Не ты

Занятие двенадцатого января можно было обозначить бездарной тратой Лисьего времени. Пары в этот день заканчивались рано и большую часть времени я провел, позволяя своим мыслям блуждать по самым отдалённым уголками собственной головы куда по причине своей осторожности и предусмотрительности не так часто заглядывал. Голоса преподавателей подобны фоновому шуму, а то немногое, что было написано в конспектах казалось смазанным синим пятном. Мне не хотелось представлять, как позже придётся обратиться к своим товарищам на потоке за помощью, чтобы нагнать учебный материал. По крайней мере, буду надеяться, что мне не придется бегать за кем-то таким же самодовольным, как Кевин Дэй. Начало первого тайма было запланировано на половину восьмого. Но Ваймак позволяющий своей паранойе, вкупе с моей, успешно развиваться был уверен, что мы, Лисы, непременно успею вляпаться в какую-нибудь историю. Он убедил нас собираться задолго до возможного времени вылета. Отчасти это было связано с погодой в этот день. Стоило признаться, но я разделял его мнение. Пусть оно и не было связано с переменчивой зимней погодой. Я ждал эту игру. Я хотел эту игру. Хотеть чего-то, конечно, не было на меня похоже. Я с удовольствием списал это на сравнительно небольшой отрезок времени, который мне хотелось прожить вдоволь. Этого было достаточно. Почему бы не поиграть в экси, так будто от этого и правда зависит моя жизнь? Так будто ничего уже ничего не предрешено? Будто я могу сделать нечто больше, чем пару раз махнуть клюшкой и пробежаться по полю, и в действительности, будто бы что-то могу изменить. Погода была полностью солидарна с паранойей нашего тренера. Влажные лужицы растаявшего снега позавчера, покрылись тонкой зимней корочкой, а ветки украсил обледеневший иней. И помимо самого настоящего катка, который был сотворен от всего пути следования от кампуса к общежитию, холодный дождь придал этой погоде свою отличительную изюминку. Он лупил любого кто, посчитал себя достаточно смелым, чтобы прогуливаться без какого-то защитного снаряжения, будто то зонт или дождевик. Пожалуй, в действительности пропустить первый матч чемпионата по такой причине казалось совершенно абсурдной глупостью. Я постарался не зацикливаться на этом, и наконец-то преодолев расстояние до Лисьей Башни, которое в этот раз казалось вдвое длиннее обычного, попытался стряхнуть с себя холодную влагу. К сожалению, она уже примерзла к моей одежде и ботинками, и поэтому самое действенное решение этой проблемы крылось в приеме теплого душа. Оставляя за собой мокрые следы, я усмехнулся четырем (четырем! ну разве это не перебор?) табличкам «осторожно, мокрый пол», старательно обходя мокрые разводы прямо перед лестницей. Приём душа и сухая одежда не помогли избавиться от ощущения, что мерзкий, неприятный холод забрался глубоко под кожу. Подобно гусенице в коконе я закутался в плед, и с удовольствием растянулся в гостиной, стараясь не упускать каждую каплю тепла. В какой-то момент я даже начал дремать. Сам не помню, как так вышло, но видимо передача по телевизору о брачной жизни пингвинов не попадала в список интересов моего головного мозга.  Дверь в коридоре скрипнула, я проморгал довольно резче обычного и стряхнул с себя остатки дремы. В проходе коридора стоял Мэтт. Он был будто немного ниже обычного, и несмотря на заставшую непогоду, довольно улыбался. А вот Аарон рядом, злой как кот, который будто совершенно незаслуженно попал под душ из шланга, олицетворял из себя более реалистично картину. Впрочем, мне не хватило времени чтобы оценить его состояние детально. Мэтт снова привлёк моё внимание.       — Только что видел Элисон, — судя по тону его голоса, он по всей видимости рассказывал один из самых забавных фактов в жизни.              — Промокла?       — Это ещё мягко сказано, — парень продолжил говорить, на ходу снимая мокрую, хлюпающую обувь, и освобождая немного место Аарону. Я наблюдал за ними со своего места, как парень с трудом осилил избавиться от прилипшей к рукам ветровки и как второй, будто копируя его движения старался снять с себя обувь, и не забрызгать при этом грязной водой стены. Я не мог понять, что так веселило Мэтта, по Аарону можно было сказать, что ничего веселого в этом не было и понятное дело, что состояние Мэтта нисколько не было лучше той картины Элисон, которую он мне пытался вообразить перед глазами. —  Волосы как висящие сосульки, а глаза как у китайской панды. Мэтт снял обувь и прошелся к кухонной зоне босиком, проверяя температуру недавно подогретого мной чайника. Он умудрялся заваривать горячий напиток и не прерывать рассказа. Аарон тем временем, молча, как призрак прошёл мимо нас и исчез по направлению к комнате. Без излишнего беспокойства, я проследил за ним краем глаза и вернулся к своему соседу.       — … Я предложил её так сфотографировать на ежегодный альбом, а она пригрозила отчикать мне яйца своими ногтями, — немного жестоко со стороны Элисон, но я вполне мог поверить в то, что она решилась на такую угрозу, будучи далеко не в духе. — Пять баксов на то, что Дэн и Рене придётся силой выпихивать её на улицу, когда придет время ехать.       — Она знает, что нужна нам.       — Это значит ты поставил? — я не совсем понимаю суть вопроса, но когда до меня доходит, то я медленно мотаю головой. — Всё ещё? — голос Мэтта звучит как-то расстроенно и понуро. — Ни на что? Сейчас около шестнадцати действующих споров и тебя правда не интересует ни один? — я снова мотаю головой, но видимо выглядит это неубедительно. — Ты можешь поучаствовать в четырнадцати из них. В некоторых есть приличные шансы сорвать неплохой куш.              — Почему в четырнадцати? — мне кажется, что Мэтт не отступит от этой темы, пока я не сделаю вид, что хотя бы попытался выглядеть заинтересованным. — Что с остальными двумя? В проходе снова появляется Аарон. Уже в сухой одежде и держа полотенце в руках. Я как-то упустил из виду тот факт, что мы с Мэттом не у себя в комнате. Я сажусь на диван более прямо, заставляя себя постепенно вылезти из кокона. Тем временем мой сосед по комнате заливает кипяток в кружку и дует на горячий напиток, не обращая внимание на настойчивый взгляд Аарона, будто кто-то из нас троих здесь был очевидно лишним. Я возвращаюсь к прерванному разговору, и снова повторяю вопрос, но Мэтт не успевает и рта раскрыть, как парень рядом, будто раздраженный чем-то, вместо того чтобы вытирать голову полотенцем, беспардонно влезает в нашу беседу.       — Нельзя ставить на себя, — Аарон облокачивается на спинку и оказывается ко мне лицом. С потемневших волос все еще падают капли на диван, оставляя за собой следы. — Или ты рассчитывал, что их предельное любопытство и привычка лезть всюду просто обойдет тебя стороной?              — Ну-ну, рано или поздно мы ставим на каждого. Да, Аарон? — в качестве примера Мэтт упомянул свою трогательную историю по завоеванию Дэн, которую мне кажется я уже слышал.  — Когда все поспорили на меня и Дэн, только Рене за нас и была. Она вообще любит безнадежные случаи.              — Тогда в Джостене она должна души не чаять.              — Не хотелось бы мне этого, — Мэтт как-то сдавленно, тяжело хмыкает и отпивает еще один маленький глоток, а за ним следом еще один, — иначе одна из ставок очевидно не сыграет.              — На кого ты поставил, Мэтт? — Аарон щурится и скрещивает руки на груди. Кажется, он подобно мне не в курсе всех ставок Лисов. Я так вообще не имел до этого момента желания углубляться в это, даже как просто в отдельную тему для разговора.              — Рене и Эндрю, — я наблюдаю за тем, как на подбородке Аарона выступают острые скулы при упоминании его брата. — Эй! Создателем этого спора был не я. — Мэтт поднимает руки в знак мира и довольно кратко аргументирует свою позицию, описывая «особые» отношения между сокомандниками. Я молча слушаю его, но звучит это не более чем предвзято. Я считаю, что Аарон согласен с моим мнением, но выражает он его очевидно лишь холодным молчанием. — Я был уверен, что подниму с этого денег, так же как когда-то Рене наварилась на нас с Дэн.              — Был? — переспрашиваю я, пока Аарон давиться приступом абсурдности и массирует виски указательными пальцами.              — Да, — Мэтт смотрит на Аарона, только недавно готового его ударить, и осторожно кивает, — к сожалению, был. Но правила есть правила. Если сделал ставку, то менять ее больше нельзя, — Мэтт делает последний большой глоток и ставит кружку в раковину. — Уже так много времени. Думаю, мне стоит принять душ и переодеться, пока я не превратился в глыбу из льда.        Мэтт ополаскивает посуду и покидает гостиную. Аарон впервые подает какие-то признаки жизни. Он поднимает голову, почему-то мне кажется проверяя точно ли ушел Мэтт, а потом осторожно садится на левую половину дивана.  Для меня же было намного приятнее, если бы он и дальше продолжил стоять как статуя. Тогда бы общий плед, которым я был накрыт не пришлось бы делить на две половины. На мою и половину Аарона. Я ничего ему не говорю. В конце концов, это даже не моя вещь. Кто я такой, чтобы предъявлять ему права на что-то общее в Лисьей Башне?       — Значит на тебя тоже делали ставки, — я просто пытаюсь поддержать диалог. Не так уж мне симпатизирует идея сидеть с ним в тишине, и слушать лишь еле слышимый голос диктора по телевизору. Тем более передача с пингвинами уже подходила к концу.              — Мне это не нужно, — я еле заметно киваю, полностью соглашаясь с Аароном. Ставки — пожалуй, последнее, что меня может волновать и волновало бы хоть в одной другой жизни. — Разве похоже, что мне это интересно?              — Нет, — я мотаю головой, решая немного подразнить Аарона, — похоже, что ты просто бесишься с того, что на Эндрю ставят, а на мокрого безобидного бездомного котенка нет, — квадратная подушка летит мне в лицо, прежде чем я успею увернуться. Хорошая реакция в руках дает мне возможность запульнуть снаряд обратно.               — Подскажи, — он не возвращает мне подушку, и подкладывает ее под спину, полубоком садясь напротив меня, — твоя безбашенность или отчаяние надоумило Кейтлин заставить заговорить со мной о терапии? Ты разве не догадался своей глупой головой, как я восприму эту идею, даже если меня об этом попросит самый милый ангел на свете?               — Стоило попробовать, — я тоже поворачиваюсь к нему. Мне почему-то кажется умилительно-задушевным, как Аарон называл Кейтлин, даже если они уже не состояли в отношениях. Я сдавленно улыбаюсь и треплю руками кромку пледа. — Это было сочетание того и другого. А что, есть какие-то результаты? Аарон смотрит на меня непрерывным взглядом. Он, наверное, думает, что я немного спятил. У него уходит приличное количество времени, чтобы убедиться, что остатки моего рассудка все еще на месте. От его щелбана по лбу, холодная капля шлепается мне на нос, и я растираю её пальцем.       — Абсурдно. Глупо. Невыносимо, — говорит он на одном выдохе. — Ты разве не подумал об этом? О нет, я как раз таки подумал. Для меня поход к Добсон представлял собой не перепаханное минное поле, куда мне предлагалось ступить без каски, без ружья наперевес, и без миноискателя соответственно. Предлагалось также завязать глаза, и ступать наощупь, ведомой только Добсон. Даже под страшными наказаниями, я не мог представить, что подвергну себя такому. Для Аарона, я видел, эти сеансы не были чем-то более приятным. Может на него моя аналогия с минным поле не работала (может это было похоже больше на морской бой, где каждый сбитый корабль мог оказаться фатальным и последним), но я наблюдал за ним и мне казалось, что ощущение он испытывал не из хороших, и вместе с тем, я видел для него в этом острую необходимость. Я набираю воздуха в легкие.       — И что ты хочешь?       — Что… я хочу? — переспрашивает он, не понимая суть вопроса.       — Да. Все что угодно, — мне оставалось только надеяться, что он не попросит остров на другом конце света, целую страну или одиннадцатиэтажный небоскрёб. Всё остальное я, пожалуй, мог позволить. — Даже собаку за выполненный трюк награждают чем-то, — напоминаю я, старательно игнорируя, как его рука все ближе к моей макушке, — так что я мог бы… — это уже слишком близко. — Ладно-ладно! Никакой награды.       — Я подумаю об этом, — Аарон отставляет свою руку, и удовлетворённый своими шутливыми запугиваниями, хмыкает. — Позже.

***

Регистрация и паспортный контроль проходят в ненужной спешке и оттого довольно быстро. Посадка так вообще миновала без каких-либо видимых и ожидаемых проблем. Несмотря на непогоду, рейс не задержали, а стаканчик в аэропорту служил достаточным топливом и одновременно обогревателем, чтобы забыть про схватившие в пути холодом пальцы. Рассадка в самолёте меня более чем порадовала. Я погрузил без проблем свою спортивную сумку на верхнюю полку и весь полет просидел с Ники, который был слишком занят сном, чтобы обращать на меня внимание. Это был один из самых лучших вариантов, которые на самом деле могли случиться. Рядом, прямо позади устроились Эндрю и Кевин, а впереди сидели Рене и Элисон. Остальные же Лисы оказались в другом ряду. Аарона не оказалось поблизости, и я подумал, что он нашёл где-то славный угол в конце самолета, чтобы пообжиматься с Кейтлин. Какого же было мое недоумение, когда я держал обратно путь с уборной и обнаружил его светлую, помятую от больших не по размеру наушников, макушку, заваленную на спинку кресла. С динамиков доносились еле слышные звуки тяжёлой музыки, а между руками был зажат учебник, и кажется, что судя по закрытым векам, слегка подрагивающим ресницам, это не помешало его сну. Я обернулся, убедившись, что не препятствую никакой стюардессе выполнять свою работу и прислонился к изголовью кресла, наблюдая за Аароном. Мне захотелось сесть на свободное место, пусть и ненадолго, и колеблясь под действием этого решения, я забарабанил пальцами по сиденью. Мне только оставалось догадываться, как скоро Аарон обнаружит неприятного соседа и выкинет меня через небольшой иллюминатор за борт самолета. Позавчера, когда я посетил комнату, где обитал Аарон только для того чтобы вернуть его ручку, которую случайно стащил в библиотеке, мне показалось, что он отреагировал намного острее на мое появление в присутствии компании, чем если это бы происходило без каких-либо свидетелей. В тот момент, я не мог подумать что наличие Ники или Кевина как-то могло повлиять на отношение ко мне. Казалось, Аарон все меньше стал демонстрировать свои совершенно не жалящие, но такие же ядовитые колючки, но тогда, он просто грубо выхватил у меня предмет из рук и под смешки Ники поспешил занять свое привычное место за учебниками. Я не понял причину смеха Ники, но если судить по тому, как Аарона это выводило из себя, мне показалось, что причиной являюсь я. Мне пришлось пообещать себе не допускать таких ситуаций впредь. Особенно, если это касалось общекомандных тренировок или мест, где собиралась вся компания Лисов, например за просмотром кино. Аарону скорее всего виднее, как будет правильнее. У меня был не такой богатый опыт человеческих взаимоотношений. О том, что правильно и нет. Все что мне оставалось — это доверится ему. Раз ему с этого было не по себе, то все что мне остается это минимизировать похожие случаи и не показывать никаких неудобств. Даже если я испытывал по этому поводу небольшое беспокойство. Так и сейчас, я стоял и смотрел в уголок иллюминатора и желая остаться тут, все-таки уговорил себя вернуться на место.       Когда мы высадились в аэропорту Атланты, чтобы сделать пересадку, Ваймак выпустил всех Лисичек и Лисов из-под поводков, и намордников позволяя самостоятельно изучать окрестности аэропорта. После продолжительного перелета, все чего мне хотелось это слиться с толпой. Немного, может чуточку размять ноги, поэтому пока остальные ходили по магазинам и перекусывали, я искал в какой угол себя приткнуть и остаться незамеченным.         Натянув капюшон от худи повыше, я прошелся вдоль длинных рядов магазинов, огибая семьи с чемоданами и бегущими, неуспевающими за ними детьми. Один из ребят умудрился врезаться в меня, и я отшатнулся от него, как от прокаженного, хотя он и сам был не меньше удивлен, что не заметил такое огромное черное пятно. Сначала мной овладел страх, как и тогда в самолете, когда я летал с Ники и его семьёй на зимних каникулах, но я оперативно взял эмоцию под контроль, и смог даже выдавить из себя улыбку, когда ребёнок стал извиняться. В глупой, смешной попытке бегства, я не обратил внимание, как свернул в один из рядов с небольшими стеклянными витринами, пока не обнаружил себя ногами наступающего в розовый коврик, с кривой, белой, напечатанной поверх резинового покрытий мордой зайца. Я поднял голову и понял, что смотрю на нечто напоминающее домик для кукол или внушительную часть гардероба Элисон, но запах, именно запах заставил меня притормозить, прежде чем развернуться и зашагать в другую сторону, ища выход, а глаза, увидели наполнение витрины и заставили остановиться. Мармелад. Надо же, да его здесь целая куча. Я посмотрел по сторонам и не обнаружив никого из Лисов двинулся внутрь, в сторону прилавка, заставленного маленькими упаковками. Пропустив мимо ушей нерасторопное приветствие продавщицы с трудом оторвавшуюся от телефона, и, наверное, впервые потратив внимание на парня контрастно-готически выделяющегося на фоне всего розового интерьера их магазина и больше похожего на зефирный домик, я взял одну из упаковок в руки. Здесь мармелада было гораздо больше чем в супермаркете возле общежития. Там были мишки, какие-то червячки и паучки, и ассортимент из неиспробованного мармелада быстро себя источил. Тут было гораздо больше кислого мармелада, мармелада в сахаре и мармеладного желе, и мармелада с зефирными подушечками. Не то чтобы я считал себя мармеладным маньяком, но прежде чем подойти к прилавку я проверил что Кевин возможно с большей вероятностью где-то точно занят тем, что отбирает еду у Ники, а не ошивается где-либо поблизости, чтобы помешать мне совершить спонтанную покупку. Я взял пару упаковок, которые меня наиболее заинтересовали, и проходя мимо развесных конфет ощутил приятный и теплый запах сахара. Здесь даже были мармеладки в форме лисичек. Я усмехнулся и взяв последнюю пачку пошёл на кассу. Девушка приложила к аппарату каждую из семи упаковок, и аккуратно сложив все в пакет назвала финальную стоимость.       — Карта или наличные?              — Наличные, — пробормотал я, ощупывая карманы и в тот же момент осознавая, что ощупываю пустые карманы.        Конечно, я не брал никаких с собой денег. Я ведь не планировал ходить магазин, а уже тем более не планировал ничего покупать. Не уверен, что даже если бы я пообещал вернуться, то смог бы наскрести сотню, чтобы оплатить этот мармелад. У меня не было с собой ни цента. Ещё одно непонятное, забавное, бессмысленно глупое ощущение, которое я испытываю — невозможность заплатить за себя, имея сотни тысяч в сейфе. Я усмехаюсь, пока девушка за кассой, наверное, недоумевает почему я просто не расплачусь и не заберу свои покупки.       — Обнищал? Я вздрагиваю от знакомого голоса и приступ паники, сравнимый с тем, который обычно бывает случается у детей, когда их оставляют одних в магазине, потихоньку утихает. Мне приходится повернуться назад, чтобы посмотреть на парня, стоящего на том же коврике, что и я двадцать минут назад. В отличие от меня у него, будто до конца не хватало сил, чтобы переступить порог и попасть в маленький розовый мир сладостей.       — Я заплачу, — Аарон быстро преодолевает остаток расстояния между нами, и помимо одной непримечательной упаковки конфет на прилавке оказывается пара смятых купюр, которые он достаёт из кармана джинсов. — Посчитайте все вместе, пожалуйста.       Я тороплюсь остановить его, но пока подбираю слова, пытаюсь сложить их в предложение, продавщица уже пробивает товар и отсчитывает сдачу.              — Пока ты заработаешь эти деньги, — подмечает Аарон не стесняясь, приблизиться, чтобы буквально прошептать это мне на ухо, видимо не желая отвлекать девушку за прилавком, которая отсчитывает мелочь, — мы опоздаем на самолёт, Джостен.        Продавщица отрывает от меня Аарона. Голосом. Буквально. Я почему-то забываю на пару секунд, где мы находимся.       — К каждому крупному заказу положен бесплатный подарок, — она вытаскивает из-под стойки небольшую прозрачную коробку, набитую мелкими белыми бумажками, сложенными в несколько раз. — Вы можете вытащить что-нибудь из этой коробки. В бумажке будет написано какой сюрприз вас ждет. Знает ли парень рядом про мою «любовь» к случайным сюрпризам — я не уверен, но если бы не знал, то стал бы меня так подтрунивать понимая, что к любой непонятной коробке и тем более сюрпризам, я отнесусь не иначе, как бомбе. Аарон усмехается и пихает меня в плечо.       — Но почему я? — конечно у Аарона, как у оплатившего покупку было больше привилегий на эту услугу.              — Чтобы я оттуда не вытащил, мне это будет не нужно.        Я фыркаю. Будто мне это будет нужно? После небольших уговоров и попыток Аарона меня поторопить, я засовываю руку в коробку, удивляясь тому, что не остался без пальцев и вытаскиваю одну из них бумажек прямо на прилавок. Девушка вместо меня раскрывает бумажку, кивает и достаёт мне брелок. Брелок с пушистым рыжим зайчиком. У зайчика розовая лента на шее и бантик на одном из ушей.       — Отличная подвеска, — шутливо замечаю я, крутя пушистый подарок в руках и не имея понятия, что с ним делать. — Жаль, что у меня нет ключей.              — А как же ключи от машины Эндрю или от дома в Колумбии?              — А-а, — я промаргиваю не сразу понимая, где оплошал. Аарон же ничего не знает ни о ключах, ни о моих намерениях уйти, — да. Я совсем забыл.              — Я почему-то не удивлён этому, Нил. Как и тому, что ты не мог найти дорогу назад, — мне хочется закатить глаза от того каким беспомощным выставляет меня Аарон. — Кевин думал, что ты утопился в туалете, а Ники начал ставить на это деньги. Никто не мог подумать, что тебе придёт в голову оказаться в таком месте.        Я посмотрел под ноги. Розового пола уже не было, как и приятно тепло-сахарной теплоты, мы снова оказались в нейтральной территории аэропорта, где-то по направлению к нашему Гейту.       — Так получилось.        Несмотря на то, что Аарон оплатил покупки он не отдал мне пакет и запихнул его к себе в рюкзак. У меня в отличии от него не было никакой сумки, и только карманы толстовки позволил вместить туда брелок из всего купленного.       — Если Кевин это увидит у тебя, то немедленно конфискует, — объясняет парень, наверное, замечая, как я расстроен. — Он полчаса назад чуть не направил Ники на расстрел за пачку чипсов.        Я киваю. Спорить с Аароном, когда у него все мои мармеладки, мне почему-то даже не особо хочется. В качестве утешения на весь следующий перелет он дает мне только одну, достаточно маленькую, чтобы я мог её съесть, прежде чем её конфискует полиция ЗОЖ.       —Ты искал меня? — интересуюсь я и сую руку в одну пачку из пачек, который мне нужно будет довольствоваться весь перелет.              — Они искали тебя. С чего бы мне искать тебя?        Я пожимаю плечами, не желая упоминать размытые, как вода воспоминания о вечере в Райских Сумерках.       — Но пришел ты, — в итоге просто подмечаю я.        Он больно щипает меня за локоть, но я не успеваю ему ничем ответить поскольку мы спешим присоединится к остальной компании Лисов, но до этого Ники выскакивает на нас, как волк на компанию диких перепуганных крольчат. Аарон даже не успевает сориентироваться, и чуть от испуга не падает на меня, если бы не ладонь, врезавшаяся в его спину. Ники забавляется эффектом своей появления ровно до того момента, пока Аарон не приходит в себя и не дает ему под ребра. Всё до чего он смог дотянуться.       — Где ты был? — почему-то Ники в первую очередь накидывается на Аарона, будто я не был первостепенной причиной всех проблем. — После пропажи Нила, и твоего исчезновения Ваймак думал, что пора звонить в службу спасения, а Эндрю…              — Я понял, Ники. Спасибо, — Аарон вытаскивает из рюкзака книгу, чтобы вытащить сложенные между страниц документы. Парень мотает головой в мою сторону, будто поясняя о ком дальше пойдет рассказ. — Он нашёлся в другой части аэропорта. Забился в углу и плакал без остановки. Я просто не мог пройти мимо и не помочь.              — Нил, ты в порядке? — Ники уже смотри только на меня. Будто я и правда был пострадавшим, а неудачной жертвой шутки Аарона. Мне хочется пихнуть его, шлепнуть по руке, но вместо этого я оказываюсь благодарен, по крайней мере история про розовый магазинчик какое-то время ещё побудет тайной.              — Я в порядке.              — А это что? — Ники снова возвращает все свое внимание к кузену, сосредотачивая особое внимание на книге в его руках. —Боже, что это? Ты все еще увлекаешься этим?        Аарон прячет от Ники книгу за спину, как мелкий воришка уличенный в краже. Я очевидно не понимаю в чем дело и просто продолжаю за ними наблюдать. Аарону это не особо нравится. Возможно, он даже не хочет чтобы в этот момент я здесь существовал. Уже поздно, я нарушил все границы которые только мог, пытаясь вычитать названия на корешке.       — Ты так говоришь, как будто это я, — он делает особое ударение на местоимении,— читаю Камасутру по выходным.              — Да, возможно лучше было бы и так. Это было бы хотя бы научно и образовательно, — Ники кряхтит как гиена, пытаясь оправдаться. — Но эта книга… ты же не серьёзно? Мальчик-который-выжил? Напомни, со скольки лет ты мечтаешь, чтобы сова принесла тебе письмо в почтовый ящик?        Неважно, что говорит Ники — для меня это непереводимый набор слов, с множеством непонятных переменных. Но я видел, что Аарон это ужасно злило и раздражало. Мне кажется, злило и раздражало его еще больше тот факт, что я стал свидетелем его слабости. Хотя я видел, как он читал книги до этого и меня мало чем можно было удивить. Я даже не попытался открыть рот и выяснить, о чем Ники и Аарон вели диалог. Мы снова нагнали нашу команду, и Аарон стал недосягаемым.

***

Стадион противников ничем не уступал нашему. Более того смазанная и схожая цветовая палитра, о чем позже Ваймак еще раз напомнил, чтобы мы даже не думали испытывать к этому месту дружеские и теплые чувства, потому что наши соперники не обернуться и просто в два раза нас размажут по полю, немного дезориентировала. По правде говоря, я даже не думал расслабляться. Пару часов полета, одна пересадка сделали мои мышцы похожими на натянутые, заржавевшие струны. Мне не терпелось пробежать пару кругов в качестве разминки. Как хорошо что мои мысли точь-в-точь совпали с мыслями Ваймака, когда он приказал Дэн выпустить нас на поле слегка освоится. Смешанные чувства оставшиеся второго после полёта окончательно растаяли после парочки кругов. Тренеру даже пришлось назойливо просить нас вернуться в раздевалку для дальнейших нотаций и наставлений перед самой игрой. Но черное пятно на стадионе, совсем недалеко от меня, неприветливое и угрожающе близкое, привлекло все моё внимание. Я споткнулся, тормозя чуть резче чем нужно, так что Ники позади просто врезался в спину, чуть не сбивая меня с ног, и не заставляя всех остальных Лисов подобно домино рассыпаться следом. Ему хватило сноровки отступить на пару шагов назад, прежде чем это произошло. Я даже не пытался отвести взгляд. Не старался сделать вид, что ни капельку не удивлен. Лисы пусть и не мгновенно, но поочередно обратили внимание на мою застывшую позу, когда я остался позади.       — Какого черта они здесь делают? Последним кто обратил внимание на моё поведение стал Ваймак. Он запоздало разглядел Рико и Жана в массе других разноцветных пятен и повернулся ко мне. Я с трудом, и только по причине того, что тренер загородил мне обзор, оторвал взгляд от своей цели. Его губ шевелись, наверное, ошибочно принимая тот факт, что я хоть что-то могу услышать сейчас. Я не мог разобрать ни слова, ни смысла предложения. Мои руки зачесались, и я почувствовал непреодолимое желание взяться за клюшку и замахнуться посильнее, но не в сторону летящего снаряда. Ногти со все силы впивались во внутреннюю часть ладони, мечтая разорвать его на несколько мелких кусочков, но вместе с тем испытывая и чувство мерзкое, отвращающее меня от этого действа, подобное страху. Простую человеческую слабость, физическую боязнь повторения тех пары бесконечных пары часов в участке, за силу с которой мои руки были закованы в наручниках, как один из них держал мою голову чтобы я не мог укусить другого, и как яркий свет бил мне в глаза, казалось прожигая белки, даже когда я держал веки закрытыми.       — В чем дело? Я моргаю, не сразу. На это простое действие уходит пара секунд, чтобы я обработал команду и послал ее в головной отдел. Когда в следующий раз я пытаюсь стряхнуть оцепенение с тела, то обращаю внимание, что уже сижу на хлипком, пластиковом, оранжевом стульчике. Маленькое помещение, только одна лампочка над головой. Паника подступает к горлу, прежде чем я осознаю, что меня наоборот покинуло чувство удушья, испытанное несколькими секундами ранее. Перед мной стоит Эндрю, скрестив руки на груди.       — Где остальные? — части Лисов почему-то не хватает.       — Готовятся к предстоящему матчу, — холодно бросает он. — Ваймайк пытается убедить Уинфилд, что вам с Кевином не противопоказано сегодня появляется на поле. И у нас не так много времени, так что предлагаю перейти сразу к разговору по делу. — Эндрю показывает на невидимые наручные часы, и изображает пальцами постукивание секундной стрелки по кисти. — Что сделал Рико? Я смотрю на Эндрю. Его вопрос звучит прямо и строго. Горло все еще жжет и неприятно зудит. Кажется Эндрю тащил меня за шкирку до этого самого скромного уголка, подсобкой или местом для швабр, чем бы в итоге это не оказалось. Я смотрю себе на руки. Я все еще сжимаю одну из перчаток. Одна из рук покрыта красными вмятинами от моих собственных ногтей.       — Зачем? — спрашиваю я. Зачем Эндрю знать это? Неожиданно проснувшаяся в нем душевность и беспокойство могут напугать кого угодно.       — Это может навредить нам, — он меня успокаивает. И правда, у Эндрю нет причин беспокоится за меня. Думаю, он и так знает, что я уже не более чем ходячий мертвец. — Мне просто нужно убедиться, что моя семья будет в безопасности. Я смотрю на Ники и Аарона позади него. Здесь на самом деле не так много места, но Кевин в это время стоит возле двери и болезненно зажимает рот руками. Думаю, встреча с Рико побудила в нем не самые лучшие воспоминания. И мне не хочется углубляться в то, чьи могут быть хуже.       — Пусть они выйдут. Эндрю взмахивает рукой в воздухе, мол делайте, как он сказал и пока Ники безропотно семенит к двери, толкая безутешного Кевина, Аарон стоит на месте, копируя позу своего брата-близнеца.       — Я останусь. Эндрю смотрит на него молчаливо, скучающе. Аарон в ответ сердито с грозным лицом, и честно не думаю, что это как-то поможет ему, будто Эндрю не найдётся сил выпихнуть парня, если захочет. Создается такое чувство, будто Эндрю просто дает мне возможность сделать это за него, и эта версия подтверждается, когда он буквально поворачивается ко мне, буравя взглядом. Я тяжело вздыхаю, все еще ощущая небольшой недостаток кислорода, встаю и делаю шаг за шагом навстречу к Аарону. Но он не сдвигается с места, даже когда моя фигура становится похожа на тень, покрывающую его с головы до пят из-за одного источника света, от маленькой дистанции, которая осталась между нами.       — Аарон, — на самом деле мой голос по сравнению с внешним угрожающим видом звучит спокойно, — я хочу, чтобы ты ушёл. Нет нужды ему слушать эти неприятные взрослые разговоры. Я всего лишь хочу сопроводить его к двери, ласково выставить наружу, но он дёргает рукой и только сильнее напирает на меня. Будто не я представлял для него угрозу, а все наоборот. Это даже звучит смешно, парень ниже меня, с виду даже меньше комплекции, ни разу за свою жизнь не державший ножа с очевидным намерением причинить кому-либо смертельный вред и способен представлять для меня угрозу? Я делаю шаг назад, решая один раз в качестве исключения за непоколебимую решительность в глазах Аарона уступить ему. Выставляю руки перед собой в знак капитуляции и сажусь на прежнее место. В этот раз более расслабленно, стараясь не обращать внимания, на то что сижу словно на скамье для допросов. Если Эндрю и удивлён моей поблажке, то никак этого не показывает. Он лишь кивает, будто принимая мое решение каким бы оно ни было, и торопит поскорее приступить к рассказу. Мне приходиться рассказать ему все что произошло в тот день — начиная с пробежки и подставного лица; заканчивая полицейским участком, (по)пытками со стороны Рико и решением вернуться к Лисам. Легче однако представить, что все это я рассказываю лишь Эндрю. Мне не тяжело рассказать все это Эндрю. Он не будет плакать, сожалеть в душе, рвать и метать все вокруг, не находя возможности смириться с произошедшим. Это намного легче, чем вспомнить, что помимо нас с Эндрю здесь есть еще третий человек. Аарон. Во время всего рассказа я сознательно не смотрю на него. На самом деле, это тоже не так сложно. Рассказывая о произошедшем со мной тогда, вспоминая самые сильные, самые тяжелые удары током, я будто на некоторое время теряю связь с реальностью. Боль казалось мне настолько настоящей, что на мгновение показалось, будто я испытываю её до сих пор. Но Эндрю в отличие от Аарона не был тем, кого такое бы расстроило или как-то задело. Он пережил, пожалуй, некоторое большее дерьмо этой зимой, так еще и по моей вине. Я не думаю, что у него осталась хоть капля сострадания по отношению ко мне. Саму же суть рассказанного можно было уложить в парочках строчек: Рико предлагал мне вступить к Воронам, обещая безопасность и я отказался. Отказался также и заочно за Кевина, но я не видел, что Эндрю этим расстроен или как-то удивлён. Он будто не ожидал ничего другого от меня, но удивился он, однако, не этому.       — Я так и думал, что ты снова собирался пуститься в бега. — Эндрю громко смеется, с какой-то ноткой злости в голосе. — Но вернуться назад, по такой дебильной причине. Где были твои мозги? Какой у тебя план? Сбежать и залечь на дно — звучало, однако, лучше, чем остаться с Лисами, чтобы разгребать дерьмо которое ты наворотил. Его слова звучали чётко, без стеснения обвиняющее. Пожалуй, Эндрю был прав. Я опустил голову. Но его правота не дала ответ, что в итоге было бы лучше. Этого ответа просто не существовало. Любой из вариантов приносил свои недостатки. Для всех.       — Почему Рико хотел, чтобы Нил перешёл к нему в команду? Мы с Эндрю оборачиваемся, и я воспоминаю о том, что мы не одни.       — Наверное, нравлюсь очень? — ядовито, даже уж слишком для непричастного к этому Аарона, выплевываю я. Кажется, я не способен к дальнейшему разжевыванию предыстории после того, как Эндрю изрядно покопошился у меня в голове вытащив оттуда однако только все самое неприятное. Аарон морщится очевидно образом демонстрируя, что не оценил мою шутку. Более того он выглядит каким-то уязвлено обиженным, будто я нанес ему какую-то личную обиду всем рассказанным. Я стараюсь не придавать этому слишком много внимания, поворачиваясь к Эндрю и обтираю влажные от пота ладони об форму.       — Что на самом деле важно, — я встаю с места, пытаясь вернуть своему телу настрой на матч, — так это предстоящая игра. Разве не лучше будет показать, что он потерял? И что мы сделаем с ним в финальном матче?              — Правильно, — Эндрю кивает, задевая меня плечо, когда направляется к двери. — Тебе будет лучше сосредоточится на том, как ты бежишь, зайка. Будто в последний раз. У тебя это получается лучше всего. Ауч. Это тоже больно, но с этим вполне можно справится. Я смотрю себе за спину, и вижу, как Аарон все ещё стоит на месте. Мне казалось, что он должен был уже поспешить на выход. Я беру со стула перчатки, ожидая, что Аарон последует примеру брата и тоже двинется в сторону двери. Однако у него остались вопросы. Утешает лишь то, что времени, чтобы задать их все у него не так много.       — Это правда?       —То, что я нравлюсь Рико? — я ляпаю, то что первое приходит в голову, но и тут шутка со свистом пролетает мимо. Сейчас лицо парня даже не изгибается, чтобы принять одну из человеческих эмоций или ее подобие. Оно просто пустое.       — То, что ты хотел покинуть команду, — тихим бесцветным голосом повторяет парень, будто страшась услышать ответ. — Правда ли это? Я киваю, и к сожалению, мне не хватает должной скорости, чтобы разобрать реакцию Аарона на мой ответ. Он ничего не говорит, и пулей покидает это мрачное, тесное пространство, ставшее сегодня свидетелем небольшой драмы. В итоге я остаюсь один. Что не было удивительным с самого начала ни на одну секунду. Я кручу в руках шлем и перчатки. Думаю, мне стоит послушать Эндрю. Ничего другого мне и не остаётся. Я надеваю экипировку, и самым последним спешу к выходу на стадион.