Всего лишь интрижка.

Зандик спокойно лежит и думает о своем, погружаясь в эти мысли, в абсолютно блаженной обстановке идущие более ровно. Коломбина рядышком и напевает свою песенку, источает слабое тепло, что от бедер греет затылок Иль Дотторе, лежащего на ней. Тонкий, нежный, ласковый голос повторяет одни и те же слова и мелодию, успокаивающую и приятную, трепетную. Она сильно устала после очередного эксперимента своего коллеги, а потому теперь они отдыхают также вместе, пока Второй обдумывает результаты, чтобы сразу сообщить о своих мыслях. Он пока безуспешно пытается создать для Субретки лекарство, что могло бы восполнять ее силы, как Лунной Богини, но оказалось, что совершенно непонятно, что использовать для излечения Третьей. Именно для этого он получал образование в области фармакологии. Было перепробовано многое — использовать источники Куувяки в природе, то есть растения и земную породу, использовать различные алхимические соединения. Но не зелья, не устройства пока не спасли Коломбину от быстрой утомляемости и неполных возможностей сил, даже некоторые эксперименты по поднятию ее в воздух, ближе к куполу небосвода. Но отрицательный результат — тоже результат, как успокаивает себя Доктор, а значит когда-нибудь он добьется своего. Сейчас же настроение просто замечательное — провел интересный эксперимент, коллега разрешила лечь на нее и послушать пение, что однозначно вдохновляет еще сильнее. Субретка — та, что больше всего походит на бога. Абсолютно блаженна, невинна и отстранена от мира и не собирается сильно погружаться в него. Многие годы беспрекословно служила своим людям, стараясь помочь им всем, чем сможет со своей силой и те также служили и молились ей честно и с надеждой на свою богиню. Как это очаровательно красиво и завораживающе, как возбуждающе фантастически понимать, что в этом мире все же есть кто-то, кто был способен на настолько прямую и правильную синергию божественно-теплых отношений, на настоящий культ. Какая же она чудесная и хорошенькая, какая беззлобная и услужливая, к ней нет никакого злого умысла или намерений, только желание лишь на минуточку прикоснуться к прекрасному. Тому, что недостижимо для других, более алчных и враждебных, деспотичных богов, что управляют всеми ими. Но блаженство, к сожалению Зандика, не может длиться вечно, хотя, казалось бы, с Третьей это вполне возможно — в тренировочный зал резиденции Фатуи, находящийся в подвале здания, вошёл посторонний человек. И кто бы это был? Естественно та, кто обосрет всю малину. Синьора с явным ужасом в глазах стоит в дверях, наблюдая то, как парень головой лежит на коленях девушки, а ее руки находятся на его макушке и груди. Взбешенная направляется к ним сквозь большой зал, к трибуне на которой лежит подстилка в виде накидки Предвестника Иль Дотторе, чтобы было мягче. Доктор чувствует намерения подруги, поэтому резко садится. — Ты что тут устроил?! — конечно же, она все неправильно поняла, как могло быть иначе. — Эксперимент, — коротко и с дурной улыбкой отвечает, с ходу дурачится, а не объясняется. — Ты!.. — даже не знает, что сказать, пока Субретка также спокойно сидит, не понимая, откуда в тоне Розалины возмущение. — Ты!.. — Мы провели эксперимент, она устала и мы решили передохнуть перед тем, как разойтись по делам, — все же объясняет, что происходит, но своими словами случайно вызывает очередной второй подтекст, хоть и очень слабый. — «Мы»?! Да это ты все устроил, я уверена! — вот теперь, когда Восьмая собралась как-нибудь ударить Второго, чтобы проучить гада, Третья вступилась. — Все хорошо, Розалина, Доктор был очень мил и не делал ничего плохого, — тот успел рефлекторно поднять руки перед лицом и шумно хихикнуть, когда та на него замахнулась, а Субретка уже практически лезет их разнимать. — Конечно он был мил, позорник, — хмурится, поскольку не перестала считать, что скот воспользовался невинностью коллеги ради своих нехороших целей, то есть лежания на ее ногах. — Да почему я всегда плохой?! — яро и громко возмущается в ответ, вообще-то и правда имея только добрые намерения в виде возможности расслабиться от пения и отдыха в лежачем положении. — И вообще, я предлагал ей самой лечь, но она отказалась и не хотела мять одежду, отстань от меня! — Коломбина кивает к словам и слегка хмурится, слыша, как Дотторе резко повысил тон голоса, и без того громкого. — Что тебе вообще надо?! — финальный вопрос. — Я была рядом и хотела спросить про Коломбину, а потом и про Кабукимоно, над которыми ты активно экспериментируешь, — грозит пальцем, чуть дернув рукой указывая на Зандика. — И не присылаешь никаких отчетов об этом! — перед тем, как отправиться к Пьеро, те попадают к ней для оценки и правок, поскольку та ответственна за работу в области магических способностей, она также тестировала и порчу. — Архонты, когда ж вы отстанете от меня со своей макулатурой, — многострадальческим и жалобным тоном произносит, закрывает лицо руками и откидывается на спинку сидения трибуны. — Я учёный, творец, раб творчества! Мне не нужно материальное, чтобы доказывать свои успехи! — достаточно относительные, если уж честно. Артистично говорит, выдавливая такой тон, будто сейчас заплачет, всплеснул руками для поддержания образа этого самого творца. — Тебе деньги за это платят, поэтому потрудись показать всем те «успехи», — упирает руки в боки, слегка наклоняется к Доктору, насмешливо отвечает с улыбкой и как бы передразнивая. — За которые эти деньги тебе дают. — Ой, все, уйди от меня, ужасная женщина, я все напишу, — выстрадано и намеренно используя всевозможные термины, чтобы читать было непонятно и тяжело, но сделает, да.

***

— …И исходя из наших с главнокомандующим и Госпожой Царицей выводов, технологию создания Кабукимоно можно воссоздать, — докладывает Восьмая Предвестница, стоя перед длинным столом все в том же холодном, мрачном помещении в компании своих коллег и Архонта. — Не в точности так, как это сделала Электро Архонт, но, при соблюдении алгоритма действий, полностью повторяя его устройство организма, — завершает мысль, переводит взгляд на одного из своих коллег. — И сделать это может только человек, в идеале разбирающийся в человеческой биологии и анатомии, — все присутствующие после слов также поворачивают головы на единственного в их коллективе, кто разбирается в этой теме. — Генетике, биомеханике и алхимии, — парень крутит головой, только сейчас из-за привычки смотреть людям в глаза обращая внимание на окружение вне Синьоры и видя, что все смотрят на него. — Из чего следует, что попробовать сделать это может только один из нас, — не намекает, а прямо указывает на этого «единственного», а ее монолог полностью завершает Пьеро. — Вы ведь возьметесь за это, — мальчик с недоумением поворачивает голову на главнокомандующего, что произносит его имя с интонацией серьезной просьбы и твердой уверенностью. — Зандик? Тот чувствует по спине мурашки от того, как долго никто не называл его по настоящему имени и что сделал это тот, кто и ввел обязательное правило отказа от прошлого, от своего имени и лика. Он глупо смотрит в лицо Пьеро, широко распахнув глаза, мельком переводит взгляд на Царицу за его спиной, возвращает. Чувствует, что мурашки только усиливаются, прокатываясь теперь не просто по плечам, а окутывая дрожью всю спину и руки. В голове заиграло невменяемое количество мыслей, сбившийся в беспокойный рой — разве он может? Может же? Точнее, можно ли ему? Он уже долгое время думает о том, что кукла выглядит абсолютно идеально в своем устройстве и раз имеет врожденные способности к магии, то действительно является идеальной. Но можно ли ему начать опыты, связанные с воссозданием его копии, о которых он уже некоторое время задумывается? Задумывался, размышляя о том, насколько можно было бы улучшить эту копию, убрать все недостатки, добавить регулировку к процессам в организме, усилить если не в пару, то в десятки раз, все ведь возможно в их мире, наполненном странными и ужасающе сильными существами. То есть… Сейчас его просят, не приказывают, а просят хотя бы попробовать? Его умоляют о помощи те, кто выше по званию и значимости? Его, изгоя и еретика, сумасшедшего монстра, признают в его гениальности и искренне нуждаются в его помощи? Зандику перекрывает горло от эйфории, он не контролирует, что начинает улыбаться так, что на губах ощущается легкая боль от растяжения кожи, на губах сухой. Алый взгляд приобретает безудержный, безумный блеск самого главного наслаждения в этой жизни, главного счастья, его нирваны — желание изучать, разбираться и творить. Он дурно и коротко хихикает, будто поперхнувшись, задерживает дыхание на несколько секунд, после чего высоко и чуть пискляво смеётся громче. Прикрывает рот рукой, поскольку хочет себя заткнуть в силу общественных норм и приличий, но не может остановиться от смеха: он действительно счастлив сейчас, это смех самой настоящей эйфории, которая бьет в мозг всплесками дофамина. Слегка сгибается к коленям, сдавленно хохочет в ладонь, практически задыхаясь от приступа нездорового наплыва эмоций. Всхлипывает воздухом, вздохнув, резко садится ровно. — Да, конечно, я возьмусь! — случайно взвизгнув, голос искажается на грубый тон, он уже не видит, что теперь на него смотрят не с интересом или надеждой, а косо и со смесью осуждения и непонимания, что происходит. Резко поднимается с места, разводит руками в стороны. — Я могу начать прямо сегодня! — коллега по правую руку, Первый Предвестник, привстав с места кладет руку ему на плечо и с силой давит, заставляя сесть на место, тот не обращает на это внимания, но пошатнувшись садится. — Ваш энтузиазм очень поможет нам, но для достижения эффективности и хороших результатов, — спокойно объясняет Пьеро, уже привыкнувший к «особенному» человеку в ряду его подопечных, в отличие от некоторых. Точнее тех, кто намеренно избегает общения с Иль Дотторе и игнорирует его. — К вопросу нужно подходить с холодной головой. Вы ведь понимаете это, Доктор? — он вообще ничего не понимает, судя по тупому восторгу и безумию на лице под маской. — Да, да, конечно понимаю, — между слов коротко смеётся, слышно, что дыхание сбилось и он в целом засуетился, если прямо — с ума сходит у всех на глазах, дергано поправляет челку. — Конечно, я все сделаю, — к счастью хотя бы сам понимает, что ведёт себя неадекватно и пытается успокоиться, но теперь выглядит вообще как больной, часто дыша и дергаясь. — Может, вам… — видит, что у бедняжки голова не работает, видимо, начинается истерика. Поэтому принимает то решение, которое и должен принять хороший руководитель. — Можете идти, Доктор, о вашей задаче и полномочиях вам доложат сотрудники, — Синьора с Коломбиной переглядываются с какой-то даже жалостью к практически другу. — Да-да, простите ради Архонтов, — мотает головой Зандик, встает с места, берет со стола бумаги, совершая все движения нервно и от этого излишне шумно. — Точнее, извините, ради всего святого, вы ведь здесь, — имеет в виду, что упоминать Архонтов в контексте их прощения в присутствии Архонта не очень прилично, быстренько задвигает свой стул. — До встречи, прошу прощения, — истерично прикрывает рот рукой, развернувшись и быстро зашагав к высоким дверям выхода из зала. Двери через несколько секунд захлопываются, зазвучав эхом, очень коротким, но громким. Предвестники сидят в тишине ещё минуту, испытывая непонятную, но общую смесь эмоций — испанский стыд, в некоторой степени неприязнь и тревогу. Молчание нарушает Пульченелла. — Вы правда считаете, что держать этого юношу здесь безопасно? — он твердо считает, в силу консерватизма взглядов, что подобным людям не место за их столом и даже его эффективность в работе преувеличивают, таким образом стараясь закрывать людям глаза на его неприемлемое поведение. — Он — на данный момент единственный, кто в перспективе способен осуществить наши планы, — план Царицы по захвату гнозисов в далёком будущем сейчас только разрабатывается и для его воплощения Фатуи понадобиться ещё огромнейшее количество времени. Именно поэтому она, используя для этого Пьеро, набирает команду Предвестников. Особенных людей, тех, чьими судьбами можно воспользоваться и управлять. — Второго гения в нужных нам областях в этом поколении найти мы не сможем, как ни крути, — слегка разочарованно произносит, складывая руки в замок на столе. — И из-за этого должны терпеть вопиющее поведение какого-то мальчика? — Цыпленок продолжает гнуть свою линию. — Не «какого-то мальчика», а человека, способного создавать оружие массового поражения и того, кто только своим существованием является этим оружием, — нет, Пьеро не воспринимает Зандика, как своего ученика или хоть сколько-то близкого ему человека. Он воспринимает его как шахматную фигуру, которую если съедят, они лишатся ладьи, если не большего. — Вы бы стали относиться также ко мне или к Господину Первому, если бы вам мешал запах гнили? — сравнивает их проклятие бессмертия и возможность сгнить заживо, как такое же неудобство, как поведение Иль Дотторе. И снова в зале виснет напряженная тишина, что означает только одно — длительные раздумья. Но не над произносимым вопросом и даже не над тем, кто лучше или хуже. Происходят они над тем, сможет ли один сумасшедший и в правду остаться гением с бешеной скоростью работы и ее невероятным результатом, по итогу не оказавшись в комнате с белыми стенами.

***

Свою удачу Иль Дотторе считает таким же достоинством, как и свой ум, хотя, казалось бы, удача редко светит в его сторону. Точнее плохо светила когда-то раньше. За две недели он успел договориться с одним из институтов Снежной о том, чтобы он сдал вступительные экзамены, уже прошедшие, отдельно от других учеников и сдал его. На высший балл. Моментально оказался в списках на поступление по конкурсу и был единственным, кто набрал сто из ста баллов, так просто вписали его по нескольким причинам. Первая — он Предвестник. Вторая — у него уже есть два образования, законченные с отличными оценками и портфолио из статей на нужные темы. Итог: за месяц он оказался зачислен на последнюю волну поступлений и даже плевать хотел, в какую группу — сдаст все экзамены экстерном, плевать. У него началось состояние сильнейшей мании — он не спит, не ест, буквально не живет жизнью, поглощая информацию такими количествами, на которые в здравом уме человек не способен. А он находится совершенно не в здравом уме — у него заново проснулась гиперфиксация на теме, преследующей его большую часть жизни. Идеальный человек, идеальное существо, подобное или превосходящее богов, то, что невозможно будет сокрушить или повредить, то, что будет восхитительно до степени, недоступной для понимания обычных людей. Венец творения, созданный обычной грудой мяса, такой бесполезной как он, Зандик, немощной и неприглядной для всех. Его мания величия прогрессирует семимильными шагами — еще немного и он выйдет на улицу, бравируя, что уже сейчас правит миром и убьет всех, кто так не считает. Но этого ему сделать не позволяют, поскольку Иль Дотторе повезло и есть хоть кто-то, кто замечает его ненормальное поведение и состояние. Пьеро быстро и, что важно, успешно поместил его в условия, в которых он не сможет навредить окружающим и, опять же, что еще важнее, себе. Просто небольшой отпуск в стационаре на месяцок, чтобы оздоровиться и привести себя в норму… Доктор перестал заниматься работой и выполнять свои прямые обязанности. На него начал жаловаться персонал, нанимаемый и как помощники в лаборатории, и как охрана, и как работники его отдела в резиденции Фатуи. Он перестал появляться в любых местах, отличных от лаборатории, то есть никто из Предвестников или работников не встречал его больше трёх недель хоть где-то. Ну и ладно, можно сказать, всегда так было — не все способны выдержать экспрессию настолько специфичного человека, жалобы итак поступают, а любовь к «домоседству» это вообще норма для Зандика. Прогулы занятий на учебе тоже норма, так уже было, все равно ведь закончил и даже на отлично. Но все отмазки перестали работать, когда он накинулся на молодого человека, работающего в его корпусе. Избил его не просто до кровавых соплей, а до госпитализации в реанимацию. Со стороны хлипкий, немощный, дрищавый учёный просто в мясо избил человека буквально ни за что. После такого главнокомандующему не оставалось ничего, кроме как сдать подчинённого в учреждение психиатрического лечения, поскольку для всех был очевиден факт его психоза. Скарамучча попал под горячую руку — пол года находясь в Фатуи и наслушавшись всякого он, тем не менее, старался смягчить свое отношение к Предвестнику, с которым оказался связан теснее всего. Да, со своими тараканами, да, немножко странный, но он ведь не делает ничего плохого. Даже наоборот — ему лично он очень даже помогает, изучает его силу и тело, чтобы помочь повысить мощность и понять происхождение. Обещал ему сердце, настоящее и которое обязательно даст ему желаемые живые, правда живые чувства. Они даже немного сдружились, как ему показалось — каждые пару недель видеться и общаться, даже если по делу и пока на тебя применяют различные алхимические соединения или берут образцы тканей с тела, как никак сближает. Схема ведь до смешного простая — ты не возникаешь и если надо терпишь, делаешь, что говорят, а за это получаешь хорошее отношение и даже забавные моменты внутри, казалось бы, скучных встреч. Но это затишье не могло длиться вечно. За последние два месяца и четыре встречи Кабукимоно смог самостоятельно и поэтапно видеть развитие психоза до его пика. Сначала это было даже незаметно — очередная встреча, опять у Доктора чересчур хорошее настроение и куча энергии, он не затыкаясь болтает и берет у него все возможные образцы тканей и мерки размеров всех конечностей. На второй встрече через вырезы в маске под глаза становится видно, что капилляры на белках полопались, Иль Дотторе слегка трясет и ему иногда тяжело сконцентрировать внимание, но… Все проходит весело — он активнее шутит и дурачится не в тему, активно объясняет, что начал работать над выращиванием сердца из клеток, которые смог подобрать к клеткам, из которых состоит кукла. Даже показывает резервуар, в котором занимается тканевой инженерией и хвастается, что у него в вузе даже есть такой предмет. На третьей встрече Зандик ведёт себя практически также, только трясется заметнее и оказывается не в состоянии долго находиться на одном месте и делать что-то методичное долго. Но обязанности свои выполняет — тщательно осматривает Куникудзуси, расспрашивая его о каждой детали физических состояний и ощущений от различных воздействий. Проводит эксперимент по определению его болевого порога, абсолютно гуманно проведя тензометрию и термоальгометрию, а после используя иглу-щупе, соединенное с дозирующим устройством. После смотрит на длительность кровотечения, сделав небольшой надрез на запястье и проверяет выделяемость других телесных жидкостей, таких как слюна и пот. Отпускает, снова бросая шуточки и блеща энергией. И на четвертой встрече становится отчётливо видно, что с человеком что-то случилось. Речь стала запутанной и временами невнятной, стало попросту непонятно, что Доктор говорит и как его слова вообще относятся к ситуации. Начался периодический крупный тремор, отсутствие концентрации и повысилась агрессивность, Дотторе практически кричал на куклу за каждое лишнее движение. К счастью, достаточно быстро отпустил с миром, а потом… До Кабукимоно дошли слухи об избиении. И вспомнились все те шутки, что лезли из ученого. «Черный юмор» — думал он, слыша от Зандика, что тот когда-нибудь распотрошит его и разобьет голову молотком, чтобы хорошенько рассмотреть, есть ли там что-то. Деструктивные мысли и прямое желание причинить насилие — вот, что это было. «Отпуск» Зандика прошел крайне тяжело. Начиная с того, что он искренне считал, что никто не может контролировать и решать за него то, что он будет и должен делать, заканчивая тем, что он считает себя мессией и правым во всем, что сделал. Диагнозы были поставлены практически сразу — диссоциальное расстройство личности, то есть социопатия, ее дисфорическая форма, поскольку присутствует подозрение на недифференцированную шизофрению. Позже в официальной справке будет написано «психоз на фоне стресса от переработки», а неофициально, в деле пациента учреждения укажут «дебют шизофрении». Но хорошие новости есть — при должном лечении юноша отлично выспался, кажется, на всю жизнь вперед, мысли пришли в относительный порядок, как и физическое состояние. Он практически поправился до прежнего веса, стал выглядеть не как пациент данного учреждения, психотерапевт, который с ним работал, заключил, что моральное состояние по выходу удовлетворительное и даже приподнятое. Иль Дотторе же, тем временем, начал усиленно размышлять, как ему совмещать учебу на биотехнолога и психиатра, поскольку и эту часть медицины ужасно захотелось освоить. В частности, чтобы больше не попадать в дурдом и знать, что с собой делать, если такое повторится. Теперь он, чувствуя себя отлично и даже свежо, ведь обычно почти не отдыхает по-настоящему, смог вернуться к работе и продолжить свою деятельность. Извинился перед всеми, кем был должен, поблагодарил тех, кому хотел выразить это чувство и без задней мысли продолжил заниматься своими делами так, будто ничего и не было. Будто не его в острейшем приступе психического нездоровья под руки тащили в карету, слушая визги о том, что он убьет их всех и они пожалеют. Не его несколько суток практически не отвязывая держали на вязках, поскольку сопротивлялся и пока лупил по двери острого отделения чуть не сломал себе руку. Будто не его закалывали, чтобы хотя бы спал, а не пытался оторвать решетки от окон с помощью порчи в том числе. Ничего такого не было, нет, он нормальный и не опасный для общества. И это событие точно не оставило ещё одну зазубрину на стене, расчерченной счетом его психологических травм. Кабукимоно, тем временем, уже более чем полгода нахождения в организации занимается расследованием Ордена Бездны, что проходит ужасно муторно. Ему только недавно выдали глаз порчи и он осваивается с его силой, чтобы отправляться на задания вне резиденции и не зависеть от своего отряда солдат. А муторно это расследование по нескольким причинам — поскольку бедствие Каэнри’ах произошло чуть более, чем сто пятьдесят лет назад, ситуация получается странная. Не все, кто смог выжить и остаться хоть в каком-то рассудке, даже если в теле монстров, собрались в объединения и в данный момент истории их тяжело вычислить. Есть данные, которые являются точными. Их цель: отомстить за уничтожение Каэнри’ах через гибель всего живого, что существует на поверхности, но тяжело точно понять, как и почему всех. У движения существует лидер, являющаяся сошедшей, чья цель месть за уничтожение Каэнри’ах, свержение текущего небесного порядка и возрождение проклятого королевства. Все, от магов бездны до вестников и чтецов, подчиняются ей и исполняют ее волю. И казалось бы, все понятно, народ разделился на удобные фракции: Принцесса Бездны, управляющая монстрами и те, кто живут сами по себе или небольшими командами, то есть Грешники и выжившие, такие как Пьеро с Капитано. Но непонятно, почему Принцесса, например, еще не нашла сограждан в Фатуи и не начинает работать с ними, ведь те тоже собираются идти против Небесного Порядка. И какой вообще Орден Бездны имеет план по уничтожению всего живого, что уже звучит невероятно масштабно, что нужно сделать, чтобы его воплотить? Эти вопросы и поручили тому, на кого энергия бездны не влияет — Кабукимоно. И тот расследует, но со скрипом, потому что делать этого не умеет. Перерывает невероятно скучные архивы, древние книги, ищет свидетелей, работает над тем, чтобы понимать язык тварей из бездны, но… Все это как будто бестолку — информации от этого прибавляется в количестве каких-то никчемных крупиц, что совершенно не соответствует результатам, которые от него ждут, которые он ожидает сам от себя. Но у него есть один выход из данной ситуации застоя. И этот «выход», как он недавно узнал, только вышел из психушки, как бы не было забавно. Только недавно вернувшись на работу Доктор не успел отослать Кабукимоно приглашение для проведения нового эксперимента, поскольку дел у него накопилось несметное количество. Разборки с делами в лаборатории, нынешнее состояние в ней, отчёты, доклады, встречи, учеба и пропущенный материал, грань недопуска к сессии из-за прогулов, хоть позже и обоснованных… Он, кажется, сейчас в третий раз с ума сойдёт, только думая об этом, а разбираясь уж точно повесится, особенно от всех тех бумажек, что ему суют как обязательную документацию. И также внезапно, будто прилетев как пёрышко на ветру, к нему явилась куколка. Нервный, угрюмый и злой, в непрошенное время взял и не дожидаясь разрешения после стука вошёл в кабинет Второго Предвестника. Вот же маленькая скотина, ещё и с ходу отвлекает от невероятно важных дел великого Иль Дотторе! — Здравствуй, Доктор, — но, тем не менее, проходит внутрь более стеснительно, чем вломился. Как минимум потому, что рассматривает кабинет, в котором оказался в первый раз — по двум стенам в помещении расположены стеллажи с книгами, заполненные менее, чем наполовину, но огромные. Он действительно все это прочитал? — У меня к тебе дело. — А у меня к тебе нет, — не отвлекаясь от того, что пишет, отвечает, лишь бы отстал. — Я серьезно! Это косвенно относится к нашему договору, ты же должен мне помогать! — сразу бесится от равнодушного ответа и подходит к столу, останавливается напротив сидящего за ним Дотторе. — Пфх, «должен помогать»? — поднимает голову на Кабукимоно, ухмыляясь, подпирает подбородок рукой. — Я итак делаю для тебя больше, чем для себя. Какая мне выгода в чем-то тебе помогать? — стоит объяснить, что он имеет ввиду: он проводит исследования над куклой, делает ему орган и снимет с него элементальную печать, в то время как сам получает только его тело для изучения. Три на один, как вывод. — Но тебе же интересны культиваторы? — хитренько заявляет, сразу создав интригу этим заявлением, Зандик все еще просто смотрит на него, ожидая подробностей и не показывая никакого интереса. — Это дело связано с ними. И Каэнри’ах, — а ведь Доктор увлекался и темой мертвого государства, всё-таки он уроженец Сумеру, его это касается. — И? — должна же быть ложка дегтя в таком интригующем начале. — Мне нужна твоя помощь в расследовании Бездны, — не стыдится того, что настолько прямо просит, поскольку собирается просто использовать Дотторе в своих целях, как и он его. — Моя выгода — твоя помощь, — ставит руки на стол, опираясь на него и наклоняясь к Второму. — Твоя выгода — больше информации для исследования в том числе роботов. — Я и сам могу ее достать, — улыбается шире, чувствуя приятную щекотку от того, что все вокруг (почему-то) в нем нуждаются. — Ну так и помоги мне ее достать, чего тебе это стоит, раз так легко найдешь?! — пытается надавить через легкое возвышение другого человека над собой, что обычно срабатывает, правда не когда это говорят в пассивно-агрессивной манере, что использует Кабукимоно. — Я не настолько умный, чтобы как ты что-то изучать, у меня не хватает ни сведений, ни свидетелей. И ты сам говорил, что можешь помочь мне в этом! — Умоляй меня и я подумаю, — шутит, наблюдая за смешной реакцией в виде прилива чужой злости, очень ему нравится наблюдать за сильными эмоциями других людей, специально провоцирует. — Док! — огрызается тоном, уже собираясь искать другие аргументы «за», как отличная мысль приходит в голову оппонента. — Хорошо, я помогу тебе, — садится ровно, вместе со стулом сдвигается назад и встает, придержавшись за стол, складывает руки за спиной, медленно прогуливаясь к кукле. — Но у меня будет свое отдельное условие, — услышав резонный вопрос: «Какое?» продолжает говорить. — Ты позволишь мне проводить на тебе негуманные эксперименты, возможно противоречащие не просто этике и морали, но и закону, — останавливается перед куклой, улыбаясь и довольно наблюдая за непониманием на лице. — Какие, например? — настороженно. — Например, провести тебе вскрытие на живую и посмотреть, что с тобой случится, если достану из тебя органы, — выдумывает самое мерзкое, что пришло в голову, теперь ещё больше упивается чужими эмоциями — шок, омерзение и непонимание, вкусная смесь. — А потом изучу их все по отдельности и положив обратно выясню, насколько быстро ты восстановишься. — Ты вообще больной, — выплёвывает фразу, казалось бы, с вопросом, но в тоне содержится больше утверждения. — Зачем тебе это, если я не могу умереть и у меня ничего не работает внутри, как надо? — с пренебрежением, поскольку даже подумать о таком противно и жутковато. — Потому что мне интересно, — более тихим и маниакально-спокойным тоном отвечает, не кривя душой ни на секунду, когда говорит это. — И это поможет в исследовании тебя как объекта, — побочная причина второго плана, в большей степени ему просто интересно, что будет. — Или, например, мне хотелось бы бить тебя током разного напряжения, чтобы посмотреть, как ты отреагируешь, — видит перед собой серьезные сомнения, а потому добавляет. — Но это может быть не так жёстко, как звучит. Ты же просто кукла, какая тебе разница, что с тобой делают если тебе, например, не будет больно? — легонько склоняет голову к плечу, уже самостоятельно надавливая на партнера по переговорам аргументами. — …Никакое, — с некоторым осознанием произносит, действительно задумавшись над тем, какое ему будет дело до манипуляций над ним, если он просто марионетка и ничего не чувствует. Хоть и врёт себе в этом «ничего не чувствует». — И ты действительно поможешь мне с расследованием взамен на это? — поднимает взгляд на Предвестника, стараясь понять, будет он врать ему или нет. Уже понял, что тот очень даже может быть лживым. — Да, естественно. Всем, чем смогу, — и тут не врет, поскольку идея самостоятельно совершить открытия в области вопросов Бездны и по возможности собрать часть лавров Кабукимоно звучит просто замечательно. И теперь, когда молодые люди обсудили условия друг друга, им останется только обговорить детали дополнительного союза внутри их договора и сотрудничества, чтобы красиво оформить ненужные по мнению обоих бумажки, что позволят союзничать открыто и официально.