Мир, где я не понимаю слов

— Как могло такое произойти?! Как этот недоносок Ван Мин смог всё провернуть?! — голос императрицы сорвался на визг, её лицо побагровело, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Ваше величество, успокойтесь, — тихо произнёс правый советник, отступая на шаг и невольно втягивая голову в плечи. — Это ты виноват, братец! — императрица резко развернулась к нему, сверкая глазами. — Надо было действовать сразу! Это ты сказал мне сидеть и ждать! — Я… я не ожидал, что он всё записывает, — запинаясь, ответил советник. — Этот старый прохвост, советник Ли Вэнь… — Почему он ещё не сдох?! — прошипела императрица, ударив кулаком по мраморной столешнице. — Ведь приказ был дан ещё тогда! Он не должен был доехать до границы, где посланники с доказательствами вины Ван Мина… — Ваше величество, связь с ними оборвалась после того, как они прибыли на место назначения, — советник опустил взгляд, избегая её пылающего взора. — Я искренне был уверен, что у них всё получилось. А насчёт советника… Тут моя вина. Я должен был лично убедиться в том, что он мёртв. Скорее всего, Яо Бо успел его спасти. Простите, ваше величество. — Ты… — кипела императрица. Её губы стали белее мрамора и будто растворились на лице, а глаза налились кровью, словно два раскалённых угля. — Ты меня подвёл! Она вцепилась руками в шею правого советника и сжала их со всей силой. Тот захрипел, пытаясь ослабить хватку, но не смел сопротивляться. — Ты обещал всё уладить! Ты клялся, что всё в порядке! — шипела она ему в лицо, её дыхание обжигало. — Теперь что?! Убей всех, кто знал про фальшивые документы! Чтоб ни один комар носа не подточил! Иначе я сама лично сдам тебя императору, родной мой брат! Вот увидишь, я сделаю всё, чтобы тебя повесили на площади, вбивали в твоё тело гвозди, и ты умирал медленно, стекая кровью! — Спокойнее, матушка! — вдруг подал голос кронпринц, делая шаг вперёд. Его голос прозвучал неожиданно твёрдо, почти властно. — Пусть Ван Мин и стал наследным принцем, вернув свой титул, у него не так много власти, чтобы свергнуть нас. Императрица на мгновение замерла, затем медленно разжала худые пальцы на шее советника. Тот судорожно вздохнул, потирая покрасневшую кожу. — Мы поведём его расследование по ложному следу, — продолжил кронпринц, и в его глазах мелькнул холодный расчёт. — Подкупим людей, которые дадут ложные показания и снимут подозрения с цензората. Выставим всё так, будто это посыльные всё подстроили. Подбросим доказательства их связи с наёмниками и отведём подозрения от двора! Императрица отступила, её глаза просветлели. Она выпрямилась, и на её лице заиграла хищная улыбка — не радостная, а жестокая, предвкушающая. — Сынок! Ты счастье моей души! — она кинулась к сыну, заключив его в объятия, но даже в этой ласке чувствовалась сталь. — Прекрасный план! Ты истинный сын императора. Всё это время ты отмалчивался, а тут придумал такой план! Мой сынок… Она отстранилась, окинув его одобрительным взглядом, затем резко повернулась к правому советнику. Её улыбка исчезла, сменившись ледяной яростью. — Слышал?! Исполняй немедленно! И если и в этот раз ты подведёшь меня, брат, я с тебя шкуру спущу! — процедила она, бросая зловещий взгляд исподлобья. — Слушаюсь, моя императрица, — хрипло ответил советник, нервно потирая шею. Его пальцы слегка дрожали, а в глазах читался неприкрытый страх. В комнате повисла тяжёлая тишина. Кронпринц едва заметно усмехнулся, переводя взгляд с матери на советника. В его душе поднималась странная смесь триумфа и тревоги: он только что переступил невидимую черту, став не просто наследником, а участником заговора. Императрица же, казалось, уже забыла о советнике — её мысли были заняты новым планом, новым способом удержать власть. … — Минь, я понимаю, что сейчас мои слова будут для тебя подозрительными. Ты можешь посчитать, что я говорю это со злым умыслом, что в моих словах нет искренности, а всё, что я делал, — лишь ради корысти. Но просто поверь: сейчас я искренен с тобой как никогда. Прошу… Поверь мне. Я люблю тебя. И выходи за меня. «Что?!» — взорвалось в моей голове. «Стоп, пауза! Да ты охренел?! Выйти за тебя — после всего, что ты мне рассказал?!» — Простите, пожалуйста, давайте отмотаем немного назад — я всё объясню: Вернувшись в мои покои, он выпроводил моих помощниц, приказав подготовить обед и принести горячий чай, чтобы согреться. Затем нежно взял мою руку, прижал её к груди и начал говорить: — Минь, наконец я могу признаться тебе во всём. Моё сердце дрогнуло — я была счастлива, но это чувство длилось недолго. — Признаюсь честно: когда я увидел, как ты плачешь в яблочном саду — в нашу первую встречу в академии, — я испытывал сострадание, но в первую очередь хотел разузнать у тебя планы твоего отца. Вскоре я понял, что ты не в курсе того, что творится во дворце, и это меня раздосадовало. Поначалу я не питал к тебе никаких чувств, кроме отношения как к ученице. Моя задача состояла в том, чтобы вернуться в столицу, но она не увенчалась успехом. Отправившись на границу, я стал продумывать новый план — и в нём ты совсем не фигурировала. Я не отвечал на твои письма не из‑за равнодушия: я не доверял императрице, заметил нестыковки в посланиях и боялся подставить тебя под удар. Просто тогда было не время и не место, чтобы размениваться на чувства и отвечать тебе взаимностью. Признаюсь: когда мы встретились снова, я поначалу видел в тебе лишь способ разузнать, что происходит во дворце, и с твоей помощью проложить себе путь к императору. Прости. Изначально ты была пешкой в моей игре — незначительной фигурой, от которой можно было избавиться. Но всё изменилось. Меня лишили всего: даже титула принца и права на наследование престола. Оболгали и подставили. Я не мог смириться со своей судьбой — я должен был восстановить справедливость, наказать императрицу и её последователей, не позволить ей вершить власть. Каждый мой поступок был выверенным и точным ходом к уничтожению её влияния. Всё делалось, чтобы разоблачить её. Но каждый раз, когда я приближался к цели хоть на шаг, меня отбрасывало назад. Даже сейчас всё могло пойти прахом. Несмотря на то что я держал ситуацию под контролем, любая оплошность могла привести к губительному исходу. — Его голос становился тише, почти перешёл в шёпот. — Я планировал взять всё под контроль силой — только так я смог бы победить её. У меня есть для этого всё необходимое. Но в мои планы вмешалась ты. Каждый день, встречая тебя в лечебнице, наблюдая издалека, я чувствовал, как во мне пробуждаются совсем иные ощущения. Я боялся потерять тебя, боялся навредить. В какой‑то момент что‑то переломилось во мне — я понял, что больше не хочу никому ничего доказывать. Я был готов прожить жизнь опальным генералом, сосланным на границу, — лишь бы ты была рядом. Судьба сыграла со мной злую шутку, когда ты услышала мой план от солдат и убежала. Тогда я осознал, насколько ужасным и жестоким был. Я хотел всё исправить — и, нарушив все возможные запреты, ворвался в столицу. Я пришёл сюда… Но уже не ради одной лишь мести. Да, она оставалась целью, но не главной. Весь мой план пошёл прахом из‑за того, что ты вмешалась. Своей бесцеремонной выходкой — тем, что сбежала, — ты стала ещё одной важной фигурой в моей игре. Теперь я разрывался между двумя стремлениями: подняться с колен и уничтожить императрицу — и всеми силами защитить тебя. Раньше ты была помехой, но теперь твоя роль стала одной из ключевых. Если бы ты не предупредила меня в тот день, всё могло бы кончиться иначе. Я безумно благодарен тебе за это. У Чу Ян тоже здесь — он владеет знаниями, которые мне были нужны, чтобы захватить власть во дворце. Но он отказывался помогать, пока не убедился, что с тобой всё в порядке. Да, звучит снова ужасно и со стороны выглядит как подстава, но его знания нам действительно нужны. Сейчас каждое слово и действие стоят очень дорого: любая информация может открыть двери и позволить поймать императрицу за хвост, чтобы окончательно её уничтожить. Лишь когда её власть угаснет, когда мы разоблачим её и положим конец её интригам, вновь воцарится мир — и в империи, и в моём сердце. Сейчас моё сердце спокойно. Благодаря тебе я смог выиграть этот бой. Меня восстановили. Всё прошло так, как было задумано, даже лучше, чем я предполагал. Наконец справедливость восторжествовала, и отец снова признал меня. Минь, спасибо тебе. Я безумно благодарен, что ты появилась в моей жизни. Минь, я понимаю, что мои слова могут показаться тебе подозрительными, но просто поверь — сейчас я искренен как никогда. Прошу, поверь мне. Я люблю тебя. И выходи за меня. «А ты ли не охренел, Ванёчка?! То есть тебя так воодушевило, что тебя признали принцем, что ты решил — и рыбку съесть, и на стульчик сесть? То есть после такого грандиозного признания ты зовёшь меня замуж?! Да не пошёл ли ты!..» — пронеслось в моей голове. Сказать честно, меня это признание отрезвило. Я наконец увидела всё со стороны! — Спасибо, что просветили! — яд сочился из каждого слова. — Я, значит, пешка в этой игре, да ещё и мешалась ко всему прочему? И теперь надо защищать эту глупую девчонку, чтобы не «отлетела» раньше времени? Она нужна, потому что её друг даёт какую‑то очень важную информацию? Да какого чёрта, Ван Мин?! Клянусь, я убью тебя своими руками — вот прямо сейчас! Внутри меня бушевал ураган. Я была готова взорваться от негодования. Вырвав руку из его ладони, я со всей силы хлестнула его по лицу той самой рукой, что ещё недавно нежилась в его тепле. На его щеке мгновенно вспыхнул алый след от моих пальцев. Он прищурился и опустил голову. — Пешка, значит? — тихо произнесла я, он - молчал. — Тебе, может, я и нужна лишь для усиления своей власти, Ван Мин? Вот почему император так интересовался моей семьёй и моим выбором… Какая же я глупая, что снова повелась на красивые речи! Этому не бывать! Я не выйду за тебя. Уходи! — закричала я. Во мне кипела ярость. Мне хотелось разнести весь дворец к чёрту, воткнуть ему нож в руку… Я схватила со стола чайник и со всей силы бросила его на пол. Он разлетелся вдребезги, разбрызгивая кипяток во все стороны. Часть горячей воды попала на Ван Мина, но он не произнёс ни слова, продолжая смиренно сидеть, склонив голову. — Я сказала — уходи! — выкрикнула я, схватив чашку и метнув её в Ван Мина. Она пролетела мимо и разбилась вдребезги об пол, но он даже не пошевелился. Это выводило меня из себя. Он не встал, не ушёл, а продолжал сидеть. Огонь ненависти прожигал моё сознание. Понимая, что бить посуду не погасит разбушевавшееся пламя, я снова ударила его — уже по второй щеке. — Ты меня не слышал?! — воскликнула я. — Я виноват. Прости, — тихо сказал Ван Мин, не посмев даже поднять головы. Он продолжал стоять передо мной на коленях. В комнату ворвались помощницы. — Госпожа… — взволнованно проговорили они, окидывая взглядом разгромленную комнату. — Пошли вон! — закричала я. Они тут же подскочили на месте, закрыли за собой двери и выскочили из покоев. — Ты меня не услышал, или мне в тебя воткнуть нож, чтоб ты понял?! — мои щёки пылали, я тяжело дышала, пытаясь выгнать его из своей комнаты. — Вонзи, если это искупит мои ошибки. Но я не уйду, пока ты не простишь меня, — спокойно продолжал Ван Мин. — Я подставил своё лицо, хотя мог бы остановить тебя, но не стал этого делать. Потому что заслужил. Я опешила от его слов. Они мгновенно потушили пламя в моей груди. — Я знаю, как вести войну и поднимать людей на бой. Знаю стратегию и военное дело. Но я абсолютно не знаю, как признаваться в своих чувствах. Не умею обращаться с девушками, не знаю, как строить отношения. Единственное, что я понял, — я должен быть искренен с тобой и не отпускать. Его слова пронзали душу, а настойчивость выбивала землю из‑под ног. Я растерялась, не зная, как себя вести и что говорить. — Я обещал рассказать тебе всё, когда придёт время. Я рассказал. Всё как есть, на самом деле, — добавил он. — Я не выйду за тебя замуж! — твёрдо возразила я. — Признаю, я поторопился. Был груб и бестактен с тобой. Мне не следовало так говорить, — смиренно продолжил он. — Но я прошу тебя дать мне шанс. Не ради титула, не ради выгоды — ради нас. Я замерла. В его глазах читалась неподдельная боль и искренность. Впервые за всё время он не играл роль стратега, не просчитывал ходы — он просто был человеком, который совершил ошибку и готов за неё ответить. Тишина повисла между нами, тяжёлая и густая, как туман над рекой. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках и успокоить бурю в душе. «Твою мать, Ван Мин!» — проговорила я про себя. Когда огромный мужчина сидит на коленях перед тобой, с алеющими щеками от твоих ударов, не смеет поднять на тебя глаз и покорно признаёт свою вину… «Сука, прямо в самое сердечко!» Конечно, это растопит лёд и усмирит пламя. Манипулятор! Не иначе! Я тяжело выдохнула и, не в силах больше смотреть на эту картину, отвернулась. — Я простила тебя. Теперь можешь идти! Я слышала, как он тихо поднимается с колен и пытается сделать шаг навстречу. — Если я тебя простила, это не значит, что ты можешь ко мне прикасаться, — резко бросила я. Ван Мин послушно отступил на шаг. Краем глаза я заметила, как протянувшаяся в мою сторону рука бессильно опустилась. Я повернула голову в его сторону, слегка оценив его взглядом. — В воскресенье я поеду к родителям. Буду просить благословение. Если хоть один член моей семьи будет против этого союза — свадьбы не будет, — сказала я и сама покрылась мурашками от своих же слов. Гордость и восхищение вспыхнули во мне — я вызвала их сама у себя. «Красотка Минь! Вот так вот его! Пусть я до этого говорила, что откажусь от семьи, — беру свои слова назад. Сейчас я рада, что они у меня есть. Они‑то уж точно не дадут согласия, особенно отец. Хрен тебе, Ван Мин! Ты со мной играл — теперь моя очередь тобой манипулировать!» — Как пожелаете, — так же смиренно произнёс он. — Могу я остаться сегодня с вами? «Совсем что ли страх потерял?» — возмутилась я, и эти слова заставили меня повернуться к нему. Капец, картина маслом. Вы видели выражение нашкодившего щенка или ученика, который накосячил и стоит перед директором? Вот сейчас Ван Мин выглядел один в один так. Его голова была опущена, плечи поникли, губы сжаты, а взгляд — абсолютно виноватый. «Ты кто, блин, такой? Что ты сделал с генералом? Что это вообще такое? Снова передо мной он открылся совсем с другой стороны. Я не понимала: это игра какая‑то или он серьёзно?» — злость снова вскипала во мне. — Нельзя! — строго проговорила я. — Уходи к себе. Если понадобишься, я пришлю служанку! Отрезала я. Он тяжело вздохнул и направился к выходу. — До свидания, госпожа Фа Ли Минь, — проговорил он. Его голос был тихим, почти безжизненным. Я лишь махнула рукой вслед, не желая ничего говорить. Он вышел на улицу, и следом робко постучали в дверь. — Госпожа, можно войти? — помощницы легонько приоткрыли дверь, переминаясь с ноги на ногу. — Уберите здесь всё! И напишите письмо матери — сообщите, что в воскресенье я приеду утром, — сказала я властным тоном. А внутри был такой раздрай, что я не знала, куда себя деть. Что вообще происходит с ним? Я его не понимаю. То он ласковый, как котёнок, которого надо погладить, то послушный, как щенок. Он ставил меня в тупик. Мой нарисованный образ грозного генерала и строгого наставника просто растворился — я никогда не видела его таким. Что это? Может, выверенная манипуляция? С его поведением я впадала в ещё большую паранойю. Я не знала этого человека. Не знала — и это пугало меня.