Всего лишь интрижка.

Зандик очень, очень тяжело воспринял все, что случилось с его отвратительно скучной личной жизнью. Казалось бы — даже морально он в большей степени юноша, поскольку все процессы его организма замедлены, как и развитие психики, вероятно поэтому он и имеет столько нарушений. Но мы о другом — он по природе, как молодой мальчишка, должен интересоваться общением с девчонками, тем более он находится в огромнейшем коллективе организации, в которой работает и живёт. Харизмой подхватить милую ассистенточку и жизнь удалась, разве нет? Это обсуждалось ранее, но есть очевидный подвох — Иль Дотторе зануда. Он задрот и ботаник, когда-то в школе его даже пытались гнобить за необщительность и отличные оценки, а со своей первой девушкой начал общаться только потому что она тоже была отличницей и его бывшей одногруппницей на амурте. Дальше только секс, как это обычно получается — зачем искать серьезные отношения, если они просто не нужны? Никому подыгрывать он даже не собирался, для него жизнь это страсть, но совершенно не к людям. Они — винтики его планов, вкрученные в корпус одной четкой цели в финале — создание сверхчеловека, что будет собрана после того, как смастерит запчасти, то есть поймет, как воплотить мечту, ничего более. Черт возьми, да его возбуждает его работа, а не девки, этим можно завершить рассуждение! И теперь один из таких винтиков решил нервировать его. Конечно, эти двое суток, — банкет и следующий день, — очень милые, трогательные и все такое, но они ничего не значили для Зандика. Как он сам себе говорит, пока не начинает вспоминать случившийся в силу эмоций поцелуй. Это как сон при температуре, хотя Доктору и без температуры снятся специфичные сны — вязать и сказать кукле, к которой испытывает исключительно плотское влечение, что любит его! Вот насколько нужно быть тупым, чтобы существу, способному мыслить и зависимому от его внимания сказать о чувствах, которых нет? Нет, он любит его, но точно также, как руинных молотильшиков, потому что эта модель культиваторов особенно нравится, это не любовь, как к человеку. Он нравится ему по факту происхождения и существования в природе, как и сказал, это не было враньем, но это не любовь. Кукла не предназначена для разговоров по душам, для безумной верности и обожания всеми фибрами души, для мирного сна в одной постели, для крепкого чувства привязанности и желаний проявлять нежность, заботу, внимательность. Это объект исследования, а не любовь всей жизни, это что-то божественно-прекрасное и оттого привлекательное. То, до чего коснешься и тут же почувствуешь, как мурашки бьют током от прикосновения к чему-то большему, чем интересная машина или полезный труп. Такое отношение не предполагает ничего платонического и трепетного, влюбленного, даже если Зандик может так выглядеть. И влюбленным, и заинтересованным, и игривым, и заботливым, и увлеченным времяпровождением — он такой в работе, вот и все. А кукла, как раз, является его работой и ничем более. Являлась, точнее. Теперь он, безмозглый и тогда пьяный и злой идиот, наболтал кукле, итак влюбленной в него, чуши. Точнее о своих правдивых ощущениях, которые не смог в достаточной степени пояснить, чтобы показать, что слово «люблю» больше употреблять не собирается, наговорив этого бреда в невменяемом состоянии. А невменяемые состояния при кукле у Зандика постоянно, что иронично, не удивительно, что наделал делов. Тот факт, что Скарамучча, видимо, влюблен в него — убийство путем удушья от смеха. Во-первых, самооценка Иль Дотторе явно пробила очередной потолок от осознания этого факта, во-вторых — это насколько нужно быть жалким и одиноким существом, чтобы влюбиться в того, кто проявляет к нему столько интереса исключительно при редких встречах по работе? Но все это лирика, главное то, что в итоге Доктор в приступах то истерического смеха от возбуждения, то приступах самокопания придумал, как может воспользоваться этим. Если его любят, его будут слушаться, если привязаны, не уйдут. Уже это значит, что теперь Шестой Предвестник более, чем подвластен его влиянию и не решится противиться Фатуи или предать организацию, как только в голову взбредет. А еще ему можно навязать множество интереснейших идей, чтобы было ощущение цели в жизни и пребывания там, где он находится. В общем — извращённое понимание и чутье к чужим эмоциям очень полезная штука, особенно в купе с умением манипулировать. Осталось только подыгрывать, а для этого Зандику даже стараться не нужно, раз в него без заранее составленного плана влюбились. Вот теперь можно прекратить романтизировать и оправдывать того, о ком так долго шла речь. С самого детства видевший физическое насилие между родителями и ощущающий на себе моральное насилие мальчик, итак родившийся больным. Несоциализированный ребенок, первое, что начавший делать, как только стал способен испытывать агрессию — драться. Скорее не так — избивать детей, которые пытались задеть его, поскольку родители вызвали развитие социопатии. Агрессивный до невменяемой степени — по факту не спорил, а переругался со всеми своими преподавателями, отрицая любые авторитеты как только вырвался от таких же больных родителей. Увлекся запретной темой назло всему и всем, сначала переведясь на интересный ему факультет в Академии назло родителям, а после и там начав изучать запретные темы и знания, из-за чего его и исключили. Намеренно, с жуткой злостью и ради приятной для него реакции вел себя отвратительно и мешал всем вокруг, являясь главной занозой, пытался вызвать общественный резонанс своими выступлениями о сверхчеловеке, на котором помешался. Добился своего и обиделся на мир еще сильнее, после чего начал буквально экспериментировать над смертельно больными людьми. Осквернял и оскверняет трупы, используя принадлежащие к сильным магическим существам тела для порчи и лечения этих самых больных. Практически своими руками убил целую деревню в чужой стране, в то время как его приютили в такой же чужой. Говорит, никогда не убивал и не хотел? Врёт — больные еще в Сумеру, рабочие в Инадзуме, люди в Снежной и в качестве самообороны, и в процессе создания и распространения порчи. А сколько он думает об этом даже представить страшно, потому что Зандик получает неимоверное удовольствие от созерцания сильных эмоций других людей, а в это понятие включены и страдания, агония. Ему нравится видеть, как люди плачут, ему нравится видеть, что им больно, нравится, когда они кричат на него в ярости, нравится, когда просят остановиться в постели, потому что перебарщивает, даже если доставляя удовольствие. Он — провокатор, эмоциональный вампир, отсюда столько экспрессии и шума в поведении, он просто не контролирует себя, даже не пытается. Такие люди могут не просто бесить, о них обычно сплетничают в ключе ненависти, потому что вызывают жуткое раздражение и ощущение неадекватности таких персон. Это не милый застенчивый мальчик, который просто слегка гиперактивен — это противный, вечно орущий, агрессивный человек, не фильтрующий, что говорит и не видящий меры, не ощущающий социальных границ и рамок. Который жаждет к себе внимания, сильного, крайне повышенного, чтобы в любом коллективе он занимал все место, был «самым» во всем и для всех, даже если добивается этого через негатив. И внимания этого добивается в том числе через свое главное и самое стабильное увлечение, используя в науке нетрадиционные методы исследований. Все это следствие того, что он ещё в младшем возрасте получал переизбыток внимания, которое не было комфортным для него, отсюда развился нарциссизм и склонность к деструктивному поведению. А дальше… Дальше — проще, психика на многие годы заблокировала самые тяжелые воспоминания и продолжает блокировать их. Это вызывает множество симптомов психосоматики, которые являются следствием посттравматического стрессового расстройства, отсюда и тремор, и впадение в ступор с резким спадом эмоций, и повышенное возбуждение и реактивность, кошмары, перечислять можно долго. И все это проигнорировал сначала Кабукимоно, а теперь игнорирует и Скарамучча, стараясь подстроиться под «просто странного» товарища. Который, к тому же, стал первой любовью в силу того, что, один — единственный, кто настолько долго оставался с ним и проявлял море внимания и интереса, еще и утешал, два — необычный и не похож ни на кого, с кем он когда-либо общался. Как мы перешли к тому, что Доктор, оказывается, первая любовь Сказителя? Это итак понятно — раньше он запрещал себе даже думать о любви с кем-то, а с ним это можно. С Иль Дотторе вообще все можно — прямо говорить о своих мыслях и желаниях, делать все что хочешь, не скрывать чувств, а главное — не нести за себя ответственность. Не испытывать гнетущее чувство отсутствия смысла в жизни, непонимания, что и как делать, почему что-то происходит или не происходит. Потому что Второй все знает и обязательно расскажет тебе, что делать, а что нет и почему что-то случилось. С ним рядом очень просто, потому что он контролирует тебя и не нужно думать или напрягаться. А если чего-то не хочешь, можешь проявить свое негодование, но потом все равно сделать, потому что тебя быстренько переключат на другую эмоцию. Не обязательно углубляться в его личность и страшные подробности, потому что углубляться в них будет именно он, Зандик, которому нравится копаться не только в механизмах, но и в людях. Иногда ещё и в прямом смысле этой фразы. Ну и в итоге, конечно, главной ошибкой Сказителя оказалось не то, что он изначально влюбился в Доктора. Ей оказалось то, что он принял попытки отговорить от романтических взаимодействий за волнение о нем, а не за то, чем это действительно было. А была это истерика на фоне понимания Дотторе, что если не отговорит, потом не откажется от чувств куклы к себе и может потерпеть огромные неудобства.

***

Время подошло к очередному собранию Предвестников, первому для Шестого из них. Его, естественно, заранее ввели в курс дела и он подготовился в соответствии с регламентом, а что ещё лучше — уже знает и хорошо заобщался с частью коллег, а потому находиться здесь не слишком скучно. Не только из-за приемлемой компании людей, которых он знает, нет. Местная звезда психдиспансера представляет свою разработку в виде собственного клона именно сегодня, а потому началось истеричное представление, по-другому называемое докладом. Активную жестикуляцию и громкую речь во время объяснения того, куда ушли средства выше бюджета прервало восклицание одной из коллег. Сандроне попросила у Доктора чертежи механической части клона, поскольку рапорты после собрания сдаются и они являются приложением к нему, а после ужасающе возмутилась. — Ты что, украл у меня чертежи Катерины?! — визгливо перебила Седьмая, ударив кулаком по столу. Иль Дотторе бегло повернул на нее голову, не прекращая улыбаться и не реагируя. — Заткнись, — мельком бросил, чтобы не перебивала, а та взорвалась еще громче. — У меня патент, да я засужу тебя! — практически собирается вставать из-за стола, поворачивается на главнокомандующего, чтобы крикнуть ему о нарушении в области интеллектуальной собственности, но Второй терпеть женские писки не намерен. Потому что пищать должны они оба. — Не докажешь, я полностью изменил технологию функционирования, он создан не для коммерции и мой процессор уж получше, чем твоя тупая да-нетка! — опирается о стол обеими руками, слегка наклоняясь над ним, Марионетка все же встаёт и теперь все присутствующие окончательно поняли, что начинается очередная перепалка. Вопрос на засыпку: кто вмешается первым? — Тупая?! — округляет глаза Сандроне, далее тычет пальцем в Доктора. — Да она содержит все данные ГИП, — Гильдии Искателей Приключений. — Которые только могут быть доступны участникам и практически идентична человеку в ответах, знает явно побольше некоторых дегенератов! — у девушки слегка гнусавый голос, а потому слушать, как она кричит, ещё и настолько злая, тяжеловато. — Поздравляю, в это время моя машина будет полной копией меня и моей личности вместе со знаниями, которые есть в памяти, а не игрушкой для сокращения персонала в Гильдии! — тон грубеет, он только сильнее опирается о стол, давя на собеседницу тем, что приближается, даже если не сильно, тоже кричит и почти передразнивает. — И идею я брал не у тебя, а списал механизм работы с него, — кивает на Скарамуччу, сидящего слева от него, с ухмылкой недоумения наблюдающего за происходящим. — Подавай иск, посмотрим, как ты облажаешься и будешь должна за судебные расходы, если ещё я не решу подать встречный на моральный ущерб и порчу репутации! — вспомнил все, что слышал о разборках в судах, лишь бы создать впечатление своей правоты. — Какой механизм работы? Он искусственно созданная кукла, какие у него механизмы! — усмехается, совершенно не переживая об ответных исках, потому что уверена, что ее изобретение украли. — Мог бы, уже создал бы такую же, а не изголялся над проектом, лишь бы бросить результат и пойти дальше заниматься не пойми чем! — складывает руки на груди надменно наблюдая за тем, как коллега начинает всерьез злиться. — Не знаешь — не лезь, безмозглая ты овца, тебе показать, чем я занимался все эти годы?! — Иль Дотторе начинает психовать, потому что его работу пытаются принизить, а это недопустимо. — Это была угроза? — издевается Марионетка, аж слегка дрогнув от низкой, чуть рычащей и сказанной сквозь зубы реплики далее. — Да, угроза, — но продолжить ему не дают, Пьеро встаёт из-за стола, чтобы наконец завершить ссору. — Господа Предвестники, — серьезным и строгим, повышенным тоном окликнул предводитель коллектива. — Будьте добры выяснять отношения вне рабочих собраний, вы отнимаете общее время, — выразился максимально формально, чтобы у итак нервных подопечных не возникли претензии ни к нему, ни друг к другу или посторонним коллегам. — Ты же постоянно работаешь с ним лично… — начала Восьмая Предвестница, слегка наклонившись к Скарамучче, говорит шепотом. — Как ты его терпишь? — она не видела никого, кроме ассистентов в лаборатории и его личного отряда солдат, кто мог бы настолько долго работать с Вторым. Сказитель пожимает плечами вместо ответа, потому что таким бешеным в смысле злости Иль Дотторе видит дай бог второй или третий раз в жизни. Это так и потому, что почти не видит, как он общается с другими людьми, и потому, что ведёт себя достаточно послушно, чтобы на него не злились. Оказалось ли удивительным, особенно при всем происходящем, что кукла все собрание пялится исключительно на Доктора? С момента их последнего разговора прошло всего несколько дней, а он уже чувствует, что скучает. В том числе и потому, что Зандик имеет свойство резко пропадать — вот вы активно общаетесь и сотрудничаете в районе недели, постоянно видитесь, а потом наступает месяц, если не больше, затишья. Благо сейчас месяц у Дотторе с его переменчивостью не получится, ибо они стали коллегами не в стенах лаборатории и даже не совсем коллегами. Кто они друг другу после случившегося? Все еще друзья? Между ними передружба-недоотношения, которые они не до конца обговорили? Или?.. Почему-то чаще всего Скарамучча смотрит на руки Иль Дотторе. Казалось бы — это конечность, которую мы используем чаще всего, конечно, руки человека это особенная часть тела, можно выдумать много аллегорий и романтичных вещей, связанных с ними, но… Для Сказителя он — это другое. Потому что у него перед глазами стоит картина того, как эти руки, холодные, без единого лишнего движения, периодически слегка дрожа навесу болезненно прикасаются к нему практически везде. К любой из частей тела и с целью помочь, облегчить боль. Как кисть с силой держит, чтобы не дергался, а длинные пальцы стискивают рану, чтобы сшить края друг с другом. Шестой практически может услышать в голове звук хруста этих пальцев, периодически повторяющийся при нем. Доктор ещё и использует порчу в большей степени с помощью рук по какой-то своей схеме, кропотливо и долго, муторно создает ими что-то… Постоянно ненавязчиво трогает его где только можно, наверное, рефлекторно прикасаясь к спине или плечам, хватая за или под руки, чтобы подвести куда-то или просто сдвинуть с места, если мешает. Парень наблюдает за тем, как Второй Предвестник скорее нервно, чем от необходимости поправляет перчатки. Подушечками пальцев одной руки прижимает ткань к складкам перепонок между пальцами другой, гладящим и совершенно привычным движением повторяет его зеркально. На той руке, на которой остановился, берется за краешек ткани у запястья, подтягивая перчатки на кисть, при этом волной шевельнул пальцами, повторил со второй рукой. Отстегнул пуговицу рукава, чтобы закатать рубашку до локтя… Скарамучча отводит взгляд, отчетливо почувствовав, что ему свело что-то внизу живота. Складывает ногу на ногу, пытается отвлечься от того, что досмотрелся до момента, когда в голове проскользнула мысль о желании, чтобы тот настолько же плавно и с легким давлением огладил талию. И ведь такие мысли со временем стали преследовать постоянно, какие-то дурные и неприличные фантазии, что за мерзость… Иль Дотторе сидит и ждёт окончания собрания в плохом настроении, готовый драться с Марионеткой. Как эта дура посмела обвинить его в плагиате, они ведь работают практически в одной сфере, что за вопиющая дерзость! У нее он взял только идею о металлическом корпусе и частичном составе машины, усовершенствовав его и добавив реалистичности, которой нахалка никогда не добьется в своих работах! (В первую очередь потому, что и не стремится к ней) Его главным вдохновением была именно кукла, имитирующая все процессы человеческого тела, что и будет повторять клон, что за претензии без разбирательств! И, конечно же, кстати о кукле — Зандик чувствует, как тот пялится на него, в том числе и потому, что они как минимум сидят рядом. Делать это в ответ не собирается, потому что уже вдоволь насмотрелся за все время, что они знакомы. А в заказной форме Предвестника рассмотрел на банкете, обратив внимание на то, как Сказителю идёт фиолетовый с черным, хотя раньше, обычно, ходил в белом. И вся эта национальная одежда, Инадзумские мотивы — красота и дань его очаровательному происхождению, правда ужаса наводит другое. Наручи еще ладно, но носки-футы почти до колена в купе с шортами… Иль Дотторе нервничает о том, не имеет ли футфетиш, потому что выглядит это жутко привлекательно, особенно учитывая, что у этих частей казалось бы образа есть смысл. Он бы эти ноги… Хочется «пошутить», что сломал бы, чтобы кукла никуда не делась из лаборатории, но подобные желания ушли на второй план, ибо с некоторых он там не особо нужен. Скорее разместил бы по ширине плеч для чего-то более интересного, чем переломы, хотя тема эта обширная и занятная. Доктор, в отличии от некоторых, своих мыслей не стесняется, поскольку их «мерзкая» часть родилась в голове ещё много лет назад и при обстоятельствах менее нормальных, чем обычный и приземленный интерес к одежде. И в итоге собрание все-таки заканчивается докладом Восьмой Предвестницы, последней по числу в списке, после чего главнокомандующий проговаривает, чего ожидает от подопечных в следующий квартал, после чего все оказались свободны. И, естественно, коллеги разбились на группы — Первый и Пятый с Пьеро, Второй с Седьмой, Восьмая с Шестым, а Третья отправилась по своим делам, все собрания сидя молча. Все постепенно вышли из зала и началась очередная котовасия, а именно — продолжение стычки между Сандроне и Иль Дотторе. Сказитель, поняв, что Синьора нашла в нем очередного пассивно-агрессивного приятеля с первых минут знакомства, после того, как они вышли, объяснил, что у него есть планы. — Я хотел пойти поговорить с Доком, подождешь его со мной? — тот, в это время, орет на Марионетку, как и она на него посреди коридора. — Боже, зачем? — усмехается Розалина, наблюдая жесточайший спор рядом. — Назнач официальную встречу, он же работает по четкому расписанию, — она так и делает — общается с ним только в рамках работы или на скучных мероприятиях, или на чаепитиях, то есть они друзья, но только на работе. — Ещё бы мы ждали, когда он доругается. Тем более с Седьмой, — снова коротко смеется, зная девушку и ее вспыльчивость, поскольку с ней действительно дружит. — Ладно, тогда увидимся, — бегло салютует коллеге, направляясь к Второму Предвестнику, ибо имеет на него некоторые планы, скорее даже не некоторые, а четкие. — Извини, мне срочно нужно переговорить с ним, — отмазывается, чтобы Седьмая ничего не заподозрила, а та только прощается с ним и желает удачи, все еще посмеиваясь и искренне не понимая, как Сказитель выдерживает Второго и хочет общаться с ним. Тот подойдя быстрым шагом оказывается в гуще событий, где происходят самые настоящие истерики: одна доказывает, что у нее украли схему, взяв как главный референс чертежи, другой доказывает, что даже если схожесть есть, он создает совершенно другого робота с другими задачами и принципами работы. Стоит за спиной Доктора, слушая, как он орет на Сандроне и удивляется тому, что он может вести себя вот настолько грубо и агрессивно просто из-за каких-то бумажек. — …Я брал за основу имитацию живого существа и буду использовать алхимию, пока ты просто сделала робота, ты что, тупая?! — в бешенстве и практически с пеной у рта повторяет, а Седьмая отвечает ему. — Механизмы конечностей и корпуса, и внешность, — имеет в виду кожные покровы механизма. — Взяты у меня, какого черта?! Да ты буквально украл у меня технологию создания человекоподобного робота, твои отмазки ничтожны! — кричит, в возмущении размахивая руками. — Тупой здесь только ты, раз используешь чужие работы для своей! — Я брал основу с куклы, которую невозможно воссоздать не Архонту и использовал не запатентованную технологию для создания эндоскелета, он практически во всем отличается от твоего, имеет огромное количество дополнений, такого хрена ты обвиняешь меня в чем-то?! — также всплеснул руками, не понимая, за что и почему его обвиняют, он, вообще-то, на пороге открытия и научного прорыва, создания своего собственного клона! — Потому что для его создания ты использовал мои старые наработки, не спросив у меня разрешения, мудак! — верещит Сандроне, которой правда, искренне обидно, что ее мнения и разрешения при разработке клона не спросили, как специалиста в области механики и роботостроения. Она уже практически хватает Доктора за воротник, ведомая своей злостью, как его за руку оттягивает Шестой, за запястье. — Вы орете на весь коридор, заткнитесь оба, — надменно произносит Скарамучча, с силой потянув Иль Дотторе на себя. Тот аж весь встрепенулся от неожиданности, в пылу спора не заметил и не почувствовал его присутствия за спиной. Оборачивается, неловко шагнув назад, тупит удивленный взгляд о куклу. — Если имеешь к нему претензии, иди и судись, он брал все примеры с меня и моего устройства тела, если ты не знала, — сам Сказитель тот ещё агрессор, а потому криво улыбается, даже скалится на Седьмую, продолжая. — А ты и не знаешь, поэтому прикрой пасть и делай свою работу, не мешая другим, — едко завершает фразу, пока Марионетка смотрит на него с недоумением и презрением, а Второй с шоком и нервозностью. — Пошли, — тянет Доктора в свою сторону, а он от несостыковок в голове просто, как дурак, идет за ним, как ведут за руку. — Эй! Мы не договорили! — снова на весь коридор, внутри которого звук расходится эхом, кричит Марионетка, но видя, что оба коллеги уходят не оборачиваясь звонко цокает, не собирается бегать за кем-то и что-то доказывать, это выше ее гордости. А Иль Дотторе в этот момент обдумывает, что только что произошло, потому что в его голове произошел жуткий диссонанс. Это Скарамучча его так защитил? Он не нуждается в защите, он и сам более, чем способен обороняться и даже бредовыми аргументами и манипуляциями заставить человека не лезть к нему или просто отстать. Он бы переспорил Седьмую, потому что выдумал бы все возможные и невозможные аргументы, чтобы сделать это и остаться в королях, но… Шестой действительно подошёл и оттащил его от спора? Серьезно? Понимая, как часто, много и «качественно» спорит Второй? Он чувствует, как пальцы Скарамуччи опускаются с его запястья, сместившись на пальцы, теперь держит за кисть. Это… Странно для Зандика. Странное событие и ощущение от него. Спохватился он только через минуты полторы после прогулки по коридорам резиденции. — Ты не слишком много на себя берешь? — с абсолютно явной претензией спрашивает Доктор, останавливаясь на месте. — Ха, а что я, по-твоему, должен на себя брать? — Сказитель отвечает не с той же агрессией, как к другим людям, скорее тоже с претензией, но более снисходительно. Оборачивается на Второго. — Вы говорили обо мне, значит я имею право вмешаться, — обозначает аргумент, после чего его резко, без слов и ранних сигналов грубо пихают в стену, встав буквально над ним. — Ты — объект исследования и прототип. Максимум, что тебе позволено делать — хорошо вести себя и дать согласие на исследование, — Доктор жутко злой, поэтому и говорит грубо, правда его тут же перебивает Сказитель. — Ага, а еще не мешать тебе и так далее, — в открытую передразнивает наглым тоном, слегка отстраняется от стены, говорит буквально в лицо Дотторе, приблизившись к его лицу после отстранения от стены, получается сказать почти ему в губы. — Завали ебало, свинота, я оттащил тебя от шмары, которую ты ненавидишь, — естественно, Сандроне Док мог ненавидеть только как соперницу в споре, никак иначе, а Сказитель бесится и выражается крайне грубо, преувеличивая, не разобравшись в ситуации. — И визжа на которую создавал себе репутацию еще хуже, чем есть. В чем я неправ? — нагло и резко наклоняет голову к плечу, смотря в глаза Иль Дотторе, пока тот молча и без эмоций смотрит на него, на этих самых эмоциях объясняющего что и зачем сделал. — Если ты хочешь от меня что-то конкретное, лучше скажи сразу, — Зандик уже не уверен, что во время наплыва агрессии может нормально разговаривать с коллегой, особенно при его поведении. Говорит это с подтекстом работы. — Я… Хотел пойти к тебе, — на секунду растерялся от того, что ему не ответили на особенно едкие реплики, имеет в виду лабораторию и то, что хотел побыть там, чтобы помочь Дотторе в чем-то или просто оказаться там рядом с ним, поговорить. — И… — Доктор тут же шагает и от стены, и от него, берет за руку. — Эй! — Пойдем, я не против, — он моментально придумал, о чем они поговорят. Где-то на грани сознания понимает, что не сможет сделать всего, что хотел бы, но затащить его, по собственному желанию, на свою территорию, явно не против. — Побеседуем о твоём поведении, — ухмыляется, поскольку обсудить действия Сказителя явно не будет лишним. В особенности то, насколько дерзко он стал вести себя рядом с Зандиком. — Да заткнись ты! — раздражается Скарамучча, после чего прилично ускоряет шаг и оказывается на одном уровне с Дотторе, что выше него и оттого вполне может «тащить» его за собой. — Не я только что орал на весь коридор, поэтому завали ебло! — Шестой так много матерится, потому что считает эти слова индикатором своих негативных эмоций. Не говорит громко, делает это только так, чтобы собеседник услышал. — Ты сам напросился… — а Иль Дотторе ведёт его прицельно в лабораторию, имея на куклу очень четкие планы, иронично, как быстро роли поменялись. — На что?! — злобно спрашивает и дергает руку из чужой, не имея физических возможностей выдернуть ее из руки Доктора. — В лабораторию, — объясняет не по вопросу, а по факту своих намерений, сворачивая в свое крыло из общего коридора. Вообще они с куклой находятся, казалось бы, близко — шесть и два, учитывая состав Предвестников идти до их корпусов, построенных по сторонам света не долго, но от шестого, через семь-восемь до двух дойти долго, а с другой стороны еще дольше. Вообще корпуса Предвестников в резиденции расположены по сторонам света, то есть этих корпусов восемь, другие четыре, нужные для двенадцати расположены на этаж выше. Доктор находится и живёт в северо-западном крыле здания, а Скарамучча находится «почти» рядом с ним, на юге здания. Почему так случилось? Предвестники сами выбирают себе кабинеты и от них идет распределение в их корпус. Вообще, чтобы пройти расстояние от севера до севера здания, то есть сделать круг, понадобится не более пятнадцати минут, дело только в том, что чтобы попасть к Предвестнику нужно пройти вглубь области. В итоге Доктор, под недовольные фразы коллеги, дотаскивает его до лаборатории. Открывает тяжелую дверь и пихает внутрь помещения, Сказитель аж оступился и не упал только благодаря столу рядом. — Что ж, — так резко и грубо Доктор ведёт себя, потому что не привык, что ему грубят. Особенно объекты его исследований. Нет, он, конечно, смирился со строптивой натурой Шестого, но то, как он ведёт себя сразу после их последнего разговора… Странное чувство. Второй делает пару шагов на коллегу, начался разбор полетов. — Когда это ты успел поверить в себя и пререкаться со мной? — медленно идет от двери к Скарамучче, что отходит назад. — Теперь мы на одном уровне, — твердо заявляет, поскольку все Предвестники равны в работе и ранжированы исключительно по рассчитанной силе и полезности для Царицы. — Поэтому не веди себя, как больной и успокойся, — ухмыляется, поскольку видит перед собой жутко злого человека, а это пугает. — Ха! Ты сам сказал, что хочешь пойти ко мне, — дурно улыбается, разводит руками, что являлось отвлекающим маневром и из этого положения Иль Дотторе стало намного удобнее ухватить куклу за одежду и дёрнуть в сторону, а далее быстро поставить руки по бокам от него, опираясь о стол. — Кем ты себя возомнил, куколка? — а тот в недоумении от того, что его как-то часто и агрессивно толкают или прижимают спиной к поверхностям, держит Доктора за плечи, чтобы держать на расстоянии. — Думаешь, после недоразумения на прошлой неделе можешь вмешиваться в мои дела? Решать за меня что-то, лезть, куда не просят? — Я хотел тебе помочь! — оправдывается, слегка прогибаясь в спине, чтобы наклониться назад от Второго, что, вообще-то, бесполезно, они итак находятся очень близко. — Мы же… Дружим, я не хочу, чтобы кто-то тебя так доводил! — они с Дотторе смотрят друг другу глаза в глаза несколько секунд, Док с усмешкой наклоняет голову в бок. — А кто сказал, что мне нужно твое беспокойство? — ему стало как-то глупо смешно — пытается заботу проявлять, значит? Вот так с ходу? Когда он, Зандик, прямо сказал ему, что у них ничего не будет и они друг другу ничем не обязаны? Действительно смешно. — Чего ты вообще хочешь от меня? Пациенты, обычно, не приходят сюда по своей воле и без цели, знаешь ли, — в открытую насмехается, прямо видя, как Сказитель то злится, то нервничает, видимо, от стеснения. — Просто поговорить, помочь с чем-то, может… — Дотторе в открытую коротко смеется, слегка опустив голову. — Да что не так?! Мне нельзя хотеть поговорить с тобой или провести совместное время? — он никак не ожидал такой странной реакции на свои слова и действия. Даже не думал, что ему закатят такой скандал после ситуации между ними. — Тебе мало того, что мы последнее время видимся чуть ли не каждую неделю? — а он и сам не очень понимает, почему его переклинило, когда Скарамучча взял за руку и повел от ругани, что, как бы, возможно даже нормально. Да, он злился, естественно, но почувствовал какой-то непонятный ступор от его действий, не бешенство. А после этого переключился рубильник и он чувствует себя излишне агрессивно, не от злости, опять же, а из возмущения, наверное. Может, слишком много думает о том, что в прошлый раз наболтал чуши и это было зря? — Я работаю, Скарамучча. У меня есть дела помимо посиделок с тобой, которые, последнее время, ещё и странно заканчиваются, — усмехается, а Сказитель от ощущения смущения и давления на себя тут же и вспомнил, и додумал шикарную отмазку. — Да я пришел в том числе чтобы спросить тебя по поводу работы! — ничерта он не думал о работе. На собрании думал о руках Дока, а потом о том, что хочет побыть рядом с ним, на этом все. Ни одной серьезной мысли там не было. А Иль Дотторе на такое заявление хмыкнул, с вопросом смотря на Шестого. — Раз ты не можешь сделать мою копию, которую можно было бы усилять, может, сможешь хотя бы как-то усилить мои способности после снятия печати?.. — и Зандика очень даже заинтересовал этот вопрос, даже если прозвучал неуверенно. — Пхф, «хотя бы», — от смены темы как будто даже сразу смягчился, встал ровно, убрав руки со стола. — Я итак печать снял, — несмотря на надменный тон, а-ля ничего он Сказителю не должен и у него какие-то почти унизительные формулировки, продолжает. — Вообще это не совсем моя компетенция, я слабо разбираюсь в элементальных силах и в этой области работал только с порчей, — и как только вспомнил о своем любимом детище, еще и о том, что у Скарамуччи не глаз бога, которые он ненавидит, быстренько дополнил. — Но если ты серьезно, то я подумаю, — так-то он не ожидал, что этот дурачок способен придумать что-то такое и уж тем более самостоятельно обратиться к нему с такими вопросами. — Серьезно, конечно, — складывает руки на груди, с разочарованием видя, как моментально Иль Дотторе меняется, когда они говорят о работе, а не личных отношениях. Какой же он скрытный и как же сильно не хочет болтать не по делу, а о той же жизни… И что с этим, черт возьми, делать? Сказитель думал, что быстренько уведет Доктора от их очередной психованной коллеги, предложит поболтать, он послушает его и спросит о чем нибудь. Что Второй снова увлечется рассказами о своей деятельности, которые начали искренне нравиться кукле со временем, может, они даже ещё раз обговорят свои личные отношения ещё более подробно. А в итоге… Кошмар, по-другому не описать.