Всего лишь интрижка.

Прошло целых полгода с момента, как Иль Дотторе начал проект по созданию собственного клона. Это должно было занять меньше времени, но в силу обстоятельств, то есть отсутствия Доктора на работе, для корректного развития и будущей работы машины нужно было не три-четыре месяца, а чуть больше шести. Как он понял, что можно переходить к последнему этапу создания механизма? Все эти иногда жутко в полумраке висящие с колбы провода нужны были не просто так — к конструкции были подключены не только насосы, подача электричества и микрофон, но и считыватель активности процессора. И исходя из получаемых последние дни данных, искусственный интеллект обрабатывал поступаемую в него информацию достаточное количество времени, чтобы при предварительных тестах выдавать вменяемые и характерные создателю реакции. Это и стало катализатором к подготовке к использованию алхимии, благодаря которой машина станет выглядеть в точности как Зандик, а также создаст в механизмах подобие самосознания, скопированного у все того же образца копирования. Для этого необходимо провести точные и сложные манипуляции с может и небольшим, но тяжелым в использовании количеством ингредиентов. Самый сложный из них это ветвь артерий земли, естественно. В особенный, знаменательный для Иль Дотторе день он намеренно выпил большую дозу лекарств, чем нужно, чтобы просто иметь возможность спать, отсутствующую в силу волнения и болезненной эйфории. Благо в его организме вырабатывается столько энергии и он находится в настолько жутком эмоциональном состоянии, что на утро даже не чувствовал себя вяло. В обязательном порядке предупредил и руководство, и помощников о том, что в лаборатории может произойти авария, принял все меры предосторожности и приступил к делу. Первым, что он сделал, был сбор машины в полностью готовый вид, то есть сначала спуск жидкости, в которой он находился, закрепление объекта опыта в каркас, благодаря которому он будет держаться внутри колбы в состоянии стоя и отключение всех кабелей. Далее закрытие всех отсеков машины и включение батареи, от которой она и будет работать, проверка корректности ее работы и ещё ранее, попутно с мероприятиями по убору поддержки развития, осмотр всех деталей на исправность. Вот теперь, когда Доктор убедился, что его творение не износилось и отлично работает и вне управляемой среды можно приступать к самому интересному. Первым он применил алхимический ритуал по наложению внешности на машину, который Иль Дотторе отлично знает и умеет применять, в прошлом выполняя миссии, в которых была необходима маскировка. Заняло это не много времени и по завершении ритуала нужно было закрепить его, что делается с помощью не элементальной, а энергетической печати и с применением различных природных материалов. Их он подготовил заранее, теперь нужно было лишь применить и уже через пару минут тело, полностью повторяющее абсолютно все особенности тела Зандика было готово и пока не только бездыханно, но и не имело и капли сознания. Просто оболочка с запущенным процессором, в котором работают исключительно алгоритмы, напоминающие мышление человека, с которого эти алгоритмы и писались. Механизмы внутри робота имитируют работу легких, то есть создают колебания, полу искусственное сердце также слабо вибрирует, не настоящая кровь стоит в конечностях и корпусе, редко двигаемая поршнями. Оно не живое, даже если выглядит, как человек. Также, как и кое-кто не является живым существом, даже если полностью повторяет процессы его тела и является «живым» только за счёт сознания. И теперь можно перейти к его созданию. Для следующего ритуала необходима только ветвь артерий земли и заговор, активирующий нужный эффект алхимии. Но, естественно, выполнить такую серьезную манипуляцию с магическими силами может не каждый человек, ему нужно иметь свой собственный магический потенциал, из которого и будет вычтена частичка, благодаря которой нечто оживет. Это не кхемия и не технологии Каэнри’ах, это похожий на тайное знание и адаптированный под обманный маневр ритуал, связанный с изменением сознания живого существа. То есть по сути, это заклинание с использованием предмета, связанного с Ирминсулем, просто меняет память и личность человека на ограниченное время. Иль Дотторе также, как и с внешним видом, закрепит его, но более серьезной печатью с применением артефакта короны разума. Артефакты сами по себе постоянно используются людьми для собственного усиления, а следовательно использовать их силу можно от себя к другому, но не для повышения собственного урона или характеристик, а для направления усиленных магических сил как бы внутрь другого нечта. Доктор выдвинул конструкцию с телом клона вперёд и вниз, чтобы он находился ровно напротив него и начал выполнять необходимые для использования алхимии действия. Выставил руку с веточкой перед собой, поскольку силу в таком положении удобнее контролировать и начал читать заговор. Постепенно от ветки начало исходить светлое свечение, которое по мере течения слов сформировалось в сферу, парящую над ладонью ученого. Произошла энергетическая вспышка, неприятно ударившая волной силы, естественно, не остановившей Иль Дотторе — он ждал этого и готовился несколько лет, как он может остановиться? Сфера после всплеска стала меньше, поглотив ветвь артерий, похожая на комочек невесомого пуха переместилась ко лбу машины. Мучительно медленно для Второго Предвестника, чьи магические силы расходуются на ритуал и оттого ему неизбежно становится физически тяжело, прильнула к ледяной коже механизма и будто капля провалилась внутрь рукотворно сотворенного черепа. Светлые и мокрые волосы копии приподнялись от воздействия магии, из-под закрытых век и губ, а также пазух носа видно белое свечение. Хлопок, — все вокруг дрогнуло от силы применяемой магии, — уши заложило, а в груди и животе ощутилась тяжелая дрожь, пришлось зажмуриться. Открыв глаза Зандик осматривает свое детище — на него в ответ оказался устремлён взгляд таких же красных радужек, совсем расфокусированный и «никакой». Значит начали работать рефлексы мыслящего и «живого» существа — без команды или необходимости оглядеть все вокруг и понять, что происходит после долгого «сна». Иль Дотторе терпит крайне неприятное ощущение слабости в теле и приступает к последнему, завершающему процессу закрепления магического эффекта. В руках оказывается артефакт, а далее снова следуют слова активации действия алхимии, в процессе которых состояние ученого снова становится хуже, ибо энергии тратится огромное количество. Все также, как и остальные составные части этапа создания сознания внутри машины происходит быстро. Перед клоном в итоге вспыхнула печать, обрамленная символами древнего алфавита Тейвата, после чего дымкой рассеялась. Теперь пришло время проверять, сработали ли действия Зандика и насколько успешным оказался его план по обману сил этого мира. Следующие два часа он провел, полностью оценивая состояние машины и постепенно испытывая распирающее чувство восторга от того, что машина потихоньку «просыпается». Выяснил, что клон полностью работает, то есть конечности двигаются, энергия циркулирует, процессор тоже в порядке и не поврежден, более того, ближе к завершению проверки технических процессов машина даже начала отвечать ему! Сначала это были просто звуки и что-то неразборчивое, значит динамик для ответов, как и микрофон правильно установлены и работали. Но после клон начал вполне себе четко, но все также рассеяно, если такое слово можно применять к роботу, начал отвечать как минимум «да» или «нет» и реагировать на просьбы изменить положение конечностей, то есть на команды отзывается. Но стало совершенно ясно, что процесс активации занимает время, Доктор объяснил это тем, что оно нужно чтобы работа алгоритмов наладилась и осознание своего тела роботом произошло полностью. И только ближе к вечеру этого же дня Иль Дотторе с его копией смогли хоть как-то коммуницировать, и то на очень примитивном уровне, кстати при том, что по сути искусственный интеллект такого робота при включении должен начать работать, как положено, почти сразу. А это явный знак, что все получилось. Дальше же случился абсолютно ожидаемый исход любого глобального эксперимента Доктора — он зациклился на нем на долгое время. Около четырех месяцев Зандика можно было увидеть вне лаборатории только на официальных встречах или обязательных к посещению мероприятиях, а также на его личных поручениях как Предвестника. У него было фантастически огромное количество планов на своего клона и за это время он придумал так много, что рассказывать об этом придется часа три. Во-первых, он провел практически все возможные тесты и опыты над машиной — от физических до психических, проверил реакции на все пришедшие в голову воздействия, опросил по полной программе, заставил свою копию отвечать на миллион и один вопрос. То есть по сути хотел полностью убедиться в том, что характер машины соответствует его характеру и поведению, реакциям и мышлению, точнее полностью их имитирует. На это ушла куча времени, особенно после пришествия трех недель с активации, поскольку «оно» полностью пришло в себя и начало исправно работать, то есть распознавать речь и генерировать внятные и адекватные ответы. Это оказалось жутко интересно и восхитительно приятно, потому что Зандик, конечно же, гений и самый умный и крутой, создал свою полную копию, как здесь не гордиться собой и не считать всесильным? Во-вторых, Иль Дотторе с приличной периодичностью испытывал чувство сюрреалистичности происходящего, поскольку все еще проводил безумное количество времени, по сути, с самим собой, но не наедине. Для своего творения заранее выделил и оборудовал комнату на все том же нижнем этаже лаборатории, где находится устройство его зарядки и где складировались инструменты или оставшиеся от сборки машины запчасти. Находится она практически напротив его комнаты, где спит и… Наш больной на голову мальчик начал испытывать некоторую паранойю. Это похоже на ситуацию из ужастика — будто твое отражение вышло из зеркала, ей богу. Ему ещё повезло, что относится к копии как к проекту и практически неодушевлённоему существу, иначе точно тронулся бы умом и отправился на всю оставшуюся жизнь отдыхать в окружении мягких стен. Ему в голову ещё и навязчиво лезла ситуация, произошедшая в прошлом, во время которой у него случилось помутнение рассудка и ему казалось, что его отражение в жидкости на полу это он, а он в реальности это реальный он, которые никак не связаны… Суть этой галлюцинации — в реальном мире находится не он и от этого факта ему не нужно бояться того, что с ним произошло. И сейчас становится все тяжелее не думать об этом, поскольку Зандика, как человека, существующего в Тейвате стало два, но один из них не живое существо. Но вот как проверить, кто из них кто, если они выглядят одинаково и может сработать тот же принцип, что ходит как прибаутка в медицине: «кто первый надел халат, тот и врач?». В общем, Доктор как положено сходит с ума. В-третьих, со временем он нашел отличное применение наличию не боевой единицы собственной копии, помимо того, что он может быть рабочей силой или заменять оригинального Иль Дотторе в не слишком важных делах, что планируется в будущем. Поскольку именно в этот период жизни у Зандика начался кризис личности, точнее кризис долголетия и переосмысление своей жизни, целей и смыслов в ней, он решил превратить и существование своей копии, а точнее теперь сегмента, в масштабнейший эксперимент. Сегмента, потому что в этой его копии запечатлен Зандик, которому под девяносто лет и машина копирует его нынешнюю личность. Установки, паттерны поведения, психическое состояние и развитие, физические аспекты его нынешнего. Образный срез этого человека на определенном этапе жизни и срезов этих можно сделать достаточное количество для того, чтобы отслеживать свои изменения и интересы по мере дальнейшего взросления и развития. Все эти данные можно буквально списать с центральной карты памяти сегмента, настолько это удобно и полезно. И, естественно, чтобы не путаться и не нервничать из-за своих параноидальных припадков у первого сегмента появилось кодовое имя — Альфа, первая буква древнейшего алфавита. Как еще человек, учившийся в том числе и механико-архитектуре и разбирающийся в геометрии и физике мог решить называть своих срезов? Заключительный и не самый интересный для него, но важный и греющий самолюбие Иль Дотторе пункт в его жизни последние месяцы — это презентация своего проекта тем, кто и дал задание изучить и воссоздать технологию сотворения куклы Электро Архонта. Главная цель задачи, данной Пьеро и Царицей и выполняемой несколько лет, была выполнена, то есть Доктор смог предоставить альтернативу особой способности Архонта в купе с технологией Каэнри’ах. Естественно, и без моральной (что важнее для Второго Предвестника), и без материальной похвалы не обошлось, он в очередной раз оправдал свое нахождение в ближнем кругу Царицы и свою крайнюю полезность для Фатуи. А также оправдал собственные методы и подход к работе не только для себя, но и для окружающих, доказав, что даже если метод познания кажется жестоким, у него есть свои плоды, причем очень весомые. Сандроне, ужасающе возмущенная ранее, после успеха коллеги активно начала общаться с ним и втираться в доверие для сотрудничества, что Доктор видел и не пресекал. Считал, что она бесится от зависти, хотя по факту Марионетка и сама является машиной, созданной рукотворно и обретшая самосознание и попробовать поработать с ним решила только потому, что увидела, что слухи не врут и он действительно гений, близкий к уровню интеллекта ее создателя. А значит далеко не глуп и им можно качественно воспользоваться или перенять часть знаний. Кстати о коллегах — с одним из них Второй почти резко обрубил контакты, что происходит уже не в первый раз. Да, он сообщил ему о том, что будет очень занят и они не смогут видеться и общаться, но после всего, что случилось, Скарамучче было безумно грустно взять и резко расстаться. Конечно, они контактировали на общих встречах как минимум Предвестников, а как максимум в лаборатории, но редко, ненадолго и в основном как Иль Дотторе было удобно, то есть, опять же, ненадолго. Это были просто беседы на час-два, пока он отдыхал от своей бурной деятельности и рассказывал о ней, перед этим выслушивая, как проходят дела Сказителя. Такие встречи за все четыре с лишним месяца можно по пальцам пересчитать и оттого Шестой неизбежно начал скучать по человеку, который резко и в огромном объеме окатил его приятным для психики вниманием. Да, он понимает, что не стоит навязываться и слишком много думать об этом, что Дотторе реально занят и хочет с ним общаться, что все это временно и издержки работы, но… Как же ему не хватает этого человека рядом. У них же только все наладилось, они только-только перешли на новый этап отношений, даже если скрытных и о которых никому нельзя знать. Даже если это несчастная интрижка и роман, который основан только на какой-то странной и болезненной симпатии и прошлом, а любовь тут односторонняя, пусть будет так, Скарамучча нуждается хотя бы в этом. Боится, что все это закончилось и они снова будут только друзьями или что ещё страшнее просто коллегами. Что он слишком быстро и легко понастроил себе иллюзий, о которых Доктор предупреждал его и теперь, по факту, сбылось все то, о чем тот сказал, отговаривая от близости. И по сути это даже предательством невозможно назвать, хотя очень хочется, потому что Зандик очень четко предупредил его о всех последствиях и подробно объяснял свою позицию по вопросу. Конечно, кукла очень долго и максимально плодотворно накручивал себя, что все плохо и их близкие отношения оказались просто эпизодом прилива эмоций, а не чем-то более серьезным. И от этого снова начал чувствовать боль, которая преследовала всю жизнь и в итоге так и не кончилась. Довел себя до мысли, что его снова выкидывают как сломанную куклу, бросая за ненужностью и использовав, Иль Дотторе ведь благодаря нему создал себе сегмента. Но совсем скоро Скарамучче придется почувствовать себя полным идиотом. И чувство это не будет неприятным, оно наоборот наконец успокоит его тревожную и печальную душу. Очередная встреча Предвестников случилась совсем спонтанно — они буквально пересеклись в коридоре между корпусами, настолько случайно это получилось. Поздоровались, пожали руки и оказалось, что оба как раз идут по кабинетам, потому что закончили дела. Совпадение оказалось чудесным и крайне удачным для куклы, потому что радостный Второй потащил его к себе показывать сегмента, созрел, наконец-то. Ах да — Скарамучча, как и остальные, просто знал, что этот механизм есть, но своими глазами его не видел, потому что Доктор тщательно скрывает его существование вне круга Предвестников. А следовательно предоставил все отчёты в подробнейшем виде, но они засекречены организацией, а о физическом факте существования Альфы осведомлено только два человека — непосредственное начальство. Но теперь, когда Зандик провел все необходимые для его дурной души опыты и привык к существованию своей копии он готов показать его прототипу, с которого был списан. Да, поэтому он и ведет куклу в лабораторию, считает, что справедливо было бы познакомить их и чтобы Сказитель знал, для чего он так долго изучал его. Они пришли в обиталище Иль Дотторе и сразу пошли в нижнюю ее часть, пока Скарамучча с ухмылкой наблюдает за тем, что Док как положено бешеный и находится в состоянии истерики, базовая ситуация. Сам чувствует свойственное в таких обстоятельствах волнение — его резко и максимально спонтанно позвали показать что-то жутко интересное, конечно, переживания сами собой возникают. Ещё и человек, по которому скучает, в том числе и по его энергичности и экспрессии в выражении эмоций. Зандик вприпрыжку спускается по лестнице, входя в зал, кстати, в котором наконец-то раз в жизни включен верхний свет, кричит, приложив ладонь к щеке ребром для лучшего распространения итак звонкого голоса. — Альфа, ко мне! — Скарамучча прыщет смехом от того, что подзывает, как собаку. — У нас гости! — оборачивается на куклу, хватает его за руку, опять и почти бегом ведёт за собой, а тот уже видит еще одного человека в лаборатории. Из комнаты дальше по стене где, кстати, Сказителю раньше делали операции, вышел второй Дотторе. Единственное отличие — маска на лице полностью инвертирована, все черные элементы белые и наоборот. — Полюбуйся, что я сделал благодаря тебе, — визгливо от радости смотрит то на куклу, то на сегмента, оценивая реакцию. Подскакивает к срезу, встает за его спину и положив руки на плечи трясет, тот ужасно знакомой интонацией посмеивается. — Смотри, какой он прикольный! — пищит от эмоций, показывая это чудо еще одному человеку, жутко горд собой и чувство восторга не спадает со временем. Шестой же с глупой улыбкой смотрит на идентичного клона Доктора, испытывая от этого странные ощущения, потому что такое, как будто, невозможно, если у него от рождения нет близнеца. — Скажи что-нибудь, — командует механизму, тот мельком глянул на создателя, тоже улыбаясь, но расслаблено. — Привет, Сказитель, — снова перевел взгляд на куклу, не чувствуя никакой социальной неловкости от того, что вокруг него прыгают в истерике и дергают, потому что понимает себя же. — Эм… Привет, — растерянно отвечает, слыша абсолютно полностью идентичный голос и полностью знакомый тон, даже частички роботической нотки не слышно. — Ты меня знаешь? — подозревает, что настоящий Зандик рассказал ему обо всем или его воспоминания передались Срезу, как раз это тут же и поясняет оригинал. — Он знает все то же самое, что и я, но зациклен в воспоминаниях и знаниях, как и умениях в том периоде времени, в котором я его создал, а также настройки памяти могут сбиваться, потому что использовалась алхимия и эффект может спадать, — тараторит, обнимает свою копию за плечи со спины и виснет на нем, точнее опирается, из-за чего тот слегка шатнулся вперёд, кажется, не испытывая дискомфорта. Странно наблюдать за этим. — Он даже может в точности воспроизвести некоторые диалоги или мои монологи, которые происходили при нем! И может выполнять все те же задачи, что умею и я, — хвастается, резко отлипает от сегмента, пихает его вперёд, на Скарамуччу. — Пожмите руки, — кукла с лёгким шоком смотрит на руку, которую срез протянул ему, потом на настоящего Иль Дотторе, обратно на среза. Пожимает Альфе руку. — Чувствуешь? — посетитель вопросительно смотрит на него. — Он всегда холоднее, чем человек, потому что вообще им не является и у него та же температура, что и в атмосфере. Через перчатку, наверное, плохо чувствуется, — точно — сегмент одет в тот же образ, в которых Доктор обычно ходит, когда ему не нужно никуда выходить и общаться с посторонними людьми, пока оригинал сейчас в своем облачении Предвестника. — А, и правда, — невольно чуть сжав пальцы на руке машины Сказитель всё-таки чувствует, что она почти холодная, хотя кисти рук и просто так могут быть холодными. От того, что ему искренне интересно узнавать все это и посмотреть на сегмента не думает ни о чем лишнем, не отпускает руку. — Почему раньше не показал его? — Потому что этот проект засекречен с момента его начала и пока я не убежусь, что он исправен, выводить его из лаборатории может быть опасно, — у Скарамуччи сразу возникает новый вопрос, возникший из того, как спокойно и мирно они выглядят при том, что Доктор тягает сегмента, как только можно и пищит ему чуть ли не в ухо. — Вы воспринимаете друг друга типа… Как братьев или одну личность или как вообще? — выглядят так, будто обоим максимально комфортно друг с другом. Альфа влез в диалог. — Мог и у меня спросить для приличия. Хотя, пока у меня, — имеет в виду создателя, считая его центральной личностью. — Словесный понос, — оригинал берет его за волосы за ухом и дергает, сегмент усмехается. — Мы воспринимаем друг друга как создателя и изобретение, потому что он понимает, зачем и почему создан, как и я понимаю это. Мы не братья и не близнецы, мы две отдельные, полностью идентичные личности, — поэтому сегмент и не агрессирует, видимо — полностью принимает и понимает все, что происходит, отсюда и не чувствует к себе же агрессии и в силу отсутствия комплексов перед самим собой не чувствует неприятных ощущений. Да и «чувствует» все это время было громко сказано, у него есть сознание и он осознает происходящее, у него, грубо говоря, есть свое мнение и как бы настроение, но все его чувства — имитация, они не реальны и осознанно регулируемы. — Он, в общем-то, скорее объект, чем субъект, потому что так же, как и ты имитирует абсолютно все, что делает, в том числе мышление с эмоциями и их проявлениями, уже в отличии от тебя, потому что ты как минимум отдельная от создательницы личность и создан технологиями Каэнри’ах, которые предполагают создание новой жизни, а не копирование итак существующей, — Скарамучча негромко смеется от мысли, что Альфа был прав и у Иль Дотторе действительно словесный понос. — И твоя личность была сформирована обстоятельствами жизни, а не тем, что ты чья-то копия, как и характер является своим собственным с рождения. Ты — представительная и боевая единица с определенной целью, задачей под что-то, набором необходимых для этого характеристик, но отдельный человек. Он — копия, в которой нет ничего индивидуального и уж тем более живого и настоящего, он итог эксперимента, а не личность или самостоятельная единица. — А ему… То есть тебе, — обращается к сегменту. — Не обидно слышать такое? — первый же вопрос, который появился после тирады Зандика. Они почти одновременно поворачивают друг на друга головы, из-за того, что оригинал все еще стоит за спиной среза и опирается на него почти соприкасаются носом к носу, переглянувшись. Как же практически жутко это выглядит. — Тебе обидно? — дурачась спрашивает Доктор. — Очень, кажется, я сейчас заплачу, — в тон создателю отвечает сегмент, повернув голову прямо и нормально отвечая на вопрос. — Почему мне должно быть обидно, если это это объективная реальность? И я не испытываю настоящей обиды, выражающейся в наступлении химических реакций в мозгу, потому что его у меня, как и любых органических веществ в корпусе, нет, — оригинал почти перебил, не дав договорить слово. — И плакать он тоже не может, кстати, — небольшое дополнение, пока Скарамучча почему-то подумал о том, что, возможно, примерно так они с Зандиком иногда выглядят со стороны, точнее выглядели, особенно когда они только сотрудничали. Тот также истерил и не замолкая трендел, параллельно дергая его или ставя на нужное место за плечи, например. — Я никак не могу привыкнуть к тому, что вижу два тебя, — усмехнулся, сразу договаривая. — В смысле к тому, что вас реально двое и мне не кажется или я себе это не придумал. — Это ещё нужно осознать перед тем, как принять реальность, у меня у самого иногда ощущение, что это галлюцинации, но они не бывают настолько коллективно осязаемы, так что это правда, — хлопает сегмента по плечам и всё-таки отходит от него, выйдя вперед по ощущениям пренебрежительно махнул тому рукой. — Свободен, — почему-то то ведёт себя весело и крайне дружелюбно с срезом, то как сейчас и при входе на этаж грубо и сухо, тоже очень странно. — Энергии одиннадцать процентов, отключусь? — также сухо и по делу, без любезностей сообщает создателю, кукла просто наблюдает за этим. — Да, сообщи о подключении, — оба кивают друг другу и далее Альфа обращается уже к Сказителю. — До встречи, — после чего налегке и спокойно разворачивается, проходя по прямой линии к лестнице в дальней от входа в лабораторию лестнице, в походке также нет ничего странного и отличающего его от обычного человека. — Ого, он может сам выключаться? — спрашивает Скарамучча. — И почему вы так, не знаю, грубо общаетесь? — Грубо? — с непониманием хмыкает, объясняет. — Мы переговариваемся по делу, а не по душам болтаем. Зачем лишний раз говорить что-то, если в этом нет смысла, потому что мы буквально знаем, кто что может или хочет сказать? — Шестому это снова в некотором смысле напомнило их отношения в прошлом. Так странно. — А выключаться да, научился, правда включиться по окончанию зарядки пока не может, но я поработаю над этим для полной автономности. Он говорит, сравнивая с моими воспоминаниями о сне, что это не похоже на него, скорее на резкую потерю сознания, а «пробуждение» на резкое включение света и звука посреди тишины в комнате, а не на постепенное прояснение рассудка, интересно, да? — убирает руки за спину, все еще в хорошем настроении не прекращая тараторить. — Реально интересно. Мне, наверное, года четыре не было настолько увлекательно слушать о каких-то твоих проектах, — потому что около четырех лет назад Иль Дотторе завершил эксперименты над ним и полезная и интересная информация о себе же перестала литься потоком. — Ах ты скотина, так тебе все это время было неинтересно меня слушать? — дёрнул голову в бок, наклонив к плечу, шире улыбнулся, сощурился. Вообще он шутит, потому что понимает, что люди имеют право не слушать его подробно. — Интересно, но явно же не о плесени, о которой я ничерта не знаю, — даже не пытается оправдываться, потому что видит хитрецу в Иль Дотторе. Вспомнил, что хотел сделать, когда они останутся наедине, поэтому сразу после хихиканья на его слова продолжает говорить. — Тебя же можно обнять? — последнее время спрашивает об этом, чтобы ненароком не нарваться на агрессию, помнит же, что было перед запуском проекта по сегменту. — Можно, конечно, — развел руки в стороны, не имея ничего против, оттого и продолжает с шутливой интонацией. — Ты меня боишься? Тебе как будто нужно спрашивать это у меня, — намекает на их близкие отношения и что конкретно кукле можно обнимать его когда угодно. — Откуда я знаю, что у тебя в голове, лучше спрошу лишний раз, — по сути подтвердил, что боится его, но скорее хочет сохранить нормальную атмосферу между ними. Делает шаг к Второму, обнимает его, положив голову на плечо. — Альфа правда прям твоя копия, офигеть можно. Я скучал по тебе, а тут тебя еще и два, — хихикает, как-то случайно выдав фразу про «скучал». — Такое ощущение странное, даже передать не могу. — Ути боже, — выдавив высокий тон умиления обнимает в ответ, гладит куклу по затылку. — Ты скучал по мне? Мы же постоянно видимся, что это с тобой? — для него «постоянно» это раз в месяц, кстати. Но, вообще-то, душу и самолюбие в ней греет то, что кто-то по нему скучает и хочет видеться чаще и общаться, интересное чувство, сейчас этого не различить за говорливым и вдохновенным настроением, но оно приятное. — Видимся мы редко, — отвечает тоном, не терпящим отлагательств, ещё и нервным. — Поэтому и скучаю, — пояснять это даже немного смущает. Зато Сказителю становится спокойнее от того, что сейчас он рядом и они могут просто постоять в обнимку. Глубоко вдыхает воздух, чувствует запах духов Доктора… — Ты сейчас будешь занят? — они оба, конечно, изначально встретились потому что шли от завершенных задач, но у него могут быть дела тут. — Я всегда занят, куколка, — на выдохе смеется, слыша в интонации Скарамуччи капризные нотки, которые различает после его реабилитаций от оперативных вмешательств, ибо ныл, что ему скучно просто лежать и смотреть в стену и хочет, чтобы Док сделал что-то, чтобы он быстрее ушел. — Хочешь побыть со мной? — делает вывод из того, что Шестой сказал ему. — Да… — как же сильно медицинский халат Иль Дотторе проел запах его духов, другого слова не подобрать, потому что пользуется резким ароматом. Хуже он от этого не становится, потому что давно стал привычным и приятным. — У меня нет дел, — Второй первый отстраняется, но не сильно, все еще держит руки на торсе куклы. — Раз позвал ради этого, расскажешь мне ещё про Альфу. Он говорил, что вообще не чувствует эмоций, а ты сказал, что у меня что-то там по-другому работает… Но разве у меня они не имитируются тоже? — Зандик моментально улыбнулся шире, стали видны заостренные зубы. — Хочешь, проверим это? — Скарамучче не дают ничего ответить. После умилительно очаровательного слова «скучаю», ещё и во время объятий, в голове Доктора за одну секунду перещелкнул тумблер. Ее защекотала мысль о том, что кое-кто все еще влюблен в него и всё ещё активно показывает это, еще и подстраивается под него. Не навязывается, не лезет под руку без спроса, не напоминает о том, что у них «кое-что» случилось несколько месяцев назад и делает вид, будто его это не волнует. Но который раз он видит, считывая эмоции куклы, что в его присутствии, наедине он очень даже показывает свои чувства. Невербально и в интонациях, стараясь проявлять интерес искренне тянется к нему, долго и тщательно смотрит. А Зандику, между прочим, нравятся покладистые люди, которые считаются с ним и его заведомо главным положением и легко ведомы им, с ними попросту легче, они заранее менее властны. А ведь Скарамучча ещё и отлично знает, что Иль Дотторе не любит нытиков и не делает ему голову, что он, возможно, трахнул его и бросил, что, конечно же, не так, но выглядит похожим образом. У Доктора голова забита чем-то более важным, чем интрижки, но… Когда эти «интрижки» ведут себя настолько хорошо, становится приятно удобно и интересно. Ему даже говорить ничего не нужно было, сам понял, что не надо лезть и надо находиться где-то в доступности Второго. Как же легко его контролировать, Архонты, милая и наивная душа, аж отсутствующая совесть легонько уколола. Какой же он гад, раз настолько резко прекратил общаться со своей куколкой? Ведь только из-за него его голова сейчас забита новым увлечением, на которое тратит восемьдесят процентов своего времени. Он, Зандик, должен быть благодарнее. В рамках объективной справедливости должен проявлять больше внимания и инициативы по отношению к своему любимому объекту исследований, раз в прошлом не уследил за ним и влюбил в себя. Должен вести себя подобающе и считаться с ним, раз уж и сам не чист на руку и обожает его настолько долго. Доктор не спрашивая слегка наклоняется и прижимается губами к чужим, сквозь маску чмокнув куклу и задержавшись в этом положении на несколько секунд. Встал ровно, посмотрел на то, как фарфорово-бледное лицо мигом становится розовее, а интересного разреза синие глазки стали шире от неожиданности и стеснения. — Чувствуешь что-то? — озорно спрашивает, видя, что чувствует и оттого становится только веселее. — Ты совсем что ли?! — не ожидал того, что именно сейчас и при таких обстоятельствах Иль Дотторе полезет целовать его. Казалось у него совсем не такое настроение, к тому же долго не вытворял подобного, Сказитель начинает смущаться. — Ты отличаешься от сегмента тем, что в тебе есть живые эмоции, которые ты, к тому же, не умеешь контролировать, а он выражает их только по мере надобности и с помощью алгоритма в программе. Жаль я в свое время не вскрыл тебе череп и не посмотрел, что там, — это была не шутка. Скарамучча хмурится на его слова, напряг руки, чтобы если что не дать приблизиться снова. — Заткнись, у меня мурашки от тебя, — от последней фразы по затылку действительно прошлись слабые мурашки, потому что Шестой очень даже может представить, что Иль Дотторе мог бы сделать это из интереса. — Мы разве все еще можем… Делать… Так, — он-то накрутил себя, что все, они расстались, даже если отношений и не было. Что ему нельзя самому попросить Дотторе поцеловаться, потому что отношения опять изменились. — Почему нет? Я же, как мы и договаривались, прямо сказал тебе, что некоторое время буду очень занят. И ты знаешь, чем именно я был занят и в этот период у меня не было времени, чтобы провести его с тобой, — для него все это полностью логично, он такой человек — хаотичный и живущий своими фиксациями, которые меняются резко и длятся долго. — Потому что я думал, что мы… Всё, уже в других отношениях, — раз речь зашла о прямоте и открытости между ними говорит, как есть, чем вызывает у итак нервно возбужденного Зандика очередную щекотку у горла. — Каких еще «других»? — с очень явным заигрыванием спрашивает, поднимает одну из рук к лицу, чтобы поднять с него маску. — Мы не обсуждали того, что между нами что-то изменилось. Я был занят работой и не мог уделить тебе должного внимания. Как и всем остальным. И без рабочих поводов я виделся только с тобой, потому что тоже хотел тебя видеть, — правда это была не нежная скука без близкого человека, а желание знать, как обстоят дела у его куколки и все ли с ним нормально. Но манипуляция тем, что Скарамучча «особенный» снова сработала и он даже не напрягся от того, что маска оказалась на макушке. — Мне казалось, что ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать, почему мы мало общаемся и потерпеть без обид. Ты же знаешь, что был таким же моим проектом, как сегмент и в то время я точно также зашивался, но из-за тебя, — хотя для восприятия Зандика было бы правильнее сказать «благодаря», а не «из-за» него. Он медленно поднимает руки выше по спине куклы, как бы заставляя этим приблизиться ещё сильнее, а Сказитель… А что Сказитель? Моментально растаял. И от приятных слов, которые успокаивают и утешают, теперь ему самому хочется целоваться. И не только целоваться, он в целом хочет Иль Дотторе и всего, что с ним можно сделать, проявляя свою любовь. Приподнимается на мыски и обнимает его шею, прикасается губами к губам, уже не как он, шуточно соприкасаясь кожей, а серьезно. Доктора пробивает на улыбку от такой напористости, Шестой перевел вес на него и целует крепко, с чувством, действительно создаётся ощущение, что очень скучал. Не ответить этой прелести невозможно — мальчики целуются в объятиях друг друга, Дотторе приходится сделать мелкий шаг назад, потому что равновесие плохо держится в существующих обстоятельствах, когда голова занята чужими губами и тем, как приятно они мнут твои. И раз пошла такая пьянка, Доктор облегчает им обоим жизнь тем, что ненавязчиво разворачивает куклу в бок и сделав буквально полтора шага на него прислоняет спиной к стене, они ведь шли к одной из комнат, стоят буквально в двух метрах от нее. Скарамучча в процессе движения отвлекся, чтобы посмотреть, что происходит и что делает Зандик, который теперь прижимает его к стене и на месте назначения сразу кладет ладонь на щеку, поворачивая обратно к себе и продолжая поцелуй. Продолжается он более страстно, поскольку отвлекающих обстоятельств больше нет, а Второй, вообще-то, тоже не железный и хочет покрепче обнять, потрогать, проявить свои чувства. Особенно когда видит, что Сказитель при всей его стеснительности и раздражительности отвечает тем же, по собственному желанию с силой прихватывает его губы, пропускает пальцы сквозь отросшие практически до плеч вьющиеся волосы. Держится за его плечи, также прилагая к этому усилие, потому что напряжен особыми чувствами, как и он, осталось только научить его в ответ лапать, где поинтереснее и вот, идеальный партнер готов. От этой мысли становится смешно — Иль Дотторе же правда может вылепить из куклы все, что ему захочется, тот почти беспрекословно верит ему, любит, доверяет, а большего и не надо. К счастью для окружающих, в голове Зандика все еще существуют какие-то моральные принципы и понятия об объективной справедливости, поэтому он такого не сделает, даже если неосознанно и жестко манипулирует. Да и сейчас эти манипуляции не приводят к чему-то ужасному, он просто настраивает отношения с куклой так, чтобы ему было удобно и тот не напрягал его своими обидками, не заставляет делать чего-то страшного и ни к чему не принуждает. Ну, по крайней мере Доктор искренне верит в то, что не делает ничего плохого, даже если это вредит психике Скарамуччи и ему долгое время больно от одиночества, после чего случаются такие резкие всплески положительных эмоций, как сегодня. Как раз подпитывая свой очередной поток грязных мыслей Иль Дотторе спускает руку на поясницу Сказителя и давит, двинув бедром так, что его колено вклинилось между ног Шестого. С момента их первого и пока что последнего секса прошло достаточно времени, чтобы возбуждение накопилось, даже при том, что оба вполне нормально жили и без удовлетворения этого чувства до начала их романа. Но отказаться от возможности сложнее, когда она доступна, верно? И это работает не только в сторону извращенного, страшного и ужасного, самого плохого на свете Зандика — у Скарамуччи, как случается в основном у подростков, подскочило либидо. Только в его случае это произошло из-за наступления первого опыта, ещё и позитивного, как после этого может не повыситься желание? Этот момент был опущен за ненадобностью, но, кажется, самое время обсудить. Поскольку куклу в прямом смысле научили, даже если не посредством инструкции, а практически наглядно, как нужно трогать себя чтобы достичь пика удовольствия, он был не в состоянии не разобраться с этим делом наедине. С попеременным успехом, но разобрался. И даже если стыдится этого понял, что жутко хочет секса. Желательно с Вторым Предвестником и только с ним. С собой он думает об этом настолько же сухо, даже если понимает, что мысли читать никто не умеет, признаться себе в том, что можешь испытывать такие постыдные эмоции и влечения слишком позорно, чтобы легко смириться. Ещё и после того, как всю жизнь гасил такие «неправильные» хотелки за своими комплексами и ощущением, что бракованный или какой-то сломанный, в общем обязательно не такой, как надо. А что такое это «надо» понятие расплывчатое и непонятное, такое, о котором сложно думать, а если думать сложно, то плевать, все равно он марионетка, не живой, вечный страдалец и так далее по списку. Теперь же практически невозможно не поддаться на соблазнение словами о том, что он нормальный и более того даже хороший, как говорит партнер, что ему можно делать что угодно и если хочет даже нужно. И от веры в чужие слова либидо, которое подавляли негативные эмоции и самовосприятие, конечно же, не даёт покоя. Как и сейчас, когда изначально кукла старался не думать о различных гадостях, считая, что они «просто» милуются и его возбуждение тоже «просто» побочный эффект этих милований, сильно сдерживался. Но когда Доктор, получается, погладил его движением бедра и намеренно прижал к себе, держа на пояснице… Свое отчасти перевозбужденое из-за обычных поцелуев с объятиями состояние можно спихнуть на то, что он первый начал. Ничего личного, у куклы слишком мало уверенности в себе, чтобы сообщить о своем желании большего. Иль Дотторе неудобно опустил голову, — поцелуй-то продолжается, — при этом выгнувшись в спине, чтобы ещё раз и абсолютно намеренно двинуть тазом, таким образом трётся ляжкой о промежность куклы сквозь одежду. Какой же у него сильный фетиш на бедра и в целом область таза, как ему нравится, когда на нем сидят или о него трутся, когда он трогает мягкое мясо в этой области тела, кошмар, голова кругом. Забавно, как он называет припухлость ягодиц и ляжек мясом, потому что ему нравится воспринимать это таким образом. Задумывался об этом и пришел к выводу, что так-то это объективная реальность и так говорить можно, ничего уничижительного здесь нет. Хочется уйти в бесконечные размышления и объяснения, как это любит делать Иль Дотторе, вот только рассуждения перебивает их второй участник. — Ты чего? — слишком невинно для того, кто сам хочет ёрзать по предоставленной области спрашивает Сказитель, оторвавшись от поцелуя и спрашивая со свойственным придыханием. — А ты не хочешь? — отвечает вопросом на вопрос Доктор, в отличии от некоторых способный заявить о своих желаниях и проявлять крайне явную инициативу, иногда даже более явную, чем хотелось бы. — Ты же скучал не только по моей болтовне, верно? — заигрывая договаривает, не терпит своих веяний и целует куклу где придется, покрывая лицо мягкими и горячими прикосновениями губ, постепенно уходящих в сторону шеи. — Да, — еле выдавил из себя, но зато честно, пока от чужих проявлений чувств приходится закрыть глаза, чтобы поцелуи пришлись на ресницы и кожу век, без неприятностей. — Отлично, — аж от души отвело, Иль Дотторе ведь тоже мужчина и тоже иногда сомневается в том, насколько хорош в постели, даже при безгранично высоком самомнении в любых вопросах. Тут же вопрос был ещё и серьезнее, у партнёра случился первый опыт, а Зандик вел себя… Как вел, в общем. — Пойдем-ка кое-куда, — говорит на ухо, тут же чмокнув где-то рядышком, после чего выпрямляется и берет куклу за руку. После негромкого из-за мурашек от слов на ухо «угу» мальчики пошагали туда, где смогут уединиться. Зандик не хочет делать никаких лишних движений, тем более у него уже горит идея, которую если не воплотить в самом ближайшем будущем крышу начнет рвать сильнее, чем итак рвет, так что идут они не к нему в спальню. Проходят прямо и слегка по диагонали, чтобы подойти к лестнице, но здесь и останавливаются, около двери вдоль стенки с поворотом к лестнице. Здесь находится «кабинет» Доктора внутри лаборатории, которая является сетью помещений на три этажа и бывает затруднительно отлучиться отсюда, поэтому одна из комнат и была занята владельцем. Название то красивое, аж целый кабинет, но по сути это некая зона отдыха для Второго Предвестника и если в спальне у него личные вещи, то здесь находятся скорее рабочие принадлежности и еда. Короче — устроился он хорошо, являясь владельцем и студии на шестом этаже, как и остальные коллеги, для проживания, и личного рабочего кабинета как Предвестник, и лаборатории, в которой по факту и живет, как в своем маленьком и любимом мирке. Чтобы открыть помещение, в которое, кстати, Скарамуччу не пускали, потому что «это личное пространство», рыщет по карманам халата, а потом как обычно ищет в связке ключей тот, который нужен. Приятный для Иль Дотторе момент — Сказитель держит его под руку, пока разбирается с ключами и замком, тут тоже показывая, что ему не одному весело и он не один такая тактильная гадина. Давненько Доктор не чувствовал себя… Желанным, наверное? Так, будто человек действительно хочет быть с ним и показывает это, а не из приличия терпит или интересуется только полезной его частью, игнорируя остальные составляющие личности. Замок щелкнул, дверь открыта и Скарамучча, которого как обычно пропустили первым от резкой смены эмоции поперхнулся полу истеричным смехом. Небольшая комната с диваном, столом, стулом, крупной тумбой и холодильником, турником на стене, ничего особенного, под столом неплохие такие стопки книг, на нем кружки, свечи, пахнет чем-то остро-пряным, а цвета помещения тепло-зеленые, как говорится — обстановка благоприятна для психики. Вот только стены, а что ещё более жутко, потолок, исписаны какими-то маркерами и не все надписи выполнены на основном письменном языке Тейвата. Сказитель понял, почему его не пускали, кое-кого здесь, видимо, кроет не по детски. Дверь снова щелкнула, запертая на замок, куклу обняли со спины, чмокнули в затылок. — Ты тут перекрываешься что ли в свободное время и от этого настолько странно себя ведёшь? — естественно, первая же мысль — Зандик обжирается наркотиками и на приходе пишет что-то на выдуманном языке на стенах и, черт возьми, потоке(!). После таких предположений сзади слышится смешок. — Злишься, что не делюсь? — он боится употреблять наркотики, потому что не хочет тронуться умом и прекращать свою гениальную деятельность, как ученого, это все, что останавливает его от попыток сторчаться. Отшучивается, собираясь быстренько увести тему к более интересной, наклоняется, поворачивает голову боком и целует куклу в шею. — Я творческий человек, а так всё идеи, ещё и на другом языке, который учишь, в одном месте и постоянно перед глазами, — слабо кусается у подбородка, для пущего эффекта. — Это у тебя… Такой творческий подход к изучению других языков? — спрашивает с издевкой, поджимает плечи от приятных ощущений, перенял способность частично переговариваться в процессе прелюдий от Доктора, о чем не знал до нынешнего момента. — Именно, — приходится перестать целовать куклу, потому что пора передвинуться на более удобное для этого место. — Ты же не против продолжить свое сексуальное образование с внедрением практики? — дурачится, взяв за руку проводит его к дивану, Скарамучча оборачивается на Второго, а тот кладет ладони ему на плечи и давит, чтобы сел. — Так я же уже, вроде, все понял, — не сопротивляется, когда его кладут на спину, сам слегка повернулся вдоль сидячего места, Иль Дотторе тоже лег, как и в прошлый раз расположившись между его ног. — О-ох, мой хороший, ты и половины не знаешь, — говорит коварно улыбаясь, держится над Шестым на прямых руках, видит, что он активно рассматривает его. По сути он прав, ведь классический секс это полдела, такое взаимодействие между людьми имеет множество вариаций и дополнений. — Раз заговорили об этом, секс — тоже своего рода отличное поле для творчества. Можно делать все что, где, когда, как и сколько угодно и в том виде, в котором вам с партнёром нравится, — что-то его понесло, в целом не удивительно, он вдохновлен и в хорошем настроении, куда без формулировок, от которых испытываешь испанский стыд. — Я, например, хочу удовлетворить тебя ртом, — у кое-кого нездоровая тяга дрочить другим людям всеми доступными способами из-за собственных фетишей, если это ещё не стало очевидно. — Ты же не против? — ведёт пальцем по линии челюсти куклы, пока тот смущенно смотрит на него и туго думает, что ответить и нужно ли отвечать. — Это… Как-то противно, нет? — у него в голове должно быть так: мужчина с женщиной во время любви соприкасаются только в нижней части тела, ладно, можно ещё руками, раз Второй так делал. Но вот ртом… Ощущение, что это мерзко и унизительно, находиться практически в ногах другого человека и около его интимной области. — Почему? Это доставляет человеку, который тебе нравится, удовольствие, а уже от этого тебе тоже приятно. Мне, например, жутко нравится, — он вообще хотел бы, чтобы кукла прямо сейчас сел ему на лицо и удушил к чертовой матери. Но настолько похабные мысли оставит при себе, преподнося информацию более мягко и романтично. — Или ты не хочешь, потому что всё ещё кажется, что ты сам противный? — подозревает влияние комплексов на восприятие, пока садится и выправляет хаори из шорт Сказителя. — Нет, с тобой я уже почти не волнуюсь из-за этого, — не слишком уверенно заявляет, чем вызывает у Дотторе более явную улыбку, смотрит, как бортики одежды распахнули и ладони легли на талию, медленно гладя вниз. Ему со временем становится тяжело просто лежать, ничего не делая, хотя говорят они не долго. — Просто… Не знаю, ну почему ты меня об этом спрашиваешь?! — нервно спрашивает, потому что стесняется и не может объяснить диссонанс в голове от попросту нового опыта, а не какой-то жизненной позиции, за которую готов отвечать. — Интересно услышать твои мысли по этому поводу, — совершенно честно отвечает, тянет шнурок шорт Скарамуччи, пока говорят постепенно раздевая его. Это, конечно, не обязательно делать ненавязчиво, оба точно понимают, что будут делать, Доктор просто тянет удовольствие. — Если не хочешь — не рассказывай. Но тогда я просто сделаю все так, как я хочу, — уже делает, кстати — берет края пояса одежды вместе с бельем и раз его не останавливают снимает, в голову лезет новый вопрос. — Почему, кстати, ты носишь мужское белье, а не женское? — заметил с самого первого их контакта, когда опустил руку в трусы куклы. — Хватит нервировать меня, — про слова Дотторе о том, что сделает все, как хочет, а звучит это угрожающе, даже если понятно, что делать ничего страшного не будет. — Мужское ношу, потому что я мужчина, зачем мне женские трусы? — ответил не менее раздраженно, чем озвучивал другие реплики. Когда с него сняли нижнюю половину одежды свел ноги коленом к колену, естественно стесняясь. — Но они ведь не зря отличаются по крою, у каждого пола свои особенности анатомии и удобства. Хотя… — кладет руки на колени Скарамуччи, поглаживая кожу пальцами. — По сути, наверное одно и то же. Как ужасно, что общество навязывает нам глупые предрассудки, да? — ему почему-то становится жутко смешно смотреть на то, что кукла лежит по пояс голый и сверлит его то ли злобным, то ли практически томным взглядом, ожидая, что он что-то сделает. И он делает — легонько надавив на колени разводит ноги, смотря в глаза наклоняется обратно к Шестому, опирается на локти. Вздыхает. Как же тяжело. — Скара, — более мягко и более низким, чем ранее тоном. Кровь от головы отлила, как подумал, что перед ним снова голая марионетка Архонта, которая к тому же хочет его в ответ. — Лежи смирно и ни о чем не переживай, хорошо? — шепчет ему в губы, Доктору не отвечают, только обняли за плечи и тяжело выдохнули в лицо. Последний раз Иль Дотторе говорил Скарамучче «сидеть смирно», когда в очередной раз зашивал его после бойни с монстрами бездны, с которыми кукла бьется даже если понимает, что не справится с определенным количеством врагов, ибо не умрет, отсюда берется столько ранений. Странно слышать это в таких… Интересных обстоятельствах и без подтекста о том, чтобы он не дергался, пока ему сшивают или обрабатывают раны. Сейчас же Второй целует его, чувствуется, что дышит с дрожью, очень быстро перешел в фазу, при которой его от возбуждения начало трясти. Почва для этого благотворная — перед ним буквально бывший, не любовник, а объект исследований, что воспринимается Зандиком настолько же морально тяжело и ярко, потому что до сих пор не отпустил и обожает его за то, что после изучения получил. Действительно, а какого черта он так относится к нему? Надо бы начать звать в гости в лабораторию в свободное время, будет же хорошо, если Док будет работать, а Скара просто побудет рядом? Хочется чтобы он всегда был рядом, трогать его, обнимать, показывать что-нибудь интересное и красивое. Дотторе прямо почувствовал, что от этих мыслей в груди болезненно потянуло — может… Он тоже скучает и вообще умеет скучать по людям. Может он… Тоже любит его не только как работу. Точнее полюбил за действия, такие же, как он делал для куклы, только для Зандика намного важнее моральный аспект, чем физический, как помощь в работе. Он мог бы подумать об этом позже, но, к сожалению, достаточно грустные мысли, как и все остальные, контролировать не совсем в состоянии. Отнимается от губ Сказителя, опускает голову, поцелуями спускаясь к шее и одной из рук задирая его топ. Просто от того, что может прикасаться к этому телу таким образом издает тихие полутоны и шумно дышит, потому что чувствует, что сердце стучит в ушах и кишки крутит приятной щекоткой. Наверное, Скарамучча все же появился в нужный момент — у Доктора псих на фоне сегмента, он итак жутко эмоциональный, а в любви и постели это усугубляется возбуждением. Кому угодно понравится, когда к нему относятся настолько страстно и с таким усердием, везде целуют, трогают, не потому что надо, а потому что человек искренне нуждается в таких действиях и хочет трогать. Дотторе сдвигается по поверхности дивана, переходя поцелуями на грудь, к верху которой задрал одежду на кукле. Вертикально-вниз целует примерно по центру грудной клетки, далее целует сбоку, облизывает сосок, на второй положив пальцы, чтобы тоже трогать. Сказитель насторожился от всего этого тактильного безобразия, держит руки на плечах ученого, чтобы если что иметь возможность убрать его от себя. Соски один облизывают и всасывают в рот, другой гладят между пальцев, чуть сжимая, от чего появляется тянущее приятное ощущение, диафрагма рефлекторно сокращается вместе с мышцами живота от такой стимуляции. Скарамучча также невольно сильнее сгибает ноги в колене, чувствуя сильное сексуальное возбуждение от того, что делает любимый человек, пальцы сами собой сжались на нем сильнее. С груди поцелуи пошли дальше, попадая на ребра, а далее на живот, возвращаясь к центру тела и медленные, мокрые останавливаются на лобке. Доктор не сразу приступает к делу, целует внутреннюю сторону бедра, чуть опускается и поворачивает голову, придерживая целует ляжку, всасывая кожу и когда выпускает проводит по участку зубами, не собираясь всерьез кусать даже если хочет. Не глядя нащупывает вторую ногу, — хотя искать там негде, лежит между двумя конечностями, — берет с внешней стороны и сдвигает так, чтобы кукла положил ногу ему на плечо. Поворачивает голову на сто восемьдесят градусов, в другой бок и ее тоже целует, но теперь по внутренней стороне продвигаясь к промежности, обе ляжки оказываются на плечах. Скарамучча смотрит на все это… У него все бедра в мурашках от таких прикосновений, от того, как Зандик самозабвенно целует его везде, двигает и прижимает вплотную к себе. От смущения приложил ладонь ко рту, видит, что Иль Дотторе перевел взгляд на вульву и чувствует, что подложил руки ему под бедра, как бы обнимая и придерживая. Секунду думает, перетерпеть жутчайшее стеснение или сделать что-нибудь, правда подумал поздно — Доктор расслабленным языком плотно облизывает его от входа во влагалище, в итоге движения проходясь по всей промежности до самого лобка. Кукла вздрагивает и тихонько икает воздухом от нового для него ощущения «такого» прикосновения к этому месту, горячего, мокрого, тактильно мягкого. Второй отвлекается, краем глаза наблюдая за реакцией куколки. Наверное, нужно как-то успокоить его, чтобы не мешал. — Не нервничай, — сбивчиво дышит, пока говорит, что чувствуется на коже между ног перед его лицом прохладой. — Держи меня за волосы, если волнуешься, — незаметно подначил его трогать себя, продолжил эту тему. — И вообще трогай меня где и как хочешь, — Скарамучча послушал его и поскольку ничего криминального не происходит просто положил руку на макушку, ближе к виску. Небольшая моральная поддержка переживающей барышни подошла к концу и Доктор наконец-то может приступить к главному мероприятию на сегодня, как минимум для него. Начинает следующее движение также, как прошлое, но проведя языком по половым губам давит на них чуть сильнее, раздвигая и завершает это губами, сомкнув на манер французского поцелуя. Несколько раз повторяет манипуляцию, вылизывает вульву и слабо вбирает в рот нежную кожу аж причмокивая, тяжело дышит от удовольствия, которое испытывает в процессе. У него от понимания что, как и кого трогает густо тянет внизу живота, а от слабых подрагиваний куклы вообще мурашки скользят по рукам. Сказитель от мягко щекочущих и влажных, странно-приятных ощущений сильнее напрягся, от этого напряжения скрестил лодыжки за спиной Второго, опять чувствует между ног ту же пульсацию, как когда трогают пальцами или во время секса, то есть наступает пик возбуждения. Язык двигается выше, проходится по клитору, теперь прицельно останавливаясь на самой важной области. Доктор водит языком по небольшому бугорку ритмичными, медленными движениями, достаточно плотными и ощутимыми при этом. Хочется растянуть весь процесс кунилингуса, делать его медленно, нежно, так, чтобы это было мучительно и его просили быть серьезнее на грани оргазма… Жаль у него, пока что, нет такой возможности рядом с куклой, поскольку он не понимает, что тот делает и ему просто не понравится. Зато Дотторе очень нравится и он уже думает, как бы так ерзать на этом дурацком диване, чтобы член нормально терся о как назло скользкую для брюк ткань и он кончил. Но свой оргазм оттягивать тоже не против, потом разберется — сейчас его куколка ощутимо тяжелее дышит, от стеснения прикрыв глаза, из-под полуопущенных век Доктор видит, как из-за его действий сокращается плоский живот, пальцы на волосах слегка сжимаются. Делает движения языком быстрее, растирая клитор сильнее и уже сам напрягает пальцы на бедрах куклы, пока прицельно смотрит ему в лицо и только сильнее возбуждается от понимания, что партнеру нравится. А тот свел брови к переносице и начал дышать ртом сквозь пальцы ладони, потому что такие ласки клитора чувствуются да, похоже на пальцы, но за счёт мягкости и большей влажности прикосновений, ощущения дыхания на коже, прикосновений губ это как-то… Более интимно и многогранно, плюс ощущения не расходятся по всему телу, как когда партнёр мастурбирает тебе и вы целуетесь, обнимая друг друга, они сконцентрированы в одной области. Понадобилось еще несколько минут, в основном, потому что кукла все еще нервно стесняется, чтобы он кончил. Сильно напрягся, автоматом сводя ноги от судороги оргазма, сжал в пальцах светлые волосы, подажал плечи к шее и откинул голову глубже в подушку, сильнее зажал рот рукой, отчего вместо стона сдавленно и прерывисто промычал. Каждый спазм, разливающийся по животу жутко приятным ощущением создает короткое подёргивание в теле, от которого раз за разом сбивается дыхание. И все эти приятные ощущения постепенно сходят на нет, оставляя после себя расслабленность и даже в некоторой степени умиротворение, особенно когда все происходит так спокойно и почти в тишине. Секунда-другая тяжёлого дыхания и Скарамучча чувствует движение между ног, а сразу после осознания раскраснелся еще сильнее чем от того, что его облизывали между ног и это само по себе кромешный ужас, тем более из-за того, что ему очень понравилось. — Прости пожалуйста, — убирает ноги с Иль Дотторе, привстает на локтях, смотря, все ли с ним нормально. Так застыдился, потому что не контролируемо немного зажал его на месте, ещё и за волосы чуть ли не дернул, кошмар! Зандик усмехается, сам красный, как рак в лице, поднимается на прямые руки и шатнувшись в бок чмокает чужую ногу у колена. — Так и должно быть, все замечательно, — сипло и с улыбкой отвечает, думая про себя, что нужно было занять какое-то положение, в котором он мог бы трогать себя, желательно как раз в момент, когда человек не контролируя себя сдавливает ему виски ляжками. Обожает все это неимоверно сильно. — Понравилось? — понимает, что это так, раз Сказитель кончил, симулировать-то не додумается, как некоторые особо одаренные дамы. Полностью садится, снова продвинувшись бедрами к чужим. — Ну… Да, я думал это более мерзко выглядит и не будет приятно… — от Зандика ему, кажется, уже нечего скрывать, поэтому старается давить в себе смущение и говорить нормально. — Какой ты пессимист, мой хороший, это трагедия, — говорит заигрывая и ни в коем случае не в упрек, просто отшучивается, пока перебирается на изначально занятое место — над куклой, лицом к лицу. — Док, — ему в ответ сразу вопросительно промычали, ещё пару секунд собирается с силами, чтобы спросить. — Мы же… Ну… Не закончили? — задает вопрос и потому, что Дотторе снова лег почти на него и надо уточнить, зачем, и потому, что после прошлого раза в этот ему тоже хочется заниматься «этим» подольше. Второй расплылся в улыбке, хмыкнул. — А ты хочешь продолжить? — естественно, он сам планировал это, но раз уж Скарамучча сам нарвался, не может удержаться и не задать каверзный вопрос. И кукла кивает ему, решив обойтись без озвученного ответа.