Адское дело

Кроули прибывает на место крушения поезда и сталкивается с неким человеком, который представляется частным детективом Азирафелем Истгейтом. Во время пресс-конференции, посвященной происшествию, Кроули без стеснения флиртует с мужчиной, поразительно похожим на ангела, совершенно не догадываясь, что перед ним на самом деле мистер Фелл – обаятельный (хотя и крайне скрытный) ведущий его любимого подкаста Mystery Haven. @canIhearawahoo · 57 дней назад Мистер Фелл, вы слушаете подкаст Кроули? 🤪 91 ❤️ 4 💬 @DI_hardy_lover · 59 дней назад Теперь, когда Кроули больше не ведет категорию true crime, почему бы вам не перехватить инициативу? Из вас вышел бы потрясающий детектив! 😀 121 ❤️ 12 💬 @broadchurch_is_real · 50 дней назад Гениальная идея, поклонник одного очень обаятельного инспектора, о котором я не буду говорить, иначе растаю тут же 🫠 Мистер Фелл, вам нужно запустить свой подкаст про преступления! 🔍 116 ❤️ 1 💬 @serpentofEden 🐍 · 31 день назад Что с вами со всеми и этой навязчивой фиксацией на Энтони Кроули? 👿 6 ❤️ 88 💬 В итоге Кроули сдался. Он поехал на Bentley – разумеется, он бы и шага не сделал без неё. Эта машина была его талисманом, его соучастницей во всех делах. Всю дорогу до Бистера (поезд сошёл с рельсов уже после остановки у Bicester Village). Кроули ворчал себе под нос, проклиная день, когда познакомился с Ниной, а заодно и собственную патологическую неспособность отказать лучшей подруге. Не то чтобы он возражал против поездок на своей драгоценной ретромашине. Bentley оставалась единственным существом, с которым он по-настоящему чувствовал себя связанным. К тому же – весьма полезным инструментом для знакомств. Кроули давно перестал считать, сколько раз заводил интрижки после случайного разговора о машине. С тех пор, как Bentley оказалась в его руках, она почти ежедневно становилась свидетельницей недвусмысленных намеков на «поездки». Правда, до реальных дел никогда не доходило. Ни разу. (Кроули бы ни за что не осквернил заднее сиденье своей любимой машины ради какой-то сиюминутной забавы.) Стоит отметить, что одна из самых запоминающихся глав его романа «Убийство на М25» была посвящена эротическому сну главного героя – с участием подзащитного Джулиана и винтажного автомобиля, весьма похожего на Bentley. (Кроули, разумеется, никогда бы не признался, что сцена сна Дэвида Харгривза была прямым отражением его собственной самой откровенной фантазии. Тем более что никто не знал: Дэвид был его альтер эго – мужчиной, который, в отличие от него, сумел найти любовь всей своей жизни и с энтузиазмом «осквернил» свою машину как следует.) Припарковав Bentley подальше от опасной зоны, Кроули теперь наблюдал за спасательной операцией. Отцепившийся вагон, ставший причиной катастрофы (или, по крайней мере, то, что от него осталось), слегка покачивался в воздухе, подвешенный к крану. Повсюду суетились десятки рабочих: одни координировали подъём, другие – закрепляли конструкцию. По собранной Кроули информации, последний вагон отцепился и покатился по уклону у моста, а затем перевернулся. На данный момент числилось шесть погибших. К счастью, район был промышленным, и в катастрофе пострадали только пассажиры поезда. Обломки валялись повсюду вокруг искореженных остатков состава, и, даже несмотря на дым, застилавший часть сцены, Кроули различал множество машин экстренных служб. Судя по всему, пожарные уже успели потушить очаги возгорания и обезопасить территорию. Кроули чувствовал себя так, словно оказался внутри боевика, но даже его страсть к фильмам про Джеймса Бонда не подготовила его к такому. Первая мысль, пришедшая в голову, когда он прибыл на место, была, что шесть погибших – почти чудо. Ведь подобная авария могла обернуться настоящей бойней. А потом он встретил Питера Хьюза, также известного как «жених» – одного из главных свидетелей. Кроули спросил, можно ли записать их разговор для подкаста, и тот согласился, хотя Кроули сразу почувствовал, что мужчина до сих пор не осознал случившееся. Питер потерял жену, Синтию. Жену, которая практически осталась невестой – ведь они поженились тем самым утром. Услышав это, Кроули на миг потерял дар речи. Он никогда не был женат (да и вряд ли годился в мужья – черт возьми, он вряд ли годился вообще кому-либо в партнеры, если уж на то пошло), но мысль о том, что можно потерять близкого человека в тот же день, когда вы произнесли клятвы… была просто невыносима. Питер выжил только потому, что ушел искать свободный туалет в другом вагоне. Назовите это как угодно – судьбой, провидением, вмешательством свыше… Кроули даже не хотел представлять, как это – жить дальше, потеряв свою половинку, - как это теперь предстояло Питеру. (Впрочем, именно поэтому Кроули и не искал серьезных отношений, предпочитая мимолетные связи и случайные ночи. Меньше хлопот. Меньше риска. Меньше боли.) Так что, когда Кроули брал у мужчины интервью, на сердце у него было тяжело. Поэтому он старался говорить мягко и выказать поддержку на столько, насколько позволяла ситуация. И при этом не мог не заметить: обручального кольца на левой руке Питера уже не было, – видимо, потерял. – Что произошло после того… толчка? – спросил Кроули. – Меня отбросило, и… – Питер заплакал. – Когда я поднялся, вагон Синтии был уже отцеплен… Он… будто летел прямо в ад. Предательское воображение Кроули тут же нарисовало падающего ангела, совершающего свободное падение длиной в миллион световых лет – с небес прямиком в ад, в кипящее серное озеро. – А потом? Питер замер, глаза беспомощно метались по сторонам. – А потом все закончилось… Кроули смотрел, как Питер оседает на землю, наконец выпуская слезы, которых до сих пор не было. Кроули остановил запись – не сразу, конечно (он ведь не идиот и прекрасно знал, что плачущая жертва привлечёт слушателей, как нектар – пчел). Через минуту к ним подошли сотрудники железнодорожной компании и увели Питера, пока орда журналистов тщетно пыталась прорваться, чтобы взять интервью. Кроули умел делать своё дело – всегда выбирал правильный момент, чтобы задать вопрос. Никогда не слишком рано и не слишком поздно. Разумеется, он снова воспользовался своим пресс-пропуском, чтобы пробраться на место происшествия и поговорить со свидетелями. Хотя чаще всего в этом и не было нужды – роман уже сделал его знаменитым, и люди теперь узнавали Кроули издалека (возможно, из-за рыжих волос, татуировки в виде змеи на правом виске и его знаменитой походки – зарегистрированный бренд Кроули, его личный стиль, по которому его узнают. Ах да, эта походка. Кроули как-то наткнулся в TikTok на пару фанатских видео — нарезку, где он идёт: по улицам, по красной дорожке, на телешоу. Его знаменитую походку поклонники называли фирменным стилем Кроули — идеальной смесью хищной пластики, уверенности и лёгкого флирта. (На деле всё сводилось к привычке сутулиться и плохому равновесию.) Эта популярность у простых зрителей никак не сочеталась с мнением профессионалов. («Любитель, расследующий дела без участия полиции» – пожалуй, одно из самых лестных определений, которое он слышал.) Наблюдая, как Питера Хьюза уводят, Кроули задумался, действительно ли ему стоит ввязываться в это дело – особенно если он сам не был уверен, что произошедшее было чьей-то ошибкой. А потом он увидел его. Видение, облачённое в бежевое. Первое слово, пришедшее в голову Кроули, было «мягкий» – но, по правде говоря, он был слишком ошеломлён этим, как ему показалось, земным воплощением ангела, чтобы подобрать описание посолиднее. Фигура приближалась к такси, в котором, вероятно, сидел Питер, дожидавшийся разрешения покинуть место происшествия и поехать домой. К сожалению, было слишком темно, а Кроули находился очень далеко, чтобы рассмотреть детали. Но вот один из вращающихся прожекторов, окружавших место крушения, вдруг повернулся и осветил лицо мужчины – и Кроули понял, что этому ангелу дополнительный свет не нужен. Он и сам освещал все вокруг просто одним фактом своего существования. Кроули всегда хвастался, что у него нет определенного типажа. Но после сегодняшнего дня, если бы кто-то спросил, какой типаж ему нравится, он бы просто показал фотографию этого человека. Мужчина был примерно того же возраста, что и Кроули, одет в вызывающе винтажный наряд – светло-бежевый костюм и голубую рубашку под песочного цвета тренчкотом (скорее всего, пережившим ещё военные времена). Светло-коричневая федора с пропуском, засунутым под ленту, и, – Боже правый! – галстук-бабочка завершали, пожалуй, самый нелепый образ из всех, что Кроули когда-либо видел. И все же – он не думал, что сочетание «винтажное» и «нелепое» может его так зацепить и что его уже ничем не удивишь. Но вот он стоит — как идиот, с пересохшими губами, приоткрытым ртом и восторгом до дрожи перед каким-то незнакомцем. Блять. Потрясающе красивым незнакомцем. Не осознавая, что делает, Кроули сделал шаг вперед – хотел убедиться, что первое впечатление не обмануло, хотел рассмотреть мужчину поближе. В этот момент незнакомец присел, поднял что-то с земли и, прищурившись, внимательно изучал находку. Кроули не мог рассмотреть, что именно он нашел, но следил за каждым движением, пока мужчина уверенно направлялся к Питеру. Потом склонился перед открытой дверцей машины и протянул на ладони крошечный предмет. Что-то блеснуло в лучах света — и Кроули понял, что мужчина только что нашёл обручальное кольцо Питера. Вернул потерянное. Настоящий ангел. А вот сердце Кроули совершенно не имело права так колотиться. Прекрати, слышишь? Разумеется, умом Кроули понимал, что отчитывает собственное сердце за естественную реакцию на самого завораживающего мужчину, которого когда-либо видел, но разум покинул помещение несколько минут назад. Кроули приблизился, когда мужчина наконец отошел от машины. Теперь можно было насладиться зрелищем в полной мере. Чуть вздернутый нос над самой теплой улыбкой, какую только можно представить, круглые, до смешного «съедобные» щеки и — блять, эти глаза. Кроули пока не мог определить их цвет (ещё нет) — очки мешали (он не снимал их даже тогда, когда снаружи было темно), — но глаза были выразительные, глубокие и… смотрели прямо на него! Блять. Незнакомец смотрел на него. И Кроули… покраснел?! Когда мужчина понял, что Кроули отвечает ему тем же взглядом, то резко отвел глаза и торопливо поспешил прочь. Ну, вот тебе и встреча. Щёки у Кроули по-прежнему горели. – Тебе что, пятнадцать лет? – проворчал он себе под нос, прекрасно зная, что обычно на незнакомцев так не реагировал. Это незнакомцы реагировали на него, спасибо большое. Мимо прошёл старый знакомый Кроули – фотограф, проверявший снимки на камере. – Эй, Грег. Кто это был? Фотограф обернулся, проследил за направлением его взгляда и, увидев, о ком речь, нагло усмехнулся. – Ты уже четвертый мужик, кто сегодня спрашивает о нем, – заметил он. (Кроули почувствовал неприятный укол в животе при мысли, что были и другие, кого заинтересовал этот ангел.) – Никогда его раньше не видел, извини. Угрюмое рычание Кроули оказалось вполне достаточным, чтобы собеседник понял намёк и поспешил исчезнуть. Кроули решил успокоиться. Наверняка мужчина был просто начинающим журналистом, на первом задании. Ничего, что стоило бы запоминать и уж точно не повод впадать в идиотское, условно-рефлекторное состояние, начинающееся с подрагивания губ и заканчивающееся слюной на рубашке. *** Кроули терпеть не мог пресс-конференции. Он всегда приходил с десятком вопросов – и почти никогда не получал ответов. Бесило до чертиков. Но сегодня он неторопливо брёл по дороге, пока не остановился перед временной площадкой, где на подиуме теснились микрофоны, установленные впопыхах. На трибуне стоял представитель железнодорожной компании – тот самый, что увел Питера Хьюза – и с каменным лицом рассматривал взметнувшиеся вверх руки журналистов. Глаза Кроули сразу выхватили из толпы ангела – в последних рядах, с блокнотом и ручкой в руках. (И да, Кроули совершенно неожиданно для самого себя решил, что пока не узнает его имени, будет звать его ангелом.) – Дамы и господа, – (тьфу, классическое гетеронормативное вступление) – в данный момент мы пытаемся восстановить цепочку событий, приведших к сходу с рельсов поезда №168209, следовавшего из Лондон-Мэрилебон в Оксфорд. Ангел был так поглощён тем, что писал, что даже не заметил, как Кроули, по-змеиному скользнув, оказался рядом (все же не зря во всех соцсетях его ник был serpentofEden). – Согласно нашим данным, последний вагон отцепился около 17:50. Он покатился по этому склону и перевернулся. К сожалению, шесть человек погибли. Кроули вытянул шею, заглянув в блокнот ангела – и обомлел, когда понял, что тот вовсе не писал. Он рисовал. И, судя по тому, что Кроули успел рассмотреть, перед ним был детальный (и чертовски прекрасный) портрет Питера Хьюза. Сколько же талантов скрывал в себе этот незнакомец за своим возмутительно (и чертовски сексуально) нелепым галстуком-бабочкой? Кроули не успел ответить на этот риторический вопрос, потому что в тот самый момент ангел, похожий на Хамфри Богарта в роли Рика Блейна из «Касабланки», все же заметил его присутствие. Он не посмотрел прямо на Кроули, но его порозовевшие щеки красноречиво свидетельствовали: его застали врасплох – и это его смутило. Но… почему он вообще должен был смущаться из-за собственного таланта? Серьезно, сходство с настоящим Питером Хьюзом было поразительным – ангел действительно умел рисовать. Да что там, ему бы впору работать художником-портретистом в полиции. Сказать что-нибудь было уже поздно: ангел перевернул страницу и теперь делал записи. Внизу страницы Кроули заметил вопрос, обведенный кружком. Не понадобилось много ума, чтобы понять – именно его он собирался задать мистеру «Подозрительно-уклончивому» на трибуне. Кроули хмыкнул – чуть громче, чем следовало, – и ангел, раздраженный насмешливым звуком, резко повернулся и метнул на него убийственный взгляд. О! Ну вот, теперь Кроули с полной уверенностью мог сказать, что влип. По уши. Раньше у него не было шанса как следует рассмотреть глаза незнакомца. А сейчас – даже сквозь темные стекла очков – он чувствовал: наверное, голубые. Или… нет, скорее переливчатые – смесь синего, зелёного и серого, идеально сочетающиеся с выбившимися из-под федоры завитками светлых волос. Блондин? Или волосы белые? Да чтоб его, почему единственная мысль, что крутилась в голове Кроули, – это то, что они цвета одуванчиков в весеннем поле?! Возьми себя в руки, идиот. – Эм... Отлично. Просто блестяще, Кроули. – Вам что-то нужно? – спросил мужчина, явно раздраженный присутствием Кроули и его непонятными звуками. Голос у него был особенный – странно знакомый, хотя Кроули не мог понять, где его слышал. – Это бесполезно. – Простите, что? – Не тратьте время на этот вопрос. Вам всё равно не ответят. – Почему это? – Потому что они ни за что не назовут того, кто обслуживал поезд, пока сами с ним не поговорят. В компании «Пепел» сейчас наверняка проверяют рабочие графики, чтобы найти нужного человека, и не скажут ни слова, пока не выяснят всё сами. Ангел задумался на секунду, потом сказал: – Но спросить ведь не повредит. – О, повредит, – хмыкнул Кроули. – Вопросы, от которых их перекосит, всегда вредят, ангел. Поверьте моему опыту. Кроули так и не понял, что заставило мужчину задать вопрос – его случайное «ангел» (черт бы побрал, вырвалось само) или желание доказать, что он прав. Но как только представитель компании сказал, что вагоны проходят осмотр и техническое обслуживание ежедневно, мужчина поднял руку. – Господин в шляпе, в последнем ряду. – Азирафель Истгейт, частный детектив. Могу ли я узнать имя человека, который последним обслуживал этот поезд? Сотрудник перевёл взгляд куда-то в сторону, почти проигнорировав вопрос: – Эта информация пока недоступна. Следующий. В своё оправдание – Кроули действительно пытался сдержать самодовольную ухмылку. Честно пытался. – Первый день на работе? Ангел – Азирафель (и Кроули изо всех сил старался не зацикливаться на том, насколько метким оказалось его имя, учитывая, что перед ним буквально был ангел) – метнул в него презрительный взгляд, но промолчал. А Кроули не умел молчать, когда его игнорировали. Обычно он отвечал сарказмом. Или язвительностью. – Ладно. Тогда, значит, второй день. (Иногда – и тем и другим сразу.) Азирафель повернулся – медленно, нарочито медленно – и посмотрел на него глазами, полными тихого упрека, явно осуждая каждый жизненный выбор Кроули (которые, по мнению ангела, наверняка все были неправильными). О, вот оно как. Немного сволочь, значит. – Послушайте, – продолжил Кроули, язык его двигался быстрее, чем позволял один-единственный работающий нейрон, – все, что я хочу сказать: если бы вы были в этом деле подольше, мы бы точно уже пересеклись. То есть, с таким ангелом, как вы… – Вы думаете, вы первый мужчина, который пытается со мной флиртовать, называя меня «ангелом»? – Нет, – ухмыльнулся Кроули (и мысленно оценил, что Азирафель выбрал именно слово «мужчина», уточняя, кто обычно с ним флиртует). – Но надеюсь, я первый, у кого получится. Кроули уловил, как уголки губ Азирафеля едва заметно дрогнули, будто тот сдерживал улыбку. И решил, что момент вполне подходящий, чтобы представиться. – Я Энтони Кроули, работаю на… – Послушайте, мистер Кроули… – Просто Кроули, пожалуйста. – Хорошо, просто Кроули, – произнёс Азирафель с подчеркнутым терпением, – я понимаю, что каждый человек в этой сфере, вероятно, теряет голову при виде великого Энтони Кроули, но не могу поверить, что вы пользуетесь своей славой, чтобы клеить меня прямо во время расследования. Кроули, Кроули, конечно, не мог видеть себя со стороны, но был абсолютно уверен: его лицо сейчас представляло собой идеальное сочетание изумления, веселья и возбуждения. Если бы существовала формула идеального знакомства — вот она. – Так вот, позвольте мне прояснить ситуацию. Кроули посмотрел с притворно-дружелюбным раздражением, а Азирафель чуть склонил голову, мгновенно осознав, какую нелепость только что произнес. – В смысле, позвольте уточнить, – добавил он, чуть выпрямившись. – Я не собираюсь становиться очередной зарубкой на спинке вашей кровати. – Ага. Вот уж действительно – упало, как «свинцовый шар», – глубокомысленно прокомментировал Кроули. На этот раз даже самый очаровательный (и одновременно самый язвительный) частный детектив, которого Кроули когда-либо встречал, не смог сдержать короткий, ироничный смешок. И снова Кроули ощутил странное чувство, будто он уже когда-то встречал Азирафеля Истгейта. Этот чопорный профессорский тон был офигенно сексуален, и Кроули понял, что долго он не продержится. – Итак, последний вопрос, пожалуйста? – голос офицера вывел его из задумчивости. Может, и не придется держаться слишком долго. Азирафель не стал ждать и просто заговорил первым: – Да. На поезде был регистратор данных? И если да, то когда запись станет доступна? Кроули тихо усмехнулся себе под нос. Блять, у этого ангела стальные нервы. – Да, регистратор был, – ответил офицер, – но я не могу сказать, когда запись будет доступна. – А что с линией? Когда движение возобновится? – тут же спросил другой журналист, стоявший ближе к подиуму. – Это уточните у инспекторов, – ответил представитель, к которому как раз подошел сотрудник и что-то шепнул ему на ухо. – Хорошо, спасибо. Кроули уже не слушал, что происходило дальше, и, судя по всему, Азирафелю это тоже было неинтересно. Он удалялся тем самым быстрым, немного суетливым шагом, который Кроули уже начал считать его фирменным. Он пошел за ним, как потерявшийся щенок, ищущий крышу над головой. (Если бы Кроули вдруг узнал, что Истгейт держит на его шее невидимый поводок, он бы нисколько не удивился.) – Эй! – окликнул он его. – Уже домой? – Пресс-конференция закончена, и я получил всю нужную информацию, – ответил Азирафель поспешно. Снова казалось, будто он от чего-то убегает. Или, может, к чему-то бежит. – Я подумал, – протянул Кроули, – может, обсудим дело вместе, обменяемся сведениями… ну, может, даже телефонами… Я мог бы быть демоном при ангеле. Блять. Вот это он сказал. Браво, Кроули. Добро пожаловать во второсортное порно. К удивлению, Азирафель остановился и уставился на него. Что за… он что, серьезно обдумывает предложение? – С каких это пор демоны и ангелы обмениваются информацией? Разве они не враги по определению? Вопрос прозвучал вполне искренне, и взгляд Азирафеля был скорее любопытным, чем насмешливым. Кроули, естественно, воспринял это как намек с двойным смыслом и, слегка подавшись вперед, прошипел с отработанной обольстительной улыбкой: – Держи друзей близко, а врагов – еще ближе. Да, вот теперь все пойдет по плану. Несомненно. Кроули уже представлял, как его пальцы ослабляют этот… тартановый (!) галстук-бабочку. Господи, не могу поверить, что меня действительно тянет к мужчине, который всерьез считает, что тартан — это стильно. – Да. До свидания, – ответил Азирафель, и Кроули показалось, будто обломки, валявшиеся вокруг, падают ему на голову. Он только и смог, что стоять и смотреть, как Азирафель разворачивается, чтобы уйти. Кроули собрался было последовать его примеру, но тот вдруг остановился, оглянулся – видимо, поняв, что уйти не попрощавшись будет невежливо, – и небрежно бросил: – Берегите себя. И снова рот Кроули сработал быстрее мозга. Он ошеломленно выдохнул и выпалил совершенно неподходящее, катастрофически неуместное: – Мистер Фелл! Азирафель Истгейт вздрогнул и нахмурился, уставившись на Кроули. Спустя пару секунд выражение его лица сменилось с раздраженного на встревоженное. Он открыл рот, будто собирался что-то сказать, а Кроули – который, пожалуй, никогда в жизни не чувствовал себя таким виноватым – на миг понадеялся, что ангел просто переспросит или притворится, будто не понял, о чем речь. Но нет. Губы Азирафеля дрогнули, он, казалось, внутренне смирился с тем, что Кроули догадался, кто он такой. (В то время как сам Кроули отчаянно пытался смириться с тем, что он сам – ИДИОТ.) Он только что полчаса вел себя, как пещерный человек, с человеком, которым… ладно, черт с ним, восхищался и на которого… облизывался мысленно последние пару лет. Он не мог поверить, что наконец встретил мистера Фелла. И именно вот так. Каковы вообще шансы встретить собственного краша, расхаживающего между обломками поезда и пресс-конференцией? И что он тут, черт возьми, делает? Азирафель – мистер Фелл – правда частный детектив? А подкаст тогда зачем? Просто хобби? И главное – почему он выглядел таким растерянным, когда Кроули его узнал? Разве не должен был радоваться, что его фирменное «берегите себя» стало настолько узнаваемым среди слушателей? (Вот о чем Кроули всегда говорил: приходишь с кучей вопросов – а ответы почти никогда не получаешь.) Азирафель что-то тихо пробормотал себе под нос, а потом просто развернулся и ушел, не сказав ни слова. На этот раз Кроули не пошел за ним. Он чувствовал себя слишком глупо и ему было слишком стыдно, чтобы сделать хоть шаг. Не мог поверить, что выставил себя круглым идиотом перед Азирафелем Истгейтом, то есть мистером Феллом. Еще хуже – что не узнал этот голос сразу. Хотя, если быть честным, у него самого тоже был иной тембр, когда он не записывал подкасты. (Не то чтобы подкастеры в обычной жизни разговаривали так же, как когда зачитывают анонсы про брокколи или кошачий наполнитель.) Блять, я только что встретил ТОГО самого мистера Фелла. Того, у кого не только самый прекрасный голос из всех, что он когда-либо слышал, но и самое мягкое, самое трогательное лицо, которому этот голос принадлежал. (Вот тебе и «влюбиться в голос, не зная лица».) В общем, Кроули был окончательно и бесповоротно в жопе. По двум причинам. Во-первых, он больше никогда не сможет слушать «Убежище тайн», не вспоминая, насколько его создатель красив. А во-вторых – как только об этом узнает Нина, она станет просто невыносима. *** Мужчина ждал терпеливо. Слишком терпеливо. Но, похоже, этот медийный цирк наконец начал приносить пользу: все были настолько увлечены пресс-конференцией, что никто не обращал внимания на него. В глубине территории, где произошла авария, неподалеку от фургона BBC News с распахнутыми задними дверями, стояла без присмотра грузовая тележка, заваленная разным добром – в основном электронными устройствами и багажом. Взгляд мужчины остановился на большом кожаном портфеле, который, как он точно знал, принадлежал Дарлимплу. Портфель лежал прямо поверх кучи чемоданов, сумок и рюкзаков. Сейчас был идеальный момент, чтобы взять его и исчезнуть, будто ничего не случилось. Вещи еще не были занесены в опись – никто ничего не заметит. Однако сделать даже шаг в сторону тележки он не успел: к ней подошли трое темнокожих юношей. Близнецы. Нет, тройняшки – шутка природы, с досадой подумал мужчина. У всех троих были короткие темные волосы с нелепыми вихрами, закрученными вверх, словно попытка выглядеть готично – или, хуже того, демонически. Одеты они были во все черное, в длинные поношенные пальто и пушистые шарфы, небрежно обмотанные вокруг шеи. Один из братьев огляделся настороженно, будто ждал, что на него вот-вот набросятся. Двое других, понимая, что времени нет и шанс всего один, молниеносно двинулись к тележке, хватая все, что попадалось под руку. – Быстро, быстро, быстро! – выкрикнул один из них, и они кинулись прочь, запрыгнув в машину, на которой приехали. Мужчина с тревогой посмотрел им вслед, но не двинулся с места. Это могло обернуться серьезной проблемой. Он сосредоточился на номерном знаке автомобиля и запомнил цифры, пока тот уносился в темноту. *** Кроули разговаривал с Ниной, устроившись в безопасности на водительском сиденье своей Bentley. Нина слушала запись беседы с Питером, которую Кроули переслал ей несколькими минутами ранее, и они пытались наметить дальнейшие шаги. – Маловато, – сказала она. Кроули раздраженно выдохнул. В зале мероприятие шло полным ходом. Дэн Браун, вероятно, уже зачитывал отрывок из своего нового романа, а Кроули должен был выйти с речью меньше чем через… блять, пятнадцать минут! – и вместо этого он мерз в машине, обсуждая подкасты с Ниной. – Знаю, дерьмо, но железнодорожная компания молчит, так что мы все в жопе. – А ты уверен, что там больше ничего нет? Я просто думала, что это могло бы стать хорошим делом, чтобы… – Чтобы что? – Чтобы вернуться в игру. Кроули вдруг вспомнил момент на месте аварии – ту самую секунду, когда понял, что не уверен, действительно ли это была чья-то ошибка. И теперь верил в это еще сильнее. – Господи. Вот почему я стал писателем, – пробормотал он. – За всем этим нет никакой тайны. Только трагедия жениха, потерявшего свою половинку в день свадьбы. Он замолчал, зная, что Нина переваривает его слова. Обычно он не позволял себе эмоциональности (которой, конечно же, не существовало, потому что Кроули был суров и злобен, спасибо большое), но история Питера задела его куда сильнее, чем он ожидал. – Значит, думаешь, ничего не будет? Никакой загадки, да? – Поверь мне, – сказал Кроули, надеясь, что говорит более уверенно, чем чувствует. Если быть честным, он так и не вложился по-настоящему в эту историю. Интервью с Питером выбило его из колеи, а встреча с Азирафелем Истгейтом буквально перевернула весь его мир. – Ты точно уверен? – спросила Нина. – Ничего интересного вообще не произошло? – А, да. Мм… ну, вообще-то… да, э-э… кое-что интересное все-таки произошло. – Что? – насторожилась Нина, сразу оживившись. Она и представить не могла, что именно Кроули собирался сказать. – Я встретил мистера Фелла. – Что?! – взвизгнула она (и Кроули впервые порадовался, что говорит по громкой связи, а не через наушники). – Точнее, Азирафеля Истгейта. «Мистер Фелл» – видимо, его творческий псевдоним. Да, именно так бы мистер Фелл и выразился. (А Кроули, будь он проклят, был настолько очарован этим подкастером, что, кажется, готов был выбирать самые дурацкие слова из Кембриджского словаря только бы произвести впечатление.) – Не могу поверить, что ты начал не с этого! – возмутилась Нина. – Ну и как он? Кроули вспомнил, как Азирафель выглядел в свете прожекторов, и свое первое впечатление о нем. В голову приходили десятки слов. Нежный. Неземной. Очаровательный. Прекрасный. Умный. Трогательно смешной. – Достаточно большой засранец, – произнес он вслух. Нина рассмеялась: – Ну все ясно. Ты влюбился по уши. «Достаточно большой засранец» – это буквально мужчина твоей мечты. Ты его пригласил на свидание? Кроули чуть не подавился воздухом. – Ты за кого меня принимаешь? Разве можно пригласить мистера Фелла на свидание после… ну, пяти минут разговора? – Обычно тебе и пяти секунд хватает, – фыркнула Нина. Кроули раздраженно зарычал: – Азирафель Истгейт – это не просто кто-то. Такому мужчине нужны ухаживания. Ужин в ресторанах уровня Ritz (Кроули прекрасно помнил, как мистер Фелл упоминал это место в подкасте). Поездки в Париж. Билеты на постановки Шекспира. Ночные наблюдения за звездами. Поцелуи в Bentley… Погодите-ка. Откуда вообще взялась последняя мысль? (Помните, как Кроули никогда бы не признался, что эротическая сцена из сна Дэвида была проекцией его собственной самой откровенной фантазии?) – Ладно… но что он вообще там делал? – спросила Нина. – Представился частным детективом. Хотя в своем подкасте он ни разу не упоминал об этом. – Может, поэтому и скрывал личность. Вполне возможно, что это и есть его настоящая работа. На это Кроули сказать было нечего. Насколько он понимал, Азирафель Истгейт был ангелом, спустившимся на землю, чтобы спасти его от погибели. Жаль только, что их пути, скорее всего, больше не пересекутся. – Мне пора, Нина, – сказал он наконец. Может, вечер все же стоило закончить с кем-то. Просто чтобы выпустить пар, конечно. И если этот кто-то окажется похож на определенного блондина с голубовато-зелеными глазами – ну, никому до этого нет дела.