Всего лишь интрижка.

Будни Иль Дотторе стали похожи на ситуацию, в которой у него действительно могла бы быть шизофрения. Его творению, пока оно, как тот с умилением выражается, «набирается сил» необходимо обрабатывать большое количество информации от человека, являющегося его создателем. Поэтому он, занимаясь любыми делами, комментирует все свои действия или читает вслух, проговаривает свои мысли исключительно вслух, прикрепив к воротнику микрофон, подключенный к системе проводов и соответственно колбе с механизмом. Ассистенты, периодически работающие рядом с ним, не зная полной ситуации уже начали шушукаться о том, что у начальника по весне обостряются особенные «проблемы», но ему плевать, как и всегда. Ему итак никогда не было дело до слухов о нем, а сейчас, когда его малыш нуждается в своем создателе вообще не воспринимает даже вопросы к нему, выраженные с подозрением, пусть задают. Примерно в таком темпе пролетели полтора месяца, за которые он хорошенько изучил тему элементов и врожденных магических сил у различных существ. Вроде задумаешься, что Доктор, вообще-то, очень даже связан с темой, он ведь создал порчу и глаза порчи, а состоят они из останков древних и сильных существ, в глазах есть элементальные добавки, а разбирается он в этом плохо, странная ситуация. Но, с другой стороны, с той же Синьорой, которая могла бы подсказать ему необходимую литературу и просвятить он знаком не настолько давно, чтобы быть экспертом в вопросе. В итоге чтобы сообщить Шестому Предвестнику, сможет ли он увеличить как минимум потенциал его силы, пришлось провести некоторое время, исследуя новую интересность. И в итоге он понял, как все это можно будет организовать, после чего назначил коллеге официальную встречу и на ней они оформили все необходимые документальные аспекты нового сотрудничества. Во время встречи спустя время Второй снова почувствовал, что кукла ведёт себя неуместно и выглядит максимально смущённо от его обычных действий или подшучиваний. И его все больше раздражает эта ситуация. Потому что сделать с этим он ничего не может, все его слова пропустили мимо ушей, продолжая… Это невозможно охарактеризовать словом «клеится», нет, Скарамучча скорее всего даже не умеет грамотно флиртовать. Просто осадок от встреч остается такой, будто ты школьник и одна из твоих подружек, влюбившись, неловко и неумело намекает тебе на что-то языком тела, тем, как и с какой интонацией говорит, взглядами. То есть все это странно неуютно и в силу отсутствия ответных чувств нелепо. А Сказитель сам за собой не замечает, как ведёт себя, отчего если понимаешь это становится просто смешно. Он уже давно показывал различные признаки влюбленности, но сейчас, когда ему сказали, что это взаимно, ещё и резко вбросили контекст давних ситуаций между ними, отчасти переворачивая их смысл… Он не понимает ещё и того, что становится слегка помешан на своем любовном интересе, стоит опять подчеркнуть, что первом в жизни. Все игры Доктора в горячо-холодно и спокойное и хорошее, а потом контрастно эмоциональное и агрессивное поведение при Скарамучче сработали, он начал слегка ехать крышей. И от собственных эмоций по этому поводу, и от непонимания происходящего, и от остальных аспектов подобных манипуляций. Тем более, после последних событий ему стало крайне мало внимания, которое Иль Дотторе уделяет ему и которое является главным фактором влюбленности. Началась образная ломка, успокоить которую, к счастью, получится путем совместной работы и проектов, реально полезных Сказителю. С другой стороны, даже если бы они были бесполезны для него, он все равно выдумал бы предлоги для того, чтобы пересечься с объектом своей теперь уже одержимости. Ему нравится сам факт проведенного вместе времени, факт того, что они находятся рядом, даже не смысл этого совместного времяпровождения. Обычно подобное проявляется в созависимых отношениях, когда партнеры не отлипают друг от друга от сильной любви, было вполне очевидно, что вечно зависимый от обстоятельств Скарамучча снова окажется в привычной среде. Особенно, когда Доктор своими манипуляциями не просто позволяет, а поощряет подобное, тоже не видя этого в силу реальных перепадов настроения. Следующая их встреча должна будет проходить как эксперимент Второго с участием Шестого, он уже проводил подобные с Третьей, изучая силу лун. То есть они будут находиться не в лаборатории, а в тренировочном зале резиденции, который приписан к корпусу Иль Дотторе и проведут различные опыты по определению уровня боевой силы Скарамуччи. Доктору также интересно, как коллега ведет бой, поскольку много лет лечил его после этих самых боев, а техник и поведения не знает, а зря. Хотя Предвестники, конечно, часто скрывают свои силы и не распространяются о них просто так, Зандик уверен, что куколка не будет против как минимум рассказать, а желательно и показать. Выбранный день наступил и молодые люди спускаются в то же подвальное помещение, где снимали со Сказителя печать, точно так же от нечего делать болтая. Иль Дотторе заранее чувствует себя нервно, но глушит это чувство весёлым настроем и интересом к происходящему. — И ты говоришь, если начнем это будет долго, да? — спрашивает Скарамучча, в то время как они выходят с лестницы. — Да, потому что врождённый потенциал, о котором мы вечно говорим, можно развить тренировками и набором опыта, которые итак присутствуют в твоей жизни, но долго происходили не с твоей собственной силой, следовательно сначала нужно хотя бы понять, во всю ли силу ты, например, бьешь, — они снова планируют встать примерно в центр зала, в нем также присутствуют различные механизмы для, например, имитации боя с противниками, поэтому Доктору нужно взять пульт управления, находящийся недалеко от входа. — А уже потом, путем разных видов терапии эту силу можно искусственно повысить, это долгий процесс. — Терапии? Какой? — переспрашивает, а Второго уговаривать не надо, только рад рассказать с вечной улыбкой, будто пришитой к лицу все что угодно. — На основе элементальных зелий можно сделать лекарственный препарат, поддерживающий магические способности, такими пользуются, насколько я знаю, пустынники, в которых мало потенциала к их особым традиционным техникам владения элементом, — подходит к столику у задней, там же, где вход, стене зала и берет оттуда пульт, на ходу разворачивается и кладет его в карман медицинского халата. Обернувшись игриво взглянул на куклу, щелкнул пальцами, указательный направив на него. — Я фармаколог, ты в курсе? — Скарамучча закатил глаза, поскольку Зандик снова кичится своим многочисленным образованием. — Так что разработаю тебе какие-нибудь вкусные таблетки, — шутит, проходя вперёд. — Вообще, по сути, твоя кровь это, как я говорил, эссенция, отлично проводящая элемент, а значит ее можно им насытить и при приеме такой терапии может сложиться накопительный эффект, а значит все будет работать, — теперь собеседник хмыкает, вполне двусмысленно улыбаясь. — Тебе точно нравится моя кровь, — он уже подшучивал так, Доктор постоянно говорит о его крови, раз заметил, не в состоянии сдержать подтрунивания. — Конечно нравится, — пожимает плечами Иль Дотторе, убрав руки за спину, одну в другую. — Что мне сделать, если когда-то в обморок чуть не падал, пока возился с ней и тобой? — без задней мысли болтнул, а далее слышит фразу, от которой аж остановился. — Фетишист хренов, — все еще даже с какой-то надменной ухмылкой и тоном издевается, тоже останавливается, смотря на Второго и ожидая реакции. Тот, под маской это слегка заметно, с поднятыми от удивления бровями и глупой улыбкой повернулся на него в изумлении. — Ты где этого понабрался, м, куколка? — эмоция резко меняется на томную с элементами заигрывания в тоне, которую от общего нервного напряжения Доктор не контролирует, сильно меняясь в лице и тоне. — Да, фетишист, мне нравятся такие интересные штучки, — делает шаг на куклу, тот от его интонации, прямо-таки жеманной речи опешил и заулыбавшись не так смело, как ранее, шагнул назад. — Мне, может, ещё и хочется, чтобы ты ударил меня, — намекает на садо-мазо исключительно ради флирта, не уверенный в том, что Скарамучча понимает намек. — И что мы будем с этим делать? — наклоняет голову к плечу, видя перед собой вкусную реакцию растерянности и щурясь на Сказителя. — Ну ты подожди, ещё пару раз доведешь меня и ударю, — в тон разговора отвечает, вообще-то понабравшись «этого» от Доктора и действительно не до конца понимая, шутит он сейчас или нет. — Ммм, правда? — прямо скрипит голосом, потому что начинает заводиться, не обязательно в пошлом смысле, его скорее раздражает, что из-за этой мелкой дряни между ними снова происходит что-то нерабочее. — А тебе, может, нравится, что я довожу тебя? — он, кстати, в некотором смысле угадал, хоть это и издевка. — Нравится пожестче, да? — сквозь зубы добавляет, снова шагая к Шестому, но он тоже почувствовал определенную смесь эмоций и решил никуда не отходить, только сжал руки в кулаки. — Это тебе, видимо, нравится, когда на тебя кричат и ненавидят, раз бесишь всех, — тоже угадал, за годы наработав наблюдательность рядом с этим человеком, а при его поведении напрашивается именно такой вывод. — Может ты врал о том, что тебя нельзя называть некоторыми словами и тебе наоборот нравится такое? Когда тебя оскорбляют и считают больным, — он ходит по очень, очень тонкой грани, именно поэтому видит на лице Иль Дотторе не улыбку, а оскал, тот звонко усмехается и глядя на Скарамуччу безумным взглядом слегка наклоняется к нему, практически кричит ему в лицо. — А ты проверь, — говорит ровно громким тоном, уже разозлившись на то, что кто-то смеет общаться с ним таким образом. — Если такая тряпка, как ты, годами терпящая унижения и без конца ноющая, хоть на что-то способен, кроме того, чтобы бесконечно тявкать под руку, — после провокации приходится заткнуться буквально через секунду. Сказитель резко принимает стойку и толкнувшись ногой от пола вытягивает ее и бьет Доктора пяткой в висок с разворота, тот чувствует, что в голове на мгновение помутнело, крупно шатается в сторону. Приложил ладонь к той стороне лица, по которой получил, несколько секунд в ауте смотрит в пол. В данный момент его подвело его главное оружие — интуиция и чуйка, потому что он был уверен в том, что кукла не будет атаковать, а начнет орать в ответ. Что он боится его и видя, в каком бешенстве находится Зандик не посмеет рисковать. — Проверил, — с какими-то даже удовольствием смотрит на то, что ударил настолько сильно, что маска треснула. — Приятно, когда тебя бьют наотмашь, как какого-нибудь монстра?! — примерно таким образом Скарамучча ведёт себя со своими подчиненными, никогда ранее не позволяя себе так агрессировать на Иль Дотторе, но сейчас стерпеть и проглотить не смог, накопилось слишком много эмоций. В этом, кстати, виноват в том числе сам Зандик. И… Все оказалось интереснее. Теперь Доктор чувствует не злость, даже не ярость или гнев. Выпрямляется, продолжая смотреть в одну точку, убирает руку от виска и маска нелепо повисает только на одном креплении на ухе, так вот, откуда взялся хруст. Чувствует, что к горлу подступает такое мощное ощущение, изначально пришедшее от груди, что он не может вдохнуть. Эта адреналиновая дрожь пробирает не просто до кончиков пальцев, Зандик от этого ощущения буквально весь вздрагивает, ощущая дрожание аж в костях, ему как будто свело все. Лютую смесь невозможно описать словами, потому что у Иль Дотторе просто сорвало последние заклепки здравого смысла, он больше не отвечает за себя. Резким движением срывает с лица маску и бросает не смотря за траекторией падения, сломав и второе крепление, отчего свойственной боли не чувствует. Переводит взгляд на Скарамуччу. Делает в его сторону два шага, тот пятится назад. — Я тебя убью… — в невменяемом состоянии бормочет себе под нос так тихо и хрипло, с таким мрачным видом, что у Сказителя тут же включились механизмы рефлекса «бей или беги». Ровно в момент, когда Доктор заносит левую руку и за его головой возникает ряд шипов из порчи использует элемент и уклоняется от атаки идеально по цели, рывком переместившись в сторону. Догонялки практически по кругу с звенящим звуком ломающейся о бетон порчи прекратились быстро, Второй в три скачка оказывается над землёй и не сдерживаясь в применимой силе использует обе руки. Смысл его тактики ведения боя заключается в строгом контроле используемой силы, для этого чаще пользуется только одной рукой. Левая — создаёт, правая — атакует, если понимает, что сильнее врага, использует только первую, если равны — вторую и все это комбинируется с двуручным оружием, если чувствует, что слабее противника, использует обе. Живая порча — страшная сила, не удивительно, что Зандик именно Второй Предвестник, он, если захочет, сможет убить хоть сотню монстров и в пару раз меньше людей просто щелчком пальцев. Правда это настолько энергетически затратно, что делать этого явно не стоит, если твоей жизни ничего не угрожает. Сейчас же стоп-краны сломаны вместе с оторванным рычагом от них, у парня случилось помутнение рассудка от той злости и возмущения, что накатило, контроля над собой просто нет. Кукла — это его вещь, не человек и перечить ему, а тем более нападать не имеющая право. А потому Скарамучче приходится использовать все свои способности, как бойца, ещё и выкрутить их на сто процентов, потому что далее его поражает атака, являющаяся несколькими огромными колоннами. Те возникают из мути порчи на потолке и врезаются в пол, поднимая осколки бетона от силы удара, Сказитель успел увернуться только за счёт скорости, дающейся родным элементом, иначе прибило бы. Его спину орошают осколки пола, боль игнорируется, кукла толкается от земли и сгруппировавшись влетает в Доктора с двух ног, не попал, тот намеренно рухнул на пол, посадкой создав по нему трещины. В руках Скарамуччи материализуется катализатор в виде книги, электро удар следует за Вторым. Тот передвигается резким зиг-загом, ушел и от этой атаки, переместившись назад, ещё порция шипов отправилась в место нахождения Шестого. Два из них задели, порвав шорты на бедре и порезав голень, кукла преземляется на ноги и его по инерции тащит дальше, сразу выполняет ещё один прыжок, потому что атакуют без остановки. Сам бить просто не успевает по этой же причине — мозг постоянно находится в процессе слежки за чужими снарядами и попыткой правильно увернуться. Ещё на крупной атаке начал понимать, что сейчас явно не началась проверка его элементальных способностей, а после ранения полностью осознал это, Доктор дерется всерьез. По пути уклонения не замечает стену, что удивительно при размерах зала, врезается в нее, тут же отталкивается от нее же, чувствует резкую боль в руке, прошло насквозь. Ещё и ощущает, как накатывает легкая тошнота — энергия порчи постепенно расползается от носителя по полу, черной и чуть блестящей, едкой дымкой захватывает пространство. Понимает, что атаки стали чаще и толкаться от поверхностей уже просто не может, использует для этого элемент, создавая электро залпы от конечностей в нужных направлениях. Но в итоге Доктору становится неинтересен такой формат сражения, потому что жажда крови застрелила разум и глаза окончательно. Не перемещается в пространстве, толкая собственное тело порчей, а телепортируется ровно перед Скарамуччей и одним жёстким ударом в грудь «уронил» его с такой силой, что пыль и мелкие обломки пола зала опять поднялись в воздух. Снова телепортировался, из хлопьев энергии материализовшись над Сказителем сразу в нужном ему положении — сидя на его бедрах. Шестой от боли и мощи удара не сразу может пошевелиться, открыв глаза продолжает видеть перед глазами те же пульсирующие, белые искорки, что были и под веками, сильно ударился головой. Чувствует на себе крайне болезненное давление, а когда спохватился, что происходит широко распахнул глаза и схватился за руки Иль Дотторе, пытаясь убрать от себя. Тот принялся душить его, переведя весь вес на руки, пальцами которых давит четко под челюсть, чтобы перекрыть трахею. Хрипло дышит через рот, стеклянным взглядом смотря в глаза Скарамуче, не чувствует, что у него идёт кровь носом, зато расплывчато видит, что та капает на подбородок куклы и его же руки. Не чувствует боли от того, что Сказитель, кряхтя и извиваясь под ним в панике не просто задрал ему рукава рубашки и халата, в попытках отцепить, но и ногтями содрал кожу у запястьев. Чувствует только абсолютную пустоту и звон в голове, приятное от силы напряжение в руках, то, как хрящики двигаются под ладонями, пока жертва вырывается, как судорожно сокращается придавленный кадык. Видит, как у куклы закатываются глаза и он рефлекторно сокращается, все ещё царапая его и пытаясь вскинуть бедрами, чтобы скинуть к себя. А дальше — ощущение щелчка где-то за затылком и темнота потери сознания. Сотрудники здания услышали грохот и оперативно спустились проверить, что происходит. Увидели картину того, как двое людей ведут ожесточенный бой и хотели было крикнуть, чтобы успокоились и не мешали работать, как узнали в персонах начальство и Шестого Предвестника. А после и то, как Второй душит низшего по номеру коллегу. Бегом утянули рацию у ближайшего солдата, такого же, как они пришедшего на адские звуки. Он оказался одним из солдат Первого Предвестника, командиру взвода которого и доложили о ситуации. Теперь уже троим дали поручение хорошенько ударить нападающего по голове, поскольку оттаскивать Иль Дотторе бесполезно, после этого займётся и тобой. Пиро-мушкитер, тот самый найденный солдат, ударил Предвестника прикладом ружья, после чего тот закономерно отключился. Теперь ситуация выглядит следующим образом: два работника Научного отдела Резиденции Фатуи и один залетный солдат из подразделения Первого Предвестника стоят и в ужасе наблюдают за тем, как покалеченный Шестой Предвестник в оцепенении лежит под Вторым, как и они не в состоянии пошевелиться. Сказитель только когда не начал терять сознание от невозможности дышать вспомнил, что ему и не нужно дышать, душить его бесполезно. От жуткой боли в конечностях, голове и теле взгляд как-то сам расфокусировался, пока пытался сбросить с себя тушу Зандика. А когда увидел над ними обоими тень и тот рухнул на него впал в ступор. Потому что паники, жуткого испуга и болевого шока не убавилось. От смеси этих чувств даже не сразу понял, что лежит и с выражением ужаса на лице пялится в потолок, пока его крупно трясет, что видно по соскользнувшим по одежде рукам, которые теперь держит практически навесу. Ощущает у уха жар размеренного дыхания и все тоже давление чужого тела сверху. Понимает, что если Иль Дотторе тут же не уберут от него, он не сможет за себя отвечать.

***

Проснулся Зандик непонятно от чего именно — жуткого желания пить или того, что около него происходят какие-то активные копошения, а может просто потому, что находился без сознания больше полутора суток. Сощурившись открыл глаза и… Тут же широко распахнул их, с силой дернувшись на кровати. — О боже, как вы меня напугали… — очень даже приятная на внешность женщина среднего возраста аж схватилась за сердце, конечно, когда пациент резко дёргается на тебя, испугаешься. — Тише, молодой человек, все хорошо, вы в больнице, — сразу объясняет, как и полагается мед сестре, чтобы успокоить больного. Отстраняется от него, поскольку знает, что пациент буйный. А Иль Дотторе с отчётливым ужасом смотрит в белый потолок и с каждый секундой дышит все чаще, начинается гипервентиляция лёгких от паники. Он лежит на вязках. Как только чувствует, что зафиксирован на месте испытывает жуткий холод в груди, отдающий аж в пальцы и неприятно морозящий затылок. Впадает в ступор от тупого и необъяснимого страха, буквально чувствует, что не только в голове, но и перед глазами всплывают разные образы из прошлого. И веревка с руками за спиной, от которой аж больно и кисти немеют, и чужие руки, также передавливающие и запястья, и щиколотки в такой же, как сейчас позе, и точно такая же, как сейчас ситуация и положение. Это начались так называемые флешбеки вызванные посттравматическим стрессовым расстройством, конечно же. Вследствие него у Доктора и начался панический страх любой фиксации, доходит до идиотизма и того, что ему неприятно, когда держат за руку. А теперь угадайте, почему после собрания Дотторе почувствовал к Сказителю сильную агрессию ровно в тот момент, когда он уводил его от Седьмой? А еще, в этом самом прошлом Зандика как-то раз ударили по голове так сильно, что разбитой бутылкой рассекли висок аж до скулы. И кое-кто, конечно же, уже в момент, когда Доктор итак начал жутко нервничать ударил его ровно в висок и так, что переломал ему маску. Ещё и назвал его ровно так, как называли не только в процессе этого удара несчастной бутылкой, но и долгое время до и после этого. Прошла очередная ассоциация и он в состоянии моментально возникшего психоза на фоне ПТСР потерял контроль. Вот, к чему приводят ошибки врачей и собственное наплевательское отношение к здоровью — к отвратительным и страшным последствиям, вредящим как самим больным людям, так и тем, кто находится рядом с ними. В этот день Второго Предвестника снова нужно было держать, чтобы вколоть препарат и успокоить, потому что такие истеричные припадки могут закончиться опасно для него же самого. Не только сломанными запястьями, например, потому что вырывался он как в последний раз, но и возможностью наступления коллапса психики, он ведь делает это не со зла, а от испуга и паники, сильного стресса. Ещё через пару дней, когда он успокоился и почувствовал себя хоть сколько-то в безопасности и все же хоть чуть-чуть осознал, что находится в психиатрической больнице далеко не ради шутки, а по предписанию руководства, оно к нему и нагрянуло. Конечно, с серьезным разговором. Пьеро не чувствует и капли неловкости, сочувствия, вины за то, что находится в палате с человеком, который в данный момент лежит на кровати и тупо пялится в потолок, без эмоций и единственное что — дыша. У Иль Дотторе высокая дозировка принимаемых препаратов, потому что иначе он просто выбьет окно и выйдет в него, а с такими особенными пациентами применять некоторые методы оставления в безопасности невозможны. — Доктор, мне нужно поговорить с вами не как с подчиненным, а как с человеком, который стал опасен для коллектива, — начинает сразу с темы беседы, поскольку церемониться с буквально преступником больше не может, как и жалеть его в силу ума и полезности для Фатуи. — Вы нарушили единственное правило, которое было дано Предвестникам — не нападать на своих союзников и не вступать с ними в открытые конфронтации. Сказитель пытался сказать, что это было запланированное мероприятие и вы сражались не серьезно… — несколько секунд молчит, подбирая слова. — Но после снятия побоев экспертиза показала, что нанесенные увечия не соответствуют его словам. А сотрудники, увидевшие ваш бой не только думали, что на резиденцию напали от слышимых звуков, но и в один голос говорят, что вы душили Шестого. Дольше, чем это следовало бы делать, как он выразился, «в шутку», — Зандик бы с радостью хихикнул от той информации, которую услышал, но не в состоянии сделать это, даже если его позабавило, что Скара еще и покрывает его. Вот же идиот. — И теперь, когда вы в курсе событий и понимаете, что я знаю реальное положение дел, мне нужно выдать вам последнее предупреждение, — когда-то Иль Дотторе уже слышал подобное… Накатывают воспоминания о молодости. — После которого у вас не будет поблажек. Ещё один такой инцидент и я буду вынужден принять более серьезные, чем принудительное лечение меры. И в соответствии с этими требованиями, надеюсь, вы понимаете, что теперь за вашим лечением и поддержанием стабильного состояния будет вестись слежка, — «теперь еще и в ПНД отмечаться после дурки, замечательно» — про себя думает Дотторе. — И… Доктор, — менее строго добавляет главнокомандующий, с безысходностью вздыхает. — Единственное, что даёт вам возможность находиться здесь, а не в тюрьме, это позиция Шестого. Который выпросил у меня посещение, даже несмотря на слова вашего лечащего врача, который не уверен, что вы сможете контактировать с ним в ближайшее время, — Зандик… Тоже не уверен, что может. Поворачивает на Пьеро голову, только сейчас хоть как-то отреагировав на его слова. — Вам стоит поблагодарить его за то, что полностью заминает ситуацию и не признает, что это было нападение с целью нанесения физического ущерба. Пьеро, не дожидаясь никаких ответов и согласий на его слова или появление в палате Скарамуччи, встаёт и выходит, поскольку он, как руководитель, не обязан углубляться в разборки Предвестников. Он выполнил свою работу и донес до подчинённого мысль, которую должен был. Если он будет привязываться ко всем людям, с которыми общается, то окончательно свихнется. Ведь, в конечном итоге, все они нужны ему и Царице для их собственных, нередко крайне опасных планов. И Доктор остаётся лежать в тишине и шоке, не совсем понимая, наверное, в силу все тех же лекарств, что сейчас будет. В голове не укладывается для начала то, что этот имбецил пришел сюда, а потом шестерёнки с трудом приносят ещё одну мысль, уже второй раз крутя ее — Скарамучча его покрывает? С его-то характером и после такой жуткой драки, со скорее всего не зажившими за почти четыре дня ранами не решил мстить ему и подавать в суд, устраивать скандал? Какой-то бред сумасшедшего, ей богу. И в этом состоянии непонятно чего Иль Дотторе проводит ещё… Не знает сколько времени, смотрит в стену и жёстко залипает расфокусированным взглядом. У него в голове не единой мысли, может поклясться, что ещё немного и в положении лёжа на спине и с чуть повёрнутой набок головой слюна бы потекла по щеке. Тяжело даже заставить себя дальше думать, такой туман в голове, неплохо его закололи, что только сейчас накатило. И эту идиллию сна с открытыми глазами не нарушила возня за дверью палаты, Зандику пришлось заторможенно перевести взгляд на дверь только потому, что к нему зашли, скорее даже ворвались. Скарамучча психовано рвется в паталу, пока личный врач Второго активно останавливает его. Они под чуть ли не жалостливые уговоры врача над ухом рассматривают друг друга. Сказитель — смотрящего на него полуприкрытыми глазами возлюбленного, на чьем лице непривычно нет эмоций и который выглядит жутко расслабленным. Дотторе — на куклу, на которой первым делом на шее видны фиолетово-серо-зеленые синяки буквально по форме пальцев, уже потом обращаешь внимание на то, что забинтована нога с рукой. Ему… Честно говоря, плевать. — Господин Шестой Предвестик, вы ведь сами видите, Господин Второй не в состоянии с вами общаться, — мужчина, так-то, не давал коллегам увидеться только из-за этого, они вполне могли бы побеседовать в присутствии санитаров для общей безопасности, один из них просто физически не может. — Предводитель только сообщил ему о ситуации, раз был недалеко, я даже не уверен, что он понял, что ему говорили, — входит в палату, встаёт перед Сказителем, выставив перед собой руки и как бы прикрывая проход. — Эта беседа может повредить и вашему психическому состоянию, — бедного врача, итак намучавшегося с Зандиком, бестактно перебили. — Я хочу высказать ему все, что накопилось, не обязательно, чтобы он отвечал мне, — говорит не отводя от Доктора взгляда, пока чувствует, что ему становится невыносимо на душе. Как-то… Тоскливо и больно. — Вы не можете находиться в полностью стабильном состоянии после избиения, я могу позволить подобное только в чьем-то присутствии, — Скарамучча переводит раздраженный взгляд на мужчину, только им намекая, что им нужно побыть одним. — Вы понимаете, что можете навредить его состоянию, проявляя агрессию или пытаясь вызвать вину? Вы хотите спровоцировать рецедив психоза, еле купированного? — тише спрашивает, поскольку уж за чиновника высшего эшелона главенствующей в Снежной организации действительно чувствует ответственность, ему точно не нужны проблемы, ещё и после того, как столько лет строил карьеру и ему вообще доверили такого пациента. — Агрессии не будет, — прикрыв глаза мотает головой, потому что и не собирается кричать на Иль Дотторе. — Я просто немного поговорю с ним. Просто пять минут разговора, — чувствует, что накатывает уже практически желание плакать, чего не слышно за итак слегка севшим голосом. — Мы ещё долго не увидимся после этого. Мне это нужно, — объясняет как можно мягче, чтобы его всё-таки пустили, думает, что зря вел себя агрессивно когда только пришел. И у врача, к его огромному сожелению, не остаётся выхода, кроме как пояснить Предвестнику что он будет ждать за дверью и если что-то случится, ему стоит позвать его или он самостоятельно войдёт. Скарамучча согласился и через несколько секунд коллеги остались наедине на расстоянии нескольких метров от двери до койки. Доктор все это время также спокойно лежал, смотрел на куклу и слушал, о чем они говорят без желания встрять в диалог или прикрикнуть на Сказителя, чтобы вышел. Ему плевать, что тот собирается сказать, итак все знает, сейчас ему слишком плохо, чтобы задумываться о какой-то вине перед ним, потому что и не собирается ее чувствовать. Считает, что его спровоцировали проигнорировав просьбы не лезть и оставаться друзьями, не переходя какие-то грани общения и уж тем более тактильности. Спровоцировали своим неправильным поведением и давлением на болевые точки, он не виноват в том, что они у него есть. Да, он сглупил, дав надежду и это его проблема и вина, Скарамучче просто стоило и даже получится возненавидеть его, на этом история и закончится. У него планы, невероятный проект, возможно решающий всю его жизнь, вообще в принципе есть своя жизнь и более важные интересы. Ни кукла, ни Кабукимоно для работы ему уже не нужны, а к Шестому Предвестнику Фатуи он относится только как к приятелю на этой же работе. И даже если между ними случилось что-то личное, это веяние эмоций и ему не нужно. Потому что уже сейчас видно, что оно становится болезненным и приводит к страшным последствиям. Спустя минуту молчания Сказитель подходит к кровати Иль Дотторе, останавливается почти над ним и также молча смотрит. Не прожигает ненавидящим взглядом или не давит злобой, потому что эти эмоции не чувствуются в нем, их просто нет. Испытывает только смесь обиды, жалости и ощущение волнами накатывающей тревоги, оставшейся после случившейся ситуации. У него все сводит в груди от чувства вины и сжирающего сочувствия. А почему избитый человек, которого всерьез пытались убить, чувствует себя так, он и расскажет. — Что? — негромко и немного сипло спрашивает Доктор, слегка не в настроении играть в гляделки по причине, как минимум, желания спать. И потому что напрягаться, чтобы думать, не хочется. — Док… — неуверенно начинает, чувствует, что глаза начинает щипать от слез. — Ты ведь прекрасно знаешь, что меня невозможно убить. И я понимаю, что ты просто сорвался на мне… Так ведь было и с другими, да? — знает, что подобные случаи уже были, вот только понял ситуацию неправильно и придумал себе, что сам виноват. — Прости, — в силу роста вполне легко прикасается пальцами к лохматым светлым волосам на подушке, легонько гладит Иль Дотторе по голове. — Я… Извини, читал анамнез, собранный твоим психологом, — не разбирается, кем конкретно является врач Второго, поэтому называет так. А тот заторможенно моргает, тут же впав в очередной ступор. — И знаю все, прости, ты сам ничего мне не говоришь, я понятия не имел, что тебе неприятно из-за меня, — а написано в его деле, что ярко негативно реагирует на любые прикосновения выше локтя или попытки удержать, из чего Скарамучча сделал вывод, что своими прикосновениями и позже поведением доставлял ему сильный дискомфорт. Садится на корточки у кровати Дотторе, нахмурившись от болезненных ощущений в ноге при этом движении, все еще гладит его. — Я не хочу обижаться на тебя, понимаешь? — Зандик все еще не поменял позу в которой лежал или не отпихнул от себя куклу только потому, что уже смотрит сквозь него и слышит глуховато от омерзительного, липкого ощущения собственной слабости. Потому что сейчас его жалеют и пытаются утешить, несмотря на его чудовищное поведение. Как и практически всю жизнь. — Мы ведь… С тобой очень похожи. Я не до конца знаю, что именно с тобой происходило, но у нас у обоих очень тяжёлое прошлое. И я понимаю тебя, как и ты всегда понимал меня, — еле сдерживается, чтобы не всхлипывать, потому что ему жутко больно за Второго и его прошлое и за то, что его собственные чувства и попытки понять и заботиться отвергают. Перемещает вес туловища, чтобы наклониться к Иль Дотторе и коротко чмокнуть его в губы, тот почти незаметно вздрагивает от неожиданного прикосновения. — Я люблю тебя и хочу тебе как лучше, — не удерживает ни чувств, ни желаний и хочет ещё раз поцеловать, но Доктор тяжело от помутненного состояния вздохнув поднимает ближнюю к нему руку и берет за челюсть, чтобы не прикасался. — Хватит, — естественно, слабость он чувствует не только от препаратов, пока спал у него были капельницы с раствором витаминов, плюс нейтрализующим порчу средством, последствия от ее использования оказались серьезными. Из-за этого держит не сильно, просто отодвигая от себя. Скарамучча накрывает его ладонь своей и прижимает кисть к губам нежным жестом, отчего Дотторе практически чувствует, что его тошнит от этих соплей. — Прости, — сдвигает чужую руку на свою щеку, слегка наклонив голову к ней. — Я люблю тебя и не злюсь. И не буду, если просто… Когда-нибудь честно расскажешь мне, почему сейчас ты такой, какой есть. Потому что я рассказал уже давно, — Доктор собирается самостоятельно убрать от куклы руку, но тот на пару секунд держит ее на месте и снова целует у корня кисти, также, как это один раз сделал Второй. — Надеюсь, тебе быстро станет легче и мы нормально поговорим, — Дотторе все-таки оттягивает руку к себе, а кукла еще несколько секунд сидит и смотрит на него, находясь в каком-то почти трансе от всего, о чем думает и что хочет сказать, но, как понял, пока лучше этого не делать. — Я… Еще навещу тебя позже, хорошо? — неуверенно спрашивает, а Зандик цокает и закрывает лицо ладонью, чтобы абстрагироваться от происходящего. Скарамучча костяшкой пальца легонько проводит по предплечью Доктора, чувствуя сильное желание обнять его, оттого и постоянно трогает. — Я люблю тебя, — немного наклоняет голову, смотря тому в лицо. — До встречи. Ещё немного сидит у постели, стараясь просто отпустить и вбить себе в голову, что сейчас не время для разговора. Это ужасно тяжело, когда ты ещё не в полной мере отошел от сильных негативных эмоций и единственное, что можешь сделать для сохранения своей психики — придумать, что тебя не хотели калечить или убить всерьез. Что ты сам в этом виноват и человек осознавал, что убийство невозможно, а раны быстро заживут и поэтому смог сорваться, что все это была просто драка на эмоциях, а не жестокое избиение и лишь удача сделала так, что у тебя нет сквозной дыры в голове. Это защитный механизм психики, ничего более, именно поэтому Скарамучча ведёт себя так и жалеет Зандика. А тот… В общем, все итак ясно, попросту невменяем. И когда Сказитель все же ушел Иль Дотторе, в силу лекарств не способный испытать прямо сильные эмоции, сжимает на своем лице пальцы, скривив губы. Делает резкий вдох от подкатившего к горлу кома. Заплакать не сможет, но чувствует, что хочет. Не потому что ему говорят о любви, проявляют тактильную нежность и просят прощения, не за то, что его самого прощают. А потому, что он снова находится в состоянии бедного, несчастного и больного мальчика, которого нужно пожалеть, пригреть и успокоить, а не оправданно ненавидеть.