Мир, где я не понимаю слов

Я вышла в сад прогуляться и подышать воздухом, как рекомендовал императорский лекарь. Да и сидеть в помещении было невыносимо: под вечный трепет служанок и их навязчивое желание помочь становилось душно. В саду сохранялась прохлада. Вроде скоро начиналась осень, но деньки были ещё тёплыми. Воздух всё ещё наполнялся запахами хризантем — их терпкий, чуть горьковатый аромат смешивался с запахом влажной земли и старого камня. Здесь можно было отдохнуть в тишине и наедине со своими мыслями, которых после банкета и так было много. А от смеси чувств так и хотелось сойти окончательно с катушек. Я медленно шла по извилистой дорожке, выложенной серыми каменными плитами. Она коснулась ладонью шершавого ствола старой ивы, чьи ветви склонялись над небольшим прудом с золотыми карпами. Вдалеке, среди зарослей бамбука, виднелся каменный фонарь, ещё не зажжённый, но уже готовый к вечернему свету. Тёплый ветер конца лета колыхал ветви, шелестел сухими листьями и доносил отдалённый звон колокольчиков с дворцовых крыш. Тени становились длиннее, а воздух — прозрачнее. Вдруг тишину нарушил резкий, язвительный голос: — Ой, посмотрите, кто здесь, — процедила Шуянь, медленно поворачиваясь ко мне. — Всё ещё ждёшь, кто бы тебя замуж взял? Её голос, как всегда, резал слух, словно нож по шёлку. «Высокомерная гадюка, плюющаяся ядом. А теперь ещё и выше меня по статусу — оттого высокомерие выросло вдвойне. Но моя тактика неизменна: молчание и игнорирование, — пронеслось у меня в голове. Отвечать ей у меня не было желания. — Ли Минь, ты продолжишь меня игнорировать? — Шуянь шагнула ближе, её расшитый павлинами рукав задел ветку, и несколько слегка желтых листиков упало на землю. — Посмотри на себя! Потерявшая честь на границе. Ты даже в наложницы к императору не годишься! Она вольготно уселась на резной деревянный стульчик у мраморного столика, небрежно раскрыла веер с изображением феникса и лениво обмахивалась им, не сводя с меня насмешливого взгляда. — Ты ничтожество и всегда была им. Как приятно наблюдать, как ты смешиваешься с грязью, — Шуянь явно хотела надавить на больное. Но, как и раньше, её слова скользили мимо, не задевая. Меня мало волновали её издевательства. Пусть выплёскивает яд если уж так хочется. Я спокойно стояла и смиренно смотрела на Шуянь, а ее будто подзадоривало, и она продолжала. — Расскажи, каково это — быть никем? — продолжала она, смакуя каждое слово. — Думала, выйдешь замуж за кронпринца? Но вот незадача, да… Он выбрал меня. Хотела подобраться к императору и соблазнить его? И тут неудача. А‑ха‑ха! — она расхохоталась, запрокинув голову. «Да о чём она вообще говорит? — пронеслось у меня в голове. — Кронпринц? Император? Всё это звучит как бред…» — Император ещё чуть‑чуть — и сложит свои полномочия, — Шуянь вдруг понизила голос, и в нём зазвучала торжествующая нотка. — Совсем ослабел, старик. И тогда я стану императрицей! — она сделала паузу, наслаждаясь эффектом. — А ты… — её губы изогнулись в ядовитой улыбке, — я сделаю тебя своей служанкой! Вот уж действительно, я об тебя ноги вытру. «Что‑то здесь нечисто. На последней церемонии император выглядел вполне здоровым. Если Шуянь говорит, что он болен, возможно, это правда… или часть игры». Я старалась не слушать сплетен служанок, но Шуянь своими унижениями сама выдавала мне кусочки головоломки. — Наивно полагать, что я желала быть с императором, — ответила я, когда Шуянь перестала заливаться смехом. — Пятый принц, да? Вы с ним ещё со школы не отлипали друг от друга, — она резко подалась вперёд, её глаза сверкнули злобой. — Только положение его шаткое. Глядишь, и его вот‑вот возьмут под стражу. Расследование закончится явно не в его пользу. Там всё решено. Найдут его причастность к заговору — и казнят твоего ненаглядного наставника. Но я очень жду того момента, когда ты увидишь это лично. Хочу посмотреть на отчаяние в твоих глазах, — проговаривала она, смакуя каждое слово, вставая с места и медленно подходя ближе ко мне. Я застыла в ожидании, пытаясь предугадать, что же будет дальше. Шуянь схватила меня за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза. Её ногти впились в кожу, но я не дрогнула, лишь встретила её взгляд твёрдо и спокойно. «Какая же ты идиотка, Шуянь. Так привыкла, что я молчу, что сама сливаешь мне информацию. Переждать и смотреть, что будет — самое лучшее решение». — Да что ты такое несёшь? — я резко отстранилась, освобождаясь от её хватки. — Тебя не предупреждали, что слухи наказуемы во дворце? — Слухи? А‑ха‑ха, ты серьёзно считаешь, что я вру? — Шуянь отступила на несколько шагов, отпустив руки, и снова раскрыла веер. — Я сама лично слышала разговор левого советника и императрицы. Они уже отправили людей на границу с липовыми доказательствами причастности принца к сговору с ханом племён степняков. Какая же ты наивная, если полагаешь, что я буду передавать тебе чьи‑то слухи! — Ты окончательно свихнулась, Шуянь. Зачем это императрице? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие. «Интересно, сколько ещё эта зазнайка сможет мне рассказать?» — Чему так восхищался император? В тебе ни ума, ни догадливости! — прошипела Шуянь, сжимая веер так, что костяшки её пальцев побелели. — Императрица скоро займёт трон и сделает принца императором. Дело за малым: убрать Ван Мина и дождаться, когда император испустит дух. — Раз так? То я тут при чём? — спросила я. «Действительно, зачем я здесь?» — Ох, Ли Минь, я бы уже давно перерезала тебе глотку, — она наклонилась вперёд, её голос упал до шёпота. — Как жаль, что ты из семьи Фа. Убить тебя нельзя, а в живых держать неохота. Что поделать — твой род один из могущественных и имеет огромные связи во всей империи. Ты пока что нужна для поддержания мира. Поэтому ты здесь… Но скоро всё поменяется. — Ох, жду не дождусь! Как же приятно осознавать, что скоро для тебя всё закончится! — рассмеялась Шуянь. — Почему? — вдруг спросила я. — Почему ты меня так ненавидишь? Зачем ты всё это делаешь? Я не испытывала ни сожаления, ни страха — только неподдельный интерес. Действительно, она начала задевать меня ещё со школы, хотя я искренне не понимала, почему Шуянь постоянно стремится меня унизить. — Ты действительно не помнишь или разыгрываешь меня? — завелась Шуянь, её лицо исказилось от гнева, а пальцы судорожно сжали веер. — Зачем мне тебя разыгрывать? — ответила я. — Искренне веришь, что тебя не за что ненавидеть? — Ну так объясни, — ответила я. Ведь в действительности… Я, пришедшая из другого мира, не знаю, что было до того, как вселилась в это тело. - я ничего плохого тебе не сделала. — Ничего плохого? — Шуянь резко шагнула ко мне, её голос задрожал от ярости. — Ты не помнишь? Или правда всё забыла? Её взгляд затуманился, словно она перенеслась в прошлое. Перед глазами всплыли картины давно минувших дней… Маленькая Шуянь стояла у стены, сжимая в руках вышитую подушечку — задание по рукоделию. Она только что закончила кропотливую работу: стежки были ровными, узор — аккуратным. Гордость наполняла её сердце — впервые получилось так хорошо. — О, смотри, кто тут у нас, — раздался насмешливый голос. Фа Ли Минь в окружении подруг подошла ближе, высокомерно вскинув голову. — Опять корпишь над своими ниточками, Шуянь? Как мило. Одна из подруг хихикнула, прикрыв рот рукавом. — Это… это для принца, — робко ответила Шуянь. — Для принца? — Ли Минь подошла ближе и вырвала подушечку из её рук. — И ты думаешь, это достойно императорского дворца? Да мои служанки вышивают лучше! Она небрежно провела пальцем по узору, затем резко дёрнула — несколько стежков разошлись. — Нет! — вскрикнула Шуянь, протягивая руки. — Что, жалко? — Ли Минь рассмеялась и бросила подушечку на пол. — А знаешь что? Давай проверим, насколько хорошо ты её сделала. Она наступила на подушечку, медленно проворачивая ногу, вдавливая её в грязь. — Теперь точно не это даже для собаки не сгодиться, — бросила Ли Минь и, развернувшись, пошла прочь под одобрительный смех подруг. А Шуянь осталась стоять, глядя на испорченную работу, с глазами, полными слёз. — А праздник урожая, — продолжила Шуянь, возвращаясь в настоящее, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Ты толкнула меня в лужу прямо перед всеми. Все смеялись. А потом, на церемонии вручения наград, ты сказала, что я украла твою идею. Меня наказали, лишили права выступать на празднике весны. Ты выставляла меня дурой при всех, годами! — Я… — я замерла, пытаясь осознать услышанное. — Да, ты была пупом земли! Считала себя лучше всех, потому что родилась в семье Фа. Все преклонялись перед тобой, а я… я была просто мелкой сошкой в глазах твоей свиты. Ты не просто унижала меня — ты лишала достоинства, снова и снова. — Видимо, я действительно навредила тебе в прошлом, — тихо сказала я. — Как жаль, что этого я уже не смогу исправить. Я искренне рассмеялась, но это был смех не высокомерия, а горького осознания. — Всё та же высокомерность! — прошипела Шуянь, но в её глазах мелькнуло что‑то ещё — растерянность? — Ты не изменилась, Ли Минь. Но поверь: за все свои грехи ты расплатишься втройне! Когда она наконец развернулась и пошла прочь, шурша шёлком одежд, я осталась стоять, вслушиваясь в затихающие шаги. Ветер донёс запах приближающегося дождя — осень вступала в свои права. Я села на резной деревянный стул, где буквально недавно сидела Шуянь. В голове всё ещё звучали её слова, а перед глазами вставали картины из флешбэка. «Неужели настоящая Фа Ли Минь была настолько жестокой? — пронеслось у меня в голове. — Именно из‑за неё мне пришлось терпеть нападки Шуянь всю школьную жизнь». С одной стороны, мне в действительности было жаль Шуянь — если её слова в действительности были правдой. Она, ещё будучи ребёнком, получала от настоящей Фа Ли Минь настоящие травмы, из‑за которых так озлобилась. И теперь отыгрывалась по полной — уже на мне. «Почему попаданцам не дают прайс‑лист о прошлой жизни? — горько усмехнулась я про себя. — Тогда бы и жить было проще, и на грабли не наступали. Знали бы, что, зачем и почему…» Но, возможно, я неправильно задала алгоритм изначально — оттого сейчас со мной всё это и случилось. Если бы не моё молчание, возможно, я бы узнала правду раньше, и всё могло бы быть иначе. Пока я переваривала сказанное Шуянь, до меня потихоньку стало подкрадываться осознание: в действительности я нахожусь в крайне шатком положении. И все язвительные слова Шуянь, какими бы ядовитыми они ни были, могут оказаться истиной. Если император в действительности слаб, а Ван Мину грозит беда, то и моей жизни может прийти конец. Семья Фа могущественна, но именно поэтому мы — удобная мишень. Императрица, планирующая захватить власть, не станет терпеть рядом тех, кто может ей помешать. «Я решила не вмешиваться и плыть по течению, — думала я, сжимая подлокотники стула. — Но некоторые моменты я всё же могу изменить. Нельзя просто ждать, пока буря накроет меня с головой».