Всего лишь интрижка.

Иль Дотторе не может не оправдать доверие куклы как минимум потому, что именно сегодня его влажные фантазии становятся тем, что действительно происходит. Как много раз он думал о том, что хочет удовлетворить куклу всеми доступными способами, потрогать его руками, поцеловать и облизать везде, прочувствовать каждый миллиметр кожи. Отпечатать его тело тактильной схемой в голове, запомнить температуру на всех участках тела и каждую физическую реакцию, запомнить каждый звук, который при этом услышит. Это такие маниакально-одержимые, навязчивые мысли, что за время работы с ним он смог сублимировать их через работу и итак на ощупь знает его тело и привык к габаритам, может с закрытыми глазами тронуть везде, где захочет и возьмётся за нужное место. То же самое, что и с культиваторами, которых знает все виды, все размеры и вариации, содержимое и каждую запчасть. Но сейчас наступает момент, когда его самые грязные мысли могут воплотиться в реальности, а их было такое количество, по которому можно писать сборник порнографических рассказов вместо научных статей, которые и так редко публикуют, к огромному расстройству Зандика. Он насладится каждой секундой, проведенной с Кабукимоно и запомнит абсолютно всё, что будет происходить далее, как ему кажется, на всю оставшуюся жизнь. Не потому что он — любовь всей его жизни. А потому, что кукла — это рукотворное создание Электро Архонта, сотворенное по неизведанным технологиям Каэнри’ах и именно Зандик будет тем, кто изучит его глубже, чем каждый человек Тейвата. После согласия на продолжение взаимодействия Доктор наклоняется к Скарамучче и целует его, чтобы восстановить сбившуюся долгим разговором атмосферу. Сказитель же выдыхает в его лицо с ощутимой дрожью — он ужасно волнуется, ему нравится то, что происходит, но чувствует практически страх перед тем, что сейчас будет. Потому что тоже сдерживал себя и свои чувства с желаниями буквально всю жизнь и сейчас ему страшно, что может случиться что-то плохое. Что ему нельзя делать те же вещи, что живым людям и все что они с Иль Дотторе начали нужно срочно прекратить, потому что для него это запрещено. Это неправильно, потому что не имеет смысла и права на существование, потому что развития у ситуации не будет, как минимум такого, какое «должно быть». У куклы фантастически огромные проблемы с головой, которые он не решает и о которых почти не подозревает, при этом постоянно осуждая Второго за то же самое, забавно, правда? Но, к счастью, все эти тревожные мысли не сбивают возбуждение, а просто идут с ним в параллель и где-то на фоне. На переднем плане оказывается то, что Доктор снимает с рук перчатки, все еще продолжая целовать его. После этого медленным, плотным прикосновением опускает ладонь, прижатую к телу, от груди к бедру, тщательно ощупывая куклу. Целует серьезнее, тоже медленно, глубоко, уже не в состоянии нормально думать тихо стонет в поцелуй от эмоций, которые испытывает, вытягивая края хаори из шорт и слегка задирает одежду. Скарамучча обнимает его плечи, чтобы куда-то деть руки и заставить себя не вестись на желание остановить, когда его шорты без спешки, одной рукой слегка спускают вниз. Дотторе не хочет нервировать куклу и спешить, а потому перед тем, как приступить к главному мероприятию продолжает гладить его одной рукой по боку и животу, еще сильнее задирая одежду, а второй все еще придерживает лицо, пока целует. У Сказителя слабая чувствительность к щекотке, поэтому медленные и ласковые прикосновения к животу не напрягают, ему приятно от ощущения тепла этих движений, его ещё и почти никто не трогает, ему больше морально приятно от этого. В один момент прикосновение закономерно опускается ниже, под одежду, но чувствуется не на голой коже промежности, Доктор плотным прикосновением трогает вульву через белье. Повторяет одно и то же поступательное, гладящее движение, прижимая пальцы к рельефу гениталий и чувствует, что если не успокоится, то от таких мощных мурашек действительно настругает в штаны — белье влажное. Тело Скарамуччи работает таким образом, что он, например, не потеет, но слизистые у него, повторяя процессы человеческого тела, выделяют жидкости, такие как слюна, слезы и при наличии как влагалища, так и всех сопутствующих желез естественную смазку. Пока Второй Предвестник пытается смириться с тем, что это абсолютно логично и он должен был догадаться и не настолько возбуждаться от этого факта, Шестой сжимает в пальцах его одежду на спине, чувствуя необычные ощущения от его действий. Давление, трение в четко определенной области, еще и когда он жутко возбужден и это делает другой человек, но сквозь не слишком плотную ткань трусов… Живот сводит приятным спазмом, а целоваться становится тяжело, потому что голова забита не этим, думать в целом сложно. И ещё сложнее станет через пол минуты, когда Доктор аккуратно проберется кистью руки под резинку белья. Пальцы мокро скользнули по половым губам, при слабом нажиме оказались в складке между ними, в преддверии вульвы, далее уже липко-влажные от естественных выделений подушечки пальцев переместились чуть выше, нащупывая клитор. Область, которую необходимо стимулировать саму по себе не сложно найти, а если прижать пальцы к капюшону клитора, можно почувствовать и его тело, по рельефу сравнимое с тем, как чувствуется вена где-нибудь на руке или шее. Зандик начинает стимуляцию медленно и двигая пальцами вверх-вниз по клитору, не только для плавного начала для приятных и не резких ощущений у партнера, но и чтобы самому посмаковать этот момент. Все уже давно выяснили, что он провокатор и получает удовольствие от созерцания эмоций других людей, а это распространяется и на секс, становясь острым желанием доставить партнеру удовольствие, максимально возможное. Он таким образом чувствует власть, испытывает наслаждение контролем над человеком, потому что он видит, как из-за него, именно из-за его действий тот выдает определенные реакции. В идеальном варианте просит его доставить удовольствие, говорит о своих желаниях, чтобы было ещё лучше и он мог видеть весь спектр сильных эмоций. Дотторе попросту упивается своим доминирующим положением даже при том, что находится у ног партнера и, например, удовлетворяет его ртом, потому что это он здесь доводит кого-то до стонов и конвульсивной дрожи. И сейчас, думая об этом и том, что ласкает существо божественного происхождения отвлекается от поцелуя из-за очередной волны колючих, горячих мурашек по позвоночнику. От этого ощущения негромко всхлипывает воздухом и кусает губы, оторвавшись от чужих опускает голову, прижимаясь виском к виску куклы. Тот обнимает его, крепко и слегка подрагивая от движений на промежности, вызывающих навязчивое и достаточно быстро нарастающее ощущение напряжения. Очень непривычное и странное, не такое же, как он испытывал раньше. Сейчас оно кажется более размашистым и вызывающим ощутимую пульсацию, а не точечное давление, которое если повторить достаточно раз, наступит разрядка. Доктор в этот же момент чувствует, что у него от длительной и сильной эрекции начинает неприятно тянуть член, а значит пора принимать меры. Вы думали, что все фразы про окончание в штаны — это шутка? Так вот — Зандик макушкой упирается в подушку и опускает руку, на которой держатся над Сказителем к паху, не начинает расстёгивать ремень или брюки, а с силой давит на член в области головки, хватает всего несколько резких движений, чтобы кончить. Он слегка прокряхтев в плечо куклы сдавленно стонет, сильно напрягаясь и крупно вздрогнув от сильного ощущения. Из-за оргазма на несколько секунд прекращает стимуляцию клитора, но процедура устранения дискомфорта выполнена и Дотторе, раз уж опустил голову, прикасается к шее Скарамуччи губами, снова опираясь на одну руку и продолжая дрочить ему другой. Шестой не то что бы понял, что произошло, у него своих проблем по горло — теперь чувствует не только навязчивую пульсацию в области таза, но и мурашки по плечам от поцелуев и молчит только потому, что от приятных и непривычных ощущений дыхание спирает. Стало жарко от сильного напряжения в теле и того, что он находится практически вплотную к другому человеку, что он дышит горячим воздухом ему в шею. От того, что происходит все это с участием Иль Дотторе, единственного, кто проявляет к нему столько внимания и интереса, который заботится о нем и даже сейчас делает что-то для того, чтобы ему было приятно. И когда движения между ног достигли определенной скорости Скарамучча от разряда удовольствия, растекшегося по пояснице спазмами оргазма, вцепился в спину и затылок Второго не контролируя прилагаемое к этому усилие. От интенсивных ощущений крупно задрожал, тяжело и прерывисто вздохнув прижался щекой к виску любимого человека, который и довел до такого мощного наслаждения. Длилось оно всего несколько секунд, но таких приятных, что сразу после наступает ощущение практически полного расслабления, тоже приятного, как это удовлетворение. Доктор, когда чужая хватка ослабла вынул руку из шорт куклы и оперевшись ей тоже привстал, выпрямив руки. Оба снова тяжело дышат, обоим жарко и оба чувствуют приятную даже не усталость, а остаточное напряжение от сильных эмоций после того, чем занимались. Дотторе смотрит в глаза Скарамучче, он смотрит на него в ответ, рассматривая в тени кажущиеся кроваво-красными глаза. А ведь сравнительно недавно они находились практически в абсолютно идентичном положении, но один душил другого, намереваясь убить со злости. Как удивительна может быть жизнь, верно? — Понравилось? — с подозрительным холодом в голосе спрашивает Зандик, чье лицо не выражает никаких эмоций. — Да, — сквозь выдох отвечает, с задержкой дополнив, потому что действительно испытал невероятный спектр эмоций и ощущений. И ведь все это начал Доктор, а не он, которому, казалось бы, больше всех надо с его влюбленностью. — Очень… — Знаешь… Я так долго и давно хотел сделать это. И не только это. Я столько думал о тебе в свое время, — конечно, после сумасшедшего всплеска эмоций его понесло на откровения. Тем более каждый раз, когда он начинает рассказывать о своих мыслях о кукле, он не останавливает его и слушает. А потом ещё и узнается, что ему нравится слушать подобное, это ещё забавнее. — Что это все кажется каким-то нереальным. Или из-за лекарств мне постоянно кажется, что я сплю и все это мои бредни… — слегка щурится, а Сказитель опускает взгляд, оглядывая его и сдвигает руки с плеч ниже, ближе к локтям. — Какая разница, спишь ты или нет? — опять смотрит ему в глаза, от стеснения улыбается и коротко смеется. — Лучше бы сейчас думал обо мне также, как «тогда», — тоже проговаривает мысли, которые лезут в голову вслух, раз пошла такая пьянка. Ему иногда бывает грустно от мысли, что он как будто упустил момент и теперь к нему не чувствуют того, что он как раз таки упустил. — Ха-ха… — если бы сейчас он испытывал к Скарамучче те же чувства, что мучили его несколько лет назад… Он больше не встал бы с этой кровати. И не от дрожащих после секса ног. — Забудь. Я слишком зацикливаюсь на прошлом после терапии, — совершенно бесцеремонно сгибает руки, ложится на Сказителя, отчего тот изменился в лице со спокойно-позитивного выражения на более встревоженное, не знает же, что Доктор собирается сделать. — Лучше скажи мне: ты принял к сведению мою пошаговую инструкцию? — о том, что вообще-то учил его мастурбировать. Чисто теоретически его попросили именно об этом, не важно, что в итоге оба забыли о разговоре и просто коллективно подрочили посредством рук Зандика. — Или мне лучше повторить, чтобы ты все запомнил? — сделал тон мягче и ласковее, чмокнул куклу в губы, тот вздохнув отвел взгляд в сторону. — Может мне вообще как-нибудь принять у тебя экзамен? — конечно, он флиртует, как иначе? Так доволен, если бы вы знали. — Заткнись уже, я все понял, не тупой, — чтобы не нервировал своим жутко смущающим выражением лица и взглядом опять обнимает Дотторе и наклоняет голову так, чтобы лицом уткнуться ему в изгиб шеи. Вот только теперь настигает другая проблема — у него все еще низкий голос, которым парень умеет управлять. — Не помню, чтобы говорил, что ты тупой, — говорил, но ничего страшного, все уже забыли об этом, особенно от того, что сказано это на ухо, тихо и намеренно манерно. — Тебе не нравятся ролевые игры? — дурачится, потому что его предложения об экзамене по умению мастурбировать явно похожи на какие-то такие игрища. — Мы вроде обсуждали это сравнительно недавно, м? — и это переросло в драку, да. — Заткнись! — отворачивается от него, но тут же напарывается на новую ошибку — подставил шею, к которой как раз удобно прильнули губы, чтобы ощутимо и мокро поцеловать. — Док, — поджимает плечи, чем уже мешает целовать его. — Уйди от меня, — хотя это, вообще-то, приятно. Но нервозность и стервозность сильнее Шестого, удержать первый порыв оттолкнуть не в состоянии. — Куколка, — опять выдыхает ему в ухо, теперь становится ещё лучше слышно и понятно, что он возбужден, поскольку голос слегка дрожит. Стоит напомнить, он все еще лежит на кукле практически плашмя и тот вполне может почувствовать его эрекцию, по которой итак все понятно. — Что-то я совершенно не успокоился… — а ведь до этого момента Скарамучча кое-чего не знал об их милом времяпровождении. — Даже при том, что кончил от того, что трогаю тебя, — теперь знает и от такой информации чувствует очередные мурашки по плечам, не от голоса или щекочущего воздуха на ушной раковине. — Ты больной что ли такое говорить?! — тут же заново краснеет, только успокоившись, после чего чувствует, что Дотторе больно кусает его за ухо… От неожиданности практически взвизгнул, взял его за волосы, оттянул от себя. — Ты, сука, совсем сдурел?! — сквозь зубы и низко от злости спрашивает, смотря наглецу в лицо и видит реакцию, которую, честно говоря, ожидал, но все равно поведется. Потому что это Зандик. Как можно не повестись на него? А тот смотрит на него сверху-вниз абсолютно влюблёнными глазами и с мягкой, игривой улыбкой. Пятнисто краснеющий, как и сам Сказитель, по естественным причинам слегка взъерошенный и совершенно такой же, какой жутко бесил куклу когда-то. Когда он воспринимал его как странного коллегу и терпел из выгоды, стараясь тотально игнорировать его поведение и вот такие выражения лица. Почему Доктор пытается убедить не просто Скарамуччу, но и будто бы даже себя в том, что его чувства нельзя идентифицировать как любовь? Он сам постоянно говорит о том, что испытывает к нему сильные чувства до сих пор, буквально плюс минус полчаса назад рассуждал о том, что каждое действие человека имеет под собой выгоду. А это значит, что он может вычленить из своих эмоций то, из-за чего любит его и придумать, что ему будет выгодно быть ближе с куклой ради его собственного удовлетворения. Все мы любим за что-то и почему-то, так почему обожаемый объект его исследований, важнейший для масштабного проекта прототип, коллега и теперь старый «друг» не считается, как субъект, на который направлена влюбленность, включающая в себя много составляющих? Это просто анализ ситуации со стороны мировоззрения самого Иль Дотторе, ничего более. И когда он выражает свои искренние эмоции, как сейчас, по нему видно, что чувствует на самом деле и что сейчас они лежат в одной постели не просто так. Что для него это важно, что он счастлив, ему весело, потому и дурачится, и ведёт себя, как гадина, и провоцирует, при этом обращаясь с партнёром бережно и не причиняя ему вреда. Это его настоящий характер, не утрированный до абсурда и сумасшествия. И видеть его, такого, как обычного человека со своими замашками, мало кто хочет, потому что характер этот тяжелый и выносить его бывает неимоверно сложно в силу переменчивости или личной специфики. Но он все еще просто такой, какой есть, дурной и бешеный от природы, с этим невозможно ничего сделать. Это и нравится кукле, в чем он из гордости не признается. В его жизни огромную роль играет дефицит позитива и негативное мышление, а когда находишься рядом с таким человеком… На душе легче и проще, тебе не дают думать о плохом. Как и сейчас он не скажет этого и признает только если намеренно доведут, но ему нравятся все эти провокации, заигрывания, флирт на грани грязи, издевательства между ними. Как сильно ему нравится, что они с Иль Дотторе могут находиться на одной волне и он может крыть его матом, орать, истерить, а Доктор просто выслушает его и выдаст что-нибудь соответствующее по грубости. Да, хорошо, Скарамучча даже признает, что объективно глупее Доктора и это ему тоже нравится. Из-за обстоятельств его жизни абсолютно базово было то, что возник паттерн поиска фигуры наставника и он видит его во Втором Предвестнике. Потому что именно он показал ему, что такое сотрудничество в нынешних обстоятельствах жизни, он показал, что люди могут быть разными и намного более жестокие и умные, чем он, сказал и сделал достаточно, чтобы кукла задумалась о своей жизни в целом. Почему он вообще должен оправдываться за то, что влюбился в Зандика, если это пока что единственный человек, который явно не планирует предавать его (потому что технически этим предаст и Фатуи) или умирать, что в глазах куклы равные понятия? Считает, что совершенно не должен, и вообще в этом виноват Дотторе, конечно же. И все эти мысли лезут в голову в самый позорный момент — когда оба лежат в кровати вплотную друг к дружке с мокрыми трусами. Отличный момент, чтобы поразмышлять над своими чувствами, в данный момент достигшими физического пика. Вместо того, чтобы позволять Доктору начать говорить какую-то очередную пакость, Сказитель давит в его затылок, заставляя наклониться к нему для очередного поцелуя. Как их сегодня много уже было и сколько будет, а уже сейчас чувствуется, что кожа немного припухла от постоянного взаимодействия с чужой. Так это приятно, спокойно и увлекательно, что пренебрегать возможностью целовать любимого и близкого человека является самым настоящим кощунством. Зандик только усмехается, подключаясь к процессу и для себя отмечая, что у куклы в определенный момент будто тумблер переключается. То верещит и крайне недоволен всем, что он говорит и делает, то уже через секунду-другую не просто не против, а очень даже активно говорит с ним на любые, даже самые смущающие темы и сам проявляет инициативу. Так забавно за этим наблюдать. И особенно интересно замечать четкое переключение с позиции «нытика» на позицию если не властной фигуры, то равного и активного участника образной игры в общении и поведении, якобы соперничества. И как не считать такую прелесть очаровательной и не закрывать глаза на негативные черты его характера? Любому спокойствию однозначно суждено сгинуть, если где-то в радиусе десяти метров находится Доктор, а следовательно слишком долго целоваться не получилось, у него рвет башню. Опускает одну из рук и ни о чем не спрашивая запускает ее под верхнюю одежду куклы, трогает его грудь, задирая топ. Возмущаться не даёт тем, что всё ещё мнет губы своими, причем так старательно, что у Скарамуччи от всего что он делает живот сводит. Дотторе слегка поднимается над ним, чтобы было удобнее, водит пальцами по соску, грубо говоря просто щупая его, в целом этим все сказано — активно воплощает свои фантазии в жизнь. Проводить кукле полноценные физические осмотры не было надобности, нужда всегда была скорее в материалах для анализа и сборе информации, а позже лечении и осмотре ран. Когда тебе нужно быть профессионалом и обращать внимание исключительно на ранения и то, как протекает их заживление нет возможности хорошенько потрогать и промять пациента. А сейчас она есть, более того, можно ощупать еще и наиболее интересные места. В общем мы уже давно выяснили, что он странный мальчик и Сказитель тоже это выяснил, поэтому еще не ударил его, чтобы перестал везде лезть своими кривыми руками, ещё и без разрешения. Хотя, между прочим, прикосновения к соскам оказались достаточно приятными, что не удивительно, поскольку является эрогенной зоной вне зависимости от пола. А далее рука плавным и округлым движением переместилась на его спину, чтобы оградить голую спину куклы. Доктору по-особенному нравится факт соприкосновения кожи с кожей, что он трогает его не в перчатках, а подушечками пальцев чувствует каждый изгиб тела, четко может понять, какие мышцы трогает. Проталкивает руку так, что Скарамучча буквально лежит на ней, а Зандик пальцами чувствует выпирающий у основания шеи позвонок, теперь они лежат соприкасаясь грудью к груди, пока целуются. Скара чувствует себя достаточно странно от подобного — его, опять же, в целом редко трогают, а сейчас Дотторе почему-то не лезет, казалось бы, к самым интересным местам, обнимается и тискается с ним. Ещё и так страстно целует, настолько размашисто и влажно, больше подключая язык, в силу происхождения немного длиннее обычного для человека. Мысли как-то сами выветриваются из головы от такого, от того, что ты чувствуешь в свою сторону нечто, подозрительно похожее на обожание. И когда это ощущение почти кольнуло грудь приятным теплом чувства собственной важности и того, что тебя любят, как говорится «начинается». — Скара, — еле дыша отрывается от поцелуя, возбужденно шепчет, с ходу затараторив. — Давай займёмся сексом, прошу тебя, пожалуйста, — втягивает губы куклы в свои, создав этим свойственный чавкающий звук, тем же снова не дал ответить. — Я уже не могу, я очень тебя хочу, клянусь, я сделаю все так, чтобы тебе понравилось, — прижался лбом к его лбу и звучит действительно практически жалко, потому что и не пытается скрыть своего сильного желания. — Подожди, успокойся, — он, конечно, чувствовал, что все закономерно подходит к какому-то еще продолжению тактильных проявлений симпатии, но… Секс это что-то совсем пугающее. — Это уже точно ненормально, мы, — его перебили. — Что ненормального в том, что двое влюбленных людей займутся сексом? — если Сказитель не согласится, он просто встанет с него и запрется в ванной, чтобы продрочиться. Иначе с ума сойдет от количества эмоций и своих мыслей, появившихся когда «дорвался» до существа, по которому столько времени бредил. — Раз ты испытываешь ко мне симпатию, как и я к тебе, доверяешь мне, уже знаешь, что от такого времяпровождения может быть приятно, какой смысл отказываться? — не замечает за собой, что откровенно уговаривает Шестого. Но, по-хорошему, разве это плохо? Он терпел как мог и не рвет ни на ком одежду, чтобы насиловать, проблем пока нет. — Ну… Просто… Дотторе… — пока Скарамучча пытается сформулировать мысли тот наклоняет голову вбок, целует его в щеку, висок, глубоко вдыхает воздух, уткнувшись лицом в волосы. — Мы не пара и не можем ей быть, поэтому нам… — Доктор ерзает на месте, обнимая куклу поудобнее, слегка сдвигается вниз и целует его в шею, все еще над воротником топа. — Нельзя таким заниматься. — Тебе кажется, что это аморально? — ему в ответ запыханно угукают, Зандик улыбается, что слышно, когда говорит. — Тогда, может, вернем традицию и проведем еще один «негуманный» эксперимент? — хихикает, зачем-то вспомнив про эту давнюю договоренность, Скарамучча цокает. — Заткнись, я уже ничего тебе не должен, — практически икает от того, что Иль Дотторе почему-то начал ощутимо кусаться и активно делает это. Что… Приятно, но жутко смущает, как и все происходящее, отчего невозможно собраться. — Конечно, куколка, ты ничего мне не должен, — перемещает поцелуи в сторону и тем, что упорно лезет куда вздумается, не дает возможности не задрать голову. Обхватывает губами хрящик кадыка Сказителя, он от дискомфортного ощущения судорожно сглатывает, также выдыхает, но уже от щекотки в груди из-за того, как его целуют. — Это я обязан тебе многим, я так тебя обожаю, мой хороший, — шепчет ему в шею, хаотично чмокает куда придется, естественно по пути облизывая волосы, что совершенно не огорчает особенно распалившегося Зандика. — Блять, ты можешь сделать опять то, что рукой делал? — невольно прикрывает рот ладонью, всё-таки поняв смысл поцелуев на шее и то, что это жутко возбуждает, как и возбуждает то, что Второй при этом постоянно несет какую-то полушутливую чушь. — Хочешь, чтобы опять подрочил тебе? — у него у самого низ живота свело от таких очаровательных просьб, особенно тем высоким, слегка дрожащим голосом, который слышит у куклы. Он же опять издает звук, означающий согласие, со спины Дотторе сдвигает вторую руку на его затылок. — Давай займёмся сексом, это еще приятнее, — не прекращает уговоры, на которые, что крайне удивляет ученого, слишком легко ведутся. — Да, — Сказитель тоже не железный и тоже сильно возбудился, а в таком состоянии, как мы знаем, для собственного удовлетворения можешь идти на импульсивные поступки, в частности когда начинаешь понимать, что это удовлетворение можно получить намеренно, а не при случайных обстоятельствах. — Давай, — физически чувствует, что Док на секунду замер, а после этого быстренько привстал с него, снова держась на прямых руках. На лице восторг, что вполне понятно. — Правда? Ты уверен? — у него сейчас истерика начнется, ей богу, не думал, что Скарамучча действительно согласится и хотел просто подразнить его, а далее выполнить просьбу о мастурбации, снова удовлетворив и себя. А тут такое! — Не параной меня, я и так волнуюсь! — зачем начинать все эти вопросы с «ты уверен?» и так далее, от такого уверенность в своих решениях только падает и становится страшнее… — Только… Делай все аккуратно, это же больно, — Доктор наклоняется к нему, чмокает в губы. — С чего ты придумал себе, что это больно, Архонты, — понятно, отчего такое восприятие, но Зандик не мог не задать риторический вопрос, пока старается сдержаться и делая это ненавязчиво поддевает край шорт куклы. — Откуда столько лишних переживаний? Я же люблю тебя, — интересное заявление, не правда ли? Вот, что с людьми творят страсть и возбуждение. — И не хочу делать так, чтобы тебе было неприятно, — голос становится ниже, потому что и сам Второй начинает нервничать. — Но когда делаешь это первый раз должна быть кровь, значит это больно… — что-то у него от напористости, а с другой стороны осторожности Иль Дотторе голова начинает кружиться. Плюсом прибавляется и то, что с бедер постепенно стягивают одежду, а находиться голым, ясное дело, стыдно. — Я сделаю так, чтобы не было, — Второй совсем поднимается со Скарамуччи и садится на постели, чтобы всё-таки нормально снять с него одежду. Спускает шорты вместе с бельем по ногам и кладет сбоку от них на кровати. От созерцания картины полностью голой ниже пояса куклы и того, как он стеснительно сводит ноги у Дока, кажется, давление скакнуло. Шумно сглатывает, переводит взгляд на лицо Шестого. Начинает расстёгивать на себе жилетку, чувствуя, что ему слишком жарко, чтобы и дальше оставаться полностью одетым. — Спорим? — слабо улыбается, жилетка откинута туда же, куда и одежда куклы, Доктор кладет ладони на его колени, медленно разводя их в стороны, чтобы лечь обратно. — Не смешно, — ему… Морально тяжело полностью осознать то, что сейчас будет и на что он согласился, поэтому поднимает глаза к потолку и не собирается смотреть вниз ни при каких обстоятельствах. — Давай быстрее, — раз ему сказали, что это приятно, значит нужно как можно быстрее пройти этап адского приступа стыда и теоретических неприятных ощущений. — Куколка… — на то, как он нервничает даже Зандику, человеку практически без эмпатии сложно смотреть. Это ведь секс, это любовь и романтика, веселье, откуда столько страхов и нервов? Дотторе возвращается в исходное положение и легонько целует Сказителя, намеренно продолжает сдерживаться и вести себя спокойно и нежно. — Если ты не хочешь, мы не будем этого делать, — вполголоса добавляет, пока его опять обняли за плечи. — Ты издеваешься надо мной? — смотрит ему в лицо с максимально возможным осуждением. — Я сказал, что хочу. Делай уже все что нужно и молча, пока терплю, — говорит с таким пренебрежением исключительно потому что переживает, он уже завелся, уже решил, что за тупые вопросы?! — Я над тобой не издеваюсь, — снова целует в уголок губ, опускает одну из рук, чтобы расстегнуть брюки. — И тебе не нужно ничего терпеть, — бляшка ремня щелкнула, Доктор в два движения вытягивает его из шлеек. — Наоборот, нужно говорить мне, что тебе нравится, а что нет, — брюки расстегнуты, а кукла судорожно выдыхает и чуть ли не жмурится, слыша все эти шорохи, не хочет ни на что смотреть и ничего видеть. Дотторе милуется носом о его нос, пытается успокоить ещё и тактильно, не только тем, что говорит. — Ты хочешь, чтобы я просто начал? — партнер кивает, пока Зандик думает о том, что представлял это слегка иначе. Ладно, не слегка — он думал, что Сказитель в своей манере застесняется, он объяснит ему, как все пройдет, скажет, когда начнет входить и мило успокоит его, но… Его абсолютно не устраивает то, что сейчас происходит. Надо принимать меры. Вместо того, чтобы вынуть член и сделать, как просили, Доктор прикасается губами к губам куклы, тот едва заметно дернулся от неожиданности. Было отлично заметно, что секундами ранее он весь напрягся и ждал чего-то слишком уж страшного для романтики, как будто его ударить собираются, а не сделать нечто приятное. Дотторе целует медленно и нежно, чтобы былая спешка с его стороны перестала чувствоваться и партнёр мог расслабиться. Обнимает его опорной рукой, второй ведет по бедру, оставив кисть находиться у косточки таза гладит большим пальцем его внутреннюю сторону. Скарамучча тяжело выдыхает, с этим выдохом как бы сбрасывая напряжение. Не совсем понимает, как реагировать на резкую смену настроения, которую, изначально, сам и устроил, но и Зандик постарался, теперь делая все как-то… Слишком томно и медленно, не в «своем репертуаре», как кажется кукле. Дотторе же начал считать от одного до десяти и обратно про себя, чтобы успокоиться и один — не пугать Шестого своим давлением, два — в ближайшем будущем не кончить, как только вставит член во влагалище. Это, несомненно, останется тяжелым квестом, поскольку секса у Зандика не было очень давно, но он хотя бы не будет видеть, что его куколке тревожно, а это хорошо. Он ведь упрашивал его сделать это не для того, чтобы расстраивать, а чтобы весело провести время. И когда на уровне тактильности становится понятно, что Скарамучча нормально себя чувствует, а не лежит как деревянный в ожидании неизбежного и ужасного, можно продолжать веселье. Понятно это становится из движений и положения — целует также увлеченно, обнимает мягко, а не вцепившись в любимого, не поджимает ноги, держа в напряжении от невольного желания свести вместе. Иль Дотторе широким движением гладит бедро куклы, а после перемещает руку обратно на свои брюки, спускает их достаточно, чтобы оголить необходимый участок тела. Чувствует в партнёре очередную подозрительную твердость, возникшую в мышцах моментально, прекращает поцелуй. — Не нервничай, я не буду ничего делать, — негромко сообщает, после чего немного опускает бедра. — Просто потрогаю тебя, хорошо? — ему кивают, Скарамучча невольно опускает взгляд и в этот же момент чувствует обещанное прикосновение. Доктор придерживая член ведёт головкой, итак мокрой от спермы и предэякулята, от начала щели влагалища вверх и в итоге движения проскальзывает телом органа по клитору и лобку, таким образом потеревшись о куклу. Он резковато отводит глаза в сторону, что очередной раз вызывает непонятки у Дотторе. — Почему ты не хочешь видеть, что происходит? Тебе неприятно? — ставит четверню ладони в упор на бедро Сказителя, чтобы было удобнее прижать член большим пальцем и продолжать совершать поступательные движения без проблем и без проникновения. — Не знаю, неловко и вообще… — не может нормально объяснить, что это за реакция такая, потому что и сам не знает, чего конкретно боится. Ему явно было намного хуже, чем сейчас, особенно при том, что сейчас-то ему и не плохо вовсе. Влажное ощущение плотного трения практически между ног вызывает то же напряжение возбуждения, что и когда так двигались пальцы, правда сейчас это происходит намного медленнее и соприкосновение чувствуется на большей площади. — Ты не хочешь… Его туда засунуть? — спрашивает, потому что по идее так надо сделать, чтобы происходил секс. — Хочу, — из-за того, что Скарамучча смотрит куда-то в сторону, решает не отвлекать его и целует в щеку, а не лезет к губам. — Но больше я хочу, чтобы ты не нервничал. — Я не нервничаю!.. — раздраженно отвечает, вздыхает, уже накручивая себя до состояния чувства вины за то, что не даёт Иль Дотторе сделать то, что ему надо. — Ага, я вижу, — усмехается, опять опускает голову и целует куклу у шеи, все еще пытается считать, хоть и чувствует, что это не работает и его все равно трясет от возбуждения. Благо имеет в арсенале такое качество, как терпение, не зря ведь дело его жизни — наука. — Ни о чем не думай. Или думай о том, что тебе нравится. Обо мне например, — тихонько хихикает, Шестой цокает. — О том, что мы с тобой соприкасаемся интимными местами, как ты хотел обнимается и целуемся, лёжа в кровати, — его самого заводят эти мысли, поэтому и говорит. Есть ли смысл упоминать, что у него серьезные замашки на разговоры в постели, или это итак понятно? — Или о том, что меня снова трясет из-за тебя и это происходит постоянно, а не только когда мы решили заняться непотребствами, — у куклы опять кольнуло внизу живота от смеси его голоса, жеманности в тоне и содержания реплики, ещё и от того, что трение в области гениталий продолжается. — Мне лично нравится фантазировать, какое именно выражение лица у тебя будет, когда я буду трахать тебя первый раз в твой жизни, — шепчет прямо в ухо, чувствует, как Скарамучча вздрогнул под ним, скалится в улыбке, продолжая болтать. — Но тебе, наверное, будет неловко, если буду в открытую смотреть в глаза, да? — дернул бедрами резче, чем ранее, ибо в целом может кончить и так, не входя в свою куколку, раз он переживает. — Мх… Это не важно, мне итак нравится то, как ты выглядишь и реагируешь сейчас, правда, в целом, можно было бы перестать игнорировать меня, — снова издает смешок, больше похожий на стон, а Сказитель от всего этого безобразия опять теряет голову. — Нет, все, хватит, — запыхано от того, что дыхание постоянно сбивается то мурашками, то бабочками в животе, ерзает на месте, опускает одну из рук и берет Иль Дотторе за запястье той, которой прижимает свой член к промежности Шестого. — Дотторе, — поворачивает голову к нему, тот, естественно, отвлекся от нашептываний и тоже взглянул на него. — Делай то, что надо, я готов, — казалось бы, уже стоило понять, что убивать его никто не собирается, но уведомление о готовности к проникновению все еще звучит глупо и странно. — Точно? — тоже тяжело дышит, немного поднимается с куклы, на которого успел практически лечь. Ах да — все правильно поняли, он доводил его и провоцировал на то, чтобы сильнее возбудился, даже если автоматически прибавляется смущение. — Я надеюсь, ты понял, что мы можем и не заходить так далеко. — Да, точно, — в данный момент он чувствует такую отчетливую пульсацию между ног, жар, что он уже хочет сделать что-то большее, а не просто может дать сделать что-то. Такое же ощущение было до этого, когда Дотторе трогал его рукой, но оно было не понято, поскольку они итак делали нечто «большее», новое для Скарамуччи. Сейчас же, например, он додумался, что зря так сильно переживал, при этом молча и изначально мог прямо сказать о своем иррациональном страхе, который берется из внутренней мизогинии. Но у Доктора есть волшебная способность понимать его без слов, даже если не точно, благодаря чему сейчас все хорошо и кукле спокойнее, а уже это значит, что они могут идти еще дальше, чем просто трение друг о друга. И Зандик, раз теперь ему в нормальной формулировке и без мрачных выражений лица говорят делать, что должно, берет член в ладонь и подставляет к входу во влагалище. Естественно начинает новый поцелуй, чтобы Скарамучча никуда от него не делся и не смотрел в потолок, изолируясь от происходящего. Его запястье уже не держат, а скорее держатся за него, проникать не спешит, чтобы его куколка почувствовал, что он делает. Медленно, постепенно и влажно за счет естественной смазки обоих участников соития член погружается во влагалище, раздвигая узкие стенки и обволакивая ствол жаром. В процессе Доктор перехватывает руку Сказителя и кладет ее на кровать, взяв в свою на уровне их плеч, его пальцы сильно сжали в своих. Шестой от чувства давления внутри себя, безболезненного, постепенно нарастающего сильнее согнул ноги в коленях, образно подобравшись в ожидании подвоха. Потому что пока он чувствует только движение и трение, это и не приятно, и не больно, а на его взгляд что-то явно должно случиться. Скорее всего страшное и болезненное, конечно. Вот только ничего криминального так и не случилось, даже когда когда член начал двигаться внутри, понятное дело также медленно и аккуратно. Дотторе из последних сил пытается выглядеть как отличный партнер и альфа самец, которого не потряхивает от того, как сильно завелся и точно не думает о чем-то противном, чтобы прямо сейчас не кончить в куклу. Хотя… Он ведь не может забеременеть, какая тогда разница. У него все равно не упадет член, он буквально занимается сексом с куклой Архонта, созданной из ветки Ирминсуля, как здесь может возникнуть отсутствие эрекции? Этими мыслями Зандик накручивает себя только сильнее, отчего очередное неспешное движение бедрами становится фатальным и от поцелуя со Скарамуччей приходится отвлечься. Он крупно вздрагивает, втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, издавая шипящий звук, задерживает дыхание, чувствуя интенсивные сокращения мышц паха, от которого и возникает всплеск удовольствия, его тепла в области бедер. Через несколько секунд оргазм завершается, Доктор шумно задышал и всем этим, оказывается, побеспокоил партнёра. — Док… Все нормально? — с подозрением спрашивает, почувствовав внутри себя то, как член несколько раз сократился, да и весь Дотторе тоже. — Лучше и быть не может, — слегка севшим голосом отвечает, дурно и коротко смеется, собирается с силами и над Сказителем, смотрит ему в глаза. — Ты же не расстроишься от новостей о том, что я кончил в тебя? — он сделает это еще раз, не стоит сомневаться в Иль Дотторе и его бешенстве, энергии море, особенно на куклу. — Что сделал?.. — он уже понимает, что значит слово «кончил». Понимает, что мужчина делает это в женщину, чтобы она забеременела, но он, как бы, не может зачать ребенка. Но не понимает, Второй прикалывается над ним или нет. — Ты как… И когда успел? — «это настолько приятно?» — проговаривает в собственной голове, не решаясь спросить. — Прости-прости, я очень много сдерживаюсь и настолько же много думаю, я ещё и чувствительный, в общем… — ему нисколько не стыдно, оправдывается, только чтобы успокоить Скарамуччу и за это время лютая чувствительность в половом органе спала. — Это ни на что не влияет, ты сам спросил, я ответил, — игриво улыбается ему, по привычке слегка наклоняет голову к плечу и смотрит с нескрываемым удовольствием наблюдать его милейшие эмоции. Закусывает губу, Скарамучча собирается что-то ответить, Доктор двигает бедрами намеренно чуть сильнее, чем делал это ранее. Резко вздохнул, замолчал. — Продолжим? — ласково и тихо. — Ты… Что сделал, — к Иль Дотторе всегда возникает только три вида вопросов: что он только что сделал, что делает сейчас или что сделает потом. У куклы по низу живота от более серьезного движения внутри разошлась легенькая, приятная волна щекотки. — А ты не чувствуешь? — раз партнёр хорошо реагирует, то есть не верещит и не пинает его, можно и продолжить. Повторяет толчок, чувствует, что пальцы на его плече и кисти сжались сильнее, кукла нахмурилась. — Стони, если хочешь, — слышит же, что он дышит через раз, охи-вздохи ласкают уши и сейчас, поскольку теперь Зандик двигает бедрами ритмично, не останавливаясь. Сказитель не отвечает ему, потому что чувствует ну очень странные для него ощущения и надо понять, нравятся они ему или нет и пора ли бить придурка. Пока «придурок» медлил и вел себя аккуратно, нежно, мышцы влагалища расслабились достаточно, чтобы толчки стали безболезненными, каким было и проникновение, поскольку они долгое время баловались прелюдиями. И сейчас от движений члена возникают достаточно резкие, волнообразные ощущения как бы спазмов, от которых все внутри сжимается из-за того, какие это приятные спазмы. А благодаря тому, что воздействие это постоянное и не прекращается, ещё и усиливается, поскольку Доктор набирает обороты, ощущения становятся мощнее, одно догоняя другое. Через несколько минут Скарамучча совсем ослабил бдительность, расслабленно лежа на кровати и во всю постанывая от того, каким сам секс оказался странно-приятным. Слышит над собой, что Второй тоже не стесняется тяжело и иногда с голосом дышать, поэтому прекратил стесняться и прерывисто мычит в такт толчков. Крепко держит в ладони руку Иль Дотторе, второй обнимает его, чтобы был также близко, как и все время до этого. Происходящее даже вгоняет в некое подобие транса, ты практически ни о чем не думаешь, просто не получается, приходится сосредоточиться на интенсивных ощущениях, которые от нарастающего возбуждения стали доходить своими волнами почти до ребер. Доктор же получает свое, более извращённое удовольствие от того, что делает — как и хотел смотрит кукле прямо в лицо, не отводя взгляд и если бы не собственные приливы удовольствия мог бы не моргать. Свёл бровки к переносице, хмурясь, зажмурился, губы приоткрыты, скривились от сильных физических ощущений, голову откинул на подушку, расслабив шею. Красивого цвета волосы, прямые и слегка взлохмаченные, трясутся в такт толчкам, как и весь Кабукимоно мелко скользит по простыням, кадык периодически дергается при глотках. Вещи сильно смялись, задранные к середине груди, а под ними явно видны ключицы и плавная линия плеч. Он сам по себе идеален, потому что создан таким, каким будет всю оставшуюся жизнь, тон кожи никогда не покроется пигментацией, волосы не отрастут, не произойдет абсолютно ничего. Он всегда будет таким же холодным по типу внешности, настолько же худым и не слишком высоким, под его затылком всегда будет метка электро элемента. Зандику сложно не думать о том, что он, наверное, изначально понимал, что Скарамучча его типаж, ещё и подходит под многие его идеалы, связанные как раз с «идеальностью». Что ему, наверное, всегда нравились истерики, а не как ему кажется, более спокойные, чем он, партнёры… Иль Дотторе отпускает руку куклы, чтобы переместить ее к их паховой области и довести партнёра до оргазма, он сам чувствует, что скоро финиширует. Кстати плещутся в нем смешанные эмоции, поскольку ещё не понял, так легко доходит до пика из-за отсутствия секса и мастурбации на протяжении долгого времени, или потому что перед ним лежит тот, кого он уже давно хотел и перевозбудился от этого факта. Вопрос на засыпку, а в это время Доктор ставит пальцы на клитор Сказителя и достаточно беспорядочно стимулирует его, находясь в не совсем удобном положении. Тот не следит за происходящим и почувствовав дополнительное прикосновение напрягает шею, бегло смотрит, что делает Второй, переводит взгляд на его лицо. Какой же он красный, у него, оказывается, краснеет практически все лицо, не только щеки. Светлые пряди вьющихся волос частично прилипли к лицу и шее от того, что ему тоже жарко, смотрит ровно в глаза, отчего хочется отвернуться. Этот взгляд всегда такой как будто давящий, он ведь не только сейчас это делает, он постоянно пялится на всех во время разговора, а это, между прочим, бывает жутковато, особенно в связке с вечной улыбкой. Но сейчас Скарамучча думает не о том, что он выглядит жутко, нет — у него в голове мысль лишь о том, что в этот момент Зандик смотрит именно на него. И только на него. Думает, наверное, о нем, не зря ведь постоянно это упоминает. Это… Очень приятно. Наполняет душу теплым ощущением собственной важности, особенности твоей персоны, того, что ты нужен и человек сосредоточен только на тебе, находясь наедине. Физические же ощущения постепенно доходят до пика, когда нужные области активно стимулируются, иначе и быть не может. Сказитель очень четко чувствует слабые предоргазменные спазмы внизу живота, а после накатывает и сам оргазм, сковывая тело всплесками сильного удовольствия. Он не сдерживает голоса и высоким тембром коротко стонет, тут же сбиваясь и всхлипывая воздухом, параллельно часто вздрагивая и не обнимая, а держась за Дотторе. Чувствует, как жутко приятные импульсы в области таза вместе с продолжающимися движениями члена внутри отдают аж к горлу, щекоча грудь. Зандик физически ощущает сокращения мышц влагалища членом, что, как со временем и другими партнерами выяснил, очень ему нравится, а значит и ему пора заканчивать. Нарочно ускоряется в толчках, слышит от куклы, которому стоило бы отдышаться от оргазма, сдавленные стоны. Прошло дай бог полминуты и Доктор тоже кончает, испытывая уже более блеклые, чем в прошлые два раза, но тоже крайне приятные ощущения, отчего рукой, которую так и не убрал от бедер Скарамуччи, вцепился в него, держа в одном положении. Прерывисто хрипит, сжимает в пальцах мясистую часть бедра, плотно прижав пах к паху и если доходить до совершенно похотливых формулировок наполняет матку куклы спермой уже второй раз. Вот теперь любовники могут нормально отдышаться от секса и полностью прийти в себя. Зандик поднимается со Сказителя, оглядывает его, милого и рассеянного. Одним плавным движением вынимает из него член и находясь в подходящем для этого положении смотрит вниз, чтобы оценить ситуацию. Белесая жидкость смешанная с естественными выделениями стопорится у входа влагалища, быстро собираясь в капли стекает в сторону простыней, ибо кукла активно дышит и мышцы невольно сокращаются, перемещая жидкость. Он итак планировал менять постельное белье, так что эта картина только забавляет, Дотторе нужно бы вернуть свое внимание к одному очень интересному молодому человеку, а не его промежности. Обязательно обнять его, расцеловать, как-нибудь тупорыло пошутить и сообщить о том, что им нужно в душ. И обязательно посетить его вместе, а не по отдельности.