oblivion. (kinknovember)

В Академии начались выходные, и Готье приехал домой. Ближайшие два дня он планировал провести с Дарсерианом — парнем из дома Марсен, с которым Готье тайно встречается уже долгое время. Им редко удавалось побыть наедине друг с другом, а сейчас выдалась прекрасная возможность восполнить упущенное. Готье ненадолго вышел, оставив Дарсериана одного в своей комнате. Когда он вернулся, на нем не было лица. — Гедеон, — раздосадованно бросил он. — Он тоже здесь. На все выходные. Он не знает о тебе. — Не знает? — Дарси вопросительно взглянул на Готье. Тот смутился, так и застыв у двери. Что он мог сказать? Готье никому не говорил об их тайных отношениях, даже своим лучшим друзьям, а Дарсериана, кажется, это не устраивало. Если Гедеон услышит хоть один лишний шорох, он не оставит от Готье живого места. Готье нервно облизнул губы. Дарсериан, напротив, выражал спокойствие: расположившись на чужой кровати, он лениво вытянулся, словно кот, и игриво улыбнулся, взглянув на Готье. Его светло-розовая футболка задралась наверх. Взгляд Готье невольно упал на открытый живот, в который так и хотелось вцепиться. — Он в целом очень… ревнивый, — тихо сказал Готье, подошел ближе и сел на край кровати с таким видом, словно гостем был он, а не Дарсериан. — Одобряет только самых близких друзей: Оливера, Леона и Оливию. Но даже на них смотрит с опаской. — Если ты так переживаешь, я буду тихим и послушным мальчиком, — промурлыкал Дарсериан. Схватив Готье за руку, он утянул его за собой на кровать. Готье неуклюже завалился на него, а Дарсериан притянул его к себе, неприлично сжав его бедра в своих руках. Казалось, быть тихим и послушным мальчиком он даже не планировал. Словно намеренно выводил из себя. — Что ты делаешь?! — тихо зашипел Готье. — Комната Гедеона буквально за стеной. Дарсериан только этого и добивался. Мысль о том, что кто-то мог их услышать, вызывала рой бабочек в животе. В конце концов, Дарсериан и сам был жутким собственником. Раз Готье не рассказал никому, значит, Дарсериан заявит о них сам. — Я не хочу лишать себя радости от времени, проведенного с тобой, — прошептал Дарсериан у самого уха и прикусил мочку. Готье отвел взгляд в сторону. — Будешь хорошо себя вести и никто ничего не узнает. — Я так не могу… — Еще одно слово, и ты забудешь о том, чтобы быть тихим, — оборвал его Дарсериан и поцеловал. Его поцелуи были грубыми, немного резкими, он словно доказывал, что Готье принадлежит только ему. Их секс всегда спонтанный, зачастую в местах, где велик риск быть замеченным. Наедине они почти никогда не оставались, вход в полис Соларуса для Дарсериана был под запретом. Со стороны могло казаться, что Дарсериан нагло пользовался Готье, однако последнему неожиданно нравилось, когда Дарсериан брал его почти силой. Готье противился, но с неохотой, отвечал на жадные поцелуи Дарсериана, пока чужие руки блуждали по его телу. Ему нравилось быть использованным, однако и Дарсериану не стоило забывать, с кем он имеет дело. Готье показывал свой характер, скалил зубки и выпускал коготки, а Дарсериан шел напролом и получал желаемое. И им обоим это нравилось. Они не могли знать, когда еще выдастся момент, когда они могут побыть наедине и насладиться друг другом. Дарсериан хватался за любую возможность провести время с Готье как можно дольше. Не переставая целовать его, Дарсериан опрокинул Готье на кровать и навис сверху, тут же возвращаясь к чужим губам. Он наваливался на Готье всем телом, а тот тихо поскуливал и пытался его оттолкнуть. — Дарси, хватит, — шепотом молил он. Но Дарсериан только сильнее заводился. Обхватив рукой тонкую шею, он сжал ее и углубил поцелуй. Готье сорвался на стон, который тут же потонул в переплетении губ. Дарсериану нравилось душить его не меньше, чем Готье нравилось быть придушенным. Душить, шлепать, царапать, иногда бить — Дарсериан приходил от всего этого в небывалое удовольствие. Чем дальше шло дело, тем больше он терял контроль. Готье вцепился в его руку, но вырывался без особого желания, а взгляд был до того измученным и жертвенным — Дарсериан почти рычал, довольствуясь этой картиной. — Ты такой сладкий, — промурлыкал он на ухо Готье. — Я от тебя без ума. Не убирая руки с чужой шеи, Дарсериан целовал под ухом, спускаясь все ниже. Ладонью он то ласково поглаживал тонкую нежную шею, то вцеплялся в нее хваткой и оставлял засосы на самом видном месте. Такие почти не скроешь, а сходить будут долго. Готье едва сдерживался, он краснел и кусал костяшки пальцев, чтобы не было соблазна быть громким. Легкий страх растекался по телу, страх быть услышанным и столкнуться с гневом Гедеона. Все происходящее было для него чересчур — Дарсериана слишком много, он всегда заполняет собой все пространство, не давая Готье сделать ни единого вдоха. Несколько красных пятен на открытом участке шеи — работа Дарсериана. Довольный собой, он невесомо прошелся по засосам губами и блаженно уткнулся носом в шею, вдыхая легкий шлейф цветочных духов Готье. Убрав руку с шеи, Дарсериан закинул ногу Готье к себе на плечо и вжался в него, пристроившись между ног. Готье вцепился в его плечи в жалкой попытке оттолкнуть его. Но Дарсериан и не думал отстраняться. — Представь, — начал он таким томным голосом, перед которым Готье не мог устоять. — Твой старший брат не знает, чем мы здесь занимаемся. Но в любой момент он может зайти сюда. Ты не хочешь, чтобы он увидел тебя таким и со мной, я прав? Случится это или нет — все зависит от тебя. — Не говори о Гедеоне, — Готье повысил голос, — пока мы… — Пока мы — что? — дразнил Дарсериан. — Вернее, пока ты подо мной? Как же ты смущаешься, просто прелесть. Он погладил Готье по щеке, но тот перехватил его руку и отвел от своего лица. — Нет, ты не понимаешь. Гедеон точно обо всем узнает. Внезапно раздался громкий стук в дверь. Готье едва не закричал, но Дарсериан заткнул его рукой. Стук повторился, резкий и торопливый — пришедший не терпел, когда ему долго не открывали. — Готье? С кем ты? Почему я слышу свое имя? Голос принадлежал Гедеону. Готье испуганно распахнул глаза и посмотрел на Дарсериана. Не имея возможности говорить, он замотал головой из стороны в сторону. Дарсериан склонился к нему и прошептал почти беззвучно: — Тише, малыш, тише. Ты ведь запер дверь? — В ответ Готье робко кивнул. — Отлично. Черт, как же это… Дарсериан блаженно выдохнул и приластился к нему. Теперь Готье снова мог говорить, однако он не издавал ни звука — каждый мог стать последним для них. Гедеон продолжал стучать с небольшими перерывами, но Дарсериан слишком увлекся Готье, чтобы хоть как-то реагировать. — Тебе тоже это нравится, — с улыбкой заметил он и толкнулся бедрами навстречу. Тонкие домашние шорты Готье почти не скрывали его возбуждения. Он сгорал от стыда, но не мог ничего предпринять. У Дарсериана по-настоящему срывало крышу. Готье открыл было рот, чтобы что-то прошептать, но Дарсериан заткнул его ладонью снова и спустился ниже. Готье немного кружило голову, он не отдавал отчета своим действиям. Чужая рука легко поддалась, Готье отстранил ее от своего лица, а затем обхватил губами пальцы. Дарсериан не ожидал ответного шага. С силой сжав чужое бедро, он вскинул голову и посмотрел на Готье, но встретился со взглядом, полным невинности и страха. За дверью раздались тяжелые быстрые шаги. Соседняя дверь хлопнула — Гедеон ушел к себе. Заслушавшись, Готье успел позабыть, что все еще облизывал чужие пальцы. Смутившись, он вытащил их изо рта и в очередной раз попытался спихнуть с себя Дарсериана. — Он может вернуться. — И что он сделает? Выломает дверь? — усмехнулся Дарсериан. — Зная Гедеона, это меньшее из зол. — Не заставит же он тебя краснеть, золотце, — промурлыкал Дарсериан и чмокнул Готье в губы. — Застать младшего брата в… весьма компрометирующей позе. Он не забудет этого никогда. — Заткнись, — прошипел Готье. — И все-таки тебя это заводит, — не унимался Дарсериан. — Я знал, что ты извращенец, но чтоб настолько… Готье почти произнес ответную колкость, но Дарсериан прервал его поцелуем. Теперь Готье и вовсе потерял дар речи. Сопротивляться было бесполезно, тело предательски реагировало слишком остро на любой раздражитель. Воспользовавшись моментом, Дарсериан стянул с Готье верх и прильнул к его животу с поцелуями. Скользнув ниже, поцеловал головку члена и облизнул — проверял Готье на выдержку. Готье свел ноги и сжал их вокруг головы Дарсериана, намереваясь задушить. Тот пребывал в полном восторге. — Будь хорошим мальчиком. Больше не привлекай внимание брата, хорошо? Готье дернулся, почувствовав новую волну желания, но воспротивился своим чувствам и ответил лишь: — Ни слова о нем. Больше Готье не сопротивлялся, однако за него все делал Дарсериан. Он обращался с Готье словно с игрушкой, требовавшей бережного отношения, но не совсем живой. Готье дрожал, сжимался вокруг длинных пальцев Дарсериана, но смиренно не издавал ни звука, только отрывисто вздыхал, когда тот воздействовал на самые чувствительные точки. Закинув обе ноги Готье на свои плечи, Дарсериан толкнулся в него. Готье отворачивался от него и прикрывал лицо тыльной стороной ладони. Ему было так стыдно и совсем немного страшно. Пара движений, и Дарсериан вошел глубже, слишком глубоко, чтобы Готье оставался тихим — он проскулил, почти беззвучно, и тут же сжался сильнее вокруг члена. Еще немного прибавить громкость, и к ним точно вломятся. Дарсериан тяжело выдохнул, почувствовав эту узость, и толкнулся еще раз, глубоко, растягивая ощущения. Кровать поскрипывала под ними слишком громко. Дарсериан словно специально изводил Готье, менял скорость и толкался резче, чтоб вырвать из него стоны. Готье не поддавался, лишь изредко скулил, но совсем тихонько. Чем больше он сдерживался, тем больше это заводило и туманило разум. И тем быстрее и грубее становился Дарсериан. — Не так быстро, — прошептал Готье. — Пожалуйста, остановись… Последнюю фразу он почти проскулил. Вопреки просьбе, Дарсериан ускорился и сменил положение, подавшись вперед. Теперь он толкался еще глубже, и каждый толчок проходился по чувствительной зоне. Готье прижался к нему, вцепился в спину и спрятал лицо в его груди. Слишком глубоко, долго он не протянет. Дарсериан не сбавлял в темп, он вбивался в Готье со всей жадностью. Больше их никто не беспокоил, однако легкое послевкусие не покидало до сих пор. Достигнув пика, Готье не выдержал и проскулил громче, чем следовало. Но Дарсериан почти не остановился, словно нарочно заставляя Готье издавать больше звуков страсти. Еще немного, и он вжался в Готье, заполнив его без остатка. Откинувшись на подушки, Готье тихо постанывал, чувствуя, как внутри него разливается тепло. Они действительно сделали это, хотя Готье отказывался до последнего. С ним происходило нечто странное, он долго не мог прийти в себя, одолеваемый волнами наслаждения. — Тебе нужно в душ, — напомнил Дарсериан, прозвучав где-то сбоку. Он лег рядом и прижался к Готье, пока тот отстраненно глядел в потолок. На слова Дарсериана он отреагировал не сразу. Повернулся к нему и столкнулся со взглядом, этим хищным взглядом, который продолжал желать его даже после процесса. — Ты прав. Мне нужно в душ, — тихо повторил Готье и, как есть, не одеваясь, скрылся в своей ванной комнате. Ему нужно было немного побыть наедине и все переосмыслить. Вместе с горячей водой на него накатывала усталость. Одевшись, он отправил в душ Дарсериана, а сам направился вниз. Кажется, по ошибке он натянул на себя не свою футболку, но сейчас это заботило его меньше всего. В столовой и на кухне не было ни души. Готье наполнил стакан водой, высушил его и наполнил еще раз. По пути наверх в коридоре он столкнулся с Гедеоном. Надеясь слиться с обоями на стене, он почти проскочил мимо, но Гедеон его остановил: — Что это у тебя? — Вода, — растерялся Готье. Щеки стыдливо вспыхнули. Взгляд Гедеона потяжелел. Он подошел почти вплотную, но смотрел Готье не в глаза, а немного ниже. — Твоя шея, — заметил Гедеон. Теперь неловко стало ему: он уличил своего младшего в совсем не невинных вещах. — Тебе лучше не показываться на глаза отцу, — удрученно выдохнул он и удалился. Готье просто сгорал от стыда. Гедеон не глупый, чтобы обо всем догадаться, зато Готье слишком глупо попался на крючок. Он зарекся самому себе, что больше не позволит Дарсериану вводить его в неловкость. Больше он и пальцем не тронет Готье до конца выходных. Все оставшееся время Дарсериан не успокаивался и, словно ненасытившийся зверь, просил большего раз за разом. А Готье, вопреки всему, позволял делать с собой все что тому заблагорассудится.