Every Angel Is Terrifying

      Фрэнк слегка морщится, краем глаза наблюдая за тем, как тату-мастер работает у него на лопатке, внимательно вырисовывая каждую мелкую деталь. Он чувствует, как игла прокалывает его кожу, и это ощущение ему никогда не нравилось. Ну, как и большинство людей, боль Фрэнк не любил; вообще, он и впрямь её ненавидит, но показывать эту слабую часть себя кому-либо он не планировал. Он вздыхает, пытаясь понять, сколько времени всё это займёт, потому что ему уже хочется выйти, погулять, сделать что-нибудь, что отвлечёт от иглы под кожей и Легиона, ржущего над его татуировкой, особенно в ходе последних событий.       — Ты реально хочешь, чтобы полиция тобой заинтересовалась, да? — спрашивает Джули насмешливо, с сучьей ухмылкой на губах.       — Да, так и планировал, можем мы теперь поговорить о чём угодно другом? — спрашивает Фрэнк, уже порядком уставший от подобных комментариев за два часа.       — Ну нет, дорогой, это слишком бесценно, — отвечает Джули, скрещивая ноги и поправляя макияж.       — Бро, ты делаешь себе татуировку с этим чуваком, это… забавно, пожалуй, но и немного странно, — Джоуи кивает в сторону спины Фрэнка, и тот закатывает глаза.       — Не знала, что ты его фанат, — шутит Сьюзи. — Кто бы мог подумать, что ты однажды сделаешь себе татуировку с Гоуст Фэйсом?       Ладно, для Легиона это и впрямь могло выглядеть странно, но Фрэнку это не на руку, ведь это улика. В конце концов, его преследователь ведь возможный серийный убийца, а даже если и нет, Гоуст Фэйс всё ещё находится в городе. И он уже убил несколько наивных дурачков. Это необычно, и Фрэнку нужна татуировка, чтобы запомнить этот момент его жизни, вот просто нужна, как наркоманам нужна доза, ему нужны татуировки.       Так что он безуспешно пытается сменить тему разговора; ребята были настолько ошарашены его решением, что просто не могли перестать говорить об этом и подшучивать над ним. Джули определённо была в этом настойчивее всех: она будет со злобной ухмылкой припоминать эту историю при любой удобной возможности, изображая из себя саму невинность и ещё больше этим раздражая Фрэнка. Однако всё же он любит, когда она так делает, и, если бы она внезапно перестала, он бы, во-первых, очень за неё испугался, во-вторых, начал бы скучать по прежней Джули. Она словно его женская версия, и этот факт образовывает связь, которую Фрэнк ощущает только с Джули. Она ему как лучшая подружка, даже если он никогда бы так её не назвал. У него есть гордость.       Фрэнк выныривает из своих мыслей, когда его плеча внезапно касается холодная, но приятная рука. Он моргает, прежде чем вопросительно посмотреть на Сьюзи.       — Что?       И она отвечает милым голосом, растягивая губы в скромной улыбке, которую едва видно за всем её макияжем, однако глаза у неё достаточно сильно блестят, чтобы он догадался.       — Мы пойдём в магазин, хочешь чего-нибудь?       Фрэнк недолго думает, а затем отвечает:       — Хочу пить, возьмите что-нибудь на свой вкус.              Сьюзи кивает в ответ, прежде чем уйти. Джоуи собрался за ней, однако остановился и сказал:       — Джули, ты с нами?       — Не, Фрэнки нуждается в крепком дружеском плече, чтобы пережить этот сеанс, так что я не собираюсь его оставлять! — она усмехается, глядя на Фрэнка.       Тот вздыхает, уже готовый попросить Джоуи и Сьюзи забрать её с собой, однако замечает, что Джули и впрямь выглядит так, будто очень хочет с ним остаться. Ладно, им есть о чём поговорить, даже если Фрэнк не уверен, что сможет выдержать нормальный разговор в присутствии чужого человека, но он решил, что попробует. И, ну, если они начнут обсуждать что-то сомнительное, то виновата в этом будет Джули, Фрэнк же окажется всего лишь жертвой.       Так что когда Джоуи и Сьюзи уходят, он кричит:       — Ага, вот значит как! Оставили меня с дьяволицей!       За это Джули бьёт его по руке, дуясь.       — Как грубо, — а затем буквально кидается на него, когда друзья исчезли из поля зрения. — Мне нужно с тобой поговорить!       Джули сильно сжимает его руку, и это смешивается с болью от иглы на спине. Фрэнк морщится.       — Да, я заметил. О чём?       И то, что она спрашивает, заставляет его застыть.       — Как думаешь, Джоуи встречается с какой-то девушкой?       Джули его чуть ли не трясла, но, к счастью, уставший вздох тату-мастера сподвиг её не делать этого.       — Чё? Я ебу что ли? — отвечает Фрэнк, пытаясь прикинуть, куда зайдёт этот разговор и стоит ли позже поговорить об этом с Джоуи.       Может, он был прав, и у неё с ним и впрямь какие-то недомолвки. А может, она… влюблена? В Джоуи? Чё?! От этой мысли Фрэнка будто облили ледяной водой: он переживает за друга. Если Джули влюблена в него, то он в полном дерьме. Понять, что она влюблена в кого-то, можно лишь если она становится невыносимой ревнивой стервой. Которая точно сведёт Джоуи с ума. Она становится ебанутой в желании присвоить что-то себе.       — Не еби мне мозги, я прекрасно знаю, что вы двое любители поболтать о своих похождениях. Так что скажи честно, он что, трахается с какой-то шлюхой? — Джули не даёт времени ответить, продолжая. — Точнее, я знаю, что он с кем-то встречается, но я не понимаю, почему он не хочет поговорить об этом со мной, и что хуже — он врёт! Можешь себе представить? Я в ахуе!       Фрэнк смотрит в стену напротив, прежде чем ответить, чувствуя себя неудобно от происходящего:       — Зачем ты меня спрашиваешь, если всё знаешь?       Если и существует человек, которого он бы никогда не хотел злить, так это Джули. Она просто конченая. Красивая, что делает её ещё страшнее и опаснее. У Фрэнка есть привычка забывать, что даже она сама себя так просто поехавшей сукой называет, что многое говорит о её личности.       — ТО ЕСТЬ он встречается с какой-то шалавой?! — Джули смотрит на него, а в глазах её горит огонь, отчего Фрэнк не может смотреть в ответ.       Он говорит, слегка замешкавшись, жалея, что оказался втянут в эту хуйню.       — Я этого не говорил. Я уже сказал, я не знаю.       Она очень громко вздыхает, пытаясь воспользоваться всей своей выдержкой, аккуратно поправляет волосы.       — Если уж ты не знаешь, то кто?       Фрэнк закатывает глаза.       — Блять, я сказал тебе. Я. Не. Знаю. И мне насрать с кем он там трахается. Тебя-то это почему волнует?       Множество вопросов мелькают у него в голове — чрезмерно много информации. И в тоже время мало. Фрэнк совсем не понимает, что и думать. В глубине души он знает, что ответы на вопросы искать не стоит, но любопытство берёт верх.       Джули одаривает его пристальным взглядом, прежде чем ответить, пытаясь найти способ объясниться так, чтобы не звучать странно.       — Ну… я просто… волнуюсь за него. Ну знаешь, как делают хорошие друзья. Прямо как с тобой! — последнюю часть она сказала с гораздо большим энтузиазмом, что дало Фрэнку понять, что она врёт. Он не знает, что сильнее: удивление или раздражение.       — С чего это тебе обо мне переживать? — в итоге спрашивает Фрэнк, потому что и впрямь не видит причин, которые могли бы заставить Джули о нём беспокоиться, у него в жизни всё гладко. Впервые.       Она фыркает на его вопрос, очевидно издеваясь над ним, но Фрэнк это игнорирует и просто спрашивает снова.       — Ну так что? Джули, не еби мне мозг, когда мне татуировку делают. Я не в настроении, — он трёт шрам на лице, пытаясь игнорировать иглу, скользящую под кожей.       Джули делает глубокий вдох, выглядя раздражённой и элегантной одновременно, словно Фрэнк был каким-то мерзким нищебродом, который даже взгляда не заслуживал, не то что разговора. Когда такое происходит, у него появляется огромное желание её придушить (даже если по сравнению с ней он нищебродом был).       Она слегка моргает своими большими глазами, прежде чем сказать:       — Мне кажется, ты многое скрываешь. Последние несколько недель. И у меня есть право беспокоиться о том, в какое дерьмо ты опять вляпался.       Сначала Фрэнк недопонял, что Джули только что сказала, прежде чем в голову ударяет мысль о том, что это ничего не объясняет.       — Что ты.? Погоди, откуда ты знаешь? — потому что Джули не говорила, что реально что-то знает, что означает, что лучшие карты она припрятала напоследок. Боже, Фрэнк уверен, что они с Гоуст Фэйсом наверняка могли бы стать отличными соучастниками преступлений, они примерно на одном уровне по ебанутости.       Джули мило закатывает глаза, как делает всегда, когда хочет притвориться самой невинностью.       — Не понимаю, о чём ты говоришь, — и улыбается ему со всей страстью, зачёсывая волосы на другую сторону макушки, пытаясь задобрить Фрэнка, чтобы он обо всём забыл.       Что ж, это работает на ком угодно, но не на нём, он слишком хорошо знает Джули, чтобы очароваться, влюбиться или захотеть с ней потрахаться, потому что он знает, что для него это будет означать. И нет, в пизду, Фрэнк оставит это Джоуи, раз он в это ввязался.       Он лишь вскидывает бровь, и Джули громко вздыхает.       — Я в курсе, что ты тоже с кем-то мутишь. Это очевидно, понимаешь? Ты постоянно сидишь в телефоне и делаешь кучу всего, что так на тебя не похоже… в смысле, как я могу не знать? Более того, как мне не переживать? Ты важен для меня.       Даже если всё это сказано налегке, Фрэнк уверен, что она по-настоящему искренна в своих словах, тут не поспоришь. Однако Джули оказалась права, из-за чего он чувствует себя слегка неудобно: сам факт того, что она знает большую часть правды, беспричинно пугает.       Фрэнк не знает, что на это ответить, поэтому просто замолкает, ожидая от Джули продолжения или смены темы. Ну или хотя бы вопросов о том, с кем он там встречается, об их отношениях, и, как он и думал, она не может молчать слишком долго.       — Боже, это что, секрет? Я никому об этом не рассказывала, и, честно говоря, чем ты занимаешься без нас — не мои проблемы, но… просто знай, что я могу выслушать. Я всегда буду на твой стороне, дорогуша, — и Джули довольно улыбается, из-за чего у Фрэнка в животе потеплело.       Ему всегда нравилось, когда она показывала такую настоящую привязанность — от неё это так редко можно услышать. Прямо как Фрэнк, Джули не любит показывать свою нежность.       Он по-дружески легонько толкает её в плечо, прежде чем со смешком сказать:       — Да, я знаю, не переживай за меня. Всё в порядке. И, ну, сейчас я просто не хочу об этом говорить, лады?       Джули согласно кивает, а затем быстро возвращается к основной теме, что разочаровывает тату-мастера, который, судя по всему, этим разговором довольствовался больше, чем предыдущим.       — Значит, ты можешь поклясться, что ничего не знаешь о новой шлюхе Джоуи?       — Блять, да! Сколько раз мне нужно тебе сказать, что я нихуя не знаю о его отношениях?!       Джули прищуривает глаза, пытаясь понять, стоит ли ей верить или нет, и, когда Фрэнк делает лицо, означающее «прекрати меня этим заёбывать», она сдаётся, пожимает плечами, а затем задаёт ещё один вопрос, с интересом разглядывая свои ногти.       — Можешь спросить его?       Фрэнк издаёт раздражённый звук, прежде чем ответить.       — Знаешь что? Я не думаю, что он реально с кем-то встречается, и если он не хочет говорить об этом, тебе стоит просто спросить почему. И чтоб ты знала, он видит, что ты странно себя с ним ведёшь. Наверняка это и есть причина, по которой он не хочет тебе ничего рассказывать.       Возможно, Фрэнк слишком сильно втянул себя в эту историю, но он просто хочет, чтобы Джули перестала его этим доёбывать.       Она застыла, прежде чем повернуться к нему лицом.       — Я веду себя странно?       Фрэнк фыркает, а затем громко смеётся.       — Да, блять, да! — он качает головой в неверии.       Но когда Джули не реагирует, он и впрямь начинает думать, что возможно она любит Джоуи. Но спрашивать Фрэнк не будет. Ни за что. Иначе он погрузится во всё это ещё больше.       Тишина длится несколько минут, прежде чем Джули вновь заговаривает:       — Неправда.       — Что?       — Я не веду себя странно, это он доводит меня тем, что врёт, — она выглядит по-настоящему серьёзной, говоря это, отчего Фрэнк думает о том, что, возможно, Джоуи сказал ему не всю правду.       Видимо, он что-то ей сделал и сильно проебался. Джоуи стоит знать, что играть с огнём опасно, особенно с Джули.

***

      Фрэнк лежит на кровати и глядит в телефон, смотря стрим по игре и пытаясь игнорировать биение своего сердца. С тех пор, как преследователь помог ему справиться с эмоциями и разобраться с ссорами с Клайвом, он не может перестать испытывать желание получить привычный звонок. Это как если бы Фрэнк стремился его услышать, однако он даже не признаёт этой мысли, пытаясь думать о чём-то другом. Он не может смириться, что буквально дрожит от предвкушения, он ненавидит свою жажду поговорить с преследователем. Это невозможно.       Стример кричит, когда ловит скример, заставляя своего персонажа убегать от монстра, который хочет как можно быстрее его прикончить. Фрэнк не особо вовлечён в то, что происходит в игре, ему на это насрать, даже если это игра, которая ему очень нравится. Все его мысли — о Гоуст Фэйсе, и он пытается злиться на себя за то, что так одержим этим ублюдком, но самое главное, что Фрэнку это не нравится, он не хочет злиться на Гоуст Фэйса. Может, потому что он ему помог, может, потому что правда в том, что Фрэнк по-настоящему хочет узнать преследователя получше и забыть о том, что должен на него злиться, отвергать. Хотя это было бы логично — быть ответственнее и прервать это общение на корню, но Фрэнку этого не хочется. Ему хочется, чтобы всё стало ещё хуже, он хочет чувствовать опасность, адреналин, пульсирующий в венах, он хочет увидеть, как в один день преследователь придёт за ним и привнесёт смысла в его существование. Это случится. Должно. Фрэнк так сильно этого желает, слишком отчаянно даже для него.       Он хотел бы посоветоваться с Джули или с кем-нибудь ещё из Легиона, но слегка опасается их реакции. Что, если они скажут, что это плохо и Фрэнк должен просто сбежать от преследователя, игнорировать его и перестать мечтать о вещах, которые никогда не произойдут? Он не хочет это услышать, поэтому не будет спрашивать. Не сейчас.       Фрэнк всё ещё может повернуть назад, и если кто-то из его друзей скажет, что это лучший выход из ситуации, то он определённо это сделает. Он этого не хочет. Правда не хочет. И это так его выбешивает. Ну правда.       Фрэнк запускает руку в волосы и закрывает глаза, слушая стрим, однако не прислушивается ни к одному слову — они звучат, как иноязычная песня: приятно слушать, прогоняя тишину в комнате, но смысла не имеет, так, пустые слова. Он чувствует тяжесть ожидания, нетерпения, скопившегося в его груди, страха, что Гоуст Фэйс будет слишком занят своей работой, чтобы позвонить и пораздражать Фрэнка.        Да, он в отчаянии. Может, ему следует сходить к психиатру, как и сказал Клайв, может, врач его вылечит, сделает нормальным, способным сопротивляться жажде внимания, благодаря чему у него не будет нужды искать себе конченых ебанатов вроде его преследователя. И серийных убийц.       Ну, если его вылечат, то это будет значить, что у него не будет потребности перетрахивать весь город и даже совершать всякие… преступления. Быть не таким, как все.       Но быть отличным от всех остальных людей слишком хорошо, порой это ощущается слишком круто. Но когда Фрэнк наедине со своими мыслями, когда он вспоминает все предыдущие приёмные дома и даже семьи, то быть не таким, как все, просто больше не ощущается так хорошо. Это проклятие. И Фрэнк его ненавидит.       Так что ему нравится то, как Гоуст Фэйс разбавляет эти голоса, одинокие мысли, заставляя его делать всякую хуйню, которую он попросит.       А ещё Фрэнк слишком много думает об этом: о том, что ему нравится, что преследователь за ним наблюдает. Следовало отбросить эти мысли, как и в прошлый раз, но он ещё слишком горд и не хочет от них избавляться. Ощущается это так, словно он сам позволяет преследователю ещё сильнее вторгаться в его жизнь, пока она не разрушится и Фрэнк наконец не признается, что это действительно страшно. Он совсем не знает, куда это его приведёт, но не то чтобы он будет находиться в неведении слишком долго.       Фрэнк встаёт с кровати, отыскивая последнюю записку и фотографии, которые преследователь оставил ему на столе, чтобы полюбопытствовать, есть ли там какие-либо улики, которые он не заметил ранее, указывающие на то, кем может быть Гоуст Фэйс. И даже несмотря на то, что он всё ещё может с уверенностью сказать, что преследователь тратит много времени на то, чтобы красиво написать каждую записку, которую он оставляет Фрэнку, в них нет ничего изобличающего. Большинство фотографий отображают лишь как он ходит по улице или проводит время с друзьями; ничего занятного, ни одного места, где среди людей Фрэнк бы мог выделить кого-то конкретного и взять за подозреваемого.       И, ну, да, он по-нормальному встретится с Гоуст Фэйсом совсем скоро, но всё же ему бы очень хотелось найти несколько улик, связанных с этим человеком. Фрэнк был бы очень горд собой, если бы и впрямь нашёл. Эта мысль заставляет его ухмыльнуться, в сознании себя слегка упрекнув, потому что это так стрёмно.       Он хаотично кладёт записки и фотографии обратно на стол и падает на одеяло. Стример снова кричит из-за громкого звука, что заставляет Фрэнка подпрыгнуть, особенно после того, как спустя буквально секунду у него звонит телефон — экран показывал, что это преследователь. Он переименовал его в «Мистер Мудак», потому что, ну, просто захотелось.       Фрэнк слишком быстро берёт телефон, по его мнению, и в этот раз не может сдержать своей взбудораженности:       — Привет, господин преследователь! — и он ощущает, как краснеют щёки, и от этого чувствует себя неловко.       — Здравствуй, Фрэнк. Ну что, как ты? Ты наверняка меня ждал, — Фрэнк буквально видит это подмигивание, которым Гоуст Фэйс мог бы одарить его, если бы они сейчас стояли лицом к лицу, и от этого краснеет ещё больше.       Он прикрывает рукой лицо, пытаясь чувствовать себя не настолько стыдно. Боже, как школьница! Эта мысль хуже, чем что бы то ни было, и от неё хочется куда-нибудь спрятаться.       — М-м… нет, просто скучно было и, ну, ты позвонил, когда я как раз собирался ложиться спать, — да, Фрэнк знает: такой себе пиздёж, не то чтобы ему вообще стоило об этом переживать.       — Хм-м-м, — протягивает преследователь в ответ, не веря в то, что ему только что сказали.       Происходит пауза, при которой Фрэнк предполагает, что Гоуст Фэйс, видимо, чего-то от него ждёт, но он не знает чего, и он всё ещё слишком пристыжен самим собой, поэтому даже не думает сказать что-то, что зароет его в могилу ещё сильнее.       Он слышит чужой вздох.       — Когда кто-то спрашивает, как у тебя дела, будет вежливо спросить тоже самое, не думаешь?       — Раньше тебя это не волновало — отвечает Фрэнк, пытаясь понять, зачем преследователю это надо, но по крайней мере это помогает забыть начало разговора.       — Раньше ты не был на такое способен, но, думаю, сейчас ты готов выучить несколько базовых правил приличия, верно, Фрэнки? — это не вопрос, он это понимает, однако всё же хочет поспорить.       — А что, если нет? Что, если не хочу? — Фрэнк ложится на покрывало, вновь чувствуя себя комфортно, готовый наслаждаться чужим голосом, обладатель которого отдаёт всё своё внимание ему.       — Уверен, что хочешь, тебе просто нужно, чтобы я снова поставил тебя на место, так что просто сдайся уже и побудь хорошим мальчиком, м? Ты можешь сделать это для меня, я точно знаю. Ты же хочешь, чтобы я был в хорошем настроении, когда мы впервые увидимся, разве нет?       Это тоже не вопрос, даже если сказано именно так. Фрэнку это очень нравится и на этот раз ему похуй почему, просто нравится.       Он всё также выжидает перед ответом, а потом чувствует, как слова слетают с языка буквально мурчанием оттого, как сонно он себя чувствует.       — Как дела, господин преследователь? Теперь счастлив? Не хочу, чтобы ты грустил из-за такой хуйни.       — Вежливость не хуйня, Фрэнки, это что-то, что ты должен выучить, чтобы как-то в этом мире состояться. Но спасибо, что спросил, я в порядке, немного устал, потому что работал весь день, но всё уже лучше, особенно сейчас.       Боже, его голос стал ещё более хриплым, чем раньше, из-за чего у Фрэнка мурашки бегут вдоль позвоночника. И это приятно.       — Да? — спросил он, наплевав на то, как это звучит, ему просто хочется продолжить слушать голос преследователя, а потом наконец уснуть.       — Да. И я с нетерпением жду нашего свидания.       Это заставляет Фрэнка распахнуть глаза и переспросить:       — Свидание?       Он слышит, как на другом конце провода преследователь смеётся.       — Просто хотел убедиться, что ты ещё со мной.       Фрэнк на это мычит и снова закрывает глаза, думая о том, что ему плевать, свидание это или нет.       — А может это и впрямь будет свидание, — сладко произносит Гоуст Фэйс с какой-то скрытой тёмной ноткой под слоем нежности, как будто это было угрозой.       — Ладно, — единственное, что отвечает Фрэнк, и улыбается от мысли о том, что его преследователь так собственнически с ним обращается, что тому тоже что-то от него нужно, что он не единственный, кто выпрашивает внимание.       Может Гоуст Фэйс по какой-то причине желает его внимания во всех смыслах. Что ж, он сможет спросить, когда они наконец встретятся. Фрэнку уже не терпится.       — Ты же будешь в хорошем настроении, когда мы встретимся, да? Я не хочу видеть, как ты бесишься, когда впервые буду смотреть на твоё лицо, — вновь говорит он, потому что всё ещё хочет слышать чужой голос, даже если преследователь будет излагать очень скучные вещи.       — Не переживай об этом и не забивай свою головушку столь бесполезными вещами, — ответили ему со смешком.       — Сочту за «да».       Между ними повисает очередная спокойная тишина, а затем Фрэнк продолжает:       — Эй, а ты так сильно хочешь со мной увидеться? — он открывает глаза, с любопытством ожидая ответа, пока сердце загнанно бьётся.       — Как минимум так же сильно, как и ты.       Фрэнк фыркает.       — Иди на хуй, мудень, — он закатывает глаза, уже готовый к нравоучению, которое пойдёт вслед за этими словами.       — Держи рот закрытым, когда хочется сказать пару матов, упрямец.       Боже, этот человек может его рассмешить, не верится.

***

      Итак, когда наступает день встречи, Фрэнк нервничает, потому что не знает, как стоит себя вести, когда он наконец встретит преследователя. Будет ли тот разочарован его внешностью (потому что Фрэнк надумал ему неплохо сложенное тело, это важно), или же тот попытается его убить. Стоит ли брать с собой нож? Но Гоуст Фэйс сказал ему не брать с собой никакого оружия, если он не хочет попасть в неприятности. Ну и можно ли ему так сильно доверять? Что-то подсказывает Фрэнку, что будет хуже, если он-таки нож с собой возьмёт, несмотря на то что он не может сказать почему. Но ему стоит быть начеку, верно? И, ну, а вдруг преследователь пригласит его к себе, чтобы убить? Это будет очень тупо, верно?       Фрэнк играется с ножом, не до конца уверенный, как поступить, но в итоге решает взять его с собой на всякий случай. Он не может просто встретиться с серийным убийцей без какого-либо предмета самозащиты, это было бы слишком тупо для него.       В итоге Фрэнк прячет в джинсы и надевает худи. Он смотрит на себя в зеркало и радуется, что сегодня ему повезло и на лице нет ни одного прыща. Не то чтобы у него их бывает много, но как и у всех может вылезти один или два уёбка и пиздецки его бесить.       После этого Фрэнк думает о том, что надо бы хоть немного привести волосы в порядок, но он никогда с ними ничего не делает и это не повод начать сегодня. Светлые пряди растрёпаны, и пусть преследователь катится ко всем чертям, если его что-то не устраивает.       Он также смотрит на татуировку на шее, на шикарно сделанный череп. Фрэнку он так нравится, что не терпится вновь показаться миру и Гоуст Фэйсу, даже если тот абсолютно точно итак его видел. Ему хочется максимально привлечь внимание к этой татуировке в их первую встречу.       С ухмылкой на лице Фрэнк спускается вниз. Клайв сидит к своём любимом кресле, смотрит какую-то программу по телевизору и потягивает пиво.       — Я ушёл, — сказал Фрэнк. Они договаривались, чтобы он предупреждал, когда уходит куда-то по ночам, даже если это его ужасно раздражает.       — Хорошо, ты вернёшься сегодня или завтра утром? — Клайв кричит, всё ещё уставившись в телевизор.       Фрэнк чувствует желание заорать в ответ, но сдерживает гнев.       — Завтра, — и уходит, не дождавшись, когда Клайв отреагирует.       Как только он садится в машину и включает музыку, чувствуя себя лучше во время прослушивания, сердце перестаёт так колотиться и желание подраться исчезает — медленно, но верно. Уже девять часов вечера, и Фрэнк думает, стоит ли опоздать, просто чтобы не демонстрировать своё волнение так явно и просто порефлексировать на тему того, что он будет делать, как только встретит преследователя. Стоит ли ему постоянно держать руку рядом с ножом или, ну, просто довериться? Нет, точно нет, он не может, он не идиот, но вдруг тот факт, что он принёс с собой оружие, разозлит Гоуст Фэйса и заставит… убить Фрэнка?       Бля, он слишком много думает, надо уже просто пойти туда и, желательно, насладиться моментом, не забивая себе голову глупыми переживаниями. Ничего не случится, это просто встреча. Всё, нахуй, ничего более. Почему Фрэнку так тревожно? Вот еблан.       Он кивает, заводя машину, и едет туда, куда ему сказал Гоуст Фэйс. Это место находится в довольно богатой части города с целыми резиденциями, и Фрэнк отлично может себе представить, как Джули жила бы здесь. и он уже убеждён, что наверняка у неё есть какие-нибудь друзья или знакомые отсюда. Фу.       Он замедляется, когда оказывается близко к пункту назначения. Во рту у него сигарета, музыка в машине орёт, а сердце бьётся, как сумасшедшее. Фрэнк хочет сбежать и в то же время остаться и наконец встретить преследователя впервые в жизни, ну, в этот раз по-настоящему. Он паркуется немного дальше от места, которое Гоуст Фэйс указал в сообщении, потому что ему нужно время, чтобы немного всё обдумать, прежде чем всё случится. Да, он не будет оставлять машину слишком далеко; нет, он не тупой, он не знает, захочет ли преследователь поиздеваться над ним каким-либо образом, так что… он довольно предусмотрительный, поэтому оставляет машину как можно ближе. Ему бы хотелось иметь возможность быстрого побега, если этот урод вызовет ментов.       Пока Фрэнк раздумывает о том, что за пиздец с ним происходит, ему приходит новое сообщение от преследователя. Он сказал, что следует стереть ихи переписку в Фэйсбуке, потому что очевидно, что там больше всего улик, и, ну, странно, но он не попросил стереть то, что было в Твиттере, где он скидывал ему адрес со сраной угрозой, но Фрэнк полагает, что для преследователя в этом есть некая логика. Он потом спросит. Как минимум тот попросил удалить ту фотографию, где он в маске Гоуст Фэйса, пообещав, что потом скинет ещё, если Фрэнк захочет. Но на этом всё.       Он пожимает плечами и закатывает глаза, прежде чем вновь завести машину, потому что преследователь сказал, что если он сейчас же не притащит свою жопу, то у него будут проблемы. Фрэнку странно видеть такое его поведение, в то время как ни в одном их разговоре он себе такого не позволял, ни в сообщениях, ни по звонку. Пиздец странно. Он понимает, что преследователь что-то для него приготовил: что-то. что ему точно не понравится.       В животе завязался узел и Фрэнк чувствует, как у него шалят нервы. Надо успокоиться, паника никогда не шла во благо. Он делает глубокий вздох и смотрит на адрес и, когда он наконец его находи, дважды ошибившись (что хорошенько его выбесило), он паркует свою старую умирающую машину и выходит из неё. Фрэнк, закурив сигарету, оглядывает красивый и чистый дом, стоящий перед ним. Он не знал, что его преследователь любитель таких красивых семейных домов. Боже блять, неужели у него есть жена и дети? Но он же говорил, что никогда не сидел с детьми! Семейное поместье? Дом родителей? Бля, откуда им здесь взяться. Гоуст Фэйс — американец, очевидно, что его родители тоже. Ну или Фрэнк ничего не знает. И он тупой еблан.       Он чешет шрам на лице, кидает сигарету на землю и придавливает её ногой, вс ещё сосредоточенно смотря на здание. Фрэнк корчит лицо, всё ещё боясь, что всё это лишь какой-то розыгрыш, но в итоге решается постучать в дверь, что он и делает, а затем осознаёт, что она итак открыта. Чё за херня? Он медленно открывает дверь. прежде чем крикнуть:       — Есть кто?       Боже, Фрэнк никогда не думал, что станет тем самым орущим придурком из фильмов ужасов. Но что ещё ему остаётся делать?       Гоуст Фэйса здесь, видимо, нет; ну, не то чтобы он подошёл и открыл Фрэнку дверь; вместо этого открывать её пришлось самому, потому что он больше и не знает, как поступить.       Может… может, его тут и правда убьют? Но это же пиздецки бессмысленно. Невозможно. Зачем преследователю преодолевать столько трудностей, чтобы сблизиться с ним и в какой-то степени завладеть им, чтобы потом просто убить? Нет, тут что-то другое, не может быть, чтобы Фрэнка сейчас просто грохнули.       Он осматривается: интерьер довольно стильный, хм, ну в смысле если тебе нравятся всякие девчачьи штучки, но это не в его вкусе, поэтому Фрэнку нечего сказать. Стены выкрашены в однотонный кремовый цвет, пол из чистого дерева, мебель довольно современная, хоть и слегка старомодная. И слегка розоватая.       Когда Фрэнк заходит, он оказывается в гостиной, видя перед собой большой телевизор и огромный бело-коричневый диван; кучу семейных фотографий на полках, которые закреплены на стенах над телевизором, и Фрэнк не может сосредоточить свой взгляд хотя бы на одной. В комнате также лежит куча журналов на низком столике, какие-то растения и торшер. Коричневый ковёр настолько чист, что он уверен: никто не ходит по нему в обуви, иначе его заёбешься отстирывать.       Фрэнк смотрит на картины на стене: какие-то выглядят, как херня, но наверняка дорого стоят (но он ничего не понимает в искусстве), но есть и другие полки. прибитые к стенам, на которых стоят книги. Повсюду включён яркий свет, слишком яркий для Фрэнка, который привык к жёлтому освещению, а не к белому.       Он проходит в глубь дома, игнорируя лестницу, ведущую из холла, в открытую кухню; слева от него дверь ведёт в туалет. Кухня довольно большая и тоже залита ярким белым цветом. Повсюду куча кухонных приборов, кулинарных книг и других бумажек, даже письма. Тут также есть минибар, но там не то чтобы много алкоголя, так, пара бутылок вина и какие-то чипсы, фрукты в вазе, стаканы с водой и без.       Из кухни есть ещё две двери: одна ведёт на улицу, а другая в столовую с огромным деревянным столом и большими старинным часами, которые громко тикают каждую секунду.       Нет, ну правда, это не выглядит, как дом его преследователя, ну, Фрэнк надеется, что это не так, но, в любом случае, он чувствует, что что-то с этим местом не так. Почему входная дверь открыта? Почему включён свет. если никого нет дома? Почему Гоуст Фэйс не написал ему, что делать или что происходит? Фрэнк растерян.       Он облизывает губы в предвкушении. Страх того, что может случиться, заставляет сердце забиться так быстро. Фрэнк вытаращил глаза на случай, если что-то произойдёт, приготовившись отбиваться и держа руку близ ножа. Он идёт по направлению к лестнице и находит ещё одну маленькую дверь, которая наверняка ведёт в кладовку, где семья хранит бесполезные штуки, вроде средств для уборки. Фрэнк даже не планирует её открывать. Поэтому он поднимается по лестнице, но там только длинный белый коридор с кучей дверей и коричневый ковёр. С какими-то растениями и маленьким столиком с удобным стулом. Благодаря окнам с улицы идёт больше света, но тут свет тоже включён.       Так, что-то не так. Ковёр немного… помятый? Будто кто-то бежал и практически упал на пол, поскользнувшись.       Фрэнк оглядывается по сторонам и замечает открытую дверь, из которой бьёт красный свет. Он сглатывает, думая, хорошая ли это идея подойти к этой комнате поближе, потому он снова говорит:       — Эй, здесь кто-нибудь есть?       Фрэнк чувствует, как у него сужается горло и дыхание становится прерывистым, грудь сжимается. У него широко раскрыты глаза, готовые ловить любое лишнее движение. Он медленно приближается, внезапно испугавшись, что здесь он и встретит своего преследователя, но мёртвым. С открытым ртом, с такой скоростью выливающейся из тела кровью, что Фрэнк не успеет ничего предпринять, чтобы спасти его. Он придёт слишком поздно.       Фрэнк толкнул дверь так медленно, что у него было время осознать всё, что происходит прямо перед ним, что он был способен распознать то, что он видел. С каждым сантиметром, что открывается дверь, он чувствует, как его сердце пропускает очередной удар. Фрэнк может спокойно наблюдать за происходящим, не выказывая ни слов, ни эмоций, просто тут… она.       Самое ироничное, что свет красный. Он точно ей очень нравился этот цвет, но под конец она наверняка его возненавидела.       — Аманда Ритчер, да? — спрашивает Фрэнк, даже несмотря на то что бедная девушка ему больше не ответит, даже несмотря на то что он итак знает, что прав.       Настоящей встречи не было, просто его преследователь доказал: он Гоуст Фэйс. Аманда была его доказательством, только так он к ней относился, и, где-то глубоко внутри, для Фрэнка тоже была тем же самым и ничем больше. Она была лишь телом, лежащим на кровати со свисающей головой. Её волосы касались пола, а большие глаза смотрели в пустоту или же Фрэнку в душу; по её милому личико всё ещё стекали слёзы.       Аманда точно была с ним примерно одного возраста, но при этом лежала здесь, мёртвая, с кровью, разбрызганной по всему её животу, рукам и губам. Её множество раз ударяли ножом в грудь и живот, наверняка, это было больно. Наверняка ей было ужасно страшно. Наверняка она сильно кричала. Она точно молила о пощаде, отбивалась. чтобы выжить, отталкивала Гоуст Фэйса, пытаясь выбраться и спасти свою жизнь. Но проиграла. Аманда мертва, а Гоуст Фэйс жив, наверняка сейчас сидит где-то в городе и ведёт себя так, словно ничего не произошло, словно он не убивал эту бедную девушку. Словно он был обычным человеком.       Он наверняка гордится содеянным, гордится знанием, что полиции никогда его не найти, и что одним своим существованием он держит в страхе весь Ормонд. Но, что самое главное, он гордится своим конченым приколом, который преподнёс Фрэнку.       Этот человек — абсолютный безумец, монстр в глаза кучи людей. Что скажут родители, когда обнаружат свою малышку лежащей на кровати холодным телом с застывшим в глазах страхом и ртом, открытым так, будто она она всё ещё кричит от боли и зовёт на помощь?       Но Фрэнк… Фрэнк не испытывает к Аманде сострадания. Он не чувствует себя виновато от мысли, что, возможно, Гоуст Фэйс убил её только для того, чтобы подтвердить свою личность. Фрэнку наплевать. Он лишь впечатлён. Он не может перестать смотреть на неё, на её кровь повсюду: на кровати, на её одежде; он не может престать задаваться вопросом, что чувствовал Гоуст Фэйс, когда убивал её. Наверняка он чувствовал себя ёбаным Богом, владеющим её жизнью, словно у него было право решать: жить ей или умереть.       И вот стоит Фрэнк Моррисон, кусает свои губы, чувствуя, как по венам течёт что-то странное. Это возбуждение, но… не то, что он обычно чувствует, не сексуальное, а что-то могущественное, весёлое, ебать какое интригующее. Словно он вновь смог прочувствовать своё убийство, словно мог понять, что чувствовал Гоуст Фэйс, когда убивал Аманду. Словно они были связаны. Блять. У него нет слов. Фрэнк даже не думает писать или звонить ему, он просто хочет остаться здесь, сесть и рассматривать её снова и снова. Он просто хочет встретиться с Гоуст Фэйсом здесь, чтобы поговорить с ним, параллельно смотря на красоту смерти.       Фрэнк может поигрывать смерть Аманды Ритчер в своей голове снова и снова, он слышит её, чувствует, как её руки отталкивают его, чувствует, как её кровь расплёскивается на него, чувствует удовлетворение от криков оли и мольб о пощаде. А ещё он чувствует, что пощады не будет, и он ни за что не даст ей возможность вновь жизнь свою тупую бесполезную жизнь вновь: он её заберёт. Последние моменты её существования принадлежат ему. Её смерть принадлежит ему. И нет ничего, что ощущалось бы круче, чем преднамеренное убийство, верно?       Её красная комната выглядит теперь ещё красивее оттого, что вся в беспорядке, разрушенная и покрытая кровью. Наверняка ей больше нравилось, когда она была миленькой и чистенькой, но Фрэнку плевать, как ей нравилось.       Боже, что с ним не так? Он безумел. Фрэнк итак знает. что он поехавший, но нет ничего лучше, чем быть более поехавшим, чем весь остальной мир.       Бля, тут всё такое клёвое! Двуспальная кровать с кучей плюшевых игрушек, милые подушки — всё было расставлено так, чтобы сделать вид, что она ещё находится в своём маленьком мирке, как в те времена, когда она была ещё совсем малышкой, такой невинной и милой. Однако пирсинг у неё в носу уже указывал на тот факт, что больше она не ребёнок, даже со своими мягкими розовыми волосами, она больше не может скрывать, что взрослеет. Наверняка тяжело каждый день быть идеальной маминой и папиной дочуркой.       Может. поэтому она и не хотела взрослеть. А может, просто у неё был такой стиль? Или просто образ, который она пыталась создать для самой себя.       Тут также рядом стоит её включённый компьютер, на экране фотография, на которой изображена она и, видимо, её парень — клишированный стереотипно-идеальный чувак. Ну такой типаж парня, у которого нет мозгов, но у которого есть возможность встречаться с любой девушкой, с которой он захочет. Да, именно такой тип идиотов. однако Фрэнк не из тех, кого такие парни впечатляют. По сути, ему на них насрать, и он всегда думал, что если и существуют люди, которые таких ненавидят, то, ну, скорее всего потому, что они завидуют и глубоко внутри хотят быть такими же. Как жалко.       На столе лежат какие-то учебники из университета, она точно была отличницей, причём популярной. Гоуст Фэйс выбрал действительно клёвую жертву — не как в прошлый раз: пиздецки скучная пожилая пара, их и убивать небось было скучно.       На окне тоже была кровь, что позволило Фрэнку подумать, что она зачем-то пыталась открыть его или может даже зацепилась за него, пытаясь не упасть после двух ножевых ранений. Может, её было очень интересно убивать, может, под конец она дралась. Может, она выглядела охуенно круто, пока отбивалась. Может, впервые в жизни она была кем-то, кем могла бы гордиться, кем-то сильным в желании сохранить себе жизнь, кем-то, кто обладал некоторым мужеством.       Фрэнк подходит к ней ближе, чтобы посмотреть ей в лицо. Красивая. Потеря для многих парней. Бедный её придурок, он больше никогда не сможет её трахнуть.       Но затем что-то привлекает его внимание, что-то, чего здесь быть не должно. Фотография. На которой Гоуст Фэйс со своей последней жертвой. С Амандой, лежащей возле кровати на полу с застывшим от крика лицом. Эта фотография определённо была сделана с помощью камеры с мгновенной печатью.       Но вот, что заставило Фрэнка сильно засмеяться до боли в животе, так это то, что этот ублюдок делает на другой фотографии. Он стоит рядом с Амандой, чьё мёртвое тело лежит на её шикарной кровати, и держит записку с надписью:       «А кто я такой? Этот секрет я никогда не раскрою».       Блять, этот сумасшедший что, реально смотрел «Сплетницу»? Чё, нахуй?! Нет, не может быть, Фрэнк не может принять мысль о том, что Гоуст Фэйс смотрел этот сериал. Боже, пожалуйста, нет. Блять, до слёз!       Что хуже всего — записка всё ещё на кровати и, вероятно, Аманда хотела использовать её для… ну, для чего бы то ни было, не то чтобы кому-то эта информация была бы интересна. Вот ублюдок. Ну правда. Но гениальный.       Фрэнк качает головой, не веря в то, что этот человек настолько странный, но теперь он так сильно хочет увидеться с ним, и, ну, спросить, сделает ли что-то похожее со следующими своими убийствами, только уже с фразой «Может, позвонишь мне?», это был бы шедевр! Он уже не может дождаться этого.       Фрэнк всё ещё пребывает в своём мире, когда слышит какие-то резкие звуки — полицейские сирены. Он тут же выходит из оцепенения и бежит по лестнице, пропуская последние ступени и практически падая, но вовремя успевает ухватиться за перила. Фрэнк бежит к задней двери, не желая быть пойманным.       Блять, он сядет в тюрьму, сука, он так и знал. Ни один мент не поверит ему, если он скажет, что ничего не делал.       Правда, Фрэнк не учёл, что полиция приедет обеих сторон.       Поэтому, когда он видит двух входящих в дом мужчин прямо перед своим лицом, а заодно слыша, как несколько других открывают дверь главного входа, он резко останавливается, поднимает руки и кричит:       — Не стреляйте!       Пиздец. Было ли это целью Гоуст Фэйса? Хотел ли он, чтобы Фрэнка поймали вместо него? Был ли это его план с самого начала? Фрэнк в душе не ебёт, но он его прирежет к чёртовой матери, если так и есть.

***

      Тюрьма — вот, где он сейчас находится. Не то чтобы Фрэнк не может в это поверить, но он никогда не думал, что сядет за чужое преступление, какой же долбоебизм. И не то чтобы копы вообще обращали внимание на то, что он пытался им сказать. Хотя, ну, у него есть некоторые доказательства того, что кто-то сказал ему прийти туда, и Фрэнк мог бы использовать сообщения из Твиттера, чтобы придумать неплохую историю, способную объяснить, при этом не сильно его подставляя, как он оказался в этом ебучем доме с мёртвой Амандой. Блять, он правда надеется, что он сейчас не в огромной заднице.       Фрэнк закрывает глаза и пытается игнорировать запах металла и ссанья, который навевает ему старые воспоминания, которые он предпочёл бы стереть нахуй из своего сознания, чем помнить о них. Он не хочет думать о своих биологических родителях, не здесь, не сейчас. Никогда. Фрэнк не станет своим отцом, он не такой тупой, не такой. И он не чёртов монстр.       Но он чувствует, что он хуже — хуже именно благодаря отцу, потому что это он сделал его таким. Когда-то, смотря видео на Ютубе о серийном убийце (он не помнит о каком), Фрэнк узнал, что условия, в которых ты растёшь, имеет огромное влияние на то, каким человеком ты станешь. Плохие условия в лице плохих родителей, отсутствия образования, границ, эмпатии приводит к тому, что ребёнок вырастает с некоторыми… девиантными мыслями, он станет несовершенным. При этом, если ты растёшь в хороших, позитивных условиях с любовью, образованием, эмпатией, уважением, гигиеной, с хорошими родителями, то есть большой шанс стать кем-то хорошим, а не девиантом. Не серийным убийцей. Даже если Тэд Банди сказал бы иначе.       Фрэнк хотел уснуть и проснуться у себя в кровати, подальше от полиции, чувства, будто придёт Клайв, подолбит ему мозги, утверждая, что он был прав и Фрэнк подохнет в тюрьме прямо как его сраный папаша. Он этого не хочет. Что угодно, только не это. Ну пожалуйста.       Иногда Фрэнку хочется быть способным верить в бога; верить, что есть кто-то там, кому он небезразличен, кто желает ему лучшего, кто простит всё ненавистное и отвратительное, что в нём есть. Но он не может- не может поверить, что кто-то хороший может любить его, не может поверить, что и впрямь этого заслуживает, даже если ему этого хочется больше всего на свете.       Фрэнк знает, это жалко, ему не нужно, чтобы кто-нибудь напоминал об этом. Он и так в курсе.       Он вздыхает оттого, насколько ожидание скучно и опьяняюще, когда слышит, как какие-то полицейские подходят к нему, стучат по прутьям решётки и строго заговаривают, желая казаться устрашающими. Однако это не так эффективно, как голос Гоуст Фэйса. Жаль, что Фрэнк его не встретил, в конце концов, возможно, он никогда не узнает, кто этот придурок на самом деле.       — Эй, вставай, у нас есть вопросы к тебе.       Ключи вставлены, решётка двигается и шум раздаётся на весь полицейский участок. Дверь открывается, полицейский подходит к Фрэнку, чтобы схватить его за руку и вытащить из камеры, чтобы перетащить в другое место.       Да уж, допросная, в глазах Фрэнка, — это лишь другое название тюрьмы, потому что он всё ещё закован в наручники, вынужден сидеть на неудобном стуле и его сейчас будут снова и снова допрашивать, никто ему не поверит, и на него будут смотреть люди, которых он не хочет видеть. Блядская пыточная, если хотите его мнения.       В общем, да, он ненавидит это место даже больше, чем обезьянник, где кровать, на которой он лежал, убила ему спину оттого, насколько жёсткой была. С запахом мочи.       Фрэнк раздражённо смотрит на свои скованные руки, прикидывая, сколько будет продолжаться допрос, однако он с лёгкостью может предположить, что они не отпустят единственного подозреваемого просто так, даже если у них не окажется доказательства, что именно он убил девушку. Разве что тот факт, что он находился там как раз после её смерти. И всё. В тюрьму Фрэнк не сядет, не закончит, как его отец, он клянётся, он уверен.       Нет ни одной причины, ни одного доказательства, ничего, что полиция могла бы использовать против него. Более того, его криминальные деяния заканчиваются на на тупой хуйне вроде разрисовывания стен, езды в нетрезвом состоянии и одна или две драки, но на этом всё, и этого недостаточно, чтобы клеймить Фрэнка убийцей. Даже если он им по правде и является, но не то чтобы они когда-нибудь об этом узнают.       Однако он всё ещё не в восторге от ситуации, в которой он сейчас закован в наручники; это ощущается неправильно и он не может расслабиться, думая о том, что все эти люди находятся здесь только ради его проёба. Ну, он про тех, которым плевать на поимку настоящего убийцы, лишь бы успокоить население или вообще закрыть дело.       Не то чтобы полиция в Ормонде известна своим умением ловить правонарушителей и мелких преступников, а что уж до настоящего серийного убийцы? Нет, для них это уже слишком. Им никогда не поймать настоящего Гоуст Фэйса и этот факт заставляет Фрэнка улыбнуться.       По крайней мере, он может продолжить упрекать их в их некомпетентности, если вдруг они попробуют закрыть его без каких-либо доказательств. Эх, единственная более-менее радостная мысль для Фрэнка, однако этого всё ещё недостаточно, чтобы успокоиться. Он всё ещё понятия не имеет, как будет проходить допрос, и тот факт, что никто из копов не подошёл и ничего ему не объяснил, ещё больше его пугает. Фрэнк не знает, как всё пройдёт, и его это бесит.       Он чешет шрам на лице насколько может в таком положении, и дёргает ногой, чтобы унять стресс, но безуспешно.       Фрэнк начинает думать, что они притащили его сюда, чтобы понаблюдать, как он сходит с ума от ожидания, когда один из полицейских наконец вошёл в комнату и сел напротив него, ставя стакан с кофе на стол и выглядя скучающим от сложившейся ситуации. Фрэнк понимает, что ему пришлось не спать всю ночь по его трёхдневной щетине, мешкам под глазами и отсутствию выражения на лице. Наверняка из-за предыдущего расследования, причём ещё и все остальные, с кем он работал, выглядят так же.       Полицейский устало прикрывает рукой лицо, зевая, и Фрэнк по цепной реакции делает тоже самое, отчего офицер слегка улыбается.       — Фрэнк Моррисон, верно? Прежде чем я начну задавать вопросы, тебе стоит знать, что ты можешь решить, что не обязан отвечать на вопросы до прибытия твоего адвоката.       Он смотрит на Фрэнка, и тот, недолго думая, отвечает:       — Мне он пока не нужен. Я ничего не сделал.       Офицер хмыкает в ответ, прежде чем начать допрос.       — Итак, что ты делал на месте преступления? — он начинает с простого вопроса, но Фрэнк уже чувствует себя не в своей тарелке, словно всё, что он скажет, не имеет значение, потому что в глазах офицера он будет лжецом.       Однако он сглатывает, пытаясь выровнять дыхание.       — Я получил сообщения от… ну, я думаю, это впрямь был Гоуст Фэйс. И он заставил меня пойти туда. Я не знал зачем и что я там найду. Я думал, что встречу его, и окажусь тем, кого убьют.       Офицер медленно качает головой, немного поглядев в какую-то папку. Его глаза внезапно оживились и он лучше сосредоточился на том, что сейчас происходит. Будто ему было плевать на сложившуюся ситуацию, однако теперь он казался удивительно любопытным насчёт того, что Фрэнк ему сказал.       — Мы нашли сообщения в твоём телефоне, о которых ты говоришь, однако там больше ничего, лишь пара строчек, в которых написано всё, что ты должен был знать об этой встрече. Фрэнк, я полагаю, что по какой-то причине ты стёр всё остальное, по собственной инициативе или же по приказу убийцы.       Фрэнк смотрит на него, чувствуя, как холодок прошёлся по позвоночнику, и нервно облизал губы.       — Да, я стёр их. Потому что он мне так сказал. И, ну, он звонил мне, прежде чем это написать.       Между ними вновь воцаряется тишина, и он буквально чувствует, как сильно бьётся сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Фрэнк скрещивает руки, чувствуя на коже собственные ногти, однако это немного успокаивает его, а это сейчас главное.       — Зачем бы тебе подчиняться? Когда я рассматривал твои дела, то заметил, что ты не из тех, кто просто делает, что сказали. Ты борец, трудный ребёнок, бунтарь. У него было на тебя что-то? Что-то, что ты бы не хотел, чтобы кто-то знал?       — Вы спрашиваете, шантажировал ли он меня? — говорит Фрэнк, зная, что в этот раз ему стоит включить мозги, но он не думал, что офицер спросит подобную херню.       — Нет. Я спрашиваю, какой твой секрет он хранит.       

***

      Джули лежит на кровати, смотря в телефон. Её лицо полно выражения шока и волнения. Она никогда не могла подумать, что Фрэнка арестуют по подозрению в последнем убийстве Гоуст Фэйса. Что-то громко отбивает у неё в ушах, крича, что, возможно, её друг стал подражателем, чтобы иметь возможность убивать снова, не втягивая в это Легион. Это бы объяснило, зачем он сделал себе татуировку маски Гоуст Фэйса. Она не зря волновалась, очевидно, что он не понимает, что делает, так тупо подвергая себя опасности.       Что-то её в этом смущает. Почему Фрэнк остался на месте преступления рядом со своей жертвой и терпеливо дожидался полиции? Это не по его природе, после их убийства, он сразу же отреагировал и собрался прятать тело, чтобы не попасться. Он не хотел оказаться в тюрьме, тогда зачем ему ставить себя в такое опасное положение?       Неужели случилось что-то, о чём Джули не знает? За пределами её видимости? Ну, по правде говоря, ей стоит признать, что она теперь ещё больше убеждена, что человек, с которым Фрэнк видится, — мужчина. Но правда, Джули всегда думала, что Фрэнк выберет кого-нибудь получше и поступит не так глупо, если вдруг начнёт встречаться с парнем.       Она поднимается с этой мыслью в голове, настроение стало чуть лучше, и подходит к зеркалу, чтобы собраться на встречу, которую полиция ей обеспечит. Они звонили родителям Джули, а также родителям остальных членов Легиона, чтобы они рассказали о Фрэнке, если считают, что он способен убить или если знают что-нибудь об этой конченой ситуации.       Что ж, Джули не нужно клясться, что она никогда не даст такому случиться, потому что, ну, это никогда не случится. Она этого не позволит. Джули никогда не предаст никого из её родного Легиона, даже если ради этого ей придётся пойти на убийство. По сути, она бы с удовольствием сделала бы это ещё раз, если это означает их спасение и сохранение безопасности.       Джули не из трусливых, не из тех, кто бежит от опасностей и препятствий, ей насрать на всё это. Кто угодно, кто идёт против Легиона — её враг. Ну, любому лучше знать, что никто не связывается с Джули, если им важно их лицо, репутация и жизнь. Она может уничтожить что угодно и кого угодно, если сильно захочет.       Джули не переживает за арест Фрэнка, потому что она оплатит ему лучшего адвоката, если понадобится. Нет, она переживает насчёт того, что с ним происходит и насчёт всей этой лжи, всех его секретов, которые он утаил. Джули достаточно осведомлена о том, что Фрэнк не из тех, кто любит делиться своими проблемами с кем-то, но сейчас он загнал себя в тюрьму, это не шутки, и она докопается до правды. Она поможет ему, и ей похуй, заденет ли это его эго или нет. Он нуждается в Джули, чтобы продолжить ходить по этой земле, и она сделает свою работу.       Она наносит макияж на своё красивое лицо, мажет красную помаду, делает контуринг и наносит на веки мягкий оттенок розового и золотого. Джули будет самой блистательной сучкой, которую полицейские когда-либо видели, она удостоверится, что они её не забудут. Никто не может её забыть.       Джули мило улыбается в зеркало, посчитав себя идеальной. Она выглядит как раз достаточно вежливой и грустной, чтобы обмануть кого-то, она даже обязательно немного всплакнёт и поклянётся, что Фрэнк не способен причинять вред, что она любит его и уверена в том, что он не виновен.       Да, Джули без зазрения совести будет лгать и притворяться, что она бедная девочка, которая не понимает, что происходит.       Зачем ей всё это? Затем, что она знает, что нет ничего лучше, чтобы доказать чью-то невиновность, чем показать, что куча людей любят Фрэнка, заботятся о нём и ни за что не поверят ни в единое плохое слово о нём. Джули в течение жизни усвоила, что слёзы милой доброй девочки могут надурить любого. Ей просто нужно натянуть свою маску, идеальную улыбку, сияющие глазки, преданность и все сразу ей поверят.       Благодаря этому Джули никогда не попадалась, даже когда делала страшные вещи, как когда ломала нос одной завистливой шлюхе, она притворялась бедненькой. Потому что она достаточно умна, чтобы врать правильно — тогда все будут на её стороне. Особенно когда у тебя уже есть союзники, которые возьмут пару ударов на себя.       Джули многим обязана Легиону, особенно Джоуи и Фрэнку, и сегодня тот день, когда она отдаст должок.       Одевшись, она выбрала пару вещей, идеально подходящих для сегодняшнего события. Белая водолазка, серая юбка, которая длиннее, чем те, что она обычно надевает, колготки и сапоги на каблуке, а волосы заплетены в высокий хвост.       Слишком много аксессуаров Джули не добавляла, она не хочет выглядеть так, будто слишком сильно заморачивается насчёт своей внешности. Нет, этого достаточно, чтобы показать, что она идеальная хорошая девочка. Да, всё будет идеально с грустной улыбкой, полной надежды, и глазами, полными слёз, — тогда ей точно поверят.       И так, последний раз посмотрев в зеркало, Джули подмигивает себе. Она может сказать, что очень горда своей фальшивостью. Все увидят ее, и она докажет Джоуи, что он с самого начала ошибался, она лучше, чем он думает. Лучше, чем он. Она получит всё, что хочет.       Джули — поехавшая сука, в конце концов, и у неё всегда была способность проворачивать всё так, чтобы получить с этого выгоду, особенно когда она так сильно этого желает.       — Здравствуй, Ормонд. Надеюсь, ты готов.