Мир, где я не понимаю слов

Наша повозка уже подходила к западным границам. Небо затянуло тяжёлыми тучами — в это время года дожди были не редкость. По пути нас не раз заставал ливень, и вот сейчас вокруг словно наступил вечер. В небе раздался громогласный раскат, в воздухе запахло прохладой и мокрой пылью. Мелкие капли дождя потихоньку падали на землю. — Госпожа Фа, тут осталось немного до места назначения. Если вы не против, мы не будем останавливаться, — произнёс возница. Я одобрительно кивнула. Моя помощница тут же откликнулась: — Госпожа не против! Можем продолжать ехать. Я снова отвернулась к окну. Сквозь просвет в занавесках видела, как дождь мелкой изморосью окропляет листья и дорогу, по которой мы продвигаемся вперёд. Становилось темнее и прохладнее — я укуталась поплотнее в тёплую накидку. Капли падали всё чаще, дробно стуча по листьям. Слышны были тяжёлые поступи коней и колёса повозки, то и дело наезжавшие на глубокие лужи. С характерным всплеском вода взлетала вверх и снова падала на землю. Гром вновь прогремел где‑то вдали. Повозка резко затормозила, кони нервно заржали. Я встрепенулась, не понимая, что происходит. Казалось, кто‑то выехал нам навстречу. — Защищайте повозку! — закричал командир отряда. Моё сердце сжалось: «Нападение? Почему именно сейчас? Что же делать?» — Госпожа! — продолжал командир. — Не выходите ни при каких обстоятельствах! Послышался лязг металла. Я слышала крики, шум падающих тел, ощущала, как повозка вздрагивает. Что я могу сделать? Ничего. Только сидеть и ждать, когда всё закончится. Мои помощницы прижались ко мне с двух сторон, бормотали слова утешения — но, скорее, успокаивали самих себя, а не меня. Я заглянула в щель между занавесками. На земле лежал человек, не подававший признаков жизни. Рядом кто‑то сражался с императорскими солдатами. Фигуры словно танцевали: то сходились, то расходились; их мечи раз за разом сталкивались с металлическим звоном. Вот солдат в гвардейских доспехах рухнул на мокрую землю. Дождь лил как из ведра. Видимость была плохой, но я чётко увидела: кто‑то приближается к повозке. Мгновение — и незнакомец уже внутри. Я с силой вытолкнула нападавшего наружу. Он упал, громко ругаясь. Всплеск воды — он снова пытается подняться. Моё сердце бешено колотилось в груди, стало больно дышать, во рту пересохло. Мне было безумно страшно. В ушах стоял пронзительный звон. Снова чёрная фигура попыталась войти, но наткнулась на мой пинок и с грохотом упала. Кажется, у меня получилось — противник больше не поднялся. Я с облегчением выдохнула, но, как оказалось, рано расслабилась. Оглянувшись на помощниц — они сидели бледные, как полотно, еле сдерживаясь, чтобы не упасть в обморок, — я вдруг почувствовала, как чья‑то рука схватила меня за запястье и рывком вытащила из повозки. Туфли мгновенно наполнились ледяной водой, лицо заливал дождь. Я дёрнула руку изо всех сил, отстраняясь от того, кто тянул меня за собой. Адреналин бешено разгонял кровь; руки тряслись, но в тот миг я чётко поняла: если не смогу себя спасти, смерть неизбежна. Не знаю, откуда в моём маленьком, хрупком теле взялось столько сил. С разбегу я толкнула нападавшего. Видение расплывалось — казалось, тело действовало инстинктивно, само по себе. Холодные капли продолжали хлестать по лицу, промочили платье насквозь, но я сумела перехватить удар противника, повалить его на землю, заломить руку и вырвать меч. Со спины ко мне кто‑то приближался. Я резко развернулась, выставила меч в оборону и уклонилась от удара, который пришёлся мимо. В следующее мгновение нападавший рухнул передо мной. Еле дыша, я опустила меч и сквозь пелену ледяного дождя разглядела командира. — Госпожа, вам не стоит здесь находиться. Зайдите внутрь, — произнёс он. Я покачала головой. Он обошёл меня, резким рывком вновь вступил в бой. Я осталась за его спиной, всё так же с мечом наготове. «Я буду здесь! Я буду сражаться! Я не хочу умирать — и не стану ждать, когда меня убьют!» — твердила я про себя. Прикрывая спину командира, я отбивала атаки нападавших. Постепенно дождь стал тише, видимость улучшилась, но дорога превратилась в вязкую смесь глины, грязи, крови и воды — двигаться становилось всё труднее. Я почувствовала, как силы уходят: предыдущий прилив энергии иссяк полностью. Ноги подкашивались, разъезжались на скользкой жиже. Поскользнувшись, я рухнула на лежащее впереди тело. «Всё! Я точно умру…» — пронеслось в голове. Тело леденело, платье промокло насквозь — даже под накидкой. Обессилев, я положила голову на грудь человека, лежавшего подо мной. Скорее всего, он был мёртв. Но вдруг… «Тук… Тук…» — донеслось из его груди. Сердце билось — медленно, будто прощаясь с жизнью. «Жив! Он жив!» — молния озарила сознание. Я приподнялась, чтобы разглядеть раненого, отбросив с лица мокрые волосы. Сердце дрогнуло. — Госпожа! — раздался взволнованный голос командира. — С вами всё хорошо? Вставайте! Он попытался поднять меня за руку, но я оттолкнула его и схватила едва живого человека за лицо. На глазах навернулись слёзы. «Ван Мин, это ты! Что ты тут делаешь? Почему ты здесь?» — мысленно повторяла я. Всё вокруг потеряло смысл. Кто‑то говорил со мной, но голоса доносились словно издалека. Руки были в крови — моей? чужой? Ван Мина? Чья это кровь?! «Живи, живи, дорогой…» — билось в висках. Я ударила его по щекам, но он не очнулся. Тогда я рухнула к нему на грудь. Кто‑то попытался оттащить меня, но я вновь оттолкнула этих людей. «Тук… тук…» — его сердце ещё билось. Он жив! Надо спасти его, спасти! — кричало всё внутри. — Но как?! Наконец меня подняли на ноги и оттащили от наставника. Я будто выпала из реальности: в ушах стоял пронзительный звон, очертания предметов расплывались. Казалось, дождь снова хлещет по лицу — но это были слёзы, переполнившие глаза. Я хотела закричать от боли и страха, но не смогла выдавить ни звука. Сопровождающие солдаты оттащили меня от Ван Мина и склонились над ним. Я не слышала их слов — лишь видела, как они подняли раненого наставника и куда‑то понесли. — Госпожа! Госпожа, придите в себя! С вами всё хорошо? Вы не ранены? — наконец до меня донёсся голос командира. Он всё это время держал меня за плечи. — Вы поедете со мной. Мы положим раненых в вашу повозку! — заявил он, внимательно всматриваясь в моё лицо. Его тревожный взгляд постепенно вернул меня к реальности. Я кивнула. Мир наконец обрёл звуки и краски, хотя всё ещё казался каким‑то сюрреалистичным, будто нарисованным чуждой кистью. — Вы сможете идти? — спросил он. Я вновь кивнула. Мы подошли к лошади. Командир протянул руку, предлагая помощь, но я отмахнулась — хотела доказать, что справлюсь сама. Быстро вскочила в седло и подтянула поводья. — Госпожа, вы поедете одна? — растерянно спросил командир, когда я по привычке заставила лошадь двинуться вперёд. Я лишь бросила на него короткий взгляд, давая понять, что в состоянии ехать самостоятельно, и резко дёрнула поводья. Конь рванул с места. — Всем по лошадям! Отправляемся! — скомандовал командир, вскочив на своего коня и догоняя меня. — Госпожа, с вами точно всё хорошо? Голова не кружится? Может, всё же поедете со мной? — не унимался генерал. Я отрицательно покачала головой. Дождь почти прекратился, но тяжёлые тучи по‑прежнему грозно нависали над землёй. Пронизывающий холод проникал сквозь одежду, однако я не сбавляла темпа, держась в строю с остальными. «Нам нужно скорее в лечебницу, — мысленно повторяла я. — К тому самому лекарю, который сможет ему помочь. Скорее, скорее! Ван Мин, наставник, продержитесь ещё чуть‑чуть! Прошу вас! Боги, не дайте ему умереть!» Я не помню, как мы добрались до лечебницы. Помню лишь, как лошади с повозкой остановились у огромной арки из белого нефрита. Я всё ещё сидела в седле. По каменной брусчатке к нам бежали люди в серых холщовых одеждах. Они кинулись помогать раненым, забирали их и несли вверх по широким ступеням из какого‑то каменного массива. Я видела, как несут Ван Мина. Его лицо было бледным, казалось, он уже не дышит. Внутри у меня всё сжалось до размера песчинки. Мир снова потерял краски, в ушах раздался звон. Я потеряла сознание. Очнулась уже в покоях. Комната выглядела крохотной — без вычурных украшений и богатой мебели, совсем не такой уютной, как дома или в школе. Почти никакой обстановки: лишь стол и кровать, больше напоминавшая маленькую тахту, чем комфортабельное ложе. Рядом стоял мужчина в лекарской одежде. Я узнала его: это был Юй Бо — тот самый, что приходил ко мне в день моего появления в этом мире много лет назад. Он ничуть не постарел и не изменился в лице. Он заметил, что я очнулась, склонился надо мной и взял за запястье, прощупывая пульс. — Мне сказали, что на вас напали в пути. Как вы себя чувствуете? — спросил он. Я огляделась и, поднявшись с кровати, принялась искать свой блокнот и карандаш. Мои вещи были сухими, а платье — другим, не тем, что было на мне раньше. На поясе не оказалось сумки, где я хранила блокнот. В панике я продолжила поиски. — Ли Минь, — мягко окликнул мужчина и протянул мне мои вещи. — Ты это ищешь? Я склонила голову в знак благодарности, взяла принадлежности и принялась писать: «Солдаты, которых мы привезли, — с ними всё в порядке? Они живы?» Протянув блокнот, я едва сдерживала дрожь в руках. В тот момент для меня это было самым важным. Жив ли мой наставник? — Не переживайте, принцесса, с ранеными всё в порядке — им оказали помощь. Я выдохнула с облегчением, но побоялась спросить про Ван Мина. Никто не знал, что он мой наставник. К тому же нахлынувшие чувства могли быть неверно поняты. — Вы привезли мужчину. Вы его знаете? — поинтересовался лекарь. Я написала в ответ: «Он помогал отбиваться от бандитов. Был ранен, поэтому мы забрали его с собой». Главный лекарь поблагодарил меня за то, что мы не оставили воина, и продолжил: — Этот воин спаситель — генерал Ван Мин. Он прибыл несколько дней назад с поля боя. Здесь ему передали письмо о том, что вы уже приехали, и он отправился вас встречать. Мы просили его не уходить — говорили, что он ещё слишком слаб, — но он никого не послушал. В пути его ранили ещё сильнее. Я тут же написала: «Выходит, генерал ищет смерти?» — Вы проницательны, молодая госпожа, — ответил лекарь. " Я хочу приступить к работе. Чем могу помочь? "— вывела я на бумаге, чем немало обескуражила главу лекарей. — Вы хотите помочь? — удивлённо переспросил он. Я продолжила писать: «В отличие от тех, кто здесь находится, я здорова. Не могу просто лежать. Готова помочь чем смогу». На самом деле мне хотелось лишь снова увидеть Ван Мина. Меня переполняли противоречивые чувства: злость — за то, что он игнорировал мои письма; радость — оттого что он жив; трепет — от забытого восторга при мысли о нём и желания быть рядом, от которого перехватывало дыхание и учащалось сердцебиение. — Вы принцесса! Боюсь, у нас могут быть проблемы. Если вдруг ваш жених узнает, что вы помогаете раненым вместо того, чтобы лечиться! Я снова взяла лист и написала: «Я не больна. Моя немота — уже часть моей жизни. Руки и ноги целы. Я прошла курс по медицине и смогу справляться с приготовлением лекарств и перевязкой ран. Я не упаду в обморок при виде крови. А принц может думать что угодно. Но я не буду сидеть в комнате!» Юй Бо тяжело вздохнул: — Хорошо, госпожа. Если вы настаиваете, я не смею отказать в вашем рвении помочь. Но всё же будет не совсем правильно, если принцесса станет лечить обычных людей. Надеюсь, вы это понимаете. Я вновь взялась за письмо: «Я буду скрывать лицо, переоденусь в одежду лекарей. Никто меня не увидит и не узнает — обещаю!» Юй Бо снова вздохнул, но на этот раз — с улыбкой: — Судя по всему, даже если я скажу «нет», вы всё равно это сделаете и не станете придерживаться распорядка как пациент. Да и лишние руки нам пригодятся. Тем более если вы действительно обучались, то сможете нам помочь! Я передам вашим помощницам, что вы проснулись. Пожалуйста, сегодня побудьте пациентом, а завтра можете приступать. Я одобрительно кивнула и улыбнулась. — Вот и славно. Отдыхайте. Завтра я зайду за вами! — сказал лекарь и вышел из моих покоев. Помощницы явились почти незамедлительно. Они кинулись ко мне, обнимая и причитая, наперебой что‑то щебеча. Казалось, я снова лишилась дара речи и не могла разобрать ни слова из их всхлипов и слёз. — Госпожа! — наконец проговорила Цзыюань. — Мы так испугались, когда вас вытащили из повозки! Мэнсинь подхватила: — Вы так сражались! А потом упали… Зачем вы это сделали? Почему не вернулись обратно? — А когда вы потеряли сознание… — запричитала Цзыюань, — мы подумали, что вы умерли! На вас было столько крови! — Почему вы так поступили? — не унималась Мэнсинь. Я молчала, пытаясь успокоить своих помощниц. — Если об этом узнает ваш отец, нам не сносить голов! А если император узнает?! Что вы задумали? Зачем решились помогать и работать здесь? — Госпожа, — вдруг проговорила Мэнсинь, — это из‑за… Я приложила ладонь к губам девушки и строго посмотрела на неё, давая понять, чтобы она не говорила лишнего. — Ох, госпожа! Это неправильно! — вдруг грозным голосом произнесла Цзыюань. — После всего, что было… И вы не забыли, что вы помолвлены? Мне хотелось кричать от злости и негодования. Но если бы я проронила хоть слово, то лишь усугубила бы ситуацию. Молча я приказала им обеим замолчать и выгнала их из комнаты. Возможно, я поступила неразумно. Возможно, мной снова захлёстнули чувства к наставнику. Но я прекрасно понимала, кто я теперь и что помолвлена с принцем. Мои чувства всё равно безнадёжны: он отверг меня, не написав за целый год ни строчки. Я осознавала, что у нас ничего не выйдет. И всё же я так сильно скучала по этому человеку, что не могла запретить себе чувствовать то, что чувствую. Пусть я буду сторонним наблюдателем. Пусть останусь вдали от него. Но я так хочу снова увидеть его улыбку, услышать его голос! Мне больше ничего не нужно — лишь знать, что он жив и находится рядом. Мои чувства не навредят ему, не ранят, не отвлекут от дел. Пусть я для него — чужой человек. Пусть с моей стороны это глупо… Но я просто хочу быть рядом с ним. Этого я желаю больше всего на свете.