Райский сад

Когда он вернулся в комнату, жертвы были на том же месте. Звуки рыданий прекратились. Глаза девушки покраснели и опухли от слёз, мужчина выглядел чуть лучше, но это пока. Мун Чжо хмыкнул. Ги Хек всё так же стоял возле пустого кресла, где он его и оставил. Нам Бок сидел прямо на полу и ковырял ножом своё устройство слежения. Извращенца не было, когда он уходил. Что ж, мухи всегда липли на… всякий мусор. — Оставьте нас, — приказал он, вновь усаживаясь в кресло, которое покинул не так давно. Нам Бок закатил глаза и медленно поднялся. На хрена мы тут торчали, чтобы ты нас потом прогонял? Эта мысль так и читалась на его насмешливом лице. Дантист его проигнорировал. Ги Хек немного замешкался. Он пристально смотрел на сидящего в кресле мужчину, не делая ни единого шага к выходу, словно ожидая чего-то. Мун Чжо повернул к нему голову. Бровь мужчины элегантно изогнулась. Ги Хек тут же стушевался и поспешил на выход, но его остановил оклик стоматолога. — Присмотри за четыреста третьей комнатой, — Ги Хек вздрогнул. Невольно он замер, а потом не выдержал и обернулся. Мун Чжо смотрел на него долгим не мигающим взглядом. Стайка мурашек пробежалась по телу мужчины, словно убегающая стая антилоп. Ги Хек не смог выдержать этот взгляд, он оторопело кивнул и поспешил покинуть помещение. Внутри него боролись гнев и боль, и мужчина не хотел показывать Ему свою слабость. Как только дверь за Ги Хеком захлопнулась, взор Мун Чжо вернулся к жертвам. Девушка заметно задрожала. Мужчина оставался неподвижен. Его маленькие противные глазки следили за каждым движением стоматолога. Мун Чжо усмехнулся. Он неспешно поднялся и направился к ветхому шкафу, что ютился у облупившейся стены. Открыв створку, он снял с вешалки идеально чистый белый халат. Не оглядываясь, мужчина надел его на себя. Застегивая пуговицу за пуговицей, он возвращался к креслу, но проигнорировал его. Мужчина остановился напротив пленников, смотря как будто сквозь них. Всё, что он делал, было нарочито отстраненным, словно его не касалось, вовсе. Как будто они здесь, не потому что Он этого захотел. Мун Чжо почти лениво натянул на руки белые стерильные перчатки. Только тогда взгляд его холодных пустых глаз по-настоящему обратился на Джэ Хо, который уже не мог сдержать нервной дрожи. Мун Чжо замечал даже малейшую реакцию. Ничего не ускользало от его взгляда. В конце концов, он всю жизнь этим занимался — следил, изучал, делал выводы. Ему доставляло удовольствие нервозность жертв. Их страх. Но это было слишком просто, это не то чего он хотел. — Как думаете, почему вы здесь? — Джи Ын снова заплакала, прикрыв глаза. Она не могла держать в себе рыдания, блеснувший в руках дантиста металл заставил её трястись от ужаса. — Оу, — он прикрыл рот рукой, — вы же не можете говорить. Как невежливо с моей стороны. Очевидно, это была издёвка, но даже его театральность, казалась настолько настоящей, что пугала до чёртиков. Когда он приблизился, холодный пот скатился по спине Джэ Хо. Но Мун Чжо только дал мужчине возможность говорить, вытащив изо рта кляп. Джэ Хо тут же судорожно сглотнул. Во рту было сухо и горько, он снова сглотнул и закашлялся. Мун Чжо переключил внимание на девушку. Когда он подошёл к ней, та задрожала. Дже Хо тут же начал, что-то хрипеть, но честно говоря, дантист его не слушал. Он просто подвинул стул, к которому была прикована Джи Ын так, чтобы она оказалась почти на против Джэ Хо, но оставаясь на умеренном от него расстоянии. Мужчина быстро заткнулся, округлив глаза. Даже на вид железный стул казался громоздким и тяжелым, не таким как медицинское кресло, к которому был прикован сам Джэ Хо, и всё же… то, с какой лёгкостью Мун Чжо одной лишь рукой отодвинул стул с грузом на нём, вызвало в мужчине страх. То насколько силён был стоматолог действительно пугало. И Джэ Хо был уверен, что это далеко не всё, что ему предстоит увидеть. Мун Чжо вновь повернулся к нему, потеряв интерес к девушке. Он подошёл ближе, остановившись в сантиметрах от Джэ Хо. Мужчина смотрел на него настороженным взглядом. Он оценивал спокойную ауру дантиста, его белый халат, перчатки и холодный металл скальпеля в аккуратных руках. Мун Чжо будто ожидал чего-то, чего Джэ Хо не мог понять. Мужчина чувствовал страх, но сквозь него прорывалась нелепая гордость и бравада, даже перед лицом явных неприятностей Джэ Хо не мог скрыть свою натуру. — Послушай, — начал он хриплым голосом, — я не знаю, что тебе нужно, но ты же понимаешь в какие неприятности влез? Мун Чжо заинтересованно наклонил голову. Стоматолог выглядел впечатленным, что немного сбивало с толку Джэ Хо, и тем не менее он продолжил: — Моя семья не последние люди, — он приосанился, насколько позволяло его положение, — если ты остановишься сейчас и отпустишь нас, обещаю, я замну это дело. Мягкая улыбка растянула пухлые губы дантиста. С каждым словом пленника она становилась всё веселее. — Я не представляю в чём дело, но мы забудем и не будем обращаться в полицию. У меня есть деньги… Мун Чжо поднял вверх ладонь, призывая мужчину к молчанию. Джэ Хо застыл с раскрытым ртом. — Деньги? — Джэ Хо активно закивал. Мун Чжо вздохнул. — Деньги у меня и самого есть. Малыш, — Мун Чжо наклонился так, чтобы его лицо оказалось на уровне лица Джэ Хо, — чтобы заработать денег, мне, — он усмехнулся, — не нужна помощь извне. Мун Чжо выпрямился. Лицо Джэ Хо застыло исказившейся маской. — А ты глупее, чем выглядишь, — Мун Чжо выглядел разочарованным, — право слово, депутату Ким стоит пересмотреть свою политику насчёт малого бизнеса. Стоматолог покачал головой, свободной рукой он полез в карман своего халата и выудил из него пакет одноразовых масок. — На следующих выборах буду голосовать за другого кандидата, как считаешь? — он обратился к девушке. От звука его голоса она вздрогнула и в страхе замотала головой. Мун Чжо, казалось, и не требовалось ответа, который она в любом случае и не смогла бы ему дать. Он убрал скальпель и разорвал упаковку, надевая маску на лицо. Мун Чжо пригладил волосы, вновь уставившись на Джэ Хо. — Раз уж ты не сможешь развлечь меня интеллектуальными разговорами, придется действовать по старинке, — он досадливо покачал головой. — Не обессудь, мне просто скучно. Ожидание так утомляет. Джэ Хо замер. Он не представлял, чего ждать от этого человека. Вопреки мнению дантиста, мужчина не был идиотом, он прочитал явную издевку между строк. В его груди теплилась ярость, но инстинкты вопили об опасности. Он старался держать себя в руках изо всех сил. Неизвестность, напряжение и минуты ожидания заставляли Джэ Хо потеть в три раза сильнее. Каждый мускул в его теле был взвинчен. Во рту было кисло, так же, как и на душе. Его глаза округлились, когда в руках Мун Чжо снова мелькнул скальпель. Джи Ын сжала руки в кулаки, зажмурив глаза. Дантист кинул на неё равнодушный взгляд. — Открой глаза, — холодно приказал он, — если не хочешь, чтобы я их выколол. Девушка замерла в шоке. Инстинктивно её глаза распахнулись. Джэ Хо выругался, неистово задергавшись на кресле. Он выплевывал проклятия, пытаясь вырваться из крепких пут. Его потуги были тщетны, мужчина был хорошо связан. Выбраться самостоятельно у него шансов не было. Мун Чжо безразлично наблюдал за его попытками. Он размял шею, медленно приближаясь к мужчине. Тот неистово сопротивлялся, ссыпля проклятиями. Глаза Мун Чжо потемнели, в тусклом освещении они казались бесконечными туннелями. Его стальная хватка с лёгкостью удерживала волевой подбородок. Он ничего не говорил. И Джэ Хо оставалось лишь наблюдать, как холодный металл постепенно приближается к его рту. Из глаз мужчины потекли слёзы. Мгновение и всё остановилось. Стоматолог пару раз мигнул, затем недовольно цокнул. — Ох, прости, кажется я захватил не все инструменты, так будет не совсем удобно, — зрачки Джэ Хо в ужасе расширились, — какой же я сегодня рассеянный. Что же делать? Мун Чжо улыбнулся. — Уже плачешь? — он вновь наклонился, удерживая его подбородок. — Для слёз ещё слишком рано. Мун Чжо отстранился, отпуская его подбородок. Джэ Хо судорожно хватал воздух. Его пальцы сжимали подлокотники кресла. На запястьях выступила кровь из-за его нелепых попыток выбраться. Глаза Джэ Хо остекленели от страха. Он хватал ртом воздух, словно утопающий, пытался насладиться им, забрать как можно больше, ведь он не представлял, когда ещё ему представится такая возможность. Он с ужасом наблюдал, как Мун Чжо доставал из старого саквояжа ретрактор и ещё несколько непонятных штук, как тот раскладывал всё это на стерильную медицинскую клеёнку и подтаскивал старый стол ближе к Джэ Хо. Всё это Мун Чжо проделывал с лёгкостью, присущей делам повседневности. Почему-то только сейчас Джэ Хо по-настоящему осознал, что перед ним псих. Когда дантист вновь подошёл к нему слишком близко, сердце Джэ Хо пустилось вскачь. Он кричал, матерился, умолял, но мужчина был глух к его просьбам. Мун Чжо установил ретрактор, отрегулировал спинку медицинского кресла. Джэ Хо вертел головой, пытался, что-то сказать, но мог лишь жалобно скулить. Мун Чжо не обращал внимания на жалкие потуги пленника. Он методично рассматривал инструменты, привычный скальпель отложил в сторону, за ним последовал элеватор, и люксатор. Дантист любовно погладил указательным пальцем прямые щипцы, остановившись на клювовидных. Их то он и взял в руки. Джэ Хо замер на месте, округлив глаза. Он был в шаге от того, чтобы обмочить штаны. — Знаешь, — вдруг начал дантист, — Чон У для меня особенный. Темные глаза затягивали своей глубиной. Тихий шепот вызывал леденящий душу озноб. Всхлипы Джи Ын нарушали застывшую атмосферу. Обшарпанные грязные стены душили и давили на уставший мозг. — А у тебя слишком длинный язык, и мы обязательно его укоротим, но позже, — Джэ Хо трусливо вздрогнул, когда тень Мун Чжо нависла над ним. — Сейчас есть дела поважнее. Приготовься, будет немного больно. Джэ Хо и хотел бы закричать, но не мог. Он с леденящим ужасом наблюдал, как щипцы исчезают в его рту, затем следует адская боль. Тело прошибает волна неконтролируемой дрожи. Он сжимает подлокотники кресла, впиваясь в него ногтями. Кожа лопается от твердости ремней, окрашиваясь новой волной крови. Нижняя часть его тела трясется в судорогах. Из глаз текут теплые слёзы. Во рту копится кровь, и Джэ Хо глотает её, захлебывается. Привкус металла оседает внутри него, язык щиплет. Он умоляет господа, чтобы эта пытка скорее прекратилась, но тот казалось, не слышит его молитвы. Мун Чжо начинает раскачивать щипцы в его рту и Джэ Хо трясёт ещё сильнее. В глазах пляшут разноцветные звёзды, а кончики пальцев неистово горят, словно в огне. Спустя мгновения, которые кажутся бесконечными, Мун Чжо выдирает несчастный зуб. Он оглядывает его, словно ювелир, рассматривая драгоценность. Восторг сменяется недовольством. Корень поломан, и часть его осталась внутри. Ему это не нравится. Он швыряет испорченный зуб в железную миску. Затем его взгляд возвращается в жертве. — Какая незадача, — он притворно вздыхает, — придётся начать всё заново. Джэ Хо в панике мечется, словно жалкая рыбёшка застрявшая на мелководье. Мун Чжо дует губы, хотя за маской этого никто не видит. Его глаза сверкают весельем. Мужчина хочет поправить волосы, но вовремя вспоминает, что его руки в крови и воздерживается, предпочитая чуть мотнуть головой, откидывая назад лезущую в глаза чёлку. Он откладывает щипцы и берёт скальпель. — В начале сделаем несколько надрезов, уверяю в этот раз всё пройдёт лучше, — Джэ Хо закрывает глаза. Он готовится к худшему. — Я ведь профессионал. Комнату заполняет задорный смех.