Мне нечем дышать

      — Где-то я тебя видел, — произнес Натаниэль, подставив под подбородок ладонь. Он улыбнулся брату, явно издевательски. Нил знал, что братец точно его узнает, он сам явился к нему совсем недавно, а сейчас делает вид, что не знаком с ним. Ну да, конечно. Всё-таки Натаниэль ещё не потерялся в воронах окончательно.       — На шоу у Кэти, если смотрел, — сообщил Нил, он заметно расслабился, думая, что диалог с братом пройдет спокойно.       — А, точно. Как, говоришь, тебя зовут? Алекс? Стефан? Крис?       На миг Нилу показалось, что он полетел вниз. Земля как будто ушла у него из-под ног, в желудке все перевернулось. Секунду – минуту? вечность? – спустя он осознал, что не сдвинулся с места. Более того, замер не дыша.       За восемь лет в бегах Нил сменил шестнадцать стран и двадцать два имени. Одно имя, упомянутое Натаниэлем, могло ничего не значить, но три – уже не совпадение. Это угроза. Эндрю предупреждал, что Рико раскопает прошлое Джостена, как бы глубоко они с матерью его ни зарыли. Нил боялся этой неизбежности, но не хотел ее признавать. Иногда проходили годы, прежде чем отцу удавалось напасть на их след. Поверить, что Рико добился этого за две недели, было невозможно.       Вернуть воздух в легкие оказалось невероятно трудно. Просто чудо, что дыхание Нила оставалось ровным, когда горло сдавливало смертельной петлей.       — Меня зовут Нил.       — М-м-м-м? — присоединился Жан к их диалогу, наклонив голову набок, как будто хотел лучше его рассмотреть. – Что-то ты не очень похож на Нила.       — Все претензии к моей матери. Это она меня окрестила.       — Кстати, как она поживает? — спросил Рико.       Нил заглянул в его темные глаза и почувствовал, что прощается с жизнью. Он попытался ответить, но тут вмешалась Дэн.       — Не провоцируй моих ребят, Рико, — раздраженно бросила она. — Здесь для этого не место.       — Я просто проявил вежливость, — ответил Рико. — Ты еще не видела, как я умею провоцировать.       Жан посмотрел на Кевина.       — Привет, Кевин.       — Жан, — тихо отозвался Дэй.       На губах Жана играла ленивая улыбка, но в его серых глазах застыл мертвенный холод. Ни один, ни другой больше не произнесли ни слова и лишь сверлили друг друга пристальными взглядами. Вскоре Эндрю это надоело, и он подался вперед.       — Жан, — окликнул он. — Привет, Жан. Жан Вальжан. Эй. Э-эй. Привет.       Жан недовольно засопел, но все же взглянул на Эндрю. Миньярд протянул ему руку, и Жану хватило глупости за нее взяться. У Эндрю даже костяшки побелели – с такой ненавистью он стиснул пальцы Ворона. Моро не сумел скрыть болезненной гримасы, и спокойное выражение лица сменилось злым оскалом. Эндрю на это лишь улыбнулся еще шире.       — Я Эндрю. Мы раньше не встречались.       — И слава богу, — ответил Жан. — Вся ваша команда — позор первого дивизиона, ну а ты и само твое существование и вовсе оскорбительны. Вратарь, которому плевать, забьют ему гол или нет, не имеет права прикасаться к клюшке. Твое место на скамейке запасных – сиди там и кривляйся, ни на что другое ты не способен.       — По-моему, это слегка чересчур, — заметила Рене. — Тебе не кажется?       Девица справа от Рико громко фыркнула.       — Если на твое место в воротах поставили вот этого, то у тебя точно руки из задницы. Не терпится посмотреть на тебя в игре. Обхохочешься, наверное. Мы бы взялись выпивать за каждый вколоченный тебе мяч, да боимся помереть от алкогольного отравления.       — Ой, как было бы грустно, — с неприкрытым сарказмом парировала Дэн.       — Наши команды встречаются в первый раз, — невозмутимо произнесла Рене, словно и не слышала обмена грубостями. — Зачем начинать с плохого?       — Почему бы нет? — снова фыркнула девица. — Вы плохи во всем. Серьезно, неужели выставлять себя на посмешище так весело?       — Нам явно живется веселее, чем вам, — произнесла Рене.       Нил расслышал в ее интонации улыбку. Просто поразительно, как ей удавалось сохранять такое дружелюбие. Страх свернулся в желудке Нила ледяным комом, но оскорбления, сыпавшиеся от Воронов, постепенно прожигали во льду дыру. Держать рот на замке и не вмешиваться в разговор требовало от него неимоверного усилия воли. Чем дольше он молчал, тем сильнее его распирало. Лучше бы он унаследовал выдержку матери, чем буйный темперамент отца, промелькнуло у него в голове.       — Веселье – для детишек, — заявил Жан, отвернувшись от Эндрю.              Натаниэль молчал всё это время, видимо пока старшие разговаривают, он не смеет их перебивать. Нил смотрел на его потухшие глаза и странную улыбку, словно приклеенную на лицо.       Губы потрескавшиеся, уголки порваны, но максимально замазаны косметикой. Его глаза немного красные, и всё это странно сочетается с мыслями, которые Нил гонит из своей головы прочь и не может сдержать удивленного и недоверчивого выражения лица. Натаниэль обращает на это внимание только тогда, когда Жан, который сидит рядом с ним незаметно для остальных пихает его под столом под ребра.       На что он реагирует сразу. Его глаза оживились, и улыбка стала более настоящая. Джостен встретился с ним взглядом и недоверчиво нахмурился. По лицу Натаниэля было видно, что он собирается что-то сделать.              Магией во время игры пользоваться было запрещено. Всем, кто находился на стадионе.       Для этого придумали специальные повязки. Иногда повязки заменяли украшениями, что это не сильно бросалось в глаза, ведь были и те, кто остался обделен таким «даром».       Нил, как и хотел, ну и как привык, поддерживал ментальный барьер до сих пор, он не стал слабее, просто под взглядом Натаниэля, когда вы смотрите друг другу в глаза, кажется, будто барьер сыпется прямо на глазах.       Он не знал, какая у его брата способность. У него были предположения, но точно сказать он не мог. В детстве как-то не доводилось пользоваться тем, что им досталось от родителей, поэтому они и не рассказывали, не показывали и вообще не заводили такие разговоры.       Сколько Нил себя помнит, они с братом почти не разговаривали, пока были маленькими. Натаниэль был молчалив, поэтому ещё в юном возрасте с ним занималось много учителей, в том числе, отец настоял на психотерапевте. Якобы его способность, которая каким-то образам влияла на его ментальное здоровье губила бы его без этих сеансов.              Натаниэль не начал разговаривать даже после месяца это терапии. Наоборот. Если раньше он и произносил пару слов за семейным обедом, то после этого он перестал не только говорить, но и есть. Отец не смотрел на его состояние, только на то, что Нат стал гораздо тише.              

***

             — Натаниэль, пришел твой врач, — сказала мама, когда Нил сидел с братом за журнальным столиком в гостиной. Натаниэль раскрашивал картинки, Абрам смотрел на это и его губы тронула легкая улыбка.       Натаниэль замер, потом обернулся на мать и опустив взгляд вниз всё-таки встал с места и пошел за ней. Потом Абрам увидел и самого доктора, который поздоровался с Мэри и бросил взгляд на второй этаж. Абрам выглянул из-за угла гостиной в проём и уставился на доктора. Тот выглядел не то, чтобы привлекательно... он был странным. Его выражение лица, само лицо, которое из-за шрамов и обвисшей кожи в некоторых местах выглядела просто отвратительно.       Мама сразу позвала его к себе, когда доктор поднялся наверх и зашел в комнату его брата, Абрам недоверчиво посмотрел на плотно запертую дверь.       — Нам пора, — снова сказала мама и протянула руку Абраму. Она, как всегда, была красива и готова к выходу в люди.       

***

      Они с отцом показывали любящую семью и прилежных граждан, но вот то, что творилось потом дома было сложно описать словами.       Летали тарелки, кружки, даже ваза из-под цветов, которые недавно отец подарил матери. Абрам и Натаниэль всегда были в стороне от семейных разборок. Чтобы не слышать криков и звона посуды, они включали музыку, которая шла по радио, либо гуляли во дворе семейного поместья, если это было лето и не было настолько холодно и сыро, что проще было бы послушать ругань родителей.              Абрам гулял с мамой чаще и больше, чем Натаниэль. Обычно они выбирались на прогулку именно в те моменты, когда Натаниэль не мог отправиться вместе с ними, что иногда очень расстраивало Абрама.       По крайней мере он так думал, или помнил.              — Что с тобой? Тебя будто камазом переехало, — слышит он голос брата напротив. Улыбку хочется стереть с его лица, особенно после того, что он сказать о матери. Нет, конечно, Нила это особо не задевало, когда о ней говорили незнакомцы, но вот близнец, сидевший напротив него, сделал ему больно. — Оу, только не говори мне, что я ошибся?       Ники вцепился в его бедро, когда он продолжил молчать. Видимо тот понимал, что если Нат продолжит, то плотину Джостена прорвет с концами без какой-либо возможность восстановить её.       — Чего молчишь? Язык проглотил? — продолжает давить Натаниэль.       — Отвалил бы ты уже, чего привязался то? — спросил Ники, явно хмурясь и пытаясь как-то остановить Натаниэля.       — На интервью он был куда смелее. Может это из-за большого количества глаз? Нравится, когда на тебя смотрят? Я думал, ты выбрал сторону зрителя ещё много лет назад, — закончил Натаниэль скучающе глядя на брата.       — Ты ждешь, что тебя пожалеют, — ответил ему Нил. — из-за детской травмы, с которой помог тебе папаша, твой жалкий вид так и бросается в глаза. Покрывая нас дерьмом-       — А разве вы уже не по уши в нём? — не дослушав и некультурно перебив брата. Натаниэль взял закуску со стола на шпажке и отправил в рот, даже не заботясь о том, что никто так и не преступил к пище. — То, что ты сейчас несёшь... относится ведь к тебе? Твой «папаша» оставил тебе травму, а мой, наоборот.       Нил удивленно закрыл рот, он посмотрел на Натаниэля как на умалишенного, который несет очередной бред вроде марсиан и жизни на солнце. В смысле «твой» и «мой»?       Жан повернулся к Кевину и гневно затараторил по-французски:       — Что это вообще за херня?       — Его враждебность – это личный недостаток, с которым нам всем приходится уживаться, — сообщил Кевин.              — Уживаться? — эхом повторил Жан, словно его возмутила сама эта мысль. — Еще чего! Ты обязан был разобраться с ним еще две недели назад, когда он возбухнул в первый раз. Мы надеялись, ты объяснишь ему, как надо себя вести. Почему он до сих пор не знает своего места?       — Нил не участвует в играх Рико, — заявил Кевин. — Он Лис.       — Он не Лис!       — Забавно, — сказал Нил на французском. Жан, не ожидавший, что их разговор кто-то понимает, слегка опешил. — Я точно помню, что в моем контракте прописано: «команда университета Пальметто».       — Контракт ничего не меняет, — отрезал Моро. — Или ты забыл, кто тебя купил?       — Купил? Меня? — не понял Нил. — Никто меня не покупал.       Кевин с подозрением нахмурился и посмотрел на Жана.       — Ты о чем?       У Жана вытянулось лицо.       — То есть ты не знаешь. — Упрек повис в воздухе. Моро переводил изумленный взгляд с Нила на Кевина и обратно. — Как ты можешь не знать, Кевин? Зачем еще ты взял его в команду?       — У него большой потенциал, — ответил Дэй.       Жан расхохотался, и в его смехе явно слышались истерические нотки.       — Боже храни вас, придурки убогие! Только Господь вам и поможет. Просто в голове не укладывается, как при своей безнадежной тупости вы оба дожили до таких лет.       Голос Ваймака, загремевший сзади, заставил Нила вздрогнуть от неожиданности:       — Что вы тут устроили, мать вашу?       Нил оглянулся: тренер стоял у него за спиной. Мэтт подошел к своему месту, но за стол не сел. Не обращая внимания на Ваймака, Жан полуобернулся и быстро залопотал по-японски. О чем бы он ни говорил, его слова стерли с лица Рико каменное выражение. Он бросил внимательный взгляд на Нила, затем – на Кевина и только потом ответил Жану. Тот беспомощно развел руками. Посмотрев на обоих, Кевин осторожно произнес что-то на японском.       Не дав ему договорить, Ваймак махнул рукой Лисам:       — Поднимайтесь. Эбби договаривается с администраторами, чтобы нас пересадили за другой стол.       Нил охотно подчинился, но далеко уйти не смог. Едва он отодвинул стул, как Жан преградил ему путь и жестом подманил поближе. Нил едва успевал за его французским и все же разобрал больше, чем хотелось бы.       — Чуть позже Рико займет пару минут твоего времени, — сообщил Жан. — Советую тебе поговорить с ним, если не хочешь, чтобы все узнали, что ты – сын Мясника.       Услышав имя отца, произнесенное вслух, Нил словно получил удар под дых, но звук, который издал стоявший рядом Кевин, был еще хуже. Нил инстинктивно упер ладонь ему в грудь, отталкивая его подальше от стола. Дэй попятился так быстро, что чуть не упал. Нил на него не смотрел, но услышал, как тот прохрипел:       — Это неправда.       — Заткнись, — прошипел Нил, сам не зная, к кому из двоих обращается. — Больше ни слова.       — Давай, беги, — сказал Натаниэль ему вдогонку. — Это ты умеешь лучше всего, не так ли? — он подмигнул брату, растягивая губы в улыбке, держась за локоть Жана.       Ваймак остался уладить вопрос с «Воронами»; Лисов из-за стола как ветром сдуло. Направляясь через все поле к Эбби, они привлекали немало любопытных взглядов, однако им было не до того: вся команда не сводила глаз с Кевина и Нила. Эбби и тренер блэквеллцев препроводили «Лисов» к новому столу, который изначально отводился тренерам. Сменив дислокацию, команда оказалась на задворках мероприятия, однако Нил не сомневался, что его товарищи этому только рады.       Они расселись в прежнем порядке, только теперь Кевин развернулся вполоборота и буравил Нила глазами. Дэй таки обратил на себя его взгляд, схватив за подбородок железной рукой. Нил хотел дернуться, но понял, что это уже бессмысленно. Он смотрел на Кевина, ожидая, когда тот его узнает. За ожиданием маячил тошнотворный страх. Нил стиснул кулаки, спрятав их под стол, чтобы никто не видел, как у него трясутся руки.       Кевин открыл рот. Нил не хотел его слушать. Он не знал, что именно сейчас скажет Дэй и, главное, на каком языке, а потому заговорил первым – тихо, с трудом выдавливая слова, на французском:       — Нет, Кевин, не здесь. Поговорим завтра. Наедине.       Кевин заколебался.       — Эндрю знает?       — Не всё. Моего имени он не знает.       — А кто ты – знает?       — Сказал же, нет. — Нил вывернулся из хватки Кевина. — Здесь мы это обсуждать не будем.       Кевин еще несколько секунд смотрел на него, потом вскочил с места так резко, что чуть не опрокинул стол. В ту же секунду рядом с ним выросла встревоженная Эбби. Казалось, Кевин напрочь забыл человеческую речь – он жестом указал на дверь, призывая Эбби следовать за ним, и двинулся к выходу. Эбби сделала шаг, потом запнулась в нерешительности.       — Идите, идите уже, — обеими руками замахал на нее Эндрю. — Приведете его назад, когда напьется. А Нил останется с нами. Правда же, Нил?       Нил истратил все слова на Кевина, поэтому просто кивнул. Эбби поспешила за Дэем, на ходу посмотрев в сторону стола «Воронов» и кому-то махнув. Нил проследил за ее взглядом и увидел Ваймака. Тренер направлялся к Лисам, лицо его было чернее тучи. Нил крепче стиснул кулаки, заставляя себя унять дрожь в пальцах.       — Нил. — Дэн заняла освободившееся место Кевина. — Ты в порядке?       — А что, похоже? — вместо него ответил Эндрю.       Дэн чуть не испепелила его взглядом, однако широкая улыбка Миньярда свидетельствовала о том, что ее гнев не произвел на него впечатления. Уцепившись за край стола, Эндрю отклонил стул, балансируя на задних ножках – так, чтобы Дэн не загораживала ему обзор, и он мог видеть Нила. Нил посмотрел на него только потому, что в эту минуту не находил в себе сил встретиться взглядом с кем-то другим. Эндрю прикрыл рот ладонью и, не потрудившись понизить голос, заявил:       — А я предупреждал.       — Миньярд, сядь нормально, — прорычал Ваймак, появляясь за спиной Дэн.       Эндрю преувеличенно громко вздохнул и качнулся на стуле в обратную сторону.       — Ты обещал или не обещал мне не затевать с ним разборок? — набросился Ваймак на Нила.       — В защиту Нила… — высунулся с другой стороны Ники.       — Тебя не спрашивают! – гаркнул тренер. — Нил, отвечай.       Нил уже мысленно считал шаги к свободе: их стол стоял ближе всего к выходу с поля. Надо лишь пройти через внутреннюю зону и раздевалку. Забор вокруг стадиона обнесен колючей проволокой для защиты от хулиганов и воров, но можно уйти тем же путем, которым «Лисы» сюда пришли. Остановят его охранники или нет – это уж как повезет. Хорошо одетый парень, сломя голову улепетывающий с торжественного банкета, явно вызовет у них подозрения. А вот если придумать предлог – например, его послали в автобус за Кевином, – то мимо охраны можно идти спокойным шагом. И тогда останется только найти такси, поскольку добираться автостопом на этот раз нет времени. Он вернется в общежитие и достанет из сейфа папку. Ему нужны деньги и шифры. Возможно, пришло время позвонить…       Выстроенный в голове Нила маршрут внезапно оборвался. Он разжал кулак и потрогал карман брюк. Через тонкий хлопок четко проступали очертания мобильника.       — Нил, если тебе здесь совсем невмоготу, так и скажи, — обратился к нему Ваймак. —Эбби подыщет для тебя тихое место, посидишь там до конца банкета. Выйди на улицу, подыши воздухом.       Возможность была отличная, только воспользоваться ею Нил не мог. В этом случае ему действительно придется бежать, и назад он уже не вернется. Спастись бегством непросто, хотя и проще, чем довериться Эндрю. И все же Нил помнил тяжесть ключа на ладони, тепло металла, нагретого в руке другого человека. Он помнил обещание Эндрю защищать его жизнь до конца сезона.       — Нет, — наконец обрел голос он. — Я знал, что это произойдет, просто не был готов. Я в порядке.       — Чем тебе помочь? — спросил Ваймак.       Нил удивленно поднял глаза и по усталому взгляду тренера понял, что свое удивление выказал слишком уж откровенно. На долю секунды он ощутил вину – непонятно за что – и тут же ее в себе подавил. Сейчас у него полно других забот и эмоций тоже хватает – разбираться с такой странной штукой, как чувство вины, некогда.       — Не знаю, — ответил он.       — Когда будешь знать, обращайся.       — Хорошо, тренер.       Появление еще одной команды позволило отвлечься. Чуть позже подошел и Кевин – накачавшись водкой по самые брови, держался он куда бодрее. После того как собрались все четырнадцать команд, тренер Блэквелла произнес короткую речь о текущем сезоне. Официанты подали угощение, и все принялись за еду под звуки приглушенных разговоров и редкого смеха. Сейчас, когда на спортсменов не давило напряжение игры, общение складывалось легче. От всех требовалось лишь не поднимать опасных тем и избегать стычек с соперниками.       Тринадцать тренеров перешли за стол к «Воронам». Занявшим их места «Лисам» пришлось вести светские беседы со второй половиной тренерского состава. Впрочем, это оказалось легче, чем Нил ожидал. Будучи профессионалами, тренеры высказывали свое мнение более сдержанно. В основном разговор поддерживали Дэн и Кевин: Даниэль – благодаря неукротимому энтузиазму, а Кевин – благодаря тому, что под воздействием алкоголя излучал сплошное обаяние. Нил был этому только рад, потому что к разговорам душа у него не лежала, однако время от времени кто-то из тренеров обращался с вопросом и к нему.       После трапезы все столы убрали. Они были складные, поэтому их составили один на другой по три штуки вдоль длинной стороны поля. Из стульев соорудили башни – такие высокие и шаткие, что они грозили опрокинуться. Освободив место, организаторы банкета постарались сделать обстановку менее формальной – так, чтобы каждый нашел чем заняться. При виде волейбольной сетки, натянутой на поле, предназначенном исключительно для экси, Нил поморщился, однако всех остальных такое кощунство ничуть не смутило. Команды перемешались, и все разошлись кто куда. На другом конце включили динамики: заиграли популярные композиции, и половина поля превратилась в импровизированный танцпол.