Мир, где я не понимаю слов

Утро наступило слишком быстро. Казалось, ночь пролетела в мгновение ока: не успела я уснуть, как солнце уже забрезжило за горизонтом. Мои помощницы вошли в комнату, неся всё необходимое для моей самовольной работы. Я переоделась в одежду обычного лекаря. Помощницы собрали мои волосы и дрожащими руками закрепили их простой деревянной заколкой. Закрыв половину лица вуалью, я положила блокнот и карандаш в поясную сумку и взглянула на Мэнсинь. Она должна была остаться в моих покоях. Мэнсинь до ужаса боялась всего на свете и потому сразу отказалась работать в лечебнице. Ей предстояло изображать меня, чтобы обмануть стражу, охранявшую мои комнаты. Цзыюань же решила остаться со мной — сопровождать в этом нелёгком деле. Мы благополучно миновали стражников и прошли в главное больничное крыло. Лечебница располагалась на склоне горы, в комплексе традиционных китайских построек с загнутыми вверх карнизами. Лёгкие деревянные галереи соединяли павильоны, а между ними раскинулись аптекарские огороды с целебными травами. Воздух был пропитан ароматами сушёных растений и горьких отваров. В просторных залах с высокими потолками стояли ряды низких лежаков; сквозь бумажные окна лился мягкий утренний свет. В дальнем крыле слышались приглушённые голоса и звон металлических мисок — там готовили снадобья. — Вот вы где! — раздался голос лекаря Юй Бо. — Вы уже с утра на ногах — похвально. Он дружелюбно пригласил нас в свой кабинет и предложил чаю. — Ваша помощница уже всё вам показала? — спросил лекарь. Я кивнула в знак согласия. — Раненых и больных у нас много. Понадобится ваша помощь на кухне — для приготовления отваров и снадобий. К вечеру можете сделать обход и разнести лекарства пациентам. Пока я не могу допустить вас к лечению больных — надеюсь, вы понимаете почему. Я одобрительно кивнула. Хотя было непонятно, почему мне доверяют лишь подсобные задачи. Скорее всего, дело в отсутствии практического опыта врачевания. Впрочем, чисто теоретически я могла наложить шину или зашить рану — в прошлой жизни прошла военную подготовку в школе. Здесь же мне предстояло всему научиться с нуля. Пока что моя задача — готовить лекарства и разносить их пациентам. В принципе, ничего сложного. Юй Бо провёл нас по лечебнице, показав, где хранятся травы и коренья, а также кухню, где девушки в вуалях готовили отвары. Они раскладывали травы, тщательно рассчитывая дозировки. Лекарь познакомил меня с начальницей этого хозяйства, назвав именем моей помощницы, и ушёл. Женщина Лю Гуйин оказалась крайне милой. Она была полноватой, но очень подвижной. Сразу дала мне поручение, и я вместе с Цзыюань принялась за работу. Вокруг трудились около десяти девушек. Каждая выполняла свои обязанности, в основном молча. Все были заняты делом. К вечеру начальница провела меня по отделениям и объяснила, за какими пациентами я буду ухаживать. Первая палата, как ни странно, оказалась моей собственной. Я еле сдержала смех — за вуалью не было видно моей кривой ухмылки. Зайдя в комнату, поставила отвар на столик, жестом велела помощнице молчать и не трогать ничего, затем вышла. Меня провели ещё к нескольким палатам. В одной находились трое раненых солдат. Я поставила перед ними отвар, дождалась, пока выпьют лекарство, и двинулась дальше. Всего мне предстояло обслуживать пять палат. Хозяйка подробно объясняла, какие лекарства приносить и в какое время давать отвары. Последняя палата располагалась дальше всех. Начальница Лю Гуйин остановилась перед дверью и сказала: — Тут тебе придётся оставаться подольше. Вот отвар — давать каждые полчаса и следить за состоянием. Если станет хуже, вызови главного лекаря. — Она передала мне таз с водой и полотенце. — У него жар, поэтому будешь дежурить по очереди. Сейчас твоя смена. Я кивнула и вошла в палату. Помещение оказалось куда лучше моей собственной комнаты: кровать с балдахином, стол с удобными подушками, даже небольшой шкаф для вещей. «Какая важная шишка! — хмыкнула я про себя. — А я, между прочим, принцесса — и у этого пациента палата лучше, чем моя собственная!» Поставив отвар и таз с водой на стол, я отодвинула балдахин. «Кто же тут такой…» — оборвалась моя мысль. Я встала в ступор. " Ван Мин! Генерал! Это ты?" Я села на край его кровати и с грустью посмотрела на него. Он лежал безумно бледный. Его губы почти слились по цвету с кожей, щёки впали. Дыхание было слабым. Руки и грудь забинтованы. Губы дрогнули. Я прикоснулась к его руке — она была слегка тёплой. Кое‑как сдержав слёзы и взяв себя в руки, мысленно проговорила: «Соберись! Не ты ли хотела быть с ним вместе? Вот он — твой шанс. Надо дать лекарство! Но как? Он спит… Разбудить? Но хозяйка сказала — он без сознания… Чёрт!» Я осторожно прикоснулась к его лицу, слегка надавив на подбородок. Бледные губы приоткрылись. Мне было невыносимо больно видеть его таким безжизненным. Страх навредить ему сковывал движения. Взяв отвар, я набрала ложку и потихоньку влила содержимое в приоткрытые уста наставника. Лекарство разлилось по подбородку. «Вот же криворукая!» — ругала я себя, хватая полотенце и вытирая пролитое. Руки дрожали. «Прости, Ван Мин! Я такая растяпа… Так робею перед тобой. Как мне тебя лечить?..» — с досадой подумала я. «Простите, наставник! Я попробую ещё раз», — мысленно повторила я. Так хотелось сказать это вслух… Снова набрав отвар в ложку, я приподняла его голову и на этот раз аккуратно влила лекарство — ничего не пролилось. Сердце радостно запрыгало в груди. Я снова села на кровать рядом с ним и несмело взяла его за руку. Раньше я и не смела так к нему прикасаться. А сейчас мне так хотелось держать эту руку — и никогда больше не отпускать. Через некоторое время на его лбу выступили капельки пота. Он прищурился, будто от боли, и резко отвернул голову. В мгновение ока его тело покрылось испариной. Я намочила полотенце и положила ему на голову. «Тише, тише! Всё будет хорошо, потерпи. Скоро всё это закончится», — снова произнесла я про себя. Я положила ладонь сверху на полотенце, не давая ему сильно крутить головой. — Тише… — вдруг вырвалось у меня вслух. В тот же миг я отпрыгнула от его кровати, схватившись за лицо руками и плотно закрыв рот. «Что я наделала? Зачем произнесла это слово? Да что со мной?! На каком языке я это сказала? Оно вырвалось непроизвольно!» И словно в ответ на моё нечаянное слово наставник моментально перестал метаться и затих. «Ох, Фа Ли Минь, возьми себя в руки! Ты немая. Поняла?! Немые не говорят! Прикуси язык и делай всё молча! Соберись!» Я снова подошла и села на край кровати. Его тело пылало; на бледных щеках ненадолго вспыхнул румянец. Вскоре приступ прошёл, и кожа вновь приобрела бледно‑серый оттенок. Я убрала полотенце с его лба и снова дала отвар. Смотрела на него и безмолвно говорила — взглядом передала всё, что хотела написать в тех неотправленных письмах: все мысли, всю боль, все чувства. Меня быстро сменили. Я вернулась на кухню, оставила миски, поклонилась хозяйке и отправилась в свою комнату. Наутро, едва рассвело, я снова пришла на кухню, собрала лекарства на поднос и пошла по палатам. Последняя была палата Ван Мина. Через час меня снова сменили, и я отправилась на кухню. Так прошло несколько дней. Я выполняла одни и те же действия изо дня в день. Спустя несколько дней мне разрешили менять повязки раненым и обрабатывать раны. За всем, разумеется, следила моя наставница Лю Гуйин. — У тебя получается даже очень неплохо! — похвалила она. — Странно, что Юй Бо сразу не сказал, что ты это умеешь. Не пришлось бы других девушек просить. Теперь я меняла повязки и Ван Мину. Мне помогала моя помощница — она почти всегда ходила за мной, особенно когда узнала, что я ухаживаю за наставником. Старалась не оставлять меня с ним наедине, будто я могла что‑то сделать ему в его состоянии. «Глупая помощница», — думала я. Раненых становилось всё больше, и в последние несколько дней я едва успевала выполнять свои обязанности — до Ван Мина порой просто не доходила. Все девушки суетились без устали: работы прибавилось вдвое. В итоге дежурства у генерала прекратились — теперь к нему приходила сама наставница Лю Гуйин, приносила лекарства. И вот однажды вечером она подозвала меня: — Мэнсинь, работы невпроворот. Отнеси генералу лекарства, — бросила она и тут же умчалась прочь. Я взяла отвар, поставила его на поднос и с замиранием сердца направилась к нему. Наконец‑то я смогу побыть с ним наедине, хоть немного поговорить… В комнате было темно — видимо, никому даже в голову не пришло зажечь свечу. Я отворила дверь, поставила поднос на стол и аккуратно зажгла огонь. Подняв глаза, я с удивлением обнаружила: Ван Мина на месте нет. За спиной раздался шорох — кто‑то захлопнул дверь и ринулся ко мне. Не раздумывая, я схватила поднос и прикрылась им, словно щитом. Меч ударил по дереву; противник снова попытался нанести удар — я уклонилась и вновь парировала атаку. Нападающий схватил меня за руку и резко притянул к себе. — Кто ты такая и где хозяйка? — спросил он. Его голос, сладкий, как мёд, разлился в моих ушах. Я попыталась вырвать руку, но он лишь крепче сжал моё запястье, пристально вглядываясь в лицо. Сердце бешено колотилось, воздух будто закончился. В этот миг мне отчаянно захотелось обнять наставника, но я с трудом подавила нахлынувшее чувство и снова попыталась освободиться. Он оттолкнул меня и повторил: — Кто ты такая? В последний раз спрашиваю! В его голосе звучала тревога. Он потянулся к моей вуали. Я остановила его, протянув ладонь — так я всегда просила остановиться. Затем, не отводя взгляда от наставника, той же рукой начертила в воздухе иероглиф своего имени — так, как мы делали на занятиях, выводя знаки в пустоте. — Минь, Минь! — его голос изменился, стал мягче. — Что ты тут делаешь? — спросил Ван Мин, убирая меч в ножны и пытаясь приблизиться. Я снова остановила его жестом, попятившись назад. Достала из сумки карандаш и блокнот. Сделав запись, протянула ему блокнот: «Меня отправили сюда помогать и излечиться от недуга». — Какого недуга? Ты больна? — спросил Ван Мин. «Да, наставник. Я до сих пор не могу говорить», — ответила я письменно. Он хлопнул себя по голове. За это я его и любила: он никогда не считал мою немоту недугом, обращался со мной как с обычной ученицей, как с абсолютно здоровым человеком. — Ты должна уехать отсюда, — твёрдо сказал он. Я удивилась. — Тебе тут не место! Тут война, и тебе здесь находиться нельзя! «Я работаю тут», — показала я жестами. — Уезжай! Ты тут умрёшь! Я разозлилась. мысленно проговорив: «Лучше я умру здесь, чем во дворце императора!» Записав в блокноте: «Простите, наставник. Но не вам решать, где мне быть и что делать! Вам нужно выпить лекарство!» Сунула листок ему в руки и вышла из комнаты. Я и не думала, что разговор с моим любимым наставником выйдет таким. Миновав галереи, я направилась к врачу. По дороге написала, что генерал встал с постели и напал на меня. Юй Бо внимательно прочитал записку и с нескрываемым удивлением посмотрел на меня. — Напал?! — переспросил он. Я кивнула. — Скорее всего, это недоразумение. Простите его, ваше величество, — произнёс лекарь. Я тут же написала, что не держу зла на генерала, но отказываюсь его лечить. — Я вас услышал, — ответил Юй Бо. — Вы можете сегодня быть свободны. Я развернулась и вышла из кабинета лекаря. «Нашёлся мне командир! Будет он решать, где я должна находиться! Пусть лучше своими солдатами командует! Я уже не та девчонка, которая заглядывала ему в рот, когда он что‑то говорил! Чёрта с два я уеду! Пусть лучше он валит на все четыре стороны!» В тот день мой гнев не утихал. Мне казалось, будто я готова разнести всё в комнате — но разрушать было нечего. Утром, уже успокоившись и придя в себя, я снова отправилась по своим делам — разносила лекарства и проведывала больных. У кабинета главного врача я вновь наткнулась на Юй Бо и Ван Мина. Они разговаривали на повышенных тонах. — Вы не можете идти обратно! Я вам уже не раз повторял — и повторю снова: ваши раны ещё не зажили, в любой момент они могут раскрыться! — строго говорил Юй Бо. — Мне некогда отлёживаться здесь! Я всё сказал — верните мне мой меч! — На территории нашей лечебницы оружие может быть только у стражников. — Я ухожу! Верните мне моё оружие! Сегодня же должен прибыть в гарнизон! — Вам даже письма не приходило! Как вы не понимаете… Я подошла к ним и протянула Ван Мину записку: «Я молилась каждый день за Ваше здоровье. Я стала учёной женщиной, а Вы ведёте себя как ребёнок и себя не бережёте? Хотите умереть? Вперед, генерал Ван Мин! Ведь армии Вы нужны мёртвым!» Не дожидаясь его ответа, я развернулась и ушла по своим делам. Ван Мин прочитал мои слова и посмотрел мне вслед. — Только она может так сказать, — проговорил он, сжимая бумагу. — Я остаюсь. Но лечить меня будет она! Главный врач аж ахнул. — Думаю, тут будут проблемы, — сказал Юй Бо. — Какие? — нетерпеливо спросил Ван Мин. — Вы вчера на неё напали, — ответил Юй Бо и наткнулся на надменный взгляд генерала. По всему было видно: ему абсолютно всё равно, и его слово будет здесь последним. — Я, конечно, попрошу принцессу, чтобы она лечила вас. Но решение будет только за ней. Простите, генерал. — Принцессу? — удивился Ван Мин. — Как давно она стала принцессой? Главный врач замолчал и опустил взгляд. — Вы не знали? Вы же поехали её встречать в тот день, когда вас ранили. — В письме было сказано, что приедет человек императора, и мне надо было его встретить. О принцессе мне ничего не говорили. Я даже не предполагал, что это она. Ван Мин всё ещё смотрел туда, где растворилась фигура девушки. — Гуо Чэнъи, — обратился он к помощнику. — Да, генерал, — отозвался тот. — Разузнай обо мне всё, что сможешь, о Фа Ли Минь. Все сведения принеси в мою палату. — Да, генерал, — кивнул помощник и ушёл. «Как интересно… Сопровождать должен был я её, а получилось, что сопровождала меня она», — с лёгкой улыбкой подумал Ван Мин. Юй Бо ещё долго ходил за мной по пятам. — Принцесса, прошу вас! Генерал приказал, чтобы вы его лечили. Прошу! Я написала: «Прошу вас, называйте меня по имени! Здесь я не принцесса, а ваша помощница». — Ли Минь, прошу вас — он согласился остаться только при условии, что вы будете его лечить! Я тяжело вздохнула. Сама не понимала себя: с одной стороны, я была рада видеть Ван Мина, с другой — прежние чувства, которые я испытывала к нему, по‑прежнему сжимали грудь. Я не забывала о нём ни на день, пока была в академии, всё ждала от него весточки… А он, не жалея себя, словно стремился умереть. Наверное, он совсем забыл обо мне. «Я глупая девчонка, — думала я. — Надеялась, что он ответит на мои чувства… Сейчас это кажется таким наивным — верить, что он полюбит меня». Хотя я твёрдо решила не навязывать ему своих чувств, сейчас я злилась на него. Не понимала, зачем он ищет встречи со мной, если сам отверг меня ещё тогда. Почему попросил, чтобы именно я его лечила? Мысли и чувства путались, разрывая меня на части.