Не ты

      Не до конца понятно частью вселенского заговора был ли тот факт что, ругая Аарона за беспечность, за вечно беззвучный мобильник, когда я только был Нилом-няней в прежнее время, или не до конца осознавая, что он просто наглым образом игнорировал меня тогда, сейчас я угодил в похожую ситуацию. Ни в коем случае, это не делало меня похожим на Аарона или на засранца не думающим о том, что команда, включая тренера, может начать волноваться, если я куда-то неожиданно пропаду. Все Лисы были зачастую на виду и не ощущая никаких других целей по использованию мобильного, я просто забыл про его существование.  Так однажды, мне было вынесено первое дисциплинарное предупреждение. Это произошло на прошлой неделе, когда я уехал с Аароном на первую встречу в его клуб разноцветных стульчиков. Я не ставил перед собой цель заставить кого-то либо из Лисов волноваться, и даже оставил пару строчек. Проблема была в том, что записку с достаточно кратким содержанием, которую я положил на стол, Мэтт не заметил. Он звонил мне на телефон, наивно полагая (да, и я не мог до конца понять, как так получилось), что я не засунул его в стакан для карандашей. За это я был наказан. Не уверен, правда, можно ли это считать полноценным наказанием, ведь я нес его достойно, так как обычно рыцари несут свои знамена или дети хвастаются новыми игрушками. У меня в данном случае просто не было выбора, потому что скрыть такое, даже если бы я попытался, у меня не получилось. Теперь, я был вынужден на корпусе телефона носить бесполезный брелок. Да, тот самый из магазина со сладостями. Я до этого момента даже не знал, что на телефоне есть специальные отверстия для подобных бесполезных вещей. Одна безделушка к другой безделушке. Теперь телефон в совокупности с плюшевым зайцем было видно хоть с другого конца комнаты, а положить в какой-либо карман и забыть про него стало почти нереальным. Брелок не помещался в спортивных штанах и остаётся висеть, как ненужная погремушка снаружи. Создается ощущение, что я побывал на детском дне рождении или только вышел из магазина товаров для малышей, предварительно что-то оттуда стащив. Брелок, как придорожная игрушка, которую я пытался всучить Рене, но не решился повторить этот же трюк на Элисон. Это не оберег. И даже не вещь, которую можно было бы назвать красивой или полезной. Брелок, как лента с колокольчиком на хвосте у кота. Он служит внешним напоминанием о том, какой ужасный потеряшка этот кот. О том, что он может потерять, или о том, как он сам может потеряться. И вместе с тем, брелок имеет глупую ценность — мои общие воспоминания в компании Лисов. Запах кондитерского магазина, который запечатан в голове навечно и руки Аарона, которые этот самый брелок не могли долго завязать в подобие узла, воюя с маленькой неподатливой ниткой — все впитала жалкая бесполезная вещица. И теперь я вынужден носить его, будто это он следует за мной, на чёрном мобильнике, который был нейтральным, никаким, бесцветным, мог принадлежать кому угодно, но не этот, черт возьми, брелок. Теперь понятно, что никто кроме парня по имени Нил Джостен и шестилетних ребят не отчается на такое. Ну, ладно. Брелок и брелок. Изводится из-за такой мелочи, если бы она не занимала так много места в кармане и не оттопыривала его, было не похоже на меня. После выездной игры пару дней назад, я не то чтобы часто пользовался мобильным, но исправно носил с собой, чтобы просто продемонстрировать, что я не забыл про его существование. Помимо пропущенных звонков от Лисов, парочки сообщений от Ники, который зачем-то писал мне в дороге, когда мы находились в одном автобусе, очевидно просто пытаясь привлечь внимание, меня зацепило одно сообщение с неизвестного номера. Отправитель: ??? Хорошая игра!! Два пропущенных мяча — небольшая мелочь. Мне понравился последний тайм. Поздравляю с заслуженной победой.  Я сидел на своей кровати по-турецки, обложившись с двух сторон учебниками и тетрадями. Лисы, за исключением Кевина и Эндрю в спортзале, были в своих комнатах. Кевин в последнее время нещадно гонял всех по полю во время тренировок, так что сил после, чтобы заняться учебой, оставалось не так много. Может, это Ники снова балуется с телефоном? Подобная мысль опередила все остальные. Даже мысль о том, что это может быть не просто чей-то простой, позорный розыгрыш, а последователи отца отошла на второй план. Будь это на самом деле так, простое сообщение, не то, на чем бы они остановились так и не получив своевременного ответа. Да, и сообщений с этого адреса больше не было. Будто собеседник вовсе и не пытался навязаться, как например было в случае с Ники, или когда Мэтт терял меня, а я просто, по-глупому забывал телефон. Я прикусил губу и напечатав только один символ, нажал кнопку «отправить». Отправитель: Нил Джостен ? Была ли это скука? Или подозрительность, которая переросла в мнимое любопытство? Я стал ждать ответа от неизвестного. Прошло около получаса, и я уже и не думал, что получу ответ. Отправитель: ??? «Спасибо, что подвез меня, когда я был вдрызг пьяный», —  было бы тоже достаточно. Ох. Вот как. В моей голове прояснились воспоминания прошедшего дня после встречи с Рико. Я усмехнулся. Конечно, кто бы мог подумать? Единственный человек кому я дал свой настоящий номер телефона по ошибке во время небольшого дорожного приключения не передумает этим воспользоваться. Отправитель: Нил Джостен Парень с каштановыми волосами. Ответ пришел через минуту. Отправитель: ??? Лукас. Обидно, что ты не заполнил имя, но я постараюсь справиться с этим. С чего бы ему быть в обиде? Он же не ребёнок, чтобы обижаться из-за такой глупости.  Я расчистил место за спиной от учебников и лег на покрывало. Я рвался задать только один вопрос, пришедший мне в голову, и снова не потрудился подумать, прежде чем его отправить. Любопытство снова пересилило здравый смысл. Отправитель: Нил Джостен Ты был на игре? Отправитель: ??? Я не настолько везунчик. Я смотрел ваши побегушки по телику. Было драйвово, что надо. До этого я наблюдал только за матчами по хоккею, но экси, кажется, меня тоже чем-то зацепил. Что я должен был ответить? Я не знал, что написать. И нужно ли это было вообще? Даже если чувство чего-то незавершенного не покидало меня. Встряхнувшись, я захлопнул крышку мобильника, и потянулся за тетрадью.  Вибрация от телефона, и я уже проверяю сообщения. Отправитель: ??? Когда ты в следующий раз играешь? Я бы хотел посмотреть пару игр с вашей командой, если ты не против. Отправитель: Нил Джостен В четверг. Не надо быть шустрым, чтобы включить телевизор и переключить пару каналов. Отправитель: ??? Ты прав. Желаю удачи на игре! Что это вообще было? Я закрыл телефон и положил его на подушку. Неожиданный разговор, парень который напомнил мне о Рико и о моем маленьком возвращении домой. На поверхность всплыли мысли о том месте, где я сейчас на самом деле мог бы быть.

***

      В кое-то веки я проснулся раньше будильника Мэтта. Если судить по стрелке на часах то, он должен был прозвенеть с минуты на минуту и поразить комнату неприятным звоном. Должен ли был будильник звенеть так, чтобы хотелось швырнуть его в стенку? Не знаю, но этот будильник определён был создан именно с этой целью. Я не торопился вставать, зная, что уже упустил время, когда мог проскочить в душ раньше Мэтта и избавиться от стуков в дверь с просьбой пустить его справить нужду. Всё что мне осталось — это покорно уступить ему место, разрешив первым выполнить ритуал утренних процедур, а зубы я мог почистить и в кухонной раковине. После беглого взгляда на календарь, где были отмечены ближайшие матчи и сеансы Аарона, я уставился в потолок. Нилу Джостену должно было исполниться двадцать тридцать первого марта. Натаниэлю Веснински сегодня исполнялось девятнадцать. Я протер онемевшее от сна лицо руками. Выражение — «ложь подобна снежному кому», оказывается имела прямой смысл.  Сначала новое имя, потом новая дата и год рождения. Смена образа и наконец-то рождается новая личность. Если попытаться сорвать один слой, придётся отдирать все остальные. Я заврался так, что иногда не понимал, Натаниэль Веснински ли притворяется Нилом Джостеном или Нил Джостен пытается не забыть, сохраниться ту утлевшую, давно мертвую частицу от Натаниэля Веснински? Что же, какой бы правильный не был ответ на этот вопрос, все что мне оставалось — это следовать по протоптанной для себя дорожке. Как это сделать, по крайней мере, мне было известно лучше всего.       День рождение, на самом деле, несмотря на все запреты, ограничения, комья вранья все же были чем-то делом символичным, к чему меня всегда тянуло, как ребёнка. Даже, когда его не было, а в дате рождение оно стояло, я позволял брать на себя небольшие шалости. Мэри пыталась выдрессировать из меня это, но я был ребёнком, как ни крути. Может не все триста шестьдесят пять дней в году, но пару дней все-таки — да. Во время наших путешествий, вечных переездов, кочеваний из одной страны в другую мне нравилось, будучи совсем маленьким, выпрашивать сладости в пекарнях или получать скидки на выпечку в честь дня рождения. Я не особый фанат сладкого, и до Эндрю мне так вообще далеко, но был приятен сам факт, что кто-то признавал твое существование, и один год на пути к взрослению. Некоторые из пекарен помимо небольшого маффина или панкейка с кривой свечкой посередине, включали в себя небольшую песенку от сотрудников. Я был в восторге. Правда ли от того, что я на самом деле в этом нуждался или просто чтобы хоть немного проявить себя? Было не так много времени, чтобы я с этим разбирался. Может, мне просто хотелось показать самому главному человеку в моей жизни, что я её не боюсь? Скорее всего нет. Безграничный авторитет моей матери душил меня, но в то же время и оберегал. Пилюля одновременно горькая и такая необходимая. Я не держала на нее зла, и уж точно не мог не сопротивляться. Однажды, Мэри оставила меня на заправке в магазине, чтобы я купил немного еды нам в дорогу, пока она заправляет машину. У меня была простая задача, и я с ней всегда неплохо справлялся. Я натянул на голову синюю, потрепанную бейсболку, и пока шел к магазину, упорно и четко твердил свое имя под нос.       — Крис, Крис... Я не боялся его забыть, но побоялся не вспомнить, если растеряюсь. Ребенка легче заставить растеряться и проще заставить говорить правду, чем взрослых. Иногда я боялся своего глупого рта больше, чем Мэри. Страх был настолько велик, что даже во сне мне казалось, что я повторяю свое настоящее имя без разбора. С тех пор, я взял себе за правило каждый день не забывать повторять простые части истории, которые никогда на самом деле не были правдой. «Я Крис. Мы с моей мамой обожаем путешествовать. Дома у меня осталась собака, и я очень по ней скучаю. У меня много друзей. Я люблю раскраски, а еще кататься на скейте, поэтому мои колени и локти вечно содраны». Если бы Мэри только знала, какие нелепости я бормочу под нос, запоминая все эти слова, как часть стихотворения, она бы еще много раз подумала, прежде чем брать меня с собой и подаваться в бега.       — Здравствуйте, — набрав целую корзину снеков, пару яблок и маленьких упаковок сока, я подошел к кассе. Девушка даже не подняла голову с журнала, чтобы удостовериться, что посетитель за стойкой, хотя бы достает локтями до столешницы, — пакет нужен?       — Да, если можно, — я сделал легкий кивок головой, выгружая чистые, шуршащие бумажки из кармана. Кажется немного больше, чем нужно. Лицо кассирши заметно округлилось от вида банкнот, — оплата наличными. Девушка жадно блеснула глазами, посмотрев на пару купюр и принялась молчать сканировать товары. Могла ли она обмануть меня на деньги? Вполне. Я неплохо знал цифры для своего возраста, но не так быстро считал. Обмануть меня, восьмилетнего не дорослого мальчонка, не составило бы особого труда. Я посмотрел по сторонам, чтобы случайно не встретиться с ней глазами, пока она пробивает товары и увидел сбоку от стойки небольшой информационный стенд. Скидки, временные акции на товары... и скидки именинникам. Скидки меня не интересовали. У нас был один мешок денег под обивкой от сиденья машины и часть спрятана в бардачке. Однажды, не найдя носового платка, мне пришлось вытирать кровь под носом купюрой. Мэри меня не ругала, и я сделал вывод, что денег ей не жалко. Помимо этого, именинникам представлялся «особый пончик» и кофе, за три дня и после, как было написано в удостоверении. Кофе меня тоже не сильно интересовало, а вот пончик — да. Я был немного голоден, а все та еда, которую мы купили будет лежать на заднем сиденье машины и плавиться в тридцатиградусную жару, пока мы пересекаем штат Айдахо.       — Тут написано про скидку, — я старался говорить громко, четко и ясно, как взрослый, хотя еще и шепелявил из-за выпавшего молочного зуба, — я хочу её получить. Как это сделать?       — Удостоверение личности, — ответила девушка, не переставая отсчитывать сдачу.       — Как мне его получить?       — С восемнадцати. Я нахмурился. К тому моменту мне пончик уже будет не нужен.       — У меня завтра день рождение.        — Да ты что? Ну, скорее всего не восемнадцать, правда же? Я кивнул, не понимая, что она говорит это очевидно с самой неприятной издевкой. Только когда на моем лице отразилось замешательство и что-то похожее сроду на детскую обиду, ей хватило такта изобразить подобие сожаления.       — Такие правила, малыш, — повторила она, и придвинула пакет с продуктами ближе к краю, будто говоря, чтобы я взял его и поскорее проваливал, — ничего не могу поделать. Я не пробовал давить на неё, и не пытался перечить, следуя тому, чему научила меня Мэри в общении с незнакомцами. К тому моменту, я еще не осознавал, что не знаю и половины того, чему предстоит научиться, и что дрессировать меня будут соответствующее.  Я потянулся к пакету, и протащив ее по стойке, почувствовал на себе вес двух хлипких пластиковых ручек. До машины донести его было не сложно, но если бы я шел с этим мешком пешком, то через пару тройку метров завалился бы набок.       — Подожди! Возможно, я смогу что-то придумать... Не знаю, почувствовала ли она себя виноватой за то, что очевидно дала сдачи мне меньше, чем положено. Или посчитала, что я по-детски, наивно этого не замечу. Возможно ли, что глубоко внутри ее и правда задел мой расстроенный, осунувшийся вид? Девушка склонилась над прилавком и вытащила оттуда пончик в полиэтиленовой упаковке. Конечно, он не был похож на ту выпечку, которая была изображена на стенде. Я даже не уверен, что имел положенный срок годности, но я почувствовал себя счастливцем. На упаковке были изображены свечи и торт, и пусть ни того, и ни другого у меня не было, я мог рассматривать картинку и представлять каково это.       — Ты что-то очень долго, дорогой. Я хотел сказать девушке пару слов благодарности в ответ, но от ледяного голоса моей матери язык прилип к небу. Одно мгновение, и все что я хотел сказать растворилось и исчезло. Она видела, как я попрошайничал? Если видела, то сколько? Достаточно, чтобы наказать меня? Или у меня все еще был шанс выкрутиться? Хотя, какие у меня могут быть шансы тягаться с человеком, который учил меня перманентно лгать. Она в этом эксперт, а я лишь жалкий новичок.       — У вас милый сынишка. Понятие не имею что заставило незнакомую девушку сказать это, сдача которой оказалось слишком мало или она и правда так считала. В любом случае, для Мэри за моей спиной, это было сравнимо, красной тряпке для быка. Она выделила меня. Назвала милым мальчишкой, будто соседка, рассказывающая про парня, который перелез к ней через забор. И пусть, она хоть каждого посетителя могла называть милым или непоседливым, Мэри уже отложила это в голове. Как что-то такое, чего произойти не должно было.       — Да. Он бывает таким, — я почувствовал как мои плечи обхватывают и сжимают знакомые руки. Мэри стояла за моей спиной и настроение у нее было неважное.       — Как его зовут? — поинтересовалась кассирша       — Эй, малыш, — рука матери переместились на макушку, контрастно нежные поглаживания и холодные, как цепкие клешни, пальцы, — да, — я поднял голову, чтобы посмотреть на лицо Мэри и чувство холода продолжило расползаться по телу, — скажи ей, как тебя зовут.       — Крис, — пробормотал я, сжимая в руках выпечку в маленькой упаковке. — Меня зовут Крис.       — Нил! Ты как раз так мне был нужен. Элисон вырвала меня из водоворота воспоминаний. Как раз в тот момент, когда я стоял на кухне и смотрел как пена смешивается с зубной пастой стекает в сливное отверстие. Я вымыл рот ладонью и вытер краем толстовки. Тело действовало механически. Я даже не сразу осознал, как далеко ушел в себя, если бы не появление Элисон. Лицо девушки напротив, казалось слегка взволнованым, в отличие от рассеянного и холодного, как маска моей физиономии. Принудительное погребение под собственными воспоминаниями никогда не шло мне на пользу.       — Что-то случилось? Ситуация разворачивалась такая, что задавать этот вопрос было необходимо на опережение. Если бы не я, то Эллисон не получив никакой реакции задала бы его первым. Конечно, мне хотелось спросить немного другое. Спросить напрямую, возможно ли что, что-то произошло по моей вине, возможно ли пострадал ли кто-то из Лисов. Это было бы слишком откровенно стыдно, напрямую признать, что именно это было способно выбить почву из ног. Девушка замотала головой, чем меня знатно успокоила, по крайней мере на первых порах, и прислонившись к столешнице начала наматывать кончик длинного хвоста себе на палец.       — На самом деле, у меня будет к тебе просьба... — Элисон улыбается, то ли с загадкой, то ли собираясь рассказать мне самую смешную шутку, — я хотела попросить тебя сопроводить меня на одно, очень важное мероприятие, — я открыл рот, чтобы поспешно её перебить, но она не дала мне сказать. — Только один вечер, — подчеркнула девушка, — на выходных, и я не знаю кого могу ещё попросить.        — Другие Лисы?        — Обращаться к Мэтту или Ники, — начала объясняться Элисон. Видно ей было немного неловко, что приходилось все разжевывать. Вполне, возможно она также заранее знала что другого выхода, чтобы я согласился нет, — это парни совсем не знают манер, — мне и тут хотелось бы вступить с ней в спор и привести аргументы в их защиту, но она говорила так расторопно и сбивчиво, что я не мог произнести ни слова, — а коротышек или Кевина мне совсем не хочется брать с собой.        — И ты хочешь сказать, что нет никакого другого варианта? — уточнил я не веря, что такое может быть.       — Я хотела попросить Рене, — честно сознается Элисон, — она душка, и очень милая. В ее компании, я чувствовала бы себя как надо, но она уезжает домой к матери в эту субботу. Я знаю как для неё это важно, и…       — Ты ей не сказала? Девушка мотает головой.       — Не хотела, чтобы она переживала, — Элисон прикусывает губу и рассматривает глазами идеально чистые половицы, — да и к тому же, на вечер мне нужен кавалер. — она поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза. —  Не горю желанием показаться перед собственными родителями, что я такая бедная, несчастная девушка, которая до сих пор тоскует из-за смерти парня. А ты, Нил, единственный кроме Рене, кто поймет все правильно. Я прикусываю губу от осознания, что понимаю, что именно означает взгляд Элисон и проклинаю себя. Она пытается казаться сильной, а вот я не успел подготовиться и надеть панцирь перед разговором с ней. Могу ли я не помочь Элисон? Конечно, могу. Возможно, она затаит обиду, или может немного расстроиться, но ничего более серьезного за этим не последует. Я ничего не теряю, может что только один потраченный выходной и если повезет, то одну тренировку в компании с Кевином. Другой вопрос, хочу ли я помочь Элисон? Он становится ключевым и определяется мой окончательный ответ.       — Хорошо.       — Ура! — Элисон кидается меня обнимать, но я предупреждающе выставлю руку вперед. — Обещаю, все будет в рамках приличия. Никаких пьянок, только цивилизованная, интеллигентная компания.       Конечно, позже я пожалею о том, что принял её предложение, но до стадии раскаяния было еще далеко, а вот кухонные часы говорили о том, что пора собираться на пары. От первых и последующих учебных занятий сегодня было не так много толка. Нервничать из-за предстоящей вечерней игры было совсем на меня не похоже. Да, нервничать из-за экси несмотря на странное, в последнее время ставшее постоянным, это чувство вообще не было на меня похоже. Экстаз, предвкушение, невозможность усидеть на месте — да. Но, чувство похожее на огромную волну готовую накрыть меня с головой, вот что было странно и непривычно. Непривычным отчасти это считалось, потому что я почти забыл об этом за пару недель. Скорее всего утренние мысли, ненавистная цифра в календаре, все это послужило достаточно плохим напоминанием, что этот день в жизни Нила Джостена не должен пройти бесследно. Что он, достаточно хрупкий, должен быть готов к способному ворваться Натаниэлю Веснински и порушить только устоявшееся (если это слово вообще могло подойти) подобие гармонии. Всё это смешивалось с нервозностью, которую я сам себе внушил будто это день должен стать особенным и отличаться от остальных. Домашний матч, вот чем этот день должен был отличаться от остальных. Только и всего. Но сказать себе и доказать — это разные вещи. Поэтому, как итог по окончанию учебного дня, вперемешку с тем временем, когда мне приходилось придумывать чем себя занять, я весь извелся. Будто должно было произойти нечто кошмарное, отчего бы я никак не мог себя спасти, а список дел, где я бы не мог найти себе применение никак не помогал.       — Хандришь, Джостен? Скрыть от Аарона или от кого-либо свое состояние не было невыполнимой задачей, но я даже не пытался. Может все дело было в безопасности, в чувстве, которое Лисья Башня вселяла в меня? Будто я мог быть Нилом Джостеном, парнем, который пусть и был немного замкнутым, немного чудаковатым, небольшим ворохом секретом, но все равно позволяющим чувствовать себе все. Именно поэтому я отдался в волю своему состоянию и позволял дрейфовать между воспоминаниями о том, когда плохое чувство меня подводило, а когда служило необходимым красным звонком и говорило, что все правильное было далеко не так. Дверь хлопнула, и судя по манере ходить, немного шаркающей, с короткими шагами, фигура преодолела часть пути до гостиной. Я даже не шелохнулся. Свернувшись в комок на диване в гостиной, я что и делал так, пытался переварить сгусток мандража и ощущение чего-то чужеродного внутри. Может все дело в этом дне? Так ли ощущается взросление на самом деле? Будто все внутренности выворачиваются наизнанку.       — А что, похоже? — вопрос не должен был частью издевки или подкола, но, судя по тону, то каким голосом я произносил это, именно частью этого он прекрасно и стал. Я не поднял головы, чтобы проверить свою догадку и лишь продолжал следить за картинкой на телевизоре. Кадры показывали собаку на вокзале, ожидающую своего хозяина. Очевидно, у неё не было проблем парня из Лисьей Башни, но почему-то она казалась мне очень грустной. Хотя я достоверно не знал, могут ли быть собаки на самом деле грустными.  Послышался шорох диванного покрытия и скрип каркаса. Диван не был большого размера, хотя и маленьким назвать его тоже было назвать нельзя. Вспомнить хотя бы как Ники умудрялся на нем развалиться и задремать с журналом в руках, позволяя только кончиками носков свеситься над подлокотником. Не знаю, как Аарон умудрился уместиться, где-то выше моей головы, на оставшемся куске дивана поэтому я разумно предположил, что он сел на подлокотник. Что было бы вполне разумным при возникновении прямой стычки между нами.       — Ты выглядишь, будто не все в порядке, Джостен, — у меня не было лишних сил, чтобы закатить глаза, но именно это мне и захотелось жутко сделать. Супер. Дожился. Только не хватало мне заиметь вместо товарища по команде личного психотерапевта. —Только не говори все в порядке, — продолжил он. — Человек, у которого все в порядке, не будет лежать на диване в гостиной и смотреть фильм про собаку, которая девять с половиной лет ждала хозяина на вокзале. Никто не может смотреть на это и не плакать.        Как он узнал сюжет фильма? Я приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть на парня, но чуть ли не утыкаюсь в чужие ноги. Оказывается, Аарон был так близко, а я даже не заметил. А он будто даже не мог додуматься, что любому хватило бы сноровки нанести удар первому с такого расстояния. Я откашливаюсь, меняю позицию и сажусь рядом.       — Откуда ты знаешь? — глухо спрашиваю, не снимая часть пледа с плеч. Вчера он был на сеансе, и точно не видел, как Ники плакал из-за этого прошлым вечером. Аарон справа от меня поворачивает голову, и перетягивает часть пледа на себя, когда отрывает ноги от пола и забирается вместе с пятками на диван. Делает он это так спокойно и буднично, что создается чувство, что вторая часть пледа принадлежала ему всегда.       — Я смотрел его с Кейтлин пару месяцев назад, — он прочищает горло, — в кино. На обратном пути пришлось зайти в магазин за новыми носовыми плакатами.       — Ну-ну, Аарон, — тут шутка получается сама собой, — и зачем так много плакать перед своей девушкой?       — Эй, — он пихает меня в плечо, но не пытается оправдаться. — Будто ты никогда не плачешь, Джостен. Я моргнул.  Плачу ли? Наверное, да. Могу. Просто никогда этого не проверял. Знаю ли я это на самом деле? Я не решился сказать Аарону собственное мнение на этот счёт. К моему счастью, он заметил мою неестественную заминку и переключился на другую тему. Да, правда, черт побери, это была все еще не очень приятная тема.       — И так, что же волнует нашего Джостена? Известного нападающего играющего под номером десять, — Аарон и так был для меня не особо кристаллически чистого ума, но сейчас пародируя интервьюера он выглядел совсем глупо, — какие переживания скрываются за предстоящим домашним матчем? Когда все Лисы, даже включая Кевина, расслаблены, как горячие камни на солнце.       — Еще более странного сравнения я прежде не слышал. Я вздернул бровь, и в ответ на его смешок тактично промолчал, но это ещё не означало, что я собирался поддерживать беседу. В гостиную, изначально, я пришёл не для того, чтобы требовать и просить чужой поддержки. Стены в комнате казались мне слишком близко, а небольшое замкнутое пространство, будто мешало хорошей циркуляции воздуха. В гостиной пространство было намного больше. Окна чуть ли не до пола, много света и мягкая обивка дивана. Я не нуждался в поддержке или жалости. И я не нуждался в компании Аарона. Моя ладонь схватила кусок пледа, чтобы получше накрыть себя. Как будто кусок ткани мог хоть как-то меня спасти, и спрятаться от кого-то.       — Хочешь послушать про вчерашнюю встречу? — предлагает парень, кажется ища новый способ продлить наш диалог. — Политика конфиденциальности все дела, но Джессика сказала, что не против, если я расскажу одну из её смешных историй. Я мотаю головой. Пусть мне было и правда искренне интересно эта компашка, но сейчас не было никакого желания слушать. Не было вообще никакого желания слушать парня рядом, но это не помешало ему также крепко держать плед между пальцами.       — Что? Боишься облажаться, да? — этот подонок держал текстиль пальцами и не отдавал заветный оранжевый кусок пледа обратно в свои владения. — Страх успеха вскружил голову, а потом проснулся и понял, что ты не Кевин Дей? Я прыснул от такого нелепого предположения. Да, Аарон в своих методах и попытках выведать у меня все секреты немного не преуспел. Но ставить ему за это двойку все равно, что ставить двойку за бег бегуну с самыми короткими ногами.       — Да, Аарон. Именно это, — я снова потянул кусок ткани на себя, но он не выпустил его из рук. Парень нахмурился. Ну чего же Аарона так вечно ломает, чтобы залезть мне под кожу?       — А может… — он прикусил губу, будто всерьёз рассматривал следующий сценарий развития событий, — твои родители хотят приехать, чтобы посмотреть игру?       — Помилуй нас всех, — я сложил руки к небу, словно обращаясь к всевышнему.       — Заканчивай с шутками, Джостен. — он резко выпускает ткань из пальцев, только чтобы опереться руками на спинку дивана. — Или снова играешь в недотрогу?       — Я предпочитаю называть это тактическим отступление, — я рассматриваю бахрому на пледе, и пока Аарон занят своими психологическими играми, делаю себе подобие кокона из пледа.       — Нам же не стоит переживать, что ты сбежишь или вроде того?  Он снова щурится, будто подозревая меня в чем-то, но меня больше беспокоит его рука за моей спиной. Будь у Аарона чуть больше желания узнать правду, он мог бы схватить меня за горло одной рукой и опрокинуть назад. Но этому парню еще надо учиться, как надо допрашиваться людей. Как хорошо, что, по крайней мере, в этом у меня будет опыта больше, чем у него.       — Не в этот раз, когда я решил идти до конца, — поспешно отвечаю я и поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Часть обзора закрывает длинная челка.       — Это правильно, — Аарон щелкает меня по носу, — совсем как Лис, который никогда не сдаётся.  Ожидая дальнейшего удара будто предсказывая мои будущие действия, Аарону поспешно встает со своего места и протягивает мне ладонь.       — Пошли, Джостен, — меня тянет оттолкнуть чужую руку, но я не шевелюсь, боясь потревожить легкое чувство спокойствие, которое затаилось где-то в глубине. — Это всего лишь ещё одна игра.

***

Это была не всего лишь одна игра. Это была одна очень классная игра. Кажется, я впервые осознал все плюсы играть на своем родном поле. На поле, на котором ты каждый день по несколько раз приходишь на тренировки и проходишь все круги ада, как бы сказал Ники, до изнеможения. Ты знаешь, каждую невидимую кочку, и более того до дюйма можешь рассчитать движение снаряда по полю. Всё это конечно дело привычки, но будто ноги с руками действовали как никогда синхронно и знали, что делать, даже если бы мой мозг был бы не в состоянии функционировать и обрабатывать движения. Мы выиграли чуть ли не всухую. Это конечно было важная и грандиозная победа для всех нас, которая даже немного и мне вскружила голову. Как и сказал Аарон ничего страшного не произошло. Только пульс бился со всей силы после долгого бега и ударял мне в голову, заставляя глупо улыбаться, когда я шёл к раздевалке.       — Эй, Нил! Нил! Краем глаза я увидел движения с трибун и остановился. Парень что напоминал мне щенка, махал рукой и выкрикивал мое имя так что мне хотелось закрыть уши. Когда он подошёл к плексигласу, я тоже сделал пару шагов в сторону, таким образом отстав от команды.       — Привет? Ты… — разговаривать через плексиглас было не то, чтобы удобно. Ещё хуже, что тут, внизу, я смотрелся как карлик, пока он на ступеньках выглядел как гремлин с широкой улыбкой, будто готовый меня съесть.  — Лукас?       — Запомнил, — он прищурился, с улыбкой на лице, и я только сейчас заметил какие у него забавные морщинки под глазами. — Классная игра!       — Это все заслуга Лисов.       — И твоя, в том числе, — напомнил он, ткнув пальцем в прозрачное ограждение.       — И моя, да, — пробормотал я. Почему я чувствую себя смущенный этим фактом? Я почесал затылок.       — У тебя, наверное, уже есть планы с командой, но, — он вычерчивал непонятные символы на пластике толстыми, огромными пальцами. — может ты хотел бы сходить куда-нибудь, отпраздновать победу?        — Я не пью.       — Уже?       — Уже, — я сдавленно хихикнул, хотя воспоминания о Рико, об излишне выпитом алкоголе в баре вызвали у меня нехватку кислорода, — но я бы сходил перекусить. Лукас просиял и вытащил телефон, чтобы видимо что-то мне показать.       — Нил? — я поднял голову к парню с каштановой шевелюрой, чтобы только посмотреть, как он засывши разглядывает что-то за моей спиной. Беспокойство ещё не успело вернуться, но я обернулся вслед за ним. Оказывается, уже какое-то время за моей спиной стоял Аарон.       — Тебя ещё долго ждать? — он напоминал ожившую статую, которая до этого не шевелилась, и только сейчас расцепив руки из подобия замка, сменила позу и подала голос.       — В чем дело? — не помню, чтобы Аарон до этого ждал меня у выхода с поля. Может ли, что-то произошло? Даже думать об этом не хочется. — Меня кто-то искал? Аарон проигнорировал мой вопрос и подошел еще ближе, полностью игнорирую Лукаса и пространство, в котором он находился.       — Разве великому нападающему не нужно отдельное место в душе? — он дернул меня за края рукава. — Кевин вместе с Дэн на интервью, а Мэтт у тренера. Эндрю соблаговолил пустить тебя первым, но у него и Ники терпение все же не железное.       — А, спасибо, — я посмотрел на Лукаса. — Тогда сейчас, я только…       — Нил, — Аарон снова дёрнул меня за рукав, — живее. Раз парень не собирался уходить и видно так и дальше бы продолжил мешать моему общению с Лукасом, то не было смысла здесь оставаться. Я скопировал жест телефонной трубки, который мне однажды показал Ники, и дождавшись кивка от Лукаса пошёл вслед за Аароном.       — Кто это был? — дверь только успела закрыться на пару дюймов, как карлик устроил мне допрос.       — Ты поверишь, если я скажу что это мой давно потерянный брат?       — Только если ты приёмный, а в это я не смогу поверить. Так что?       — Это просто мой знакомый, — уточнять детали того, как мы именно познакомились я не стал, — он подошёл просто, чтобы поздравить меня с победой и предложил перекусить.       — Хм.       — Хм?       — Забудь, Джостен. Мне совсем неинтересно знать, где и с кем ты шатаешься, — кинул Аарон, немного грубее чем обычно. — Проваливай в душ, а то завоняешь все общежитие.       — С превеликим удовольствием. Я вошел вслед за парнем в раздевалку, и спокойно открыл дверцу, чтобы достать сменную одежду. Металлическая дверца спокойно поддалась, без особых проблем. Как и весь этот день. Ничего не произошло. Неужели у меня и правда помешательство? Дурное предчувствие, ощущения тошноты глубоко в желудке. Может все это лишь навязано моими иллюзиями, или же является отголоском болезненных воспоминаний?       — ! Резкий хлопок оглушил меня в тот момент, когда я дернул за ручку двери от душевой комнаты. Звук бы настолько громкий и близкий, что я на несколько мгновений будто лишился слуха, стоя, как контуженый. Странное, незнакомое чувство, будто мое тело с ног до головы покрыла плёнка — не было нереалистичным, или частью иллюзий. Чувство мокрого, чего-то липкого не было частью кошмара, как бы не хотелось в это поверить. Самая настоящая реальность. В этом было даже было внутреннего, чем внешнего отторжения. Звук оказался же достаточно громким, чтобы привлечь еще чье-то внимание.       — Нил, скажи, пожалуйста, что это томатный сок, — пробормотал Ники, если судить по отдаленному голосу. Не знаю, так ли был прав Ники. Мне бы не хватило сейчас сил пробовать это ещё и на вкус. Мог я избежать этого? Если бы я даже попытался отойти, или увернуться это привело к успеху. Пакет с кровью взорвался прямо над головой, как лопнувшая хлопушка и окрасила меня с ног до головы в красную консистенцию, напоминающую липкий мед. Навряд ли этого можно было хоть как-то избежать. Только если не знать, что находится за дверью. Я услышал, как Эндрю скомандовал привести тренера или медсестру, кого-то еще из взрослых. Будто мы сами по себе не больше, чем детский сад и не можем справиться сами. Так ли это? Может мне стоило признать, что помощь мне все сейчас очевидно не помешала бы. Я так и не решился сдвинуться с места. Красного цвета было так много, что я не был уверен, что смог бы спокойно сделать пару шагов и не испачкать что-либо вокруг себя. Жидкость все еще сползала вязкими каплями вниз, и стекала с лица.  Я даже не мог моргнуть, не будучи уверены, что кровавая масса не зальет мне глаза и рот.       — Нил?       — Если ты не начнешь дышать, Джостен, — вторил угрожающий голос Эндрю. — Я подойду и пересчитаю все твои ребра.       — Нил...       — Я считаю до трех. Раз, два...       — Я бы... за полотенце... — пробормотал я, чуть не захлебываясь, — благодарен... Слова потонули в красной жидкости. Она уже попала в рот и ничего нельзя было сделать против противного привкуса свинца на языке. Но тут что-то мягкое коснулось моих век, а потом и губ. Пусть прикосновение только растирало кровь по лицу, это было чем-то заземляющим, реальным, благодаря чему я смог увидеть хоть что-то. Кого-то. Это Аарон стирал кровь с лица, и именно ему я должен быть благодарен, что снова мог видеть.       — Нил? Оказывается, это он все время звал меня. Я моргнул и посмотрел на парня. В его ярких, как жидкое золото, глазах плескалось беспокойство. Должен ли я был что-то сказать? Очевидно, он ждал ответ. Иначе бы зачем так пристально рассматривал меня? Но сказать, что я в порядке не поворачивался язык, а ответа обозначающего, что я все еще здесь, как будто было бы недостаточно. Слишком тянуло это на жалкое, слабое утешение. Даже, для меня.       — Мать вашу, что за дела здесь происходят? К моему сожалению, если я хотел напугать Кевина своим эффектным образом, я только что его упустил. И стоило ли делать Кевину замечания, что ни у кого из присутствующих не было живой матери. А умерших беспокоить не так красиво.       — Мы играли с ребятами в Кэрри, — я выхватываю у Аарона полотенце, делая слабую культурную отсылку. Очень жаль, что это не видит Мэтт, который показал мне этот фильм, так бы нашлось кому меня похвалить. — Как видишь, главная роль ушла мне. Полотенце, как и меня уже не спасти. Красная лужа расползлась под кеды и теперь залила чистую до этого плитку вливаясь в крохотные трещинки, и окрашивая их в рубиновый цвет.       — Я уберу это. От дальнейшего спора и обсуждений моих собственных умственных способностей меня спасает тренер, Ники и Мэтт. Мэтт сдавленно хрипит, Ники виновато прикусывает губу, и только тренер, собрав волю в кулак выдаёт более холодную реакцию.        — Я звоню в полицию, — это звучит как самая жёсткая пощёчина, полученная без предупреждения. Меня немного шатает все ещё, как после удара. Будь я чуть чище и проще, я бы уже упал в ноги и стал просить тренера не делать этого.       — Не надо полиции, — бормочу я, в надежде, что кто-то прислушается.       — У жертвы никто не спрашивал, — выплевывает испуганный Кевин, вместе с ярлыком опуская меня куда-то вниз.       — Пошёл нахуй. Ещё немного и наша словесная перепалка перейдёт во что-то более крупное. Меня не остановит даже мой внешний вид, и трясущиеся локти самого парня. Я вижу, что ему ничуть не меньше меня неприятна данная картинка, и она не то, что неприятна. Она вызывает вполне очевидное чувство паники, но Кевин нужно быть осторожнее со словами.       — Я понял. Отложим ненадолго вопрос с полицией, — Ваймак трёт переносицу. Через этот небольшой жест чувствуется, каких бывает трудов ему стоит принимать непростые решения. — Для начала позовём Эбби, чтобы она взяла образец крови. Не помешает узнать чья она. Где-то за кадром кривится Ники, но это практически незаметно по сравнению со следующим высказыванием.       — И что, — Аарон взрывается личной претензией, да с таким недовольным гонором будто своим присутствием я наношу ему личную обиду. До этого момента, я думала что Кевин будет одной из самых неприятных персон, — Нил должен так стоять до тех пор? Даже тренер обескуражен ещё одним выпадом, только вот уже придурковатого клона нормального близнеца. Эндрю морщится, а Ники нервно топчется на месте, будто что-то знает. Может, у нас всех просто уже съежает крыша? Почему никто их присутствующих не замечает этого?       — Если ты в норме, парень, — Ваймак осматривает ошарашенного меня с головы до ног, а у меня чувство будто каждую часть моего тела пропустили через электрический ток, — и нет физических травм, — делает уточнение мужчина, — то можешь пойти в душ. Я уверен и без присутствия Нила, — он смотрит на Аарона, — области откуда можно взять образец крови вполне хватит. Что с этим сделать разберёмся чуть позже, а теперь ступай. О сменной одежде не могло быть и речи. Я держался руками за окровавленное полотенце, которое мне дал Аарон и, сжав зубы, шагнул в душевую. До меня все еще доносились обрывки чужих разговоров.       — Кто это сделал?       — Тренер, вы-то не притворяйтесь незнающим. Ясень хер, это вороны.       — Вороны?       — Рико вполне способен на такие поступки…       — Поэтому…       — ... Я смотрел на стену душевой пустыми глазами, когда голоса совсем смолкли и стали недосягаемы. Кажется, сюрпризы на этом не заканчивались. На белой квадратной плитке в несколько квадратиков, во всю стену, четко было написано моё имя.  Я так давно не видел его, что не мог поверить, что оно моё. Не Крис, ни Стефани, ни Нил, ни Оливер. Имя было на самом деле моё.  С ДЕВЯТНАДЦАТИЛЕТИЕМ, МЛАДШИЙ! НАТАНИЭЛЬ ВЕСНИНСКИ. Пакет с кровью над дверью — детская шалость по сравнению с тем, что несло за собой это послание. Опасно. Это очень, и очень опасно. Во всю стену с особой живописной утонченностью нанесена кроваво-красными разводами, будто сделана недавно. Я подошёл к плитке и потрогал надпись руками. Одна из бегущих красных дорожек остановилась, чтобы обогнуть мой палец, и продолжить течь вниз. Три настойчивых стука в дверь прервали моё занятие, а вместе и с тем часть мыслей, которая уползла куда-то не туда.       — Я могу войти? — поинтересовался обладатель робкого голоса. — Я принёс сменную одежду. Снова Аарон. Когда же он уже угомониться? В отличие от прошлого случая, сейчас вместо ощущения безопасности, я почувствовал раздражение. Мне хотелось, чтобы все Лисы как можно дальше держались от меня. Будто бы я был бомбой, и не знал, когда решу устроить небольшой взрыв и уничтожить все вокруг себя.       — Нет, — я старался выговорить каждое слово чётко и уверенно, чтобы никому в голову и не пришло, что я нервничаю. — Ты не можешь. В ответ ничего. Только неловкое молчание. Казалось, он все еще мялся у двери, потому что я видел, как под полоской света скакали тёмные тени.       — Хорошо, — я выдохнул, — я оставлю одежду у двери. Выходи, как закончишь. Я включил душ и направил его на стену. Капли дорожками стекали по стене и моё имя вместе с поздравлением смывались, окрашивая воду под ногами. И пусть красный цвет со стены ушёл, часть него впиталась в белую плитку, и простая вода уже не могла её смыть. Я натянул рукав водолазки на ладонь и стал тереть кафельное покрытие. Тереть, и тереть, пока не увидел, что надпись стала похожа на несуразные розовые разводы. Волосы от засохшей крови слиплись, а под ногами лужа окрасилась в бордовый. Был ли это на самом деле Рико? Или это послание оставил, кто похуже? Захотелось горько и горько смеяться. Как будто бы адресата в качестве Рико было бы недостаточно. Жизнь Лисов могла быть в опасности от правды, которую оставил этот человек. Сделал ли это тот, кто хотел донести само послание или он кого-то попросил — было неважно. Так, или иначе ему удалось проникнуть на стадион прямо во время игры и оставить это. Только подумать, но как? Мне никогда не приходилось чувствовать себя таким уязвимым рядом с Лисами, и более того, что было намного важнее, они были уязвимее меня. Мысль, что кто-то мог так просто вломиться в раздевалку, чтобы оставить это опасное послание, злила и приводило меня в ужас. Позже, когда я вышел из душа, я достал мобильный с полки, чтобы написать Лукасу. Новое неизвестное сообщение. С одним только числом — сорок девять. Я напряг челюсть и сдержался, чтобы не швырнуть телефон в стену. Чтобы не значило это послание, уже и так слишком много дерьма за последнее время. За этот гребаный день. Я заблокировал неизвестный номер, как учил меня Ники, и убрал телефон на верхнюю полку. Здесь небезопасно.  А где вообще будет безопасно?  В следующий раз этому ничего не стоит, как подкараулить кого-то из Лисов и причинить вред. И я буду либо безнадежным оптимистом, либо конченным идиотом, если посчитаю что мне хватит возможностей уберечь их всех.