Chapter 3
11 декабря 2025 г., 15:26
Прошла неделя с той ночи — точнее, шесть дней — и два альфы стали тем, что люди назвали бы «врагами с привилегиями». Друзьями их точно не назовёшь, так что это единственный термин, который хоть как-то описывает происходящее между ними. Луи стучался в дверь Гарри ещё несколько раз после того случая, потому что у него есть сосед — не кто иной, как Лиам — так что устраивать всё это у него в комнате было бы чистым безумием. Помимо напряжённых взглядов, которыми они обмениваются на занятиях, и жарких разговоров за обедом в компании, они в основном стараются игнорировать друг друга. Луи обычно приходит к Гарри после своих регулярных еженедельных тусовок с друзьями — там, конечно же, полно омег. Гарри это ненавидит всеми фибрами души.
Он не ненавидит сами визиты Луи или то, как тот затаскивает его в подсобку на территории кампуса, потому что секс просто потрясающий, даже можно сказать умопомрачительный. Он просто ненавидит это чувство ревности, которое оседает внутри каждый раз, когда Томлинсон упоминает о своих «завоеваниях» и хвастается ими за обедом, когда они сидят с остальными парнями. У него хватает такта не поднимать эту тему, когда они фактически занимаются сексом, но это не мешает Гарри злиться.
Альфа знает, что не должен переживать, потому что Луи ему ничего не должен. Они никогда не говорили о том, чтобы хранить верность друг другу, так что на самом деле у Гарри нет никакого права ревновать. Он думает, что Луи, возможно, делает это, чтобы не вызывать подозрений, потому что если бы альфа внезапно перестал встречаться со случайными омегами, это определённо выглядело бы странно. Или, может быть, он делает это потому, что происходящее между ним и Гарри ничего для него не значит, как он так любезно уточнил той ночью. В конце концов, это просто секс.
— Гарри?
Альфа возвращается с небес на землю и видит выжидающий взгляд Мари.
— Что? — отвечает он, отчего девушка тихо смеётся в ответ.
— Ты просто выпал на мгновение из реальности.
— Прости, — шепчет Стайлс. — Покажи ещё раз, на чём мы остановились? — затем наклоняется чуть ближе, разглядывая учебник физиологии, раскрытый между ними.
Омега указывает на конкретный вопрос:
— Мы остановились вот здесь.
Гарри мычит себе под нос и старается сфокусироваться. Этот запах… он не привык чувствовать его здесь, в библиотеке. С другой стороны, экзамен по матанализу на носу — наверное, Луи пришёл позаниматься. Что, надо признать, довольно неожиданно.
— Спасибо тебе ещё раз за помощь, я просто совершенно запуталась.
— Ох, не за что, это не проблема, — улыбается альфа в ответ, после чего сортирует свои многочисленные карточки и возвращается к объяснению некоторых основ, которые девушке, по всей видимости, трудно запомнить. Он не может её винить, ему самому было довольно сложно на первом курсе.
Спустя еще час они заканчивают с вопросами Мари и домашней работой по физиологии, и Гарри пора на физкультуру — последнюю пару в расписании. Они собирают вещи, после чего он любезно провожает омегу до выхода из библиотеки. По пути Гарри проходит мимо столика Луи и Люка, и чувствует в запахе Луи что-то новое — почти как ревность. Наверное, ему показалось.
Он игнорирует его взгляд, задирает подбородок чуть повыше, перекидывает через плечо шоппер и спортивную сумку и направляется к двери. На выходе Мари уже ждет ее парень, терпеливо дожидаясь их, и Гарри машет им на прощание, сворачивая в сторону раздевалки.
Физкультура для него — своего рода возможность выпустить пар и расслабиться, так что он идет туда с воодушевлением. Сегодня преподаватель решает устроить футбольный матч, и, скажем прямо, это не конек Гарри — он родился с двумя левыми ногами. Футбол ему нравится, но одно дело любить спорт, и совсем другое — уметь в него играть. Просто нравиться — недостаточно, Гарри тому живое доказательство. Хотя он старается изо всех сил, и к концу тренировки весь перепачкан грязью и покрыт синяками — не считать столько раз он поскальзывался на мокрой траве.
После занятия все возвращаются в раздевалку, чтобы привести себя в порядок и переодеться. Дойдя до шкафчика, Гарри стаскивает с себя грязную форму — вся в траве и поте — и раскидывает на скамейке. Пусть подсохнет, а то потом не отстирается. После оборачивает полотенце вокруг бедер, распускает пучок и направляется в общий душ.
Одногруппники не задерживаются — все спешат в общагу или готовятся к пятничным вечерним планам, но Гарри, как обычно, никуда не торопится. Горячая вода — настоящее спасение для его ноющих мышц. Он размеренно намыливает тело, наблюдая, как вода у ног окрашивается в коричневый от грязи. Время словно останавливается. Похоже, он остался здесь один.
— Ты реально отстойно играешь в футбол.
— Господи, твою мать! — вскрикивает Гарри, резко оборачиваясь и хватаясь за сердце.
Перед ним стоит самодовольный голый Луи.
Взгляд Гарри невольно упирается в пах альфы, и вода вокруг внезапно кажется обжигающе горячей. Он сглатывает и заставляет себя поднять глаза:
— Откуда ты знаешь, что я плохо играю в футбол? Ты что, всё время за мной следил?
Луи фыркает в ответ:
— Конечно нет. Я видел конец вашей тренировки. Ждал, когда она закончится и все разойдутся.
Гарри самодовольно хмыкает:
— Немного стрёмно, не находишь?
Глаза Луи на секунду расширяются — словно его застали врасплох. Гарри доволен собой. Ему нравится застать альфу врасплох. Поэтому он не даёт ему ответить и добавляет:
— И откуда ты знал, что у меня сейчас физра?
Луи снова не отвечает сразу. Гарри видит, как тот соображает, что сказать:
— Найл как-то упоминал, не помню уже, как это всплыло в разговоре.
Томлинсон переминается с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко, и Гарри слегка хмурится, но не давит.
— Хорошо позанимался с той омегой? — спрашивает Луи с плохо скрытым раздражением в голосе.
Значит, он всё-таки ревновал.
— Мари, — уточняет Гарри с кривой усмешкой, получая в ответ сухое «какая разница». — И да, мы позанимались вполне продуктивно. Спасибо за проявленный интерес.
Томлинсон поджимает губы, раздражение теперь явственно читается в его запахе:
— Вы выглядели довольно мило вместе.
Гарри в ответ лишь закатывает глаза:
— У неё есть парень.
Он не знает, зачем оправдывается или вообще что-то объясняет Луи, но почему-то делает это.
Видимо, Луи именно этого и добивался. Гарри замечает облегчение в его синих глазах. Впрочем, оно быстро сменяется привычной самоуверенностью и небрежным пожатием плеч:
— И что? Иногда это никого не останавливает.
Гарри не отвечает и лишь вздыхая снова спрашивает:
— Что ты здесь делаешь, Луи?
Томлинсон снова пожимает плечами, наклоняя голову набок, выставляя бедро и скрещивая руки на голой груди:
— Хочешь, чтобы я разжевал тебе по буквам?
Конечно, вопрос Гарри немного нелепый — к этому моменту его уже не должны удивлять внезапные появления альфы, да и тот факт, что он полностью голый, красноречив как никогда. Просто в раздевалке он появился впервые. Гарри чувствует, как у него пылают щёки.
— Плюс я заодно душ приму, — продолжает Луи. — Но если хочешь, могу свалить…
После показывает большим пальцем через плечо на выход из душевой.
— Не надо! — выпаливает Гарри слишком быстро. Становится неловко, когда на лице Луи расплывается самодовольная ухмылка. — То есть… — Гарри пытается выкрутиться, хотя понимает, что бесполезно, судя по тому взгляду, которым его сейчас одаривает Луи. — Ты уже здесь, так что…
— Конечно, — отвечает Томлинсон, сокращая расстояние между ними. Его руки хватают Гарри за бёдра и прижимают к кафельной стене, так что теперь под горячими струями оказываются оба. Луи выглядит невероятно — вода стекает по его спине, плечам, груди, заставляя татуировки мерцать. Гарри готов застонать от одного этого зрелища. Это просто нечестно — быть настолько горячим.
Но размышлять некогда — рот Луи уже накрывает губы напротив, пальцы впиваются в бёдра, и Гарри обхватывает ладонями лицо, не давая отстраниться. Их языки скользят друг по другу, вода льётся по лицам, и оба стонут в поцелуй. Луи прижимает зеленоглазого альфу к стене всем телом, их члены трутся друг о друга, и от этого ощущения у Гарри вырывается протяжный стон прямо в губы Луи.
Пальцы Гарри скользят в волосы Луи, ногти царапают кожу головы, вырывая из альфы ещё один стон. В награду Луи толкается бёдрами, трение набухающих членов посылает искры вниз по позвоночнику Гарри. Он отвечает, подаваясь навстречу, и теперь они трутся друг о друга, задыхаясь в поцелуе, их члены уже полностью твердеют.
Луи просовывает руку между их телами, обхватывает оба члена и начинает ритмично двигать ладонью вверх-вниз, лаская прямо в душе раздевалки. Слава богу, никого нет, но Гарри невольно думает о том, что кто-то может войти и застукать их. Втайне ему нравится этот адреналин, хотя Луи бы точно взбесился, так что лучше избежать подобной ситуации.
Гарри стонет от ощущения руки Луи и его члена, прижатого к собственному, затылок ударяется о кафель. Альфа пользуется моментом и набрасывается на шею, посасывая и покусывая кожу, оставляя метки. Из горла Гарри вырывается очередной протяжный стон — рука Луи на его члене, рот на шее — всё это слишком много, живот будто вспыхивает изнутри.
Его руки скользят вниз, вцепляясь в спину Луи, словно в спасательный круг, и когда тот ускоряет движения, Гарри закидывает ногу ему на бёдро. Синеглазый альфа подхватывает её свободной рукой, ногти впиваются в бедро Гарри. Рот Луи всё ещё припечатан к шее, рука яростно скользит по члену, и Гарри скулит от переизбытка ощущений. Его звуки, должно быть, заводят Луи ещё сильнее — тот стонет в ответ и кусает шею с удвоенной силой.
— Лу… Луи, я сейчас… — Гарри с трудом выдавливает слова, отчего Томлинсон поворачивает запястье, большой палец надавливает на головку, и зеленоглазый альфа стонет почти во весь голос. Луи тут же глушит этот стон поцелуем, язык вторгается в тёплый рот.
Он понимает намёк — рука, что держала бедро, медленно скользит к ягодицам Гарри, пальцы проходятся по ложбинке и наконец касаются дырки, дразня вход.
— Столько смазки от простой дрочки рукой, — мурлычет Луи в губы напротив. — Это чертовски заводит, принцесса.
— Блять, — выдыхает Гарри, закрывая глаза, сердце колотится бешено, пузырь внизу живота всё растёт и растёт.
Рука Луи не сбавляет темпа, кончик пальца медленно проникает сквозь тугое кольцо мышц, и, видимо, этого достаточно — Гарри внезапно вскрикивает, ещё сильнее закидывая ногу на бедро Луи, выгибаясь, чувствуя, как оргазм накрывает его с головой. Его трясёт, ногти впиваются в спину Луи, сперма брызгает на их члены, но тут же смывается струями воды.
Вскоре нога Гарри соскальзывает с бедра Луи. Он пытается отдышаться, а другой альфа медленно убирает палец. Гарри шипит — член Луи всё ещё твёрдый, прижимается к его невыносимо чувствительному.
Томлинсон отпускает их обоих, делает шаг назад, явно собираясь воспользоваться рукой, но Гарри быстро перехватывает его за предплечье:
— Нет, — Стайлс смущённо смотрит альфе в глаза. — Я хочу отсосать тебе.
И это не просьба.
Не дожидаясь ответа, Гарри разворачивает и прижимает Луи спиной к кафелю — теперь они поменялись местами. На лице у того удивление, но возражать он не спешит, только смотрит вниз, как Гарри опускается перед ним на колени.
Секунду они не отрывают взгляда друг от друга. Вода льётся Гарри на плечи и спину, уже не такая обжигающая, но какая разница. Он наклоняется и берёт член Луи в рот целиком, насаживаясь до упора, пока головка не упирается в самое горло.
Руки Гарри ложатся на бёдра Луи — нужна опора. Синеглазый альфа стонет и вцепляется в мокрые волосы, тянет за них, пока Гарри скользит вверх-вниз по стволу, касаясь языком чувствительной головки. Звуки, которые вырываются из горла Луи, только подстёгивают, и Гарри снова заглатывает член глубоко, до самого горла, параллельно рукой касается яиц — дразнит, поглаживает.
Резкий рывок за волосы. Гарри растерянно поднимает взгляд.
— Я сейчас кончу, — выдыхает Луи, крепко сжимая волосы, но Гарри не отстраняется. Губы плотно сжаты вокруг члена.
Луи понимает и изливается в рот с низким, гортанным стоном, который разносится по душевой. Гарри старается проглотить всё, но глаза щиплет, пара слезинок стекает по щекам и тонет в струях воды. Наконец он отстраняется, вытирает рот тыльной стороной ладони и откидывается на пятки, разглядывая растрёпанного Луи.
Ну конечно, они оба насквозь промокшие.
Томлинсон тяжело дышит, щёки пылают, взгляд где-то далеко, потерянный. Вода уже почти остыла, кафель нещадно впивается в колени, и Гарри поднимается на ноги. Взгляд Луи наконец фокусируется.
— Настолько хорошо было, да? — усмехается Гарри охрипшим голосом, видя это ошалелое выражение лица.
Луи словно встряхивается и фыркает, отлепляется от стены и подходит ближе:
— Ну да. Было нормально.
Теперь в ответ фыркает Гарри, качая головой:
— Ты несёшь полную чушь.
Их взгляды снова встречаются.
Луи делает ещё шаг. Наклоняется так близко, что их носы почти соприкасаются, и тихо, почти на выдохе произносит:
— А твой рот только что был полон моей спермы. Так что мы квиты.
Гарри застывает. Снова. Опять лишён дара речи. Луи ухмыляется и проходит мимо обратно в раздевалку, а Гарри остаётся стоять под струями ещё пару секунд — нужно прийти в себя. Потом хватает полотенце, оборачивает вокруг бёдер и выходит следом.
Луи как ни в чем не бывало стоит посреди раздевалки голый. С него ещё стекает вода, лужица растекается по полу. После смотрит на Гарри до смешного беспомощно.
— У тебя есть лишнее полотенце? Кажется, я не всё продумал до конца.
Гарри закатывает глаза и идёт к своему шкафчику — там всегда лежит запасное на всякий случай. Он швыряет его через плечо, даже не глядя, и слышит за спиной шлёпанье мокрых ног по кафелю — Луи ловит полотенце на лету. Уголки губ Гарри сами собой ползут вверх. Он не смотрит на Луи, пока тот вытирается, делая вид, что занят своими делами.
Он уже тянется к трусикам, которые принёс переодеться после занятия — естественно, не хочет, чтобы одногруппники их увидели — когда Луи вдруг произносит:
— Сегодня голубые.
Гарри оборачивается, нахмурившись. Откуда, чёрт возьми, Луи знает цвет его трусиков? Единственный вариант — он заглядывал в шкафчик, пока Гарри был в душе, а это уже прямо-таки жутковато и вообще—
— Расслабься, — Луи обрывает нарастающую панику альфы, видимо, читая всё замешательство на его лице. — Я видел твои ногти.
Ох.
Точно.
— А, да, я… эм… — Гарри не знает, что сказать. Зато отлично знает, что его щёки сейчас пылают так, будто он только что пробежал марафон. Он просто разворачивается обратно и буквально прячет лицо в шкафчике, но не раньше, чем успевает заметить довольную ухмылку на лице Луи. От этого становится только хуже, жар разливается по шее. Хотя сам факт, что Луи запомнил эту маленькую деталь, заставляет что-то порхать в животе, и Гарри нужно побыстрее одеться и свалить в общагу, пока он окончательно не превратился в помидор.
Они оба натягивают одежду в тишине, нарушаемой только шорохом ткани и звуком застёгивающихся молний. Гарри запихивает два влажных полотенца в сумку вместе с грязной формой — та ещё компания — собирает волосы в небрежный пучок и натягивает сверху розовую шапку.
Через пару минут они уже выходят из раздевалки, и прохладный воздух коридора приятно холодит разгорячённую кожу.
— Симпатичная шапка, — дразнит Луи, пока они идут по коридору бок о бок.
— Заткнись, — бормочет Гарри, и это вызывает у Томлинсона очередной тихий смешок, который отдаётся эхом от стен.
Не самый остроумный ответ, конечно, но сейчас он всё ещё в посторгазменном тумане, мозг превратился в кисель и отказывается соображать.
Они уже почти у выхода, когда навстречу попадается один из университетских уборщиков с тележкой.
Блять, они чуть не попались.
Альфы опускают головы, бросают на ходу поспешное «добрый вечер сэр», почти хором, и ускоряют шаг, пока не оказываются на улице.
Гарри уже собирается молча свернуть в сторону общаги — всё сказано, всё сделано, чего ещё — когда слышит за спиной:
— Увидимся на выходных?
Он останавливается как вкопанный и оборачивается. На Луи сегодня тёмная зимняя куртка, руки засунуты глубоко в карманы, на лице выжидательное выражение. Почти… неуверенное? Хотя нет, это точно игра света фонарей.
— Конечно, — отвечает Гарри, даже не задумываясь. Слово само срывается с губ.
— Окей.
На секунду Гарри кажется, что в голосе Луи слышится облегчение, плечи чуть расслабляются. Наверное, опять показалось.
— Ну… пока тогда.
После, Томлинсон быстро, почти торопливо, разворачивается и уходит прочь, не оглядываясь.
Гарри смотрит ему вслед — как Луи натягивает капюшон на голову, как его силуэт становится меньше, шаги звучат всё тише по дорожке вдоль трибун. Он выдыхает запоздалое «пока», которое растворяется в морозном воздухе.
Луи точно не услышал.
Гарри качает головой, будто прогоняя какие-то странные мысли, засовывает руки в карманы и направляется через кампус к общаге. Холодный воздух обжигает всё ещё горячие щёки, но это даже приятно после духоты раздевалки.
***
Гарри замечает Найла за их обычным деревянным столиком в университетском парке — омега терпеливо ждёт, пока лучший друг принесёт послеобеденные напитки. Альфа осторожно несёт два кофе в картонном держателе, стараясь не пролить ни капли, обходит торчащие корни и следит, чтобы не споткнуться о собственные ноги. Он благополучно добирается до омеги, ставит стаканчики на стол и приветствует лучшего друга: — Привет! — после усаживается напротив. — Привет! — отзеркаливает тот и пододвигает к альфе контейнер с салатом. — Спасибо. Ещё один солнечный зимний день, отчего двое друзей решили воспользоваться этой редкой удачей и пообедать на свежем воздухе. Гарри вскрывает маленький пакетик с деревянными приборами и принимается за салат. — Как прошли выходные? Найл оживляется и театрально торопится проглотить то, что жуёт. Гарри лишь усмехается: — Не подавись, мы никуда не спешим. Найл в ответ бросает на альфу укоризненный взгляд, но тут же возвращается к своему радостному состоянию: — Зейн водил меня в кино! — выпаливает он с восторгом, хлопая в ладоши, как пятилетка. Гарри умиляется. — Что смотрели? — Показывали «Титаник» снова, к 25-летию! — Ооо, точно! Классика, очень романтично, — Гарри одобрительно кивает. — Правда?! — Найл так громко вскрикивает, что Гарри подпрыгивает и смеётся одновременно. — Боже, он был таким милым и внимательным, — омега сияет, устремляя взгляд в голубое лондонское небо. Гарри снова улыбается счастью друга. — Мы каждый заплатили за свой билет, но попкорн он купил самостоятельно, — Найл мечтательно вздыхает, подперев подбородок ладонью. — Ого, так он точно тот самый, — саркастически шутит Гарри, за что получает очередной укоризненный взгляд и скомканную салфетку прямо в салат. — Заткнись, мне было офигенно хорошо! Гарри двумя пальцами вылавливает салфетку и бросает на стол: — Знаю, просто дразню. Но если бы он не заплатил за попкорн, мне пришлось бы с ним серьёзно поговорить. Найл прищуривается: — Я не понимаю, ты опять шутишь или нет. Гарри снова смеётся и решает пощадить лучшего друга: — Немного сарказма, да. Но всё равно считаю, что ты заслуживаешь хорошего отношения. И оплатить снеки — это меньшее, что он может сделать. Найл прямо-таки светится: — О-о-о, мой заботливый лучший друг! — Ну, я видел, как тебе делали больно пару раз. Так что пусть лучше не вздумает шутить с тобой, а не то… — Гарри устрашающе напрягает плечи, отправляя в рот очередную порцию салата. Взгляд Найла смягчается: — Это касается и тебя, Эйч, — он протягивает руку и мягко похлопывает Гарри по ладони. — Я хочу, чтобы ты тоже был счастлив. Гарри в ответ смущенно заправляет волосы за ухо: — Знаю. Я и так счастлив. Не волнуйся обо мне. — Кстати говоря… — Найл делает паузу, на лице серьёзное выражение. — Ты в последнее время какой-то другой. Сердце Гарри подпрыгивает в груди: — Чт-что ты имеешь в виду? — Не знаю, — Найл пожимает плечами. — Ты как будто счастливее, типа… Погоди… — он обрывает себя на полуслове, глаза расширяются, словно его только что осенило величайшее откровение всех времён, изо рта вырывается ошарашенный вздох: — Ты с кем-то трахаешься?! О боже. Кровь стучит в ушах, ладони внезапно становятся липкими от пота, и Гарри нужно быстро придумать ответ: — Чт-что? Нееет! — выпаливает он, может, чуть слишком высоко, но это всё, на что он сейчас способен. — Да ладно, Эйч! Можешь мне рассказать! Кто это? Я его знаю? Найл слишком возбуждён этой темой, и одновременно с этим в сердце Гарри что-то болезненно сжимается. Они всегда рассказывали друг другу всё, ну почти всё, и тот факт, что Гарри скрывает то, что происходит между ним и Луи, немного разъедает изнутри. Но он дал слово Луи и не хочет ставить его в неловкое положение, какими бы ни были причины. Кроме того, то, чем они занимаются, вряд ли будет длиться вечно, так что прятать это от Найла придётся не всю жизнь. — Я ни с кем не встречаюсь! — защищаясь, выпаливает Гарри. Он радуется, что сейчас зима, и его свитер с шарфом скрывают засос на шее, который Луи оставил в душевой несколько дней назад. Иначе ему бы пришёл конец. — Да ладно, — фыркает Найл. — Я узнаю это смущенные щечки за километр, — он крутит пальцем перед лицом Гарри, заставляя альфу рассмеяться, отклониться назад и игриво отмахнуться от руки. — О чём ты вообще? Какое смущение? Я не беременный. — Гарри снова смеётся, пытаясь держать лицо. — Так ты всё-таки трахаешься с кем-то? — Найл ухмыляется, гордо скрещивая руки на деревянном столе. Да ради всего святого! — Нет! Найл хмыкает, снова прищуриваясь: — Тогда, если не трахаешься, то точно купил новую секс-игрушку. Другого объяснения нет. Гарри не может поверить — тот знает его настолько хорошо, что это пугает. Альфа быстро хватается за брошенную Найлом соломинку и отвечает, поднимая руки в жесте капитуляции: — Ты меня раскусил. — Я так и знал! — омега тычет в альфу пальцем. — Что это?! — нетерпеливо допытывается он. Гарри мысленно выдыхает с облегчением. — Эм… — Быстро придумай что-нибудь! Гарри прочищает горло, ёрзает на деревянной скамейке, затем понижает голос: — Новый фаллос. Чуть толще того, что у меня уже был. В каком-то смысле он не врёт — у него действительно появился новый альфа-член… — О-о-о! — Найл игриво приподнимает брови. Гарри хочется провалиться сквозь землю. — Непослушный Гарри, — омега качает головой с притворным осуждением. — Да, да, непослушный. Можем теперь поговорить о чём-то другом? Пожалуйста? Омега в ответ лишь громко смеётся: — Ага, ага, окей. Но только если я ещё немного поразглагольствую о Зейне. — А когда ты этого не делаешь? — шутливо парирует Гарри. — Так какого цвета этот фаллос? — быстро контратакует омега. — Очень интересно. — Ладно! Ладно! Найл самодовольно ухмыляется, после чего произносит: — Так вот, помнишь, когда Джек встречает Кейт на носу корабля? Ну так вот, Зейн взял мою руку и поцеловал тыльную сторону, и… Гарри продолжает слушать друга, пока они доедают обед. Омега явно по уши влюблён в черноволосого альфу. Гарри ярко улыбается, чувствуя, как какое-то странное ощущение щекочет изнутри. —------------- — Блять, — выдыхает Луи, после чего падает на матрас рядом с Гарри. Зеленоглазый альфа стонет и переворачивается на спину. Они оба тяжело дышат, медленно приходя в себя после оргазма. Через пару минут Луи поднимается, идёт в ванную и возвращается с мокрым полотенцем, которое швыряет Гарри. Тот ловит его и вытирает сперму с живота, наблюдая за тем, как Луи снова ложится. Гарри, мягко говоря, удивлён — альфа обычно сразу сваливает, — но ничего не говорит, просто швыряет полотенце на пол. Он слышит, как Луи резко вдыхает. Гарри думает, что тот сейчас что-то скажет, но ничего не происходит. Оба альфы лежат на спине, уставившись в потолок. Проходит ещё какое-то время, и наконец Луи произносит: — Так ты хочешь стать физиотерапевтом, да? Гарри настолько ошарашен вопросом и тем, что Луи вообще пытается завязать какой-то разговор, что не может сдержаться и резко поворачивает голову к другому альфе, хмурясь. Луи всё ещё смотрит в потолок, Гарри видит, как он закусывает нижнюю губу, и чувствует лёгкую нервозность в его запахе, что заставляет нахмуриться ещё больше. — Что на тебя нашло? Ты в порядке? — слова вылетают изо рта Гарри раньше, чем он успевает подумать. Теперь хмурится Луи. Он поворачивает голову на подушке и смотрит на Гарри: — Что? — Ты разговариваешь… После секса… Обычно в моей двери остаётся дыра в форме Луи, когда мы заканчиваем… Складки на лбу Луи углубляются, он раздражённо вздыхает и начинает подниматься с кровати, отчего сердце Гарри почему-то ускоряется: — Могу уйти, если хочешь, я не… — Нет, — Гарри кладёт ладонь на вспотевшую грудь другого альфы, не давая ему подняться. Луи смотрит на руку, потом вниз на Гарри с вопросительно приподнятой бровью. — Прости, конечно можем поговорить, просто… — Гарри качает головой. — Неважно, эм… Откуда ты знаешь? Гарри видит облегчение в глазах Луи, когда тот снова ложится на кровать. Оба возвращаются в прежнюю позицию, их плечи и руки соприкасаются на узкой постели. — Я эм… — в голосе Луи слышится нерешительность. — Кажется, ты как-то говорил об этом во время обеденного перерыва или типа того, и эм… Я ещё видел твой учебник на столе… Луи не выглядит особо уверенным в своих словах, и Гарри тоже не слишком убеждён его ответом — он не припоминает, чтобы когда-либо говорил о своих планах после универа, когда все парни были рядом. Хотя, может, он просто забыл. Гарри не зацикливается на этом и вместо этого отвечает на первоначальный вопрос: — Ага, это то, чем я хочу заниматься. Луи кивает, руки ложатся на живот, пальцы нервно начинают поглаживать кожу: — Это… Это здорово. Ты всегда этого хотел? Гарри, должно быть, снится сон, потому что невозможно, чтобы они сейчас действительно разговаривали. Он незаметно щипает себя за левое бедро, проверяя, не спит ли он, и шипит от боли. Луи смотрит в ответ с беспокойством на лице, от чего в животе что-то трепещет. Гарри игнорирует это и продолжает: — Ну, в общем, да. Я хочу стать неврологическим физиотерапевтом. Луи снова поворачивает голову, и Гарри делает то же самое: — В чём разница? Луи выглядит действительно заинтересованным, так что Гарри немного застигнут врасплох, но он обожает говорить об этом: — Это специализированная область физиотерапии, которая фокусируется на лечении людей с неврологическими заболеваниями. Типа, когда у людей инсульты или травмы спинного мозга, это влияет на работу мозга, самого спинного мозга, естественно, и нервов. Так вот, это буду помогать людям с их подвижностью, мышечной силой, диапазоном движений и балансом, среди прочего. Луи смотрит пристально на альфу. Тот не совсем привык к такому вниманию, так что немного не по себе, но он продолжает: — Но я особенно хотел специализироваться в этой области, потому что это позволит мне помогать людям с болезнью Паркинсона, а это что-то… близкое моему сердцу. Сердце болезненно сжимается при этих словах, и Гарри чувствует, как глаза начинает щипать. Он не будет плакать. Луи открывает рот, закрывает, явно ищет правильные слова или вопрос: — А почему… эм… Почему именно это? — осмеливается он, и краем глаза Гарри видит, как альфа снова перебирает пальцы. Гарри вздыхает, снова глядя в потолок. — То есть, ты не обязан рассказывать, я просто… — Луи пытается отступить, но Гарри быстро перебивает его. — Нет, всё нормально, эм… — он снова смотрит на Луи, который всё ещё полностью сосредоточен на нём, и живот снова трепещет. — Мой… Мой дедушка умер от Паркинсона, когда я был в школе, и мы были очень близки. Глаза Луи расширяются. — Я видел, как он страдает и борется, и единственное, что я мог делать — быть рядом с ним. И это заставляло меня чувствовать себя таким беспомощным. Так что когда он умер, я просто понял, что хочу делать что-то, чтобы помогать людям, которые страдают, как он, и поддерживать их на этом пути. Это много работы, но я обожаю это, и я смогу выбрать свою специализацию в конце следующего года, прежде чем начну магистратуру. Гарри вытирает одну слезинку, которая предательски скатывается. Он снова видит, как пальцы Луи дёргаются и двигаются, словно тот хочет протянуть руку. Что-то закручивается внутри. — Мне жаль, — произносит Луи. — Насчёт твоего дедушки. Гарри позволяет слабой улыбке коснуться губ: — Спасибо. Я в порядке, просто всегда немного эмоционален, когда говорю о нём. — Понимаю. Я потерял бабушку, когда учился в начальной школе. Это никогда не бывает легко. Особенно когда вы были близки. Глаза Луи блестят, и если они продолжат в этом направлении, Гарри точно расплачется. Он просто кивает с пониманием, пока Луи продолжает: — И это здорово, что тебе нравится то, чем ты занимаешься, и ты хочешь помогать людям. Уверен, твой дедушка очень гордится тобой. Сердце Гарри переполняется от слов Луи: — Спасибо, — снова шепчет он. Да, им нужно сменить тему, потому что Гарри уже на грани: — А ты? Чем ты хочешь заниматься? Ты же изучаешь математику? Луи моргает несколько раз, прежде чем ответить: — Ага, эм… У меня всегда были способности к этому, — Гарри мысленно закатывает глаза, — и я всегда любил математику и всё, что с ней связано. У меня был потрясающий учитель в школе, и он вдохновил меня тоже захотеть преподавать. Так что вот я здесь. — Здорово, что твой учитель вдохновил тебя. — Ага, он был таким увлечённым, что заставил меня полюбить этот предмет ещё больше. На лице Луи широкая улыбка, и Гарри приходится бороться с собой, чтобы не протянуть руку. Он вытягивает пальцы там, где Луи не видит, и вцепляется во влажные простыни, удерживая себя от того, что потенциально может быть очень плохой идеей. Они смотрят друг на друга какое-то время. Синие глаза Луи буравят зелёные глаза Гарри, тишина в комнате, запах секса и их смешанные ароматы окутывают их. Гарри не может прочитать то, что мелькает во взгляде Луи, и не пытается — он просто лежит, наслаждаясь приятным и редким моментом, когда они не грызутся и не окутаны пучиной оргазма. Гарри не знает, сколько они так лежат. В какой-то момент Луи несколько раз моргает и резко садится на кровати, бормоча: — Мне пора, уже поздно. Не хочу, чтобы кто-то меня увидел. Внезапно Гарри возвращается в реальность, что-то болезненно сжимается в сердце, и на этот раз он не останавливает Луи, когда тот слезает с кровати. Другой альфа собирает разбросанную одежду и одевается, а Гарри не двигается с места, просто наблюдая за ним — мышцы спины напрягаются, пока тот натягивает джинсы и застёгивает их. Луи надевает зимнюю куртку, натягивает серую шапку на голову, а потом говорит: — Увидимся позже? На мгновение слова застревают у Гарри в горле. Всё, что он хочет сказать — «Может, останешься ещё немного?» Конечно, он этого не делает. Поэтому, сглатывает вязкую слюну и отвечает: — Конечно. — Окей, отлично. Увидимся позже. Вот так просто Луи снова сваливает, убегая прочь, пока никто не может увидеть, как он выходит из комнаты Гарри. Альфа смотрит на закрывающуюся дверь, всё ещё лежа голым в постели, и думает о том, во что он вляпался и почему уход Луи заставляет его сердце так болезненно сжиматься. —------------- — Так что вы запланировали на День святого Валентина? — спрашивает Лиам, обращаясь к Найлу и Зейну, сидящие напротив него. Гарри знал, что эта тема всплывёт во время обеда. Поэтому пытается сосредоточиться на еде в своём подносе. — Зейн мне вообще ничего не говорит! — обижено отвечает омега, и когда Гарри смотрит на друга с улыбкой, тот обиженно поджимает губы. Но обида быстро улетучивается, когда Малик нежно целует своего парня в щёку: — Тебе понравится, обещаю. Найл довольно улыбается и тоже целует в ответ. — А что насчет тебя? — спрашивает Зейн. Лиам проглатывает кусок и пожимает плечами: — Ничего особенного, просто ужин с Лорен. — О-о-о, у вас всё серьёзно? — оживляется Найл, глаза в предвкушении начинают блестеть. Лиам внезапно смущается, что довольно мило для такого крупного альфы: — Не знаю, прошло всего несколько недель с первого свидания, так что… посмотрим. Но давайте лучше поговорим о Луи, уверен, у него грандиозные планы. Лиам быстро переводит тему, глядя на Томлинсона, который сидит рядом с Найлом по диагонали от Гарри. Альфа фыркает в ответ: — Безусловно, у меня сегодня свидание. За кого ты меня принимаешь? Ну конечно же. — Красава, чувак! — восклицает Люк, поднимая руку. Лучшие друзья ударяют друг друга кулаками. Что-то болезненно сжимается в животе Гарри, сердце стискивает ревностью. Он так ненавидит это чувство. Старается не расстраиваться, но не может контролировать. Не то чтобы он ожидал провести вечер с Луи — они не встречаются, просто трахаются, так что, в общем-то, это не должно так сильно задевать. Стайлс опускает голову, ковыряясь в еде, украдкой косясь на Луи. — Кто-то, кого мы знаем? — спрашивает Зейн. Луи качает головой: — Вряд ли. — И что будете делать? — Пойдем в клуб, а потом, ну… — альфа игриво приподнимает брови. Гарри едва сдерживает рвотный позыв. После снова фокусирует внимание на еде, но немного теряется, когда Лиам произносит: — А что насчет тебя, Гарри? На мгновение альфа застывает, пытаясь придумать, что сказать. В конце концов он не хочет врать, и ему плевать, если он покажется скучным. Он смотрит на Лиама, потом мельком на Луи, который прищуривается в ответ, после чего снова сосредотачивается на Лиаме и отвечает: — Эм… Ничего особенного… У меня куча домашней работы, так что… — Гарри просто пожимает плечами. После снова бросает взгляд на Луи и, кажется, видит облегчение в глазах, после чего слышит презрительное фырканье: — Ну конечно же. Гарри бросает в ответ злой взгляд: — Ну извини, но не все любят ходить на свидания с рандомными людьми почти каждую ночь. Злость буквально бурлит внутри, отчего он машинально сжимает вилку чуть сильнее, чем того требуется. Какой же Томлинсон мудак. — Ты ревнуешь, Кучеряшка? — самонадеянно спрашивает тот. Гарри чувствует, как все взгляды за столом устремляются на них, сердце учащённо бьётся в груди — он не знает, куда Луи клонит: — С чего бы мне ревновать? — Не знаю, может, ты хотел бы быть таким же крутым, как я. Самодовольная улыбка возвращается на лицо Луи, и Гарри немного успокаивается от его ответа, но всё равно раздражён его поведением. — Мечтать не вредно. — Оке-е-е-й, — вмешивается Найл, и не в первый раз Гарри безмерно благодарен лучшему другу. — Люк, может, ты расскажешь нам о своих планах? Если они есть, конечно. Люк не теряет ни секунды и включается в разговор. Гарри просто абстрагируется, бросая раздражённый взгляд в сторону Луи. Другой альфа полностью игнорирует его, сосредотачиваясь на своём друге-бете. К счастью, никто не замечает раздражения Гарри, но он правда не хочет оставаться и слушать, как Луи хвастается своим тупым свиданием, так что просто встаёт. Все смотрят на него от внезапного движения. Луи хмурится. — Я только что вспомнил, что мне надо кое-что проверить перед следующей парой, так что эм… Увидимся позже. Он даже не ждёт ответа — быстро хватает шоппер, перекидывает через плечо, берёт поднос и разворачивается на каблуках. Пока он идёт к зоне, где нужно оставлять грязную посуду, он слышит, как его окликают по имени. Альфа оборачивается, поставив поднос, и видит озадаченного Найла. — Ты в порядке, Эйч? Сердце Гарри переполняется от внимательности лучшего друга. — Всё хорошо, Найл. Как я сказал, просто вспомнил, что мне надо кое-что проверить, — тихо отвечает он. Гарри выдавливает искреннюю улыбку, надеясь, что Найл не станет настаивать. Однако через плечо омеги он замечает Луи — тот по-прежнему наблюдает за ним, хмуря брови. Гарри поспешно отводит взгляд, будто избегает чего-то, к чему не готов прикоснуться. Недоумение не исчезает с лица омеги. — Если ты уверен. Напиши мне, если что-то нужно, ладно? — просит Найл. — Напишу. Но не волнуйся, всё в порядке. Отличного вечера. — Спасибо, Гарри. Найл мягко улыбается и сжимает его плечо, после чего возвращается к своему столу. Гарри же направляется к выходу из столовой, стараясь убедить себя, что действительно в порядке, что всё под контролем, что всё просто абсолютно прекрасно. Однако чем дальше он идёт, тем отчётливее понимает: убеждение это даётся ему всё труднее. —------------- Позже в тот же день, после физкультуры и после того, как он закончил ту малую часть домашки, которую действительно планировал сделать, Гарри решает устроить себе ещё один вечерний ритуал. Он принимает ванну с одной из бомбочек, которые Найл подарил ему на день рождения, выбирает красные кружевные трусики и красит ногти в тон. Альфа сам не понимает, почему останавливается именно на этом цвете. Подсознательно, возможно, хочет по-своему позлить Луи. Он не торопится: аккуратно прорисовывает каждый ноготь и заодно решает накрасить пальцы на ногах — редко когда бывает достаточно времени. Шёлковый красный халат ложится на тело идеально, и, надо признать, он чувствует себя неожиданно хорошо, несмотря на фрустрацию и раздражение, копившиеся весь день. Часы показывают даже не десять вечера. Он убирает всё для маникюра в ванную, возвращается в комнату и как раз собирается устроиться в кровати, чтобы включить «Реальную любовь», когда вдруг раздаётся стук в дверь. Альфа замирает на секунду. Большой палец зависает над пробелом на клавиатуре. Гарри медленно встаёт с кровати, закрывает ноутбук и ставит его на стол. После подходит к двери осторожно, и на этот раз совершенно не желает открывать, не зная, кто стоит с другой стороны. Поэтому он просто спрашивает: — Кто там? Мгновение тишины. Потом — знакомое, низкое: — Это Луи. Гарри хмурится. Во-первых, он совершенно не ожидал увидеть Луи у своей двери, особенно сегодня. Во-вторых, слишком рано для того, чтобы тот уже вернулся, если у него действительно было свидание. Гарри колеблется: его рука тянется к дверной ручке, но он резко отдёргивает её раньше, чем успевает коснуться металла. Но когда за дверью раздаётся лёгкое шарканье, сердце подпрыгивает в груди, будто сигнализируя о возможной потере. И Гарри оказывается слишком слаб — уже слишком глубоко увяз в этом — чтобы сопротивляться импульсу. Его пальцы сами хватают за ручку; запястье поворачивается, и дверь открывается. Луи поднимает взгляд, и его прекрасные синие глаза мгновенно встречаются с зелёными глазами Гарри. Они просто стоят так секунду, будто не решаются нарушить хрупкое равновесие. Затем глаза Луи медленно скользит вниз по силуэту Гарри — изучающий, жадный, почти голодный, словно он действительно намерен его съесть. По позвоночнику Гарри пробегают мурашки; внутри что-то поднимается, лёгкое и беспомощное, будто стая бабочек. Он вынужден нарушить тишину: — Как прошло свидание? — дерзко спрашивает альфа. — Видимо, не очень, если ты здесь. После чего поднимает подбородок чуть выше и ставит бедро в сторону, словно демонстрирует себя намеренно. Луи тихо усмехается: — Ага. Что-то вроде того. И это всё, что он говорит. После Томлинсон делает шаг вперёд — снова заставляя Гарри отступить глубже в комнату — и захлопывает дверь за собой. В его взгляде отчётливо вспыхивает интерес, когда он замечает красные ногти альфы. — Красный, значит? На лице появляется дьявольская ухмылка. Гарри лишь кивает. Под этим взглядом он чувствует, как щёки вспыхивают жаром, а по телу проходит волна, от которой трудно стоять прямо — Луи будто раздевает его глазами. — Ты выбрал этот цвет, думая обо мне? — спрашивает Томлинсон, улыбаясь так самодовольно, что Гарри хочется закатить глаза. — Не льсти себе, — огрызается Стайлс. — Тогда не ври, — ухмыляется Луи, будто знает ответ заранее. Гарри не понимает, что сильнее: желание ударить или желание поцеловать. Щёки Луи всё ещё розовые от холода, нос тоже, и в серой шапке и чёрной зимней куртке с мехом на капюшоне он выглядит таким уютным, что Гарри на секунду хочется притянуть его к себе. Но он отбрасывает это чувство обратно, туда, где оно не будет мешать. — Могу я чем-то помочь? — спрашивает он, напрягая голос. Луи делает короткую паузу, прежде чем произнести: — Я хочу попробовать твою смазку. Гарри вскидывает брови — это действительно выбивает его из колеи. Он ахает коротко, удивлённо, но почти сразу чувствует, как это удивление смешивается с желанием, которое захлёстывает его целиком. Альфа делает шаг вперёд, сокращая расстояние до опасно малого, наклоняется к Луи и шепчет: — Блять, да. Гарри хватает Луи за переднюю часть куртки и резко притягивает к себе, впечатывая их губы друг в друга. Удивлённый звук срывается с губ другого альфы, но он быстро приходит в себя: его руки обхватывают талию Гарри, притягивая ещё ближе, словно пытаясь растворить между ними любое расстояние. Их языки скользят друг по другу, поцелуй становится глубоким, требовательным. Луи пахнет не алкоголем, как Гарри ожидал, а кофе и лёгким дымом — неожиданно тёплая, интимная смесь, от которой голова начинает кружиться. Гарри почти не думает о своих действиях. Он стягивает шапку с Луи, бросая её куда-то в сторону, затем расстёгивает куртку между поцелуями, пальцы цепляются за ткань, и он стаскивает её с плеч. Та глухо падает на пол, присоединяясь к шапке, но оба игнорируют звук, всё ещё поглощённые друг другом — их рты двигаются в одинаковом темпе, то мягко, то дерзко. Руки Гарри скользят к затылку Луи, притягивая его ещё ближе, пока Луи крепче сжимает его талию. В горле у Гарри вырывается тихий, непроизвольный звук, утонувший в поцелуе. Синеглазый альфа уверенно ведёт его назад, почти не разрывая контакта, направляя к кровати. Он слегка толкает Гарри вниз, чтобы тот сел на край матраса. Гарри поднимает взгляд, смотрит из-под ресниц — дыхание сбито, губы припухли. Луи отвечает тем же взглядом, и через секунду опускается на колени перед ним. Это движение заставляет воздух в комнате стать плотнее, тяжёлым от ожидания. Инстинктивно Гарри раздвигает ноги, позволяя ему подойти ближе. Ладони Луи ложатся на его бёдра, затем медленно, намеренно скользят под шёлковый халат. Ткань почти не шелестит, но Гарри чувствует каждый миллиметр этого пути. Их взгляды не разрываются ни на мгновение, словно любое движение имеет значение, словно сам воздух между ними держится на этом контакте. Мурашки вспыхивают на коже Гарри от прикосновения ладоней Луи, и зеленоглазому альфе приходится опереться ладонями позади себя на матрасе — нужна хоть какая-то опора. Руки Луи на секунду уходят с его бёдер и принимаются за бант халата. Он тянет за один конец, и шёлк легко распахивается, обнажая нижнее бельё Гарри. Тот просто смотрит, не двигаясь, лишь ожидая, что Луи сделает дальше. Руки Луи возвращаются к бёдрам; пальцы двигаются чуть выше, пока не достигают пояса трусиков. Гарри резко вдыхает, когда альфа проводит пальцами между кожей и кружевом, уверенно стягивая ткань вниз. Стайлс сразу понимает намёк, приподнимает бёдра, чтобы тот смог снять их полностью. Тёмные глаза Луи задерживаются на этой детали, и Гарри кажется, что он видит там едва заметную гордость, пока альфа стаскивает трусики вдоль ног и отбрасывает их в сторону. Луи оставляет трусики где-то на полу и на мгновение просто смотрит на Гарри: на открытую линию тела, на напряжённые мышцы бёдер. Его ладони остаются на лодыжках альфы, затем медленно скользят вверх по икрам и возвращаются к бёдрам, словно проговаривая жестами то, что уже и так очевидно — Гарри полностью обнажён и готов. И Луи не медлит. Он подхватывает одно колено Гарри и легко перекидывает его себе на плечо, тянет альфу ближе к краю кровати, не оставляя пространства для расстояния или сомнений. Следующее мгновение — и он уже между ног, дышит горячо, касается ртом кожи. — Блять. Голова Гарри откидывается назад, дыхание сбивается в неровный ритм, а руки рефлекторно скользят вниз, впиваясь в бёдра Луи — нужна опора, хоть что-то, за что можно зацепиться. Его тело мгновенно реагирует на каждое прикосновение: мышцы напрягаются, кожа покрывается мурашками, а из горла вырывается тихий стон — смесь волнения, удивления и напряжения, которое невозможно сдержать, даже если попытаться. Луи проводит языком по тугому кольцу мышц, медленно, дразняще, будто намеренно испытывая терпение Гарри. Альфа не может сдержать скулёж, который срывается с губ — жалобный, отчаянный. Луи продолжает — покусывает ободок, лижет, обводит языком складки, однако упорно не проникает внутрь. Каждое движение рассчитано, чтобы свести с ума, заставить извиваться на кровати и молить о большем. Стайлс скулит от этих дразнящих прикосновений, чувствуя, как его дырка сжимается впустую, отчаянно жаждет, чтобы хоть что-то заполнило его. Луи издаёт низкие, гортанные звуки — что-то среднее между рычанием и стоном — и вибрация отдаётся прямо в теле Гарри, заставляя его невольно выгнуться. Он с трудом опирается на локти, впивается пальцами в мятые простыни так сильно, что костяшки белеют от напряжения. Тело почти не слушается, реагируя на каждое малейшее движение Луи, словно всё управление перешло к нему. Пальцы Луи крепче впиваются в плоть бёдер Гарри, оставляя красные отметины, а его лицо зарывается ещё глубже между ног альфы, буквально растворяясь там. Язык наконец-то скользит внутрь, в тугую, пульсирующую жару, и это ощущение заставляет Гарри резко вскрикнуть. Высокий, прерывистый скулёж вырывается у него из горла, и рука сама, без всякого контроля, взлетает к затылку Луи, пальцы зарываются в волосы, притягивая его ближе, требовательно, почти грубо. Луи не протестует — напротив, он издаёт низкий, довольный стон, отзываясь на прикосновение, и его язык проникает ещё глубже. Он скользит туда-сюда между складками, обильно смачивая всё слюной, движется уверенно, настойчиво, будто знает каждую точку, которая заставит Гарри потерять остатки контроля. И Гарри действительно думает, что сейчас взорвётся — его тело буквально горит изнутри, каждая клетка словно пылает. Оргазм где-то глубоко в животе, нарастает волной, которую невозможно остановить. Член болезненно твёрдый, упирается в живот, и естественная смазка уже пачкает кожу, стекая тонкими дорожками. Возбуждённый аромат Луи — насыщенная ваниль вперемешку со сладким древесным соком — окутывает Гарри плотным, ошеломляющим пузырём, заполняет лёгкие, проникает в каждый вдох. Ему буквально приходится ещё сильнее вцепиться в волосы альфы, притянуть его так близко, как только возможно, иначе кажется, что он сейчас просто упадёт, потеряет равновесие и рухнет на пол. — Блять, ты такой вкусный, принцесса, — произносит Луи хриплым, севшим голосом, когда отстраняется на секунду, чтобы перевести дух. Его губы блестят от слюны, щёки раскраснелись, а взгляд затуманен желанием. — Прям как хорошенькая омега. Эти слова словно взрывают что-то внутри Гарри. Он теряет последние остатки рассудка: — О боже! — вырывается у него почти на крике, дыхание сбито, сердце колотится где-то в горле, а всё тело ещё дрожит от напряжения, которое готово вот-вот разрядиться. Гарри снова толкает голову Луи вниз, направляя его обратно, и альфа охотно подчиняется — ныряет без промедления и сразу набрасывается на дырочку с удвоенным рвением. Гарри резко ахает, когда чувствует новое ощущение — один из пальцев Луи присоединяется к языку, медленно, но настойчиво проникая внутрь. Громкий, почти отчаянный скулёж вырывается из горла Стайлса, когда палец альфы начинает двигаться — скользит туда-сюда, находит ту самую сладкую точку внутри и надавливает на неё с идеальной силой. В то же время язык Луи продолжает обильно смачивать края дырочки, лижет складки, не оставляя ни миллиметра без внимания. Вскоре Луи поднимает голову, отрываясь от ободка, но палец не останавливается — продолжает непрерывно тереть простату ритмичными, точными движениями. Он спускается ниже, к текущему члену Гарри, и зеленоглазый альфа понимает, что больше не может это терпеть. Его тело буквально падает на кровать, словно все силы разом покинули его. Рука беспомощно соскальзывает с волос Луи, инстинктивно хватает ближайшую подушку и прижимает её к лицу, пытаясь хоть как-то справиться с нарастающим накалом ощущений, который грозит полностью поглотить его. Тёплый, влажный рот Луи обхватывает твёрдый член Гарри целиком, язык скользит по чувствительной головке, а затем член упирается глубоко в горло Луи — и этого более чем достаточно. Это всё, что нужно Гарри, чтобы окончательно, безвозвратно потерять контроль над собой. Его крик — пронзительный, отчаянный — приглушается подушкой, когда он изливается прямо в рот Луи. Волна за волной, оргазм накрывает его с такой силой, что перед глазами вспыхивают искры. Луи не отстраняется — продолжает глотать, высасывая каждую каплю, помогая пережить это, продлевая удовольствие движениями языка и губ. Как обычно бывает с Луи, всё тело Гарри трясётся мелкой дрожью, мышцы спазмируют, словно его только что переехал автобус — но в самом лучшем, невероятном смысле этого слова. Он медленно, с трудом приходит в себя, когда чувствует, как Луи наконец отстраняется. Его нога безвольно соскальзывает с плеча альфы, и он слышит шорох — Луи шевелится где-то внизу, на полу. Звук расстёгивающейся пряжки ремня заставляет Гарри убрать подушку с разгорячённого лица и посмотреть вниз сквозь затуманенный взгляд. Луи стоит между его ног, джинсы расстёгнуты, и его твёрдый, налитый кровью член уже освобождён. Он смотрит вниз на всё ещё блаженного, раскиданного на кровати Гарри — взгляд тёмный, полный голодного желания. — Можно я кончу на тебя, принцесса? — спрашивает он низким, охрипшим голосом, в котором слышится еле сдерживаемое напряжение. Гарри никогда в жизни не слышал ничего более горячего, чем эти слова, произнесённые именно так, именно этим голосом. Он кивает, едва находя силы на движение, и шепчет сорванным голосом: — Д-да. Луи не заставляет себя ждать — его рука быстро обхватывает собственный член, и он начинает яростно дрочить, движения резкие, почти отчаянные. Он стонет и тяжело дышит над Гарри, грудь вздымается, челюсть напряжена. Проходит всего несколько движений, прежде чем Луи глубоко, гортанно стонет и выстреливает густой спермой прямо на грудь и живот Гарри, щедро покрывая его татуировки белыми брызгами. Гарри наблюдает за ним завороженно и думает, что если бы он не кончил буквально несколько секунд назад, то определённо возбудился бы снова прямо сейчас. Потому что Луи просто невероятен, когда достигает пика — его лицо, искажённое удовольствием, приоткрытый рот, из которого вырываются стоны, напряжённое тело. Это зрелище способно заставить кого угодно кончить на месте. Гарри всё ещё пытается отдышаться, восстановить неровное дыхание, бессмысленно глядя на белый потолок над головой, когда внезапно чувствует что-то новое — тёплый, влажный язык Луи, который медленно, почти лениво слизывает собственную сперму с его груди. Всё тело Гарри мгновенно откликается, дрожит от этого неожиданного, интимного ощущения. — Блять, — снова вырывается у Гарри хриплым шёпотом, он зажмуривается, пытаясь просто дышать, пока Луи мычит в ответ — низко, довольно. Его язык медленно скользит от пупка вверх, собирая каждую каплю, чтобы в итоге закончить прямо между татуировками ласточек на груди Гарри. Рука Гарри почти неосознанно взлетает к затылку Луи, пальцы зарываются в волосы, пытаясь удержать его там, ближе, не дать оторваться. Но, конечно же, момент не может длиться вечно. Луи отстраняется, и Гарри не может — даже не пытается — скрыть постыдный, жалобный скулёж, который срывается с его губ, когда тёплый язык наконец покидает его разгорячённую кожу. Луи быстро поднимается на ноги и почти торопливо скрывается в ванной. Через несколько секунд он возвращается — член уже спрятан обратно в джинсы, ремень застёгнут, а в руке привычная мочалка. Только на этот раз он не швыряет её в Гарри, как обычно. Вместо этого он сам наклоняется и осторожно, почти нежно вытирает его, медленными движениями стирая остатки своей спермы с кожи. Гарри настолько ошарашен этой неожиданной заботой, что не может пошевелиться, не может найти сил для какого-нибудь саркастичного комментария, который обычно так и просится на язык. Он просто лежит и тихо бормочет, голос всё ещё охрипший: — Спасибо. — Не за что, — коротко отвечает Луи, бросая тряпку в корзину для белья в ванной. Гарри перевязывает халат, устраивается на кровати нормально, подушка снова под головой. Луи ложится рядом, и во второй раз за эту неделю они оказываются бок о бок. Гарри чувствует лёгкий трепет в животе, когда рука Луи случайно касается его. Он не отстраняется, позволяя этому ощущению задержаться. — Могу я задать тебе вопрос? — Луи нарушает тишину, поворачивая голову к Гарри. — Конечно, — отвечает он, стараясь звучать спокойно. Гарри замечает, как Луи подбирает слова; в его поведении чувствуется лёгкая нервозность. Гарри улыбается — ему интересно, что альфа хочет спросить. Он ждёт, позволяя Луи собраться с мыслями. — Ты… э-э… Ты когда-нибудь был с омегой? Гарри на секунду открывает рот, потом закрывает — удивлённый вопросом. — Может, это слишком личное. Ничего, если не хочешь отвечать, — добавляет Луи, и Гарри понимает, что это мило с его стороны. Он переворачивается на бок, устраивается поудобнее, подкладывая руку под щёку на подушке. Луи повторяет движение, зеркально отражая его; одно из их колен соприкасается, и Гарри чувствует лёгкие мурашки, пробегающие по ноге. — Да, был. — Я никогда не видел тебя с омегой, — констатирует Луи, и Гарри ловит, как в этом простом замечании есть любопытство и немного удивления. Гарри не думал, что это настолько его заинтересует. — Ну, я был с омегами, когда был младше, в школе. Луи кивает, слегка приподнимая бровь, словно проверяя реакцию Гарри. — Но это не совсем то, что мне нравится. Как ты, наверное, уже заметил… — взгляд Гарри скользит на кровать между ними, и он слышит тихий смешок Луи. Тепло разливается в животе, и Гарри невольно улыбается. — Ага, я вроде как понял намёк. Гарри усмехается, снова задержав взгляд на Луи: — Я пробовал с омегами. Просто это не моё. — А вы с Найлом когда-нибудь… — Что?! Фу, нет! Боже, нет! — Гарри закрывает лицо рукой, другая слегка толкает плечо Луи, ощущая, как в кончиках пальцев что-то щекочет от этой внезапной игривости. — Ладно, ладно, я просто спросил, — Луи смеётся, отбрасывая его руку. — Просто вы кажетесь очень близкими, а ты альфа, а он омега… знаешь… Гарри кивает, чувствует, как пальцы Луи едва касаются его руки, когда он убирает её. — Мы выросли вместе, были соседями. Наши родители всё ещё живут по соседству. — Мы как братья. Он эм… — Гарри сглатывает, взгляд падает на кровать. — Он был первым, кому я рассказал о том, что мне нравится, когда понял, что немного другой. Он всегда меня поддерживал. — Это… здорово, — тихо отвечает Луи, голос слегка дрожит. Гарри замечает, как его плечи напрягаются. Они на мгновение замолкают. Гарри чувствует, как сердце ускоряет ритм. — А альфы? — Что ты имеешь в виду? — Гарри наклоняет голову. — Я первый или… — Нет, ты не первый. Гарри видит мелькнувшую боль в глазах Луи; запах немного меняется, едва уловимо. — Я был с альфами, просто не в универе. У меня нет времени. — Ты такой ботан, — Луи слегка толкает Гарри локтем. — А ты такой мудак. — Это точно, — многозначительно отвечает Луи, упираясь взглядом в свои колени. — Боже, ты невыносим, — усмехается Гарри, ощущая лёгкое покалывание по спине. — Ты говоришь, что нет времени, а на меня всегда находится… — Луи игриво приподнимает бровь. — Может, заткнёшься, мистер Самонадеянность? — Гарри улыбается, слегка толкая альфу плечо. — Я встречался с альфами в школе, летних лагерях и всё такое, но ничего официального. Это всегда было «экспериментом» или «просто весельем», — Гарри показывает кавычки руками, ладони слегка дрожат. — Может, когда-нибудь я найду того самого. Кто знает? — пожимает плечами, продолжает Стайлс. Трудно читать глаза Луи, запах снова меняется, заметна лёгкая неловкость. — Если ты ни с кем не спишь, кроме меня… эм, ну знаешь… — Луи краснеет, взгляд снова упирается в колени. Гарри слегка приподнимает бровь, сердце стучит быстрее. — Как я «удовлетворяю себя»? — понимает он наконец. Живот предательски сжимается, тепло разливается по телу. — Ага, это самое, — Томлинсон сдерживает смех, плечи дергаются. — Ну… — Господи. Гарри даже не думал, что вечер примет такой оборот. — У меня есть эм… игрушки… — Хм, — Луи заинтересованно смотрит на матрас, пальцы сжимают простыню. — Типа для омег? Фаллосы и всё такое? — Ага, фаллосы, пробки… только для альф. — Интересно… — Луи снова краснеет. Гарри специально дразнит альфу: — Ты это сейчас представляешь у себя в голове? — Я не представляю! — делает оскорблённое лицо Луи. Гарри смеётся ещё сильнее. — Кто теперь мистер Самонадеянность, а? — огрызается Томлинсон. Оба смеются вместе, и Гарри вдруг осознаёт, что это первый раз, когда они смеются так, просто вместе, без напряжения и ожиданий. Это приятно. Слишком приятно. Гарри и так уже слаб и на грани, будто стоит на краю обрыва, но эти моменты не помогают ему держаться. Он знает, что рано или поздно Луи вернётся к своему высокомерному я, и снова сбежит. Значит, нужно держаться изо всех сил. — Так ты нормально относишься к эм… к тому, что тебе нравятся альфы? — спрашивает Луи. Вопрос искренний, в глазах ожидание. — Да, нормально, — Гарри отвечает просто. — Мне потребовалось время. Друзья и семья всегда были рядом и принимали меня, так что я смог принять себя. Я никогда не буду извиняться за это. Луи просто мычит и снова погружается в свои мысли. Гарри хочет заглянуть в них, понять, помочь, но знает — так не работает. Они сидят молча. Луи смотрит куда угодно, только не на него, и его запах дрожит, слегка нервозный. Гарри не может отвести взгляд. Он медленно тянется к руке Луи, осторожно, будто боится спугнуть. Кончики пальцев едва в дюйме от неё. Сердце колотится в груди, кровь стучит в ушах, дыхание сбито. Гарри едва успевает коснуться, когда Луи резко отдёргивает руку к груди, словно обжёгся. Гарри тоже отдёргивает ладонь и хватается за полы халата. Альфа встаёт, чтобы надеть куртку и шапку — это уже почти ритуал. Гарри просто сидит и наблюдает за ним, стараясь не замечать, как внутри всё скручивается от каждого его движения. Каждый раз, когда Луи выходит за дверь, сердце Гарри будто пропускает удар. Прежде чем Луи разворачивается, чтобы уйти, он копается в карманах куртки и достаёт небольшой свёрток. — Эм… Это тебе. После протягивает свёрток Гарри, и тот ловит его, чувствуя странное тепло в груди. Гарри садится на кровать, осторожно берёт подарок. — Я увидел это и подумал, что тебе понравится. Замешательство Гарри не уменьшается. Он понятия не имеет, что внутри свёртка. Потом до него доходит: глухой звук, когда куртка падает на пол — свёрток, должно быть, был его источником. Он не успевает задать ни одного вопроса — Луи уже уходит, бросив через плечо короткое «Спокойной ночи». Дверь захлопывается с глухим стуком, оставляя Гарри наедине с удивлением и лёгким смятением. Гарри смотрит на свёрток в руке. Тот неряшливо упакован в сине-зелёную бумагу, и странным образом это кажется ему трогательным. Внутри смешаны волнение и лёгкий страх при мысли об открытии. Альфа переворачивает свёрток несколько раз, будто тот волшебным образом станет прозрачным и покажет себя сам. Потом, наконец, решает узнать, что же там спрятано. Стайлс садится поудобнее на кровати, скрестив ноги, и начинает снимать бумагу. Сердце подпрыгивает в груди, когда он видит содержимое. Внутри лежит флакончик лака для ногтей — нежный розовый с лёгким блеском. В груди у Гарри что-то приятно ёкает, и бабочки словно порхают внутри. Он не знает, зачем Луи это подарил. Это запоздалый подарок на день рождения (хотя он уже получил один), подарок на День святого Валентина (но они же не вместе), маленький знак внимания (что снова поднимает вопрос, зачем, если они не пара и даже не друзья), или просто флакончик лака для ногтей без особого смысла. Мысль об этом сжимает сердце, но он старается оттолкнуть её в сторону: для Гарри это значит гораздо больше. Пока что он просто хочет насладиться моментом, не думая о смысле. Бабочки в животе, улыбка на лице, тихое хихиканье — всё это вырывается наружу при мысли, что Луи выбирал это именно для него.
