Свиалор. Ренегат

      Снег громко скрипит под подошвами. Мэл ежится, сильнее кутаясь в тяжелую шубу, выданную Академией специально для военных патрулей. Солнце скрылось за серыми тучами, и даже мимолетные лучи не греют. Он чувствует, как промерзает изнутри.       Рукава неприятно топорщатся и закатываются при каждом неосторожном движении, обнажая темную метку на запястье. Кажется, будто клеймо все еще жжется, пусть это и не воможно — целители залечили ожог сразу же, оставляя в состоянии некрасивого шрама.       Церемония Верности оказалась настоящей проверкой на честность, и Мэл не уверен, насколько хорошо они ее прошли. Он не может быть циничным, подобно Морту или Шерману, когда речь идет о его друзьях. О тех, с кем Мэл провел далеко не худшие годы своей жизни.       И лучшие пару месяцев с тем, кто бросил его, толком не попрощавшись.       Слова клятвы в верности Короне до сих пор звенят в голове. Мэл второй день ловит себя на том, как прокручивает их в мыслях, повторяет раз за разом.       Он вспоминает каменное лицо Бойда, непривычно серьезное и хмурое, лишенное той присущей ему яркости и радости. Натуральную истерику Шина — неконтролируемую панику с бьющей его дрожью, спутанные слова клятвы и надрывный крик, когда раскаленное тавро коснулось кожи. Мэл помнит безэмоциональную бледную Джейд, что не выказала ни мгновения страха, не сказала никому из них ни слова на протяжение всей церемонии. И одинокую слезу, катившуюся по ее щеке.       Вчерашний день окончательно лишил их беспечной юности.       Мэл устало вздыхает, пиная снег. За его спиной — нестройные ряды магов первого и половины второго отряда. Он сильно отделился от друзей, переехав в бывшую келью Морта. И Мэлу бы очень хотелось списать все на бесконечную работу с документами, мэтрами и командующими, но все это слишком далеко от правды.       Кажется, будто комната капитана вытягивает из него все жизненные силы. Или же дело в том, что Эш сбежал, а Мэл никак не может к этому привыкнуть. Кошмары участились, а тяга коснуться его отдает болью под ребрами.       — Наверное, не стоило мечтать увидеть снег вновь, — выдыхает Сиера и неуклюже прячет пальцы, прихватывая рукава шубы изнутри. Она бросает Мэлу неловкую улыбку и опускает голову, смотря под ноги. Под мягкими сугробами прячется скользкий плотный лед.       Цигею разделили на десять больших секторов для этого патруля. Мэл выбрал третий, Сиера — четвертый. Наверное, если бы не это разделение, Мэл бы сегодня и слова не сказал. Общаться с друзьями стало непомерно трудно, а с другими командующими он до сих пор не ладит.       Впрочем, Мэл и сам с собой поладить никак не может, что уж говорить о других.       — Мне не доводилось видеть его раньше, — отвечает Мэл после непродолжительной паузы. Сиера поднимает голову и выглядит по-настоящему удивленной, будто она совсем не рассчитывала на продолжение разговора.       Сиера слабо улыбается краешком губ, вздыхает и поднимает глаза к небу.       — В детстве мы с родителями ездили отдыхать в Астил. Как раз попали на зимний период. Это была любовь с первого взгляда, — она тихо хмыкает и поворачивается к Мэлу. — Я умоляла родителей переехать, наверное, целый год, пока мама не объяснила, кто мы такие. В чем важность нашей семьи, — Сиера вздыхает и морщится от налетевшего снега.       Она оступается и стремительно клонится в сторону, поскальзываясь на льду. Мэл ожидал этого. Он подхватывает девушку, едва не падает сам, но удерживает равновесие из последних сил.       — Всевышний, — только и успевает сказать Сиера, прежде чем снова оказывается на ногах. — Спасибо, — смущенно благодарит она с улыбкой. — Это был бы ужасный позор.       Мэл усмехается и отпускает ее, убедившись, что падения больше не последует.       — Ужасный позор — это открывать рот перед командующими, — он закатывает глаза. — Каждое слово перекрутят и обвинят, — Что и происходит на каждом их собрании. В последние два дня Мэл узнал о себе много нового.       — Оно и понятно, — кивает Сиера. — Они возлагают на тебя большие надежды. Никто не был так близок к Циаморту, как ваш отряд, — Мэл безэмоционально хмыкает, опуская голову. — Но, Мэл, — зовет Сиера и мягко кладет руку на его плечо. — ты говорил правильные вещи. Скоро они поймут.       Мэл рассеянно кивает. Он говорил, что у Морта недостаточно ресурсов, чтобы вести восстание, что у них еще есть немноо времени, чтобы организоваться. Но Фаисс категорически против стратегической разработки — она жаждет найти Морта здесь и сейчас, когда они точно не уверены, на что тот способен и сколько козырей у него в запасе.       Управление войсками рассредоточено на слишком большое количество командующих. Они не являются единым организмом и действуют слишком обособлено, а вести доходят с большими задержками, потому что Высший Совет — ни капли не военачальники.       И король до сих пор не дал никаких комментариев, полностью переложив ответственность на советников.       Кто же знал, что с предательством Виллиана Свиалор окутает хаос?       И вот они здесь — заклейменные, разбредаются по всей Цигее, чтобы найти хоть какие-то зацепки, точно так же, как и во всех других городах Свиалора. Расписание ежедневных патрулей еще не составили — Академии не хватает лишних рук, но Фаисс продолжает говорить о наступлении с ехидной поддержкой Роди.       — Даже не представляю, как ты держишься, — вдруг говорит Сиера и отводит неловко взгляд, будто сказала, не подумав. Мэл вздергивает бровь, ожидая объяснений. — Потерять столько друзей за такой маленький промежуток времени, — продолжает она гораздо тише, не смотря на мага.       Мэлу нечего на это ответить. Он пытается не думать о них, но оттого лишь наоборот — зацикливается. Восстание Морта, побег Элана, предательство Эша с Миатой на пару. Все это ударило по нему гораздо сильнее, чем могло бы.       Мэл никому не признается, но в день, когда произошел взрыв, он полагался на Элана. Он надеялся, что тому хватит сил разобраться со всем и, возможно, возглавить их. Надеялся, что это бремя ответственности упадет на чужие плечи. Что Мэл, в противном случае, сможет его переложить.       Признание Эша стало же конечной точкой. Ничего уже не будет как прежде. Ничего не будет хорошо. Он вновь погружается на дно, понятия не имея, в какую сторону грести.       Мэл бросает взгляд на запястье, где клеймо продолжает жжечь.

***

      Элан вытягивается на кровати, чувствуя приятное напряжение в затекших после крепкого сна мышцах. Воздушное одеяло скатывается, запутывается, но его это совсем не волнует. После долгих ночей на скамье в старой повозке, даже сон на голом полу покажется наслаждением.       Через большое окно просачиваются первые солнечные лучи. В последние дни солнца не было вовсе — тяжелые серые тучи покрывали небо и сыпали снегом, кажется, без остановки.       Его новая спальня отдаленно напоминает детские покои во дворце — тот же излишний лоск и роскошь. Темно-розовый балдахин, искусная резная ширма, тяжелый стол из темной древесины и массивное зеркало с рамой, инкрустированной драгоценными камнями. Не хватает лишь ящика, набитого золотыми слитками, да портрета хозяина во всю стену.       И Морта, спящего рядом.       Элан быстро освоился в резиденции. Изучил все коридоры, запомнил имена прислуги и график их рутинной работы. Теперь он ежедневно грызется с Сансалетой и главнокомандующим, искренне считая, что без этого день начаться не может. Кажется, и Виллиан, и его приспешница считают точно так же, иначе почему они всегда начинают первыми?       Он наконец-то чувствует себя выспавшимся, свежим и адекватным. Дни в пути ощущаются прерывистым лихорадочным сном. Элан не уверен, что помнит и осознает хотя бы половины происходящего тогда.       В любом случае — все закончилось. Сейчас он в тепле и комфорте. Рядом с Мортом. Все, как и должно быть.       Элан садится в кровати и опускает ноги в шерстяные тапки. Несмотря на безостановочно трудящиеся камины, полы в резиденции до одури холодные.       Он направляется на выход из спальни, не заботясь о том, чтобы переодеться — пижама до того приятно прилегает к телу, что Элан может позволить себе пренебречь всеми возможными правилами приличия.       Он открывает дверь, едва не сталкиваясь с мимо проходящим гвардейцем из свиты главнокомандующего. Элан делает шаг назад и поднимает голову, обнаруживая неприятную самодовольную ухмылку Роя. Жаль, что он все-таки остался в живых после их последней близкой встречи.       — Долго любоваться будешь? — язвительно интересуется Элан, и Рой, словно делая одолжение, отходит в сторону, позволяя магу выйти в коридор.       Элан движется в сторону столовой, спиной ощущая изучающий взгляд эльфа на себе. Раздражение растет, но он гасит его, потому что Морт попросил держаться подальше от проблем.       Попросил не устраивать сцен, но поселил его в отдельную спальню.       По словам Морта — и беспричинным возмущениям Сансалеты — Элан слегка… не в своем уме, когда его магия свободно циркулирует и восполняется. Это объясняет плохое самочувствие отряда в первые дни его пребывания, когда Элан жил в общей келье. Тогда Морт решил проблему, подселив мага к себе.       Он воровал энергию Элана, не давая тому сойти с ума окончательно и бесповоротно.       Тормунд назвал Элана мальчиков без души и сказал, что Морт его одухотворяет. Впрочем, наверное, можно было догадаться и раньше, но Элан был слишком ослеплен, чтобы задумываться о подобных мелочах.       Он выходит в столовую, обнаруживая привычно заваленный бумагами стол и Морта с Сансалетой, склонившихся над длинным свитком. У Морта пальцы в чернилах и хмурая складка меж бровей, а Сансалета морщится и шипит каждый раз, когда невольно касается перевязанной ладонью чего угодно.       Элан довольно хмыкает и подходит к столу.       — Доброе утро, — тянет маг, чувствуя, как настроение вновь поднимается. Он оглядывается на коридор, но Роя не находит. Куда он успел исчезнуть — неизвестно, но это и к лучшему.       — Заткнись, — шипит Сансалета в ответ, злобно зыркая, прежде чем вернуться к свитку.       Из-за угла выглядывает Джошуа и сразу же прячется обратно. Через пару мгновений он выходит с подносом в руках.       — Ты так из-за царапины злишься? — миролюбиво спрашивает Элан, когда перед ним ставят теплый завтрак и успокаивающий отвар. Наверное, от последнего уже можно отказаться — он чувствует себя как никогда отлично.       Сансалета дергается и грохочет по столу. Элан не обращает на шум и вибрацию никакого внимания — у него чудесное настроение и вкусная еда.       — У меня сквозное отверстие в руке! — восклицает девушка раздраженно. Элан не сдерживает легкий смешок, продолжая есть.       — Знакомо, — спокойно отвечает он и пожимает плечами. Элан поднимает голову, сталкиваясь взглядом с Мортом, что наконец оторвался от работы. Он щурится, внимательно изучая лицо мага.       — Тебе уже лучше? — спрашивает.       Элан снова жмет плечами.       — В полном здравии и трезвом рассудке, — отвечает он. Морт кивает, возвращаясь к свитку. Сансалета резко поворачивается к Морту с шокированным выражением лица.       — И это все? Ты больше ничего сказать не хочешь? Он безумен! Он едва не взорвал резиденцию и продырявил мне руку! — кричит она, подаваясь вперед. Морт морщится, незаметно уходя в сторону.       — Ты ведь сделала тоже самое. Было честно ответить тем же, — отвечает Морт со всей серьезностью и, игнорируя бессвязное недовольство подруги, возвращается к свитку. — Довольно ругани. Толку от всего, что мы сделали, если не можем расшифровать несчастные печати?       Джошуа забирает пустую тарелку, когда Элан заканчивает с едой.       — Что за печати? — интересуется маг, подаваясь вперед, чтобы заглянуть в свиток. Сансалета бросает в его сторону очередной гневный взгляд, прежде чем повернуться к Морту.       — То есть, он вообще ничего не знает? — раздраженно усмехается она и возвращает внимание Элану. — Зачем ты здесь? — шипит девушка, сжимая кулаки.       Будь у нее меч под рукой, — Элан уверен, — в нем бы осталась зияющая кровавая дыра.       — Явно не ради тебя, — отвечает маг, откидываясь на спинку стула. Морт отрывается от чтения, догадываясь, что предотвратить очередной скандал будет проще, чем остановить разгорающееся пламя.       — Это печати, которые нужно снять, чтобы освободить Цигею, — отвечает Морт, внимательно следя за реакцией Элана. Тот пожимает плечами.       — Так ты собираешься вернуть трон ей, а не занять его самостоятельно? — уточняет Элан, на что Морт неуверенно кивает. Цели капитана до сих пор не до конца ему ясны, но Элану, впрочем, все равно, к чему там стремится Морт. Ему достаточно просто оставаться рядом. — Понятно, чей это был крик, — вспоминает маг, и Морт вновь кивает. — И как вы их расшифровываете?       — Сопоставляем с двернесвиалорской символикой. Пока безуспешно, — вздыхает капитан, а Сансалета громко фыркает и закатывает глаза. — Было бы проще, если бы мы понимали, с чем вообще имеем дело.       Элан упирается руками в стол и подается вперед, всматриваясь в сложные символы. Чем дольше он смотрит, тем быстрее растет уверенность в собственных догадках и силе.       — Потому что это не древнесвиалорский, — заявляет маг, небрежно выдергивая свиток из осторожной хватки Сансалеты. Девушка восклицает недовольное «эй!», пытаясь отобрать реликвию, но Элан сильно уводит руки назад, а Морт аккуратно останавливает ее, преграждая путь. — Как происходило запечатывание? — интересуется Элан, водя пальцем по символам, практически не касаясь их.       — Рондар и Присцилла в тайне наладили связь с династией Есхада и заключили сделку, — Морт недовольно морщится, всем своим видом и тоном выражая отвращение и пренебрежение. — Династия запечатывает Цигею, и Есхад получает более лояльного правителя на троне. Лероя это, конечно, в итоге не устроило — заполучив власть, он решил развязать войну первым же делом, потому что плясать под дудку Есхада никому не хочется, — Морт облокачивается спиной на спинку стула и вытягивает ноги вперед.       Элан едва сдерживается, чтобы не вздрогнуть, когда холодная ступня касается его обнаженной лодыжки. Морт же в лице не меняется, а его тон все такой же расслабленный, совсем немного — язвительный. Но где-то на глубине серых глаз плещутся озорные огоньки.       — Ну и дальше как по учебнику: Рондар, в сговоре с действующим на тот момент десницей — Эстебаном, свергли непокорного короля и за три лунных цикла подписали с Есхадом мирное соглашение, в котором Свиалор открывает магам возможность проживания, службы и законной торговли, не требуя того же взамен. В качестве извинения.       — План Рондара пошел как надо, — кивает Элан, стараясь не зацикливаться на чужой ступне, что начала подниматься выше по его ноге, задирая штанину. А Морт смотрит прямо, не мигая.       Элану казалось, что их игры завершились ничьей, но Морт решил начать новую — куда более запутанную и — несомненно — интересную.       — Месяцев войны хватило, чтобы понять, что без Цигеи защищать Свиалор от нечисти некому, — продолжает Элан, видя, как на лице капитана зарождается довольная улыбка. — Он остался только в плюсе, открыв границы для магов и получив удобного правителя.       Морт согласно кивает, а после указывает на свиток в руках мага, ожидая обратных объяснений. Элан наконец вспоминает, с чего вообще начался этот разговор. Холод обжигает колено, и его магия оживает, требуя выхода.       Многое стало понятным, когда Элан узнал, кем Морт является, и как работает его энергия. Например, отсутствие вспышек безумия во время их совместного проживания в Академии — Морт просто забирал часть его энергии, не давая разуму помутиться.       А та вспышка… Стоит наконец-то поговорить наедине. Последние два дня у них такой возможности не было из-за Сансалеты и главнокомандующего, из-за постоянной занятости Морта, из-за легких приступов безумия Элана. Потребовалось время, чтобы очистить его мысли, резервуар и душу от хаоса.       — Как я уже сказал, — Элан сглатывает, стреляя в Морта темным взглядом. Холод поднимается только выше и, кажется, не планирует останавливаться. — это не свиалорская символика, а древний есхадский шифр, — выдавливает он, опуская свиток на стол.       — Откуда знаешь? — недоверчиво уточняет Сансалета, прищуриваясь. Элан закатывает глаза, совершенно не удивляясь подобному отношению. У них с самого начала как-то не заладилось.       — Немного изучал, — он пожимает плечами. — Мало кто вообще знает о его существовании.       — Нет, — девушка отрицательно качает головой. — Откуда его знаешь ты?       Элан силится, чтобы не начать язвить в ответ — проку от этого не будет. Желание ругаться отпадает полностью, когда Морт касается его внутренней части бедра. Дыхание сбивается, и магия колеблется все сильнее.       — Меня учил мой наставник в детстве, откуда же он знает — мне неизвестно, — спокойно отвечает Элан, поворачиваясь к Сансалете. — Не думаю, что смогу перевести все, но некоторую часть уж точно, — он переводит взгляд на капитана, когда тот начинает переступать фантомную границу приличия.       Конечно, это забавляет. Особенно, когда Сансалета сидит рядом, распространяя по всему залу флюиды злобы и презрения. Но Элан не может утверждать, что ему удастся сдержаться, что он не сделает нечто чрезмерно неприемлемое в такой обстановке.       Элан опускает одну руку вниз и перехватывает ногу Морта, останавливая ее от дальнейшего движения. Тот не дергается, но его взгляд меняется, когда Элан начинает осторожно массировать стопу.       — У меня не было возможности выучиться полностью, — говорит маг.       — Как найти того, кто сможет перевести остальное? — спрашивает Морт после непродолжительной паузы. Его голос звучит непривычно лениво и расслабленно. Совершенно не по-рабочему.       — Если у тебя нет в подвале династийца в кандалах — никак, — беспечно отзывается Элан, отслеживая подозрительный взгляд Сансалеты, мечущийся с него на Морта. — Это очень редкое знание. О нем не распространяются.        — Маг здесь, — перебивает девушка, обращаясь к Морту. — Когда мы займемся порталом?       Капитан устало вздыхает и прикрывает глаза. Элан внимательно следит за разворачивающейся сценой, стараясь не отставать от разговора. Он приподнимает ногу Морта чуть выше и укладывает себе на бедро — для удобства.       А ведь когда-то он и впрямь предлагал Морту закинуть на него ноги.       — У нас нет ресурсов для этого, — отвечает капитан, поворачивая голову к подруге. Он скрещивает руки на груди. — Придется ему подождать, — Сансалета кажется очень недовольной этим выводом. Она только собирается начать перечить, как Морт перебивает ее, качая головой: — Я из резиденции не могу выйти без риска, а там аномальная зона. Малейшая ошибка может стоить нам всем жизни.       Сансалета невнятно фыркает и поднимается с места.       — Ну конечно, — тянет она наигранно, выходя из-за стола.       Морт убирает ногу, когда подходит Джошуа, чтобы забрать недопитый, давно остывший отвар Элана.

***

      Мэл долго стоит перед зеркалом, бесцельно глазея на шнуровку рубашки.       Он делает вид, что привык, уже адаптировался к новой жизни, к новым обязанностям и правилам. Старательно изображает, что правда справляется, что все навалившиеся тревоги — не в тягость. Что потеря сразу четырех товарищей не повлияла на него так, как на остальных.       Мэл понятия не имеет, что ему делать.       Патрульные, с наспех нарисованными портретами Эша и Миаты, всего пару часов назад доложили, что кого-то очень похожего видели в небольшом городке Фена, расположенном между Цигеей и Озоа. С двух основных городов туда были направлены четыре взрослых отряда на поиски беглецов. Отступников.       Предателей.       Все тело сводит тяжелым, тошнотворным страхом. Мэл заставляет себя поднять глаза, взглянуть на собственное, лишенное жизни, лицо в отражении. Ему не стыдно признать, что по Эшу ноет невероятно, что увидеть его хоть на мгновение — станет наградой и наказанием одновременно.       Но не тогда, когда беглецов принято захватывать живыми или мертвыми. Мэл не вынесет вида его безжизненного тела снова. Лучше уж им никогда больше не встречаться. Возненавидеть всегда проще, чем прожить всю жизнь, не имея возможности отпустить то, что между ними было.        Раздается стук в дверь. Мэл вздрагивает и наконец отмирает. — Войдите! — кричит маг, подходя к рабочему столу.       Он мало что изменил в перешедшей от Морта келье — вся основная мебель осталась на прежних местах, а личные вещи забрали. Мэл лишь поставил большое зеркало вместо ширмы, да повесил на голые стены пару картин, что остались от Эша в художественном классе.       Это маленькая слабость, за которую его нельзя винить.       На пороге оказывается едва знакомый маг из свиты отца — тот так часто менял своих приближенных, что Мэл вовсе перестал запоминать их имена.       — Советник Лорса ожидает вас в малом зале для встреч, — оповещает мужчина, внимательно оглядывая Мэла. — Мне было приказано сопроводить, — он медленно кивает и оставляет взгляд на полу, давая Мэлу спокойно собраться.       Мэл накидывает на плечи утепленную мантию, еще раз проверяет собственное отражение — сильно ли он похож на страдальца? — а после приближается к мужчине.       — Я готов, — оповещает Мэл, и они выходят из кельи.       Он закрывает дверь на ключ, вешает шнурок обратно на шею и плетется за сопровождающим по коридору.       О чем отец желает с ним поговорить, Мэл не знает. Он предполагает, что дело может быть в жалобах Фаисс и Роди, мэтра Терона, в их недовольстве его скудной информацией о Морте. Может, он успел кому-то насолить за патруле, но сам Мэл не помнит ничего подобного. Он взял оставшийся сектор самым последним, чтобы у других капитанов не было очередных претензий.       Приезд отца не может означать ничего хорошего. Возможно, Мэл понимает недовольство Морта в дни, когда главнокомандующий навещал его.       Сопровождающий его маг останавливается перед высокими дверьми зала. Он кивает охранникам, стерегущим вход, и отступает в сторону. Мэл проходит вперед, и сразу за его спиной двери захлопываются, отрезая единственный путь к отступлению.       Отец сидит на диване в центре зала, покачивая бокалом, и Мэл невольно возвращается в детство с отглаженными воротничками, начищенными туфлями и бесконечным одиночеством, затягивающим его все глубже и глубже на дно.       Как иронично получается — сейчас Мэл чувствует себя точно так же, как и четыре года назад, когда отец сказал, что не желает его больше видеть. Интересно, как сейчас поживает Дороти?       Он подходит ко второму дивану и садится напротив мужчины. Мысли бешено сменяют одна другую, в попытке предположить, о чем они сейчас будут говорить.       — Ты побледнел, — говорит отец холодно, рассматривая сына прищуренными глазами.       — Не выспался, — отвечает Мэл и тихо сглатывает. Страх подкатывает к горлу так стремительно, что кажется, будто он сейчас задохнется. Все произошедшее тогда — еще в детстве, ощущается совсем другой жизнью, но Мэл так и не смог избавиться от своих страхов.       От своего гнетущего желания доказать, что он ни в чем не виноват. Что он может быть полезен семье.       — Знаешь, зачем я позвал тебя? — спрашивает мужчина будничным тоном, переводя взгляд на бокал. Мэл вздрагивает, не в силах сдержать собственные эмоции. Он качает головой отрицательно, а когда отец поднимает глаза, все слова испаряются. — Высший Совет не может контролировать разрозненные армии по всему Свиалору. Так же как не может и определиться с новым главнокомандующим — предполагаемая опасность слишком велика, чтобы передать командование новичку-незнакомцу. Виллиан своим предательством поставил под удар абсолютно все.       Мэл осторожно кивает — это и так понятно. Высший совет отличается своей надменностью и полной уверенностью в собственной правоте. Проблема же в том, что это касается каждой семьи, поэтому они слишком долго приходят к единому решению.       Понять, что из себя представляет тот или иной советник — не сложно. Достаточно лишь взглянуть на города под их управлением. В этом деле Мэл больше доверяет среднему и низшему советам — такого балагана, как в основных городах, у них обычно не происходит.       — Было принято решение организовать семь местных военных советов по секторам основных городов. В них будут входить: представитель от магического резерва, от распавшейся армии главнокомандующего, советники, чью территорию охватывает сектор, и представитель Академии.       Мэл не замечает, как задерживает дыхание. Тон отца остается таким же вальяжным и спокойным, словно речь идет вовсе не о войне, а о новом цвете стен в столовой их резиденции. И то, что он хочет Мэлу сказать, подводя слишком долго, пускаясь в эти сложные объяснения, парня совсем не радует.       Он испытывает неконтролируемое желание сорваться с места и просто убежать. Спрятаться в своей келье за закрытой дверью, лишь бы все догадки так и остались простыми догадками. Это не может происходить в реальности.       — Мэтр Еарес поддержал мое желание продвинуть в военный совет тебя, — ошарашивает мужчина и ставит бокал на стол. Он чуть подается вперед, прибивая холодным взглядом сына к месту.       — Зачем… — начинает Мэл, спотыкаясь об слова. Горло пересушивает и сводит. Он чувствует ужасную жажду, желание прокашляться. И проснуться уже наконец. — Зачем тебе это?.. — загнанно спрашивает маг, боясь смотреть на отца.       Мужчина протяжно вздыхает.       — Для тебя это возможность доказать, что чего-то ты все-таки стоишь, — хмыкает он, вновь поднимая бокал. Мэл прикрывает глаза, борясь с тяжелым приступом обиды и разочарования. — Покажешь результаты, добьешься влияния — сможешь помочь семье продвинуться выше. Король ценит поступки и щедро награждает за них.       Конечно. Стоило ли рассчитывать на что-то другое? Насколько плохи в Лорсе дела, что отец готов использовать Мэла как личное оружие для достижение цели, не брезгуя об него запачкаться? Какова эта жажда наживы, что он готов довериться своему личному позору, от которого отрекся несколько лет назад?       Сколько Мэлу еще нужно настрадаться, чтобы его наконец отпустили?       — Они не станут меня слушать, — тихо произносит Мэл, осторожно поднимая голову. Он сталкивается с морозным взглядом отца, пытаясь различить в его лице что-то помимо жадности и презрения.       — У тебя будет своя армия, — отвечает мужчина гораздо тише и ниже. Вкрадчиво опасно.       Мэл застывает. Все заготовленные слова мигом выветриваются из его головы.       У каждого советника есть своя небольшая армия на случай чрезвычайных ситуаций. Это хорошо подготовленные солдаты, принявшие присягу и подчиняющиеся лишь своему хозяину и главнокомандующему, если тот решит их мобилизовать. А подобное случается лишь тогда, когда у Свиалора заканчиваются живые солдаты.       Отец готов отдать под руководство Мэла несколько тысяч жизней, лишь бы тот мог показать себя. Никто не посмеет требовать их вступить в бой, кроме Мэла. Ни у кого больше не будет власти над ними.       И это — достойная причина, чтобы его наконец перестали принимать за пустое место.       — Включи уже голову, и начни думать о том, как избавиться от Циаморта. Ты знаешь о нем куда больше, чем говоришь. Сейчас твое положение, положение семьи, зависит от каждого принятого тобой решения, от каждого сказанного слово. Докажи, что в тебе есть ценность, сынок.       Этот раздирающий душу яд медленно просачивается в тело, поражая, отравляя все на своем пути. Мэл вздыхает, подавляя всплески эмоций, всплески магии, что оставляет на нем десятки едва заметных ожогов, и поднимает голову.       Мэл кивает со всей доступной ему уверенностью. Назад пути нет. Никогда не было.       — Я справлюсь, — отвечает он, наблюдая хищную улыбку отца, растягивающую губы.

***

      Элан громко вздыхает и выпрямляется, чувствуя неприятную ноющую боль в позвоночнике. Он просидел за этим столом несколько часов, пока не смог перевести достаточно, чтобы считаться для Морта по-настоящему полезным.       — У нас есть примерная расшифровка двух первых печатей, — оповещает маг. Морт сразу же откладывает бумаги, которыми занимался все это время, в сторону, и складывает руки на столе, готовый слушать. Элан прочищает горло. — Первая дословно звучит как «заклятие жизни половины высшей силы». Если же обращаться к контексту, то — печать рождения полубога. Это ты.       Морт медленно кивает. Элан внимательно следит за его реакцией, но не наблюдается никаких изменений в точеном лице капитана.       — Сколько тебе лет, Морт? — спрашивает Элан, вспоминая, когда заточили богиню Цигею. Это ведь более двух столетий назад. Разве у директора Келиона и мэтра Еареса не возникло вопросов восемь лет назад, когда они принимали уже взрослого гибрида в Академию?       — Двадцать один, — спокойно отзывается Морт, хитро рассматривая Элана в ответ. А у того, наверное, самое недоуменное выражение, на которое маг только способен. — Цигею запечатали двести пятьдесят один год назад, и все это время я тоже был в клетке, — рассказывает он так, будто это обыденность. Будто Элан сам должен понять, каким образом это сработало.       — Но кому удалось тебя вытащить? И как? Что вообще… Ты ведь провел два века… Где вообще?       Морт усмехается, слушая суматошные вопросы Элана. Он, кажется, получает настоящее удовольствие от этого непонимания.       — Тебе нравится мое смятение? — вдруг спрашивает Элан, прищуриваясь. Морт больше не сдерживает осторожной улыбки и уверенно кивает. Маг закатывает глаза, вздыхая. Ну, конечно.       — Меня забавляет то, как тебя волнует вся эта тема, — миролюбиво сообщает Морт, опуская подбородок на скрещенные пальцы. — Но я расскажу, — добавляет он, когда Элан только собирается продолжить свои громкие возмущенные речи.       Что-то явно изменилось с момента, когда они были еще в Академии. Морт стал гораздо свободнее. Живее. Он все так же сидит с утра до вечера за столом, разбирая бумаги, устает от придирок главнокомандующего и закатывает глаза по сотне раз на дню, но… Обстановка сильно влияет.       Да, они заперты в резиденции, не имея возможности даже выйти на улицу, чтобы потренироваться. Но Морт не выглядит опечаленным. Он высыпается. Впервые за долгое время избавился от темных кругов под глазами и, несмотря на все, улыбается. — Когда Цигею запечатывали, Виллиан был категорически против этого, но Присциллу и Рондара не волновало его несогласие. Они в тайне вели переговоры с династией, Виллиан же, поняв, что предотвратить заключение богини не получится — у него было недостаточно сил для этого, а она стала слишком слаба из-за… беременности мной, — начал свой поиск. Он нашел могущественного мага — моего наставника, но было уже слишком поздно. Конечно, они бы и не смогли предотвратить запечатывание, потому что сила объединившейся династии, заклятие одной крови — слишком могущественны даже для такого, как Тормунд. За два века они смогли лишь понять, как освободить меня, а после использовать ради достижения своей цели.       Элан слушает, едва удерживая челюсть на месте. Морт рассказывает обо всем так, будто все произошедшее, ничего для него не значит. Будто не было десятков лет изматывающих тренировок и непрерывного предательства от тех, кому он доверял, кто должен был служить ему.       Разочарования собственного прошлого мгновенно улетучиваются — Элан понимает, что его проблемы, по сравнению с жизнью Морта — ничего не стоят. Раздражение просыпается быстро, стремительно заполняя мысли.       Убить Виллиана теперь хочется в сотни раз сильнее.       — Рондар вырезал меня из ее чрева и похоронил до того, как Виллиан подоспел. Как мне потом сказали — наши клетки находились в разных местах, но… Но есть что-то еще. Что-то, о чем я до сих пор не знаю. Что они скрывают от меня, — Морт опускает голову и хмурится, раздосадованный собственным признанием. — Мне нужна Цигея, чтобы узнать правду. Чтобы понять, — он поднимает взгляд на Элана, и маг впервые видит в прозрачных глазах капитана эту всепоглощающую ненависть. Разочарование, пропитывающее его полностью. — Не будь это так важно, они бы не скрывали. Я бы бросил все и сбежал.       — Но все равно остаешься, — совсем тихо говорит Элан, осторожно вытягивая руку вперед по столу. Морт внимательно следит за его движением, прежде чем накрывает кисть мага своей ладонью. Почти неощутимо, но Элан едва не валится от резкого головокружения.       — Извини, — Морт одергивает руку. — Я плохо контролирую это, когда злюсь, — он отводит взгляд в сторону, напоминая о тех бесконечных рабочих днях в Академии.       Энергия быстро восполняет опустевший резервуар. Элан борется с нахлынувшей тошнотой и сильно подается вперед, перехватывая руку Морта.       — Бери сколько хочешь, — говорит он серьезно. — Не страшно.       Морт неуверенно кивает, в этот раз не отстраняясь.       — Что там дальше по печатям? Первая уже снята.       Элан вспоминает, о чем они говорили, и опускает голову, быстро читая следующую расшифровку. Он мягко держит ладонь капитана, пока тот позволяет, и не собирается ничего менять.       Морт ощущается все ближе. Забирается под кожу все дальше, прорастая глубже и глубже.       — Дословно — заклятие полного уничтожения и перерождения, но еще можно перевести как «взрыв воскрешения». Думаю, это о той вспышке в столовой.       — Да. Об этой печати я знал еще с детства, но мы считали, что она требует ритуала, — задумчиво произносит Морт, отводя взгляд в сторону. Слуги бесшумными тенями ходят мимо, практически сливаясь со стенами.       — Как тогда ночью? — спрашивает Элан. — Когда ты насильно усыпил меня.       — Именно, — хмыкает капитан. — Тогда у меня не получилось провести ритуал, и проблема была даже не в том, что ты пришел. Мне не хватало сил, — признается он, встречаясь с магом взглядом. — В столовой же… Помнишь, тебе резко стало плохо? — Элан медленно кивает. — Это был твой взрыв. Твоя энергия, Элан. Я впитал всю ее мощь, чтобы никто не узнал. Но я не подозревал, что все приведет к снятию печати.       — Я мог убить всех? — неверяще переспрашивает Элан, дергаясь вперед. Морт не отвечает, но в его взгляде так много слов, что маг просто не может их проигнорировать. — Да, я мог всех убить, — выдыхает он слабо, в попытке переварить новую информацию.       Тогда все казалось настолько нереальным и непонятным… Таким сумбурным, что Элан совсем не успевал обдумать происходящее. Он смотрел на Морта, разрезающего своей глефой подступающих стражников, и захлебывался в тягучем чувстве восторга, не воспринимая больше ничего.       Да, сейчас это звучит достаточно безумно.       — Получается, первые две печати я уже снял, — констатирует Морт спустя несколько минут тишины. — Думаю, на сегодня хватит этого, — он кивает на свиток под руками Элана. — Ты за несколько часов сделал больше, чем мы все за последние дни.       Элан понимает, что это попытка отвлечь его от гнетущих мыслей. От осознания того, что он мог убить всех своих друзей одним махом лишь потому, что не смог проконтролировать свою силу. И Элан поддается — позволяет Морту сменить тему.       Думать о плохом не хочется. Все осталось позади. Все закончилось куда лучше, чем должно было. Они живы и целы.       — Какой у нас план? — спрашивает Элан. — Что вообще будет дальше? — Морт смотрит на него, не мигая, и продолжает медлить. Казалось бы — секретов больше не осталось. Но маг по себе знает, что всегда есть слишком темные углы шкафа. — Ты говорил, что когда-нибудь расскажешь обо всем, — пробует Элан снова. — Все еще не тот момент?       Он не хочет давить на Морта. Но любопытство жаждет нового. Элан нуждается в этом, чтобы оставаться на плаву.       — Что именно ты хочешь узнать? — интересуется капитан, отодвигая стул подальше от стола. Он показательно закидывает одну ногу на другую и скрещивает руки на груди. Закрывается.       Или готовится наконец-то ответить на вопросы?       Отличная возможность, не так ли?       — Что между нами? — выпаливает маг.       Морт давится воздухом.       — Что? — мгновенно отзывается он.       Элан невинно пожимает плечами, словно вовсе ничего не говорил.       — Я спросил: о каком портале вы говорили с Сансалетой? — Дешевый ход, но достаточно понятный, чтобы Морт не чувствовал себя загнанным в угол.       Капитан прищуривается, но оставляет все как есть. Подыгрывает. Он явно понимает, что Элан лишь оценивал его реакцию, что не нуждается в мгновенном ответе, прекрасно зная, что подобное стоит обдумать.       У Элана хватит терпения — ему больше некуда спешить.       — Наставник пытается проникнуть в Свиалор, но все границы уже перекрыли. Единственный вариант — непривязанный источник энергии с огромной силой, чтобы использовать его для возведения портала в аномальной зоне, — быстро проговаривает Морт, но делает четкие паузы, давая Элану время.       — И этот источник энергии?.. — уточняет маг вкрадчиво. Морт улыбается уголком губ, быстро пробегаясь по нему взглядом.       — Ты.       — Почему не ты?       — Потому что маг не может использовать божественную энергию, — отвечает Морт снисходительным тоном и пожимает плечами. Кажется, его невероятно забавляет этот разговор. И быстро разрастающееся чувство превосходства.       Элан не осуждает. Ему это нравится ничуть не меньше. Уступить сейчас — верное решение. Невероятно правильное в дальнейшей перспективе. Все просчитано на два шага вперед, и Морт это понимает.       Они оба вновь затягивают друг друга в игру без правил, испытывая терпение противника. Слишком очевидно, но все еще увлекательно.       — Но ты можешь поглощать энергию магов, — утверждает Элан.       За кем останется этот раунд?       — Могу, — соглашается Морт медленно. Тягуче. Прекрасно зная, что делает.       — Не очень справедливо получается, — Элан ловко подстраивается под ленивый тон капитана, замечая мимолетное движение вытянутых ушей. Едва заметное, но настолько показательное, что он не может сдержать хитрой улыбки.       — В мире, где есть боги, справедливости никогда не будет, — легко отвечает Морт и пожимает плечами, вновь наклоняясь к столу. Он опирается на локти, внимательно рассматривая Элана в ответ.       — И зачем Тормунду в Свиалор? — следует резонный вопрос. Элан отступает, оставляя этот раунд за Мортом, потому что он все еще не узнал практически ничего.       Он понятия не имеет, на чем держится план Морта и главнокомандующего. Трудно будет помочь, не зная деталей.       — Чтобы помочь нам освободить Цигею, — спокойно отвечает Морт, тоже отступая. Он вздыхает, провожая одного из слуг равнодушным взглядом.       В резиденции сейчас слишком тихо.       — А у него получится?       — Со мной же получилось.       Элан прикрывает глаза, успокаивая колеблющуюся магию. Этот разговор обо всем да ни о чем начинает медленно раздражать. Он не понимает, что конкретно чувствует, но отчетливо ощущает звенящую в воздухе энергию и слабые взрывы под кожей.       Резервуар чрезмерно быстро наполняется. Расстояние между его спальней, и комнатами Морта слишком велико, чтобы магия не нуждалась в постоянном жестком контроле хозяина.       — Я правда хочу понять, какая часть из рассказанного тобой прошлого — правда, — вдруг заявляет Элан, открывая глаза. Морт выглядит слегка удивленным, прекрасно контролируя собственные эмоции. — История про родителей, очевидно — выдуманная.       Морт легко кивает, подтверждая.       — Что еще? — спрашивает маг.       — Это очень долгий разговор, Элан, — Морт качает головой, оглядываясь в сторону кухни. Слуги принимаются за работу, мельтеша туда-сюда по коридорам и залам. Скоро ужин.       — У нас вся ночь впереди, — Аккуратно пробует Элан, беззвучно постукивая пальцами по столу.       Морт устало вздыхает.       — Сейчас не время для… — он неловко обрывает сам себя, вынуждая Элана поднять голову. — …всего.       И Элан все понимает. Конечно, он понимает. В эмоция Морта, в его реакциях и интонациях гораздо больше слов, чем он может себе позволить произнести вслух.       — Я не жду от тебя близости, Морт, — сообщает маг гораздо тише прежнего, наклоняясь вперед. Капитан поворачивает в сторону, чтобы скрыть свое легкое смущение, но Элан давно научился угадывать его. Понимать. — Я просто хочу разобраться. Я ведь говорил — ты интересный, — продолжает Элан вкрадчиво, попутно следя за посторонними. За лишними ушами, способными разнести сплетни по всей резиденции. — Достаточно интересный, чтобы я ждал столько, сколько нужно.       Стоит ли?       Элан оборачивается через плечо на длинный коридор, ведущий в спальное крыло. В любой момент их могут прервать.       Решится?       Элан громко сглатывает, возвращая внимание Морту, и на мгновение замирает, встречая ответный открытый взгляд.       — Ты нравишься мне, — признается он и сразу же продолжает, не давая капитану достаточно времени, чтобы перебить себя: — И, как выяснилось, я нуждаюсь в тебе, чтобы оставаться… в себе.       Морт более чем удивлен, но шоком это назвать сложно. Он быстро моргает несколько раз, неверяще смотря на мага напротив.       Их разделяет целый стол и несколько мимолетных свидетелей, на чьих глазах нельзя совершать ошибки.       Чего сейчас стоят все те запреты, наложенные главнокомандующим? Какую роль они играют в жизни Морта в этот самый момент?       — Мы ведь определились, что тебе нужно просто оставаться неподалеку, чтобы не сходить с ума, — сдавленно произносит капитан.       — Увы, но я хочу быть куда ближе, чем неподалеку, — Элан драматично разводит руками, облокачиваясь на мягкую спинку стула.       — В душе моей хочешь оказаться? — ухмыляется Морт, но в этом нет той едкости и насмешки, которая сообщила бы о его дурном настрое. Он в хорошем настроении до сих пор.       Элан ничего не испортил, но…       — Не прочь, если ты окажешься во мне, — выдыхает маг расслабленно, расплываясь в довольной улыбке.       Морт снова неловко давится воздухом.       Позади слышатся торопливые шаги, и Элан разворачивается в направлении звука, замечая встревоженного дворецкого. Джошуа суматошно отряхивает одежду от невидимых пылинок, останавливаясь около стола.       — Господин направляется сюда, — сипит мужчина, наклоняясь к столу. Морт вздергивает бровь, невпечатленно ожидая продолжения. — Не сочтите за наглость, но он в крайне паршивом настроении, и будет лучше, если вы переместитесь в другое место, — Джошуа виновато опускает голову и делает шаг назад.       Морт сидит неподвижно пару мгновений, после чего кивает и встает из-за стола, оставляя бумаги в уже привычном беспорядке.       — Благодарю за предупреждение, — отзывается Морт и кивает Элану в сторону противоположного коридора.       Они покидают столовую до того, как встречаются с главнокомандующим. Морт молча ведет Элана по длинному коридору, а после сворачивает в большой и светлый зал. Высокие окна пропускают последние лучи закатного солнца.       Капитан взмахивает рукой, зажигая все лампы разом и поворачивается к Элану, склоняя голову к плечу.       — Если хочешь поговорить, — тренируйся со мной. Нечего понапрасну время тратить, — надменно заявляет Морт в приказном тоне, прожигая внимательным взглядом.       — Дашь мне свой меч? — интересуется Элан, чувствуя, как улыбка трогает губы. Его оружие осталось в оружейной Академии, а новое Элан так и не получил. Наверное, он даже успел заскучать по весу меча в своей руке.       — Я пообещал Сансе, что мы поработаем над твоей хваткой, — напоминает Морт, пуская по телу Элана горячую дрожь.       Второй раунд?

***

      Шин опускается на кровать, тяжело выдыхая. Тело ужасно ноет, и даже горячим купальням не удалось унять тянущей боли в мышцах. Он засыпал трижды, и точно захлебнулся бы, если бы не надежные руки Бойда, удерживающие в последний момент раз за разом.       Они больше не обучаются, но тренируются постоянно. По несколько часов утром, днем и вечером с короткими перерывами на еду и сон. Мэтру Еаресу приходится напоминать приезжим командующим, что к таким нагрузкам маги не привыкли, и не могут адаптироваться мгновенно.       Фаисс вынуждает сражаться со своими эльфами, и Шин с ностальгией вспоминает тренировки, когда приезжала Сансалета. Даже ее надменная манера и ядовитые насмешки по сравнению с Фаисс кажутся родительской лаской.       Командующая ненавидит их всей душой, и демонстрирует это в каждой фразе и движении.       Бойду придется долго разбираться с их гематомами по всему телу. Но прежде, ему стоит побеспокоиться о своих.       — Мне кажется, что все это — затянувшийся лихорадочный сон, — признается Джейд, падая рядом с Шином.       Маг тихо бурчит и отодвигается в сторону, чтобы они оба вмещались. Он кладет одну руку под голову, а вторую вытягивает, приобнимая целительницу. Впервые за долгое время чувствует настоящее тепло.       С момента последнего побега они стараются не оставаться надолго в одиночестве. Джейд и Эбигейл все чаще ночуют в общей келье, занимая опустевшую кровать, пусть и уходят переодеваться к себе.       Со временем парни перестали ощущать стеснение, полностью привыкая к постоянному присутствию девушек.       — Я не ожидал увидеть снег в ближайшие пару веков, — соглашается Шин, разглядывая трещины на потолке. — Да еще и… вот так.       — Кто-нибудь в итоге объяснил, почему вообще погода так резко изменилась? — задается Бойд с соседней кровати, бездумно раскладывая игральные карты. — Конечно, я не верю, что все это — совпадение, но все-таки?       — Свиалор всегда был связан с богиней Цигеей, — говорит Эбигейл, разглядывая свои ногти. Она сидит на кровати Лоуна возле его ног, пока парень дремлет. — Возрождение Циаморта как божества повлияло на земли, возведенные богиней. И на энергетическое поле.       — Ты правда его так называешь? — спохватывается Шин, приподнимаясь, чтобы посмотреть на девушку. Эбби равнодушно пожимает плечами, сразу же теряя интерес к этому разговору.       — Ты это от отца узнала? — миролюбиво интересуется Бойд, видимо, желая прервать зарождение возможного конфликта. Эбигейл молча кивает.       — Кажется, я до сих пор не осознаю всего происходящего, — признается Арин пустым голосом, лежа на своей кровати. Он прикрывает глаза и морщится. — Морт, Элан, Миата и этот неразумный ребенок, — перечисляет он холодно, хотя Шин все равно слышит звенящие от напряжения нотки. — Так просто свалить, будто мы ничего не значим? — возмущается он, садясь на кровати.       — У них были свои причины, последовать за Мортом, — тихо произносит Джейд, перекатываясь на бок, спиной к Шину. — Элан слишком привязался к Морту, а Эша он буквально вырастил. Миата же ни за что не оставила бы Эша. Она пойдет за ним хоть на край света.       — Ну конечно, — бурчит Арин и грузно валится на спину, отчего его кровать жалобно скрипит. — Искорка и его сестра-неразлучка… — кривляется он недовольно.       Шин замечает, как Бойд слабо улыбается, бросая на Арина короткий взгляд.       — А я больше переживаю из-за Мэла, — говорит Бойд чуть позже, откладывая колоду карт в сторону. Он опирается спиной на стену и подтягивает к себе ноги. — Он слишком отдалился от нас со всем этим капитанством.       — Он нуждается в поддержке, — кивает Джейд, печально вздыхая. — Но, кажется, не от нас.       — Они с Сиерой сблизились, — бросает Эбигейл не заинтересовано. — Все чаще замечаю их вместе.       И в келье повисает тишина. Не напряженная, но достаточно тяжелая, чтобы осесть неприятным бременем на плечах каждого мага. Шин держится совсем недолго — есть еще одна тема, пожирающая его изнутри который день подряд. То, о чем они так нормально и не поговорили.       Тот, кто в словах всегда нуждался.       — Нам нужно выпить за Уилла, — прочищая горло, заявляет Шин, осторожно вытягивая руку из-под головы Джейд, и поднимается на кровати. Взгляды отряда вмиг устремляются к нему, но Шин не теряется. Он думал об этом слишком долго, давясь собственными невысказанными вслух словами. — Пусть он и не горел желанием общаться с нами, — маг запинается, понимая, как плохо прозвучало это выражение, но быстро собирается с силами, не желая зацикливать внимание на этом. — Но Уилл все еще был нашим товарищем. Он ни раз помогал нам, изводя себя. И, как мы услышали из его дневника, — Шин сглатывает и облизывает пересохшие губы, переживая все сильнее. — Он правда хотел, чтобы… Чтобы у нас все получилось. Чтобы мы смогли стать друзьями.       — Он и так был нашим другом, — добавляет Джейд, вставая. — Хоть и не признавал этого.       Она оборачивается к Шину, кивая, и маг кивает в ответ. Они смотрят на отряд, получая такое же безмолвное согласие и одобрение.       — Нужно поговорить с Мэлом, — говорит Эбби.       — Поговорим, — соглашается Арин. — Но завтра. Уже время отбоя.       И келья стремительно погружается сначала в тишину, а после и в темноту, когда легким движением руки Эбигейл гасит лампы одну за другой.