The Wizard of My Heart

До слуха доносится надоедливый будильник, который он уже трижды выключал. Как бы ему хотелось выкинуть мобильник в окно, лишь бы он перестал действовать ему на нервы своим звуком. Он тычет пальцем по экрану, открывает заспанные глаза и недовольно поджимает губы. Ему надоело шесть дней в неделю просыпаться по будильнику. Будь его воля, он бы спал до обеда. Не высыпается, дурак. Ложится чёрт знает во сколько и просыпается рано утром. Ещё чуть-чуть и он будет похож на зомби с таким ужасным режимом. А потому что ночью надо спать, а не ездить ко всяким там Ли Феликсам. В последнее время он всё чаще приезжает к нему, стоя у него под окнами. Он, глядя в окно его спальни, стоит около пяти минут, выкуривает сигарету и уезжает трахаться. Вчера ночью он просто не смог сдержать своё желание, а посему вошёл в подъезд, поднялся на нужный этаж и открыл дверь чужой квартиры. Вообще-то он не собирался этого делать. Он сделал дубликат его ключа не для того, чтобы по ночам пробираться к нему домой и гладить его одной рукой. Всё же он сделал его лишь за тем, чтобы в случае опасности защитить Ликса. Не дай бог он впустит к себе кого-нибудь опасного, кто захочет выпустить ему кишки. А если серьёзно, то Хёнджин сделал не один дубликат его ключа. Это на всякий случай. Вдруг первый сломается или потеряется? А если второй тоже потеряется? Вот и спрашивается, почему он просто не отдал юноше ключ, когда тот заболел? Да всё просто. Даже тупой не станет себя выдавать, вручая ему дубликат ключа. К тому же ему хотелось полечить его. Побыть рядом. И вчера ночью тоже хотелось побыть рядом. Поэтому он пришёл к нему домой. Думал, что Феликс не проснётся, но не тут-то было. Благо, что он думал, что это сон. А если бы нет? А если бы понял, что это не сон? Да Хвану бы башку открутили! В конечном итоге он вернулся домой чуть ли не в четыре часа ночи. Он поспал буквально несколько часов. И вот теперь, открыв глаза, он до чёрта раздражён своим пробуждением. По спальне разносится громкий, не шибко довольный вздох. Он протирает ещё сонные глаза, поднимается с большой постели и, надев тапки, выходит из комнаты. К нему тотчас же подбегает бодрый пёс и начинает шевелить хвостом. По нему сразу видно, что он хочет кушать. Еду просит. Мужчина заходит на кухню, подходит к верхнему шкафчику и открывает дверцу, после чего берёт с полки огромный мешок с собачьим кормом, высыпает его в глубокую миску и ставит мешок на место. Он потягивается на месте, глядя на поедающего корм пса. Джин проводит ладонью по спине собаки и уходит в ванную комнату. Это самое обычное утро. Всё, как всегда. Однако ночь была просто потрясающей. Не такой, как остальные. И всё из-за душевных разговоров с Ли. Аж дышать стало легче. Его настроение сразу уже улучшается, вспоминая их вчерашнюю ночь. Пухлые губы расплываются в доброй улыбке, а глаза начинают сиять. Он подходит к душевой кабине, включает воду и быстро снимает с себя чёрные трусы. Они незамедлительно летят в корзину с грязными вещами, которые он хотел постирать ещё вчера вечером. Не получилось. Другие планы были поважнее. Сегодня тоже постирать не получится, поскольку вечером он идёт на какой-то там показ мод, после которого будет афтерпати. Вряд ли бы он пошёл, если бы Чонсок не стал говорить, как это важно для его имиджа. Ему нужно поддерживать свой статус. Естественно, все знают, кто он. Но для них он самое уважаемое лицо. С ним лучше быть в хороших отношениях. Не стоит идти против него. А один дурик всё же пошёл. Это даже забавно. Хёнджин входит в душевую кабину, закрывает стеклянную дверцу и встаёт под горячую струю воды. Она стекает по точёным кубикам пресса, быстро уходя вниз. Тёмные волосы мгновенно намокают, отчего он слегка откидывает голову назад и зачёсывает чёлку назад. У Феликса, наверное, челюсть бы отвисла, если бы он застал такую сексуальную картину. Никто бы не устоял. Даже он. Хван хватает в руку бутылку дорогого шампуня, отходит от мощной струи и выдавливает содержимое на руку. Консистенция шампуня прозрачная и вязкая, что напоминает предэякулят. В голове сразу же всплывает блаженное лицо Ликса, вследствие чего его член моментально реагирует и начинает медленно затвердевать. И о чём он только думает с утра пораньше? Кошмар! Он проводит покрытой в шампуне ладонью по мокрым волосам и принимается мыть голову. Длинные пальцы смело блуждают по голове, как следует намывая корни волос. По ванной комнате разносятся хаотичные звуки бьющейся об плитку воды. А лучше бы звуки толчков и стонов Ли. У него очень непристойные мысли. И так всегда. С этим ничего не поделаешь. Его голову каждые пять минут посещают развратные мыслишки. И его это нисколько не смущает. Он встаёт под воду и быстро смывает с себя пену. Та стекает по мощному телу, заслоняя красивый пресс. Стеклянная кабина быстро запотевает, больше не позволяя разглядеть очертания его тела. Да и смотреть некому. Темноволосый берёт с полки мочалку чёрного цвета и быстро выливает на неё гель для душа с ароматом кофе. Он прикасается мочалкой к шее, закрывает глаза и начинает мыть своё тело. Сжатая в руке мочалка с нажимом скользит по плечам, неторопливо уходя к груди. Она касается широкой, безумно упругой груди, стирая с неё грязь, которой вроде как и нет. На коже остаётся пена, что нереально вкусно пахнет кофейными зёрнами. Рука следует вниз, проводя мочалкой по твёрдому прессу. Чёрт, любой бы давно кончил от такого зрелища. Вот что упускает Феликс, просыпаясь у себя дома, а не у него. Хёнджин упускает то же самое. Веснушчатый вообще-то тоже может сексуально мыться. Мужчина быстро моет спину и нижнюю часть тела, а затем встаёт под струю и смывает со своего тела нежную пену. Он шустро чистит зубы, после чего закрывает кран и открывает стеклянную дверцу. Мужчина плавно выходит из кабины и хватает в руки полотенце. За ним следуют целые клубы пара, отчего зеркало, висящее над умывальником, быстро запотевает. Он, проведя одним полотенцем по волосам, вешает его на крючок и снимает с другого второе полотенце. Хван не спеша вытирает им тело и обворачивает его вокруг бёдер. Надев тапки, он выходит из ванной комнаты и уверенными шагами направляется в спальню. Одна его походка говорит о том, насколько он великолепен. И он знает об этом. А лучше бы не знал. Может, тогда бы он не был таким высокомерным? Так-то он не нарцисс и не самовлюблённый придурок. Однако это не отменяет того факта, что он достаточно высокомерен. В этом слове очень растяжимое понятие. Он подходит к шкафу, открывает выдвижной ящик и вынимает из него чистые боксеры. Ну а спустя две минуты он, надев трусы и шорты, выходит из спальни и снова идёт на кухню. У него нет времени на готовку, так как ему ещё нужно выгулять пса. Он закидывает хлеб в тостер и уходит сушить волосы. Как бы ему хотелось, чтобы возле плиты стоял Ликс и готовил им вкусный завтрак. В его обычной фантазии Феликс стоит возле плиты в футболке Джина и готовит кушать, слушая музыку. И он тонет в его большой футболке. Это очень мило. Именно это он и представляет, если не брать в счёт его грязную фантазию. Ему бы действительно очень хотелось чего-то такого обычного, но безумно комфортного. Родного сердцу. Какая-то странная мечта для опасного мафиози. Комично. Рядом с Ли он становится чертовски мягким и даже игривым. Этот мальчик всерьёз меняет его. Смягчает, делает более добросердечным. Меняет его в лучшую для себя сторону. Но в худшую для босса мафии. Это ужасно. И ему это нисколько не нравится. Только вот он и поделать с этим ничего не может. Даже если они окончательно перестанут видеться и общаться, то это ничего не изменит. В голове продолжат всплывать мысли: «Обезьянке это не понравится» или «Он будет во мне разочарован, если я убью кого-нибудь из своих врагов». Именно эти мысли останавливают его от того, чтобы кого-нибудь не пристрелить. Его эстетичные руки давным-давно по локоть в крови. И он смирился с этим. Чувствует ли он вину за то, что убивал аморальных ублюдков? Поначалу да, но не потом. Тяжело ли ему слышать мольбы о том, чтобы он не лишал человека жизни? Нет, потому что эти твари издевались над другими. Ну или просто же переступали ему дорогу. Таких людей он всегда убирает со своего пути. Точнее убирал. Всё изменилось, когда в его жизни появился Ликс. Он перестал убить. Всего-то укладывал своих врагов спать с переломанными рёбрами. Подумаешь, кома. Фигня-то какая. В любом случае, все эти ублюдки всегда выходили из комы. Так что всё нормально. Никто же не помер. Уже хорошо. Он, высушив волосы, быстренько переодевается в чёрную рубашку и брюки, а после выходит из спальни и вновь направляется на кухню. Хёнджин наспех съедает пустой тост, одевает на Ареса ошейник с поводком и покидает квартиру. Так проходит добрых полчаса. Они трижды обошли дом. На первом круге он гулял с ним на поводке, а на втором просто взял и снял его с привязи, отпустив пса по своим делам. По сути здесь нельзя снимать собак с поводка. Вот только ему всё равно. Плевать он хотел на эти запреты. Арес не накинется на человека, если Хван не прикажет. Погавкает, да. Порычит, да. Но не накинется. Он слушает только своего хозяина. Темноволосый заводит собаку в квартиру, снимает с него ошейник и сам раздевается. Он заходит в спальню, прячет мобильник и кошелёк по карманам брюк, а далее выходит из комнаты, распрыскивает на свои запястья парфюм и снова обувается, попутно накидывая на себя пальто. Мужчина, застегнув верхнюю одежду, снимает ключи от авто с крючка и наклоняется, после чего целует пса в нос и выходит из дома. Вот как проходит его утро. А если у него ещё и тренировка, то он встаёт намного раньше. И вместе со всем этим он ещё и спит мало. Вот молодец! Прямо трудяга! Гордиться надо! Ну что за идиот... Как его организм ещё не попрощался с ним? Надо было такого в задницу слать. Далеко и надолго. Он садится в своё навороченное авто и выезжает из подземного паркинга, предварительно включив музыку. Когда у него хорошее настроение, он всегда едет с музыкой. Его карие глаза глядят только на дорогу, пока руки плавно управляют рулём. Вообще, если говорить по факту, то он мог бы и не приезжать на работу. Особых дел по работе у него сегодня нет. Но есть куча бумажек, которые нужно проверить. Если выбирать между бумажной волокитой и избиением плохих людишек, то он бы без единого сомнения выбрал второй вариант. А ещё лучше вообще ничего не делать. Сидеть дома, рисовать или играть с Аресом. Он плавно останавливается и смотрит на светофор, отсчитывающий цифры. Ему ещё полторы минуты стоять. Хёнджин шумно выдыхает и безразлично осматривается по сторонам. По левую от него сторону стоит автобус, в котором находятся сонные люди. Его взгляд равнодушно осматривает чужие лица, пока в салоне играет приятная песня. Взор пробегает по миловидному лицу, следует дальше и резко возвращается к предыдущему. Глаза слегка расширяются, видя прямо перед собой скучающего Феликса. Он размыкает губы, моргая и глядя только на него. Молодой человек зевает в руку и бросает на него взгляд. И он тоже приходит в шок, смотря на такого же удивлённого Хвана. Старший, выйдя из ступора, слабо улыбается и подмигивает ему. Курносый моргает и чуть поднимает свой телефон, теперь указывая на него пальцем. Тот в недоумении сводит брови к переносице, не совсем понимая, что он хочет. Ликс закатывает глаза, вздыхает и шустро открывает Telegram, сразу переходя в их чат. Он снова указывает пальцем на смартфон. Темноволосый протягивает букву «А», хватает в руку мобильник и убирает его из чёрного списка в этом мессенджере. А вместе с тем и разблокировал его номер под пристальным взором Ли. Юноша входит в телефонную книгу, набирает Джина и прикладывает телефон к уху, при этом смотря на его профиль. Чужой смартфон тотчас же начинает звонить у него в руке. Мужчина поворачивает к нему голову, мотает головой влево-вправо и игриво щурит глазки, растягивая губы в задорной полуулыбке. Младший в неистовом шоке вскидывает брови, поражаясь ему отказу в звонке. Он, находясь в неприятном удивлении, начинает быстро набирать ему сообщение. Моя злая обезьянка: Как это «Нет»? Ты совсем уже охуел? А ну, быстро взял трубку!!!!

hyunjinSH: Не хочу. Ты опять будешь орать на меня.

Моя злая обезьянка: Да не буду. Я просто хотел сказать «Спасибо».

hyunjinSH: За что это?

Моя злая обезьянка: Ну... Моя злая обезьянка: Ну за это... Моя злая обезьянка: За то самое...

hyunjinSH: Вообще не понимаю, о чём ты говоришь.

Моя злая обезьянка: Блядь, за вибратор, тупой ты баран!! Хёнджин сначала весело усмехается, а потом и вовсе начинает громко хохотать. Блондин в полном шоке открывает рот, впервые видя, как он смеётся. И, чёрт возьми, как же его злит, что он не слышит смех Хвана. Глаза сощурены, а губы расплываются в чистой улыбке, демонстрируя красивые зубы. Это так завораживает... Видеть, как он смеётся. По-настоящему смеётся. Без фальши. Такой искренний, задорный смех, которого он даже не слышит. Но видит. Видит своими глазами. Дыхание спирает, видя этот смех. Красиво смеётся. Лучше уж видеть его настоящий смех, чем эту дерзкую ухмылку с непроницаемым взглядом. За все эти пять месяцев он ни разу не слышал его смех. Не слышал, но смог увидеть. Теперь хочется услышать. Хочется приложить все усилия, чтобы рассмешить его. Это безумно странное желание. Он уж было начал подумывать, что Джин вообще не умеет смеяться. Наверное, у него красивый хохот. У этого человека есть хоть какие-то недостатки, не считая его деятельности? Веснушчатый быстро моргает, сглатывает слюну и снова принимается набирать сообщение. Моя злая обезьянка: И хули ты смеёшься? Я тебе серьёзно говорю. Это не смешно, идиот.

hyunjinSH: Ну, пользуйся, на здоровье)). А когда воспользуешься, не забудь мне сказать. А ещё лучше, запиши видео. Я с удовольствием посмотрю на это зрелище.

Он переводит на него взгляд, приподнимает уголок губы и снова подмигивает. Тот широко открывает глаза, бросает на него взор и что-то шепчет с раскрасневшимися от смущения щеками. Матом, наверное, покрывает. А может и всякие проклятия на него насылает. Скорее всего, первый вариант победил. И всё же это смешно. Автобус тут же трогается с места и едет вперёд, пока Феликс провожает его разъярёнными глазёнками. Старший выключает мобильник, откладывает его и надавливает ногой в педаль газа. Он с улыбкой на лице проезжает мимо общественного транспорта и мчит на работу. Теперь ему хочется как можно скорее разобраться с дурацкими бумажками и отправиться в университет. Хочется снова позлить Ликса и вызвать румянец на его прелестном личике. Мужчина, полный решимости, быстро приезжает на работу, входит в свой кабинет и усаживается за стол. Раздаётся три чётких стука, после которых Чонсок входит в помещение со стаканом холодного американо. Он, пожелав ему доброго утра, подходит к столу, ставит на него кофе и уходит, услышав тёплое «Спасибо». Темноволосый быстренько отпивает кофе из пластиковой трубочки и принимается читать первый лист. Господь всемогущий, что угодно, только не бумажная волокита. Как же он её ненавидит... Ну а спустя два часа он наконец-то закончил с проверкой всяких бумажек. Глаза устали, плечи тоже. Но всё это не имеет значения с тем, что будет дальше. А дальше его ждёт только настоящее удовольствие, вызванное стыдом и ненавистью со стороны Ли. Это именно то, что ему сейчас нужно. Он поднимается с кресла, убирает мобильник в карман брюк и хватает своё пальто, после чего выходит из кабинета. Походка уверенная, глаза блестящие. Вот как выглядит предвкушение. Глазки так и сияют. Хочется поскорее затащить Феликса в какой-нибудь кабинет и заставить его краснеть. Правда, он пока ещё не придумал, как именно. Ничего, сообразит. Удивительно, что его вообще пускают в университет. Приходит, когда вздумается. Уходит так же. За эти пять месяцев он был всего на трёх занятиях. И ведь они его даже не волнуют. Ему плевать на них. Если бы не Ликс, то он бы вообще туда не ходил. Уж извините, но он своё давно отучил. Только вот не закончил. Да и бог с ним. Главное, что что-то да понимает в этой вашей медицине. Не всё конечно, но многое. В животе аж бабочки запорхали, уже представляя, как молодой человек громко тявкает на него и пытается ударить. Он садится в машину, заводит её и уезжает. Пока его сотрудники трудятся в поте лица, он играет со своей обезьянкой в «Ударь меня, если сможешь. Но в конечном итоге я просто прижму тебя к стенке и сладко поцелую». Вот во что они играют. Это так он старается держаться от него как можно дальше? Плохо получается, Хван. Очень плохо. Вчера домой к нему заявился. А сегодня что? А сегодня возвращает их отношения в прежнее русло. Его всё устраивает. Хёнджин быстренько подъезжает к университету, паркует авто и выходит из него. Глаза сверкают, мысли шалят. Будь его воля, он бы с превеликим удовольствием занялся с ним сексом в какой-нибудь кабинете. Вряд ли веснушчатый позволит. Нет, он бы согласился. Но уж точно не в стенах универа. Хёнджин входит в здание, оставляет своё пальто в раздевалке и поднимается на второй этаж. Через двадцать минут должны закончиться занятия. Однако же ему не очень хочется торчать в коридоре, поджидая своего малыша. Он, посмотрев своё расписание в телефоне, шустро доходит до нужного кабинета и входит внутрь. На него тотчас же обращает внимание весь народ, включая профессора. А сказать дядьке нечего. Это же Хван. Ему и слова никто не скажет. Джин поворачивает голову в сторону студентов, моментально находит недоумевающее лицо Феликса и идёт в его сторону. Он приподнимает уголок губы, плавно поднимаясь по лестнице под озадаченными глазами ребят. Молодой человек начинает кусать верхнюю губу, понимая, что тот собирается подсесть к нему. И как же ему не повезло, потому что возле него никого нет. Вся эта длинная парта пустует. А Джисона здесь нет. У него другая лекция. Вот замечательно! Его защитника здесь нет. Всё, «пиши пропало». Мужчина подсаживается к Ликсу, ставит локоть на стол и подпирает рукой щёку, при этом глядя на него с расслабленной полуулыбкой. Одна лишь встреча взглядами поднимает ему настроение. Один лишь вид этого мальчика наполняет его радостью. Тот кусает губу с хмурыми бровями. Он, не глядя на него, медленно скользит по длинному стулу, отодвигаясь от него как можно дальше. Старший усмехается и придвигается ещё ближе, чуть ли не вплотную прижимаясь к нему. Курносый раздражённо выдыхает, а затем снова отодвигается. Хёнджин вновь придвигается, кладёт руку ему на бедро и с силой сжимает, больше не позволяя тому отодвинуться к краю. — От-ва-ли, — по слогам шепчет Ли, поворачивая к нему голову. — Ни-ко-гда, — так же по слогам отвечает он, стреляя довольными глазками. Он облизывается, видя в чужом взоре нарастающую злобу. Ничто не воодушевляет его так сильно, как разгневанный взгляд этого человека. Слишком будоражит. Тот хмыкает и просто отворачивается, даже не пытаясь скинуть с себя его руку. Что-то не хочется. Всё же он скучал по его прикосновениям. Жаждал их. И вот, он наконец получил их. Феликс странный. Его ненависть к этому мужчине скачет вверх-вниз. То ненавидит до глубины души, то хочет быть рядом с ним, обнимаясь и держась за руки. В какой вообще момент он перестал понимать свои чувства? После первого поцелуя? После первой проявленной заботы? Когда это было? Чёрт его знает вообще. Если бы он только знал... Где-то в глубине своей души он хочет верить в лучшее. Хочет, чтобы между ними всё наладилось. Чтобы добрых вечеров вместе было в миллион раз больше. Только вот дело в том, что дурик не хочет этого признавать. Вот почему он прячет эти желания в отдалённом уголке своего сознания. Хранит их в красной декоративной коробке, что закрыта на пятнадцать огромных замков. Ну а сама коробочка скованна толстыми цепями. А чтоб эти желания не смогли вырваться из неё. Он поворачивает голову в правую сторону и слабо приподнимает уголки губ, после чего тут же опускает их, возвращает внимание на преподавателя и прочищает горло. Хван ослабевает хватку и начинает игриво постукивать кончиками пальцев по чужому бедру. Так непринуждённо, что Ликсу хочется заулыбаться во все тридцать два зуба. Да что с ними происходит? То они чуть ли оружия друг на друга не наставляют, то обмениваются безобидными прикосновениями. Два идиота. Лучше бы разобрались со своими чувствами и пришли к нормальному итогу. Хёнджин едва улыбается, сверкает глазами и неожиданно кладёт голову ему на плечо. Его щека падает на хрупкое плечо, незаинтересованно смотря на взрослого дядьку. Тот в неистовом шоке расширяет глаза и опускает их на старшего. Тепло его щеки сводит с ума. Оно слишком нужное. Нужное сердцу. Душе. Кошмар! — Ты что творишь? Отвали от меня, — шепчет молодой человек, еле дёргая плечом. — Не нравится? Мне правда отстраниться? Ты действительно этого хочешь? — Сиди уж, — бурчит он, на что Джин расплывается в довольной улыбке. — Почему ты вдруг стал таким милым и... будто бы романтичным? Что на тебя нашло? В чём подвох? — Я не романтичный. Тебе кажется, — отнекивается мужчина, ни разу не шелохнувшись. Как сидел, опираясь на него щекой, так и сидит. Теперь и он врёт сам себе. Всегда лгал. Однако именно сейчас совсем уже заврался. Он не верит ни своим поступкам, ни чужим словам. Продолжает стоять на своём. За все эти пять месяцев он делал столько романтичных действий, что уже и не вспомнить, сколько их было. Даже сейчас. То, что он делает, похоже на то, что обычно вытворяют парочки. Весь его мир рухнет, когда он это поймёт. Господи, какие же они тупые... Оба. — Давай станем друзьями? — серьёзным тоном спрашивает он, поднимая на него глаза. Умеет же он удивлять... Феликса точно удивил. И за сегодняшнее утро это уже не первый раз. — Давай дружить? Просто дружба. — Нет. — Что? Почему «Нет»? Я же тебе не дружбу с привилегиями предлагаю. Хотя... Если ты этого хочешь, то можно и такое устроить. У меня никогда не было дружбы с привилегиями, поэтому я согласен попробовать. Где ты хочешь заняться сексом? У тебя или у меня? Вообще-то я никого к себе не вожу, но для тебя могу сделать исключение. Будешь моим единственным. Да и с Аресом сможешь поиграть. А лучше со мной. Только во взрослые игры. — Ты больной? Я тебя ненавижу. Какая тут может быть дружба? — Прямо сейчас ты позволяешь мне прикасаться к твоему бедру и лежать у тебя на плече. Так что это не ненависть, обезьянка. И ведь он очень даже прав. Если бы Ли испытывал к нему ту же ненависть, что и раньше, то он бы ни за что не позволил ему того, что дозволяет прямо сейчас. Он лишь прикусывает губу и слабо сводит брови к переносице, никак на это не отвечая. Промолчать решил. Ему нечего ответить на правоту Хвана. В любом случае, он не станет соглашаться на эту так называемую дружбу. Делать ему нечего, чтобы дружить с ним. Проще уж застрелиться. Между ними не может быть дружбы после всего того, через что они прошли. Её просто не может быть, потому что они испытывают очень сильное сексуальное влечение друг к другу. Какая ещё, к чёрту, дружба? Это бред сумасшедшего. Есть множество причин, по которым они не могут быть друзьями. И всё начинается с искренности. Феликс всегда был честен с ним, когда у них всё только начиналось. О Хёнджине нельзя сказать того же. Он всегда умалчивал многие факты о себе. Ничего не рассказывал. Только вот вчера ночью всё очень круто изменилось. Он был полностью честен с ним. Ничего не утаивал. Наверное, именно поэтому Ликсу до сих пор кажется, что те разговоры по душам в его спальне были просто сном. До сих пор так думает. Сложно поверить в откровенность человека, который постоянно её скрывал. И ведь в его голове даже не пробегала мысль, что это могло быть явью. А если бы всё же проскочила, то он бы громко рассмеялся подобной чепухе. Олух. Да разве это похоже на сон? Он-то считает, что Джин не способен на искренность. Как же он ошибается... Вот что смешно. Темноволосый вдруг перестаёт стучать по нему пальцами. Он полностью опускает их на бедро и мягко проводит по нему горячей ладонью. Тот замирает, ощущая, как внутри пробуждается сексуальное вожделение. По телу бежит ток, ударяя прямо в пах. Внизу живота что-то с силой завязывается в нереально тугой узел, отдаваясь возбуждением в члене. Юноша тихо выдыхает, на секунду закрывает глаза и резко скидывает его ладонь со своего бедра. — Не зли меня, Хван, иначе я покажу тебе, где раки зимуют, — раздаётся громкий звонок, оповещающий студентов о том, что наступил долгожданный обеденный перерыв. Все начинают быстренько собираться и выходить из аудитории, включая преподавателя. И они снова остаются одни. Блондин поднимается со своего места, шустро складывает тетрадь с ручкой в рюкзак и спускается по лестнице. — Ну давай, покажи. Только вот я не уверен в том, что у тебя получится, — вызов ему бросает? Что ж, он его принимает. — Я тебе зад надеру, — молвит он, снимая с себя портфель и глядя на него исподлобья. Тот сладко усмехается, видя в его взгляде полную решимость. Смелость. Давно он такого не видел. — Нападай, ублюдок. — Нет, ты нападай. Если я ударю, то мы закончим, не начав этот поединок. Нападай, обезьянка, — мужчина разводит руки в стороны, находясь полностью открытым. Младший стреляет глазами, разбегается и направляет в него маленький кулачок, в который была вложена вся его сила. Хёнджин мгновенно делает шаг влево, отчего Ли тотчас же промахивается, рассекая воздух. Он хмурит брови, поворачивает к нему голову и резко размахивается другой рукой. Кулак почти касается его груди, но он снова уклоняется, отскакивая назад. Ликс сейчас реветь начнёт, если тот продолжит уворачиваться от его ударов. Это видно по его истеричным глазам. И ведь Джин даёт ему фору, применяя одни и те же уклоны. Позволяет их запомнить, чтобы этот дурик начал внезапно атаковать в те моменты, когда он уворачивается. Чтобы направлял удары в те стороны, в которые он отходит. На ринг его точно не пускаем. Сломают ведь, как палочку. — Кто ж так дерётся? Ты даже ровно удар держать не можешь, — курносый стискивает зубы и снова пытается нанести выпад. Хван сию же секунду перехватывает маленький кулачок и сжимает его рукой. Держит крепко, чтобы не вырвался. — Я научу, — он обходит его, встаёт за спину и слабо берёт его за свободное запястье, при этом прижимаясь к нему всем своим телом. Феликс в шоке. — Сожми руку в кулак, — тот моргает, закусывает внутреннюю сторону нижней губы и сжимает руку в кулак. — Держи их ровно и никогда не расслабляй. Руку сломаешь, если расслабишь кулак в момент удара, — после его слов следует безмолвный кивок. Темноволосый, держа его за кисти, делает резкий, безумно быстрый выпад чужой рукой, направляя кулак ровно туда, куда целится. — Сначала ты наносишь один удар, а затем сразу же другой, меняя руку. В моменте, когда размахиваешься, ты должен резко поворачивать кулак. — Чего? Это как вообще? — Смотри, — он отпускает его, встаёт напротив и принимает стойку, держа кулаки в вертикальном направлении. — Когда бьёшь, ты никогда не поворачиваешь его горизонтально. Из-за этого твой удар получается размазанным. Кулак съезжает в сторону. Такого не должно быть. Он должен оставаться там, куда ты его направлял. Смотри, — мужчина неторопливо двигает сжатой рукой и, наглядно показывая, поворачивает кулак горизонтально. Все четыре выпирающие костяшки движутся прямо в цель. До этого костяшка мизинца смотрела вниз, в пол. Теперь же вся рука смотрит в стороны. Он снова притягивает к себе руку, а затем повторяет то же движение, на сей раз задействовав и вторую руку. Она нападает быстрее, чем первая, создавая эффект неожиданности. — А-а. Теперь понял. — Попробуй, — тот кивает, принимает стойку и делает выпад правой рукой, после которой моментально следует левая. — Вот. Молодец. А теперь попробуй напасть на меня. Только будь чуточку быстрее. И, когда нападаешь, бери во внимание второй кулак. Ты практически всё время бьёшь с одной руки. И не забывай уворачиваться. Помни, что противник может напасть, — веснушчатый снова кивает, шумно выдыхает и стреляет храбрыми, слегка задорными глазами, при этом крепко сжимая кулаки. Он замахивается и делает первый выпад, который тот быстро отражает своей рукой, ловко опуская чужую. — А вторая? Феликс, я тебе что говорю? А ты что делаешь? — несколько раздражённым тоном говорит он, на что тот опускает виноватые глаза в пол. — Ещё раз, — суровым голосом отзывается Хёнджин. Младший стыдливо облизывает губы и снова пытается нанести удар правой рукой, на этот раз использовав ещё левую. Он делает несколько быстрых выпадов двумя руками, отчего Джин начинает ловко уворачиваться от чужих ударов. Старший, пока тот открыт, внезапно направляет ладонь в сторону его щеки и едва даёт ему пощёчину. Молодой человек в неистовом изумлении расширяет глаза, прикасается к своей щеке и бросает на него гневный взгляд. — Ты должен был увернуться. Неужели ты забыл, что нужно уклоняться? Ты был открыт, вот я и напал. — Ты ударил меня! — Ударил? Разве? Я лишь прикоснулся к твоей щеке. — Сука, я тебе башку снесу. — Ну давай. Нападай, малыш, — он сверкает глазами, демонстративно облизывает зубы и подзывает его жестом. Феликс гневно кричит, а затем сжимает кулаки и делает резкий выпад, целясь в его живот. Тот уклоняется, вследствие чего Ли наносит удар другой рукой. И снова мимо. Он разворачивается вполоборота, тотчас же выпрямляя и замахиваясь рукой. Мужчина молниеносно приседает, пережидает выпад и вновь поднимается на ноги, не позволяя ему ударить себя по лицу. — Целься, куда хочешь. Только не по лицу и не по яйцам. Сегодня моё лицо должно быть целым, поскольку я иду на какой-то там показ мод. Оно должно сиять. Всё же меня будут снимать, — веснушка злится ещё сильнее, потому что этому придурку вообще плевать на его удары. Он разгоняется, делает быстрый разворот и бьёт его прямо с ноги, наконец-то попадая в каменный пресс. Хван моментально сгибается, шипя себе под нос. Он сжимает руку в кулак и выпрямляется, всё ещё корча лицо. На его лице так и читается лёгкая злоба. Однако же он быстро усмиряет её, беря эмоции под контроль. Юноша нахально ухмыляется, мимолётно дёргает бровью и снова делает выпад. Маленький кулачок мчится в нос, точно намереваясь сломать его. Джин отступает одной ногой, сразу нагибаясь назад. Кулак вновь промахивается, замирая на уровне его спокойного лица. Ликс рычит и продолжает свои попытки нанести удары, от которых тот ловко уворачивается. Хёнджин внезапно хватает его за запястье, резко оказывается за спиной и заламывает за неё хрупкую ручку, в которой больше не осталось сил. Оба тяжело дышат полной грудью, что то поднимается, то опускается. Они так дышат, будто только что занимались самым безбашенным сексом. Оба устали. Сил больше нет. Один нападал, а другой бойко уклонялся. Вот молодцы! Сил им некуда тратить. Два идиота... Темноволосый дышит ему прямо на ухо, прижимаясь к его ягодицам своим пахом. — Всё? — тот спокойно кивает, продолжая глотать воздух. Старший опускает голову, сию же секунду прижимаясь лбом к его плечу. — После моих советов ты стал лучше драться. И раз уж на то пошло, то ты должен отблагодарить меня. — Пошёл в задницу, долбанный ты тобага. — Что это значит? Обезьянка, говори по-корейски. Я не понимаю язык этого твоего Стича. — Вот почему ты тобага. Даже за танталогский язык не шаришь. Балда. — «Шаришь»? Это что вообще значит? — Боже, ты реально балда. Старикашка тупая, — он отпускает весёлый смешок, на что тот в полном недоумении сводит брови к переносице. Хёнджин выпрямляет голову, отпускает его руку и делает шаг назад. Младший разворачивается в его сторону и задорно улыбается. — Балда-балда-балда-балда, — на одном дыхании повторяет он, показывая на него указательным пальцем. Если Хван старикашка, то Ликс точно маленький ребёнок. В данный момент он действительно ведёт себя, как ребёнок. И этого мальчонку Джин трахал? Да его же посадят! За решётку его. Быстро. Малолетних развращает. Кошмар. Мужчина добродушно усмехается и зачёсывает волосы назад. Он соврёт, если скажет, что ему не нравится, когда Ли ребячится. Это выглядит чертовски мило. Его аж расцеловать захотелось. Ну а потом задушить в своих объятиях. — Помолчи, дурёха. — Ладно уж. Мне пора. Скоро обед закончится, — юноша обходит его с улыбкой на лице, поднимает с пола свой рюкзак и сжимает дверную ручку, собираясь повернуть её и уйти. — Постой. — Что? — Не задавай лишних вопросов, — он засовывает руку в передний карман брюк и достаёт из него дубликат ключа от своей квартиры. — Просто возьми его, — Хёнджин подходит ближе к нему, хватает его за руку и вкладывает в неё ключ. — Что это? — Ключ от моей квартиры. — И зачем он мне? Хочешь, чтобы я украл твою собаку вместе с картиной? — Я же сказал: «без лишних вопросов». Тот пожимает плечами, сжимает руку в кулак вместе с ключом и выходит из аудитории. Знал бы он, почему Хван дал ему свой ключ... Раскаивается, идиот. Чувствует вину, за то что сделал дубликат ключа от квартиры Феликса. Он всё никак не мог решиться отдать ему свой ключ, дабы сделать баланс. Теперь у каждого из них есть по ключу от квартир друг друга. Разница лишь в том, что Ликс понятия не имеет, что у Джина есть ключ от его квартиры. Как забавно всё складывается. Расскажет ли он ему правду? Да чёрт его знает.

***

Всё словно бы стало налаживаться. Приходить в норму. Однако она далека от той, что была раньше. Минуло три дня после того самого момента, когда Хёнджин научил его правильно размахивать кулаками. И все эти три дня Хван появлялся в университете. Но не за тем, чтобы утаскивать его в какую-нибудь подсобку и жадно-жадно целовать. Вообще-то в его голове каждые пять минут пробегали такие мыслишки. Но вместо этого он учил его драться. Все эти три дня он показывал ему новые приёмы, а также учил уклоняться и отражать удары. Складывается такое впечатление, будто он его к чему-то готовит. К какой-то битве. И всё же это неправда. Он просто хочет, чтобы Ли смог постоять за себя. С каждым днём он всё лучше и лучше дерётся. Ну а во время уклонов он превращается в какой-то попрыгунчик, скачущий из стороны в сторону, тем самым уворачиваясь от ударов. То ли попрыгунчик, то ли ловкая змея. Одно другому не мешает. Сегодня Феликс всё утро провалялся в постели, поскольку наступили выходные. На учёбу не надо, на работу тоже. Последние четыре дня он испытывает только радость и тепло на душе. И всё потому, что он снова сблизился с Джином. Они больше не враги. Ненависть вновь отступила, пала вниз. Сейчас ему просто хочется снова увидеться с ним и попрактиковать разные приёмы. Просто хочется побыть рядом с ним. Почувствовать его прикосновения и услышать всякие ругательства в свою сторону. Хёнджин отчитывает его только в те моменты, когда он что-то неправильно делает, наступая на одни и те же грабли. Отчего-то ему нравится, когда старший мягко ругается на него. Его едкие словечки нисколько бы не мотивировали. Но вот его замечания и просто мягкие ругательства очень даже мотивируют. Особенно слово «дурёха». Ему безумно нравится, когда темноволосый его так называет. Это слово нежное и доброе, не намекает на злость или недовольство. Ликс бы и рад позвонить, спросив, придёт ли он в университет после выходных. Только вот решиться не может. Как никак, он всё ещё помнит о той боли, что Хван ему причинил. Этим звонком он лишь докажет своё неравнодушие к нему. Оно ему надо? Ещё чего. Мечтать не вредно. Вот уже полдня он валяется в кровати с воспоминаниями о их последних встречах во всяких аудиториях. Они проходили весело и интересно. Парни ждали, пока весь народ покинет аудиторию, дабы они остались наедине. Хёнджину вообще стало плевать на работу. И всё из-за Феликса, который теперь ждёт его прихода. Джисон ещё ничего не знает о тайных встречах своего лучшего друга. Дело уже не в том, что Ли мог бы испугаться его осуждения. Просто дело в том, что счастье любит тишину. Если кто-нибудь узнает о их встречах, то всё испортится. Что-то да точно пойдёт не так. Обязательно найдётся тот, кто захочет разрушить то, что они только что начали строить. Строить свои отношения. Кирпич за кирпичиком. Всё начинается с малого. Теперь они не враги, но и не друзья. И уж тем более не любовники. Неизвестно, что между ними происходит. Они и сами пока этого не понимают, поскольку всё только начинается. После своей первой депиляции воском Ликс поклялся, что больше никогда в жизни не пойдёт на эту процедуру. Уж слишком болезненная. Болезненная, но эффективная. У него добрых две недели не росли волосы в тех местах, где он делал депиляцию. Их вообще не было. Это поражает. Он поклялся больше не ходить на депиляцию, однако же на днях моментально записался на новую. Сделал это только потому, что снова начал видеться с Хваном. Неизвестно, как может сложиться их следующая встреча. А вдруг сексом займутся? Надо быть гладким, как шёлк. Вот почему вчера он пошёл в тот самый салон красоты, где ему впервые делали депиляцию. Спасибо Чанбину. Было бы хорошо, если бы у него был ещё один сертификат. Парнишке искренне не хотелось тратить столько денег на какую-то там процедуру. Но он потратил их. Вчера, как и в тот раз, по всему помещению раздавались его безудержные крики. Зато после этого он вышел оттуда с довольной улыбочкой. Боже, в кого он превращается... Он пошёл на депиляцию, даже не думая о своей ненависти к Джину. Шёл туда с мыслью о том, что во время секса на его теле не будет ни одного волоска. Вот о чём он думал. А если говорить серьёзно, то он всё ещё находится на стадии отрицания. Дурик всё ещё не верит в свои подлинные чувства, которые с каждым разом становятся сильнее. Не верит своему сердцу. Любовью это назвать нельзя. Он действительно что-то чувствует к Хёнджину, но сейчас он не готов в этом признаться. Не готов купаться в океане этих чувств. Там, вообще-то, всякие хищники водятся, которые с удовольствием всё испортят. Впрочем, в скором времени он не сможет удерживать свои истинные чувства в узде. Рано или поздно, но они вырвутся наружу. Хочет он того или нет. Они прорвутся. Замки и цепи на той декоративной коробке сломаются. Когда это случится, все его чувства и желания вырвутся наружу. Однако если Хван снова сделает что-то не так, то на этой коробке лишь прибавится ещё пять замков, кой будет окутывать синяя ненависть. Всё зависит только от него. Каждый его поступок влияет на замки на этой красной декоративной коробочке. И в данный момент один замок всё же смог разрушиться, позволяя приблизиться к другим. И их осталось четырнадцать. Теперь мужчине предстоит отыскать не один ключ от его сердца, а целых четырнадцать. Получится ли у него? Или же он доведёт его до того, что Ли закроет ту коробку на новые, ещё более прочные замки? Чёрт знает. Молодой человек громко вздыхает и оживлённо подскакивает с постели. Когда у него хорошее настроение, он всегда слушает Кэти Перри. То же самое происходит прямо сейчас. У него очень хорошее настроение. Хочется беззаботно провести этот день. Он берёт в руку беспроводную колонку и идёт в ванную комнату, не забыв прихватить с собой мобильник и чистую домашнюю одежду, включая нижнее бельё. Ликс ставит колонку на стиральную машинку, после чего включает её, сразу же подключая к ней смартфон. Его большой палец тыкает на песню Кэти Перри «Roar», отчего из колонки тотчас же доносится музыка. Уголки его губ ползут вверх, слыша свою самую любимую песню Кэти. Настроение поднимается ещё выше. Он ставит песню на повтор, а затем подходит к ванне и включает воду. Обычно он всегда нежится в горячей ванне, просто лежа в ней и слушая музыку. Но не сегодня. Он втыкает затычку в слив, быстренько раздевается догола и залезает в ванну. В его доме хороший напор воды, вследствие чего ванна может наполниться за пятнадцать минут. Это плюс. А минус в том, что в его районе как минимум два раза в год отключают воду. С этим он ещё не сталкивался. И слава богу. Если это произойдёт, то ему придётся бегать домой к Хану, дабы принять душ. Кажется, будто сегодня ничто не сможет испортить ему настроение. Он приподнимается, хватает с полки шампунь, гель для душа, бальзам для волос и мочалку, после чего снова садится и переводит воду из крана на душевую лейку, из которой мгновенно начинают идти мощные струи. Его светлые волосы сразу же становятся мокрыми. От непривычного тепла по коже начинают бежать мурашки, а соски твердеют. Он, жмуря глаза, быстро поднимает дивертор вверх, из-за чего вода снова начинает поступать из крана. Юноша проводит ладонью по мокрому лицу, распахивает веки и хватает в руку шампунь, впоследствии открывая крышку и выдавливая содержимое на ладошку. То ли киви пахнет, то ли какими-то сладкими ягодками. Если сравнить, как моется он и Хёнджин, то тут с уверенностью можно сказать, что он принимает ванну как-то вроде бы обычно, но и будто бы по-детски. Хван это делает сексуально, а он — мило. И что будет, если они вместе примут ванну? Хотелось бы ему знать... Он шустренько намыливает голову, водя по ней нежными подушечками пальцев. Курносый поднимается на ноги, слегка нагибается влево и смотрит на себя в зеркало умывальника. В его голове проскальзывают детские мыслишки, видя густую пену на своих волосах. Даже в свои двадцать три года он ни за что не перестанет делать то, что делают все дети. Ему для души надо. Для полного счастья. В своей ванне он становится непризнанным парикмахером. Феликс прикасается обеими ладонями к волосам, а затем медленно поднимает их вверх, создавая некий ирокез. Он вдруг начинает смеяться и дёргать головой, отчего поднятые вверх волосы неторопливо опускаются вправо. Вот и скончался его ирокез. Не быть ему панком. Не в этой жизни. С этой причёской он выглядит очень глупо. Ему такая точно не подходит. Выглядит странно в сочетании с его миловидным личиком. Ликс вновь садится, пододвигается ближе к крану, а затем затыкает нос пальцами и полностью опускается в наполненную ванну. Вся пена тотчас же растворяется в воде, оставляя его светлые волосы. Зато чистые. Воздуха в лёгких становится всё меньше, они начинают сжиматься. До его слуха доносится глухой голос Перри, что продолжает звучать из колонки. Он проводит рукой по волосам и выныривает, сию же секунду принимаясь поглощать воздух. И он снова поворачивает дивертор. Из душевой лейки незамедлительно хлещет поток горячей воды. Курносый быстренько смывает с волос остатки шампуня, затем наносит на них бальзам и промывает ладошки, после чего хватает в руку мочалку, выдавливает на неё приличное количество геля для душа и принимается намывать своё тело. — And you’re gonna hear me roar, — подпевает он словам певицы, проводя мочалкой по груди. И только он начинает прерывисто протягивать «Oh», как тут же замолкает и прочищает горло. — Нет, Кэти, иди-ка ты в задницу со своими высокими нотами, — не шибко довольным тоном проговаривает Ли, понимая, что совсем не тянет столь высокие ноты. Да ещё и прерывистые. Он, закончив с верхней частью тела, встаёт на ноги и с нажимом водит мочалкой по бёдрам, не спеша опускаясь вниз. Его рука, управляющая мочалкой, неотрывно опускается вниз, достигая пяток. Блондин проводит мочалкой по ступням и тихонько хихикает. Щекотно стало. Закончив с телом, он вновь садится в воду и шустренько смывает бальзам с волос. Так проходит ещё десять минут. В ванной комнате уже как полчаса играет одна и та же песня, которая ему никогда не надоест. Соседи, наверное, в шоке. А кого вообще волнует их мнение? Сейчас день, так что он имеет полное право на то, чтобы громко слушать музыку. Феликс любитель слушать одну песню на повторе. Особенно в те моменты, когда он принимает ванну, готовит или моет посуду. Благо, что каждый раз он слушает разные песни. И всё же есть те, которые ему никогда не осточертеют. Он вынимает затычку из слива, хватает в руку щётку и выдавливает на неё пасту, после чего начинает чистить зубы. С десяти утра он только и делал, что валялся в постели. Даже не умывался. Уже час дня, а он только-только встал с кровати. Ему бы очень хотелось, чтобы возле него лежал Арес. К этой собаке он питает лишь самые тёплые чувства. Полюбил его. Вот почему у него есть огромное желание украсть этого пса. И плевать ему, что это собака Хвана. Впрочем, он мог бы пойти к нему домой и своровать Ареса, пока Джина нет. Но он не станет этого делать. Это не его пёс. Не он его хозяин. Естественно, собака будет скучать по своему хозяину. А разлучать их совсем не хочется. И почему Хёнджин не дал ему имя? Бесит. У каждого существа должно быть имя. Хорошо, что Ликс дал ему кличку. Иначе бедный мальчик так и жил бы без имени. Веснушчатый сплёвывает пасту, промывает щёку и начинает поласкать рот тёплой водой. Он выплёвывает её, последний раз промывает тело и, выключив воду, вылезает из ванны. Феликс шустро вытирает тело полотенцем, проводит им по волосам и надевает эластичные боксеры. Сегодня у него по плану просмотр фильма «Лило и Стич». К сожалению, за все эти месяцы он ни разу не смог посмотреть этот фильм. Хотел, но времени особо не было. Всегда была лишь учёба, работа и Джисон. Вот уж чего-чего, а с ним он точно не стал бы смотреть этот фильм. И всё потому, что Хан вообще не фанат подобных фильмов. Особенно если он связан с мультиком. Мол, он слишком взрослый для такого. Ага, взрослый. Очень по-взрослому было орать на всю улицу всякую ерунду о том, что Ли — его проститутка, которая любит большие члены. Да и не очень по-взрослому снимать забавные видео в Tik Tok со своими танцульками. Зрелый он. Ага, как же. Молодой человек надевает футболку и домашние штаны, после чего берёт с машинки телефон с колонкой и выходит из ванной комнаты. Его живот предательски урчит, давая понять, что ему нужно покушать. Готовить совсем не хочется. Вчера, как кстати, ему выдали зарплату, так что можно что-нибудь заказать. Он быстренько заказывает небольшую порцию токпокки, а также курицу под кисло-сладким соусом. Вообще, ему не очень хочется смотреть этот фильм в одиночку. Надо же ему поплакаться кому-нибудь в плечо из-за такой трогательной концовки фильма. И кого звать? Джи не пойдёт. Хвана он точно не позовёт. Это было бы слишком. Всё же они не друзья и не парочка. А больше он никого не знает. Нет, он многих знает. Но простых знакомых явно бы к себе не позвал. Ну и на кой чёрт он заказал столько еды? Куда ему столько? И половины же не съест. Он ещё хочет оставить место для сырных шариков. Ну, тогда оставшуюся еду вечером доест. — А что если... — он задумчиво щурит глаза, а далее заходит в телефонную книгу и набирает того, кому почему-то доверяет. Он стал доверять ему с самого начала их необычного знакомства. Этот человек очень хорошо умеет располагать других к себе. Он добрый, весёлый, да и просто безумно комфортный. Ликс нажимает на вызов и прислоняет смартфон к уху. Долго ждать не пришлось. Тот сразу же ответил на звонок. — Привет. Как у тебя дела? — Фели-и-икс! — радостно протягивает он, отчего юноша начинает улыбаться. — Дела отлично. У тебя-то как? — Нормально. Ты сегодня занят? — Не-а. Я свободен, как птица в небе. — Как ты относишься к мультику «Лило и Стич»? — Хорошо отношусь. Мне нравится этот мультик, он забавный. А что? — Ты любишь куриные ножки в кляре под кисло-сладким соусом? — Естественно. Я всё люблю. — А токпокки? — Конечно! — Слушай, — начинает Ли, проводя ладонью по задней части шеи. Волнуется. Ну ещё бы. Всё же он никогда вот так спонтанно не пытался позвать к себе человека, с которым виделся один раз. Вообще-то он не хотел звать к себе простого знакомого. Да только этот человек не просто какой-то там знакомый. Он особенный, что ли? Да. Наверное, да. Веснушчатый не будет испытывать какую-то неловкость, находясь рядом с ним. И тем не менее, сердце колотится, как сумасшедшее. Страшно услышать отказ или осуждение. Какой же он дурак. Как его могут осудить за то, что он просто хочет пригласить к себе хорошего приятеля? Это бред. — Чанбин, ты бы не хотел прийти ко мне и посмотреть вместе фильм «Лило и Стич»? С меня еда, — на одном дыхании спрашивает он, продолжая взволнованно трогать заднюю часть своей шеи. Как бы Джисон отреагировал, узнай он о том, что его лучший друг позвал к себе кого-то другого смотреть фильм? Другого, а не его. Он бы сначала расстроился, а потом и вовсе обиделся. Хан входит в число ревнивых людей. Не любит он с кем-то делить своего друга. Простое общение — это одно. А вот посиделки — это уже совсем другое. И его бы это огорчило. Такой уж он человек. Забавно, что из-за разбитой машины он нисколько не расстроился. А вот из-за того, что его лучший друг проводит время с кем-то другим, он бы точно расстроился. Он был бы обижен, пока тот не объяснил бы ему ситуацию. Тогда бы он просто принял это, пожал плечами и продолжил вести себя как ни в чём не бывало. Однако до этого момента он бы рвал и метал, ревнуя его к другим людям. И Феликсу нравится эта черта его характера. Он любит, когда его ревнуют. Джи абсолютно плевать на Хёнджина. Он не ревнует Ли к Хвану, поскольку дружбой между ними и не пахнет. Но ему не плевать на других людей, которые пытаются вклиниться в лучшие друзья Ликса. Он бы их порвал, предварительно сказав, что это место уже занято. Всё слишком сложно. Джисон тоже странный. — С радостью! Говори адрес, — тот называет ему свой адрес и сбрасывает трубку, перед этим сказав, что он ждёт его. Юноша садится на диван и просто начинает ждать. А что ещё ему делать? Убираться? Но здесь убрано. Его квартира так и сияет чистотой. Ему ничего не нужно делать по дому. Всё и так сделано. Ну а спустя двадцать минут Со уже стоит возле его входной двери и звонит в звонок. Парнишка прибегает в прихожую, смотрит в глазок и на радостях открывает дверь. Бин моментально кладёт руку ему на плечо и слабо притягивает его к себе, сразу же начиная похлопывать ладонью по чужой спине. Тот отстраняется с улыбкой на лице и отходит назад, тем самым пропуская его внутрь. А Чанбин всё так же излучает только добро. От него веет комфортом. Ну, теперь понятно, почему он лучший друг Джина. Всем такой нужен. И у Феликса тоже такой есть. Парни проходят в гостиную, в которой висит уже включённый телевизор. Раздаётся новый звонок в дверь, отчего Ли разворачивается и снова идёт в прихожую. Он быстренько забирает еду из чужих рук, желает курьеру доброго дня и, закрыв дверь, возвращается в гостиную. Со осматривает гостиную заинтересованными глазами, видя на небольшом стеллаже милую фоторамку с китами, внутри которой находится фотография двух лучших друзей, кой показывают средний палец с пафосным выражением лица. Ну а в солнцезащитных очках они выглядят ещё круче, чем есть. Рамка с китами здесь очень даже в тему, потому что позади них раскидывается целый океан с неугомонными волнами. Да, это та самая фотография, которую Хан подарил Ликсу на день рождения. По этому фото сразу становится ясно, что они лучшие друзья. Не разлей вода. Возле нежно-голубой фоторамки с китами находится ещё одна. Она полностью сделана из стекла, по которому раскиданы синие стразы. Также на стекле присутствуют какие-то узоры, не касаясь самого стекла для фотографии. В саму рамку вложено фото, на котором веснушчатый счастливо улыбается, обнимая шею женщины одной рукой. Она высовывает язык и забавно вылупляет глаза, смотря прямо в камеру. Несложно догадаться, кто она. Сразу становится понятно, что это его мама. Они похожи как две капли воды. И всё же на первый взгляд может показаться, что это его старшая сестра, а не мама. На верхней полке стеллажа также стоит ещё одна фоторамка. На фотографии четырнадцатилетний Феликс обнимает самого обычного пса. Дворняга, кажется. Юноша с тёмными волосами сидит на кровати в позе лотоса с закрытыми глазами, прижимаясь носом к моське пса, который смотрит в камеру. — Что за пёсик? Как зовут? — Это Гринч, — тот вскидывает брови, слыша столь необычное для собаки имя. — Мне его мама подарила на Рождество. Я долго думал над именем. В конечном итоге пришёл именно к этому. В основном, я звал его просто «Грин-а» или «Сын-а». Он обожал, когда я ласково звал его сыном. Для него я был не хозяином, а лучшим другом, если даже не отцом. Он всегда был рядом со мной. Этот пёс делал меня счастливым, — с толикой грусти молвит он, опуская глаза в пол. — Раньше моя мама работала в ночную смену. И если я насматривался всяких страшных ужастиков, то он потом ложился рядом со мной. Я обнимал его, и мы вместе засыпали. Больше всего на свете он ненавидел мыться. Видел бы ты, каким взглядом он смотрел на меня, когда я его мыл. В его глазах так и читалось: «Боже, как же ты меня заебал. Давай ты просто отпустишь меня, а я тебя за это поцелую? Просто отпусти меня, потому что я ненавижу мыться». И каждый раз я говорил ему: «Ты сам в этом виноват. Тебя никто не просил купаться в грязи или в каком-то дерьме. Гринч, да ты хоть знаешь, как у меня спина болит? Ты просто стоишь и терпишь это, в то время как я наклоняюсь и нависаю над ванной, чтобы помыть тебя. Это, знаешь ли, нелёгкая работа. Тебе придётся терпеть, если ты хочешь, чтобы я пустил тебя на кровать». И мы оба терпели этот кошмар. Обычно, я всегда совал руку ему в пасть. Так мы с ним играли. Я просил его укусить меня, на что он лишь едва рычал и поднимал брови, при этом шевеля хвостом. Я очень любил его целовать. А когда он целовал в ответ, я всегда хватал его за язык. В этот момент мне нравилось видеть недоумение в его глазах. Я до безумия любил кусать его. Уши, моська, подбородок. Везде. Иногда мне даже удавалось укусить его за хвост. Несильно, конечно. Если бы я с силой кусал его за хвост, то от меня давно бы ничего не осталось, — он мягко усмехается, вытирая с глаз подступившие слёзы. — Из всех животных, что у нас были, Гринч был моим любимым, не считая Мики. Мика была первой собакой, которую я полюбил всем сердцем и душой. Но она была маминой. А Гринч — моим. После Микули мы долго не заводили собаку. Но потом я сказал, что очень хочу, чтобы у меня был свой пёска. И мне подарили Гринча. Он наполнил моё Рождество только счастьем. Я безумно любил его. Летом мы с мамой частенько ездили отдыхать. В первый раз нам удалось взять его с собой. Но во второй... Нам пришлось оставить его. Мама заплатила бешеные деньги одному дядьке, дабы он присматривал за нашей собакой. Но он не уследил, и Гринч сбежал. Когда вернулись домой, мы потратили два месяца на его поиски. И мы нашли его. Но потом он умер. Он прожил с нами ещё месяц, а потом умер. — Феликс... — Ты, наверное, думаешь: «Как он может плакать из-за какой-то там собаки? Это же так тупо». Но для меня Гринч и Мика были самыми лучшими. Даже все мои старые друзья не сравнятся с этими собаками. Они были лучше людей. Я питаю слабость к собакам. Будь моя воля, то я бы с удовольствием забрал к себе всех дворняжек, каких только смог бы отыскать. — Мне уже двадцать восемь лет, а я до сих пор плачу, когда вспоминаю своего кролика. Его звали «Кроха». Он был чёрным, как уголь. Я души не чаял в этом создании, у которого отказала задняя лапа. Он умер прямо у меня на руках. Это было утро четверга. Я собирался в школу. Каждое утро я выпускал его из клетки, чтобы он побегал по квартире, пока я нахожусь дома. Обычно он просто скакал по комнате. Но в тот раз он бегал по небольшому кругу. С ним что-то было не так. Я сразу это понял. Он всё бегал и бегал, из-за чего я очень сильно испугался. В какой-то момент мне удалось схватить его. Даже находясь в моих руках, он продолжал дёргать задней лапой. Потом он внезапно остановился, лизнул мою руку и умер. Умер в моих руках, — нижняя губа Со предательски задрожала. — Я проплакал весь день. Никогда мне не было так тяжело, как тогда. И весь тот ужасный день Хёнджин был рядом со мной. Он утешал меня. Феликс, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Сам через это прохожу. Но они всё ещё с нами. Они всегда будут в наших сердцах, — тот кивает, вытирая слёзы со своих щёк. — Ну что, давай смотреть фильм? — Ликс снова кивает, садится на диван и шмыгает полным соплей носом. Они, успокоившись, хватают железные палочки и, включив фильм, принимаются уплетать токпокки. С Бином действительно очень здорово. Он понимающий и хороший. Рядом с ним можно расслабиться. Глядя на Чанбина, он сразу вспоминает Джина. С того самого момента, как Хван предложил ему стать друзьями, он никак не может выкинуть это из головы. Почему же он всё-таки не согласился, если дело не в ненависти? Почему отказал? Наверное, всё дело в том, что он не хочет быть с ним в простых дружеских отношениях. Хёнджин должен стать либо его врагом, либо парнем. Только вот факт в том, что Феликс находится где-то посередине. Он хочет всего и сразу. Хочет, чтобы тот был его врагом, парнем, другом, секс-партнёром и наставником. Однако же в этот момент он вообще ничего не хочет. Вроде желает, а вроде и нет. Его очень сложно понять. Да он и сам пока не понимает. Его чувства неоднозначны. Каждый раз они меняются. Желания тоже. И как же ему тогда разобраться, чего он на самом деле хочет? Чёрт знает. Сейчас он думает лишь о том, что ему бы хотелось, чтобы у него тоже был Стич. Глаза так и сияют счастьем и теплом. Он умиляется каждый раз, когда этот монстрик что-то говорит. И Со, кажется, тоже. Они сладко улыбаются, наклоняя голову вбок. Джисон многое упускает. Парни, быстро опустошив глубокую миску с токпокки, принимаются кушать курицу, предварительно надев целлофановую перчатку. Так и проходят эти полтора часа фильма. Губы веснушчатого дрожат. По щекам текут слёзы. Он тихо всхлипывает и вытирает поток слёз со своих щёк, сидя в позе лотоса с прижатой к груди декоративной подушкой. Старший поворачивает к нему голову и шмыгает сопливым носом. — Ты хули ревёшь? — заплаканным голосом спрашивает Бин, по щекам которого скатываются безостановочные слёзы. — А сам-то? — они переглядываются и начинают громко хохотать, при этом продолжая плакать из-за нежной концовки фильма. Растрогались. — Ты уже смотрел «Меган: К вашим услугам»? — тот мотает головой, вытирая слёзы вспотевшими ладонями. — Я тоже. Давай глянем? — Давай. После этого фильма последовал и третий и четвёртый. Они даже оглянуться не успели, как быстро день подошёл к концу. На часах уже восемь вечера. О господи, они действительно весь день смотрели фильмы. На небольшом столике лежат пустые пачки из-под чипсов, а также алюминиевые банки из-под кока-колы. За этот день они опустошили весь запас вкусностей Ли. Завтра снова побежит закупаться, потому что жить не может без всяких вкусностей. Просмотр фильмов им надоел, а посему они решили сыграть в карты. Теперь же Ликс обыскивает гостиную в поисках игральных карт, пока черноволосый сидит на диване и пялится в смартфон. Чанбин в полном непонимании сводит брови к переносице и хлопает ресницами, смотря на какую-то фотографию из новой статьи. — Что это, мать вашу, такое? — выплёвывает он, приближая фото. — Что там? — спрашивает Ли, прекращая искать карты. Он подходит к мужчине и заглядывает в его мобильник. Юноша вылупляет глазёнки, видя на фото Хёнджина, рука которого обвивает талию какой-то девушки. Само фото получилось очень ярким из-за вспышек чужих камер. Заголовок статьи гласит жирными буквами: «Хван Хёнджин уходил с показа мод с какой-то девушкой, своевольно обнимая её одной рукой». Да не может быть. У него не может быть девушки. Журналисты врут! Ну а папарацци сняли что-то не то. И всё же, почему он обнимает её? А как же Феликс? Усыпанные веснушками щёки наливаются яркими красными. И он краснеет не от стыда. Не от смущения. В голове что-то тикает. Это бомба. Ещё тридцать секунд и она взорвётся. Его глаза наполняются ни с чем не сравнимой яростью. Нет, он понимает, что у них всё сложно. Но это? Девушка? Обнимает? Это переходит все границы. Его сердце рвёт и мечет от гнева. Он готов убить этого человека. Хочется испортить ему жизнь. Надрать ему зад. Сделать что угодно, лишь бы он начал страдать. Хочется отрубить ему руки, потому что он распускает их на всяких девиц с модельной внешностью. Это раздражает. Нет, это выводит его из себя. И он не собирается так просто это оставлять. — Где он?! — отчеканивает он грубым голосом, с остановкой произнося каждое слово. Тот выходит из приложения, заходит в телефонную книгу и набирает друга, сразу же ставя звонок на громкую связь. Проходит несколько длинных гудков, что лишь подливает масла в огонь. Кулаки так и чешутся. Джин поднимает трубку, отчего курносый готов заорать на всю гостиную. — Чанбин, сейчас вообще неподходящий момент для разговоров по телефону. У меня намечается сделка. Потом поговорим. — А ты где? — В клубе «Coeurs néon». Всё, вешаю трубку. — Эй, да ты вообще, — мужчина вешает трубку, даже не дав ему договорить. Со корчит удивлённое, отнюдь не радостное лицо. — Где находится этот клуб? — спрашивает Ли, сверкая злыми глазами. — В центре Каннама. Этот клуб занимает второе место по популярности его ночных заведений. — Его? Это его клуб? — Да. — Сегодня от этого клуба ничего не останется. А владелец лишится члена, — он разворачивается и отправляется в свою спальню под изумлённым взором Бина. Ликс быстро переодевается в чёрные джинсы, того же цвета майку и красно-чёрную рубашку в клетку, что остаётся не застёгнутой. Он вешает ножны с кинжалом на боковую петлю джинсов, засовывает в карман смартфон, кошелёк и ключи от дома, после чего открывает дверь и выходит из комнаты. Старший тотчас же останавливается напротив него, тем самым преграждая ему путь. — Не делай этого. Я тебе отвечаю, это не кончится ничем хорошим. Да, он питает к тебе какие-то чувства, но если ты попытаешься сорвать ему сделку, то он с тебя шкуру спустит. Больше всего на свете он ненавидит, когда кто-то пытается нарушить его планы. А если это ещё касается сделки, то тебе точно будет пиздец. Феликс, не надо. Лучше наведайся к нему завтра днём. Если пойдёшь сейчас и сорвёшь ему сделку, то живым ты оттуда точно не выйдешь. Он порвёт тебя, и ему будет плевать, кто ты. Он не посмотрит на свои чувства к тебе. Не взглянет на ваше прошлое и будущее. Он просто пустит тебе пулю в лоб. Я это знаю. Я знаю его. Лучше тебе не видеть его в гневе. Поэтому просто останься дома. А завтра уж можешь надрать ему задницу. Но сейчас останься. Не иди туда. Тем более, это Каннам. Там полно отбитых придурков. Особенно вечером. А так как это клуб, то там будет вдвойне опасно. — Плевать. Я иду. — Да он же убьёт тебя, идиот! — Я убью его раньше. — Боже, эти ревнивые придурки... Никогда вас не пойму, — говорит он, закатывая глаза. — Ладно, чёрт с тобой. Пошли, — черноволосый шустро обувается и надевает куртку. Тот делает всё то же самое, после чего открывает дверь и выходит вместе с нерадостным Чанбином. Они выходят из подъезда и останавливаются возле синей машины. — Садись. Я тебя подвезу, — всё тем же не шибко довольным голосом молвит он и садится в автомобиль. Младший открывает дверцу, усаживается на переднее сидение и пристёгивается. — Если он убьёт тебя, то в этом не будет моей вины. Я тебя предупреждал. Ты сам будешь в этом виноват, — ворчит Со, чуть сильнее вдавливая педаль газа в пол. По сути, он сам себе противоречит. Сначала отговаривал, а теперь самостоятельно везёт его в преисподнюю. Вот гений. И Ли бы посмеялся над этим, если бы не гнев, что растекается по его венам. В голове продолжает тикать бомба. Начался обратный отсчёт. Она рванёт, как только он увидит Хёнджина. Проходит ещё пятнадцать минут, за время которых в голове Бина пролетала целая сотня наихудших сценариев. Он всё думает, что же с ним будет, если Хван узнает, кто именно привёз Ликса. Наверное, в его голове тоже окажется свинцовая пуля. Мужчина плавно останавливается возле входа в клуб и поворачивает голову к отрешённому парнишке. — Я даже удачи желать не буду, потому что ты — идиот, который идёт на верную смерть. А если ты всё же выживешь, то завтра я жду мельчайшие подробности вашей встречи, — он вытягивает руку и начинает его крестить, как какой-то священник без опыта. Это даже смешно! Тот сводит брови к переносице и отпускает едва слышный смешок. — Я закончил. Всё, шуруй. — До встречи. — На небесах? — Не беспокойся. Со мной всё будет нормально. — Да? Что-то я в этом не уверен. — Я пошёл. Юноша слабо поджимает губы, открывает дверцу машины и выходит из неё. Странно, но возле входа нет никакой очереди, как это было в «Dirty desires». И где весь народ, если это второй по популярности клуб Джина? Или тут все померли? Тогда почему музыка играет? Он подходит к охраннику, быстро оплачивает вход и проходит внутрь, сразу же отдавая свою куртку дежурному в раздевалке. Феликс плавно спускается по лестнице, с каждой секундой всё чётче слыша ритмичную музыку. Как же давно он не был в клубах... Аж непривычно и даже чуть-чуть страшно. Ночью в Каннаме действительно жутко. Здесь опасно из-за всяких наркоманов. А в клубах их ещё больше. Особенно в таких, как этот. Ну и на кой чёрт он сюда пришёл? Лучше бы сидел дома и занимался какой-нибудь ерундой. Он входит в большой зал и тут же останавливается с расширенными глазами, видя, как двух парней пытается разнять целая толпа охранников. В правой стороне происходит драка, а в левой располагается лестница, ведущая на второй этаж к диджею. А прямо за ним висит красный занавес, за которым находится длинный коридор. Здесь, кстати, очень красиво. Если в предыдущем клубе были разноцветные неоновые прожекторы, то в этом всё голубое. Каждая подсветка ярко-голубого оттенка, что напоминает океанариум. Барная стойка длинная и широкая. Очень широкая. На ней спокойно поместятся два человека. Танцпол большой. Прямо над диджеем располагаются столики для отдыхающих. Диванчики тёмно-синие, бархатные. Курносый бросает взгляд на лестницу, что в этот раз никто не охраняет. И всё потому, что прямо сейчас охранники разнимают двух пьяных людей. Это его шанс. Чёрт, как же ему повезло. Пришёл в нужное время. Он молниеносно обходит толпу танцующих ребят и быстро поднимается по лестнице. А диджей его даже не замечает. Как хорошо всё складывается. Здесь точно должен быть какой-то подвох. Ну не может же он вот так просто прийти сюда, подняться на второй этаж и нагрянуть к Хёнджину, при этом оставаясь незамеченным. Это бред! Это абсурд. Так могут только ниндзя. Ну или те, кому судьба хочет подложить дерьма. И так вышло, что он совершенно не ниндзя. Остаётся второй вариант. Ему крышка. Всё идёт слишком хорошо. Такого не должно быть. Он шустро проскальзывает через диджея, отодвигает занавес и идёт прямо по коридору. Неоновые огни сменились обычным тёплым светом. Он шагает по фиолетовому ковру, раскидывающийся по всему полу. Вдали находится широкая дверь, за которой, как он думает, проходит деловая сделка Джина. Перед его глазами внезапно появляется та фотография с показа мод, вследствие чего гнев снова начинает закипать в жилах. И он вновь готов порвать этого придурка. Не стоило ему обнимать ту девку с модельной внешностью. Ох как не стоило. Он тоже не видел Ли в настоящей ярости. Однако всё меняется. В его голове уже назревают идеи, как сорвать Хвану сделку. Феликс как шторм. Его уже не остановить. Он стискивает зубы, сжимает руки в кулаки и распахивает широкую дверь, моментально влетая в помещение. Блондин замирает, глядя на бильярдный стол, возле которого стоит какой-то дядька со стаканом виски. Прямо над столом нависает Хёнджин, в этот же момент ударяя кончиком кия по белому шару. Красный мгновенно попадает прямо угловую лузу, сбивая ещё несколько шаров. Темноволосый, сжимая сигарету в зубах, поднимает на вошедшего озадаченный взор, сразу вскидывая брови. А Джин, как всегда, обворожителен: на нём чёрные брюки, того же цвета рубашка и винно-красный галстук. Как всегда роскошен. Выглядит строго, но сексуально. Увешенный золотом дядька поворачивается к Ликсу, который сглатывает вязкую слюну. Ну всё, бежать некуда. На бортике бильярдного стола лежит самый настоящий пистолет, готовый выпустить весь магазин. А можно просто уйти домой, сделав вид, что ничего не было? Что-то ему страшно стало. Нет, отступать некуда. Он уже здесь. Уже попался на глаза. — Если Вы собираетесь заключить с Хваном сделку, то я спешу Вас огорчить, — начинает он, придумывая на ходу. Все идеи почему-то вылетели из головы. Да он понятия не имеет, что говорить. Не знает, как спугнуть этого устрашающего на вид дядю. Скорее уж перепугался он, а не они. Смех какой-то. Цирк. — Вы заплатите ему, а он и не даст того, за что Вы отдали уйму тучу денег. Вам бы уйти отсюда, потому что я вызвал копов, — да что он, чёрт возьми, несёт? Это полный бред! Глаза мужчины темнеют, становятся до невозможного злыми. Кажется, Феликс описался, видя его ожесточённый взгляд. Вот настолько разгневанного Джина он ещё не видел. Даже дьявол кажется не таким страшным, как он. Он так сильно зол, что у него на лбу появилась выпирающая вена. Его пугающее выражение лица не сулит ничего хорошего. Кто-то сегодня точно останется без головы. — Уходите отсюда, пока вас не арестовали. — Господин Хван, о чём говорит этот мальчик? — спрашивает дядька на японском языке. Веснушчатый в неистовом шоке размыкает губы, ни слова не понимая. Надо было японский учить, а не выдуманный язык Стича. Всё пошло не по плану. Его угроза не сработала. Хочется биться головой об дверь. — Я, к сожалению, не знаю корейского. — Каташи-сан, на сегодня наша встреча окончена. Купленное Вами оружие прибудет в Японию в течение трёх недель. Рад был иметь с Вами дело, — почти мягким, вежливым тоном молвит Хёнджин на японском, при этом глядя на Ли суровыми глазами. Они еле кланяются друг другу, после чего японец забирает пистолет и выходит из помещения. Темноволосый безмолвно подходит к широкому столу и берёт в руку рацию, тут же поворачиваясь в сторону Ликса. — Выведите всех отсюда и сами уходите. Скажите, что на эту ночь клуб прекращает свою работу. Перед уходом закройте все двери, — голос в эту же секунду становится холодным, безумно жестоким. — Ну, я тоже пойду, — невзначай говорит младший, затем пожимает плечами и пулей вылетает за дверь. Дурик считает, что успеет выйти отсюда со всем народом. Как наивно. Он бежит вдоль коридора, пока сердце ускоряет ритм. С каждым шагом гнев становится всё бледнее и бледнее. Словно яд, что начал постепенно выветриваться. Только вот легче от этого не становится, поскольку он уже натворил дел. Перед его глазами до сих пор стоит злой взор мужчины. Всё же не стоило ему приходить. Надо было послушать Чанбина. Однако ярость была сильнее. И куда она его привела? К чёрту на куличке. Никак иначе. Кто ж знал, что тот дядька ни слова не понимает по-корейски? Это же надо было так оплошать... Он добегает до занавеса и отодвигает его в сторону, тотчас же застывая, как статуя. Ни диджея, ни толпы, ни охраны. Никого нет. Все исчезли. Здесь вообще никого нет. Ни души. Весь клуб мгновенно опустел, словно все люди растворились. И как охране удалось так быстро вывести их? Немыслимо. На барной стоке стоят недопитые коктейли. На полу танцпола валяется женская сумочка. На одном из диванчиков лежит чья-то куртка, а на столе стоит кальян. Складывается такое неприятное впечатление, будто люди всерьёз просто взяли и исчезли, оставив свои вещи. И от этого становится ещё страшнее. Словно за их душами явились призрачные всадники на чёрных конях, сопровождаемые гончими псами. Здесь становится холодно. Когда он пришёл, в помещении было очень душно. А сейчас ему хочется накрыться самым тёплым одеялом, предварительно надев на себя пуховую куртку. Он быстро спускается по лестнице, добегает до входной двери и дёргает её на себя. Не поддаётся. Заперта на замок. Всё, ему конец, потому что он не сможет выйти отсюда. Его заперли с самим дьяволом. И сегодня он не в духе. Какой-то миловидный мальчик намеревался сорвать ему сделку. Тут любой будет не в духе. Курносый громко сглатывает и снова принимает попытку открыть дверь. Он с силой тянет её на себя, но она всё ещё не поддаётся. До его слуха доносятся спокойные, но уверенные шаги. С каждой секундой стук лаковых ботинок становится только громче. Обратный отсчёт на бомбе Ли остановился в тот же момент, когда его план пошёл коту под хвост. И прямо сейчас ему нужно, чтобы этот зависший отчёт возобновился. Без ярости ему не выстоять перед надвигающимся Хваном. Правда, гнев не хочет просыпаться. Он затаивает дыхание и прислушивается к мёртвой тишине. Звука шагов не слышно. Их больше нет. Стало слишком тихо. Феликс на секунду зажмуривает глаза от собственной глупости, шепчет ненормативную брань и полностью поворачивается спиной к двери. Большая ладонь тотчас же хватает парнишку за горло и прижимает его к двери. — Я убью тебя, обезьянка, — сдержанным, но в то же время нереально злобным тоном говорит Хёнджин, глядя на него тёмными глазами. Он сжимает его горло, не позволяя даже шелохнуться. Тот захватывает его запястье, стараясь убрать руку со своего горла. Не выходит. Он слишком силён. — Я убью тебя раньше, потому что ты распускаешь свои длинные ручонки, — выплёвывает он, смотря исподлобья. Ярость понемногу возвращается, прибавляя ему уверенности. — Забавно, что сначала ты прикасаешься ко мне, а потом обнимаешь на камеру всяких тварей с модельной внешностью, — в его голосе слышится ревность. Она душит сильнее, чем Джин. А если говорить по факту, то у него нет права ревновать его. Да ни у кого из них нет такого права. Они встречаются? Нет. Они любовники? Нет. Они друзья? Снова мимо. Между ними был лишь секс. Всего один секс. И стена из пылких поцелуев, за которой находится целое прошлое. Только вот сейчас это не имеет никакого значения. Они всё ещё никто друг другу. Это даже печально, учитывая все те проведённые вместе моменты. — Твоя рука лежала у неё на талии! Да я уверен, что после столкновения с папарацци твои руки были и в других местах! Ты её трахал, да? Потому что она красивая? А я что, некрасивый, что ли?! Твои тупые руки должны быть только на м... — он резко замолкает, уводит взгляд и горько усмехается. — Ты хотел сорвать мою сделку. Я убью тебя. — Посмотрим, кто из нас это сделает раньше, — Ликс внезапно вынимает кинжал из футляра и приставляет его к груди мужчины. Это уже больше, чем простые угрозы. Он всерьёз готов убить его. Это видно по глазам. В них нет ничего, кроме бесстрашия. Он готов замарать свои руки в его крови. Готов отнять жизнь. Больше никаких шуток, никаких попыток начать драку, никаких дурацких угроз. Есть только кинжал, кой хочет вонзиться в его чёрное сердце. — Я зарежу тебя быстрее, чем ты задушишь меня, — игры давно закончились. Он уверен в себе. Уверен в своих силах. Нелегко отнять чью-то жизнь. Однако он готов это сделать. Острый как игла кончик клинка завис возле чужой груди. Один нажим и он проткнёт ткань одежды, а вместе с ней и кожу. Старший опускает невозмутимый взор на кинжал, чуть наклоняет голову вбок и молниеносно вынимает из-за спины пистолет, тотчас прикладывая дуло к виску Ли. Он поднимает на него всё тот же сдержанный взгляд, продолжая слабо сжимать его горло. Его большой палец прикасается к рычагу предохранителя и опускает его вниз. Даже с предохранителя снял... Это говорит лишь о том, что он готов убить его. Запугивания остались где-то позади. Теперь всё очень даже серьёзно. Один нажим на спусковой крючок и у него в виске окажется пуля. Оба серьёзны в своих намерениях. Они действительно готовы убить друг друга. И им нисколько не страшно. — Ну давай, сука, стреляй. Только вот перед своей смертью я успею проткнуть тебя. Я воткну этот кинжал тебе в сердце. Не медли, ублюдок. Давай, Хван. Попробуй выстрелить. И тем не менее, я думаю, что у тебя кишка тонка. — Думаешь, слабо? — тон уверенный, безумно опасный. Он слегка приближает к нему голову, теперь находясь в пяти сантиметрах от его лица. — Думаешь, я не смогу спустить курок? Малыш, я пристрелю тебя, не успеешь ты и глазом моргнуть. — Ну так стреляй, — он ещё сильнее приближает остриё к груди, которое незамедлительно прикасается к коже через ткань рубашки. Ещё чуть-чуть и оно взаправду вонзится в кожу. Всё идёт к смерти. Оба умрут от рук друг друга. Вот к чему привело это чёртово сексуальное влечение. Оно привело их к смерти. Одно действие... Одно крохотное действие и всему придёт конец. — Стреляй, Хёнджин. Давай убьём друг друга, — вполголоса молвит он, выдыхая ему прямо в губы. Он смотрит на его пухлые, нереально манящие губы. И более сильные желания берут над ним верх. Мужчина облизывается, переводя взгляд на кукольные губы в форме сердца. Они продолжают приставлять друг к другу оружия, всё ещё намереваясь совершить непоправимое деяние. Оба уверены в своих силах. В своих возможностях. Этой ночью они убьют друг друга, несмотря на свои потаённые желания. Джин прикладывает палец к спусковому крючку. Тот ещё сильнее сжимает рукоять клинка. Они наготове. Воздух становится таким тяжёлым, что им невозможно дышать. Темноволосый шумно выдыхает через рот и неожиданно впивается в его нижнюю губу. Феликс, вместо того, чтобы вонзить в него кинжал, жадно целует его в ответ. Старший в этот же момент поднимает рычаг предохранителя, откидывает пистолет в сторону и опускает руку Ли, что держит клинок. Тот разжимает кулак и так же отбрасывает своё оружие, моментально кладя руки ему на щёки. Их губы сливаются в долгожданном поцелуе. Они ненасытно целуют друг друга, быстро мечась с нижней губы на верхнюю. Хван выпускает его горло, кладёт руку ему на ягодицу и прижимает к себе. Его свободная ладонь ложится на светлую макушку и притягивает его ближе, углубляя страстный поцелуй. Два твёрдых бугорка с силой прижимаются друг к другу. Хочется большего. Хочется чувствовать друг друга. В кармане джинсов вибрирует телефон, на который поступают сообщения от Чанбина. Сейчас это неважно. Они действительно собирались убить друг друга. Ещё бы секунда и они были бы мертвы. Однако же вместо этого они поцеловались. Хёнджин уверенно сминает его верхнюю губу, жадно сжимая упругий полушарий. Он, не разрывая поцелуй, резко подхватывает его на руки и идёт в сторону барной стойки. Его ноги поспешно шагают вперёд, пока тот медленно ведёт руки от щёк к волосам. Юноша зарывается маленькими пальцами в тёмные волосы, чуть сжимая их и оттягивая назад. Боже, как же это заводит... Джин усаживает его на барную стойку и начинает снимать с него клетчатую рубашку. Его властные ладони оголяют хрупкие плечи, приспуская рубашку к локтям. Он быстро снимает её, и она незамедлительно отлетает на пол. Младший резким движением развязывает чужой галстук и кладёт его на стойку. Маленькие пальцы поспешно расстёгивают пуговицы на чёрной рубашке, желая просто взять и разорвать их. Поцелуи становятся напористее, грубее. Они слишком сильно скучали по этому. Тот поцелуй в коридоре университета был другим. Он был приветственным, даже будто бы обычным. Этот отличается. Сильно отличается. Он ненасытный, страстный и полный сексуального желания. Ликс снимает последнюю пуговицу с петельки и сию же секунду снимает с него ненужную ткань, которая летит вслед за его клетчатой рубашкой. До их знакомства всё казалось обычным. Жизнь казалась самой непримечательной, скучной. А теперь она играет яркими красками, пока они познают друг друга. Проведённые грани снова стираются. Курносый открывает глаза, встречается с бесстыдным взором и жадно оттягивает его нижнюю губу, при этом задирая голову Хвана назад. Он с бесцеремонным звуком выпускает его губу и осматривает всё то же сексуальное тело. Самое лучшее. Самое идеальное. Тот подцепляет пальцами кромку майки и плавно снимает её с парнишки. Его уверенные ладони ложатся на спину и вновь притягивают Ли ближе к себе. Чужие пальцы без каких-либо сомнений расстёгивают ремень, а затем и пуговицу брюк вместе с ширинкой. Сначала всё шло к убийству, а теперь к сексу. Как неоднозначно. Мужчина вновь целует его, попутно расстёгивая джинсы. Он быстро опускает его на пол и запускает руки в трусы, сразу же укладывая их на два аппетитных полушария. Ладони по-собственнически сжимают ягодицы. Изо рта Феликса вырывается непроизвольный стон, на секунду разрывая поцелуй. Действия Хёнджина затормаживают его, не позволяя стянуть с него всю нижнюю одежду, включая плотно прилегающие к телу боксеры. Хочется просто щёлкнуть пальцами и оказаться полностью обнажёнными. Он внезапно вытягивает его руки из-под своих трусов и опускается на колени. Джин смотрит вниз и возбуждается ещё сильнее, находя в позе Ли что-то очень неприличное. Словно он собирается сделать ему минет. Блондин вцепляется пальцами в брюки, подхватывает их вместе с трусами и резко опускает к ногам. Прямо перед его лицом находится эстетичный член, по которому он безумно скучал. Лишь этот половой орган он хочет чувствовать внутри себя. Похотливый взгляд медленно поднимается вверх, глядя на точёные кубики пресса и широкую грудь. Внизу живота выпирает венка, что ползёт к лобку. Это чертовски сексуально. Юноша демонстративно высовывает язык, кладёт его на нижнюю часть пресса и неторопливо ведёт его вверх, при этом неотрывно смотря старшему в глаза. Это слишком горячо. Хван готов задохнуться, чувствуя его влажный язык, что плавно поднимается к груди. А этот пристальный зрительный контакт сносит ему крышу. Они смотрят друг другу в глаза, пока тот не спеша поднимается вверх, не отрывая свой язык от его тела. Горячий язык оставляет после себя влажную дорожку, что быстро застывает на коже. Он достигает груди и быстро скрывается у него во рту. Член Хёнджина начинает ныть, едва истекая природной смазкой. Его до ужаса заводят действия Ли. Веснушчатый снова опускается вниз, а затем наспех снимает с него брюки вместе с трусами. Тот молниеносно поднимает его на ноги и вмиг поворачивает спиной к себе. Он слегка наклоняет его голову вбок, опускается к шее и льнёт к ней губами. Поцелуи обжигают кожу, посылают ток возбуждения прямо в пах. Мужчина кладёт руки ему на грудь и начинает медленно вести их вниз, ни в коем случае не отрываясь от тёплой кожи, по которой бегут кричащие мурашки. Длинные пальцы затрагивают твёрдые соски, на секунду задерживаются и продолжают опускаться вниз. Пухлые губы целуют шею, оставляя на коже влажные следы. Феликс откидывает кружащуюся голову ему на плечо и закатывает глаза, громко дыша через рот. Он сладко мычит, закрывая опьянённые глаза. Чувства обостряются. Каждое прикосновение становится более ярким и живым, чем обычно. Темноволосый запускает руки в трусы и кладёт их на гладкий лобок. Он неторопливо опускается вниз, неотрывно целуя каждый сантиметр его маленькой спины. Хван, отлипнув от кожи, встаёт на колени, а далее подцепляет пальцами две разные ткани и мгновенно опускает их вниз. Его глаза хищно осматривают красивые полушария, которые снова хочется искусать и отшлёпать. Он похабно ухмыляется, приближается к левой ягодице и обнажает свои зубы, тотчас же впиваясь в манящий полушарий. Он словно освежает обоим память о тех страстных укусах. Тот издаёт гортанный стон, сводя брови к переносице. Его выражение лица показывает полное блаженство. Прямо сейчас он получает столько удовольствия, сколько не получал уже очень давно. Хочется больше. Хочется зайти ещё дальше. У них так давно ничего не было, что он желает впитать в себя каждый момент этой ночи, каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый укус. Всё. Он хочет впитать всё, дабы потом ещё долгое время пребывать в полном экстазе. Чтобы потом долгое время обходиться без секса, не нуждаясь в чьём-то члене. Хёнджин слегка наклоняет голову вбок и кусает его за ближайший участок от места укуса, попутно снимая с него кеды и нижнюю одежду. Он, полностью раздев его, резко поднимается на ноги, подхватывает лёгкое тело и снова сажает его на барную стойку. Мужчина раздвигает его ноги, опирается руками о края стойки, а затем наклоняется вперёд и кусает его за внутреннюю сторону бедра. Он жадно впивается зубами, при этом блуждая руками по тёплой коже. Словно зверь, что наконец поймал свою добычу. Кусает безжалостно, оставляя на бёдрах чёткие следы от своих зубов. Властные ладони ощупывают внешнюю сторону бёдер, прожигая кожу своими прикосновениями. Чёрт возьми, как же он уверен в своих намерениях... С ума сводит. Крышу сносит. Он медленно поднимается вверх, ведя длинную дорожку из укусов. На карамельной коже появляются ярко выраженные очертания зубов, вокруг которых уже имеются розоватые следы. В прошлый раз на теле Ли была целая россыпь засосов и немного укусов. А в этот раз на нём куда больше следов от укусов и пока что ни одного засоса. Хван не щадит его. Точно съедает. Его зубы останавливаются на плече, но не впиваются. Он высовывает язык, быстро проводит им по плечу, а далее с силой вонзается в него зубами. Ликс слабо откидывается назад, выгибает спину и громко стонет, обвивая ногами чужую поясницу. Его голова кружится, мысли спутываются в тугие клубки и быстро исчезают. С каждым новым укусом он всё больше теряет здравый рассудок. Тот отрывается от плеча и кладёт руки на бёдра, сразу же начиная вести их к талии. Медленно, с нажимом, позволяя прочувствовать эти горячие прикосновения, что так сильно возбуждают. Действия уверенные, страстные. Он хватает юношу за талию и тянет на себя, отчего тот спрыгивает со стойки. Джин внезапно поворачивает его спиной к себе, кладёт ладонь ему на поясницу и неторопливо ведёт её вверх. Словно даёт понять, кто здесь доминант. У кого есть власть. И это будто бы насыщает его, контролируя чужим вожделением. Доставленным наслаждением. Он задерживает руку на хрупкой лопатке, а затем моментально толкает его вперёд. Феликс приземляется грудью на барную стойку, при этом продолжая стоять на полу с оттопыренными ногами. В глазах Хёнджина отражается безумно сексуальное зрелище. Прямо перед ним находятся совершенно незащищённые ягодицы миловидного австралийца, который лежит верхней частью тела на грёбаной барной стойке. В прошлый раз блондину эта поза показалась ужасно унизительной, когда тот положил его на стол какого-то преподавателя, а потом и вовсе отшлёпал. Однако же в этот раз данная поза не кажется ему такой унизительной. Она сексуальная и в то же время беззащитная. Он чувствует на своей заднице хищный взгляд чужих глаз. Чувствует, как тот поедает его глазами. И его это заводит пуще прежнего. Так и хочется сказать: «Да, Хёнджин, смотри только на меня. Ты должен смотреть только на меня. Ты должен хотеть только меня». Но он молчит, возбуждаясь от этого пристального взора. Мужчина жадно закусывает нижнюю губу, не сводя глаз с упругих ягодиц. Они слишком красивые. Слишком желанные. Он проводит ладонью по правому полушарию, размахивается и с силой шлёпает его по сочной заднице. Младший издаёт высокий стон удовольствия, при этом вцепляясь руками в кромку стола. На округлой ягодице мгновенно появляется выраженный след от ладони. Хван будто расписывается на нём. Оставляет свою роспись, твердящая о том, что этот мальчик принадлежит лишь ему. Только вот даже росписи имеют свойство стираться и в конечном счете исчезать. Тогда ему придётся каждый день оставлять на нём свой след. Джин осматривается по сторонам, только сейчас понимая, что у них даже лубриканта нет. Он щёлкает языком по нёбу, поворачивает свою ладонь тыльной стороной и сплёвывает вязкую слюну на три пальца. Вот теперь он действительно жалеет о том, что не носит при себе маленький пакетик смазки, больше напоминающий упаковку от презерватива. Нет, конечно же он ничего не имеет против слюней, но как смазку не использовал бы. Однако сейчас ему приходится идти на крайние меры. Он подносит кончик среднего пальца к анальному кольцу, приподнимает одну бровь и резко проталкивает сразу два пальца, входя в него до самого конца. Тот расширяет глаза, протягивая длинный стон. Феликс сводит брови к переносице, прикусывает губу и ещё сильнее вжимает вспотевшие ладошки в кромку стойки. Ему совсем не больно, просто он не ожидал почувствовать в себе аж два пальца, что теперь плавно двигаются внутри. Пальцы резко входят и не спеша выходят, растягивая узкие стенки сфинктера. Хёнджин мстит. Это сразу ощущается. Но мстит не из-за того, что Ликс чуть ли не сорвал ему крупную сделку. Мстит из-за того, что он трахался с Вонбином. Ревность пляшет в виде языков зелёного пламени. Он раздвигает пальцы в ножницы и грубо вколачивает их в анус. Они двигаются внутри, пока он смотрит на его макушку собственническим взором. Хван стискивает зубы, подаётся вперёд и кусает его за верхнюю часть лопатки. Его бесит тот факт, что после него в этом тельце был кто-то другой. И это так сильно его злит, что хочется отшлёпать Феликса до красноты ягодиц. Он отрывается от лопатки и приближается к его уху. — Нравится? Тебе нравится, как грубо я трахаю тебя своими пальцами? — с толикой злости спрашивает он, ещё жестче толкая пальцами. Курносый жалобно мычит, чуть ли не царапая стол короткими ногтями. — П-помедленнее... Ах! — Мои пальцы доставляют тебе удовольствие? Они лучше, чем член Вонбина? — голос настойчивый, суровый. Он отстраняется от его спины, уводит руку назад и размахивается, тотчас же шлёпая его по левому полушарию. Звук шлепка смешивается с удивительно громким стоном, разносясь неким эхом по помещению. — Ответь мне. — Х-Хёнджин... — Да, обезьянка? — Медленнее... — Неправильный ответ, — он шлёпает его по ягодице, на которой появился красный след от предыдущего удара. — Ох! Лучший! Лучший! Ты лучший! Мужчина довольно облизывается, вынимает пальцы и проводит влажной ладонью по своему члену. Он приставляет набухшую головку к анальному кольцу и плавно вводит её внутрь. Изо рта Ли вырывается новый сладострастный стон наслаждения, разносящийся по всему помещению. Он откидывает голову назад, не чувствуя и грамма боли. Ему хорошо. Очень хорошо. Всё ощущается совершенно по-другому. Не так, как в первый раз. Всё кажется каким-то самым сладким сном. Но он не спит. Действия реальны. Прикосновения живые. Это так сильно сводит с ума, что хочется содрать с себя кожу. Тот шумно выдыхает через рот, закатывая одурманенные похотью глаза. В этот раз его ствол входит без каких-либо затруднений. И отчего-то его это не радует... Он неспешно входит до самого основания, кладёт руки ему на талию и начинает двигаться. Феликс сглатывает обильную слюну, чуть сильнее выгибается и царапает ногтями гладкую поверхность стола. Никто и ничто не сможет затмить Хвана. Его тело, его движения, его уверенность в своих действиях. Между ними так давно ничего не было, что каждое прикосновение ощущается иначе. Они обжигающие. Прожигают кожу до костей, до внутренних органов. Все эти ощущения выводят на необычные чувства и эмоции. Хёнджин опускает распутный взгляд на свой скрывающийся в теле член и резко толкается вперёд. Гортанный стон Ликса сопровождается хаотичным шлепком лобка о полушария. Клуб наполняется самыми грязными звучаниями и громкими стонами. Атмосфера накалилась до невозможного. Оба готовы сгореть из-за всех этих безбашенных чувств. Джин легонько шлёпает его по ягодице, продолжая ритмично двигаться. Он неторопливо набирает темп, при этом умудряясь подразнить юношу медленными толчками. Двигается то быстро и грубо, доводя парнишку до сладкого сумасшествия, то чертовски медленно, доводя его до самоубийства. Хвану больше не хочется трахать кого-то другого. Первый секс с Ли дал какой-то толчок в его душе. Второй же доказывает, что другие люди не могут дать ему того, что он получает с этим мальчиком. Большой член скользит по узким стенкам сфинктера, что слабо сжимают его. Их тела издают самые развратные звуки, каких ещё не видел свет. И сама похоть похвалила бы их за эти пылкие звучания. Старший толкается в податливое тело, вгоняя ствол по самые яйца. Два тела блестят от пота, отчего оба начинают светиться голубыми оттенками неоновых прожекторов. Словно яркие звёзды, словно космос, словно Млечный Путь. Они будто упали в бассейн с голубой пудрой. Тела блестят, прикосновения горят. Мужчина делает грубый толчок и подаётся вперёд, сразу же кусая его в кожу лопатки. Он, не прекращая двигаться, несильно хватает Ликса за горло, отстраняется от лопатки и тянет его на себя. Феликс отрывает верхнюю часть своего тела от стойки и поворачивает голову к Хёнджину. Тот мгновенно всасывает его нижнюю губу в свой рот и продолжает беспощадные толчки. Он жадно целует его, попутно блуждая горячей ладонью по нежной груди. Пальцы задевают твёрдые соски, что моментально реагируют на это прикосновение. В прошлый раз они занимались сексом под красным светом. В этот же раз он нежно-голубой. Один свет сменяется другим. Так же, как чувства. Курносый тянет руку назад, кладёт её на полушарий Джина и толкает его на себя, воспроизводя слабый толчок. Темноволосый усмехается сквозь поцелуй, затем выпускает его губу изо рта и резко толкается, вытягивая из него новый стон полного удовольствия. Он вновь шлёпает его по упругой ягодице, после чего поднимает ладонь и хватает мальчонку за волосы. Молодой человек непроизвольно откидывает голову назад и выдыхает страсть через приоткрытый рот. По его кадыку медленно стекает капля блестящего пота. Из уретры вытекает предэякулят, говорящий о достигнутом возбуждении. Хёнджин внезапно вынимает член, отпускает волосы Ли и поворачивает его лицом к себе. Он подхватывает его на руки, горизонтально сажает на барную стойку и сам быстро запрыгивает на неё. Его рука ложится на чужое бедро и начинает медленно подниматься к груди. Взгляд дерзкий, бесстыдный. В нём так и пляшут похотливые огоньки. Он демонстративно облизывает нижнюю губу и, достигнув груди, с силой толкает его назад. Юноша падает на гладкую поверхность, на секунду зажмуривает глаза и снова распахивает веки, теперь видя, как тот неторопливо направляется к нему. Мужчина протискивает колено меж его бёдер и наклоняется к кукольным губам, при этом нависая над раскалённым от желания телом. Феликс кладёт руки ему на щёки, а далее резко притягивает к себе и впивается в его пухлую губу. Он расправляет ноги, случайно задевая бокалы с недопитыми коктейлями. Те падают на пол и разбиваются с громким звуком. Блондин вздрагивает, отлипая от его губы. Он смотрит на него виновными глазами и тихо просит прощения. Тот сначала усмехается, а после втягивает его губу в свой рот. Хван прикасается пальцами к тонкому запястью и начинает не спеша вести их к маленькой ладошке. Его рука достигает чужой. Их ладони скрещиваются в прочном замке, отчего-то будоража сердце Ли. Хёнджин молниеносно поднимает их руки над головой младшего и вжимает его руку в гладкую поверхность. Прямо возле их рук стоит почти полная бутылка виски, стоящая очень немалых денег. Старший слегка пододвигает их руки в правую сторону, моментально задевая бутылку виски. Оно, стоя на краю барной стойки, незамедлительно летит на пол. Бутылка разбивается вдребезги, мелкие осколки стекла летят в разные стороны. И дорогущий виски оказался на полу. Сладкие звуки поцелуев прерывает грохот разбитой бутылки. Однако их это нисколько не волнует. Темноволосый убирает доселе протиснутое между чужих бёдер колено и, не отрываясь от губы, приставляет головку члена к сжатому колечку из мышц. Он резко входит внутрь, из-за чего Ликс невольно обвивает его гладкими ножками. — Ох! — громко стонет молодой человек с откинутой головой. Тот, завидев манящий кадык, наклоняется вперёд, высовывает горячий язык и нереально медленно проводит им по острому адамову яблоку. Его язык чуть вжимается в тонкую кожу, продолжая исследовать кадык Ли. Гортань юноши начинает вибрировать из-за протяжного стона. Хван отчётливо чувствует эту вибрацию своим языком, что вводит его в приятное изумление. Он возвращает язык в рот, сразу же толкаясь в тёплый анус. Стенки сжимают его ствол, что напрочь сносит ему крышу. Хочется кончить. Только вот он как всегда сдерживает оргазм, не позволяя себе излиться раньше, чем Феликс. Не все люди умеют контролировать своим оргазмом. Но он не все. И он гордится своими умениями в сексе. Он размашисто качает бёдрами, грубо входя и плавно выходя до всей длины ствола. Пульсирующая головка остаётся внутри, не давая кольцу сжаться. Из уретры его члена вытекают природные соки, что смазывают узкие стенки. Скольжение становится ещё лучше, позволяя двигаться так, как душе угодно. Хёнджин бойко толкается вперёд, при этом сжимая его маленькую ручку. Из его рта вырывается низкий стон наслаждения, кой ещё сильнее возбуждает Ликса. Как же давно он не слышал его стонов... Он кусает свою губу, дабы ненадолго замолкнуть. Хочется продолжать слышать стоны Джина. Они сводят его с ума. Тот убирает руку со стойки, кладёт её на бедро младшего и делает новый жёсткий толчок. С его пухлых губ слетает ещё один стон. Следом за ним следует звонкий стон Ли, который тут же выгибает спину, ещё сильнее сжимая его бёдра своими ногами. — Ещё! Ещё! Ах! Е-ещё! — эти слова звучат как мантра. Хёнджин готов взорваться от получаемого удовольствия. От чужих стонов и повторяемого слова. Он толкается ещё грубее, попутно наблюдая за блаженной мимикой миловидного австралийца. Этот мальчик выглядит слишком горячо. Сексуальный, заводящий. К его маленькому лбу липнут светлые волосинки чёлки, вследствие чего он выглядит ещё красивее обычного. Такой развратный, что его хочется съесть. Феликс вцепляется пальцами в тёмные волосы с открытыми глазами. Он протяжно мычит и стонет, при этом смотря ему прямо в глаза. Хван любит эту позу только из-за того, что таким образом он может наблюдать за реакцией Ли. Может видеть его сведённые бровки, блестящие от распутства глаза и мягкие, но сухие губы. Он снова высовывает язык, быстро приближается к его губам и плавно проводит по ним своим горячим языком. Кукольные губы вновь становятся влажными, но у него во рту по-прежнему сухо. Тот делает грубый толчок, продолжая глядеть на него зачарованными глазами. Ликс издаёт прерывный стон, сильнее сжимает его волосы и феерично изливается, выстреливая тёплым семенем себе на живот. Хёнджин довольно ухмыляется, переводя взор на грязные капли спермы. Маленькое тело дрожит и слабо подёргивается, пока сжатые стенки сфинктера мощно пульсируют. Это доводит Джина до высшего сумасшествия. Все эти ощущения дурманят ему голову. Он тяжело дышит, чувствуя ту самую пульсацию. Она такая сильная, что ему становится в разы труднее контролировать свой оргазм. Мужчина, вынув член, кладёт руки ему на талию, попутно садится на барной стойке, а потом и вовсе спрыгивает с неё вместе с ослабевшим тельцем. Он садится на ближайший барный стул без спинки, резким движением приближает юношу к себе и, обвив его талию одной рукой, приподнимает податливое тело, между тем поднося его сжатое колечко к своему половому органу. Хван неторопливо опускает его на свой ствол, отчего курносый задирает голову и издаёт новый стон. Парнишка обвивает его шею двумя руками, отчётливо чувствуя, как большой член вновь входит в его тело. По его плоскому животу стекают остывшие капли семени. Это выглядит грязно, распущенно. Его щёки покраснели, а ладони давно вспотели. Он сглатывает появившуюся слюну, кой быстро смочила его горло. Тот помещает руки на узкую талию, медленно приподнимает его и резко опускает на свой член. Два стона сливаются в один. Мощный и громкий. Из всех поз эта является их самой любимой. Они смотрят друг другу в глаза, прикасаются друг к другу, целуют друг друга. В этом положении всё становится возможным. Феликс напористо всасывает его нижнюю губу, пока тот уверенно насаживает его на свой ствол. Молодой человек впивается в его губу передними зубами и оттягивает её назад. Он приоткрывает глаза, сразу же встречаясь с хищным взглядом Джина. Ликс с глубоким выдохом отпускает его губу, при этом выгибая спину до еле слышного хруста. Завтра оба будут поражаться тому, что у них был секс на чёртовой барной стойке. Будут удивляться тому, сколько бокалов они разбили. А вместе с ними и дорогущий виски. Однако прямо сейчас их волнует совершенно другое. Они занимаются сексом. Снова. Это снова случилось. И этот секс, перед которым они чуть было не убили друг друга, ясно даёт понять, что их сексуальное влечение никогда не пройдёт. Что они всегда будут хотеть друг друга. Даже самые привлекательные люди не смогут заменить им друг друга. Хвану больше никто не нужен в постели, кроме него. Лишь он. Это вроде бы раздражает, а вроде бы вводит его в неповторимый восторг. Он ещё резче сажает его на член, попутно льнёт к шее и втягивает участок кожи в рот. На ней появляется ярко выраженный засос, за которым следует ещё один. А потом ещё и ещё. Он быстро украшает его шею своими метками, при этом ни разу не прекратив движения. Его ствол быстро исчезает в анусе и так же быстро появляется. К сожалению, Хёнджин совсем забыл про камеры, что снимают каждое их действие. Снимают их секс. Что же он будет делать с этой записью, когда вспомнит про снимающие их камеры? У него есть совесть, так что это видео ни за что не выйдет в свет. Он опускает горячую ладонь на правый полушарий и жадно сжимает его. Феликс наклоняется к его шее и начинает оставлять такие же красочные засосы, между тем мыча и дыша через нос. Мужчина откидывает голову, закатывает опьянённые глаза и шумно выдыхает, чуть ли не срываясь на тихий стон. Веснушчатый отрывается от сладкой кожи и заглядывает ему в глаза. — Моя очередь, — каким-то игриво-развратным, но в то же время нахальным голосом говорит он. Ликс уводит ноги назад, опирается пятками на холодную опору барного стула и начинает самостоятельно скакать на его члене. Он резко опускается вниз, моментально выгибая спину с протяжным стоном. Тот смотрит на него восторженными глазами, впервые видя такого Ли. В это даже поверить сложно. — О-ох... — этот звук больше похож на скулёж, чем на стон наслаждения. Юноша резво скачет на большом члене, довольствуясь каждым движением. Они утопают в этих сногсшибательных ощущениях. И ведь совсем недавно оба намеревались убить друг друга. Вместо оглушающих звуков выстрелов по помещению разносятся их яркие стоны и шумные выдохи, сопровождаемые хаотичными звучаниями слияния двух тел. А вместе с тем скрипит и стул, готовый сломаться под их телами. Каждый толчок доводит предмет до отказа. Младший неотрывно опускает руку на точёный пресс, по которому стекают капли сияющего пота. Другая же рука цепко обвивает его шею, дабы не упасть с этого сексуального тела. Оно так сильно возбуждает его, что здесь никакое проникновение не нужно для того, чтобы кончить. — Господь всемогущий! — стонет он, срываясь на гортанный вскрик. Из груди Джина вырывается томный стон, что медленно затихает, превращаясь с громкий вдох. Его голова предательски кружится, а губы становятся такими же сухими, как у веснушчатого. Своевольные действия Феликса служат для него самым тяжёлым наркотиком, из-за которого его разум быстро отключается. Он полностью поддаётся соблазну. Поддаётся эмоциям и ощущениям. — С-схвати меня за волосы, — Хван послушно хватает его за волосы, отчего тот запрокидывает голову. Взору открывается соблазнительный кадык, будто просящий к себе внимания. — Хёнджин! Ах! Хёнджин, Хёнджин, Хёнджин, Хёнджин! — на повторе стонет он его имя, сводя старшего с ума. Если так подумать, то он ни разу не стонал его имя. Темноволосый готов на повторе слушать своё имя из его уст. Это очаровывает. По его мощному телу бежит странный ток. Словно вместо крови по венам разливаются молнии. — Чёрт! Ох... Твою мать! — на эмоциях ругается курносый, испытывая необычайное удовольствие. Тот хватает его за талию и грубо насаживает его на свой член. Оба откидывают голову назад и громко кончают. Джин стремительно заполняет его своим семенем, в то время как Ликс изливается ему прямо на грудь. Два тела непроизвольно подёргиваются после великолепного оргазма. Они шумно дышат, заполняя помещение своим жаром. — Ещё. Я хочу ещё. — Какой же ты ненасытный, — с доброй усмешкой изрекает мужчина. Он, не покидая анус, быстро перемещает его ноги на свою талию, после чего поднимается со стула и молниеносно подходит к стене. Хван незамедлительно всасывает его верхнюю губу в свой рот, попутно начиная вбиваться в его тело. Блондин едва ударяется спиной об стену, не чувствуя и капли боли. Он, крепко держась руками за его шею, издаёт самые неприличные и головокружительные стоны. Хёнджин хотел попробовать эту позу ещё в прошлый раз, но он так сильно увлёкся разгорячённым Феликсом, что позабыл об этом желании. И прямо сейчас он исполняет его. Собственная чёлка предательски падает ему на глаза, теперь мешая наблюдать за блаженной мимикой Ли. Юноша смотрит на него с полным восхищением, впервые лицезрев его со скрывающей глаза чёлкой. Так он выглядит ещё сексуальнее. Даже будто бы опаснее. Это вводит в восторг. Молодой человек убирает одну руку с его шеи, тянется пальцами к чужому лицу и зачарованно отодвигает половину чёлки в сторону. Он словно отодвигает занавес, за которым скрываются хищные глаза. Тот смотрит на него исподлобья, жадно облизывая нижнюю губу. — Что-то я не слышу твоих безудержных стонов. Кажется, тебе не так хорошо, раз ты занят другим делом, — он ещё жестче вбивается в его тело, вытягивая из него самый громкий стон за эту ночь. Ликс откидывается назад, прислоняя голову к стене. Он сжимает пальцы ног, хватает его за волосы и в этот же момент царапает короткими ногтями широкое плечо Джина. — Так-то лучше, — Хёнджин беспощадно вколачивает свой член в его анус, тем самым создавая целую симфонию непристойных звуков. Ещё чуть-чуть и его протекающая крыша окончательно покатится в тартарары. В его бездонном взоре нет ничего, кроме неутолимой похоти. Он как чёрная дыра, затягивающая в себя опьянённого Феликса. Они действительно сгорают от этих чувств. От этих потрясающих ощущений. Оба открывают в себе новые стороны, когда находятся рядом друг с другом. — Поцелуй меня, — юноша сквозь стон приближается к лицу Хвана и слабо кусает его за губу, идя наперекор чужим желаниям. Он увлечённо тянет её на себя, пока тот бойко толкается в его тело. Парнишка отпускает нежную губу, стреляя похабными глазками. Мужчина делает грубый толчок, как бы наказывая его за невыполненный приказ. Он быстро льнёт к его уху и втягивает мочку в свой рот. Тот закатывает глаза, издавая высокий стон. Джин проводит юрким языком по мочке и впивается в неё передними зубами. — А-ах! Боже! — он ещё сильнее вцепляется пальцами в тёмные волосы, чуть ли не вырывая их с корнями. Их тела нагреваются, как масло во фритюре. Они становятся настолько горячими, что к ним невозможно подойти. Темноволосый с громким звуком отлипает от мочки уха и утыкается носом в его шею, попутно толкаясь в податливое тело. Ликс издаёт самые распутные звуки высшего сладострастия. С каждым толчком он всё больше ощущает, как силы покидают его тело. Как этот восхитительный мужчина выбивает из него всю энергию. — Жарко... — шепчет он, как в бреду, переставая соображать. Хёнджин кладёт руку на влажную ягодицу и ненасытно сжимает её, пока по его телу скатываются холодные капли пота. Только вот он нисколько не ощущает эту прохладу. Ему тоже жарко. Воздух накалился. Им становится всё труднее дышать этим горячим воздухом. Хочется содрать с себя кожу. Вот насколько им хорошо. И они не готовы останавливаться... Голова кружится, во рту сухо. Хван останавливается, выдыхает ему прямо в шею, а после разворачивается и начинает идти к барной стойке. Он отцепляет его руки от своей шеи, аккуратно кладёт спину юноши на гладкую поверхность и обвивает его гладкие ножки двумя руками, моментально приступая двигаться. Феликс смотрит ему в глаза, кусая губу с томным мычанием. Старший размашисто раскачивает бёдрами. Его толчки становятся всё быстрее и быстрее. Он слегка поворачивает голову к изящной ноге Ли и нежно целует его в голень, при этом глядя ему прямо в глаза. Сердце веснушчатого пропускает какой-то очень странный удар, отчего он в неистовом шоке расширяет глаза. Тот медленно наклоняется в его сторону, попутно ведя дорожку и мягких поцелуев. На коже ноги остаются невидимые следы нежных, родных сердцу поцелуев. Джин, прекратив толкаться, нагибается и бережно целует его в губы, не размыкая своих. Этот целомудренный поцелуй вызывает в Ликсе столько приятных чувств, что они разрывают его на части. Душа с сердцем отделяются от мозга, принимают другую сторону. — Хё... — Я умный человек. Но я искренне не понимаю, что испытываю к тебе. Когда-нибудь я пойму, и ты узнаешь об этом, — шепчет он ему в губы и снова прикасается к ним своими. Да что на него нашло? Почему в одно мгновение он ведёт себя как уверенный развратник с бесстыдными глазами, а в другой нежно целует его и говорит такие необычные слова, будто говорящие о романтических чувствах, которые растут даже тогда, когда Ли нет рядом? Это вводит Феликса в замешательство. Словно эмоциональные качели. Словно американские горки, что неторопливо поднимаются вверх и быстро съезжают вниз. Из-за этого ему хочется начать бросать в него посуду. Кидаться ножами. Да просто рвать и метать. Хёнджин выпрямляется и резко толкается вперёд, вытягивая из него новый стон, кой выбивает из головы возникнувшие мысли. Молодой человек снова сжимает пальцы на ногах, издавая громкие стоны, срывающие голос. — Готов кончить? — следует уверенный кивок. Тот делает грубый толчок, попадая головкой в простату. Сразу за этим движением следует гортанный стон, слетевший с кукольных губ. Хван облизывает губы, закрывает глаза и начинает быстро двигаться в направлении простаты. Младший, не выдержав напора, протяжно стонет и выстреливает третьей волной спермы, которая вновь попадает ему на живот. Мужчина последний раз толкается вперёд, откидывает голову и блаженно изливается в дрожащее тельце. Он выдыхает сексуальное вожделение, вынимая свой член из обессиленного мальчика. Оба дышат полной грудью, переводя дух после такого безбашенного секса. Темноволосый оттопыривает его ноги в стороны, протискивается между ними и подходит ближе, после чего тянет Ликса на себя. Курносый вяло садится на гладкой поверхности, глядя на него расслабленными глазами. Джин притягивает его к себе и просто обнимает, прижимаясь лбом к хрупкому плечу. — Та девушка из статьи... — хрипло начинает он, не отрываясь от плеча. — Она лесбиянка. В тот вечер какой-то урод подмешал ей что-то в шампанское. Ей было тяжело ходить, из-за чего она попросила меня вывести её оттуда. Я собирался уже уходить, потому что был без сил. Да и не хотелось продолжать тратить время на всю эту чушь. Я знал, что на выходе поджидают папарацци, но всё равно вывел её. Я держал её за талию лишь из-за того, что она не могла нормально ходить. В любом случае, её не привлекает мужской пол. А даже если бы привлекал, то мне нет до этого дела. И всё же я удивляюсь тому, что ты приревновал меня. Аж готов был убить. — Я не ревную. — Нет. Ревнуешь. — Не ревную. — Обезьянка, не лги нам обоим. — Ладно, я ревную. И что с того? — Поцелуешь меня? — внезапно спрашивает Хёнджин, отстраняясь от его плеча. Тот наигранно закатывает глаза, а затем мягко целует его в губы. Чёрт знает, что теперь между ними происходит. Хван неторопливо отклоняется, заглядывая ему в глаза. — Тебя отвезти домой? — А ты не будешь говорить то, что может причинить мне боль? — Нет. — Тогда поехали.