Золотая клетка

Прошло несколько дней. Или часов? Гарри потерял счёт времени. Его существование свелось к циклу: беспамятство, пробуждение, кормление с руки, а затем — «уроки». Его тело, к его вечному ужасу, начало привыкать. Боль стала знакомой, почти ритуальной. А позорное возбуждение, которое он испытывал, стало самым ненавистным аспектом его новой реальности. Он лежал на той же кровати, его запястья и лодыжки были мягко, но неотвратимо прикованы к стойкам балдахина магическими путами. Он был полностью обнажён, выставлен напоказ, как картина в галерее. Зелье ему больше не давали. В нём не было нужды. Его собственная изломанная психика и тренированная плоть делали всё сами. Люциус и Снейп стояли у кровати. На прикроватном столике лежала та самая шкатулка из чёрного дерева. — Он прогрессирует, — заметил Снейп, его взгляд скользнул по телу Гарри, отмечая отсутствие панического сопротивления. — Физиологически адаптировался. — Но дух всё ещё нуждается в окончательном смирении, — парировал Люциус. Он с наслаждением проводил рукой по внутренней стороне бедра Гарри, заставляя мышцы подрагивать. — Он всё ещё где-то внутри... надеется. Эту надежду нужно выжечь. Люциус посмотрел на Снейпа. Между ними пробежало безмолвное соглашение. — Двойная покорность, — произнёс Люциус, и в его глазах вспыхнул тот самый, опасный блеск, который предвещал особую жестокость. — Я думаю, он готов понять, что значит быть полностью... занятым. Гарри, услышав это, попытался сжаться, но путы не позволили. По его лицу пробежала тень прежнего, животного ужаса. Это было слишком. Это было за гранью. — Нет... — выдохнул он, и его голос был хриплым от дней, проведённых в криках и молчании. — Пожалуйста... не... — «Пожалуйста»? — Люциус приподнял бровь. — Ты начинаешь учиться манерам. Но это не просьба, Поттер. Это — констатация факта. Снейп, не говоря ни слова, занял позицию сзади. Его руки легли на ягодицы Гарри, раздвигая их. Люциус встал перед ним на колени, его член уже был готов. — Смотри на меня, — приказал Люциус, заставляя Гарри поднять на него взгляд. — Я хочу видеть твои глаза, когда мы войдём в тебя. Оба. Гарри не мог оторвать взгляда. Его зелёные глаза, полные немой мольбы, были прикованы к холодным серым очам Люциуса. Он почувствовал, как знакомые, умелые пальцы Снейпа снова смазывают его растянутый вход. Затем — давление. Острое, неумолимое. Снейп вошёл в него сзади, заполняя его своей длинной, твёрдой длиной. Боль была привычной, но от этого не менее жгучей. Гарри застонал, его голова упала на грудь. — Я сказал, смотри на меня, — голос Люциуса не повысился, но в нём прозвучала сталь. Гарри заставил себя поднять голову. В тот же миг Люциус приставил свой член к его губам. — Открой. Гарри послушно разомкнул губы. Это был акт такого глубокого унижения, что слёзы снова выступили у него на глазах. Люциус вошёл ему в рот, глубоко, заходя за горло. Гарри поперхнулся, слёзы потекли по его щекам. И тогда они начали двигаться. Не в унисон, а в разнобой, создавая внутри него невыносимую, противоречивую какофонию ощущений. Снейп двигался сзади с своей методичной, глубокой ритмичностью, каждый толчок достигая самой глубины. Люциус же трахал его рот — грубо, властно, его бёдра бились о его подбородок. Гарри был разорван на части. Его тело было растянуто до немыслимых пределов, заполнено ими обоими. Он не мог дышать, не мог кричать, не мог думать. Он мог только чувствовать. Боль, давление, унижение и тот самый, предательский огонь, который разгорался в его паху, несмотря ни на что. Его собственный член снова стоял, твёрдый и истекающий, бесполезно тщясь в воздухе. Люциус, видя его глаза, полные слёз и пустоты, наклонился ближе. — Ты — ничто, — прошептал он ему, его слова были чёткими даже через его собственное тяжёлое дыхание. — Ты — дыра, которую мы используем. Сосуд для нашей похоти. Запомни это. Это осознание, подкреплённое физической реальностью того, что с ним происходило, стало окончательным. Его «я», его личность, его воля — всё это было размазано, растоптано, вытеснено этими двумя телами. Он был просто пространством, которое они занимали. Волна оргазма накатила на него внезапно, вырвав из его горла сдавленный, хриплый звук вокруг члена Люциуса. Его сперма брызнула на его собственный живот и грудь. Это был не пик удовольствия, а финальный спазм капитуляции. Почувствовав судорожные сокращения его тела, Люциус и Снейп почти синхронно достигли своих пиков. Гарри почувствовал, как их семя, горячее и обильное, заполняет его одновременно с двух сторон — спереди и сзади. Его горло сжалось, пытаясь проглотить, в то время как его внутренности были залиты другой порцией. Они замерли, тяжело дыша, их тела на мгновение обмякли на нём. Затем Люциус вышел из его рта, а Снейп — из его тела. Гарри лежал, прикованный, покрытый их семенем, слюной и слезами. Он не двигался. Он смотрел в потолок, но больше ничего не видел. Внутри была только пустота. Тихая, бездонная, окончательная. Люциус встал, поправил волосы. Он выглядел удовлетворённым, как человек, завершивший сложную, но необходимую работу. — Теперь он готов, — сказал он Снейпу. — Теперь мы можем перейти к... игрушкам. Но Гарри уже не слышал.