Райский сад

Теплая вода смазала раздраженные сухостью стенки горла. С каждым глотком Чон У чувствовал облегчение. В желудке по-прежнему урчало, но он хотя бы не умрет от обезвоживания и перестанет чувствовать будто в его горле застрял стог сена. Мун Чжо положил пустую бутылку обратно в коробку, взамен ей вытащил полупрозрачный контейнер. В нём хранилось мясо. Нос Чон У сразу уловил запах глутамата и специй, стоило только Мун Чжо открыть крышку. Рот мужчины помимо воли наполнился слюной, в то время как его желудок сделал кульбит. Чон У закрыл глаза, поэтому он не видел с каким торжеством блеснули глаза его мучителя. Из уст Чон У вырвался обречённый вздох. И всё же он покорно открыл рот, позволяя Мун Чжо накормить себя. Мун Чжо буквально светился самодовольством. Словно это он сам урвал самый лакомый кусочек. Чон У позволял кормить себя. В этот раз вкус мяса казался мягче, лучше… Момент был интимным, а атмосфера вокруг напряженной. В воздухе повисли невысказанные слова. Они обжигались на языке, но никто не решался нарушить этот хрупкий миг. И если бы Чон У не был связан, всё могло закончиться иначе. Только путы на конечностях мужчины говорили о том, что просто не будет. И этот накал между ними заставлял Чон У пылать. Он старался выкинуть из головы сторонние мысли, чтобы не думать о мужчине рядом с ним, о том, что происходит вокруг. Хотелось ни чувствовать ничего, но… всё было с точностью, да наоборот. Его нервы, как оголённые провода, а все эмоции отражены на лице. Чон У буквально кожей ощущал, что Мун Чжо упивается этим, словно нектаром. Смакует, пробует на вкус. Он считывает каждую эмоцию, как какой-нибудь сканер, впитывает её в себя и кайфует. Его лицо — чистая эйфория, экстаз без какого-либо допинга. Он похож на наркомана, вкусившего дозу. Чон У не хочет считать себя частью этого безумия. Чон У не может отрицать, что он уже его часть. Полный желудок вызывал в теле слабость. Во рту всё ещё ощущался привкус специй. Ему было легче. Совсем чуточку. И он точно не собирался рассыпаться в благодарностях. Злость понемногу отступила, спряталась на время. На её место встало опустошение. Какая-то отрешённость. В данный момент Чон У было абсолютно плевать, что Мун Чжо с ним сделает. Где-то на задворках сознания мелькала тревога за Джи Ын, но что он вообще мог сделать? Сонливость одолевала его, он чувствовал, как тяжелеют веки. Усталость брала своё. Чон У хотелось просто отключиться. Вот только похоже, что у Мун Чжо были другие планы. Как только мужчина убрал мусор обратно в коробку, он сел на кровать напротив Чон У. Дантист сложил руки на груди, гипнотизируя Чон У взглядом. Казалось, что он чего-то выжидает, но Чон У понятия не имел чего именно. Он определённо был настроен на разговор. Чон У был уверен, что сосед не будет просто пялиться на него в этот раз. Если он хоть что-нибудь понимает в этом мире то, беседа между ними состоится. Хотя бы немного, но Чон У начал понимать его и его повадки. Нечто на уровне инстинктов, или внутренний голос. Нечто, чему молодой человек даже не хотел давать названия. Мун Чжо уже умудрился каким-то образом вытащить из глубин его души тьму. Если раньше, Чон У держал её под замком, не позволяя ей выбраться наружу, лишь изредка позволяя другим ощутить её присутствие и только. То теперь, Мун Чжо сломал этот замок. Таившиеся мысли и желания хлынули наружу, разъедая его сознание, поглощая его, погружая всё глубже во мрак. Он уже не понимал, где верх, а где низ. Где начинаются его желания, а где навязчивые идеи Мун Чжо. Чон У ощущал, что его внутренний стержень, его ориентиры рушатся, ломаются под тяжестью реальности. Его хрупкая система ценностей не выдерживает настоящих реалий. Он ломается под гнётом проблем, трескается, как хрустящий хлебец. Мун Чжо первым разрушает момент, заставляя Чон У отвлечься от самокопаний и сконцентрировать ускользающее внимание на нём. — Милый, — этот тихий шёпот заставляет Чон У вздрогнуть. Его тело невольно покрывается мурашками. — Тебе лучше? Это невинный вопрос заставляет Чон У вспыхнуть. Едва затихнувшая злость, вновь даёт о себе знать. А его учтивый голос и заботливая интонация заставляет лишь скрежетать зубами в бессильной ярости. — Лучше? — мужчина приподнимает бровь, даже не пытаясь скрыть сарказма. — Ха! И что? Оставишь меня в качестве домашнего любимца? — М-м-м, милый, у тебя интересные фантазии, — Чон У недовольно скривился, — но у меня на тебя иные планы. Чон У поджал губы. С минуту они просто молча смотрели друг на друга. Чон У не выдержал и закатил глаза. — И? Ты собираешься просветить меня? Или это так и останется тайной, покрытой мраком… — Всему своё время. — И долго ты собираешься меня мариновать? Тебе, что, на работу не нужно? — теперь настала очередь Мун Чжо изогнуть бровь. — Ты беспокоишься обо мне? — Ещё чего! — Или тебя волнует собственная безопасность? Чон У ничего не ответил. Он лишь сверлил соседа мрачным взглядом. — Не переживай, ведь о тебе забочусь я. Чон У не стал спорить, хоть и хотелось высказать многое. Но в какой-то момент молодой человек почувствовал себя неловко. Он заёрзал на стуле. Ему не хотелось этого говорить. Слишком унизительно. Но если он промолчит, может случится кое-что более ужасное. — Послушай, — он немного замялся. Мун Чжо в ответ на его просьбу прищурился, — это… мне нужно в туалет. Мун Чжо чуть склонил голову. Его уста растянулись в лощеную ухмылку. Кулаки Чон У так и зачесались. Не дай бог он предложит какое-то ведро. Или того хуже… Чон У вцепится ему в горло и перегрызёт его на фиг, даже если это последнее, что он сделает. Его в любом случае ждёт очередное унижение и то, что Мун Чжо тянет резину, только добавляет молодому человеку раздражения. — Ох, милый, — на лице дантиста такое снисходительное выражение, что Чон У не сдерживает гневного рыка. — Да мне правда, нужно, чёрт тебя дери! — губы Чон У исказились в ехидном оскале. — О, или ты схватил меня для того, чтобы посмотреть, как я хожу под себя? Извращенец… Мун Чжо не сдержал смешка. — Я об этом не думал даже, — дантист покачал головой, — это в какой-то степени заманчиво… Чон У шумно втянул воздух. — Но я, пожалуй, воздержусь. То, что он продолжал улыбаться, только раздражало Чон У. Мужчина нетерпеливо заёрзал на стуле. Пока ещё он мог терпеть, но только пока. Сколько ещё он сможет продержаться? Его мочевой пузырь отнюдь не стальной. Чон У считал, что это не плохой шанс попытаться сбежать. Да, может и избито, но разве у него есть варианты? Молодой человек так же понимал и то, что Мун Чжо прекрасно знает, о чём он думает. Он был уверен, что сосед к этому готов. Но Чон У в любом случае попытается. Он должен сделать хоть что-то. Не может же он всю жизнь быть прикованным к этому дурацкому стулу! Мун Чжо не выглядел подозрительно или настороженно. Он был расслаблен, как и до его просьбы. Казалось, что его ничто не тревожит. Мужчина ведёт себя так, будто знает исход наперёд, словно он уже победитель. И это лишь сильнее злит Чон У. Задевает и без того побитую гордость. Но Чон У остаётся лишь стискивать зубы, прикрывая глаза. До боли сжимать кулаки, в попытке хоть как-то обуздать свои эмоции, что грозят разорвать его изнутри. Мун Чжо не торопится. Он не хотя, поднимается на ноги, стряхивает с брюк не существующую пыль и подходит к мужчине, который с каждой минутой становится всё нетерпеливей. С минуту дантист просто смотрит на ёрзающего мужчину. Чон У несомненно зол, его лицо буквально покраснело от едва сдерживаемого гнева. Но он также неловок. Из-за смущения и злости, он старается не смотреть на Мун Чжо. Его взгляд мечется, не сосредотачиваясь ни на чём дольше нескольких секунд. Он то и дело кривит губы и шумно втягивает воздух. Мун Чжо мог бы смотреть на него вечно. Ловить каждую его эмоцию. Ему так же было любопытно, что именно предпримет мужчина. То, что он будет бунтовать, было очевидно. Он не будет покорно принимать удары судьбы. Это одновременно и восхищает, и бесит. Мун Чжо рад, что его мужчина, не безвольный раб, безмозглый и ведомый, но также он и не доволен, что милый не хочет принять себя, пойти на поводу у своих эмоций. Не хочет принять Его. Но… Мун Чжо не горевал. Он знал, что его человеку нужно время. В конце концов, его план ещё не пришёл в исполнение. Он ещё работает над ним, Чон У уже прекрасен, но он пока не стал его шедевром. Мужчина лишь на стадии разработки. Он ещё не превратился в прекрасную бабочку, но вскоре это случится. Мун Чжо об этом позаботится. Он лично проследит, чтобы его уродливый кокон разбился и из него показалось великолепное существо. И тогда они смогут быть вместе. Продолжить свой путь рука об руку. Ждать этого момента становилось всё сложнее, но спешка ещё никогда ни к чему хорошему не приводила. И он это прекрасно понимал. Ему придётся ещё немного подразнить себя. Стоматолог находил в этом даже нечто приятное. Иногда можно и пощекотать себе нервы. Редко, когда у мужчины появляется такая возможность. И это ещё одна причина обожать Чон У. Он привносит краски в некогда черно-белую жизнь Мун Чжо. О, и конечно же, он обязательно воздаст ему по заслугам. Непременно. Вознаградит. Лично. Мун Чжо тихо выдыхает, приводя мысли и чувства в порядок. Пусть он и выглядит расслабленным, почти беззаботным, но это не так. Его очередная маска, чтобы ослабить бдительность. Он знает, что Чон У попытается сбежать. Неважно, как и когда. Он в этом уверен. И он ждёт. Молчаливо наблюдает. Мужчина к этому готов. Он не использует транквилизаторы, и никакие лекарства, даже не связывает конечности. Наоборот, он отвязывает Чон У от стула, давая возможность мужчине подняться. Чон У некоторое время дезориентирован. От резкой смены положения у него кружится голова, и он пошатывается. Всё его тело гудит от напряжения. Кости буквально ломит, а конечности кажутся чужими — вялыми и безжизненными. Он почти падает, но Мун Чжо ловко обнимает его за талию. В нос Чон У сразу ударяет запах сандала и уже привычный — табака. Это нисколько не помогает его вестибулярному аппарату. На миг мужчина прикрывает глаза, чтобы не видеть торжества, с каким на него смотрит Мун Чжо. Чон У опирается на дантиста, разрешая ему вести себя до пункта назначения. Чон У пытается прийти в себя. Ему нужны силы. Он должен взять верх над своими конечностями, забыть о боли и ломоте в костях. Он обязан выждать момент и ударить. Но вначале… у него имеется ещё одна цель. На данный момент это самое важное, то о чём он не может не думать. Они выходят из комнаты и идут по коридору. Чон У не скрываясь осматривается и прислушивается. Никаких сторонних звуков не случается. Он слышит лишь стук их шагов и дыхания. Это нервирует мужчину. Как и горячая рука на его талии. На самом деле он уже вполне способен и сам идти, и Чон У уверен на сто процентов, что и Мун Чжо это знает. И тем не менее, рука соседа по-прежнему крепко сжимает его тело. Чон У проглатывает оскорбления, что вертятся на его языке. Сейчас не время для этого. Они останавливаются у неказистой двери. Даже на вид она хлипкая старая рухлядь. Мун Чжо тянет за ручку и дверь открывается. Они заглядывают внутрь. Помещение довольно просторное и несомненно грязное. И это уголок чистоты, по логике вещей. Чон У фыркнул. В углу комнаты расположены душевые кабины, грязные лейки для душа, рваные шторки и мутные перегородки. Треснувшие раковины кое-где даже обвалились. Часть керамики от них валялась на замызганном ламинате. Чуть поодаль от раковин расположены унитазы. Привычных писсуаров нет, и это очевидно. В конце концов, это ведь некогда было женское общежитие, а женщинам писсуары ни к чему. Мун Чжо захлопнул дверь, убирая руку с талии мужчины. Чон У ощутил холод в месте, где ещё недавно его касалась тёплая рука. От этой мысли молодого человека передёрнуло. Мун Чжо прислонился к двери, сложив руки на груди. Чон У обернулся, посмотрев на дантиста не скрывая раздражения. С минуту они просто пялились друг на друга. Чон У злобно выдохнул, размяв шею. Он поражался беспардонности этого человека. И в кайф же ему пялиться, как другой справляет нужду? Ну и дурацкие же у него фетиши! Или Мун Чжо рассчитывает, что Чон У просочится сквозь стены, как какое-то привидение? Ха! Если бы он мог, то несомненно сделал бы это. Да только это невозможно, и размышлять о подобном глупо. Чон У мысленно взмолился богу, хоть и не причислял себя к верующим. Он бы ещё долго мог мучиться от противоречий и бороться с нарастающим смущением, да только нужда заставляла отбросить всякий стыд. Его уши и щеки покраснели, но переборов себя, мужчина подошёл к унитазу. Неловкими пальцами он расстегнул ремень, а затем и ширинку. В своих мыслях он неистово матерился. А на деле же закусил губу, умоляя, чтобы это поскорее закончилось. И как назло в тишине был отчетливо слышен, каждый звук, что он издавал. Румянец смущения перешёл уже на шею. Это чертовски унизительно, и Мун Чжо заплатит за каждую его потерянную нервную клетку. Заправив своё хозяйство обратно в брюки, Чон У направился к единственной более-менее целой раковине. Он только надеялся, что она работает, хоть это и казалось изначально глупой затеей. Какого же было его удивление, когда из крана в самом деле потекла вода. Конечно она была холодной, но даже это порадовало мужчину. О бумажном полотенце можно было не мечтать, поэтому Чон У вытер руки о свои же брюки. В самом деле это наименьшая из его проблем. Он стоял напротив Мун Чжо на приличном расстоянии. Красный как рак, Чон У, наверное, выглядел нелепо. Но ему было на это плевать. Его глаза злобно сверкали, обещая мужчине напротив адские муки. Мун Чжо улыбался так, словно выиграл главный приз в лотерее. Весь его вид выражал трепетное ожидание. Он не был ни удивлен, ни осторожен. Его ликование сбивало Чон У с толку, и оттого мужчина злился лишь сильнее. Ярость затмевала разум, и он разрешил ей выйти наружу. Все те эмоции, что душили его долгое время выплеснулись, делая Чон У лёгким, словно пёрышко. Он не размышлял о последствиях, просто устремился вперёд. В неизвестность. И впервые она его не пугала.