоть что-то от еды оставили, да? — он смотрит на Джули, которая лишь строит ему глазки, играя роль невинной девочки, прям как она умеет.       — Да ну тебя на хер, — отвечает он ей с забавой в голосе.       Фрэнк спускается по лестнице, доставая телефон из кармана, чтобы послать фотографии преследователю. Он взволнован, уже желая получить от него ответ. И, ну, конечно не забудет спросить о том, знал ли Гоуст Фэйс о том, кто его директор.       Ему не приходится долго ждать ответа.       «Неплохой, согласен? Уверен, ты хочешь его опробовать»       Фрэнк закатывает глаза; он знал, что преследователь скажет что-нибудь пошлое по поводу дилдо, сука, ну естественно, однако тот каждый раз умудряется его удивить. Ведь то, что он ему прислал… пиздец. Фрэнк чувствует, как отвращение скручивается узлом у него в животе, вызывая желание сблевать и стереть из памяти то, что он только что увидел. Это ёбанная фотография директора. Старпёр засовывает в себя этот дилдо и, похоже, наслаждается этим. Пиздец, это уже слишком. Фу, это… Отвратительно. Ну правда.       «Да, знаю. Травмирующе, не правда ли? Бедный мой мальчик, мне определённо не стоило тебе это скидывать, ты слишком невинен, чтобы такое вынести»       На это Фрэнк фыркает, нервный смешок срывается с его губ и он встряхивает головой, теребя шнурок от худи и пытаясь понять, что на это ответить.       Телефон вновь издаёт вибрацию.       «И да, я следил за Мэттью Германом и знал, что ты найдёшь у него на столе. Именно поэтому мне хотелось, чтобы ты обыскал его дом. Разве это не… познавательно? «Новый опыт» — так бы он сказал, не так ли, Фрэнки?»       Фрэнк оборачивается, опасаясь, что кто-то из Легиона мог увидеть это сообщение, даже если в нём нет ничего такого компроментирующего. Однако сердце всё равно заходится быстрее, он не понимает почему, не понимает, как заставить его перестать биться в сумасшедшем ритме. Фрэнк понятия не имеет, как переваривать всё это дерьмо.       Он пытается собраться и написать ответ с лыбой на лице.       «Ты хочешь чтобы я попробовал, это не одно и тоже. Держи свои фетиши при себе господин преследователь. И да нахуй это было пиздецки травмирующе! Это буквально мой бывший директор ебущий себя дилдаком»       И чтобы закончить в присущей ему манере, Фрэнк добавляет «иди на хуй», однако в его случае это способ сказать «мне очень нравится с тобой болтать».       Он идёт на кухню, пока ждёт или ответа, или свой Легион, и да, помещение теперь не очень оборудовано для готовки. Нет, теперь тут… всё валяется на полу, даже какая-то еда. Но, к его удаче, Джули не особо трогала холодильник, поэтому там осталось что-то съедобное. Фрэнк берёт йогурт и начинает его есть, когда преследователь опять вводит его в транс.       «Не подавай мне плохих идей, непослушный мальчик»       И следующее сообщение, довольно типичное для него:       «Научись нормально разговаривать»       То, что Гоуст Фэйс говорит ему каждый раз, когда он матерится. Даже на обыкновенное «иди на хуй». Ну что ж, теперь «научись нормально разговаривать» настолько же база, насколько «иди на хуй». Фрэнку это нравится. Не стоит спрашивать почему. Не надо. Всё просто так, как есть, и Фрэнку нравятся те странные отношения, что между ними завязались. Он в них участвует. Это что-то иное, чем с Легионом, здесь всё реально только для него, это как что-то уникальное и невероятное, это отношения с привилегиями.       «Я буду разговаривать так как захочу. Если тебе так не нравится можешь меня научить. Но для этого тебе надо показаться»       И Фрэнк усмехается самому себе, довольный идеей, чтобы преследователь его чему-то научил, слегка флиртуя с ним. Он правда не понимает, почему преследователь всем этим с ним занимается, играет в эти игры, особенно с учётом того, что они оба парни, а ещё больше он не понимает, почему на всё это отвечает и сам в эту игру ввязывается, но это просто так. И ему это нравится. Это делает их отношения ещё более личными. Фрэнк закрывает глаза, доедая йогурт. Им до сих пор нужно затэгать весь дом и, наверное, разбить машину, на которой директор уже не ездит. Очевидно, у него две машины, и, ну, потеряет одну и ладно, верно же? Будто Фрэнку не похуй не все последствия своих действий и на то, как это повлияет на семейство директора. Они все вместе могут сходить на хуй. Его ни секунды не ебёт, что там с ними будет.       Фрэнк на мгновение хмыкает, довольный тем, что может поносить бывшего директора на чём свет стоит, выставлять его идиотом на глазах у всего города. Оскорблять его за то, как тот с ним поступил. Блять, да, ничего сейчас не будет лучше сладкой мести.       Боковым зрением он видит, как спускается его Легион. Джоуи направляется прямо к входной двери, чтобы выйти, определённо желая свалить отсюда как можно скорее. Когда ему хочется курить, его ничто не остановит. Он всё что угодно быстро сделает, чтобы наконец пойти и покурить.       Телефон Фрэнка оповещает о новом сообщении.       «Научу, не переживай. Просто делай, что должен, и в конце получишь награду»       Фрэнк отвечает простым «окей» и отмывает ложку от йогурта, не желая оставлять полиции свою ДНК, а затем выбрасывает пустую упаковку. Он кричит Легиону, чтобы они убирались отсюда и забрали с собой баллончики с краской, чтобы оставить директору небольшой прощальный подарок.       На крыльце они уже готовы ещё больше разукрасить дом. Они рисуют всякую херню, стараясь сделать это так, чтобы стиль был совершенно для них нетипичным. Даже если никто и не знает, кто состоит в Легионе, лучше не привлекать к их компании слишком много внимания. Ну просто на всякий случай. Так сказал преследователь, а если он и впрямь настоящий Гоуст Фэйс, то наверняка знает о скрытности больше, чем он, а Фрэнк не хочет привести всё к тому, чтобы Легион отправился прямиком в тюрьму. И сам он не хочет закончить так, как его отец или отец Джоуи.       Когда они заканчивают рисунок, он выглядит уродливо и не похож ни на что, что они рисовали до этого: лишь беспорядочные линии, краски, мелкие каракули и что-то ещё, типа букв, которые ничего не означают. Выглядит смешно, но чертовски неряшливо. Сьюзи хотела нарисовать смайлик, и, после долгого спора с Джоуи насчёт этого, он всё же разрешил ей это сделать. Так что теперь там был ещё и огромный смайлик, выглядящий ебать как стрёмно, даже если Фрэнк не может сказать, что конкретно в нём такого пугающего.       — Ммм, не знаю как вы, но мне кажется, что этот мудак будет рыдать, как младенец, когда увидит, что мы сделали с его чудным домиком, — издевается над директором Джули. Она прижала палец к губам, на её лице воцаряется злобная ухмылка, прежде чем она вновь натягивает маску на своё красивое личико.       — О, чуваки, он будет очень расстроен! Боже, очень хочу посмотреть на его слёзы, — сказал Джоуи, громко смеясь, прежде чем кинуть молоток, который он украл из дома, в сторону машины.       Ему и впрямь не терпится. Он уже очень сильно хочет выкурить свою траву, определённо. Фрэнк качает головой, поправляет капюшон, а затем идёт разбивать богатую роскошную машину. Он берёт свою бейсбольную биту, Сьюзи сразу же присоединяется. Джули же пока просто наблюдает, более сосредоточенная на телефоне подруги, наверняка рассматривая фотографии, которые они используют для угроз директору. Им стоит подождать несколько дней, прежде чем их выставлять, и более того, они не будут подписывать кому принадлежат вещи. Но они оставят достаточно улик, чтобы все поняли, кто жертва.       — Боже, блять! Ломать эту сраную машину ощущается так хорошо! — Фрэнк очень наслаждается происходящим: ему нравятся звуки поломки, визжащей сигнализации, которая орёт на всю улицу и оповещает всем соседям о том, что что-то происходит, вынуждая вызвать полицию.       — ААААА! Вызовите полицию! Боже, пожалуйста, мне страшно. Я не хочу умирать! Пожалуйста! — шутит Сьюзи, однако у них не особо есть время вдоволь посмеяться с этой прекрасной имитации всех тех идиотов, что здесь живут, слишком непривыкшим к преступлениями, чтобы знать, как ещё реагировать на них, кроме как кричать и звать ментов.       — Блять! — кричит Джули. — Мне кажется они вызвали полицию! Бежим!       Никто не ждёт повторного предупреждения. Они убегают так быстро, как только могут, радостно убирая номера с машины Джоуи. Как только все оказываются внутри, Джоуи не медлит и заводит её, двигаясь, как обезумевший, чтобы поскорее подальше убраться от дома директора.       Фрэнк смеётся и почти кричит:       — Вау! Нам следует проворачивать подобное почаще, это было охуенно! — он снимает маску, расплываясь в широкой улыбке. В его венах всё ещё пульсирует адреналин.       Джули бросает на него осуждающий взгляд, однако тоже усмехается, поправляя волосы, что пришли в беспорядок на голове. Она спокойнее, чем остальной Легион.       — Ага, но в следующий раз подготовимся получше. Или хотя бы постараемся не так сильно палиться.       Джоуи фыркает.       — Чего? Мы абсолютно точно не были близки к тому, чтобы нас поймали. Мы справились с этим, как профессионалы! — теперь он едет медленнее, не боясь того, что кто-то сел им на хвост.       Джоуи включает музыку, однако Фрэнк внезапно говорит:       — Погоди, у меня кое-что есть, хочу, чтобы вы послушали, — и тот разрешает ему это.       — Мы были лучшими преступниками в мире, это было… странно, но… всё же довольно весело! Хочу сделать это ещё раз, Шрамик, — говорит Сьюзи, пока Фрэнк ставит MSI.       Она одаривает его своей самой милой улыбкой, и он практически тает от неё, готовый согласиться на всё, что она попросит сделать; но это не считая насмешек и стёба Джули.       — Оооу, посмотри на Фрэнка, Сьюз, он питает к тебе слабость. Тебе стоит попробовать его соблазнить, — она подмигивает им обоим, получая покрасневшее лицо Сьюзи и отвращение от Фрэнка.       Он не может испытывать к Сьюзи, маленькой милой Сьюзи, какие-либо ещё чувства, кроме братских.       — Бля, ведьма, не произноси такое вслух, — говорит Фрэнк, смотря на неё с разочарованием, что заставляет Джули лишь больше смеяться.       Сьюзи, бедная девочка, лишь заикается, всё ещё смущённая.       — Н-нет! Всё не так, и-и ты знаешь э-это, ты… — и спустя небольшое время она договаривает. — Сука.        Джули изображает шокированное лицо, притворяясь задетой этими словами, прежде чем с широко раскрытыми глазами сказать:       — Ты меня что, меня слатшеймишь?       — Да. И что ты мне сделаешь? — лишь отвечает Сьюзи с ещё большим вызовом.       Что ж, Фрэнк и Джоуи не хотят ввязываться в эту историю, это не их дело.

***

      Лёжа в кровати, Фрэнк мог бы сказать, что чувствует себя хорошо. Ну, у него всё ещё есть дела на завтра, например, выкинуть куда-нибудь пистолет или спрятать его хорошенько. И так же с остальными вещами, что удалось украсть из дома директора. Фрэнку не терпится увидеть, что будет написано в завтрашних новостях: будет ли там что-нибудь про вандализм Легиона или нет. В Ормонде случается не так много происшествий, так что есть вполне реальная возможность, что об этом заговорят.       Фрэнк смотрит в потолок с довольной улыбкой. Он рад этой ночи и уже хочет, чтобы Гоуст Фэйс ему позвонил, однако ладно, он всё равно сейчас слишком сонный. Он ему завтра позвонит. И Фрэнк даже не особо бесится от понимания, что он пиздецки счастлив обсудить произошедшее с преследователем, нет, сейчас это кажется ему нормальным. Ему нравится тратить время на разговоры с этим загадочным человеком, нравится болтать с ним ни о чём, — это время принадлежит ему. Только ему.       Боже, Фрэнку очень хочется получить свою награду. Он не знает чего попросить, но получить это всё равно хотелось бы. Фрэнк чувствует себя странно от того факта, что он буквально одержим возможностью получить что-то от преследователя, какой-то подарок, если он всё делает правильно. Ему не стоило бы, он слишком горд для этого, ему следовало обидеться на то, что преследователь предлагает награду, однако это не тот случай. Ему это очень нравится, и хотелось бы сделать даже больше требуемого, чтобы точно эту награду получить. Может, это потому что Фрэнку не особо в жизни дарили подарки или чем-то награждали, хотя он этого жаждет.       И вот то, что он ненавидит больше всего в этих отношениях. Иногда он чувствует себя ребёнком во время разговора с преследователем, он чувствует себя так, словно они не на равных, и сначала он испытывал уважение ко взрослому, словно он был от него в восторге и должен был хорошо себя с ним вести. Возможно, это больше о том, что он хочет впечатлить Гоуст Фэйса, но даже так между ними сложились довольно иерархичные отношения, и преследователь хочет, чтобы так и было, он этого не скрывает. Он всё время заставляет Фрэнка вежливо с ним разговаривать, хорошо себя вести. Уважать его. Потому что Гоуст Фэйс — взрослый человек, а Фрэнк — почти подросток. Бля, он однажды назвал его пацаном, а ещё чаще он зовёт его мальчиком. Не парнем, мальчиком. Очевидно, он не считает Фрэнка за равного, и вот причина, почему тот так хочет доказать, что может подчиняться всем приказам, что ему отдают. Он хочет доказать, что ему можно доверять. Что он тоже взрослый. Что они равны.       Фрэнк закрывает глаза, умиротворённо выдыхает, думая о том, что он сегодня хорошо постарался, что всё прошло гладко, ни одной оставленной улики, а всё, что было попрошено и даже больше было украдено. Пиздец, через две недели преследователь найдёт способ проникнуть ему под кожу. Фрэнк не знает, что произойдёт потом, но ему уже не терпится узнать конец истории и что Гоуст Фэйсу на самом деле от него нужно, даже если это его смерть.       И ему снится это, снится, как тот мог бы выглядеть, что бы он сделал, если бы оказался перед Фрэнком. Прикоснулся бы он к нему, попытался бы убить, выбить из него всё дерьмо? Может, поцеловал бы? Посадил бы в клетку? Всё перемешалось, и Фрэнк не понимал, что всё это может значить, он просто видел это во сне. Своего преследователя и его лицо, его охуенный голос, который преследует его даже тогда, когда он не спит. Фрэнк понятия не имеет, что с ним происходит, но это что-то новое, о чём он не знает. Он даже не может сказать, боится он или нет; чувствует ли он себя более взволнованным из-за преследователя или нет.       Однако Фрэнк просыпается, и, даже если он не очень хорошо помнит сон, он всё ещё чувствует себя слегка потерянным из-за этого, думая о том, что всё это может значить, и заканчивает на мысли, что может стоит просто не обращать на это внимание и принять душ, чтобы унять странное ощущение в животе. Ощущение, которое заставляет его думать о том, что он чувствует нечто большее; такое чувство, которого у него никогда не возникало.       Фрэнк чувствует себя желанным. И это странно. Он не может конкретно указать на то, что его так раздражает, но оно где-то рядом. Фрэнк умывает лицо водой, внезапно задумавшись о том, появились ли какие-нибудь новости о вчерашнем происшествии. Он как можно скорее умывает лицо, а затем бежит к телефону в одних трусах. Сначала он видит несколько сообщений из их группы с Легионом, но он их пропускает, чтобы посмотреть новости и ничего не найти. Тут два варианта: либо до сих пор никто не вызвал полицию, либо журналисты решили не писать о чём-то подобном.        Фрэнк вздыхает, сильно разочарованный, и просматривает сообщения друзей. Там лишь ссылка на пост в твиттере и пара едких слов по этому поводу. А также скриншоты нескольких комментариев, которые верно догадались кому принадлежат те самые вещи. Фрэнк слегка улыбнулся, но это не сделало его счастливее. Он хочет быть на первой странице новостей.       А потом Фрэнк замечает сообщения от преследователя. Та же ссылка и предложение:       «Вижу, ты отлично постарался. Скажи, чего ты хочешь, но предупреждаю: я свободен только сегодня»       Видимо, это его сильно развлекло. Фрэнк переходит по ссылке, которая ведёт на страницу со статьёй о его маленьком преступлении. Комментарии журналиста были написаны перед фотографией дома с кучей тэгов и сломанной машиной. Получается, некоторые газеты всё же осветили произошедшее! Фрэнк понятия не имеет каким образом он не нашёл эту статью на первой странице поиска, однако вспомнил, что никогда не читал местную газету, хотя очевидно, что в местной газете расскажут о его акте вандализма. Ему хотелось разъебать себе голову об стену от радости. Наконец настал его час! Даже если никто, кроме Гоуст Фэйса и Легиона, об этом не знает, Фрэнк всё ещё считает, что эта статья написана про него. И этого достаточно, чтобы он немножко почувствовал себя знаменитостью.       Ну, реальность быстро напоминает Фрэнку о том, что это не так, а вместе с тем в его комнату заходит Клайв, громко зовущий его. Он врывается без стука.       — Ты чем занят? Только встал, да? Пиздец, ты ничего не можешь делать нормально. Подними свою задницу и что-нибудь сделай! Приготовь чего-нибудь или приберись, только прекрати быть таким бесполезным.       Ясно, этот урод нажрался, и Фрэнк понятия не имеет, что останавливает его от того, чтобы выпнуть его нахер. Он корчит лицо, прежде чем агрессивно кинуть:       — Иди бухай в другом месте, ебло тупорылое. Нихуя я не стану готовить ебалаю вроде тебя, пора бы уже это понять, долбоёб, — Фрэнк резко машет рукой, чтобы заставить Клайва свалить, но тот либо слишком пьяный, либо слишком тупой, чтобы сделать то, что ему говорят. Как же он заебал.       — Нет уж, теперь ты будешь меня слушаться и перестанешь вести себя, как невоспитанный сопляк! Ты себе всю жизнь разрушишь, если не попытаешься измениться, поэтому сейчас ты пойдёшь наводить порядок в этом сраном доме!       Фрэнк правда пытается держать себя в руках, он даже пару раз глубоко дышит, чтобы успокоиться, но безуспешно. Он одаривает Клайва натянутой улыбкой, которая не предвещает ничего хорошего, и, смотря на него с ненавистью, сказал:       — Съебись отсюда нахуй, пока я тебя не грохнул! Я буду делать со своей жизнью всё, что захочу, и не такой говноед, как ты, будет учить меня жить! Особенно когда всё, что ты умеешь, — это нажираться и трахаться.       Клайв выглядит слегка обиженным, но не то чтобы Фрэнку не насрать на это, даже если он судит, не разобравшись в собственных проблемах.       — Ты-то никогда таким не вырастешь.       Фрэнк фыркает, закатывает глаза.       — Я не идиот, мне не хочется стать таким, как ты.       И он не может перестать думать о том, что если бы он сейчас так же разговаривал с преследователем, то тот нашёл бы способ поставить его на место. Он бы знал, как заставить Фрэнка уважать и слушаться его, в то время как Клайв может разве что ныть и бесить его ещё больше.       Клайв машет головой с разочарованием на лице, на что Фрэнк кусает щёку изнутри. У него так чешутся кулаки ударить его, боже, он не понимает, как ещё этого не сделал!       — Ты окажешься в тюрьме, вот, что случится.       После этого он наконец уходит, и Фрэнк в этот раз не удерживается, орёт на него:       — Я тебя зарежу, мразота! Вот из-за чего я окажусь в тюрьме. Иди поплачь, как настоящая истеричка, которой ты и являешься, — и он захлопнул дверь, заставив её сильно затрястись.       Теперь Фрэнк в бешенстве. В ебать каком бешенстве; как бык, который видит перед собой красную тряпку. Он больше не может себя контролировать и просто бесконечно избивает стену, из-за чего костяшки пальцев начинают кровить и пиздецки болеть, — однако для него это единственный способ успокоиться.       Был бы это Гоуст Фэйс, он бы уже давно заставил его прекратить. И может, это даже было бы к лучшему. Может, Фрэнк бы себя и не истязал, будь это Гоуст Фэйс, а не Клайв. Может, всё было бы нормально. У Фрэнка никогда не было опыта нормальных отношений с каким-либо взрослым человеком, и с преследователем у них были самые здоровые отношения из всех подобного рода, что у него были в жизни. И когда он думает об этом, то просто чертыхается, пытаясь понять, почему приёмный дом такой адский. Почему все его приёмные родители были такими кончеными долбоёбами, которые не знали, как растить сложного, проблемного ребёнка.       Фрэнк сидит на кровати, потирая шрам и неконтролируемо дёргая ногой. Ему нужно позвонить Гоуст Фэйсу, хотя он знает, что тот ему не ответит. Однако Фрэнк… Фрэнк нуждается в нём. Пиздец. Почему он нуждается в нём? Ему не нужна помощь, в его жизни всё заебись! Ему не нужно, чтобы кто-то помогал; будто он бедный грустный ребёнок. С чего бы ему хотеть позвонить своему преследователю и попросить помощи? Из всех людей Фрэнку нужно, чтобы именно его преследователь сейчас был с ним, какой пиздец.       И даже если он сейчас собирался позвонить Джоуи, в итоге понимает, что смотрит на номер Гоуст Фэйса; палец очень хочет на него нажать, позвонить, снять с себя ответственность. Ему ничего не хочется делать, не хочется позаботиться о себе. Фрэнк устал в одиночку справляться со своими эмоциями. Он слишком слаб для этого.       И даже если он считает, что не стоит звонить, во-первых, потому что преследователь говорил ему, что занят, а во-вторых, потому что Фрэнку не стоит давать видеть себя в таком уязвимом состоянии, он это делает. Ему следует показывать лишь свои сильные стороны, не давая ещё больше запасть себе в душу, ещё больше внедриться в свою жизнь. Для Фрэнка это слишком, он не может так сразу. Ему нужно сказать преследователю, чтобы тот убирался на хер из его жизни, чтобы та стала вновь нормальной и скучной. Ему нужно это сделать. Фрэнк ему за этим звонит. Он звонит за этим!       Однако ему следовало знать: его разум — ебучее месиво, и он больше не осознаёт о чём думает, не может сосредоточиться, и всё, о чём он может думать — это о том, чтобы позвонить Гоуст Фэйсу; позвонить — и тогда всё вновь устаканится.       В пизду, преследователь ему не отвечает, и в итоге Фрэнк уже дождался возможности записать голосовое сообщение, и он чувствует, как горло нервно сжимается от мысли, что он мог бы записать голосовое. Обычно он так не делает, это первый раз, когда ему захотелось. Что он творит? Это так на него не похоже. Так пиздецки странно.       Фрэнк ещё интенсивнее дёргает ногой, царапая шрам, пытаясь понять, почему он не способен контролировать собственные эмоции, почему они всегда берут верх.       Поначалу он не знает, что сказать, и просто молча сидит пару секунд, прежде чем выплюнуть то, что первое пришло в голову.       — Я… я поссорился с Клайвом. Я просто нахуй ненавижу его, так хочу, чтобы он сдох… не знаю, что делать, просто… просто перезвони мне, — и Фрэнк сбрасывает, слепо глядя в стену.        Чувствует он себя ужасно. Он не понимает почему. Клайв и предыдущие приёмные родители всегда находили способ выбесить его, Фрэнк не может перестать думать о том, что не хочет чего-то подобного в своей жизни. Он не хочет стать таким, как Клайв, никогда. Он никогда не станет таким же неудачником.       Затем Фрэнк бросает телефон на кровать и одевается, чтобы выйти из дома. Нужно избавиться от пистолета, ему не нужно его хранить, следовало бы подумать о том, что с ним делать; наверняка преследователь ему бы об этом сказал, если бы ответил на звонок. Фрэнку нужно сконцентрироваться на чём угодно, кроме приёмного отца. Он сможет.       Так что он садится в машину, игнорируя зов и слова Клайва, и уезжает оттуда. Всё, что ему нужно, — это найти мусорное ведро где-нибудь достаточно далеко от дома и в максимально тихом месте, тогда всё получится. Хоть что-то хорошее. Фрэнк сделает хоть что-нибудь, что могло бы его успокоить. Да, ему стоит убедиться, что всё пройдёт идеально. Ему никто не нужен, одного лишь факта, что он справился, уже вполне достаточно.       Фрэнк знает, что это неправда. Ему нужен преследователь. чтобы тот его наградил, даже простыми словами. Хоть это и не то же самое удовлетворение, когда кто-то наконец тобой гордится. Бля, ну почему он такой? Ему так несвойственно подобного рода дерьмо — желать столько любви и признания.       Фрэнк закрывает глаза, когда останавливается на красном свете, включая одну из песен MSI, чтобы хоть немного себя перенастроить. Он не должен быть таким депрессивным. Это просто пиздецки не в его стиле. Фрэнк кусает губы, прежде чем вновь тронуться в поисках мусорного бака поблизости. Он не знает, как долго ехал, но уж точно час прошёл с того момента, как он вышел из дома.        В конце концов Фрэнк всё же паркуется, чтобы выбросить всё украденного со вчерашнего дня. Час. Нужно будет заправить машину, прежде чем поехать домой. Или ещё куда-нибудь, потому что видеть Клайва сейчас не хочется, иначе он совершит огромную ошибку. А сесть в тюрьму — не цель его жизни, даже если окружающие его люди именно так и думают.       Фрэнк идёт в парк, и в это время здесь уже никого нет: он в одиночестве, и ощущение возможности быть собой прекрасно. Без посторонних звуков, криков, чьих-то глаз на себе. Есть лишь одна вещь, которую он ненавидит больше всего на свете — когда люди осуждают его, смотрят, как на какого-то дегенерата, которого пора отправить в психушку; видят в нём лишь нечто отвратительное. Фрэнк предпочитает, когда люди показывают ему страх или ненависть. Но отвращение? Нет, это не для него. Он это ненавидит.       Так что то, что рядом нет никого, кто готов его выбесить, — лучшее, что могло случиться с ним сегодня. Так что Фрэнк смотрит на деревья, покрытые снегом, серое небо, в котором не виднеется птиц. В Ормонде и впрямь нет буквально ничего. Так тоскливо. Кажись, даже природа хочет отсюда свалить.       Эта мысль заставляет усмехнуться; чувствуется, как холодок пробежал по коже. Фрэнк ненавидит холод, прежде чем оказаться здесь, он находился в более тёплых частях страны. Это не было роскошью, но по крайней мере лучше, чем сейчас, и, ну, там было чем заняться.       Фрэнк снова начинает успокаиваться, когда вдруг слышит мелодию звонка, и он уже машинально готов сбросить, как вдруг видит, что звонит ему преследователь. Он мгновенно отвечает.       — Да? — спросил он буквально в нетерпении, такой до глубины души счастливый увидеть, что Гоуст Фэйс нашёл время, чтобы позвонить ему, спросить как он.       — Твой голос звучит лучше, чем в голосовом сообщении. Что случилось?       Преследователь кажется спокойным, возможно, расслабленным, однако Фрэнк может сказать, что он и впрямь был сосредоточен на том, что он ему ответил.       — Да я просто решил, ну знаешь, выйти погулять и попробовать привести мысли в порядок. Выкинуть то, что должен был, и, ну, сейчас я не дома, — сказал он удивительно мягким голосом.       Довольно долго они молчат, и это время кажется Фрэнку пропастью в пространстве. Он не знает, как это понимать: может, это не тот ответ, которого Гоуст Фэйс ждал, или он даже подумал о том, что Фрэнк отвлекает его от работы ради чего-то столь бессмысленного.       — Что с Клайвом? — так же спокойно спросил он.       Фрэнк смотрит по сторонам, прежде чем ответить, чувствуя себя странно от мысли о том, чтобы разобрать свои ощущения от ссоры.       — Этот уродец нажрался и начал со мной сраться. Сказал, что я сяду в тюрьму, что я идиот. Ну как-то так. Просто… я ненавижу, когда он так на меня смотрит.       Пауза, а затем:       — Как? Что такого было в его взгляде, что тебя так разозлило?       Фрэнк фыркает и натянуто улыбается.       — Я не разозлился, я разъебался. Он вечно меня так выбешивает, смотрит на меня, как на мусор. Будто я просто кусок дерьма, который сдохнет на улице, как псина, — он не может сдержаться, даже от воспоминания он вспыхивает гневом, полный ненависти. — А я не псина, я пытался прислушаться ко всем, кто говорил мне, что я ничтожество и стану, как мой ёбнутый отец. Я не он! И я не понимаю, почему должен слушать какого-то алкаша, который даже за собой следить не способен. Я просто… просто… я так ненавижу всех этих сук!       У Фрэнка стягивает горло, и он чувствует себя тупым; наверняка преследователь поржёт над ним или просто пошлёт куда подальше, ведь у него на подобное дерьмо нет времени. Фрэнк не знает, каким образом он вывалил буквально всё, что было у него на уме. Бля, какой же он тупой.       Фрэнк зарывается рукой в волосы, прежде чем снова потереть шрам. Он чувствует, как страх скапливается у него в груди, страх того, что Гоуст Фэйс сделает то же, что и остальные — отвергнет его, сказав, что он сопляк, который ничего в жизни не знает и что всё, что ему нужно сделать, — это быть, как все, и завалить своё ебало.       — Ты в это веришь? — всё, что он слышит в ответ.       Поначалу Фрэнк не знает, что на это ответить, слегка потерянный, однако говорит:       — Нет. Не верю. Я не ничтожество. Ой, да в пизду!       Он может предугадать улыбку на чужом лице, прежде чем слышит.       — Но именно это ведь ты и делаешь. Ты в это веришь. Вот почему ты так зол, Фрэнк.       — Я не верю.       — Веришь.       — Блять, я не верю в эту хуйню!       Фрэнк кричит, чувствуя, как весь воздух выходит из лёгких, а грудь стягивается и становится тяжёлой. Чувства захлёстывают его, эмоции берут верх, и он не может с ними справиться.       — Ты не ничтожество. Не кусок дерьма, как ты выразился. Однако тебе следует понять, что, когда твой приёмный отец говорит тебе, что ты сядешь, он имеет в виду, что не хочет этого. Он хочет, чтобы ты стал кем-то достойным.       Фрэнк сразу же отвечает, чувствуя, как злость заставляет его сорваться:       — Нихуя, он имеет в виду, что я лох и чмо. Он обо мне не заботится. Ему насрать, он получает ёбаные деньги, чтобы покупать пойло!       — Ну так не позволяй ему. Не реагируй столь импульсивно, будь взрослее, будь более зрелым. Возвращайся домой, попробуй поговорить с ним, приготовь ужин или вроде того, но не беги от своих проблем. Я тебе этого не позволю.       — Не будь таким же, — сказал Фрэнк буквально шёпотом. Он закрыл глаза, пытаясь справиться с накатившей яростью.       — Что это значит?       Однако говорить правду никогда не входило в его планы, но он всё равно это делает.       — Не смей бросать меня.       Преследователь тихо смеётся. Его голос сладкий, словно яд, вкусный яд, который Фрэнк готов принимать каждый день.       — Не переживай об этом, у меня нет причин тебя бросать.       Этого достаточно, чтобы не переживать. Фрэнк понимает, что ему не стоило бы чувствовать себя настолько хорошо, пока он разговаривает со своим преследователем, однако он не может не радоваться.        Он никогда не был нормальным и никогда не будет — это просто факт. Фрэнк любит всё самое конченое, и что более иронично, так это то, что в этих абсолютно ебанутых отношениях он находит спокойствие и понимание того, что его жизнь не просрана.       У Фрэнка есть свои люди, даже если другие их считают сомнительными личностями. Но ему насрать, они хотя бы больше похожи на него самого, чем все остальные.       — У меня руки болят, — говорит он, желая поныть и узнать, как преследователь на это отреагирует.       Тот отвечает мягким тихим голосом, буквально дразня:       — Бедняжка, хочешь, чтобы я пришёл и поцеловал больное место?       Это смешит Фрэнка, он к такому ответу готов не был.       — Боже, нет! Какая мерзость. Я скорее думал, что ты придёшь с аптечкой и вылечишь меня, ну знаешь, как миленькая медсестричка, — он снова разразился смехом, в этот раз уже ожидая похабный комментарий насчёт сказанного.       — О, вот как. Ты увидишь, как я прихожу в своём прикиде Гоуст Фэйса и спасаю твои маленькие ручки с помощью своей смертоносной аптечки, а потом беру тебя на руки, как принцессу, которой ты и являешься, спасая от злого монстра Клайва. Какая красивая история, не правда ли?       — Я чё, похож на сраную принцессу? — спрашивает Фрэнк, всё ещё немного посмеиваясь. Преследователь всегда знает, как подстебать его.       — С твоими светлыми волосами и сладким личиком — да.       Фрэнк чувствует что-то среднее между неловкостью и раздражением из-за странного комплимента. У него рдеют щёки и округляются глаза в шоке от услышанного. Какой странный способ флиртовать с кем-то.       — Чё? Это пиздёж.       Фрэнк смотрит перед собой. Его мозг отказывается нормально функционировать, застывший от того, что он услышал. Сердце забилось слишком сильно.       Преследователь смеётся.       — Оу, не злись, детка, я всего лишь сказал, что ты милый, вот и всё.       — Я не милый! — сказал Фрэнк, абсолютно в этом убеждённый, попутно взмахивая руками, словно это могло бы помочь ему заставить преследователя понять, что он кто угодно, но не милый и не похож на девчонку.       — У тебя довольно милая реакция.       От этого Фрэнк затыкается, потому что, сука, в этой схватке ему ни за что не победить. Так что он просто фыркает и пожимает плечами, решив игнорировать оппонента.       — Не дуйся, детка, я это сказал не для того, чтобы тебя позлить, — не получив никакого ответа, преследователь продолжает. — Ладно, ладно, сменю тему. Что собираешься делать с Клайвом?       На это Фрэнк решает ответить, потому что, ну, это важнее, и теперь преследователь перестанет, блять, назвать его принцессой.       — Понятия не имею, скорее всего просто не буду обращать на него внимания.       — Тебе стоит с ним поговорить, — Гоуст Фэйс выдвигает идею, однако Фрэнк в ней совершенно не заинтересован.       — Зачем? Он ничего для меня не делает, схуяли я должен как-то любезничать с этим идиотом?       Он слышит, как преследователь вздыхает и говорит слегка раздражённо:       — Иди приготовь ему что-нибудь и попробуй обсудить ваши постоянные ссоры. А если не хочешь делать это для него или для себя — сделай для меня.       Фрэнк молчит секунду, вскинув бровь.       — Это чё, приказ?       — Не было им до этого момента.       Бля. Иногда ему стоит держать свой блядский рот закрытым.       — Ты злой, ты в курсе? Это несправедливо, — ноет Фрэнк в надежде, что это заставит преследователя поменять своё мнение, однако на него это никак не влияет.       — Не забудь, что сегодня ты должен сказать мне, что хочешь получить в качестве награды. А если будешь хорошо себя вести с Клайвом, я могу гарантировать, что ты об этом не пожалеешь, даю слово.       Фрэнк закатывает глаза и соглашается всё выполнить, однако совсем от этого не радостный.

***

      Готовить этому ублюдку это та ещё заноза в заднице, особенно после ссоры. Фрэнк не хочет разговаривать с этим сыном бляди, однако выбора у него нет, он должен это сделать. Сейчас он старается сосредоточиться лишь на готовке, потому что ощущать, как Клайв смотрит на него так, словно у него вторая голова выросла, очень странно. Ну, вероятно для него это и впрямь странно, как Фрэнк взялся что-то для него готовить без всякой ругани и мата, когда он даже не просил этом. Нет, как только Фрэнк пришёл домой, он сразу пошёл на кухню, чтобы приготовить ужин. Он не хочет провоцировать очередную ссору, но бля, Клайву стоило бы перестать так на него пырить, будто он опять наклюкался.       — Просто уйди и дай мне доделать ужин, — сказал он, пытаясь звучать не так расстроенно из-за происходящего, однако ответ расстраивает ещё больше.       — Ну, я просто хочу посмотреть, как ты впервые что-то делаешь с помощью своих двух. Пойми меня, это странно, я никогда до этого не видел, чтобы ты что-то такое делал.       Фрэнк закатывает глаза и оставляет очень раздражённый вздох при себе, а затем поворачивается в сторону Клайва, чтобы поговорить.       — Ну тогда наслаждайся моим хорошим настроением, напиваясь где угодно, только не рядом со мной, — и он поворачивается обратно к еде, игнорируя удивлённое лицо Клайва и его ответ.       — Что ж, раз ты сейчас в хорошем настроении, не буду особо тебя доставать. Оставлю наедине с… чем бы ты не был занят.       Рука сжимает нож, и Фрэнк говорит сквозь зубы:       — Если ты готовишь только замороженную еду, или заказываешь пиццу, или ещё что — это ещё не значит, что ты умеешь готовить. Блять, я даже сходил в супермаркет за свежими продуктами, господи.       Это и впрямь довольно удивительно, что взрослый мужчина в таком возрасте не умеет готовить. Он что, умственно отсталый? Откровенно говоря, Фрэнк действительно задавался этим вопросом всерьёз!       Он берёт телефон и отправляет сообщение преследователю, жалуясь на Клайва и говоря, что он бесполезнейший на свете мудак. Фрэнк не ждёт ответа, зная, что не получит его до конца ужина, поэтому решил сконцентрироваться на том, что там происходит в твиттере и трэде, что они запостили с Легионом. Он оказался удачным: куча людей прочитала его и поиздевалась на директором и, боже, Фрэнку это очень нравится! Этот урод наконец получил по заслугам, и он не мог не улыбнуться, читая злобные комментарии под постом. Когда ублюдок вернётся из отпуска, его ждёт много неожиданностей.       Фрэнк следит за едой, пока говорит с Джоуи о Джули, и даже если он считает странным, что тот сам не спросил её напрямую, он отвечает.       «В душе не ебу тип. Она странная и пугающая со дня своего рождения. Почему она мешает тебе завести девушку я не знаю, она немного ревновала когда я трахался с другими девчонками но никогда меня не останавливала. Иди и сам у неё спроси почему её бесит мысль о том что у тебя может появиться девушка. Или спроси Сьюзи она её как никто знает»       Иногда Фрэнк не знает, что и думать о Легионе, особенно о подобном дерьме, типа когда он пытается представить, что случилось с Джули, из-за чего она начала Джоуи ревновать. Вряд ли она влюблена в него. Нет, он уже видел её влюблённый ранее и на это её нынешнее состояние не похоже. Ладно, неважно, сейчас у него нет мыслей по этому поводу, он завершит со своим исследованием позже.       Он смотрит на то, как хорошо готовится еда, и от запаха у него просыпается аппетит. Пару секунд он мешкается, делиться этим с Клайвом или нет, и, стоит признать, ему действительно хочется съесть всё в одно лицо, а мудилу оставить умирать от голода. И боже, ему нужно с этим покончить, потому что обедать с ним мучительно!       Они буквально не разговаривали и каждый раз, когда Клайв открывал рот, то делал это, чтобы если не пожрать, то сказать какую-нибудь хуйню, пытаясь чему-то Фрэнка поучать. И он не может сосчитать, сколько раз закатывал глаза в желании заставить Клайва завалить ебало.       Это было так кринжово, им обоим нечего было сказать друг другу, и в итоге ужин быстро закончился; это был самый быстрый ужин в жизни Фрэнка.       Господи, ему плохо от одного воспоминания об этом! Он даже посуду помыл, чтобы быть уверенным, что сможет свалить к себе на чердак, как только закончит, без пиздежа в спину от Клайва, который попытался бы опять пропихнуть свои ненужные советы. Фрэнк никогда не мыл посуду в этом доме, так же, как и в домах других приёмных семей; разве что когда он оставался один на какое-то время и мог этим заняться, ну или когда находился у кого-то из Легиона в гостях.       Намыливая тарелки, он слышит, как Клайв собирается покинуть кухню и кричит ему:       — Я ухожу! Может, буду спать у подруги, так что не жди меня.       Прикольно, да хоть раз бы Фрэнк его ждал.       — Передавай от меня привет Сабрине. О, и не напивайся, не хочу, чтобы она звонила мне, чтобы я забрал твою жирную задницу из её дома, — сказал он со злобным смешком, в душе надеясь, что ему не придётся забирать Клайва, потому что это та ещё проблема.       Боже, и после такого этот гандон ещё смеет говорить, что это Фрэнк здесь нахлебник. Он не имеет такого права, нихрена.       Клайв лишь с улыбкой отвечает:       — Не переживай.       И уходит.       — Мне на тебя насрать, — бормочет Фрэнк себе под нос.       В кровати он читает сообщение Джоуи:       «Я не знаю что происходит, но она меня реально пугает чувак! Я уже поговорил об этом со Сьюзи и она тоже не знает, это пиздец странно. Думаешь она меня ненавидит?»       Фрэнк фыркает, не веря в подобное дерьмо ни секунды. Джули ненавидит многое и многих, но чтобы Джоуи? Нет. Она его обожает, она с ним всегда добра, насколько может себе позволить.       «Не неси хуйни. Она сучка но всегда мило болтает с тобой, может ей просто не нравится сам факт того что ты будешь проводить время с другой девушкой а на неё забьёшь. Она даже друзей ни с кем делить не любит»       Ладно, возможно Джули нравится Джоуи даже больше, чем он думал, но даже если так, Джоуи не стоит слишком сильно об этом переживать, если только он не найдёт иной способ её выбесить и таким образом приговорит себя и остальных к смерти. Фрэнк не хочет навлечь на себя гнев Джули. Он не мазохист и не идиот.       Потом он решил посмотреть какие-нибудь видео на ютубе в ожидании звонка от преследователя. Телефон вибрирует в его руке спустя почти два часа, когда Фрэнк уже начал засыпать, смотря стрим по хоррор-игре.       Он дёргается и моргает пару раз, пытаясь проснуться, прежде чем ответить, зевая:       — Да? — Фрэнк уже практически забыл о звонке и о том, что сегодня происходило.       — Добрый вечер, Фрэнки. Расскажи-ка, как прошёл ужин?       Он протирает глаза.       — Ну, как ты можешь догадаться, абсолютно отвратительно, — Фрэнк слышит смех преследователя и ещё какие-то звуки, как будто тот прямо сейчас ел. — Эй, ты должен мне мою награду, верно?       Спрашивает он, садясь на кровати и смотря в окно.       — Ага, скажи мне, чего тебе хочется, дорогой, я сделаю всё возможное, чтобы это исполнить.       У Фрэнка есть охуенная идея.       — Сфотографируй, что ты сейчас делаешь. Мне плевать, что на фотке не будет твоего лица, просто, ну знаешь, хочу удостовериться, что ты настоящий или хотя бы получить хоть какую-то подсказку о том, кто ты.       Он слышит смешок, а затем:       — Секунду, мне нужно сделать фотографию… ага… отлично, сейчас скину. Вот твоя фотография. Как следует о ней позаботься.       И Фрэнк видит уведомление о сообщении и не может поверить в то, что преследователь действительно согласился прислать ему фото. И. Ну. Это просто его селфи в маске Гоуст Фэйса, на котором он делает пальцами знак V и показывает свою еду. Спагетти. Ладно, это заставляет Фрэнка посмеяться, ему кажется, что всё это выглядит довольно глупо. Зато сейчас он с точностью может сказать, что преследователь довольно высокий и с крепким телосложением, а кожа у него более загорелая, чем Фрэнк думал. А ещё он носит несколько колец, однако, как они выглядят, сложно рассмотреть. О, а ещё на нём чёрная футболка, которая очень ему подходит. Рядом на деревянном столе стоит тарелка и нож с вилкой, потому что, ну, он ест.       — Счастлив? Тебе понравилась твоя награда? — дразнит преследователь, и Фрэнк угадывает в его голосе ухмылку и довольство.       — Это самая красивая фотография, которую я когда-либо видел. Magnifique! — он пытается сказать французское слово, но, когда оно выходит изо рта, звучит так, будто он говорит на незнакомом языке, и преследователь не теряет возможности на это указать. Мудак.       — Так, это была лишь первая моя награда. Ты должен мне ещё вторую, господин преследователь, — сказал Фрэнк со злорадствующей ухмылкой на губах, которые он покусывает, ожидая ответ.       И бля, Гоуст Фэйс всё так же говорит в своей изящной манере мягким голосом, как будто он и впрямь физически пытается пробраться ему под кожу. А Фрэнк не против. Ему слишком нравится, чтобы он это прерывал.       — Скажи мне, чего ты хочешь.       Он не думает ни секунды, прежде чем слова слетают с языка.       — Хочу, чтобы мы встретились.       Преследователь, кажется, задумался над его предложением, прежде чем к большому удивлению Фрэнка сказал:       — Мы уже встречались однажды, но сомневаюсь, что ты меня заметил.       Сначала он не поверил; Фрэнк был уверен, что видел преследователя хотя бы раз в жизни, потому что, ну, он постоянно рядом ошивается, наблюдая за каждым его движением, но он никогда не думал в этом ключе: что он был настолько близок к Гоуст Фэйсу, что мог видеть его. Даже заметить.       Фрэнк чешет голову, хмурясь и пытаясь вспомнить кого-нибудь, кого он мог видеть и кто совпадал бы с описанием полиции и тем, что он сам уже узнал о физических данных преследователя. Но нет, он не может ничего вспомнить; это наверняка было в какой-то естественной среде, такой обыденной, преследователь был среди кучи разных лиц — очередной незнакомый человек, на которого Фрэнку было насрать.       — Но я же говорю о встрече. Я хочу, чтобы мы встретились, а не увидели друг друга.       Фрэнк настаивает на награде, он хочет иметь шанс столкнуться с Гоуст Фэйсом хотя бы раз в жизни, увидеть его, узнать, какой бы эффект он на него произвёл, а заодно почему он только преследует его, но не убивает. Что такого интересного он нашёл в Фрэнке, что захотел построить с ним эти странные взаимоотношения. У него было столько вопросов, и он знал, что мог бы получить на них ответы, если бы они встретились в реальной жизни. Потому что всё бы обратилось в явь, их отношения, угрозы, личности, всё было бы настоящим, реальным и ощутимым.        — Я как раз думал о том, как это организовать, но тебе придётся подождать ещё пару дней перед этим.       — Чем докажешь, что не пиздишь? — спрашивает Фрэнк, с трудом веря в то, что это и впрямь может произойти.       — Не доверяешь мне? Что ж, это всё, что тебе остаётся — просто поверить. Я человек слова, тебе уже должно было это стать известно.       В глубине души он знает, что это правда, что через несколько дней он наконец встретится с преследователем и, возможно, убийцей. Он удовлетворённо кивает, прежде чем согласиться на сделку.       — О, и уберись в доме завтра. Я всё никак не пойму, как вы двое можете там жить.       Фрэнк возвращается в реальность и делает недовольное неверящее лицо.       — Ну не все же маньяки, как ты, господин преследователь.       — Хм, а стоило бы быть.

***

      Убирать весь дом было пиздецки скучно и выматывающе, но самое херовое то, что Сабрина всё-таки позвонила ему и попросила забрать Клайва домой, и даже если Фрэнк хотел бы оставить его гнить у сучки дома, он не хочет, чтобы его доставали кучей звонков и сообщений, так что он всё же приехал. Нужно было заставить Клайва остаться дома, сука, нужно было. Тем более, что всё, что он хотел сделать после уборки — это завалиться спать, потому что к сожалению он пропиздел всю ночь с преследователем, который не следил за временем и скорее всего поспал часа два, прежде чем пойти на работу. Фрэнк никогда не слышал, чтобы он был таким злым. Он не злился на Фрэнка или на что-то ещё, он даже сердился не по-настоящему, просто типа когда мало спишь, а тебе всё равно надо идти работать, настроение становится… вот таким. Не приятным, совсем нет.       Фрэнк счастлив, что сегодня у него нет смены, однако уборка всего дома всё ещё отдыхом не является.       Он зевает в третий раз за время поездки и пытается сосредоточиться на дороге, потому что не хочет сдохнуть, особенно на пути к месту, откуда он должен забрать своего тупорылого приёмного отца. Не, ни за что. Худшая смерть из всех возможных. О, и пока он убирался, он болтал по телефону со Сьюзи и Джули, которые устроили себе пижамную вечеринку, а в полдень решили, что будет отлично идеей рассказать о том, какой хуйнёй они занимались.       Не то что чтобы Фрэнку не казалось это смешным, но из-за того, что он поспал всего пару часов, а во время разговора ебался с пылесосом, это не так его веселило, даже несмотря на то, что немного отвлекло и разбавило скуку. Но даже так, они так сильно погрузились в тему, были такими энергичными, что это сложно было выносить. Особенно когда они начали говорить о парнях в школе. Это напомнило Фрэнку о том, что они сейчас должны сидеть на уроках, хотя прогуливание для них не является чем-то новым. Для всех в Легионе. Особенно для Фрэнка. Только с появлением работы он перестал пропускать смены, но в школе всё было по-другому. Была свобода.       Выйдя из машины, он позвонил в домофон на входной двери, и Сабрина открыла ему с облегчением на лице.       — Спасибо, что так быстро приехал! Спасибо большое, Фрэнк, я была просто в отчаянии.       Она нежно улыбается ему, и Фрэнк кивает, абсолютно понимая её раздражение по поводу Клайва, человека, который никогда не понимает, в какой момент стоит закрыть рот или свалить, который всегда доводит всех до предела.        — Идиот — вот кто он, — сказала она твёрдо, глядя на… мёртвое тело на кровати.       Боже, может он реально сдох, Фрэнк бы разницы не заметил! Он так сильно нажрался, пиздец. Сука, этот человек — нечто, как он может столько пить и выживать без каких-то сильных проблем со здоровьем? Загадка.       Комната никак не изменилась с прошлого раза, как Фрэнк был здесь: такая же удивительно чистая, с кучей разбросанной одежды и косметики, но всегда вычищенная. Кухня с грязно-жёлтыми стенами (даже если он знает, что Сабрина хочет их перекрасить, видимо, у неё до сих пор нет на это денег), которую видно из гостиной, всё ещё довольно бедновато выглядит, но хотя бы чем-то украшена. Здесь всё так же стоит этот старый диван, зато рядом новый стол и стул, судя по всему, из одного набора. И спальня с огромной кроватью с множеством подушек всё ещё на месте, с розовым стёганым покрывалом, фотографиями с семьёй и друзьями на стене тоже здесь. С прошлого раза всё осталось таким же.       Фрэнк подходит к Клайву, чтобы забрать его, когда Сабрина вновь заговаривает, играясь с уложенной прядкой волос; макияж у неё тоже идеальный. Если бы она была помоложе и не сторчалась, Фрэнк бы посчитал её красивой.       — Не знаю, что случилось, но он, кажется, чувствовал себя хорошо вчера ночью. Вы что, перестали ссориться и научились разговаривать? Он был по-настоящему радостным.       Он не знает, что на это ответить, и раздумывает, прежде чем сказать:       — Скажем так, я попробовал… выслушать его, — Фрэнк скорчил лицо, на что Сабрина ему улыбнулась.       — Видимо, его это тронуло. Ты на правильном пути.       И даже если Фрэнку не хочется в это верить и на что-то надеяться, в глубине души он хочет верить, что возможно у них с Клайвом и впрямь всё пошло на лад. Прямо как и сказал преследователь.       Оказавшись в машине с полумёртвым телом, которое страшно храпит, он думает о том, какой же Клайв раздражающий уёбок, и что он никак не может быть тронут тем фактом, что вчерашний вечер сделал приёмного отца счастливее. Нет. Он слишком нудный и громкий.       Телефон вибрирует: сообщение от преследователя, в котором он называет день их будущей встречи. Больше никакой информации, но Фрэнку и этого хватает. День выдался хорошим.