Меч и маска. Том 1

Таким тоном мог бы говорить странник, наконец вернувшийся домой после долгой изнурительной дороги. Или человек на тропе самосовершенствования, что достиг места с высочайшей концентрацией духовной энергии. Или несчастный юноша из легенды про Блуждающую часовню, отыскавший возлюбленную. Фа Дун обернулся. На пороге действительно стоял высокий стройный юноша, и от его вида изумление молодого генерала лишь усилилось, смешавшись с восхищением. Светлые волосы незнакомца были убраны в короткую пышную косу, голубые глаза сияли на узком лице с тонкими чертами, создавая ощущение иноземной, но притягательной красоты. Одежда светлых лиловых оттенков была продумана и изготовлена искусно даже в деталях: серебристые застежки, пояс с неяркой вышивкой, тисненые узоры на коже сапог и узкие рукава нижней рубашки, облегающие изящные запястья. Всего мгновение счастливый взгляд юноши был прикован к Фа Дуну. Затем незнакомец словно сбросил оцепенение и улыбнулся шире. – Наконец-то нашел место для ночлега в этих горах! – зазвучал его мягкий голос. – Настоятель, есть ли в вашем храме уголок, где может отдохнуть путник? Обращенная к нему фраза наконец вывела Фа Дуна из ступора. Он прекратил бездумно любоваться гостем и вежливо ответил: – Я вовсе не настоятель, но вы действительно найдете здесь и кров, и еду, и любую другую помощь. Только боюсь, что обстановка может быть слишком неприглядной и бедной для молодого господина. Если хотите, могу проводить вас в город – отсюда вниз по склону совсем недалеко. Там вы сможете расположиться куда удобнее. Юноша с интересом огляделся и покачал головой. – Благодарю, но я останусь здесь. Все-таки именно ваш огонек я заметил в темноте. Вы меня спасли, вам и терпеть мое общество. Он негромко рассмеялся, приятно и мелодично, словно в отдалении зазвенел бронзовый колокольчик. – Тогда проходите, молодой господин, – кивнул Фа Дун. – Я не люблю формальности, – дернул плечом его странный гость, подходя ближе. – Можно ли мне забыть о них в этом месте, сюнчжан? Фа Дун невольно усмехнулся. – Если угодно. Но тогда как же мне тебя называть? – Янси. Этого хватит. – Что ж, рад приветствовать тебя, Янси. Хотя, признаться, мне неловко проявлять такую фамильярность: все же мы видимся впервые. На мгновение в глазах Янси появилось странное выражение, которое Фа Дун не смог опознать. Но юноша тут же беззаботно пожал плечами. – Значит, нам просто нужно узнать друг друга ближе, и все будет в порядке, верно? – Тогда, может быть, за трапезой? – предложил Фа Дун. – Но придется подождать. Янси не стал просто сидеть и бездельничать, словно посетитель в трактире. Пока Фа Дун варил рис, юноша вызвался порезать овощи. Молодой генерал решил, что не будет грубостью отдать гостю это нетрудное дело, раз он так хочет. Закончив, Янси все равно вертелся рядом и с интересом наблюдал за Фа Дуном, будто никогда прежде не бывал на кухне. За едой они молчали, слушая пение цикад за стенами храма и потрескивание дров в очаге. Молчание было уютным, а движения юноши – изящными, даже пока он просто орудовал палочками. Смотреть на это, как на любую красивую вещь или явление, было приятно. Когда миски опустели, Янси с сожалением глянул на дно посуды. – Как жаль, что все так быстро закончилось! У сюнчжана настоящий талант. Или в его монастыре учат не только обращаться с оружием и энергией, но и отменно готовить? Фа Дун довольно и немного смущенно рассмеялся. – Я научился в странствиях. Хотя, признаться, почти никогда не готовил для кого-то. Янси казался приятно удивленным. – Так мне выпала редкая возможность? Я польщен, сюнчжан! Пока гость не бросился ему помогать, Фа Дун быстро собрал посуду и отправился мыть ее. На самом деле участие Янси в быту ощущалось как-то… естественно, но правила гостеприимства твердили, что злоупотреблять этим не стоит. А еще его похвала звучала очень искренне. От мысли об этом на лице молодого генерала раз за разом возникала улыбка. Вернувшись, Фа Дун обнаружил, что Янси все еще сидит возле стола, опершись на руку и чуть откинувшись назад, и задумчиво смотрит наверх, в темную дыру, куда утягивало почти прозрачный дым. – Что случилось с храмом? – спросил юноша. – Всего лишь время, – пожал плечами Фа Дун. – Я видел выбоины от ударов на камнях. – Не знаю, что могло произойти, – упрямо ответил Фа Дун. – Думаю, он просто старый, и за ним никто не присматривал. – А ты? – Я пришел сюда совсем недавно. – Но почему сюнчжан решил поселиться именно тут? – Янси вопросительно склонил голову набок. От движения качнулись изящные серебряные серьги в его ушах. Фа Дун некоторое время раздумывал над ответом. Сказать правду он не мог, а откровенно врать не хотелось. – Я нашел этот храм случайно, – наконец сказал он, не покривив душой. – А когда увидел, понял, что здесь мое место. – Значит, это теперь твой дом? И снова Фа Дуну пришлось поразмыслить, прежде чем он тихо сказал: – Не знаю. Янси хмыкнул и неожиданно перевел тему. – Я хочу помолиться богу, в чьем храме нашел приют. Ты знаешь, кому посвящено это место? – Нет. И вряд ли тебе стоит утруждаться и… Постой! К полнейшему смятению Фа Дуна, Янси встал и направился в святилище. На какое-то мгновение стало стыдно от того, что храм совершенно не подготовлен для прихода молящихся. Даже подставки для благовоний нет! Да и подушки не слишком удобны, разве на таких усидишь как следует? Но Янси не прекращал его удивлять. Откинув полу верхнего одеяния, он выудил из потайного кармана тонкий длинный сверток, в котором обнаружились ароматические палочки и узкая дощечка-подставка. Фа Дун мог лишь беспомощно наблюдать, как юноша с серьезным видом расположил подставку на столике для подношений, зажег сразу три палочки, а затем опустился на подушку перед статуей и сложил руки в молитвенном жесте. – Этот путник благодарит милостивого хозяина храма и его радушного служителя за гостеприимство, – тихо сказал Янси с мягкой улыбкой. – Прошу доброго бога не гневаться на то, что я совершаю молитву без подношений. У меня нет ничего, кроме моих слов. Но я кладу их к ногам господина этого храма в знак признательности за вкусную пищу, укрытие от ночного холода и дружескую беседу. То, что я нашел это место – поистине чудо. Образ юноши, преклонившего колени в молитве и неярко освещенного одним фонарем, выглядел изящной иллюстрацией к легенде о божествах. Фа Дун замер на пороге задней комнаты, невольно любуясь. Он мало понимал в красивых вещах и не умел их ценить, но отлично видел прекрасное в природе и людях. – Непочтительно приходить с просьбой к богу, к которому не можешь обратиться по имени, но я все же надеюсь на милость господина, – продолжил Янси еле слышно. – Есть тот, о чьем благополучии я молюсь Небесам. О том же прошу и сейчас. Пускай тот, чей образ я храню в душе, всегда будет полон сил и здоров, пускай его обходят стороной неудачи, пускай его вера в людей находит подтверждение, а сердце полнится радостью. И пусть я буду способен помогать ему, оберегать его и приумножать его счастье… всегда. На мгновение Фа Дуну показалось, что он слышит голос Янси не только в святилище, но и прямо в голове, как ту ночную молитву. Вздрогнув, он прижал руку к виску, будто мог проверить, не чудится ли ему. Но, увидев его резкое движение, Янси умолк и обеспокоенно взглянул на Фа Дуна. – Сюнчжан? Все в порядке? – Да… Да, не обращай внимания, – Фа Дун опустил руку и подошел ближе, глядя на статую. – Но мне придется тебя огорчить, Янси. Это забытый бог. Он не отвечает на молитвы. – Мне и не нужен ответ, – улыбнулся Янси. – Зачем отвлекать небожителя от дел? – Он не выполнит твою просьбу. Улыбка Янси не померкла – наоборот, радость буквально заискрилась в голубых глазах. – Я считаю иначе. Ты сказал, что не знаешь, чей это храм, а теперь утверждаешь что-то о его хозяине. Вдруг он захочет и сможет помочь мне? От уверенности в словах Янси сердце Фа Дуна болезненно сжалось. Нет, не рассчитывай на этого бога, несчастный добрый юноша… Он больше не решится вмешиваться в человеческие жизни. Способен хоть беречь их от зла – и на том спасибо. Но игнорировать молитву Янси о ком-то, важном для него, Фа Дун не мог. – Почему ты просишь за этого человека? – тихо спросил он. – Потому что его жизнь трудна. Он был отвергнут всеми и надолго остался один. Даже я не мог ему помочь. Но его сердце по-прежнему доброе и благородное, и он заслуживает многих благ и почестей – гораздо больше, чем получает. – Кто он? – Тот, кто спас мою жизнь. – Не скажешь ли, как его зовут? Фа Дун спрашивал не из праздного любопытства. Он твердо решил, что разузнает о человеке из молитвы Янси побольше – ради этого даже вернется на Небеса, если понадобится. И постарается ему помочь. Может, бедняге нужна защита от злых духов? Или он проклят? Или же просто беден или болен, и тогда Фа Дун сможет попросить за него у тех небожителей, что точно не отвернутся. Генерал Лао, например. Одна небольшая просьба для него – пустяк. Однако ответ Янси ошарашил его. – Я не могу назвать его имя, сюнчжан. Он желает оставаться никем не узнанным. – Но… ты и в молитве его не упомянул, – осторожно напомнил Фа Дун. – Как же бог должен понять, про кого идет речь? Янси молчал, глядя на Фа Дуна с улыбкой. Тот еще подождал и сдался. – Уже совсем стемнело, а завтра утром я ухожу в город. Пора спать. – Конечно, – кивнул Янси, будто послушный ребенок. Сначала Фа Дун хотел уступить постель гостю и лечь на сдвинутых вместе подушках – их, к счастью, в храме было в достатке. Но Янси запротестовал: – Если я причиняю сюнчжану такие неудобства, то лучше заночую на улице! До сих пор Фа Дун не спрашивал, откуда и куда идет Янси, кто он и из какой семьи. Но юноша не выглядел привычным к жизни в дороге и ночевкам посреди леса. А настойчивости ему не занимать – еще возьмет и правда уйдет на улицу… В конце концов они легли вместе. Пусть и широкое, одеяло было всего одно, и Фа Дун пытался хотя бы его полностью оставить Янси, но юноша просто набросил ткань на молодого генерала, едва тот устроился рядом. Пожалуй, спорить было бесполезно. Повернув голову, Фа Дун увидел в полумраке, как блестят глаза Янси. – Доброй ночи, – прошептал тот. – Доброй, – тихо ответил Фа Дун. Он снова откинулся на свернутую одежду, служившую ему подушкой, и закрыл глаза. Очень скоро его дыхание стало ровным и глубоким, но Фа Дун не спал. Нужно было разобраться еще с одной вещью, о которой он узнал сегодня. Фа Дун сосредоточился и собрал все крупицы энергии, какие успели восстановиться после встречи с призраками. Пожалуй, ненадолго связаться по духовной сети получится, но на обстоятельные расспросы времени может и не хватить. Надо бы попробовать зачерпнуть немного из окружающего мира – молодой генерал часто делал так во времена низвержения, а храм наверняка построен в месте, пропитанном силой. Переключившись на внешние чувства, Фа Дун вдохнул еще глубже, вместе с хвойной прохладой вбирая в себя энергию. И едва не задохнулся. Ощущение было такое, будто он вышел из душной тесной комнатки на продуваемую ветрами горную вершину. Энергии было слишком много! Фа Дун распахнул глаза и, не вставая, огляделся. Но поблизости не было ничего, что могло бы служить источником энергии и так незаметно рассеять ее повсюду. Лишь Янси лежал рядом и, кажется, уже спал. Несколько секунд посмотрев на безмятежное юное лицо, Фа Дун снова опустил веки и вернулся к концентрации. Разобраться с неизвестной энергией можно будет потом. Едва оказавшись в общей сети духовного общения, молодой генерал тут же захотел сбежать. Слишком много шума возникло в голове. Несмотря на то, что в мире смертных царила ночь, многие небожители не спали и переговаривались. Четверо или пятеро, не утруждая себя созданием отдельной закрытой сети, договаривались о встрече и смеялись. Что ж, по крайней мере, Фа Дун не слышал голоса владыки Хо или кого-то вроде нее. Можно и попытаться. – Приветствую всех. Позвольте задать вопрос, – мысленно произнес Фа Дун. Обсуждавшие встречу его даже не заметили, продолжая смеяться, а вот остальные притихли и вслушивались в незнакомый голос. Или, по крайней мере, давно забытый. – Эм… Генерал Тьянху? – неуверенно уточнил кто-то. – Да, это я. Мне нужно узнать кое-что о проявлении демонической силы, с которым сталкиваются смертные. – Просто зайдите в Библиотеку бессмертных, да и все, – с легким раздражением сказал другой небожитель. – Там вы точно найдете ответ. – Я не могу надолго вернуться на Небеса, – терпеливо объяснил Фа Дун. – Вам так неприятно наше общество, генерал? – спросил, судя по голосу, молодой мужчина. Он говорил ровным тоном, и Фа Дун вспомнил его обладателя. Тот, кого Владыка называл Шен Юэ. – Прошу прощения, но мне бы хотелось сначала узнать ваш титул, раз вы знаете мой, – как можно вежливее сказал Фа Дун. Тут он заметил, что в сети прекратились все посторонние разговоры. Боги прислушивались к их диалогу и вряд ли думали о молодом генерале что-то лестное. – Наследный принц Хуанжин, Шен Юэ, блюститель порядка в небесной столице, – прохладным тоном ответил собеседник. – Рад знакомству, – не особо искренне произнес Фа Дун. – Что ж, Ваше Высочество, неприязни я ни к кому не испытываю. Дело в том, что в городе, где я поселился, много работы и мало крепких рук, поэтому я пока не могу оставлять моих добрых соседей без помощи. А поиски в библиотеке рискуют затянуться. Теперь в духовной сети воцарилась поистине мертвая тишина. Фа Дун испытал смешанные чувства. С одной стороны, ему было неловко. Он прекрасно понимал, что его слова прозвучали дико. Бог не находит времени вернуться на Небеса, потому что помогает смертным… в чем? Рубить лес? Возделывать поля? Чинить ограды? С другой стороны, ему было очень смешно. Как, должно быть, вытянулись их лица! Такое выражение не рискнут изобразить ни на одной статуе. В сети наконец раздался новый голос, и Фа Дун выдохнул с облегчением, узнав его. – Согласен, в нашей библиотеке хранится слишком много знаний, – спокойно и дружелюбно сказал Бэй Фэй. – А помогать смертным – благое дело в любом случае. Спрашивайте, генерал Тьянху. Мы постараемся ответить. Фа Дун не рискнул интересоваться, каких «мы» имеет в виду владыка Яофэн. – Я хотел бы разобраться с демоном, который известен в окрестностях гор Цзинмай. Что вам известно о Блуждающей часовне? Кажется, немного раньше он ошибся, посчитав тишину в духовной сети полной. Потому что после этого вопроса она будто вымерла. Фа Дун уже решил, что у него кончились духовные силы, и он выпал из сети, поэтому уточнил: – Меня слышно? Никто не ответил. Лишь через некоторое время Шен Юэ произнес: – Не думал, что вы хотите покончить с собой, да еще таким изощренным способом. Даже он звучал потрясенно. Фа Дун хотел было задать следующий вопрос, но неожиданно услышал женский голос, который перекрыл тишину общей сети. – Генерал Тьянху, это Ян Цзинфэнь. Я все объясню вам в личной беседе. – Благодарю, Ваше Высочество. Счастлив вас слышать, – искренне ответил Фа Дун. Эту богиню, черноглазую и всегда спокойную, точно гладь пруда в безветренный день, он отлично помнил и действительно был ей рад. Она вознеслась на сто лет раньше него и уже вскоре смогла стать верховным божеством литературы. В смертной жизни она являлась принцессой Янши – родной страны Фа Дуна. Будучи генералом, он служил наследникам Ян Цзинфэнь, поэтому, может быть, они сразу прониклись друг к другу уважением и симпатией. Впрочем, после того, что случилось с Янши, Фа Дун понял бы, если б небожительница его возненавидела. Но это, судя по всему, было не так. – Блуждающая часовня, как ее называют смертные – созданное при помощи магии пространство, местонахождение которого нам до сих пор не удается установить, – начала рассказывать Ян Цзинфэнь. – Туда можно попасть отовсюду, но не всегда. Смертные, приходя в часовню, получают некие артефакты, которые обладают самыми разными свойствами – в зависимости от желания человека. Это не сделка в привычном смысле слова. В чем выгода демона, занимающегося этим, непонятно. Наша единственная версия – он так развлекается. При его характере совсем не удивительно. – Об этом говорится и в легендах, бытующих среди людей, – мысленно кивнул Фа Дун. – Но что за демон владеет часовней? – Многоликий господин Минчжу, Хозяин иллюзий, – спокойный голос богини едва уловимо наполнился тревогой. – Один из демонических князей. Вы ведь слышали о нем? Фа Дун напряг память. – Изредка его имя всплывает в суевериях, но чаще в крупных городах, чем в деревеньках. Кажется, его называют покровителем хитрецов и актеров. Странная сфера влияния… – Тем не менее, это довольно верно отражает его сущность, – сказала Ян Цзинфэнь. – Минчжу появился будто бы из ниоткуда около трехсот лет назад. У него множество обликов, и мы не знаем, какой из них истинный. Чаще всего он выбирает образ человека с очень светлыми волосами, а с собой носит фонарь на длинном шесте. Неизвестно его настоящее имя, полные возможности, место обитания… Могу лишь сказать, что своих владений у него очень мало. Обычно он бывает всюду. – Но ведь у него должен быть дом, – вырвалось у Фа Дуна. На этот раз Ян Цзинфэнь помедлила с ответом. – Я не знаю, генерал. Он не похож на остальных демонических… князя и княжон. – А вы могли бы рассказать больше и о них? – спросил Фа Дун. – Простите, что отнимаю время… – Не нужно извиняться. Это действительно долгая беседа, поэтому я лучше подготовлю для вас свиток и пришлю в место, где вы остановились. Пока скажу лишь главное, – тон Ян Цзинфэнь снова стал чуть тревожным. – Пожалуйста, запомните эти сведения. Непревзойденных демонов, именуемых также князьями и княжнами, четверо, и их еще называют воплощениями хитрости, мудрости, силы и тьмы. Хитрость – это, разумеется, Минчжу. Ему нельзя верить, и когда он рядом, считайте, что вас обманывает все – ваше зрение, слух, разум и чувства. Фа Дун припомнил, что и Шу Цимэй говорила о хозяине Блуждающей часовни подобное. Коварный демон, который дурачит людей ради забавы…Или же несчастный влюбленный, что пытается исполнить хотя бы чужие желания, раз его собственное теперь недостижимо? Узнать бы правду. Тем временем Ян Цзинфэнь продолжала рассказ. – Мудрость – Сюаньли, Призрачная княжна, правительница демонического города Хэйан, самая древняя и осведомленная. Она рассудительна, с ней можно договориться, но следует проявлять осторожность и уважение. Сила – Маогуй, белый демон-дракон. Его зовут Великим зверем. Он управляет Диким краем, куда нет хода людям и где живут самые невообразимые существа. Жестокий и неукротимый, с ним лучше не встречаться и уж точно не сталкиваться в бою. – Но кого даже среди демонов назвали воплощением тьмы? – спросил Фа Дун. – О ней мы не знаем почти ничего, – после короткой паузы сказала Ян Цзинфэнь. – Сама она назвалась принцессой Моуши, а появилась почти четыре века назад. Богиня умолкла. Фа Дун ждал продолжения, затем неуверенно спросил: – И все? – Да. Но лично от себя добавлю вот что, – Ян Цзинфэнь, кажется, сделала глубокий вдох. – Лучше довериться Минчжу, чем Моуши. Лучше разозлить Сюаньли, чем Моуши. Лучше сразиться с Маогуем, чем с Моуши. Впрочем, вам я бы не советовала ничего из этого. И Блуждающую часовню оставьте другим, генерал Тьянху, прошу вас. Если рветесь вернуться к борьбе с нечистью, я буду присылать свитки с заданиями, которые вам по силам. Пожалуй, Фа Дун мог бы обидеться на такие слова, но он понимал, что богиня права. При всем опыте и якобы возвращенном громком звании бога-защитника сейчас его способностей не хватило бы на сражение с нечистью рангом выше «злого». Вероятно, если поднакопить энергии, сможет одолеть «жестокого», но только одиночного. А уж «свирепый» или, тем более, «непревзойденный» его самого разорвали бы в клочья. – Благодарю, Ваше Высочество, и с радостью приму поручения от вас. Вы так же терпеливы и заботливы, как несколько веков назад, – со всем почтением ответил Фа Дун. – Я ценю ваши умения и думаю, что они помогут смертным, генерал Тьянху, – в голосе Ян Цзинфэнь послышалась легкая улыбка. – Скажите, куда присылать свитки, а я напомню вам пароль для связи со мной. Боюсь, вы могли его запамятовать. Они обменялись названными сведениями, и тут Фа Дун, не выдержав, произнес: – Ваше Высочество, вы злитесь на меня? – За что? – после короткой паузы спросила богиня. Слова дались Фа Дуну с трудом. – За то, что я… не уберег Янши. За то, что думал не только о победе нашей страны. За то, что шел против воли ваших наследников. Молчание казалось тяжелым, точно Фа Дуна заключили под гору, как преступника, и каменная толща давила на него. Он ожидал, что Ян Цзинфэнь, принцесса погибшей страны, наконец бросит что-то резкое, злое, что назовет предателем, трусом или любым из сотни колючих слов, которые он слышал много раз. Но богиня литературы сказала совсем иное, спокойно и негромко: – На земле уже полночь. Доброй вам ночи, генерал. – Доброй ночи, Ваше Высочество, – одними губами прошептал Фа Дун. Связь оборвалась. Он остался в ночной тишине один со своими мыслями. Подтянув колени к груди, Фа Дун сжался в комок и закрыл лицо сгибом локтя. Когда он наконец действительно уснул, на второй половине постели приподнялся Янси. На его лице не было ни тени сонливости – лишь тихая печаль. Он бережно укрыл Фа Дуна одеялом и посмотрел на его лицо, открывшееся, когда молодой генерал повернулся во сне. Юноша поднес ладонь к его правой щеке, на которой светлела тонкая полоса шрама. От челюсти наискось, к внутреннему уголку глаза, немного не доходя до него. Кожа чуть стянута, но не так сильно, чтобы исказить черты. Янси весь вечер украдкой смотрел на этот след. А теперь не решался коснуться. Посидев неподвижно еще некоторое время, он все же улегся обратно и снова закрыл глаза.