Свиалор. Ренегат

      Мэл поднимается с места и подходит к невысокой трибуне, собираясь с мыслями. Пальцы замерзают, несмотря на несколько слоев одежды, что стали его неизменной привычкой. Мэл до сих пор не может согреться, и даже возле огня он чувствует, как промерзает изнутри.       Прошло двенадцать дней с начала восстания. Он потерял трех товарищей, капитана и смысл продолжать, но обрел недостижимую цель, подкинутую отцом. Пусть эти алчность и цинизм — не его, Мэл может ненадолго одолжить их, пока не найдет достойную причину жить. Новую причину.       Он незаметно стряхивает руками, пытаясь избавиться от неприятной дрожи и онемения, и поднимает голову, обводя взглядом новоиспеченных военных советников Цигейской Академии.       Как быстро все меняется.       Мэл разглаживает пальцами бумаги, на которые он потратил несколько дней изматывающего анализа, быстро пробегается глазами по аккуратным строчкам и прочищает горло.       Пришлось досконально изучить досье каждого мага в отряде, пролистать пустое дело Морта несколько раз, чтобы удостовериться, что там нет никакой скрытой информации. Мэл расспросил весь отряд по отдельности, вычленяя из их долгих спутанных рассказов крупицы полезных фактов.       Все, чтобы понять, что в Морте было настоящим.       — Циаморт числится в Академии уже восемь лет, но его досье абсолютно пустое, — начинает Мэл холодно, всматриваясь в безжизненные лица советников. — По словам главного мэтра Еареса и директора Келиона, прием Циаморта в Академию проводился следующим образом, — он сглатывает, опуская голову и быстро перечитывает рукописные строчки. — Восемь лет назад патрульные обнаружили тринадцатилетнего ребенка под воротами Академии. Он был растерян и совершенно ничего не помнил ни о своих родителях, ни о своей жизни. Мальчик знал лишь свое имя — Морт, и то, что он может использовать магию.       Лицо Фаисс окрашивается неприязнью и отвращением в легкой степени. Она тихо фыркает, поудобнее устраиваясь в своем кресле. Представители малых поселений — Фены, Аарда, Марлисса и Бада — внимательно слушают Мэла. Ну, или старательно делают вид, что это так. Советник Цигеи же выглядит абсолютно незаинтересованным. Все они — далеко не та публика, перед которой Мэлу хотелось бы выступать.       Мэл продолжает:       — Директор Келион сразу же заинтересовался гибридом с третьим уровнем магии. Он посоветовался с мэтром Еаресом, и ребенка приняли в Академию еще до проведения опроса и вступительных заданий. В подготовительную группу Морт так и не попал, — Мэл встречается взглядом с Роди, что впервые кажется достаточно увлеченным его словами, чтобы изображать надменное игнорирование. — По счастливой случайности, — выделяет он, делая короткую паузу, чтобы советники обратили на это внимание. — В тот день Главнокомандующий Виллиан приехал в Академию с визитом и подарком в виде большого количества оружия для разнообразных тренировок магов. Он оказался заинтересован мальчиком, имеющим достойно развитые черты обеих рас, и пророчил ему великое будущее.       Мэл останавливается, снова оглядывая советников. Их лица выражают слишком отличные друг от друга эмоции — от насмешливого удивления до искреннего презрения. Мэл сдерживает дрожь, охватывающую его холодное тело, не выдавая собственных эмоций.       Наконец-то они видят его. Слушают.       Он готовил этот отчет слишком долго и тщательно, чтобы вновь оказаться в тени чужого недовольства.       — Виллиан забрал Морта под свою опеку, сказав директору Келиону, что будет растить и учить его специально для поста капитана отряда. Для Академии было великой честью, что сам главнокомандующий отметил их новобранца, взяв под свое крыло на обучение, поэтому никто не стал разбираться в прошлом Морта, искать его семью или накладывать печать, как в любой другой ситуации, когда о маге ничего неизвестно.       — И что нам дает эта слезливая история? — злобно усмехается Фаисс, когда Мэл делает паузу. Он опускает руки под трибуны, сжимая кулаки по красных отметин на ладонях, и незаметно выдыхает, стараясь успокоиться.       Всевышний, как же ему надоела эта вечно недовольная женщина. Восемь из десяти конфликтов с участием Мэла происходят именно по ее прихоти. С подобным пренебрежением он не встречался никогда в своей жизни.       Отказаться от полного роскоши дества в доме советника проще, чем от присущего таким детям самолюбия и высокомерия. Мэл от своего так и не избавился.       — Я еще не закончил, — отрезает он, прожигая Фаисс раздраженным взглядом. Женщина морщится, будто вместо мага и впрямь видит кучу отходов. — И не ты ли кричала на каждом углу, что моей информации о Циаморте недостаточно? — язвительно интересуется он, замечая легкую усмешку Роди, сидящего рядом. Фаисс краснеет от гнева прямо на глазах. — Я продолжу? — учтиво спрашивает Мэл, поворачиваясь к остальным советникам.       — Продолжай, — лениво бросает советник Цигеи, не поднимая взгляда. Мэл кивает, собираясь с духом.       — Главнокомандующий вернул Циаморта в Академию спустя пять лет, и его сразу же назначили капитаном первого отряда. Он всегда был холоден и отстранен, но никогда не выказывал ненависти к магам, ответственно выполняя свою работу. Никогда не отказывал просьбам о помощи, не проявлял агрессии и не причинял отряду зла. Циаморт был достойным капитаном, примером для подражания, и никто из нас не мог даже предположить, что все обернется вот так, — Мэл запинается, невольно опуская голову, чтобы не смотреть на советников.       Он сказал гораздо больше, чем планировал, подготавливая эту речь в отчете.       Мэл слышит, как лед медленно трескается изнутри, впиваясь в органы острыми краями. Наспех выстроенное презрение к предательству Морта рушится, подобно костяшкам домино, задевая каждое воспоминание о том, как они привыкали друг к другу.       Как учились доверять и общаться.       — Был маг, с которым Циаморт сблизился куда сильнее и быстрее, чем со всем остальным отрядом. Элан, что поступил к нам несколько месяцев назад. Они жили в одной келье, и Морт прислушивался к нему. Копии досье находятся в ваших отчетах, — Мэл кивает сам себе, наблюдая, как советники быстро пролистывают подготовленные им бумаги, находя личное дело Элана.       Без помощи Сиеры, наверное, Мэл не смог бы сделать и половины того, что сейчас имеет. Девушка бескорыстно помогла отсортировать всю информацию и вручную сделала половину копий отчетов для советников. Она помогла Мэлу не тронуться умом за эти несколько дней, разряжая атмосферу глупыми шутками.       — Также мы ни раз замечали его сложные взаимоотношения с главнокомандующим. В дни визитов Циаморт становился очень раздражительным и более отстраненным, чем обычно. Он ни раз двояко высказывался о советнике Виллиане, выражая свою неприязнь к нему и к его визитам.       — Значит, мы не можем утверждать, что пропавший советник Виллиан находится на стороне Морта? — задумчиво спрашивает советник Марлисса, постукивая пальцами по столу.       — Маловероятно, что они не заодно. Но мы можем предположить, что бездействия Циаморта затягивается именно из-за этого вынужденного союза с главнокомандующим, — предлагает советник Бада, бросая на Мэла внимательный взгляд.        — Нам не стоит принимать поспешных решений, — перебивает Мэл, когда один из мужчин поворачивается к советнику Цигеи, собираясь что-то предложить.       Он уже выучил, что весь этот военный совет, как и высший совет, стоящий на верхушке — простой фарс. Они не желают разбираться, пытаясь поскорее принять хоть какое-то решение, лишь бы не оставаться в дураках. Спешка ни к чему хорошему не приведет.       Не когда речь идет о божествах.       В прошлый раз у ближайших советников было девять месяцев на решение проблемы. В этот раз Мэлу придется приложить максимум усилий в столь короткий срок, не имея даже представления, когда Морт сделает второй шаг.       Он должен быть впереди, не смотря ни на что. Должен предугадать и не облажаться.       Мэл должен своей семье и всему Свиалору.       — Если бы Циаморт хотел узурпировать трон путем массового кровопролития, то не стал бы дожидаться и готовиться — отношения с главнокомандующим никак не помешали бы ему осуществить задуманное, — говорит Мэл, чуть повышая тон голоса, чтобы заглушить бормотание возмущенного советника Марлисса, которого он перебил. — С ним все еще сильнейшая воительница Свиалора и хорошо обученная армия, пусть и небольшая. Поверьте — Морту хватило бы этого, чтобы добиться своей цели.       Собственные слова звенят в воздухе, повисая над залом грозовой тучей. Мэл знает, что это было чрезмерно провокационно. Знает, что Фаисс точно сорвется — ее лицо то бледнеет, то зеленеет, но все равно возвращается к уже привычному злому красному оттенку.       Мэл готов быть главным шутом, в которого из раза в раз кидаются камнями после выступления, но он заставит себя слушать. Будет повторять десятки, сотни раз, пока советникам не надоест отвергать его слова.       Нет места небрежности. Все должно быть просчитано не на шаг, а на десять вперед, чтобы у них были хотя бы минимальные шансы подавить восстание.       — Да что он несет?! — срывается Фаисс, вскакивая с места. Мэл силится, чтобы не закатить глаза.       — Помолчи, Фаисс, — шипит Роди, хватая женщину за руку, и усаживает обратно на месте. Несмотря на ожидания Мэла, эти двое отлично поладили, разом разрушая все стереотипы о гвардейцах и резервистах.       Хотя кое-что осталось неизменным — они все ненавидят магов Академии без видимой причины.       — Морт считает народ Свиалора истинно своим, — заявляет Мэл, вытягиваясь. Он поднимает подбородок, впервые за прошедшие дни чувствуя уверенность в себе и своих силах. — И будет действовать по регламенту. У него стратегический ум, известность и влияние главнокомандующего. А также связи в Астиле, — Фаисс хмурится, сбрасывая с себя руку Роди, а мужчина тем временем внимательно слушает, не сводя с Мэла немигающего взгляда. — Я сделал копии своего отчета, вы можете подробно изучить всю имеющуюся информацию.       Мэл облизывает пересохшие губы, мечтая о стакане холодной воды. Внезапно в зале становится слишком душно. Он чувствует, как горит кожа под слоями одежды, но старается не обращать на это внимания. Скоро заседание совета закончится и можно будет расслабиться до вечера.       — Я уверен, что первая цель Морта — малый дворец. Он не станет покушаться на королевскую семью, не имея официального статуса, потому что нуждается в поддержке Свиалора. В поддержке народа.       Четкие регламенты по захвату власти не менялись ни разу с момента существования Свиалора. Народ и по сей день считает, что средства, благодаря которым правитель восходит на трон — главный показатель его будущего правления. А всех, кто пытался хотя бы подать идею изменения регламента — строго наказывали.       Морт далеко не глупый. Он не совершит подобной ошибки, не убьет королевскую семью, пока это не станет возможным. Пока не докажет свою ценность народу и не обретет официальный статус претендента на трон.       Сила и мудрость в Свиалоре до сих пор превыше всего.       — Его первым шагом станет агитационная кампания и захват территорий посредством принятия клятв верности, подобных тем, что принимали мы, — продолжает Мэл, невольно бросая взгляд на скрытое рукавом запястье. — И чем больше граждан присягнет Морту, тем сложнее будет отбить наступление. Не забывайте — мы имеем дело с божеством.       — Нам нужно просто убить его и его свору, — разочарованно вздыхает Фаисс. Роди косится на нее недовольно, но не высказывается.       Зато высказывается советник Цигеи, не проявлявший интереса к собранию с самого его начала:       — У Циаморта сильные союзники, — лениво тянет он, пробегаясь по Мэлу быстрым оценивающим взглядом. Волнистые рыжие пряди падают на лицо, но мужчина, кажется, не обращает на них никакого внимания, разворачиваясь обратно к командующей: — Да и он сам в одиночку сможет справиться с сотней твоих воинов. Не заблуждайся, Фаисс, — ухмыляется советник, оставляя женщину пылать гневом, что невозможно выплеснуть. Нельзя.       — Нам нужно получить поддержку от Есхада, — встревает Роди, обращаясь к советнику Цигеи. Улыбка вмиг пропадает с лица мужчины. — После визита принцессы это будет достойным требованием. Они не откажут.       — Еще не все так серьезно, чтобы падать на колени перед Есхадом, — снисходительно вздыхает советник Цигеи, язвительно улыбаясь магу.       Мэл с интересом наблюдает за разворачивающимся конфликтом, замечая, как Роди стремительно заливается краской, походя на свою подругу.       Но все заканчивается куда раньше, чем Мэл того ожидал. Советник поднимает руку, прерывая любые попытки высказаться и встает из-за стола.       — Собрание окончено. Мне нужно все обдумать. Встречаемся после ужина, — мужчина разворачивается и выходит из зала, оставляя за собой шлейф открытого вопроса и напряжения.       Мэл не собирается находиться с другими советниками и командующими дольше необходимого, поэтому выскальзывает за дверь еще до того, как его кто-то вздумает упрекнуть.       Нужно встретиться с Сиерой и обсудить все произошедшее, чтобы хоть немного разгрузить голову и расслабиться. Найти спасение в паре часах свободного времени, половину из которых Мэл продолжит грызть себя новыми мыслями и переживаниями.

***

      Сиера встречает его у окна на третьем этаже. Здесь не стали ничего заколачивать, наивно полагая, что никому в голову не придет выпрыгивать в снег с такой высоты. Мэл своих сомнений озвучивать не стал, но на всякий случай убедился, чтобы у первого отряда не было никаких дел на третьем этаже.       Он подходит к девушке со сдержанной, но самодовольной улыбкой, не в силах держать интригу о том, как прошло собрание. Сиера лучится радостью, мягко приобнимая Мэла всего на пару мгновений, прежде чем отстраняется.       — Они выслушали? — уточняет девушка, начиная медленно двигаться в сторону лестницы. Мэл довольно кивает и убирает руки за спину, равняясь с Сиерой шагом.       — И даже почти не перебивали, — говорит он, вздыхая. Все старания оказались не напрасны, и Мэл понятия не имеет, что вообще может испортить его настроение сегодня.       Даже если Морт решит объявиться, Мэл останется непоколебим.       — После ужина еще одно собрание. Роди поднял вопрос поддержки от Есхада, Лестор его мягко заткнул. Вечером узнаем, что они решат по итогу, — Мэл рефлекторно протягивает руку, предлагая Сиере опереться на себя, и замирает, понятия не имея, откуда взялась эта привычка.       Отступать уже будет глупо, так что Мэл продолжает держать локоть, пока девушка аккуратно не оборачивает вокруг него руку. Он сдерживает облегченный вдох, не выставляя себя дураком снова, и они медленно спускаются по ступенькам.       — Советник Лестор пусть и кажется богатеньким идиотом, на самом деле он куда более ответственный и вдумчивый, — тянет Сиера, смотря под ноги. — Он не военный, но хороший политик, иначе не встал бы во главе столицы, — размышляет она, поднимая голову. — Мои родители ему доверяют, — девушка пожимает плечами и отпускает локоть Мэла, когда лестница подходит к концу.       — Хорошо, что хоть кто-то из нас знает, что из себя представляют советники, — отзывается маг, зарабатывая сочувствующий взгляд Сиеры.       В детстве его не успели приобщить к важным разговорам с советниками. Когда же настало время…       Отец выбросил Мэла в открытое плавание еще тогда — несколько лет назад. Сейчас же он рассчитывает повторить свой успех в игре на более высоких ставках.       Вот только Мэл не знает правил и вынужден разбираться по ходу, не смея допустить ошибки.       — У нас есть время, чтобы я успела рассказать все, что знаю, — улыбается Сиера, дружески подталкивая его плечом. Мэл не сдерживает облегченной усмешки, слабенько подталкивая ее в ответ.       Они заворачивают за угол и резко останавливаются на месте, чуть не врезаясь в Оскара. Парень делает широкий шаг назад и смотрит лишь на Мэла, не обращая на Сиеру никакого внимания.       — Слушай, я хотел поговорить с тобой, — начинает Оскар, вынуждая Мэла остаться. Он поворачивается к Сиере, и девушка тактично отходит в сторону — недостаточно далеко, чтобы не слышать разговора.       — О чем? — спрашивает Мэл, чувствуя растущее напряжение. Оскар слабо хмурится и выпрямляется. Он напускает на себя серьезный вид, но медленно сжимающиеся пальцы выдают волнение.       Мэл мысленно усмехается — раньше у него не хватало внимания на подобные детали. Раньше чужие эмоции не приходилось считывать по отвлеченным признакам, угадывать по интонации или движениям. Раньше он был неосторожен и слишком наивен.       Верил в других сильнее, чем следовало бы.       — Мы с мэтром уже обговорили это, и он дал разрешение, — заявляет Оскар. Мэл дергает бровью, напрягаясь всем телом.       Мэтр Еарес сейчас в праве только решать дела отрядов, он не может участвовать в военном совете или любых других обсуждениях, связанных с начавшимся восстанием.       Вряд ли мэтр дал бы разрешение на передачу первого отряда Оскару. Других же вариантов Мэл подобрать просто не может. Не когда напротив взгляд холодный и решительный. Речь явно пойдет не о совместной тренировке.       — Я собираюсь курировать поимку двоих беглецов первого отряда, — сообщает Оскар, поднимая подбородок. — Академия Озоа передала полномочия на поимку Цигее, считая, что это в нашей компетенции, — объясняет он быстро и четко, пока Мэл суматошно пытается собрать мысли в кучу и наконец-то осознать, что маг ему вообще пытается донести.       — Что? — глупо переспрашивает Мэл, но сразу же собирается. — О каких беглецах ты говоришь? — интересуется он, замечая непривычный яд в собственном голосе.       — О Миате из Бада и Эше из Глейда.       Мэл чувствует, как его внутренности стремительно крошатся. Все замирает, а на грудь давит неподъемный камень. Он не знал, что та самая родная деревня, о которой Эш всегда говорил — Глейд.       — Нет, — отрезает Мэл, делая короткий шаг назад, и в этот же момент ругает себя за необдуманное движение. Оскар удивляется и замирает на мгновение, подбирая слова.       — Что «нет»? — уточняет маг, начиная раздражаться.       Дышать становится все тяжелее. Мэл пытается делать глубокие вдохи, но воздух будто ускользает от него. Душно. Он бросает быстрый взгляд на растерянную Сиеру и поправляет воротник.       — Ты не будешь судить мой отряд, — Первый укол разрастается по коже слабым, но неприятным ожогом. Энергия стремительно выходит из-под контроля, желая вырваться на свободу, и Мэл с ужом понимает, что не может ее удержать.       Вторая молния разрезает кожу на ключице, мгновенно опаляя рану. Жар разливается по всему телу, несмотря на пробирающий холод.       Оскар раздражен и так же неприятно впечатлен.       — Я не собираюсь его судить. Я собираюсь вернуть его обратно в Академию, — шипит маг, подходя ближе.       Сердце заходится сумасшедшим ритмом, едва не пробивая грудную клетку. Мэл мечется взглядом по лицу Оскара, пытаясь понять — зачем ему это поимка?       — Я сказал — ты не будешь искать Эша, — в тон повторяет Мэл, злясь на упертого парня напротив. — Я больше не собираюсь говорить о нем — обо всем этом — никогда. Ни с тобой, ни с кем-то еще, кому не сидится на месте.       — Ты…       — И вообще — где твой капитан? — возмущается Мэл, приподнимаясь на носочках, чтобы показательно взглянуть за плечо мага.       Оскар заметно опешивает и отступает, глядя на Мэла с неприкрытым подозрением. Он щурится, поворачивается к Сиере с немым вопросом, но когда не получает ответа, возвращается к Мэлу с медленным объяснением:       — Я и есть капитан, — Оскар кивает и делает шаг назад. — Может, тебе стоит в лазарете попросить успокоительное и хорошенько отоспаться? — предлагает он, неприязненно улыбается и уходит, едва не задевая Мэла плечом.       Что?       — Эй, ты в порядке? — взволнованно интересуется Сиера, сразу же подходя к Мэлу. Она останавливается напротив — близко — и заглядывает в его опущенное лицо, разливая переживания по воздуху в форме холодного сквозняка. — Потому что это правда было странно, — неловко улыбается девушка, когда Мэл шумно выдыхает.       Давно ли Оскар стал капитаном?       — Эш ведь был дорог тебе? — спрашивает Сиера, но ответа не дожидается. Мэл даже не успевает вздрогнуть от вопроса, когда она продолжает: — Можешь поговорить со мной обо всем, если хочешь. Я пойму, Мэл. Ты не один, — она мягко улыбается и осторожно касается его руки.       — Эш был…       Всем.       — Первым, с кем я подружился в отряде…       Я влюбился в него с первого взгляда и упал в обморок при встрече.       — Я…       Люблю его. Готов бросить все, лишь бы оказаться рядом.       — Я правда не хочу говорить об этом.       Сиера понятливо кивает, подходит ближе и мягко обнимает его, едва касаясь руками. Она отстраняется первой, аккуратно берется за локоть Мэла и двигается вперед, утягивая его за собой.       Они останавливаются возле его капитанской кельи, и девушка отходит в сторону, чтобы Мэл открыл дверь. Она не спрашивает разрешения, а Мэл не совсем в себе, чтобы выказывать хоть какое-то несогласие. В одиночку он загнется.       Почему Академия Озоа передала ответственность за беглецов Цигее? В последний раз Эша и Миату видели в Фене, что все еще под контролем Цигеи. Они уже добрались до Озоа? Почему именно туда?       Что произошло за эти несколько дней, о чем Мэл даже не догадывался? Он жил в блаженном неведении относительно местоположения всех беглецов и только благодаря этому не переживал за друзей. Какими бы предателями и отступниками они ни были, Мэл не может избавиться от всех тех теплых воспоминаний, коими окутано сердце.       Он грузно садится на кровать и накрывает лицо ладонями, стараясь дышать. Паника захватывает неравномерными приливами, больно сжимая легкие и желудок. Сиера садится рядом, опуская руку на его плечо, и осторожно поглаживает.       Кто бы мог подумать, что ему проще будет принять помощь и поддержку от девушки, с которой они ранее общались всего-то пару раз, чем от друзей, рядом с которыми он жил и рос на протяжении нескольких лет.       Мэл давится истеричным смешком, невольно задумываясь, что он скорее обратился бы к Уиллу, если бы тот был сейчас жив. К проницательному алхимику, чье присутствие вышибало из Мэла дух каждый раз, когда они оказывались в одном помещении.       Уиллу было достаточно лишь взглянуть на него, чтобы отделить мясо от костей, забраться в голову и сердце, выдергивая самые темные секреты своими костлявыми пальцами.       Уилл бы понял его сейчас. Помог бы разобраться во всем, несмотря на молчание между ними, растянувшееся на годы.       — Знаешь, а я ведь была без ума от Эша какое-то время, — выдыхает Сиера, мгновенно привлекая внимание Мэла. Маг недоуменно поднимает голову, уставившись на девушку вопросительно. Она неловко улыбается и пожимает плечами, откидываясь на руки за спиной. — Мы познакомились случайно, и я думала о нем днями напролет. Мне правда казалось, будто я с ума схожу. Будто такое не проходит, — Сиера прикрывает глаза. Ее тон такой легкий и воздушный, словно все происходило в прошлой жизни. — Но достаточно было не видеть его несколько дней, как от моей зависимости не осталось и следа. Эш веселый, да, красивый, но более я к нему не испытывала ничего, кроме дружеского интереса. Когда же он сбежал… я будто и впрямь забыла его. Вычеркнула из своей памяти.       Мэл понятия не имеет, что ей ответить. Все слова мигом выветриваются из головы, оставляя зияющую пустоту в душе. Так просто?       Мэл никогда не сможет избавиться от Эша. Не сможет забыть его.       Он уверен в этом сильнее, чем в собственном прошлом и настоящем, больше, чем в знании собственного имени. Эш оставил засечки на его костях, пропитал своим запахом и перебил все воспоминания Мэла звучанием своего имени.       Кажется, когда-то он был знаком с Кассиусом?       Эш все еще снится ему каждую ночь. Каждую ночь Мэл просыпается в холодном поту с колотящимся сердцем, не чувствуя себя живым.       Когда-нибудь станет проще.       Станет ли?       Громкий стук в дверь вынуждает их, вздрогнув, отвлечься и забыть о разговоре. Спустя пару секунд дверь отворяется с протяжным скрипом, и на пороге показывается Эбигейл с конвертом в руке.       — Тебе письмо от советника Рондара, — сообщает Эбби без лишних приветствий, передавая Мэлу запечатанное письмо. Маг не уверен, что его не вскрывали каким-нибудь особенным способом, но это сейчас и не имеет никакого значения.       Он разрывает печать и вытягивает сложенное письмо. Пальцы потряхивает от понимания — приближенный советник, благословленный самой богиней, написал ему письмо.       Рондар пишет о снятых печатях, которыми две сотни лет назад заковали Цигею. О том, что Морт не остановится, пока не снимет последнюю, пока богиня вновь не окажется на свободе, пылая ненавистью и жаждой отмщения. Они зальют Свиалор кровью, разрушат до основания и перебьют каждого мага, чтобы очистить землю от скверны.       С каждым прочитанным словом дышать становится все сложнее, но Мэл вынуждает себя продолжать.       Нельзя дать Морту возможность добраться до дворца. Все аномальные зоны должны быть под постоянным наблюдением, как и границы — на Свиалор надвигается большая беда. Они выиграют, если удастся хотя бы сократить потери.       — Почему ты принесла его мне? — сдавленно спрашивает Мэл, поднимая письмо и взгляд на Эбби. Девушка равнодушно пожимает плечами, не обращая внимания на сидящую рядом Сиеру. Словно они никогда и не были подругами.       — Это письмо для военного совета, любой из советников мог получить его, — отвечает Эбигейл, проходя по келье к письменному столу. Она устраивается на кресле, внимательно оглядывая растерянного Мэла. — Скорее всего, его бы доставили советнику Цигеи, но я вовремя проходила мимо.       И это все еще ничего не объясняет. Подобные послания не должны оказываться в чужих руках. Стражи не имели права отдавать конверт Эбигейл.       Кажется, она понимает, о чем думает Мэл, судя по его выражению лица, и тихо усмехается.       — Отец хочет, чтобы я тоже вступила в военный совет, как представительница приближенных. Все-таки речь идет о божестве, — Эбби откидывается на спинку стула и закидывает одну ногу на другую.       Мэл чувствует себя гостем в собственной келье. Они так давно не разговаривали… Он все время пропадал в документах и на собраниях, изредка встречаясь с отрядом на тренировках, но даже тогда не было времени на разговоры. Все мысли Мэла забиты злополучным восстанием, сбежавшим Эшем и миром, что рушится на глазах.       Бремя ответственности загоняет его в землю, прибивает к месту, не давая возможности сделать и шага вперед.       — Формально я уже вступила в совет, — продолжает Эбигейл, с ленивым интересом рассматривая вещицы и бумаги на столе Мэла. — Впрочем, моего мнения не спрашивали. Пока не заставляют участвовать, я продолжу ничего не делать. Толку, если я не разбираюсь в войне? — Ее простые рассуждения разрывают тишину кельи, путая мысли.       Мэлу очень хочется открыть окно и проветрить комнату, чтобы вдохнуть полной грудью, но он продолжает мерзнуть даже сейчас.       Эбигейл в военном совете. Даже звучит глупо.       — И есть еще одно письмо, — вдруг заявляет девушка, вытаскивая из внутреннего кармана меховой накидки второй конверт. — Затерялось в дороге и пришло с опозданием. Основную информацию мэтры, директор и советники получили, поэтому это, — она кивает на конверт, оставляя его на краю стола. — Я оставила специально для тебя.       Мэл не медлит ни секунды. Тело бьет мелкой нервной дрожью.       Лишь с третьего раза получается вскрыть конверт. Письмо как назло выскальзывает из пальцев, когда Мэл начинает читать.       Донесение разведчиков из Фены. Они напали на след Эша и Миаты и в конечном счете обнаружили их в Озоа. Беглецов гнали по всему городу на протяжении несколько часов, пока не упустили. Им удалось скрыться в одном из переулков, когда след наконец оборвался. Маги будто сквозь землю провалились.       Донесение было передано в Академию Озоа, после чего право на поимку беглецов передали Академии Цигеи, и именно поэтому Оскар подходил к Мэлу совсем недавно со своим глупым предложением. Откуда он узнал? И почему это произошло раньше, чем информация дошла до Мэла?       Волнение вмиг отпустило. Мэл удержал хмурое выражение лица, не показывая истинных эмоций, а после сложил бумагу и убрал в конверт. Спрятал его в ящике стола, чтобы перечитать, когда останется в одиночестве.       — Либо они очень хороши, либо им кто-то помог, — говорит Эбигейл, раскрывая свое знание о содержании письма. Мэл не успевает об этом задуматься — он поворачивается к Сиере, наблюдая ее искреннее недоумение.       Не стоит обсуждать это с ней.       — Мне нужно сделать отчет и встретиться с советом, — сообщает Мэл, судорожно размышляя, что же делать во всем этим хаосом. — А у вас скоро тренировка, — напоминает он Эбигейл.       Девушка усмехается, медленно вставая с кресла и выходя из-за стола.       — Тебе тоже не стоит забывать тренироваться, — хитро произносит она, щелкая Мэла по носу, прежде чем уйти. — Пост капитана не гарантирует идеальные навыки.       И дверь кельи закрывается с обратной стороны.

***

      Морт срывается на бег по коридорам, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что все происходящее — не выдумка уставшего сознания. Санса бежит ровно за ним, хмурясь все сильнее.       Они вылетают в полупустой зал, цепляясь на угол, чтобы не упасть, и Санса едва не врезается в Морта на полной скорости, когда он резко останавливается на месте.       Мужчины в — на первый взгляд — ничем не примечательной одежде, что на деле является легкой броней, способной спасти от парочки ударов магией, стоят полукругом. На полу перед ними на коленях стоят двое. Рой, согнувшись, рассматривает пленников с презрительной усмешкой.       Они выглядят… отвратительно. Куда хуже, чем должны выглядеть.       — Твои отщепенцы? — тянет главнокомандующий насмешливо, медленно разворачиваясь к Морту. Он скрещивает руки на груди, всем своим видом выражая самодовольство.       Рой хватает Эша за волосы, грубо запрокидывая его голову вверх. Он всматривается в острые черты, после чего отталкивает его от себя. Эш валится на спину и корчится от боли, не в силах вновь подняться.       Рой одаряет Морта хитрым липким взглядом снизу-вверх, и ему остается лишь надеяться, что Элан не явится в этот самый момент. Бури в таком случае будет не избежать.       — Снимите с них кляпы, Всевышний… — вздыхает Морт, приходя в себя. Он делает два несмелых шага вперед, не решаясь еще приблизиться.       — Ты не можешь коллекционировать зверушек без присяги, — выплевывает Виллиан, бросая очередной взгляд, полный отвращения. — Они должны принести клятвы.       Морт ответить не успевает — его практически сбивает с ног тяжелой энергией, что проникает под кожу острыми разрядами. Элан вылетает из коридора, со скрипом ботинок останавливаясь возле него.       Эш устало поднимает голову, еле держа глаза открытыми, и расплывается в пугающей кровавой улыбке. Морт понятия не имеет, что происходило с магами в дороге, и чья вина — их внешний вид, но раздражение распространяется с невероятной скоростью.       Эш выглядит безумным, сверкая яркой синевой обычно черных глаз. Он повышает температуру во всем зале, согревая и выжигая свежий воздух.       У Миаты на лице огромный синяк, а в темных кругах под глазами, кажется, можно утонуть. Морт еще никогда не видел девушку настолько уставшей и избитой.       Он продолжает упрямо стоять на месте, когда к Миате быстро подходит Санса, легко подхватывая девушку на руки, а Элан помогает Эшу подняться, облокачивая мага на себя.       — Они не будут ошиваться здесь без клятв, — отрезает главнокомандующий, прожигая Морта ненавистным взглядом. Гнев накрывает с головой.       Никто из них старается не замечать этих сходств в мелочах: мимика, движения, речевые обороты и взгляды, полные отвращения, по отношению друг к другу. Морт терзается годами жизни, проведенными рядом с Виллианом, а тот будто подпитывается ими. Всегда знает, на что надавить, чтобы ненависть вспыхнула еще ярче.       Их связь изначально было порочной и гниющей.       — Ты больной? — возмущается Морт, рефлекторно вытягивая глефу из рукава. Главнокомандующий в то же мгновение опускает руку на меч, готовый использовать его в любой момент. — Они даже ходить не в состоянии, о какой присяге может идти речь? — он усмехается неверяще и поворачивается к дворецкому. Джошуа вздрагивает. — Подготовьте им купальни с парой служанок, комнаты и обед. В резиденции есть лекарь?       Сдерживаться становится все сложнее, когда Джошуа отрицательно качает головой, не встречаясь с Мортом взглядом. Маги будут восстанавливаться чрезвычайно долго. Их тела привыкли к постоянному воздействию целительной магии, и без нее процесс будет замедлен.       Морт не может вызвать деревенского лекаря, не может отвести своих магов к кому-то за помощью, и вряд ли в резиденции есть необходимые лечебные травы, чтобы приготовить лекарство самостоятельно.       Он прикрывает глаза и громко выдыхает, восстанавливая дыхание и колеблющуюся энергию, что не перестает подпитываться выбросами магии Элана. Морт поднимает голову, кивая Сансалете, и мысленно готовитсяк очередному громкому скандалу с Виллианом.       Элан поудобнее перехватывает Эша, закидывая его руку на свои плечи, и придерживает за талию, убедившись, что парень все еще может ходить. Он кивает хмурой Сансалете, ожидая указаний.       — Нужно положить их, пока все подготавливают, — Она бросает недовольный взгляд на полусознательную Миату на своих руках и указывает подбородком на коридор, призывая Элана идти первым.       Элан не собирается спорить — Сансалета сейчас гораздо полезнее него, и прислушиваться к ней будет охотнее. Они с Эшем медленно направляются в нужную сторону.       — Что с вами произошло? — тихо интересуется Элан, на что Эш несдержанно усмехается, елозя по полу ватными ногами.       — Поболтаем, когда я не буду плеваться кровью, идет? — Он прикрывает глаза, едва не теряя сознание, но упрямо вынуждает себя открыть их. Элан больше не задает вопросов.       Он рад, что у этих двоих все получилось. Конечно, то что Шин до сих пор остается в Академии — расстраивает, но Элан не осуждает его. Непросто одним махом отказаться от всего, до конца не понимая, правильный ли это выбор.       У Элана выбора не было. Да даже если бы он и был, если бы маг не был физически зависим от присутствия Морта рядом, он бы все равно сорвался с места, бросаясь за капитаном в омут.

***

      Тьма опустилась на Свиалор раньше, чем Элан того ожидал. Эша и Миату удалось помыть и накормить, прежде чем они окончательно отрубились в своих новых покоях, в окружении не дремлющих слуг.       Морт еще долго ругался с главнокомандующим после ухода Элана, и тревожить их совершенно не хотелось. Решение нашлось само собой — Элан занял свое привычное место в столовой, обложившись бумагами, и принялся кропотливо переводить древний список с печатями под молчаливым наблюдением Сансалеты.       Девушка изредка интересовалась свитком и заглядывала в расшифровку Элана, хотя и не знала есхадского. Они и словом не обмолвились о произошедшем, поднимая лишь тему печатей, оттого, наверное, так и не разругались, что было бы в порядке вещей.       Резиденция погрузилась в гремучее напряжение. Беззвучные слуги-фантомы, обычно скрывавшиеся в тени стен, стали заметнее в своей суматошной работе.       — Госпожа, — совсем тихо раздается высокий голос напротив. Элан поднимает голову, щурясь.       Бесконечные символы уже начинают путаться, но на отдых у мага совсем нет сил. Звенящее переживание за друзей засело в костях.       Сансалета оборачивается к невысокой фее, и в тусклом свете Элану удается разглядеть первые возрастные морщинки на лице служанки. Должно быть, она служит в этой резиденции с самого ее возведения.       — Гостям подали травяной отвар с пыльцой. Энергетические потоки начали восстанавливаться, но до исцеления еще далеко, — спокойно сообщает фея, уважительно опуская голову.       — Спасибо, Руанна, — говорит Сансалета, кивая женщине. — Нам ничего не нужно, отдыхай, — она мягко касается руки служанки и возвращается к чтению каких-то бумаг.       Руанна тихо удаляется.       Элан порывается что-то спросить, но у него так и не получается сформулировать вопрос. В столовой вновь повисает непривычно мирная тишина. Наверное, впервые они не ругаются, находясь в одном помещение так долго наедине. В другой ситуации и повод не нужен, чтобы попытаться пырнуть друг друга.       И он продолжает расшифровку. Вся сложность заключается в том, что Элан вообще не должен был знать этих символов — учитель Тарнс обучил его шифру куда раньше, чем следовало. Занятия проходили в формате игры, чтобы удерживать рассеянное детское внимание, и они не успели выучить абсолютно все.       Дворец Элан покинул раньше, чем должен был обучаться. И сейчас его знаний недостаточно, чтобы чувствовать себя уверенно один на один с запутанной есхадской символикой.       — Третья печать называется: «Невинность», — выдыхает Элан устало, записывая свиалорское слово рядом со своими есхадскими заметками. Сансалета заинтересованно поднимает голову и выглядит слегка удивленной тем, что Элан заговорил первым.       — И что это значит? — спрашивает девушка, подаваясь вперед. Она какое-то время рассматривает сумбурные записи Элана, а после отстраняется, не поняв и слова.       — Чистота духа, возвышенность, богоподобие, отсутствие греха, целомудрие, — перечисляет Элан равнодушно, постукивая пальцем по столу. — Все значения этого символа, — он тыкает пальцем в свиток, чуть подвигая его к Сансалете. — Но с вот этими символами, — он указывает на мелкие загогулины чуть ниже названия. — обычно используют именно невинность.       Сансалета хмурится, бегая глазами по черточкам на старом пергаменте, а после поднимает на Элана невпечатленный взгляд.       — Хочешь сказать, что Морту нужно лишиться девственности? — уточняет она каким-то странным тоном, а Элан неловко давится воздухом и закашливается. Девушка равнодушно следит за попыткой мага вновь научиться дышать.       Он отрицательно качает головой, чувствуя бурлящую лаву, растекающуюся энергией по венам. Сансалета бессознательно отодвигается назад и оглядывается, словно ища причину своего непонятного напряжения.       Элан старательно загоняет магию обратно в резервуар и выдыхает, принимая за объяснение:       — Я еще не расшифровал основную часть с объяснением. Здесь описано, что они сделали для заточения, а не что нужно сделать для обратного эффекта, — Он делает паузу, ожидая возмущений и недовольства, но девушка молчит, и тогда Элан продолжает: — У каждого символа несколько похожих значений, но все-таки они несут под собой разный смысл и оттенок. Точное слово надо подбирать из контекста, а для этого мне приходится расписывать все значения каждого символа.       Сансалета дергает бровью и скрещивает руки на груди. Элан протягивает ей свои записи, перегибаясь через широкий стол, и указывает пальцем:       — Здесь один символ и все его значения, — слова записаны в аккуратный столбик. Девушка, конечно, не поймет их значений, но увидит, сколько усилий Элану приходится прилагать ради расшифровки одной лишь печати. — Я подчеркиваю те, что контекстно зависят от других символов, — Элан осторожно вычеркивает пальцем полосу под словом, а после протягивает ей другой лист, исписанный полностью. — А здесь я расписываю все подходящие вариации и пытаюсь довести до ума, чтобы расшифровка не звучала, как полная чушь.       Он возвращается на свое место, оставляя Сансалету разглядывать бумаги. Легкая дрожь проходит мурашками по спине и шее, но Элан не оборачивается. Сансалета поднимает голову, скептически оглядывает мага, а после и десятки подобных листов рядом с ним, пока не кивает задумчиво.       — Это куда больше, чем мне казалось, — признает Сансалета, и Элан не сдерживает легкой улыбки. Девушка вздыхает.       — Я готовился к двум растерзанным трупам, когда Джошуа сказал, что вы оба осели в столовой, — хмыкает Морт, привлекая внимание. Элан оборачивается через плечо и наконец-то видит капитана, облокотившегося на коридорную арку.       Он знал, что Морт был там, почувствовал его приближение, но позволил безмолвно понаблюдать за разыгранным представлением. Элан поворачивается обратно к столу и ловит обострившийся взгляд Сансалеты, не понимая причины столь резкой перемены настроения.       — Как прошел разговор? — спрашивает девушка, откидываясь на спинку стула. Элан откладывает свиток в сторону, тоже не прочь послушать.       Морт усаживается на свое привычное место за столом и недовольно морщится. Он зачесывает пальцами упавшие на лицо волосы назад, выпрямляясь. Элан не замечает, как задерживает дыхание.       — Завтра псе должны принести клятвы, — говорит Морт, бросая на Элана внимательный взгляд, как бы подтверждая: «ты тоже». — Независимо от состояния и трезвости рассудка. Их все еще можно отследить без моей метки.       Сансалета вспыхивает слишком резко и неожиданно, раздраженно поворачиваясь к Морту вместе с жалобным скрипом стула.       — Клятвы истощат их еще сильнее. Да Миата на ногах удержаться не может! — недовольно восклицает девушка, громко задевая стол рукой. Элан сжимается от громкого звука, подтягивая свиток обратно к себе. — Я выскажу ему все… — злобно бурчит она, поднимаясь со стула.       — Это ничего не даст, — отзывается Морт, но Сансалета его не слушает, целенаправленно двигаясь к левому коридору, где находится кабинет и покои главнокомандующего. — Он запретил солдатам исполнять мои приказы за пределами резиденции, — горько усмехается капитан, подкладывая руки под голову и ложась на стол.       Конечно, Сансалету даже это не останавливает. Ее жажда справедливости лишь подтверждает далекие догадки Элана по поводу симпатий девушки. Иначе бы она не стала даже слушать о магах, не то чтобы ругаться с самим главнокомандующим.       — А я говорил, — спокойно напоминает Элан, привлекая внимание Морта. Капитан одаряет его недоуменным взглядом. — Ей нравится Миата, — уточняет маг, деловито подбирая верную расшифровку печати.       — Не буду отрицать, — вздыхает Морт устало и ложится щекой на предплечье, чтобы видеть Элана. — Есть прогресс? — интересуется.       — Есть, но я не совсем понимаю, что в итоге нужно сделать, — отвечает Элан, быстро перебирая листы с заметками, чтобы найти один нужный. - Здесь порядок запечатывания богини, — утверждает он и поднимает голову.       Морт слабо кивает.       — Разве не нужно действовать в обратном порядке? — спрашивает маг. Морт слабо хмурится и несколько раз моргает, пытаясь понять, о чем спрашивает Элан.       — Я не могу снять последнюю печать, пока не сниму все прошлые, — сообщает он вкрадчиво и медленно. Элан чувствует себя дураком, формулируя свою мысль правильно.       — Я имею в виду, если ты будешь исполнять написанное, — он проводит рукой по свитку. — То не снимешь печати, а наложишь их, — Морт медленно кивает, продолжая хмуриться. — То есть, нужно делать все наоборот.       — В чем проблема, Элан? — Серьезно спрашивает капитан, выпрямляясь. Элан не хочет его разочаровывать, но он достаточно уверен в своей расшифровке, чтобы сообщить о ней. Морт ведь должен знать все, верно?       — Третья печать — Невинность. Добровольная жертва души, лишенной пороков, во имя богини Цигеи, — осторожно читает Элан и кладет бумагу на стол, страшась реакции Морта.       Капитан кажется излишне бледным и отрешенным, на мгновение даже — потерянным. Он закрывает глаза, тяжело дыша через нос. Элан не решается открыть рот, беззвучно наблюдая за смирением или наоборот — внутренней борьбой Морта.       — Жертвоприношение… — выдыхает Морт, открывая пустые стеклянные глаза. — Что может быть обратным жертвоприношению?.. — глухо интересуется он. Элан боязливо пожимает плечами, абсолютно не готовый к подступающей вспышке агрессии капитана. — Воскрешение? — он усмехается, грузно откидываясь назад, и Элан чувствует нотки истерики.       Учитель Тарнс учил, что все печати можно снять. От любого проклятия можно отбиться, но до того, как его наложили. Заклятия крови имеют высшую силу. А Цигею запечатала есхадская династия. Считается ли это заклятием? Да еще и с добровольной жертвой…       — Не существует несъемных печатей, — отрезает Морт, повторяя мысли Элана, и поднимается с места. Он принимается вышагивать туда-сюда по столовой, размышляя вслух: — У каждой печати есть условие. Они работают строго по правилам, — бурчит он, глядя под ноги.       — Но это не может быть и проклятьем, потому что первые две печати ты уже снял, — утверждает Элан, а Морт размашисто кивает, соглашаясь. — Но что насчет печати, которую на меня наложили при поступлении? — интересуется маг, вынуждая капитана остановиться. — Ты говорил, что она несъемная, но я все еще жив.       Морт подходит ближе и упирается руками в стол, начиная медленно изъяснять:       — Ее называют несъемной, потому что в заклинании слишком много условий, одно из которых — правильный порядок имен каждого мага, который может управлять твоей жизненной энергией. Мэтры не рассказывают об этом, как и не говорят, кто именно входит в этот список, — Элан кивает, принимая новую информацию. Но почему об этом знает Морт, если все настолько секретно? — Заклинания не записывают и не запоминают, а если попытаешься снять печать и ошибешься в этом списке — каждый мэтр мгновенно узнает об этом, посчитает изменой и угрозой.       — Откуда тебе это известно? — спрашивает Элан. Морт усмехается, отходя от стола.       — У меня было много связей по всей Академии. Слово там, слово здесь, и собирается одна запутанная цепочка, — он пожимает плечами, продолжая хмуро вышагивать по столовой.       Элан задумчиво кивает, сразу же задавая новый вопрос:       — Как я тогда смог снять ее?       Морт замирает на месте. Он резко поворачивается к магу, прожигая того странным взглядом, который Элан никак не может расшифровать правильно. Морт поднимает руку и сразу же опускает, изрядно нервируя этими непонятными телодвижениями.       — Ты… — начинает капитан, но останавливается, какое-то время вновь беззвучно рассматривая Элана. — Ты ничего не помнишь? — уточняет он тихо.       Элан копается в собственных смутных воспоминаниях, пытаясь отыскать тот момент, когда все произошло. Он отчетливо помнит вспышку, помнит свое нетерпение в первый день после ухода Морта. Шина и Эша помнит, что помогали ему с планом побега.       Его портрет, написанный Мортом, все еще лежит в мешке возле кровати. У Элана никак не доходили руки, чтобы разобрать собственные вещи.       — Ты снял ее, — Элан округляет глаза, встречаясь с капитаном удивленным взглядом, но Морт вдруг качает головой, не соглашаясь.       — Я лишь создал артефакт и написал заклинание. Печать снял ты, Элан, благодаря своей силе, — объясняет он вкрадчиво. Так, чтобы до мага точно дошло.       Все становится на свои места. Разрозненные части сложной мозаики собираются в единый кусок, выстраиваются ровной линией.       Элан не так сильно нуждался в подтверждении все это время. Ему было любопытно знать наверняка, услышать прямыми словами и посмотреть на лицо Морта в тот момент. Но это не так важно, как ощущать сейчас сильные приливы собственной энергии, чутко реагирующей на магию капитана, на всю его сущность, полностью противоположную самому Элану.       Удерживаться от совершения ошибок становится все сложнее.       — Возможно, нам стоит изучить аспекты жертвоприношений двухсотлетней давности? — предлагает Элан, игнорируя навязчивые мысли, что звучат в сознании все громче и громче. — Но жертва была свиалорской, а ритуал проводили маги Есхада… — Он тяжело вздыхает, упираясь локтями в стол.       — Не зацикливайся на этом, — говорит Морт серьезно. — Мы с Сансой поищем что-нибудь. Ты можешь заняться следующей печатью, — он кивает на свиток, а когда Элан подтягивает тот к себе, продолжает: — Но не сегодня. Достаточно.       Ответить Элан не успевает — в столовую влетает разъяренная Сансалета в своих обычных воздушных белых одеяниях, контрастирующих с тяжелыми блестящими ботинками. Каждый гневный шаг отдает звоном стоящих на полу расписных ваз и скрипом деревянных половиц.       — Я поговорила с Руанной, — сообщает девушка громко, останавливаясь в нескольких шагах от Морта.       Ее аккуратная прическа слегка растрепалась, и Элан не уверен — дело в том, что Сансалета практически бегала по резиденции или в том, что она успела кого-то хорошенько отметелить по дороге.       Одно ясно наверняка — разговор с главнокомандующим никаких плодов не дал.       — Даже если все феи в резиденции отдадут свою пыльцу, эти двое не поправятся к завтрашнему утру, — шипит Сансалета, сжимая кулаки до побелевших костяшек. От напряжения очерчиваются рельефные мышцы на ее руках, и Элан не сдерживает очарованного вздоха.       К сожалению, в гнетущей тишине столовой мельчайший звук подобен взрыву. Оба эльфа резко поворачиваются к нему, прожигая в разной степени раздраженными взглядами.       Элан отводит глаза, делая вид, что ему неимоверно интересно разглядывать тяжелые светло-розовые шторы.       — Если бы речь шла об обычной присяге — они бы справились даже находясь на грани смерти, — сквозь зубы продолжает Сансалета, нависая над Мортом пугающей скалой. — Но скрыть их местоположение без ритуала не получится. Они не перенесут клятвы, Морт.       Элан вздрагивает, резко поворачиваясь к девушке. Она не издевается и не нагнетает. Маги и вправду умрут, если проведут ритуал. А в резиденции до сих пор нет необходимых лекарств.       Морт тяжело выдыхает, закрывает глаза и трет переносицу. Тишина уже кажется траурной, и тяжесть ее столь велика, что способна раздробить кости. Элан едва сдерживается от порыва выдать какую-нибудь чушь, лишь бы не находиться в молчании.       Спустя минуту Морт выпрямляется, глядя ровно на Сансалету.       — Изучи записи о жертвоприношениях двухвековой давности. Что можно посчитать обратной жертвой. Расшифровка Элана на столе, — говорит Морт девушке холодным голосом, и Элан впервые замечает то, чего не наблюдал ранее.       Обращаясь к Сансалете Морт никогда не просил. Это всегда были приказы.       Преемницей Виллиана стала Сансалета, именно потому, что Мортбыл рожден не служить, а править. Далекий разговор расцветает в сознании яркими вспышками.       Сколько же капитан давал подсказок, которых Элан ранее не понимал? Сколько раз он признавался за все это время?       — Отвлекись. Я с Эланом займусь магами, — продолжает Морт, возвращая Элана в реальный мир. Санса недовольно хмурится, подозрительно переводя взгляд с одного на другого, но не перечит, послушно подходя к столу. — Пойдем, — бросает капитан, проходя мимо Элана.

***

      — Ты уверен, что нам стоит это делать? — спрашивает Элан опасливо, глядя, как Морт одевается. Он мнет соболиный плащ в руках, не переставая, с головой выдавая свое волнение.       Морт и подумать не мог, что подобное способно выбить мага из колеи. Из-за чего он переживает? Где эта азартная натура, раз за разом провоцирующая кровожадного монстра из интереса?       — А ты хочешь выкапывать могилы и для них? — строго спрашивает Морт. — За булыжником тела не спрячешь, времена не те, — он едко усмехается, убирая мешочек с деньгами в простенькую сумку, туда же опускает и сложенную глефу, раздражаясь из-за наступившей зимы и отсутствия привычного крепления для оружия в мантии. — Одевайся, — бросает Морт Элану напоследок, выглядывая из-за двери своей кельи.       Маг рассерженно выдыхает, быстро накидывая на плечи пальто.       План дурацкий от начала и до конца, но других вариантов у них просто нет. Солдаты Сансы скрываются слишком далеко и просто-напросто не успеют, главнокомандующий своей армии запретил прислуживать Морту, а слуги и за порог резиденции не выйдут.       Узнай Санса, что он задумал, кричала бы без остановки, наверное, до самого утра. Но Морт не готов терять своих магов из-за такой глупости, как отсутствие целителей. Кампания — игра в долгую. У него нет на это времени.       — Идем, — тихо призывает Морт, удостоверившись, что коридор чист. У всех выходов стоят стражники Виллиана, но это не страшно. Ему больше не перед кем скрываться. Не здесь.       Миновав длинный коридор, освещенный одной лишь зажженной лампой по центру, они выходят в тот самый зал, куда еще утром приволокли Эша и Миату. И к недовольству Морта, натыкаются на встревоженного слугу, что сразу же начинает кланяться и извиняться.       — Я не должен был здесь находиться, извините, Господин, — тараторит мужчина, склоняясь все ниже и ниже, что становится практически неприличным, учитывая его небольшой рост.       Морт останавливает слугу от соприкосновения лба с полом, когда тот едва не задевает его колено. Он осторожно выпрямляет мужчину, едва касаясь пальцами его плеч.       — Ты нас не видел, — говорит Морт, чуть наклоняясь к слуге. Мужчина кивает несколько раз, косясь на подозрительного Элана. — Иди, — Морт слегка взмахивает рукой, и мужчина спешно уходит в сторону коридора.       — И что он делал, если не должен был здесь находиться? — интересуется Элан протяжно, приподнимая брови. Они направляются к массивным дверям, ведущим во внутренний двор резиденции.       Морт равнодушно указывает на непримечательную маленькую дверь с правой стороны.       — Хотел взять настойку, — равнодушно отвечает он, останавливаясь возле двери. Элан прислушивается и вытягивает руку, а после качает головой. Морт понятливо кивает.       Он быстро открывает дверь одной рукой и щелкает пальцами второй. Два тела грузно валятся на землю, смягчая свое падение мягким снегом. Элан замирает, не сдерживая удивления. Морт тихо усмехается, двигаясь вперед.       Ветви деревьев, высаженных вдоль каменной дороги, ведущей к воротам, обламываются и падают в сугробы, не выдерживая веса сурового нежданного снега. Листья так и не опали. Кажется, свиалорские деревья и вовсе не знают о том, что нужно сбрасывать листву.       Зима поймала всех в свою жестокую ловушку.       Они быстро движутся к воротам, не переставая оглядываться по сторонам на предмет патрулирующих стражников главнокомандующего, пока Морт не хватает Элана за шиворот, утягивая к широкому стволу дерева. Он упирается спиной, прижимая мага к своей груди, и закрывает ему рот, чтобы Элан не вздумал начать задавать дурацкие вопросы.       У ворот стоят двое из гвардии Виллиана. Договориться с ними не получится, а усыплять — опасно для резиденции.       Морт быстро соображает, как бы обойти охрану, совсем не обращая внимания на дергающегося мага в своих руках. Приходится отвлечься, лишь когда Элан ловко выворачивается, оказываясь к Морту лицом. Слишком близко.       Собственная магия отчетливо реагирует на чужую, и Морт теряется, ощущая негу, растекающуюся по всему телу. Эйфория накрывает слишком быстро, и он понимает, как глупо отвлекся.       Элан тянется вперед, еще ближе, хитро улыбаясь, и Морт почти ведется, пока не приходит в себя окончательно. Он упирается руками в грудь мага, отстраняя того от себя, и хмурится.       — Мы уже пошли на дурость, так какая разница? — шепчет Элан насмешливо, вновь подаваясь вперед, игнорируя вялое сопротивление.       Морт выдыхает за мгновение до того, как чужие губы касаются его собственных, обжигая на морозе. Он позволяет лишь пару движений, после чего вновь отталкивает мага, накрывая его рот холодной ладонью.       — Их нельзя усыплять или убивать, — говорит Морт, меняя тему до того, как Элан в очередной раз втянет его в какую-нибудь идиотскую авантюру. — Придется действовать тебе, — ставит перед фактом.       Маг вздергивает брови и отстраняется от руки капитана.       — Каким образом?       — Созидание, Элан, — напоминает Морт устало. — Заморочь им голову ненадолго или вроде того, — И с каждым произнесенным словом собственная идея кажется все хуже. Элан выглядит растерянным и в крайней степени задумчивым.       — Разве ты не лесной бог? — уточняет он недоуменно. — Тебе проще повлиять на них, — Элан слабо жестикулирует, чтобы их не увидели, и обреченно вздыхает. Когда Морт отрицательно качает головой.       — У меня нет прямой связи с лесным народом, — объясняет он с сомнением. — Ну, или я просто понятия не имею, как это делать. В любом случае, тебе проще придумать, давай! — возмущается Морт шепотом, подталкивая такого же возмущенного мага. — Я тебя не за просто так пустил в резиденцию, — деловито напоминает он.       Элан фыркает, делая совсем небольшой шаг назад и проходится по Морту долгим оценивающим взглядом.       — Я могу отработать свое проживание иначе, — предлагает он задумчиво, расплываясь в самодовольной улыбке.       Разговор прерывается тем, что Морт слабо пинает Элана внутренней стороной ботинка и шипит «работай уже».       Элан недовольно бурчит что-то под нос, но все-таки немного высовывается из-за дерева, поглядывая на стражников. Он закрывает веки, а когда открывает, видно — глазное яблоко уже заволокло бездонной чернотой.       Морт терпеливо ждет, смотря на мага, но не выдерживает и высовывается с другой стороны ствола, наблюдая за солдатами. Сначала ничего не происходит — мужчины переговариваются друг с другом, что Морт понимает лишь по их жестикуляции и мимике.       В мгновение оба застывают, не меняя поз. Будто время остановилось. Будто достаточно моргнуть, и разговор продолжится, словно ничего и не происходило.       Морт потрясенно поворачивается на Элана, но похвалить не успевает — маг хватает его за руку и начинает бежать к воротам. Морт спотыкается, едва удерживаясь на ногах, и отпускает чужую руку, ускоряясь.       Они раскрывают ворота, быстро пролезая через небольшой проход, чтобы не терять времени, и закрывают обратно. Лишь пробежав половину редкого пролеска, Элан останавливается у дерева, опираясь спиной и тяжело дыша.       — Всевышний… — выдыхает Морт сухой воздух, от которого горло начинает сводить неприятным кашлем. — И что это сейчас было? — гневно интересуется он, но теряет весь запал, когда в ответ слышит радостный искренний смех мага.              Элан сверкает в темноте зимней ночи, а Морт не может отвести взгляда.       — Без понятия, что происходит у них в головах, — отвечает Элан, выпрямляясь. Его меховое пальто снизу все промокло из-за высоких сугробов, но мага, кажется, это совсем не заботит. Раскрасневшиеся щеки и широкая улыбка согревают на расстоянии нескольких шагов. — Но это продлилось бы всего пару минут.       — Но ты справился, — кивает Морт довольно.       — Я справился, — соглашается Элан, медленно подходя ближе. — Так какой у нас план?              …Морт уверен, что это просто отвратительная идея, но иначе им не успеть вернуться до рассвета. На лице Элана отчетливо читается сомнение и недовольство, но его возмущения сейчас мало волнуют.       Морт упрямо держит поводья, не сводя с мага тяжелого взгляда, полного упрека и нетерпения. Несчастный конь дергается и брыкается, не желая контактировать с этими двумя, но выбора у него в любом случае нет.       — Ты долго топтаться будешь? — раздраженно интересуется Морт, оборачивая ремешок вокруг ладони еще раз, чтобы конь отбросил свой план побега. Злобно зыркнув на животное, он поворачивается обратно к Элану, довольно отмечая, что конь все же притих.       — Ты хоть раз ездил верхом? — спрашивает Элан, подходя к несчастному коню. Морт выдыхает холодный воздух, не прекращая попыток испепелить мага одним лишь взглядом.       — Я быстро учусь, — признается он и отворачивается от Элана, собираясь залезть на коня. Что может быть сложнее, чем жизнь с главнокомандующим под одной крышей? С лошадью Морт точно управится.       До Озоа ехать около часа, если срезать путь через замерзшие поля. Пойди они пешком, вряд ли справились бы с сугробами и за пять часов. Пусть Морт ни разу и не ездил верхом, он всему может обучиться, если это правда нужно. А их ситуация безвыходная.       Либо конь, либо смерть Эша и Миаты.       — Стой, — Элан опускает руку ему на плечо, осторожно отодвигая в сторону, чтобы не вызвать бурю гнева, но Морт все равно раздражается слишком быстро. — Я поведу, — говорит он и уже через мгновение удобно усаживается на спину животного.       Желание спорить и ругаться пропадает в тот же момент.       Морт перебрасывает Элану поводья и подходит сбоку, примеряясь, как бы так же ловко запрыгнуть. Все мысленные расчеты ломаются с треском, когда Элан протягивает ему руку и начинает давать подсказки.       Уже через минуту они отправляются в путь, и Морт не признается, что это оказывается очень приятно — не контролировать ничего, позволяя магу взять все заботы на себя. Он крепко держится, обхватив Элана за талию, и беззвучно выдыхает, прикрывая глаза.       …Жеребца, названного Мортом ласково — Утырок, пришлось привязать к забору у чьего-то сарая. Морт отбил себе всю задницу и трижды чуть не улетел в сугроб, из-за того что Утырку слишком уж не понравился его вес или запах, или вообще внешний вид.       Элан нежно погладил животное, обещая, что они скоро вернутся, и попросил не шуметь, после чего они ушли.       Пробираться через снег все равно пришлось — нельзя привлекать внимание, гордо вышагивая по темным улицам Озоа. Патрульные днями и ночами выискивают Морта вместе с его отступниками, и его бы это даже позабавило, если бы чужие жизни не находились под угрозой.       Солдаты главнокомандующего работают во всю, тихо и осторожно распространяя слухи об объявившемся наследнике Цигеи, что собирается вернуть матери власть. Король Эстебан не потрудился донести до народа вести, то ли опасаясь волны новых мятежей, то ли не воспринимая Морта всерьез. Впрочем, это и не имеет значения.       Пока двор дремлет, а Академии ищут его без продыху, Морт переступает через огромные сугробы, чувствуя, как снег попадает в ботинки и быстро тает. А Элан сдержанно ругается, ступая по его следам, но, видимо, не избегая той же мокрой участи.       — После такого похода лечить нужно будет уже не Эша и Миату, а нас, — громким шепотом возмущается маг, пытаясь отряхнуться от снега, когда они выходят на утоптанную дорогу.       Благо этой ночью снег не замел Свиалор еще сильнее.       — Через три улицы маленькая лавка с лечебными травами и настойками, — сообщает Морт, игнорируя бормотания мага. Он вдруг останавливается, вглядываясь в темноту, и продолжает лишь когда Элан подходит ближе: — Ты сможешь провернуть тот же трюк, что их с гвардейцами в резиденции?       Элан неуверенно пожимает плечами и ежится от внезапно налетевшего ветра.       — Я не совсем уверен, как вообще сделал это, — смущенно отвечает маг, шагая вперед. Он вздыхает и поднимает голову к небу, кутаясь в пальто. — Вы все говорите, — просто сделай! — но это не просто.       Элан поворачивается к Морту с обреченной слабой улыбкой на губах.       — Тебе нужна практика, — соглашается Морт глухо, не в силах оказать достойную дружескую поддержку. — Мы можем пойти по крышам, — вдруг предлагает он, задирая голову и оценивая вероятность их сломанных ног после такого приключения. — На торговых улицах здания примерно одной высоты, и если они не обледенели, то мы справимся.       Краем глаза Морт ловит улыбку Элана и опускает голову, глядя на мага.       — Что? — спрашивает он.       Элан прикрывает глаза, так и не спрятав улыбки, и качает головой.       — Оставим этот вариант на крайний случай, — он кивает сам себе, резко поворачиваясь вперед.       Улица подходит к концу, закрываясь стройным рядом жилых домов, но с левой стороны начинается уже новая — торговая. Спасибо долгому изучению карты Свиалора, пусть Морту всегда и казалось, что главнокомандующий вынуждал его сидеть неподвижно часами лишь из собственной неприязни. Зато теперь Морт помнит расположение каждого магазина и дома, прекрасно ориентируясь в любом из основных городов.       И судя по реакции Элана, прямо за поворотом их ожидает встреча с ничего не подозревающими патрульными.       — Они там? — совсем тихо спрашивает Морт, и Элан кивает, когда его глаза заволакивает чернотой.       Морт терпеливо ждет, слыша приближающиеся шаги и скрип снега под подошвой ботинок. Не двигается, позволяя Элану разобраться.       Но все выходит из-под контроля, когда:       — Всевышний, Лесли, ты в порядке?! — восклицает женщина, после чего раздаются суматошные шаги и еще с десяток подобных вопросов.       Морт вздыхает, отталкивает Элана в сторону и взмахивает рукой. Патрульная падает на заснеженную дорогу к ногам своего застывшего напарника. Морт хватает мага за предплечье, утягивая за собой мимо патрульных.       — Ты же мог сразу так сделать, — разочарованно произносит Элан, выкручивая шею, чтобы взглянуть на обездвиженных солдат.       — Но тебе ведь нужна практика, — спокойно парирует Морт, быстро оглядываясь по сторонам. Высокие здания огораживают улицу своеобразной аркой, скрывая их от возможных посторонних глаз.       Нужно наконец перестать тратить и так ограниченное время и поскорее вернуться обратно в резиденцию. Морту предстоит еще вспомнить все основы алхимии, чтобы не налажать с лечебным зельем и не сделать магам только хуже.       Совсем скоро они оказываются перед нужной дверью со скромной деревянной табличкой. Встреч с другими патрульными удалось избежать, но это не значит, что придя в себя, названный Лесли не поднимет шум, обнаружив бессознательную напарницу. Да и такого провала во времени не заметить никак нельзя.       — Я могу вскрыть, — предлагает Элан, присаживаясь возле двери, чтобы заглянуть в замочную скважину. — Это будет чуть дольше, чем если просто сорвать дверь с петель, но заметно тише.       Маг оглядывается через плечо, ожидая приказов капитана, и Морт кивает, разрешая. Элан приступает к взлому — действует быстро, без лишней суеты и волнения. Все движения до того отточены, словно маг занимается подобным каждый день.       В прошлом Элана до сих пор слишком много пробелов. Игнорировать чужие тайны становится все сложнее.       Через минуту слышится щелчок, и дверь подается, открываясь с неприятным скрипом. Морт оглядывается по сторонам, а после заходит в лавку вслед за Эланом, прикрывая за собой дверь.       Зажигать лампы нельзя, но в таких потемках они с трудом друг друга найдут. Морт поднимает ладонь, на которой в то же мгновение вспыхивает бестелесный светящийся шарик. Этого критически мало, но другого выхода у них нет.       — Как часто ты спал на занятиях алхимией? — интересуется Морт, подходя к неустойчивому деревянному стеллажу. Взгляд цепляется за знакомые названия на этикетках. Это будет проще, чем ему казалось.       — Раз или два, — смутно отвечает Элан с другого угла помещения, открывая неприметный шкаф. — Я помню основы, — добавляет он, перебирая какие-то склянки в шкафу, пока Морт спешно засовывает в сумку необходимые травы.       — Хватай все, что знаешь, — отзывается капитан, оглядываясь через плечо. Он обнаруживает мага, задумчиво читающего этикетку на каком-то зелье, удивляясь — как Элан вообще хоть что-то видит в такой темноте? — Все, что может быть полезным.       Элан кивает, сразу же прача зелье в своей сумке.       Они работают молча и быстро, не создавая лишнего шума, не разводя бардака. Морт время от времени поглядывает на окна, проверяя, чист ли путь, а после продолжает загружать в сумку как можно больше лекарств.       Не совсем то, чем обычно занимаются божественные наследники, верно?       Когда места не остается, Морт оставляет мешочек с золотом на пустом столе, и они осторожно выходят. Элан закрывает дверь тем же образом, и выпрямляется, резко оборачиваясь в сторону.       — У нас проблема, — шикает маг, хватая капитана за локоть. Он неподвижно всматривается в пустоту улицы.       Когда Морт слышит первые шаги, бежать становится уже поздно. Улица заканчивается неприятным тупиком, а вернувшиеся в сознание патрульные нашли подмогу.       Он не успевает придумать достойный маршрут для побега, как оказывается в высоком сугробе за лестницей лавки. Элан прижимает к губам палец, как бы намекая, что возмущаться сейчас не время, и смотрит внимательно.       А сам Морт не то чтобы слишком опечален таким исходом — снег достаточно мягкий, да и вес Элана не настолько большой, чтобы ощущаться упавшим на грудь небосводом, но его острое колено упирается куда-то в бедро, мешает по-настоящему.       Шаги раздаются все ближе, разговоры незнакомцев становятся громче. Морт насчитывает не менее четырех патрульных, надеясь, что не придется использовать против них силу.       Прибегать к кровопролитию — последнее, чего он желает.       Поясница начинает неметь от забравшегося под одежду холода. Колено Элана все еще неприятно давит на кость, а его горящие глаза затмевают светом безоблачное небо.       Морт ощущает тяжелые приливы чужой магии, бесконтрольно окутывающие с головы до ног. Он научился различать эти маленькие всплески безумия, чтобы сейчас понимать, что Элан в очередной раз что-то затеял.       — Ничего не делай, — шикает Морт едва слышно, поворачивая голову. Лицо Элана оказывается слишком близко. Его довольная улыбка дурманит сознание.       А разговоры патрульных так и не думают стихать.       — Так вкусно пахнешь, — тянет Элан, склоняясь ближе, чтобы не повышать голос.       Морт давит странную дрожь и желание перекрутиться — их все еще слишком просто обнаружить. Маскировка держится на одной лишь неподвижности, и Элан это прекрасно понимает, нарочно выводя капитана из себя.       — Ты получишь куда больше, если останешься в сознании до нашего возвращения в резиденцию, — холодно отзывается Морт, невольно поворачивая голову в сторону, когда Элан, едва касаясь, проводит носом по его щеке.       Голоса наконец стихают вместе со скрипящими шагами.       — Слезай, — хмуро требует капитан, и Элан слушается с первого раза, ловко подскакивая на ноги. Выглядит он поистине довольным. — У нас мало времени.       — Ты можешь усыпить всех сразу? — спрашивает маг, подавая Морту руку.       Он никогда не проверял предел собственных возможностей, так что самое время попрактиковаться, верно?

***

      Морт склоняется над постелью Эша и осторожно приподнимает его голову, вливая в рот горькое зелье. Маг морщится и бессознательно начинает крутиться, пытаясь избавиться от неприятного ощущения, но вскоре затихает. Складка меж бровей разглаживается, а дыхание выравнивается.       Морт облегченно выдыхает. Он смотрит на Элана, что расслабленно привалился плечом к шкафу, и кивает. Маг сразу же выходит из покоев.       Изготовить подходящее магам зелье оказалось куда проще, чем оборудовать лабораторию из подручных материалов. Повара, наверное, еще целую вечность будут коситься на Морта и Элана как на последних вандалов, из-за того, сколько приспособлений они вынесли с кухни, попутно задевая и разбивая посуду. Благо в резиденции достаточно пустующих помещений, иначе бы пришлось поражать слуг еще и зловониями зелья во время варки.       Морт тихо выходит в коридор и осторожно приоткрывает дверь спальни Миаты, проверяя, все ли в порядке. Санса уже ушла, видимо, убедившись, что с девушкой все будет хорошо.       К восходу они должны восстановиться. Может, не полностью, но достаточно, чтобы принять присягу.       — Теперь нам хватит зелий еще на пару дюжин несчастных, — вздыхает Элан, вытягивая руки вверх.       Они выходят в большой зал, к которому ведут все коридоры спального крыла, и маг, игнорируя коридор со своими покоями, движется следом за Мортом. Уже не намек, а простая констатация факта. Элан даже не пытается быть менее очевидным.       А какой в этом смысл теперь?       — И очень вовремя, — кивает Морт, ощущая легкий мандраж. Он оглядывается на Элана, чья энергия слишком ровная и спокойная, в который раз убеждаясь, что этот маг отменно играет на чужих эмоциях. — Скоро начнется агитация. Эстебан так и не дал комментариев насчет внезапно начавшейся зимы, — Морт тихо хмыкает и качает головой.       Король Эстебан никогда не стоял на вершине власти в Свиалоре. Он оказался лишь удобным инструментом в холодных руках Рондара и есхадской династии. Пока те не примут решение, народ так и останется в неведении, что очень удобно для сложной игры Морта.       Разве они не понимают? Надеятся все уладить до того, как восстание выйдет на всеобщее обозрение? Виллиан нашел последние фигуры в запылившейся от времени шкатулке, не составит труда установить их на доску.       — И что ты будешь делать? Раздавать шубы? — усмехается Элан, останавливаясь рядом с капитаном.       Морт отпирает дверь своей спальни, что исключительно лишь дело привычки — никто не посмеет пробраться сюда, даже если дверь будет открыта нараспашку. Взмахом руки зажигает свет.       — Не я, но мои солдаты, — спокойно соглашается он, подходя к массивному шкафу.       Всю грязную и мокрую одежду уже передали прачкам. Зелья для Эша и Миаты должны были настояться в течение получаса, что позволило озябшим нарушителям спокойствия помыться и переодеться в чистое.       Морт слышит, как Элан останавливается где-то в области письменного стола. Ощущает его внимательный взгляд, покрывающий пятнами белую спину, когда Морт распускает шнуровку на рубахе и медленно стягивает ее с себя.       — Это уже не дело власти, а дело веры, — добавляет он, бросая на Элана быстрый взгляд через плечо. Обжигает моментально. Комната медленно наполняется удушливой энергией. — Они тысячелетиями молились одной богине, пока ее не заковали, — Морт аккуратно складывает рубаху и убирает ее в шкаф. — Безродний узурпатор запретил народу верить.       — Думаешь, они будут поклоняться тебе, стоит лишь заявить о себе? — задумчиво интересуется Элан, отводя взгляд. В его тоне нет иронии, насмешки или упрека — одна из множества причин, почему разговаривать с ним по-настоящему приятно.       Элан внимательный. Куда более вдумчивый и заинтересованный, чем всегда кажется. Его наивная примитивность в мелочах так ярко контрастирует на фоне быстрого анализа и практически мгновенного понимания вопроса любой сложности. А ведь совсем недавно он нуждался в долгих паузах, и едва мог читать на свиалорском.       Безграничные таланты или упрямое стремление к развитию? Морт подозревает, что и то, и другое. Наставник был прав, когда называл его уникальным. Морту нравится убеждаться в этом.       Он медленно подходит к отвлеченному магу и останавливается напротив. Покои освещает лишь одна маленькая масляная лампа, фантомно согревая, создавая особую атмосферу.              Все просчитано наперед. Морт не привык сомневаться в своих решениях.       — Думаю возродить и переименовать храмы Цигеи, где за молитву каждый желающий сможет получить теплую одежду, которую не получил от двора, — пожимает плечами капитан, уверенно укладывая руки на чужих бедрах.       Элан словно приходит в себя. Он резко поворачивается к Морту, не скрывая удивления, и замирает.       — Сам развел пожар, и ждешь похвалы, за то что таскал ведра? — усмехается маг, поддаваясь, когда Морт аккуратно приподнимает его, усаживая на стол.       Элан рефлекторно разводит колени и укладывает руки на плечах капитана. Выглядит при этом, как само благочестие и порядочность.       — Кто же знал, что снятие печати навлечет зиму, — легкомысленно пожимает плечами Морт, позволяя притянуть себя ближе и наконец заткнуть.       Элан дразнит. Доводит этими медленными движениями, безболезненными укусами, прерывающимися поцелуями каждый раз, когда Морт хочет перехватить инициативу и наконец-то углубить.       Пальцы зарываются в светлые волосы на затылке, оттягивая до сладкого томления на грани с болью. Морт плавится, чувствуя как темная магия забирается глубоко под кожу, доводит до головокружения и легкого исступления.       Он цепляется за Элана, стискивает пальцы на чужой талии и жмется ближе, разочарованно ощущая обнаженной кожей жесткую ткань. Одна рука поднимается выше, цепляясь за слабую шнуровку, и в мгновение распускает ее полностью. Элан отстраняется, не прерывая мучительного поцелуя, и послушно выпутывается из мешающей ткани.       Морт ощущает его хитрую улыбку, короткие ногти, царапающие плечи до выразительных полос, жар разгоряченного тела и нескрываемое желание. Робость и неуверенность остались где-то в стенах Академии вместе с пугающими секретами. Вместе с холодными запретами и хлесткими приказами.       Выдержка покидает Морта в тот момент, когда Элан скрещивает ноги на его спине, впиваясь руками до мелких выступающих капелек крови. Он обхватывает мага обеими руками, с легкостью отрывая от стола, и укладывает на синие простыни с особой небрежностью.       Элан улыбается, шумно выдыхая. Разводит ноги и притягивает Морта за шею уже через мгновение, наконец-то целуя с извращенной жестокостью, с багровыми отметинами на спине и боках, расцветающими неприлично быстро на бледной коже.       Морт опускается ниже, целуя подбородок, острую челюсть, пульсирующую вену на шее, резные ключицы. Элан шумно выдыхает, прикрывает глаза и выгибается, поддаваясь навстречу губам капитана. Зарывается в светлых волосах, едва слышно шепчет имя, заполняя комнату своей бурлящей энергией.       Черные искры вспыхивают в воздухе с тихим треском, мгновенно растворяясь в пространстве безвредной магической пылью. Морт напитывается ею полностью, разрушаясь и возрождаясь вновь, отдавая в ответ.       Он проводит ладонями по горячему торсу, очерчивая проступающие ребра, поглаживая нежную кожу, пока не достигает кромки легких штанов. Морт отстраняется, заглядывая в затемненные янтарные глаза мага, замечая на его щеках яркий румянец, и…       — Элан, — пустым голосом зовет Морт, уставившись на чужую шею. Элан тянется вверх, желая получить больше, но капитан отдаляется еще сильнее. Маг хмурится, приходя в себя. — Что с твоей шеей? — чуть взволнованно спрашивает Морт.       Он садится сбоку, с явным недоумением переводя взгляд на лицо мага. Элан поднимается.       — Да что с ней опять не так? — возмущенно шипит он, соскальзывая с кровати. Морт провожает Элана взволнованным взглядом.       Маг останавливается напротив массивного зеркала и хватается за шею, застывая.       — Чего?..       Светящаяся печать в точности повторяет татуировку Эша, прежде чем окончательно затухает в полумраке покоев.

***

      Морт нервно стучит по дереву, что в двух дверях от его комнаты. Он бросает быстрый взгляд на Элана, который отчаянно не справляется со шнуровкой на своей одежде. Капитану потребовались объяснения здесь и сейчас, и его совсем не волнует внешний вид растрепанного мага.       Сансалета резко открывает дверь, гневно взирая на нарушителей своего покоя. Она сразу же отходит в сторону, пропуская Морта внутрь, после чего преграждает Элану путь собственным телом.       — Всевышний, — закатывает глаза маг, отступая.       — Санса, впусти его, — устало просит Морт откуда-то из комнаты. Элан не видит его за высокой и неприступной фигурой девушки, но отчетливо наблюдает ее недовольство и презрение.       Казалось бы, ситуация началась налаживаться, да не тут-то было.       Элан заходит в чужие покои, быстро оглядывает такую же дорогую и качественную мебель, как в его собственной спальне, и не предпринимает попыток куда-либо сесть. Портить настроение очередным скандалом совсем не хочется.       Сансалета косится на него с неприкрытым отвращением, подходя к капитану.       — У тебя, должно быть, очень веская причина, чтобы притащить его сюда посреди ночи, — бурчит девушка, опускаясь на край кровати. Она скрещивает руки на груди, недовольно смотря то на одного, то на второго.       — Элан, покажи, — требует Морт, жестом подзывая мага ближе. Элан подходит, но понятия не имеет, что ему нужно показать. А главное — как. Он растерянно смотрит на Морта, мысленно пытаясь донести суть своей проблемы. — Ну, сделай то, что ты сделал в тот раз, чтобы оно появилось.       Морт рвано жестикулирует, недоуменно морщась.Элан вздергивает бровь, продолжая прожигать капитана взглядом. Он оглядывается на сидящую Сансалету, прежде чем неловко прокашляться и ответить:       — Это сделал не я. И в любом случае воспроизвести ту ситуацию здесь никак не получится, — Элан разводит руками в сторону, надеясь, что Морт не потребует дополнительных объяснений и поймет, о чем маг ему пытается донести.       Морт бледнеет на глазах, превращаясь в камень.       — Вы пришли раздражать меня? — ехидно интересуется Сансалета, поднимаясь с кровати.       Морт тяжело вздыхает и подходит к Элану, кладя руку на его шею. Ничего не происходит.       — Что ты делаешь? — безэмоционально спрашивает девушка.       Элан закрывает глаза, воссоздавая в памяти момент, когда с его шеей начало твориться нечто. Он не чувствовал жжения или чего-то вроде того, полностью растворяясь в ощущениях, что даровал ему Морт своими руками и губами.       Их магия переплеталась плотными нитями, чередуя невидимое черное с белым. Разливалась в груди бушующим океаном, доводя сердце и легкие.       — Твою же, — удивленно выдыхает Сансалета, и Элан открывает глаза.       Взгляды обоих эльфов прикованы к его шее, но Элан все еще не чувствует себя как-либо иначе. Он понятия не имеет, что происходит.       — Ты решил вместе с главнокомандующим довести и богиню? — вдруг взрывается Сансалета, резко повышая голос. Морт не отшатывается, но морщится от крика почти в самое ухо.       — Не понимаю, о чем ты, — отзывается он холодно и поворачивается к подруге.       Сансалета вдруг задирает рукав своей пижамы, обнажая испещренную мелкими и большими шрамами руку, а через мгновение на коже предплечья распускается светящееся остроконечное нечто, напоминающее не то цветок, не то снежинку.       Элан зачаровано рассматривает рисунок, пока он не исчезает.       — Ты благословил его, — резко отвечает Сансалета, задергивая рукав быстрым движением. — Так же, как и меня, — гневно шипит она, не сводя с Морта обвинительного взгляда. — И ведь даже не спросил, каким образом этот паршивый маг нашел резиденцию.       Сансалета обреченно вздыхает и опускается обратно на кровать. Она закрывает лицо руками. Комната погружается в напряженную тишину.       Элан бросает на Морта вопросительный взгляд, но тот только пожимает плечами и кажется абсолютно равнодушным к перепадам настроения подруги.       — Выметайтесь, — Тихо, пустым голосом просит Сансалета.       Спорить никто не собирается.