Не ты

Я сидел на барном стуле, барабаня шариковой ручкой по стойке. Возможно, я потратил на это гораздо больше времени, чем планировал, как обычно погрузившись куда-то глубоко внутрь себя. Стук ручки сливался с шумом кипящего чайника, а буквы на листе расплывались, превращаясь в синие щупальца медуз. Вместо слов — отрывистые предложения, которые, я надеялся, будут понятны только мне.       — Что пишешь? Я дёрнулся, в спешке скрывая содержимое листа, и обнаружил за своей спиной светловолосую макушку. Элисон. Всего лишь Элисон. Надо же, это даже в какой-то степени удивительно, что это не тот, о ком я подумал, или у меня в голове опять всё сплошь и рядом перемешалось. Я отолкнулся от стойки, на ходу комкая бумажку, и ускорил закипание чайника одним щелчком по корпусу. Казалось, ещё немного, и у меня также закипит голова, как и этот чайник, от того, что в ней происходило.       — Да так, ерунда, — я вынул кусочек листка в мусорное ведро, пообещав себе запомнить наполнение мусорного бака, как параноик. — Ты пришла, чтобы?.. Я подумал, что она захотела обеденный кофе, но, присмотревшись более полноценным взглядом, если судить по содержимому в её руках — чёрному чемоданчику и косметичке, — дело однозначно не в этом.       — Ты забыл, Нил? — я не мог уловить никакой интонации или подоплёки в её вопросе. Была ли она расстроена? Шутила ли? Следовало ли мне извиниться перед ней за то, что я не помнил то, что забыл? Девушка поставила саквояж на стойку с громким, характерным звуком. Кажется, он не только выглядел тяжёлым, но ещё таким и был. В таких ящиках, обтянутых тёмной кожей, обычно не хранится ничего хорошего. Но мы же говорим про Элисон. Так что вряд ли мне стоит даже допускать возможность наличия в этом ящике частях человеческого тела или смертельном оружии.       — В чём дело? — я пытался вспомнить, о чём идёт речь, но мысли слепились в один общий большой ком. Не стоило так долго думать над одной из безумных идей, которая пришла мне в голову. Кажется, мысли об этом отпечатались у меня даже на затылке. А следы на руках от синей пасты размазались, скорее всего, оставшись даже на некоторых файлах, хранившихся в моём небольшом мини-сейфе.       — Благотворительный вечер, — я снова посмотрел на часы, не понимая, кто кого обманывает. — А как же подготовиться? Мне нужно быть уверенной, что хотя бы с этим мы не накосячим, — она улыбалась, но её нервное состояние выдавали сцепленные замком на краю столешницы пальцы. Кажется, она переживала не только по поводу самой встречи, но и по поводу того, кого она там может встретить.       — Да, я всё понимаю, Элис, — на самом деле во мне кричало всё, что я на самом деле ни черта не понимал. Неужели перед самым мероприятием мне будет ещё необходимо целый день трястись о необходимой подготовке? — Всё будет хорошо, — я с трудом произнёс последнюю фразу, чувствуя, как першит в горле. Настолько ясно врать мне приходилось не так часто. — Как давно ты их не видела? Конечно, я спрашиваю её о родителях. Иначе что ещё так сильно её могло взволновать? Чтобы хоть немного успокоить девушку, я наливаю травяной чай в кружку, а сам забираю себе поспешно сваренный кофе. В надежде, что горький, крепкий напиток хоть как-то отведет меня от всего гнетущего в моей голове. Элисон удобно устраивается на барном стуле, а сам я стою напротив неё, подпирая ладонью кухонную столешницу.       — Спасибо, — она благодарит меня за напиток. — С летних каникул.       — Если ты не была там с лета, то где ты была на зимних каникулах?       — У Рене, — кратко отвечает Элисон, и прижимает к себе локти, делая еще один глоток. — Представляешь, у её мамы есть замечательный домик недалеко от побережья. Надо было обновить только фасад. И воздух там такой свежий… Она рассказывает о том, как ей понравилось отдыхать возле моря, и как она жалеет, что это время кончилось, даже несмотря на царивший тогда зимний холод. Если сильно постараться, то можно представить картинку, о которой говорит Элисон, а вместе с тем ноздри обжигает горячий и летний песок. Над головой слышится шум приморских птиц, а во рту скапливается вязкая слюна. Тогда я бы многое отдал за бутылку воды, или за то, чтобы больше никогда не чувствовать этого запаха. В то время это были равнозначные, в какой-то даже мере, вещи. Смогу ли когда-нибудь выкинуть это из своей головы, или это так и будет меня жалить дальше, как рой насекомых?       — Что я должен сделать сегодня? — непривычно аккуратно спрашиваю я, меня всё ещё немного качает по воображаемым волнам. Я разрываюсь между тем, чтобы продолжить бегство и остаться на этом пляже навсегда, просто больше банально не находя в себе нужных сил, чтобы бороться.       — Ничего сверхъестественного, и то, с чем бы ты не справился. Просто будь рядом, — без какого-либо лишнего смысла говорит она, и я киваю. — А, ну и, пожалуйста, выгляди так, будто я не заставляла тебя идти на это мероприятие. — Кажется, она имела в виду мою физиономию, которая была сейчас, когда я пыталась выкинуть все слова и предложения, написанные на бумажках, невообразимо ужасная. — Вот, улыбнись. Я слабо приподнимаю уголки рта.       — Нет, не так, — она мотает головой. — Так, Нил, это будет похоже на то, что тебе надо в туалет, и ты не знаешь, как правильно отпроситься. Я снова делаю еще одну попытку. Сейчас мне кажется, что это больше похоже на кислую мину.       — Только не так, — она улыбается и чуть смеется сквозь закрытую ладонь, все еще придерживая свободной рукой кружку. — Не так показательно, Нил. Я превращаю свою улыбку в хищный оскал.       — Ладно, — она машет ладонью, кажется, ее больше всего устроил именно третий вариант. — В этом что-то есть. Оставляем эту.       — Есть в чем? Мы оба оборачиваемся, и я замечаю в дверях свою тень. Моя тень похожа на Аарона, и будет это прямой или фигуральной шуткой — каждый должен сделать вывод для себя сам. Но Аарон и правда меня преследует, и если мне это только кажется, значит, я окончательно сошел с ума. Замечают ли это все остальные или только у меня началась какая-то болезненная стадия обострившийся паранойи? Всё началось с нашей ссоры. Назвать это ссорой на самом деле самое большое катастрофическое преувеличение, но никакого другого подходящего слова мне не приходит и на ум, касательно последнего полноценного разговора, который состоялся между нами. Это произошло сразу после двух часов в душе, в неприятном уединении, где я тер кожу докрасна, чтобы только забыть о том, чье имя было выведено на белой стене. Вот уж правда, не зря говорят, что каждый день рождения — это запоминающийся праздник.       — У тебя есть мысли, кто это мог сделать? Хотя бы на примете? — Аарон нервно перешагивал из одной комнаты в другую. — Может быть, список? Я упал в кресло-мешок, задумчиво подперев ладонью подбородок, только чтобы не показывать, какое сильное чувство головокружения меня преследует после произошедшего. Лучше я буду выглядеть задумчивым старцем, чем умирающим и слабым. И, несмотря на это, я жалею, что Кевина и Эндрю, которые ушли на крышу, здесь нет. Они бы хоть как-то сбалансировали небольшую истерику Аарона по этому поводу.       — Я считаю, что мы должны оставить это на Ваймака, — «Эбби или кого-нибудь ещё» — так и не договорил я. Мне просто хотелось, чтобы в это лез Аарон или кто-либо другой, но если с Ваймаком я мог договориться, Эндрю, я уверен, чувствовал опасность, и был готов дать отпор в случае чего, то на Аарона это не распространялось. Самый лёгкий и простой способ — это убедить его, что все остальные справятся с этой задачей намного легче, чем пытаться стереть ему память или каким-то образом заставить его выкинуть это из головы. — Ваймак обещал, что отправит образец крови на экспертизу и подумает об установке камер.       — Ты думаешь, это был Рико? — Аарон будто совсем не слышал и не хотел слушать меня. Он заломал руки за спину и выхаживал кругами на небольшом клочке пола. Мне стало интересно посмотреть, что подумает об этом Ники, когда первый вернется из комнаты Рене и Элисон. Или Эндрю? Не станут же они винить меня в том, почему Аарон стал таким. — Почему столько пристального внимания в твою сторону, Джостен? Неужели он всерьез обиделся из-за отказа? Обиделся — немного не то слово, но оно мне показалось подходящим для обмана.       — С чего ты решил, что это он? — я задал вопрос не обвиняющим тоном, а лишь с легкой озадаченностью. Стоит ли путать Аарона в этом, или он сам настроит кучу бесполезных теорий и запутается до того, как одна из них станет частью действительности? Я стоял на распутье и не знал, куда мне следует увести мысли Аарона, чтобы окончательно запутать его.       — Никакого дерьма прежде в команде не случалось, пока не всплыла эта история с Рико, — он останавливается прямо передо мной, руки скрещены на груди, а взгляд хмурый. Сейчас он не похож на маленького карлика, которого я привык видеть со своего обычного ракурса. — Но чтобы пойти на такой поступок, надо…       — Не надо, — я его оборвал. Тут стоит пресекать любые фантазийные начала. — Ничего ему не надо, — повторил я и спрятал руки в карманы спортивных штанов, чтобы не выдавать, как у меня напряжены конечности. — Это на самом деле очень просто.       — Как ты можешь говорить так? — его рот искривлён, а руки дрожат. Кажется, он боится. — Никто из нас не в безопасности из-за ваших разборок.       — Аа-аа, — я протягиваю гласную, стараясь незаметно прочистить горло. Такое чувство, будто я напоролся на что-то острое своим собственным кадыком. — Так вот за что ты переживаешь. За свою шкуру. Аарон застывает на долю секунды, а потом я вижу, как в его взгляде что-то меняется. Карие глаза вспыхивают пожаром, а руки, прежде сцепленные, болтаются в кулаках вдоль туловища. Я думаю, ещё немного, и он меня ударит. В такой расслабленной позе, в которой я нахожусь сейчас, пару раз пнуть меня — не такое уж и серьёзное дело.       — Ты! — В следующую секунду его ладонь уже больно сжимает мой подбородок. Я бы мог извернуться, выкрутиться из этих тонких, так резко сжимающих часть моего лица, касаний, но я этого не делаю, будто чувствую, что заслужил подобное. — Ты совсем не понимаешь, что первым, о ком нам стоит переживать, — это ты! Или тебе нравится чувствовать себя в опасности? Ходить с мишенью на спине? Я поднимаю на него голову. Смотрю в глаза, которые будто пытаются испепелить меня одним лишь взглядом. Что это в нем так взыграло? Желание погеройствовать? Или любопытство, которое он никак не может утолить, пока не узнает правды? Мы смотрим друг на друга с минуту. Я трачу время на то, чтобы досконально изучить и рассмотреть его лицо. Физиономия Аарона постепенно разглаживается, но снова вспыхивает из-за моих последних слов.       — Ну, да, я люблю это. Аарон отдергивает руку от моего подбородка и отходит на пару шагов. Он снова принимается важно выхаживать по гостиной, но уже избегает так прямо и открыто смотреть мне в глаза. Я думаю, хочет он этого или нет, но он стал проигрывать в этой небольшой схватке.       — Я не, — я смотрю на Аарона, который спотыкается на словах, будто не в силах собрать их все в одну целую фразу, — не могу позволить взыграть твоим суицидальным наклонностям против всей команды. Хотя бы только поэтому… только поэтому, — он поднимает на меня голову, не понимая, что говорит. — Если тебе нравится подвергать себя опасности, то делай это в другом месте? В комнате воцаряется тишина, но неужели я один слышу, как что-то трещит? Что-то царапает и стонет в области сердца, и я с трудом справляюсь с тем, чтобы взять себя в руки. Как же он оказался близко, слишком близко к тому, что я на самом деле чувствую? Это ведь не моя вина, или неужели я сам это допустил? Я хотел просто поиграть в дружбу, а в итоге мне хочется закричать на него. «Делать это в другом месте?» — почему это так ранит? Аарон ведь всего лишь говорит правду, так будет лучше для меня и для него. Для всей команды. Если я просто… буду в другом месте. Нет. Нет-нет. Я мотаю головой. Это замкнутый, очень опасный, и такой цепкий круг вины, из которого потом не так просто выбраться. Буду ли я рядом с Лисами сейчас или нет? — уже поздно что-то менять. Я не смогу вернуться в прошлое, к тому моменту, где Эндрю подкараулил меня под дверью раздевалки и дал клюшкой под ребра. Обида и боль также не должны меня преследовать, если Аарон и правда думает, что это мне нравится. И возможно, это ложь, даже намного лучше той правды, в которой я на самом деле мало, что могу поменять.       — Я постараюсь не попадаться тебе на глаза, — бормочу я, будто и правда раненый. И он, к моему счастью, поражено хлопает дверью. Я остаюсь один. С тех пор не было ни одной прямой конфронтации, но если было место, где территориально Аарон мог находиться рядом со мной, то он там был. Это полностью отличалось от его слов, о том, чтобы я не попадался ему на глаза. Сложно было это сделать, когда он сам будто был везде. Тренировка, общая гостиная, один раз он даже увязался за мной в спортзал, и я видел его слабые попытки выяснить, когда я ухожу на утренние пробежки. Создавалось впечатление, что Аарон просто пытался выжечь во мне дыру, будто это поможет ему, позволит ему узнать что-то, уличить в чем-то или залезть мне в голову, чтобы понять, где правда, а где часть обмана. Парень не совсем понимал, что иногда утешение надо искать во лжи. Если бы я мог обмануть себя, уверовать, что всё происходящее, весь вернувшийся кошмар — это просто шутка, или часть другого сна — я бы так и сделал. Что же, мне просто оставалось надеятся, что из-за меня, он хотя бы не бросит встречи, потому что это мне казалось единственное, что спасало эту планету от глобального Аарона-взрыва. Сейчас же он очевидно решил заговорить только потому, что здесь была Элисон. Наверное, Аарон не мог пройти мимо нас молча, не объяснив никак своё поведение остальным сокомандникам. Опять же, наличие третьего человека в нашем разговоре иногда полностью меняло его исход, как мне казалось. Сейчас я был рад, что здесь была Элисон. Это хотя бы позволит нам избежать острых углов.       — Я просто подбирала Нилу улыбку, — то, какое название этому дала девушка, звучало нелепо, но я против воли поднял уголки губ. — Может, ты бы тоже хотел поучаствовать?       — В чём? — тон Аарона звучал так, как будто Элисон не предложила принять участие в безобидной шутке, а плюнула ему в лицо. — Какую Джостену стоит натянуть маску на этот раз? Я запоздало моргаю и понимаю, что он чуть ли не попал в самую целью. Надо же, как точно. И когда он только этому научился?       — Ай, Аарон, — Элисон, видимо, замечает, что мое лицо отражает смятение, и встает на мою защиту. — Ты сегодня не в настроении, я понимаю, — да тут даже понимать не надо. Это буквально читается в его лице: «Свали с дороги, Джостен», — но в этом нет нашей с Нилом вины.       — Вот уж не знаю. Я фыркаю. Это становится слишком, даже для обидчивого Аарона.       — Мальчики, не ссорьтесь, — Элисон треплет парня по макушке, но относительно меня ограничивается лишь простым хлопком по рукаву толстовки. — Сегодня же такой приятный день. Приятного в нем на самом деле с каждой минутой присутствия Аарона становится все меньше. Парень вместо ответа закатывает глаза, отталкивает руку Элисон от своего тела и идет назад. Так и остается загадкой, какую часть разговора он опустил, только потому что здесь была эта девушка. Уже позже в гостиной, лишь через пару часов после того, как мой привычный распорядок дня был нарушен, а Кевин и Ники оккупировали диван, я стал невольной жертвой модного приговора. Я был готов стоически сносить любые метаморфозы, которые предлагала Элисон, но когда она предложила подстричь часть моих волос, я категорически замотал головой. Возможно, от более пристального внимания к моей шевелюре её отвлек лишь появившийся у Ники интерес к происходящему.       — Кто додумался назначить дату, — Ники крутит карточку между пальцев, и я то и дело невольно отвлекаюсь на него из-за сверкающей бумажки в руках. Элисон, которая в этот момент наводила марафет у меня на голове, очевидно, не была благодарна за это, — такое мероприятие на День Святого Валентина?       — Какой-то одинокий и богатый старик, — бормочет Кевин, не отрывая взгляд от ноутбука. Он сидел рядом с Ники на диване в гостиной, пока мы с Элисон оккупировали часть кухни. Правда, теперь это была не кухня, а её личный салон красоты. Именно по этой причине Ники сидел на кровати с кошмарными (не потому что плохо сделанными), ужасно бросающимися в глаза синими тенями. Даже павлинье перо на фоне этого не выглядело бы так вызывающе.       — Тебя правда такое интересует? Тема одиноких стариков? — Ники шутливо дразнит Дэя, не совсем понимая, что может без проблем схлопать за такое от него. Кевин, впрочем, не обращает на Ники никакого внимания, пока к теме не подключаюсь я.       — Ники, ты поставил вопрос неправильно, — я спешу поправить парня, — надо было спросить, будут ли эти старики играть с ним в экси. — Я ловко уворачиваюсь от блокнота с какими-то результатами матчей, летящего прямо в мою сторону. Элисон шипит на Дэя, а меня тянет к себе обратно за прядь волос, готовя к испытанию её раскаленной плойкой. Откуда у неё вообще эта шутка и почему она до сих пор не признана оружием?       — А что насчёт тебя, Ники? — Кевин переключается на парня рядом с собой. — Может, тебя волнуют богатые и одинокие? Я хмыкаю, наблюдая за их небольшим спором. Приятно посмотреть, как они толкуют о всяких бесполезных вещах и отвлечься от того, что гложет изнутри.       — Богатые и одинокие? — Ники взмахивает рукой в воздухе, но только чтобы зацепить одну из заколок в косметичке Элисон. — Пфф, этот вечер я посвящу исключительно нашему свиданию с Эриком по скайпу и ни за что его не пропущу, но вы, ребята... — Ники смотрит на нас с Элисон.       — Мы?       — Неплохо бы смотрелись, — Ники кивает сам себе. — Да, всё верно. Эй, Кевин, подтверди это? Кевин что-то бормочет под нос и неуверенно кивает. Только тогда Элисон поднимает голову от моих волос. Кажется, она чересчур увлеклась укладкой и невидимками; теперь, если я попытаюсь принять горизонтальное положение, одна из этих заколок непременно вонзится мне в череп.       — Я и этот чувак? — я вижу, что Элисон сдерживается, чтобы не прыснуть себе в ладонь. — Конечно, да, Нил? — я чувствую, что потерялся в её глазах, когда она оказывается слишком близко. — Я сделаю всё что угодно, чтобы раздеть его, — Ники верещит, — только чтобы одеть во что-то нормальное. Пока Ники визжит, я обращаюсь к Элисон.       — Точно, одежда, — я виновато прикусываю губу, — я совсем не думал об этом. Если бы это зависило только от меня, то мне было без разницы, в чём пойти. Возможно, я просто бы подобрал что-то из того, что у меня осталось от всей одежды Эндрю, но навряд ли что-то из этого могло бы удовлетворить вкусы Элисон и сам дресс-код мероприятия.       — Подойдет любой приличный костюм, — кажется, она замечает, что я слегка расстерян, и спешит меня успокоить, — у нас будет еще время его посмотреть. Порыться в чужом шкафу, — заговорщически шепчет она, — или опустошить мою кредитку. Я отрицательно мотаю головой. Меньше всего что мне хотелось, это чтобы Элисон тратила на меня свои деньги.       — Ах, Нил, я так тебе завидую, — Ники снова перетягивает на себя все внимание и театрально прикладывает руку ко лбу, распластавшись на диване, чуть ли не ложась на Кевина, пока тот его яростно не отпихивает. — Тебя будет обеспечивать богатая и молодая леди. Ты должен ценить такое. Я не стал влезать с ним в спор и принижать значимость денег в кошельке, а уж тем более не решился развеять сомнение Ники по поводу той ситуации, которая сложилась между нами с Элисон. На самом деле, все, что мне хотелось, это чтобы она убрала этот паяльник подальше от меня. Хотя она им и очень искусно и ловко орудовала, но я не чувствовал никакого облегчения от прикосновений к волосам, пока она забрала с собой все свои банки и тюбики. И хоть я просил не рисовать ничего на моём лице, она не удержалась и всё равно решила, что не сможет противиться тому, чтобы сделать пару неаккуратных взмахов кистью и подвести глаза карандашом. На большее я просто не согласился. Оценив её старания в зеркале, я попросил её больше никогда не делать такого с моим лицом.       — В чём дело, Нил? — кажется, она заметила, что я слишком долго смотрю на себя, пытаясь мысленно не дорисовывать холодный взгляд, рыжие, чуть тронутые сединой волосы, и пару морщин. — Мне кажется, это вполне красиво. Я откладываю зеркало в сторону. Что же, я сам решил перестать носить линзы, и так или иначе должен был быть готов к тому, о ком буду думать, каждый раз, когда буду видеть эти холодные голубые ледники. Я прочищаю горло, возвращая себе прежнюю непринужденность. Хотя после манипуляций Элисон я чувствую себя не в своей тарелке.       — Мне кажется, что тебе надо рисовать картины, а не рисовать на чужих лицах. По крайней мере, первое не придётся смывать, и будет возможность сохранить эту красоту. И пусть я правда не понимал, красиво это или нет, но моё лицо выглядело по-другому. А у Элисон и Ники это вызывало улыбку. — Спасибо.       — Ты правда так считаешь? — Элисон закусила верхнюю губу. Я кивнул, помогая ей складывать её разбросанные флаконы, и девушка снова заулыбалась.       — Итак, у нас ещё даже осталось час в запасе или около того, — она смотрит в телефон, а потом бросает на меня предупреждающий взгляд, — убедительная просьба, Нил, не трогать волосы руками и не трогать лицо. Пусть я всё и закрепила лаком, мне бы не хотелось подвергать нас с тобой отдельному стрессу, когда я пойму за оставшиеся пятнадцать минут, что всё придётся переделывать.       — Ладно, хорошо. Я буду осторожен.       — Тогда, уф, — она смахивает невидимую капельку пота с лица и машет Ники, который кажется, больше всех оказался доволен макияжем, на прощанье. — Я пошла к себе. Надо найти платье и посмотреть, не нуждается ли оно в глажке. Увидимся. Я ответил Элисон простым кивком, прежде чем она покинула общую комнату, и приземлился на диван между Ники и Кевином, скрестив руки на груди и думая, как провести этот час. Очевидно, на пробежку или подобие тренировки в таком камуфляже мне не выбраться. Да, даже сидя просто на диване, я очень боюсь повернуться не так и позволить трудам этой девушки пойти насмарку. Я смотрю на своих соседей, и как-то в свете произошедшего они кажутся не такими. Глаза Ники странно блестят, а Кевин фыркает, видимо, надышавшись пудрой.       — Шёл бы ты, Нил, куда-нибудь в другое место, а то Ники зальёт слюнями весь диван и пол слюнями.       — Но причём здесь я?       — Эй, я не виноват, что некоторым чтобы выглядеть красиво, достаточно внести небольшой порядок в волосах, — защищается Ники, но я пропускаю его слова мимо ушей, ожидая ответа от Кевина.       — Очевидно, он не может сидеть с топ-моделью по-американски и вести себя спокойно. Давай, давай, — Кевин пихает меня в плечо, и я неохотно поднимаюсь с места. Кажется, я сам начинаю себя чувствовать неловко, когда подобным простым изменениям придается такое большое значение. Что же, у меня есть ещё целый час. Думаю, мне стоит вернуться в комнату и тщательно поискать подходящую одежду. Не могу же я переложить все заботы об этом вечере на Элисон, хотя она не просила меня о помощи. Надеюсь, костюм с рождественского банкета вполне подойдёт. В комнате тихо, и Мэтта нет на месте. Не удивлюсь, если он тоже оказался втянут во всю эту любовную историю, и сейчас просто где-то наслаждается внезапным, спонтанным свиданием с Дэн. Я открываю комод и изучающе смотрю в него. Расположение вещей в своём ящике я выучил наизусть, как и то, под каким свитером я прятал острое, как пика, орудие для защиты, и в какой паре носков я хранил пачку банкнот. Помимо моих вещей, здесь также лежит куча всего, что я стащил со шкафа Эндрю в своё время. Могу поклясться, что вот эта чёрная футболка с белым принтом динозавра посередине — вообще футболка Аарона. Даже не хочу знать, как она тут оказалась. Костюма я, конечно, в ящике комода не нашёл. Скорее всего, я отдал его куда-то на хранение, но зато нашёл кучу вещей, не принадлежавших мне. Не знаю, как Миньярды не устроили из-за этого мне рейд, обыск с поиском своих пропавших вещей, но раз у меня сейчас есть немного времени, почему бы их, наконец, не вернуть законным владельцам? Даже если я до ужаса привязался к чужой парке и предпочёл бы заплатить Эндрю, чем искать подобную ещё одну или замену этой. Думаю, мне стоит спросить хотя бы адрес магазина из-за остатков совести, и из данных обещаний, что я больше так делать не буду. Я складываю все вещи аккуратной стопкой, заодно перебирая остатки своего жалкого гардероба. Поражает меня то, что раньше меня это ни капли не волновало. Я мог ходить в чём угодно, и мне было все равно, а сейчас меня это почему-то иногда, но волнует. Имено с такими мыслями я открываю дверь в коридор, и прямо пороге сталкиваюсь с Аароном. Мы оба каменеем. Не знаю почему он, но я чувствую себя застигнутым врасплох, не только из-за утренней стычки, но и так, будто все эти вещи я только что украл из чужого шкафа. На языке так и крутится сухое, никому не нужное извинение. Мы стоим в пустом, полутемном, прохладном коридоре. Я вспоминаю наше утреннее столкновение и все прошлые. Мне правда не хотелось, чтобы так получилось, но есть необъяснимое чувство, что всему этому есть необъяснимая мне причина.       — Что с тобой, Джостен? — спрашивает Аарон на одном выдохе.       — Что со мной?       — Твоё лицо, — он прочищает горло и язвительно приподнимает уголки губ, — тебя будто Элисон ударила косметичкой. Я отчасти рад, что разговор пойдёт не о том, что я украл половину чужого гардероба, или о ведре с кровью у меня на голове пару дней назад.       — Она сказала, что так надо.       — Для чего?       — Я согласился побыть её кавалером на ужине.       — Сегодня?       — Да. Аарон хмурится. Неужели, опять эти его морщинки? Серьёзно, ему пора переставать это делать. Он скрещивает руки на груди и окидывает меня с головы до ног, будто ища, к чему прицепиться. В конце концов, его взгляд останавливается на стопке вещей.       — Хм. А что у тебя в руках? Ладно, хотя бы на этот вопрос я могу ответить честно.       — Ваша одежда, — говорю я, и виновато (пожалуй, слишком наигранно) упираюсь глазами в пол.       — Наша одежда? — Аарон вроде не настолько глупый, но всё равно переспрашивает, как китайский болванчик.       — Ну, в основном Эндрю, — я добавляю к этой истории совершенно ненужную, не делающую меня лучше в глазах Аарона деталь, и чешу шею. — Я как-то брал это у него.       — Эндрю знает?       — Не уверен, — я прикусываю губу. — Ты меня прикроешь, если он начнёт убивать меня? Аарон смотрит на меня с полсекунды, а потом выхватывает у меня одежду из рук.       — Какой же ты... — неразборчиво бормочет он, двигаясь в сторону своей комнаты, и я иду следом за ним, с трудом поспевая.       — Какой? — любопытно, какое ещё ругательство способен придумать Аарон в мою сторону, пересиливает необходимость промолчать в нужный момент. Он не отвечает, а вместо этого входит в комнату, распахивает дверь и кидает одежду прямо на чужую кровать. Эндрю, который сидит на подоконнике и курит, не обращая внимания на возникший в комнате сквозняк, совершенно спокойно относится к таким вспыльчивым движениям Аарона. Более того, он даже не поворачивает голову, пока парень не обращается к нему напрямую. Создается ощущение, что Аарон в мое отсутствие только тем и занимается, что ведет себя как маленькая истеричка.       — Эндрю, — Аарон обращается к парню возле окна, пока я тихо стою возле двери, засунув руки в карман толстовки, и не зная куда мне себя деть.       — Мм? — Эндрю сдавленно мычит, делает последнюю затяжку и давит сигарету об край пепельницы.       — Разве это всё не твоё? — в тоне Аарона сквозит нечто обвиняющее, будто это Эндрю виноват в том, что его одежда оказалась у меня.       — Ого, — Эндрю, по всей видимости, нисколько не задет поведением брата. Он разыгрывает, если не искреннее, то лишь подобие настоящего удивления, от возвращения своих вещей. — Не видел эту футболку уже пару месяцев, я думал, что её съела стиральная машинка. А это, оказывается, Нил? Да?       — Наверное, — Аарон как-то по-детски дуется и смотрит на меня исподлобья, будто мне следовало бы произнести ещё что-то, чтобы защититься или оправдаться. Что же, пожалуй, для этого поздно. Если Эндрю решит разорвать меня на кусочки за аренду его одежды, так тому и быть. Но парень, которому я приписываю все мыслимые и немыслимые угрозы, этого не делает. Эндрю спрыгивает с подоконника и, смотря на нас с Аароном, берёт стопку вещей, комкая их в подобие неряшливой кучки.       — Что же, — он медленно идёт к выходу, — я постираю их ещё раз. Пожалуй. Да, Аарон? — он будто спрашивает разрешение у Аарона, хотя какое разрешение вообще нужно Эндрю?       — Стирай хорошо, — подчёркивает парень, и когда дверь за Эндрю закрывается, его взгляд обращается ко мне. Почему Аарон злится? Разве единственным, кто должен злиться в этой ситуации, не должен быть другой человек?       — У тебя есть что-то к Эндрю?       — Что?       — Я спросил, есть ли у тебя что-то к Эндрю? — лицо Аарона сейчас кажется невероятно серьёзным. Будто мы обсуждаем вопросы глобального потепления, а не пытаемся бессмысленно разобраться в том бардаке, который творится у меня в голове.       — Нет, я не… — чувствуется, как заплетается язык, — с чего ты… — когда я говорю это, я почему-то покрываюсь красными пятнами. — Что вообще за вопрос? — это наименьшее, что мне хотелось обсуждать с Аароном.       — Ты покраснел, Джостен, или мне это кажется? Мне хочется кинуть в него подушку и придавить, пока он не перестанет трепыхаться.       — Ты застал меня врасплох своим вопросом, — невероятным усилием я сдерживаюсь, чтобы не потрепать себя за волосы, и, минуя кресло-мешок, аккуратно спускаюсь на пол, прислонившись к спинке двухъярусной кровати.       — Я не виноват, что у меня к тебе так много вопросов. Аарон смотрит на меня открыто, вызывающе. Не пытаясь лгать. Он будто открыто делает мне вызов, думая, что это ему может сойти с рук. Но может ли на самом деле? Стоило ли мне вообще воспринимать Аарона как достойного противника и как человека, которому хватит сил докопаться и раскопать все мои секреты? Пару месяцев назад я бы не стал воспринимать эту мысль всерьез, но сейчас... Не стоило ли мне относиться к Аарону чуть серьезнее и начать воспринимать его соответствующе?       — Мы можем просто поговорить? — настроение Аарона меняется так быстро, что я не в состоянии за этим уследить. Может, ему стоит наконец-то выбрать хотя бы одну какую-то постоянную тактику? Я никак не мог понять, пытается ли он напасть или подружиться со мной, и это вводило меня в замешательство.       — Если ты не будешь затрагивать темы, на которые ответ тебе очевидно и так известен, — я стараюсь защититься, но сам не замечаю, как отодвигаюсь, чтобы уступить ему место под боком.       — Ладно-ладно, — Аарон садится рядом со мной, чуть выше, на упругий матрас кровати, и его колено оказывается на уровне моей головы, где-то сбоку. — Я постараюсь.       — Но раз мы уже собрались с тобой поговорить, — я поворачиваюсь и смотрю на него, в надежде, что он вспомнит, — без кое-чего здесь не обойтись.       — Что тебе нужно, Джостен? Я протягиваю ладонь, но Аарон вместо того, чтобы воспринять этот жест должным образом, просто хлопает по ней, как будто мой жест не был достаточно требовательным, спрашивающим чего-то, будто я просто хотел дать ему пять. Я повторяю так еще два раза, тряся рукой в надежде, что он что-то поймет. Когда я делаю это в третий раз, то замечаю в его приподнятых уголках глаз нотки веселье. Парень просто издевается. Я демонстративно отворачиваюсь от него.       — Разве стоит ли мне открывать это при тебе?       — Я уже отвернулся. Разве этого не достаточно? Сознаваться в том, что я знал, где конкретно у него находится тайник мармеладок, в мои планы не входило. Когда я снова повернулся, то упаковка уже летела в мою сторону. Быстрая реакция, и она у меня в ладонях. Я открываю её так быстро, будто не ел мармелада уже три недели, что на самом деле и есть правда. И рот наполняется слюной. Эти оказываются с приятным фруктовым ароматом и глазурной посыпкой, которая, пусть и твёрдая, но очень быстро тает во рту. Какое-то время мы просто сидим в тишине, пока я ем первые несколько штучек, наслаждаясь вкусом, и почему-то твердя про себя, что Аарон не подумает забрать у меня упаковку. Я придвигаю мешок в форме фасоли ногами и кладу на него колени. Это намного удобнее, чем просто сидеть на голом полу. Элисон не говорила, что мы торопимся, так что, думаю, ничего страшного, если я задержусь здесь на минут десять-двадцать, прежде чем пойду одеваться.       — Как твои сеансы?       — Я думал, тебе это неинтересно. Мне хочется закатить глаза от того, каким обиженным ребёнком мог казаться Аарон, стоило мне один раз отказать ему. И ведь на самом деле за этот месяц мы ни разу не заводили разговор об этом. Я чувствую, что упустил нечто крохотное, но важное, и от этого мне немного тоскливо.       — Мне нравится туда ходить, — честно отвечает Аарон, и, по крайней мере, в этих словах я не чувствую, что он пытается защититься. — Все они немного необычные, но не больше, чем Ники, когда говорит об Эрике, или Кевин, когда пытается объяснить новый приём на поле. А самое главное, я вижу, что общение с Эндрю мне стало даваться чуточку легче. Теперь, чтобы он захотел швырнуть меня чем-нибудь тяжёлым, требуются большие усилия.       — Я думаю, что и Эндрю тоже изменился, — я сижу к Аарону боком, положив локоть на поверхность кровати. — Вы оба. Мне кажется, это пошло только на пользу. — свободной рукой я шарю по пакетику с мармеладом. Элисон сказала, чтобы я ни за что не смел размазывать макияж, поэтому я стараюсь лишний раз не трогать лицо руками. — Ты возьмёшь меня с собой?       — Это ещё зачем? — он опирается руками об каркас кровати и немного наклоняется вперёд. — Я думал, что ты теперь тусуешься с Элис.       — Ах, вот в чём дело, — я кладу ещё одну мармеладку в рот, рассеянно шаря глазами по дну пакета. — Я думал, что мы уже выяснили, что Элисон просто попросила сопроводить её на ужин.       — Знаешь, как это называется, наш недалёкий малыш Джостен? — Аарон слегка стукает меня по бедру краем носка, чтобы привлечь внимание. — Свидание. Я мотаю головой. Почему всем, в особенности зануде Аарону, требуется объяснять, что между нами с Элисон ничего нет? Неужели между парнем и девушкой в действительности ничего не может быть, и что такого странного в том, что я откликнулся на её просьбу? Если бы кто-то другой из Лисов попросил меня сделать то же самое, думаю, я бы поступил точно так же.       — Наверное, ты забыл, по чьей вине буквально недавно склеил ласты чей-то парень, — я смотрю на Аарона, считая своим долгом ему напомнить эту незначительную часть истории. — Не думаю, что она хотела именно этого.       — Я почему-то не подумал об этом... — растерянно бормочет Аарон себе под нос, будто теряясь в мыслях, — но звучит правдиво. Так между вами и правда ничего нет?       — Я думаю, что ничего нет, Аарон, — я пытаюсь загипнотизировать Аарона взглядом и комкаю пустую упаковку. — Так что? Теперь я могу сходить ещё раз с тобой?       — Валяй, — в голосе парня слышится откровенное пренебрежение, когда он поспешно отводит глаза. — Мне все равно, — я даже не знаю, кого он больше в этом пытается убедить: меня или себя? — Мне даже больше чем без разницы, — завершает Аарон и щурится, как от солнца. Я улыбаюсь.       — Что смешного, Джостен?       — Ты смешной, Аарон.

***

Я стою и кручу бокал в руках, наблюдая, как шипучие маленькие пузырьки лопаются, стоит им оказаться ближе к поверхности. Возможно, я пропустил самую интересную часть, так беспардонно втиснувшись со своими пространственными размышлениями прямо посреди мероприятия. Мне стоило, не исключаю и такого варианта, до конца вечера не мучить себя собственными мыслями, или же вовсе начать с самого начала, с того кусочка, который я пропустил, и тогда всё было бы понятно. Но кадры, где Элисон пыталась надеть на меня чужой костюм, потом заставила примерить одежду Ники, и вдобавок всё кончилось тем, что мне чуть ли не пришлось надеть костюм Эндрю, если бы не Кевин, влезший под конец этих увлекательных поисков — меня утомили. Дорога до самого места, проводимого мероприятия, пожалуй, была менее изматывающей. Розовая машина Элисон и её вкус в музыке, скачущий от одного жанра к другому, очевидно, дали мне понять, что сейчас мы окажемся в дешёвом ромкоме, как бы сказал Ники, будь он тут. Главная героиня не может определиться с тем, какие эмоции она должна испытывать от предстоящей встречи с родителями. Что же, думаю, теперь я мог её понять. Отчасти из-за разговора, который развернулся во время своевременного воссоединения пятнадцать минут назад. Элисон потребовалось уйти в уборную, чтобы освежить макияж, и она настоятельно просила меня не преследовать её. Думаю, нет нужды добавлять хоть что-то, чтобы убедиться еще раз, что встреча прошла не совсем гладко. Я всё больше сомневаюсь, что хоть у одного из Лисов встреча с родителями может пройти гладко. Вспомнить хотя бы Ники и его семью, и неприятный ком поднимается от уровня желудка куда-то к горлу. Что ж, я не думал, что смогу назвать чьих-то родителей дерьмовыми ублюдками, не проведя с ними достаточно времени, чтобы не сделать неправильных выводов, но они ими были. Конечно, сравнивать их с моей необычной семейкой бесполезно. Что-то в крови Веснински определённо не так уже не первое поколение, но в семье Элисон, таких напыщенных, лицемерных и стоящих на своём мнении, несмотря на самочувствие дочери, надо было поискать. «Мы тебе говорили, чтобы ты не встречалась с этим парнем. Тебе следовало просто послушать нас с самого начала». «Неудивительно, что такой человек закончил свою жизнь именно так. Для нас было большим удивлением, что ты не оказалась под его влиянием». «Возможно, это не самый худший исход. Представь, если бы ты оказалась замешана в этом?» Эти фразы до сих пор прокручиваются в моей голове, и, несмотря на свежий воздух, который дует со стороны балкона, никак не выходят. Казалось бы, простые предложения, слова грубые, брошенные дочери только для того, чтобы всколыхнуть в ней чувство вины, чтобы удостовериться, что она понимает, что совершила неправильный поступок. Конечно, это не самое худшее, я даже не берусь сравнивать. Едва ли папаша Элисон станет гоняться за ней с ножом для разделки мяса, но даже этих грубых и неприятно жгучих слов такая девушка, как Элисон, не заслужила.       — Ты сильно скучал? Её голос выводит меня из подобия мысленного транса, в который я в последнее время часто стал проваливаться. Она появляется прямо за моей спиной, перехватывает бокал у идущего мимо нее официанта и залпом опрокидывает в себя его содержимое. Пузырьки немного щекочут ей горло, но она удобно опирается рукой о мое плечо, чтобы не потерять опору. Я мотаю головой, запоздало отвечая таким образом на ее вопрос. У меня было немного времени, чтобы дать себе успокоиться. К тому же, мне кажется, если я сейчас открою рот, то скажу что-то не то.       — Нил, — она зовет меня, и голос девушки имеет нотки упрека, — мы договорились пятнадцать минут назад, что ты не будешь делать такое лицо. — она и правда что-то говорила об этом, а я совершенно забыл. Я виновато прикусываю губу, но она хлопает меня по плечу, и этот жест почему-то кажется мне довольно успокаивающим. Пожалуй, только Мэтту до этого момента я мог позволить настолько спонтанно сокращать дистанцию между нами. — Никакой грусти и никакого траура, — напоминает она. Я не согласен с Элисон, что это поможет решить ее проблему, но раз это именно то, что она хочет, то пусть сегодня так и будет. Я стараюсь разгладить складки на лице, которые лишь делают меня более удрученным и излишне задумчивым, и слегка приподнимаю уголки губ, будто играю в какой-то грустной пьесе с неизменно плохим концом.       — Что будем делать дальше? — интересуюсь я, потому что до этого момента мне казалось, что главная цель нашего посещения этого мероприятия — это встреча с ее родителями.       — Ну, — она загадочно стреляет глазками по сторонам, будто ища, за что зацепиться, — мы можем остаться посмотреть фейерверк или напиться вусмерть, чтобы быть похожими на двух пьяненьких подростков. — я мотаю головой, сразу отбрасывая вторую идею на корню. — Ладно, у нас есть еще шоколадный фонтан, и мы можем наделать кучу фотографий, чтобы насобирать еще больше ненужных сплетен и споров.       — Ты и про это знаешь?       — Конечно, Нил. Все знают про споры и ставки в команде Лисов, и также нет никого, кто бы ни был в этом замешан. — я хмурюсь, уже не в первый раз я обращаю внимание, что меня немного волнует тема того, на что же можно спорить в жизни Нила Достена. Элисон замечает перемену в моем настроении и переключается на более безопасную тему. — В любом случае, я бы хотела поздороваться еще с парой известных мне здесь людей, с гордой физиономией перед своими родителями, несмотря на произошедшее, чтобы ни за что не показать, как встреча с ними застала меня врасплох.       — Это нормально, что это застало тебя врасплох. — я чувствую, что говорю дебильные фразы из клуба пластиковых стульчиков, где обычно обитает Аарон, но ничего не могу поделать. — Тем более, тебе нет нужды притворяться сильной. — мне хочется ударить себя по лицу. Это обычно полная противоположность тому, что я делаю, и очевидно, я не собираюсь останавливать Элисон от подобного. Она отмахивается.       — Составишь мне компанию? — она протягивает мне руку, и я верю, что это жест почти умоляющий. — Давай. Ещё немного, Нил.       — Конечно. Она берёт меня за локоть, и я опускаю фужер на один из белых, застеленных праздничной скатертью из кружева столов.       — Мне нравится, как всё организовано, — Элисон, кажется, решила полностью скрыть факт небольшого краха, и мне ничего не оставалось, как ей подыграть. — В этом году красивые декорации, пусть всё и такое пёстрое и излишне ляпистое, даже для меня. Я осмотрелся вокруг, всё ещё ощущая тепло от чужой руки под боком. Конечно, допускать меня судить о таких вещах, как украшения, мероприятия и то, в чём у меня не было никакого опыта, было бессмысленно. Как и судить о красоте платья, в которое была облачена Элисон, розово-зефирного цвета, или костюма, который ей всё-таки пришлось взять напрокат (я с трудом уговорил её не покупать мне ничего, и это почти считалось победой), но ей всё равно пришлось потратить на меня уйму денег. Внутреннее убранство зала выглядело празднично, ляписто, как и сказала Элисон, и наверное, чересчур вычурно, в сочетании с огромной гигантской люстрой, висящей прямо по центру. Когда свет от более мелких источников освещения падал на нее, тысяча маленьких ярких хрусталиков блестели и переливались. Сам зал был оформлен в розовые и красные тона. Наверное, чтобы лучше передать цвета самого праздника, и представлял собой, как я понял, что-то наподобие большой бальной комнаты в еще более большом по размеру доме. Стоило не забывать, что мы все еще находились на чужой территории огромного загородного особняка какого-то богатея, у которого дом оказался усеян большим количеством камер (в чем я не сомневаюсь уже, судя по этому помещению) и, несомненно, какой-никакой охраной. Пусть на первый взгляд это и не бросалось в глаза.       — Слишком много всего, — подытоживаю я. Если бы нам угрожала опасность, здесь было бы легко спрятаться за декорациями, но и также нелегко заметить в общем обилии красного, что-то что могло вызвать подозрения. Имеет ли здесь опасность вообще место быть?       — Возможно, — Элисон слегка кивает на мои слова, и мы проходим мимо шоколадного фонтана, стащив оттуда по кусочку клубники. — И людей в этом году больше. Я видела список, когда мы проходили регистрацию, и мы были двести девяносто первые, — она закидывает клубнику в рот, — полагаю, мы даже не были последними. Я осматриваюсь по сторонам, окидывая ещё раз помещение общим взглядом. Так, с виду, и не скажешь, что здесь было такое количество людей, но, возможно, часть из них была рассредоточена по разным частям дома. Кто-то мог гулять в саду, несмотря на прохладную погоду, или совершать прогулку до беседки. Мы с Элисон делаем ещё один круг по залу, где-то она останавливается, чтобы поговорить. Где-то возможность позволяет ограничиться простым кивком. Я мало запоминаю лица людей, которым девушка с готовностью меня представляет, хотя наша сегодняшняя встреча и полная фикция. Иногда в разговоре с особо молодыми людьми всплывает тема экси, и тогда Элисон с удовольствием рассказывает о команде Лисов из Пальметто. В её голосе сквозит теплота, и мне кажется, ей приятно рассказывать о том, что ей нравится. Я глупо фантазирую о том, что мог бы тоже рассказывать людям о любви к экси и знакомить их с участниками команды, за которую играю. Что же, один раз у меня уже такой опыт был. Но он был отнюдь не самый удачный.       — Кто все эти люди? — в конце концов спрашиваю я, когда мы отходим поодаль, ближе к столам с закусками.       — Кого здесь только нет, Нил. И я не уверена, что смогу ответить на все твои вопросы, поскольку не знаю половины. — кажется, даже она немного расстроенна этим фактом. — Тебе интересен кто-то конкретный? — в её голосе слышится скрытое любопытство. — Или может кто-то приглянулся?       — Зачем мне к кому-то приглядываться? — «только если он не представляет опасности» — я оставил недосказанной вторую часть фразы. Мы сворачиваем в сторону балкона, чтобы немного подышать свежим воздухом. Без верхней одежды при такой температуре нужно быть либо мной, либо пофигистичной Элисон. Я с готовностью одолжил ей пиджак, потому что по сравнению со мной она выглядела совсем легко одетой.       — Я не должна это говорить, — мнется она лишь пару секунд, прежде чем продолжить, — но думаю, ты и сам понимаешь, — в её словах нет ни тени сожалений на счет того, что она мне это рассказывает, — что один из самых жарких и горячих споров на тему того, за какую команду играет Нил Джостен, — она подходит к краю балкона, и ветер развевает ее волосы, выбивая пару прядей из прически.       — Это очень глупый спор. Все и так знают, что я играю за Лисов. Но кажется, я чего-то очевидно недопонимаю, что понимает и знает об этом споре сама Элисон. На ее лице очевидное веселье и еще небольшая капля неловкости, будто ей что-то надо объяснить маленькому ребенку.       — Ладно, зайдем с другой стороны, — она немного сменяет ракурс нашей беседы. — Что за красавчик, которого мы видели с тобой после нашей прошлой игры?       — Аа, это. Это Лукас, мой приятель по переписке, — я убираю прядь с лица.       — Тебе не кажется, что он очарователен, когда так заискивает перед тобой? — девушка принимается пародировать его, и я не знаю, что должен сделать первым делом: либо оправдаться, либо начать отрицать факт и просто спокойно принять произошедшее. — «Эй, Нил, ты такой красавчик, а ну покажи, как ты там делал это пас. Вау, это правда впечатляет». — Смотря на Элисон и её нелепую пародию, у меня это не вызывает ничего, кроме улыбки. — Смешно, Нил? Правда ли? — она не перестает задавать вопросы, пытаясь прочесть мои мысли в этот момент. — А Аарона ты видел? Я отмахиваюсь.       — Он не очень любит незнакомцев, — наверное, даже почти также как и я, — и долго привыкает к новым людям. Мне теперь неудобно перед Аароном, что я тогда пригласил Лукаса поесть вместе с нами. Наверное, стоило спросить у вас разрешение...       — О нет, я наоборот, — Элисон спешит меня переубедить, — лично должна тебе сказать спасибо, — в ее голосе нет ни капли лжи, — но вот Аарон…       — Давай отвлечемся от этой темы и вернемся к теме гостей, — я передаю ей бокал с пуншем, как только мы снова оказываемся в помещении, и киваю головой наугад, попадая в сторону пожилой пары. Элисон не совсем нравится, что я свернул разговор в другую сторону, но молча терпит это и начинает рассказывать про окружающих нас людей, поддавшись моей прихоти.       — Томас и Виктория Карлайл. Они заведуют клиникой пластической хирургии. Очень милые люди. Мама ходила к ним одно время по мере надобности. Мой взгляд перемещается на более молодую пару.       — Леонард и Глория Уэстфорд. У них есть фонд борьбы с онкологией. Я слышала, что они выделяют деньги даже для лечения домашних животных. Я пожимаю плечами. У меня никогда не было домашних животных, поэтому я не совсем понимаю, так ли необходим им этот фонд. Но, возможно, эта пара делает и вправду хорошее дело, раз Элисон говорит об этом с такой теплотой. — Кажется, здесь собралось много хороших людей, — что же, не вечно думать о том, что любой человек, который при жизни заимел целое состояние, обязательно кого-то убил или заработал эти деньги не совсем честным путём. — Отчасти этому способствует сама тематика праздника, — поясняет девушка, делая ещё один глоток из бокала и окидывая быстрым взором картину перед нами. — Но есть всё-таки парочка людей, которых я бы избегала, — предупреждает она, будто наставляет маленького, ничего не знающего ребёнка. — Эй, не делай такие круглые глаза. Да, я иногда веду себя как богатая сучка, но если люди похуже чем я... Я молча киваю. Если бы только Элисон знала, что именно парочка таких охотится за мной, наверное, это бы уберегло меня от чтения следующей проповеди. Но я слушаю её внимательно и не возникаю.       — Вот, к примеру, этот мужчина, Дэниел Холлингс, он владеет винным заводом во Франции. Говорят, что у него что-то неладное в семье, и ведет он себя не иначе как тираническим образом. Посмотри на его жену, Патрицию, — она кивает головой в сторону, пусть очень красивой, но с виду потухшей женщины, — и это станет понятно по ее глазам. Или, к примеру, вот этот парень, Локвуд. Кажется, такая у него фамилия. Говорят, он был арестован в прошлом году за хранение и сбыт наркотиков. И, казалось бы, ничего необычного, но убийство… — Элисон ошарашенно таращит на меня глаза, стараясь не превышать допустимые нормы по громкости голоса, — Ты можешь поверить? Он убил человека, на него есть множество улик, но такой человек может спокойно продолжать жить дальше, при этом не неся за собой никакого наказания. Или, вот этот…       — Элисон, я понял, — мне не хотелось, чтобы наш разговор и дальше уходил в подобные темы, — достаточно.       — Нет, подожди, — она, видимо, не может сдержаться от упоминания ещё одного человека. Её голос звучит немного сбивчиво и отрывисто. — И последнее, — я даю ей возможность закончить свой рассказ, — С виду вежливый и очень общительный мужчина. — она показывает бокалом на какого-то мужчину, который стоит к нам спиной, и я вижу лишь часть его затылка. — Приятно поставлен голос и замечательная репутация, — продолжает она, — а на самом деле ходит невероятный бредовый слушок, что он одна из верхушек британского синдиката.       — Британского? Ты уверена? — от такой новости, пусть это всего лишь слух, мне как-то не совсем комфортно. — Где мы, а где он? — я приказываю себе держать лицо. — Кажется, это наименее возможная версия, как бы в чужих словах это ни звучало правдоподобно. — мне не хочется даже думать о том, что здесь есть кто-то, кто знает моего дядю, но я уже не могу остановиться.       — Он посещает подобные мероприятия только для того, чтобы общаться со своими партнерами напрямую, — говорит она неуверенно, все лишь предполагая, — кажется, он из тех кто предпочитает делать все своими руками.       — Как его фамилия, Элисон? — мне хочется ударить себя по губам только за то, что мне хватило ума спросить это вслух.       — Хэтфорд, Нил. Стюарт Хэтфорд.