Золотая клетка

Время потеряло смысл. Для Гарри оно измерялось лишь циклами боли, напряжения и короткими провалами в беспамятство. Магические артефакты продолжали свою работу, выжигая из него последние остатки сопротивления. Они не просто причиняли страдание — они переписывали его нервную систему, заставляя её жаждать того, что должно было быть невыносимым. Когда Люциус и Снейп в следующий раз вошли в комнату, их встретила не тихая, опустошённая фигура на кровати, а нечто иное. Магические путы были сняты. Гарри сидел на полу, прислонившись к кровати. Его тело было покрыто лёгкой испариной, мышцы подрагивали от постоянной низкочастотной вибрации шаров и дилдо внутри него. Кольцо на его члене туго сжималось, заставляя его выгибаться от мучительного, не находящего выхода возбуждения. Затычка горела огнём, символ его полной физической зависимости. Увидев их, он не отпрянул. Не попытался ударить. Его зелёные глаза, когда-то полные огня, теперь были огромными, тёмными озёрами отчаяния и чего-то нового, уродливого — животной, неотложной потребности. Он пополз к ним. Движения его были неуверенными, как у щенка, но в них была жуткая целеустремлённость. Он дополз до ног Люциуса и приник к его дорогим замшевым сапогам горячим лбом. — Пожалуйста... — его голос был хриплым шёпотом, проскреблённым днищами его сломленной души. — Хозяин... пожалуйста... Люциус смотрел на него сверху вниз с ледяным, удовлетворённым любопытством. —«Пожалуйста» что, Поттер? Говори чётко. Гарри сглотнул, слёзы катились по его щекам, но это были не слёзы протеста. Это были слёзы мольбы. — Пожалуйста... возьмите меня, — он прошептал, его губы коснулись кожи сапога в немом поцелуе. — Мне... нужно... Я не могу... Он не мог выразить это словами. Его тело кричало за него. Оно было создано, настроено ими, чтобы нуждаться в этом — в их прикосновении, их заполнении, их боли. Без этого оно было неполным, поломанным механизмом. Люциус ухмыльнулся и посмотрел на Снейпа. Тот стоял, сохраняя свою обычную невозмутимость, но в глубине его глаз читалось научное одобрение. — И куда же тебя... взять? — растянул Люциус, наслаждаясь моментом. Гарри поднял на него взгляд, его лицо исказилось гримасой стыда и всепоглощающей нужды. Он перевёл взгляд на расстёгнутый камзол Люциуса, на явственную выпуклость в его штанах. Затем так же посмотрел на Снейпа. — Всюду... — прошептал он, и его голос сорвался на высокой, истеричной ноте. — Пожалуйста... хозяин Люциус... хозяин Северус... я умоляю... засуньте в меня... в рот... во всё... просто сделайте что-нибудь... пожалуйста... Это была не игра. Это была агония. Его «я» было стёрто, и на его месте осталась лишь всепоглощающая, зависимая пустота, которую могли заполнить только они. Люциус медленно расстегнул свою ширинку. Его член, уже возбуждённый зрелищем, предстал перед Гарри. — Ну что же, — сказал он мягко. — Покажи нам, насколько ты хочешь этого. Гарри не заставил себя ждать. Он бросился вперёд, как голодный зверь, и взял его в рот. Его движения были неистовыми, отчаянными, лишёнными всякого изящества, но полными абсолютной, рабской преданности. Он ел его, давился, слёзы текли по его лицу, но он не останавливался. Это было единственное, что имело значение. Утолить эту жажду. Получить их одобрение. Люциус откинул голову с тихим стоном, его пальцы вцепились в каштановые волосы Гарри, направляя его. — Северус, — позвал он, его голос был сдавленным. — Кажется, наш питомец голоден и для тебя. Снейп, не говоря ни слова, подошёл и встал рядом. Гарри, не выпуская Люциуса изо рта, потянулся одной дрожащей рукой к застёжке Снейпа. Его глаза, полные слёз, умоляюще смотрели на него. — Пожалуйста... хозяин Северус... — он хрипел вокруг члена Люциуса. — Пожалуйста... Снейп позволил ему. Он расстегнул штаны, и Гарри, с жадным, отчаянным звуком, взял в рот и его. Это было неловко, тесно, почти невозможно. Но Гарри не сдавался. Он пытался обслужить их обоих одновременно, его тело сотрясалось от рыданий и подавленных рвотных позывов, но он продолжал. Это было его молитвой. Его искуплением. Его единственной функцией. Они использовали его рот, сменяя друг друга, наблюдая, как бывший герой мира волшебников, символ надежды, ползает у их ног и умоляет о праве быть их вещью. Его сломленность была более полной, чем любая победа на поле боя. Они сломали не его тело, а саму его суть. И когда они, наконец, позволили ему довести их до конца, и Гарри, захлёбываясь, принял в себя их семя, он рухнул на пол, обессиленный, покрытый их слюной и спермой. Но на его лице, среди слёз и признаков истощения, была странная, умиротворённая улыбка. Он получил то, чего желал. Он был полезен. Он был наполнен. Он был их. Люциус, поправляя одежду, с удовлетворением посмотрел на Снейпа. — Я думаю, он готов для публичных выходов, — заметил он. — Показать нашим... союзникам, насколько эффективны наши методы. Гарри, услышав это, лишь слабо закивал, прижимаясь щекой к полу. Ему было всё равно. Лишь бы они не забрали свои прикосновения. Лишь бы они не оставили его наедине с ужасающей пустотой, которую они сами и создали. Его падение было завершено. И для него это было не падением, а спасением.