Мир, где я не понимаю слов

— Как такое могло произойти? — спросил У Чуян, когда вечером я показала ему то, что осталось от блокнота и карандаша. Я обречённо вздохнула. — Ничего страшного. Дай мне несколько дней — я всё переделаю и отдам тебе. Подумаю, как защитить эти вещи от влаги. Может, маслом покрыть? Я отрицательно покачала головой и жестами объяснила, что писать на промасленной бумаге не получится. — Тогда самопишущую кисть придётся получше склеить. И что‑то придумать, чтобы внутренность не размокала от воды. Я кивнула, показав жестами, что это будет замечательно. — В общем, не расстраивайся! У меня сегодня тоже день не задался. Завтра придётся писать самостоятельную по литературе — про поэтов. Я удивлённо посмотрела на У Чуяна. У меня тоже была литература, но о самостоятельной речи не шло. — Учитель нас наказал за то, что мы плохо себя вели. Вот поэтому. Поможешь? Я пожала плечами, затем встала и направилась к библиотеке, жестом приглашая Чуяна следовать за мной. В библиотеке мы устроились за столом. Я протянула ему свиток и учебник. — Ты предлагаешь мне заранее написать самостоятельную? — догадался он. Я одобрительно кивнула. — Не получится, — вздохнул У Чуян. — Учитель будет следить, кто что пишет! — А если он тему поменяет и каждому даст разную? Что тогда? Я задумалась. Выход был один — сделать шпаргалку! Но как объяснить У Чуяну, что это такое? Проще показать на деле. Я развернула пергамент, взяла кисть, открыла учебник и принялась максимально мелко записывать ключевые заметки. — Да с твоей самопишущей кистью это было бы куда удобнее, — заметил У Чуян. — Подождёшь немного? Я быстро! С этими словами он выскочил из библиотеки. Я с удовольствием погрузилась в чтение: открыла раздел о поэтах, внимательно изучила параграф, а затем принялась искать дополнительную информацию. Вскоре на столе выросли стопки книг — я методично пролистывала каждую, выискивая полезные факты. Спустя какое‑то время в зал вошёл У Чуян — довольный, хоть и по локоть вымазанный в туши. В руках он держал новый карандаш. — Не такой, как был, но я старался! — с гордостью произнёс он. Я улыбнулась и, склонив голову в лёгком поклоне, приняла подарок. Затем быстро написала несколько шпаргалок, сложила их гармошкой и показала У Чуяну, как пользоваться ими незаметно. Его глаза засияли от радости. Он порывисто двинулся ко мне, явно собираясь обнять, но я мягко остановила его, указав на пятна туши на его одежде. — Обещаю: завтра, после самостоятельной, я сделаю тебе самую лучшую самопишущую кисть! — горячо заявил он. — И сделаю столько, что тебе до конца жизни хватит! На следующий день Чуян выглядел ещё более подавленным. — Ты представляешь?! Твоя чудесная идея помогла — я написал почти всё, но меня спалил брат и рассказал преподавателю, что я списал! Теперь меня ждёт наказание: придётся переписывать параграф двадцать раз. Из‑за этого вечером не смогу с тобой встретиться. И с кистью придётся подождать… Я подбадривающе похлопала его по плечу. «Ну ладно, потерплю — не страшно!» — подумала я. — Вот бы можно было сделать такую вещь, которая видела бы, что творится за спиной! — вздохнул Чуян. «Да, было бы прикольно зеркало заднего вида…» — мелькнуло у меня в голове. Я вспомнила, как буквально недавно оказалась в фонтане из‑за собственной неосмотрительности. Эта мысль зацепила — идея зеркала заднего вида всё крутилась в сознании, обрастая деталями. Вскоре наступил урок по травам. Учитель вывел нас из класса, и мы направились в соседний лесок. Тропинка вилась между стройными соснами и густыми зарослями можжевельника, а воздух был напоён смолистым ароматом и свежестью. Недалеко от горной речки преподаватель начала рассказ о корешках: где их искать, как отличить одно растение от другого. Ее тихий, размеренный голос словно сливался с окружающим пространством — с шелестом листвы, пением птиц и неумолчным шумом реки. Я невольно оглянулась на реку. Вода стремительно бежала, разбиваясь о гладкие камни, а чуть дальше, у небольшой запруды, успокаивалась — здесь она уже не неслась бурным потоком, а мягко колыхалась, образуя крошечный песчаный пляж. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рассыпая по водной глади золотые блики. Вокруг царила удивительная гармония: стрекотали кузнечики, порхали разноцветные бабочки, а где‑то в вышине парил ястреб, распластав крылья. Запах влажной земли, трав и речной свежести наполнял грудь, заставляя на миг забыть обо всех неприятностях. Учитель присела на корточки возле невысокого кустика с узкими листьями и бережно раздвинул траву: — Смотрите внимательно. Вот этот корешок легко спутать с соседним растением, но у него чуть более светлый оттенок и характерный изгиб… Мы склонились ближе, вслушиваясь в каждое слово и вглядываясь в детали. Природа вокруг словно помогала нам учиться — каждый шорох, каждый луч солнца будто подчёркивали важность момента. Но меня манил тот заветный уголок с речкой. Песочек, волны, море, пляж, пальмы… «Ох, теперь я никогда не смогу побывать на пляже, — мысленно вздохнула я. — Не буду пить коктейли у бассейна, не буду нежиться в купальнике под солнцем…» Череда ностальгических мыслей вдруг резко свернула к реальности — к речной глади, мерцающей под полуденным солнцем. Взгляд невольно задержался на золотистом песке у запруды. Кварц… песок… стекло. Стекло и серебро — равно зеркало! Внезапная идея вспыхнула, словно искра: «А смогу ли я сделать зеркало? Тогда и правда можно будет наблюдать, что творится за спиной!» Я принялась мысленно выстраивать план. Для начала — получить стекло из песка. В теории всё просто: расплавить песок — и вот оно, стекло. Осталось найти печь и человека, который поможет с плавкой. После занятий меня будто подхватил вихрь вдохновения. Я почти летела к тому самому месту у реки, где мы были на уроке трав. Там, у запруды, лежал именно тот песок, который мне нужен. «Так, для начала надо промыть и отсеять — мелкий песок плавить будет удобнее», — рассуждала я про себя. Подойдя к воде, я зачерпнула песок ладонями. Мокрая масса приятно холодила кожу, а сквозь пальцы просачивались мельчайшие крупинки. «Молодец, — мысленно похвалила себя. — А куда складывать? Не в рукавах же нести…» В голове быстро сложилась цепочка: ткань — ведро — сито. «Просею, очищу — и принесу в школу». Идея настолько захватила меня, что я, не медля ни минуты, помчалась обратно в школу. Нашла своих помощниц и жестами объяснила, что мне нужны ткань, ведро и сито. Цзыюань и Мэнсинь переглянулись, но, привыкшие к моим необычным запросам, не стали расспрашивать — молча отправились на поиски. Вскоре я уже снова стояла у речки, вооружённая всем необходимым. Устроившись у самой воды, я расстелила ткань, взяла ведро и принялась за работу. Зачерпывала песок, опускала его в речную воду, осторожно промывала, позволяя грязи и мелким камешкам уплыть по течению. Затем перекладывала отфильтрованную массу на ткань, давая воде стечь. Солнце пригревало спину, ветерок доносил свежий речной аромат, а я методично повторяла движения, полностью погрузившись в процесс. «Для того чтобы всё получилось, песок должен быть идеально чистым, — напоминала себе. — Иначе стекло не выйдет». Вода струилась между пальцами, унося с собой всё лишнее, а в ведре постепенно росла горка чистого, сверкающего на солнце песка. Каждый промытый ком укреплял мою уверенность: у меня получится. — Таракашка, ты решила, что ванной учителя и фонтана тебе мало? Теперь в речке хочешь найти себе пристанище? — раздался за спиной ехидный голос Шуянь. Я не отрывалась от своего занятия — продолжала промывать песок в речной воде. Течение мягко омывало ладони, унося мелкие частицы грязи, а я методично перетирала песчинки между пальцами, проверяя их чистоту. — Смотрите, она совсем из ума выжила! Песок моет в реке! — ещё громче провозгласила Шуянь, привлекая внимание своих приспешниц. Они собрались полукругом, скрестив руки на груди, с насмешливыми улыбками наблюдая за мной. — Хочешь, открою тебе маленький секрет? — продолжила Шуянь, делая шаг ближе. — Грязь, если она грязь, водой не отмоешь. Резким движением ноги она пнула моё ведро. Оно опрокинулось, и тщательно промытый песок потоком унесло по течению. «Да чтоб тебя! — пронеслось у меня в голове. — Что ты опять ко мне прицепилась? Неужели других дел нет?» Я молча подняла пустое ведро, даже не взглянув на Шуянь. «Ты в воду не зайдёшь — значит, и меня не тронешь», — мысленно повторила я, возвращаясь к своему занятию. Зачерпнула новую порцию песка и снова погрузила руки в прохладную воду. — Замарашка, как тебя вообще в школу приняли? — не унималась Шуянь. — У меня тоже вопросов к преподавателям много: почему они тебя не выгнали после того, что ты со мной тут устроила? Она сделала паузу, явно наслаждаясь моментом, затем продолжила: — Но больше всего мне интересно, как это ты после всех своих «водных процедур» с наставником до сих пор здесь находишься? «Ван Мин, хоть я тебя всей душой люблю и уважаю, теперь жалею, что научил меня понимать язык» взмолилась я про себя. А неугомонная Шуянь продолжала: - Или ты так хорошо его уговорила, что он рьяно тебя защищал? Но, видимо, не настолько хорошо, чтобы не бросить тебя здесь одну. Какой позор на голову семьи Фа! Их единственная горячо любимая дочь переспала с наставником, а он взял и исчез. Слова лились непрерывным потоком — видно было, что Шуянь долго копила эти оскорбления, дожидаясь момента, чтобы выплеснуть их на меня. Я продолжала полоскать песок в воде, старательно делая вид, что не слышу ни слова. Но каждое её высказывание, словно камешек, ударяло в грудь, оставляя невидимые царапины. — Ты делаешь вид, что тебе всё равно? — с издёвкой спросила Шуянь, пытаясь поймать мой взгляд. Я лишь плотнее сжала губы и опустила глаза к воде, где прозрачные струи играли с песчинками, будто насмехаясь над моими тщетными попытками обрести хоть что‑то своё в этом враждебном мире. «Да, я делаю вид, что мне всё равно. Как бы ты ни изливала на меня эти помои, я не буду реагировать на тебя» - подумала я. — Скажи, тебе же понравилось с наставником, только честно? Хочешь, я познакомлю тебя поближе ещё с кем‑нибудь из преподавателей? Раз тебе понравилось, — не унималась Шуянь, ехидно улыбаясь. «Да кто‑нибудь, заткните её, в самом деле…» — мысленно взмолилась я, продолжая промывать песок. — Шуянь! — раздался властный голос издалека. «Спасибо, боги, если вы есть… Благодарю вас!» — пронеслось у меня в голове. Я невольно подняла взгляд и увидела старшего учителя — господина Лян Фэна. Он стоял на полянке вместе с несколькими преподавателями — там, где недавно проходил урок. Его строгое лицо, обрамлённое седыми прядями, и проницательный взгляд не оставляли сомнений: шуткам здесь не место. — Хэ Шуянь, Юй Мосяо, Сун Линьхуэй и Фа Ли Минь! Что вы тут делаете? — строго спросил он. Я по‑прежнему стояла в воде, окунувшись по щиколотки, и методично промывала песок. — Учитель, мы тут ни при чём! Это всё Фа Ли Минь! Она первая пришла. Мы лишь хотели её увести, сказать, что так нельзя… — затараторила Шуянь, мгновенно сменив тон на притворно‑участливый. «Вот, значит, кого ты боишься, пакость. Когда рядом преподаватели — ты милая овечка, а за их спинами — ядовитая гадюка. Но я‑то знаю: мне за этот песок ничего не будет. А вот если учитель слышал, что ты мне говорила, тогда тебе по голове не погладят», — подумала я, сдерживая горькую усмешку. — Фа Ли Минь, выходи из воды, — скомандовал господин Лян Фэн. Я послушно положила ткань в ведро, взяла его за ручку и вышла из воды. Обула туфли, спрятанные за камнем, и направилась к учителю. — Уже поздно, вас все потеряли. Быстро в корпус! — произнёс он, окинув нас строгим взглядом. Я поклонилась и вместе с одноклассницами последовала за ним. Когда мы зашли в ворота, господин Лян Фэн снова остановился и посмотрел на нас с нескрываемой строгостью: — Фа Ли Минь, переоденься и зайди в мой кабинет. Остальные — за мной. Я дотащила ведро с песком до своей комнаты. Помощницы по‑прежнему смотрели на меня с нескрываемым недоумением, но я лишь молча написала им записку: «Не трогайте ведро, ждите моего возвращения». Переодевшись, я направилась в кабинет старшего учителя. — Проходи, садись, — сухо произнёс господин Лян Фэн, указав на ученический стол. Я послушно села и внимательно посмотрела на него. Лицо учителя оставалось непроницаемым, но в глазах читалась настороженность. Он протянул мне бумагу, кисти и тушь: — Напиши объяснительную: что ты делала у реки и зачем. Я пожала плечами, взяла кисть и аккуратно вывела иероглифы: «Сегодня после занятий я, Фа Ли Минь, самостоятельно вышла за пределы учебного заведения и отправилась к реке за песком. Песок необходим мне для научного эксперимента. Мои намерения чисты и направлены исключительно на благо науки. Ни о каком ином умысле речи не идёт. Прошу простить меня за то, что не вернулась до закрытия ворот. Полностью осознаю свою вину за опоздание и готова принять любое наказание». Закончив, я протянула лист учителю. Он взял его, внимательно прочитал, затем поднял взгляд на меня: — Ты уверена в своих словах? Я твёрдо кивнула. «Конечно, уверена, — пронеслось у меня в голове. — А эти три курицы наверняка наговорили ему невесть что. Вот он и сомневается. Но я обещала Ван Мину стать учёной женщиной… А теперь, из‑за какого‑то промытого песка, меня, кажется, вот‑вот вышвырнут из школы. Хотя, может, это и к лучшему. Зато я этот песок вобью в горло Шуянь — за все её слова сегодня». Учитель выдержал долгую паузу, словно взвешивая каждое моё слово. Его пальцы неторопливо постукивали по столу, а взгляд не отрывался от моего лица. Наконец, он медленно сложил лист пополам и произнёс: — Тебя не заставили? Ты сама пошла на реку и зашла в воду? — строго спросил господин Лян Фэн. Я утвердительно кивнула. — Зачем тебе песок? Взяв кисть, я аккуратно вывела на бумаге: «Сегодня на уроке меня осенило: что, если расплавить песок и посмотреть, что с ним произойдёт?» Протянула лист учителю. — И как вы считаете, что может с ним произойти? — поинтересовался он, внимательно глядя на меня. Я вновь взялась за кисть: «К сожалению, это лишь предположение. Но песок так красиво блестит на солнце, переливаясь светом… Мне захотелось, чтобы он стал украшением. Потому я решила попробовать». — Вы полагаете, песок может стать твёрдым? Я снова кивнула и написала: «Камень разбивается — становится песком. Песок — это тоже камень. Почему бы не попробовать плавить его, как руду?» Отдав лист учителю, я замерла в ожидании. Он внимательно прочитал написанное, затем поднял на меня взгляд, который словно застыл на мгновение. — Подобные эксперименты опасно проводить без сопровождения взрослых, — произнёс он наконец. Я склонила голову в смиренном поклоне. — Фа Ли Минь, скажи, пожалуйста, это всё тоже твоё? — Учитель положил на стол мой карандаш и шпаргалки, которые я писала для Чуяна. «Вот это я попала… Что теперь делать?» — пронеслось у меня в голове. Я молча кивнула. Господин Лян Фэн слегка улыбнулся, и строгость в его глазах немного смягчилась. — Твои идеи грандиозны. В наших стенах такое рвение к познанию — прекрасно. Правила школы не запрещают придумывать, изобретать и учиться. Однако в вашем положении вам лучше советоваться со старшими учителями и наставниками, прежде чем приступать к каким‑либо опытам. Он сделал небольшую паузу, давая словам осесть в моём сознании, затем продолжил: — Я не запрещаю вам изобретать и экспериментировать. Но впредь прошу ставить меня в известность, если вы собираетесь покинуть учебное заведение. А о намерении плавить руду или проводить иные опыты в стенах школы — предупреждайте заранее, желательно в письменном виде, лично мне. Я почтительно поклонилась, чувствуя, как внутри разливается облегчение. Несмотря на строгость, в словах учителя звучало не осуждение, а скорее наставление — словно он видел во мне не нарушительницу, а ученицу, жаждущую знаний. «Фух… — мысленно выдохнула я. — Я‑то думала, мне устроят настоящий разнос, а тут… вроде даже похвалили и разрешили!» Внутри разливалось непривычное облегчение, смешанное с воодушевлением. «Ну раз можно — значит, будем делать!» — твёрдо решила я. Почтительно поклонившись учителю, я встретилась с его тёплым взглядом. Господин Лян Фэн мягко улыбнулся, вернул мне карандаш и шпаргалки, которые до этого лежали на его столе, и спокойно произнёс: — Ступай в свои покои. И помни о нашем разговоре. Я ещё раз склонила голову в знак благодарности и послушания, затем тихо вышла из кабинета. В коридоре прислонилась к стене, глубоко вдохнула и сжала в руке заветные вещицы — словно талисманы, подтверждающие: путь к экспериментам открыт. Теперь главное — не упустить шанс и действовать осмотрительно.