Адское дело

Мы узнаем больше о прошлом Азирафеля Истгейта – о том, как он занялся частными расследованиями и почему решил запустить новый подкаст в жанре true crime. После прорыва он выкладывает первый эпизод «Мистер Фелл ищет улики», перехитрив Кроули, который считал, что о крушении поезда уже нечего выяснять. Между ними развязывается подкастерская война – если, конечно, препирательства, флирт и обмен подарками можно считать войной. @therealhastings · 107 дней назад Лучший кот – Вонки Пух из «Убийство – это легко». Такой милый и пушистый. И, к тому же, рыжий! 43 ❤️ 6 💬 @ladyinblack · 97 дней назад Тиглат-Пилесер из «Объявлено убийство» – лучший! Он дает мисс Марпл очень важную улику! 91 ❤️ 4 💬 @proudofpride · 96 дней назад Знаю, это всего лишь рассказ, но мне ужасно нравится, что кот Питер из «Девушки в поезде» оказывается кошкой и приносит котят! Как будто маленький шаг к современному взгляду – без деления на «он» и «она». 51 ❤️ 3 💬 @serpentofEden 🐍 · 95 дней назад Кошки лучше собак. Точка. 66 ❤️ 44 💬 Азирафель Истгейт никогда прежде не проводил два часа в машине с кем-то другим, поджидая объект наблюдения. Конечно, в свое время у него бывали… интрижки. Когда он был гораздо моложе, и случайные знакомцы утаскивали его в темные переулки или немного целовались с ним в своих машинах. (С годами Азирафель осмыслил происходившее и пришел к выводу, что те мужчины были, скорее всего, больше опьянены алкоголем, чем его ангельской внешностью.) Как бы то ни было, слежка никогда не входила в планы молодого Азирафеля. Как и продюсирование подкаста. Господи, что-то настолько нелепое, как работа частного детектива, даже не могло прийти ему в голову в те времена, когда Азирафель был умным студентом Оксфорда и уже строил блестящую карьеру. После защиты докторской по английской литературе он без труда получил профессорскую должность (с таким-то известным именем), но со временем понял, что это не то, чего он по-настоящему хотел. Однажды, почти десять лет назад, он прогуливался по Сохо со своей хорошей подругой Мэгги, и его взгляд случайно упал на книжную лавку, выставленную на продажу. Бывший владелец собирался вскоре на пенсию и продавал не только магазин, но и всю свою коллекцию книг. Азирафель влюбился с первого взгляда (и впервые в жизни). В течение следующих нескольких дней он подписал с тем человеком договор и отправил на факультет письмо об отставке, став новым, всеми любимым лавочником на Уикбер-стрит. Азирафель никогда не жалел о своем решении – даже когда семья в конце концов отреклась от него окончательно (после развода это было уже почти неминуемо, но его уход с безопасного и престижного профессорского места в Оксфорде стал последней каплей). А вот с «Убежищем тайн»… все получилось совершенно неожиданно. То, что начиналось просто как способ применить свои обширные знания по теме (его докторская диссертация называлась «Квир-подход к детективным историям Агаты Кристи») во время пандемии – небольшие записи, предназначенные для круга друзей, – постепенно превратилось в публичный подкаст. Мэгги помогла с монтажом и публикацией на разных платформах, и каким-то образом простенькие обзоры Азирафеля стали настоящим хитом. Популярность «Убежища тайн» росла стремительно, и Азирафель был одновременно и потрясен, и благодарен. Когда дело стало серьезнее, права на подкаст были проданы компании «Девять Сфер», но только после того, как Азирафель настоял на включении одного важного пункта: Мэгги должна быть нанята в качестве его координатора и PR-агента. Они вместе придумали «мистера Фелла», чтобы сохранить анонимность Азирафеля. Он не хотел быть узнаваемым, а Мэгги всегда брала на себя заботу об этом. Так что именно она продолжала оберегать интересы Азирафеля и защищать его от излишнего внимания. Почти два года назад Азирафель решил нанять помощницу, чтобы та помогала и с подкастом, и с работой в книжной лавке. Неожиданно они быстро подружились. Анафема Девайс оказалась самым тактичным и надежным человеком, какого он когда-либо встречал. Ее интерес к книгам о пророчествах и ведьмовстве сразу заинтриговал Азирафеля, который считал ее идеальной коллегой (каких у него никогда не было, пока он был профессором). Анафема была молода, умна, исключительно способна. Она взяла на себя все его социальные контакты (которых, будь на то воля Азирафеля, попросту не существовало бы). Когда работа Мэгги в «Девять Сфер» стала более напряженной, Анафема взяла на себя роль редактора «Убежища тайн» и, после того как на Spotify появилась функция комментариев, именно она занималась их модерацией и делилась лучшими комментариями с Азирафелем. Азирафель никогда не отвечал своим подписчикам – слишком боялся выдать хоть какую-то деталь, которая могла бы раскрыть его личность. Само собой было нелегко ни разу не обмолвиться в подкасте, что он владелец уютной маленькой книжной лавки в Лондоне, или не проговориться о собственных вкусах и предпочтениях (впрочем, с Анафемой они могли частично контролировать этот момент во время редактирования записей). Когда слушатели все же улавливали хоть крупицу его настоящей личности, обсуждения не утихали неделями – и на странице подкаста, и в других соцсетях. Единственный раз Азирафель сделал исключение несколько месяцев назад, когда один из его самых преданных подписчиков ответил на историю, которую он без особого раздумья рассказал в одном из выпусков. В тот день, когда он записывал эпизод, как раз исполнялось шесть лет с момента его развода, и настроение у него было, мягко говоря, не самое лучшее. Он был… чуть менее осторожен, чем обычно. Рассказал, как много лет назад подарил свою любимую детскую книгу – третье издание «Винни-Пуха» – бедному мальчику, родители которого не могли позволить себе купить современное издание. (Разумеется, Азирафель не упомянул, что речь шла о книжной лавке, которой он владел, но он понимал, что рассказал эту историю слишком проникновенно.) Он до сих пор мучился из-за этого: не знал, правильно ли поступил, отдав такую дорогую сердцу вещь, не будучи уверенным, что ребенок действительно оценил подарок. Раздел комментариев заполнили размышления слушателей о его поступке – теме, которая терзала Азирафеля годами. Но один комментарий выделялся. От SerpentofEden, конечно. Этот подписчик (Азирафель не совсем был уверен, какими местоимениями стоит о нем говорить, но с какой-то поры начал считать, что SerpentofEden – мужчина) сумел подобрать слова, чтобы убедить его не сомневаться в себе. Пара предложений – и груз, который Азирафель нес слишком долго, будто растворился. В знак благодарности Азирафель впервые ответил подписчику. И это было… чудесно. Он, конечно, знал, что у ведущего подкаста не должно быть «любимых» слушателей, но если бы его спросили, отрицать он бы не стал: со Змеем (так он мысленно называл его) у него была особая связь. Змей, любимой книгой которого, как и Азирафеля, было «Убийство в Восточном экспрессе», любил кошек больше, чем собак (опять же, как и Азирафель) и всегда давал необычайно проницательные комментарии о злодеях, преступниках и той бесконечной серой зоне, что пронизывала весь жанр криминальной литературы, где ничто не бывает просто черным или белым. Единственной темой, которую Змей никогда не затрагивал, была та, что особенно занимала остальных слушателей. Именно из-за нее Азирафель сейчас сидел в машине перед штаб-квартирой железнодорожной компании «Пепел» вместе с Анафемой, проводя свое первое настоящее наблюдение в роли частного детектива. – Это самая нелепая просьба, с которой ты когда-либо ко мне обращался. – Знаю, дорогая. Но все равно спасибо, что согласилась. Они жевали снеки не отрывая взгляда от главного входа в офисное здание, так, словно с интересом смотрели сериал на Netflix, – Ты же знаешь, я сделаю для тебя все, Азирафель. Но обязана напомнить: ты мой начальник, и кто-то должен заплатить за мои бесконечные переработки. Азирафель тихо рассмеялся и мысленно благословил тот день, когда Анафема пришла на собеседование. Правда, в последнее время она действительно перерабатывала почти каждый день. Точнее говоря, с того момента, как Мэгги уговорила Азирафеля последовать совету комментаторов и попробовать себя в качестве частного детектива. Сначала это была всего лишь шутка между ними. После того как подкаст «Раз – и готово!» перестал выходить, ниша true crime-подкастов стала заметно свободнее, и Мэгги решила, что момент подходящий, чтобы попробовать что-то новое. Она поддразнивала Азирафеля: мол, пора бы применить его аналитические способности в реальной жизни, а не только в рецензиях на романы. И… и Азирафель… заинтересовался. Он потратил целый год, чтобы получить сертификат частного детектива – хотя в Британии тогда можно было вести расследование и без всяких бумаг. – В этом сегменте рынка подкастов сейчас брешь, – сказала Мэгги. – Мы будем идиотами, если не воспользуемся тем, что Энтони Кроули переключился на другое. Тем более с твоей лояльной аудиторией, Азирафель. Этого оказалось достаточно. Осознание, что слушатели сами подталкивают его к новым горизонтам, стало тем самым стимулом, которого ему не хватало. И вот теперь он сидел в засаде вместе с Анафемой. – Ну как тебе первое расследование преступления? – спросила она. – О, я пока и не знаю, было ли это вообще преступлением. Информацию почти не давали, все выглядело так хаотично… Больше похоже на аварию. – Аварии можно подстроить. – Эм... Наверное, почувствовав его замешательство, Анафема повернулась к нему: – Что с твоей аурой? Она какая-то… сероватая. – Я сегодня встретил Энтони Кроули. Анафема поперхнулась крекером: – Что?! Сам мистер «Раз – и готово»! был на месте крушения? И когда ты собирался мне это рассказать? – Вот сейчас, очевидно. И, если точнее, он теперь скорее мистер «Убийство на трассе M25». За последний год Азирафель прослушал все эпизоды подкаста Энтони Кроули и находил его блестящим, дерзким, язвительным и неотразимо забавным. А когда увидел фотографию, Кроули стал еще и героем его самых тайных фантазий. Азирафель не мог отрицать, что нередко проводил бессонные ночи, представляя кокетливые сцены, где он – средневековая дама в беде, а Энтони Кроули (или просто Кроули, как тот просил называть себя) мчится спасать его от верной смерти, чтобы потом… заняться с ним чем-то гораздо менее невинным. (Ну, не обязательно средневековая, конечно. Эти вымышленные сцены соблазнения охватывали целые эпохи. В одной из любимых фантазий Азирафеля Кроули находил его в Париже во времена Французской революции и спасал от гильотины. Потом они оказывались в темной и ледяной камере, где приходилось согревать друг друга, чтобы выжить. Да, воображение у Азирафеля было весьма пылким…) – И что он вообще там делал? – раздраженно спросила Анафема. – Я думала, он завязал с подкастами. Азирафель тоже так думал. Если он и решился на этот глупый шаг – стать детективом, – то только потому, что был уверен: соревноваться с мастером жанра не придется. Он был искренне разочарован, когда узнал, что Кроули бросил прибыльное дело ради писательства. Азирафель не читал «Убийство на трассе M25», но воспринимал этот карьерный поворот почти как личное оскорбление. Тот человек был живой легендой подкаст-мира, а потом отвернулся от таких, как Азирафель, кто занимался этим не ради денег, а из любви к своему делу. Слушая «Раз – и готово!», Азирафель чувствовал, что ведущий разделяет его страсть к разгадке преступлений. Но затем Кроули «продал душу дьяволу» и стал одной из самых узнаваемых фигур Британии. Не говоря уже обо всех слухах о его… личной жизни. Этот человек был настоящим бедствием, и Азирафель не собирался иметь с ним ничего общего. (Даже если это «ничего общего» имело лицо, от которого у Азирафеля перехватывало дыхание, стоило только оказаться рядом.) – Может, он возвращается к подкастам, – предположил Азирафель. – Или просто продвигал свое новое издание. – На месте аварии? – Может, собирал материал для нового романа? «Убийство на рельсах»? Эта версия казалась Азирафелю куда более логичной. И все же Кроули зашел на пресс-конференцию после разговора с неким Питером Хьюзом – главным свидетелем аварии. После короткой паузы Анафема снова подала голос: – И как он? Азирафель повернулся к ней, и на губах его появилась понимающая улыбка. – В смысле… он и вблизи такой же сексуальный? – Безумно, – признался Азирафель, – но еще и негодник. – Ради всего святого, Азирафель, мы уже это обсуждали! Тебе нужно обновить сленг, если ты хочешь быть хоть немного привлекательнее для молодой аудитории, и… – Он без стеснения со мной флиртовал, и… – Что он делал?! Я думала, он гетеро! Азирафель взглянул на нее с мягкой укоризной, почти по-матерински: – Проверила бы ты свой гей-радар, дорогая. Кроули очень далеко от всего, что хоть как-то связано с «гетеро». Насколько я знаю, он стал известным, как бисексуал еще лет в двадцать. Гораздо раньше, чем я, скажем, признался в своей ориентации семье. – Ох, Аз… Азирафелю вообще-то не нравилось, когда кто-то сокращал его имя, но для Анафемы он делал исключение. Особенно когда она произносила его с такой теплотой. – Есть одна вещь, которая меня, признаться, насторожила. – Что такое? Азирафель не успел ответить – в тот момент они заметили движение снаружи. Анафема опустила стекло, чтобы лучше слышать. Перед входом появился мужчина лет шестидесяти, коренастый, с длинной седой бородой и почти белыми растрепанными волосами. Из здания к нему вышли двое. – Мистер Шедвелл? – Сержант, парниша, – раздраженно буркнул тот. – Ладно. Давайте поговорим о том, что сегодня случилось на Марилебон, а, сержант? – Эм. Да. Хорошо. Трое мужчин скрылись в здании, оставив Анафему и Азирафеля сидеть и смотреть друг на друга с выражением кошек, только что слопавших канарейку. Кое-что они узнали. *** Книжная лавка «A. Z. FELL & Co» служила Азирафелю штабом для всех его операций. Со своим внутренним хаосом и не самой удобной для туристов локацией, она всегда казалась ему надежным и безопасным местом. Его маленьким убежищем. (Отсюда и название подкаста.) Когда они с Анафемой вернулись после слежки, там уже ждала Мэгги. Она, разумеется, хотела услышать впечатления от первого расследования Азирафеля в качестве частного детектива – и ему это было приятно. Впрочем, даже она не могла быть готова к тому, какой «эксклюзив» он собирался ей выдать. – Ну? – Мэгги чуть не подпрыгивала от нетерпения, когда они вошли в лавку. – Как все прошло? Нашел что-нибудь? Можно уже выкладывать? И главное – тебе понравилось? (Особенно приятно было то, что для Мэгги его личное удовлетворение была важнее, чем успех подкаста.) – Азирафель, ты расскажи, я вымоталась. Если я тебе не нужна, ухожу домой. Пока, Мэгги. А ты перестань уже фантазировать о рыжем. – Конечно, дорогая. Береги себя. Азирафель пропустил глупое замечание Анафемы (в основном потому, что не мог контролировать собственное подсознание, даже если бы захотел), но, попрощавшись, вдруг вспомнил, что буквально несколько часов назад сказал те же самые слова Кроули. Его фирменная фраза – «Берегите себя» – была изначально придумана как теплое прощание для слушателей подкаста, чтобы напомнить, что он заботится о них. Но в жизни Азирафеля она давно стала его особым способом признаваться в том, что человек ему дорог. И все же он никак не мог понять, как эти слова могли сорваться именно в разговоре с Энтони Кроули. Когда за Анафемой закрылась дверь, Азирафель сел за стол. – Что она имела в виду? – спросила Мэгги. – Сначала новости, потом сплетни, – устало ответил он, доставая наполовину опустевшую бутылку Château Lafite и наливая себе полный бокал, а ей – чуть поменьше. – Ладно, выкладывай давай. Я вся внимание. – У меня есть имя. Мистер Шедвелл. Самозваный сержант, если верить ему самому. Мэгги начала делать заметки: – Так. И кто он? Ответственный за аварию? Азирафель сделал первый глоток вина. – В Компании «Пепел» не захотели уточнять, кто отвечал за проверку сцепки, но во время пресс-конференции я заметил, как один из сотрудников шепнул что-то главному представителю. Я последовал за ними в главный офис. И угадай, кто появился? – Сам мистер Сцепка? Азирафель кивнул: – Наверное, его вызвали, несмотря на выходной, чтобы успеть проверить версию до того, как до него доберутся журналисты. – Или некий блестящий частный детектив в свой первый рабочий день, – самодовольно заметила Мэгги и чокнулась с ним бокалом. – Кстати о «первых разах». Сегодня там был Энтони Кроули. Мэгги чуть не подавилась вином. – Что?! Азирафель не мог понять, почему обе его подруги отреагировали с таким одинаковым изумлением. – И прежде чем спросишь: понятия не имею, собирал ли он информацию или просто гулял с кем-то по кустам. – И что он тебе сказал? – Ничего особенного. Только то, что хочет стать демоном у ангела. Мэгги нахмурилась. – Тебе стоило там быть, – только и сказал Азирафель. – Впрочем, у нас, возможно, маленькая… проблемка. По перемене его позы и тона Мэгги сразу насторожилась: – Какая еще проблемка? – Эм… я, возможно… хм… невольно дал понять, что я – мистер Фелл. К счастью, быстрота реакции Азирафеля давно стала притчей во языцех. Он среагировал быстрее молнии и выхватил бокал из пальцев Мэгги – иначе она бы наверняка уронила его на пол. – Ладно. Ладно, – заговорила она, вскочив и заходив по комнате. – Что он еще сказал? – Ничего. Я, честно говоря, не дал ему времени осмыслить новость. Просто сбежал. – Блять. – Мэгги обреченно вздохнула, запрокинула голову и сжала кулаки на бедрах, до крайности раздраженная ситуацией. – Нам стоит волноваться? Азирафель неуверенно пожал плечами. – Этот человек – подкастер, известный тем, что умеет распутывать тайны. Не могу представить себе ситуацию, в которой его не заинтригует возможность выяснить, кто на самом деле стоит за мистером Феллом. И все же Азирафель помнил, как поведение Кроули полностью изменилось, как только он понял правду. Куда-то исчез дьявольски обаятельный флиртующий демон, насмешник, уверенный в себе позер. Когда он назвал его мистером Феллом, в его взгляде мелькнуло смущение – почти… вина? – Ну что ж, пожалуй, пора позвонить моей старой подруге Нине. Азиpафель изогнул бровь и с легкой, понимающей улыбкой произнес: – Вот, значит, твой способ решать проблемы – звонить Нине и… умолять ее о помощи? – Заткнись, идиот, – щеки Мэгги пылали, как вино в их бокалах. – Это все из-за тебя. Надо исправить, пока не поздно. – Спасибо, Мэгги. Я это ценю. – Ты же понимаешь, что теперь твоя приватность уже не будет прежней. Ты выходишь в люди, расследуешь дела, рискуешь собой. Я не смогу долго тебя прятать. Азиpафель кивнул: – Я понимаю. Но мистер Фелл мне очень дорог, и я буду защищать его столько, сколько смогу. – Ладно. Хорошо. Теперь по поводу твоей находки. Кто-нибудь еще знает об этом Шедвелле? Азирафель покачал головой: – Эта история – моя. – И что будем делать? – Позвоню всем Шедвеллам в телефонной книге, пока не найду кого-то, кто имеет к нему отношение. Мэгги сузила глаза: – Телефонная книга? Стационарный номер? В две тысячи двадцать пятом? Азирафель уже надел очки для чтения и достал из ящика тот самый справочник. – Мужчине, вероятно, лет шестьдесят. – Значит, он вполне может быть достаточно старомодным, чтобы все еще пользоваться стационарным телефоном. Как и ты. И, по правде говоря, Азирафель должен был бы обидеться, но Мэгги просто констатировала факт. Смартфон у него был исключительно потому, что без него невозможно было вести подкаст. – Как и я, – спокойно согласился он. *** – Алло, миссис Шедвелл? Я Азирафель Истгейт, частный детектив. Простите, что звоню так поздно, но хотел уточнить: вы, случайно, не родственница мистера Шедвелла, который работает в компании железные дороги «Пепел»? – В какой компании? – Э-э… железнодорожной. Компании, которая управляет поездами… – Алло, мистер Шедвелл? Добрый вечер. Я Азирафель Истгейт, частный детектив. Я хотел бы… – Я не изменяю своей жене! – Добрый вечер, миссис Шедвелл. Я Азирафель Истгейт, частный детектив. – Прекрасно, молодой человек. Но, боюсь, я не миссис Шедвелл. Сержанта сейчас дома нет. Азирафель так поспешно схватил блокнот и телефон, чтобы включить запись разговора, что опрокинул бокал вина. – Эм, да, да… я в курсе. Надеялся поговорить с кем-то, кто его знает. – Я мадам Трейси, его соседка. Мы пользуемся одним стационарным телефоном, чтобы делить расходы. Азирафель не стал вдаваться в подробности (и в странное имя, которое только что услышал) – просто запустил запись. Позже он уточнит, можно ли будет использовать это для подкаста. – Эм… миссис Трейси, вы слышали о железнодорожной катастрофе? – Конечно, милый. Думаю, о ней слышала вся страна. – Да-да, разумеется! – Господи, ему срочно нужно было научиться не говорить таким снисходительным тоном. – Скажите, вы видели мистера Шедвелла после аварии? – Он был дома, да. Я к нему сразу зашла, как только увидела новости. – Правда? Можно спросить – почему, миссис Трейси? Женщина помолчала несколько секунд. – Ну… из-за его… э-э… вы понимаете… – Из-за чего, мадам Трейси? *** Кроули открыл глаза и сразу же выругался. После встречи с Дэном Брауном (настоящим мудаком, если уж на то пошло) Кроули, как и планировал, провел прошлую ночь в поисках кого-нибудь для развлечения. Обычно он держал слово, данное самому себе, особенно если это касалось того, чтобы переспать с кем-то. Однако, как бы сильно он ни хотел найти мужчину и провести ночь в гостиничном номере, в итоге Кроули сдался. В основном потому, что всякий раз, когда он представлялся, его поклонники начинали вести себя с такой подобострастной почтительностью, что это просто бесило. Вчера вечером, когда какой-то блондин пожал ему руку, Кроули слышал в голове только голос мистера Фелла (Азирафеля – черт, пора бы уже привыкнуть называть его настоящим именем!), отчитывающего его за попытку с ним флиртовать. После этой жгучей беседы никакой обладатель любого голоса уже не мог тягаться с тем дерзким голосом, от которого Кроули едва не рухнул на колени прямо там. Блять, найдется ли теперь хоть кто-то, кто сможет сравниться с этим человеком? Впрочем, провал прошлой ночи имел и другую причину. Конечно, он мог бы убеждать себя, что просто никто не оказался столь же привлекательным, как тот ангел, с которым он познакомился несколькими часами раньше. Но правда была в другом – Кроули чувствовал вину за то, что узнал личность Азирафеля. И вот, уже после вечеринки, он отправился в свой любимый паб и напился. По-настоящему. В хлам, как не напивался уже очень давно. Отсюда сегодняшняя мигрень. И проклятия. В довершение ко всему, вдруг зазвонил телефон, и Кроули, потянувшись за ним к тумбочке, свалился с кровати. Это была Нина. – Что?! – пробормотал он осипшим голосом. – Включи новости и тащи свою задницу сюда. СЕЙЧАС! Нина повесила трубку. Кроули никогда прежде не слышал, чтобы она казалась одновременно такой властной и взволнованной. Он, пошатываясь, дошел до гостиной, взял пульт со столика и включил случайный новостной канал. И в тот же миг будто получил удар молнии (к счастью, только в переносном смысле). – Какого хера… – …сообщается, что железнодорожный рабочий уже имел проблемы с алкоголем. Пока неизвестно, будет ли ему предъявлено обвинение в непредумышленном убийстве. Кроули переключил канал. – …об этом стало известно из эпизода одного подкаста… Еще один канал. – …пока неясно, является ли автор профессионалом или любителем, но именно он первым сообщил о случившемся в своем подкасте… Блять. *** Кроули добирался до офиса шестнадцать минут. (На пять минут быстрее, чем обычно. Bentley горела не меньше своего хозяина этим утром.) – Ничего таинственного в этой аварии нет, нам всем пиздец… Кроули раздраженно ворчал. Он ненавидел, когда Нина использовала его собственные слова против него. Поэтому Кроули вздохнул и поискал сочувствия у Ньюта, который сидел за столом и, вероятно, уже ковырялся в аналитике нового подкаста. – Какого хера, блядь, произошло? Кто подхватил эту историю? – спросил Кроули. – Тебе не понравится. – Просто скажи мне, кто, чтобы я мог их очень медленно убить. – Мистер Фелл. (За последние сутки на Кроули уже обрушились метафорическая тонна кирпичей и молния. Теперь ему предстояло, видимо, попасть под автобус.) – У мистера Фелла нет true crime-подкаста. – О, есть. Нина показала Кроули свой телефон – Spotify уже был открыт на очень желтой обложке нового true crime-подкаста, от которой у него зарябило в глазах (и мигрень стала сильнее). Кроули продолжил эпизод с того места, где Нина остановилась, и голос мистера Фелла… нет, голос Азирафеля Истгейта наполнил комнату. Он все еще имел ту фирменную великолепную, мягкую, теплую интонацию, но она обрела искорку электричества. Кроули сразу понял: это было возбуждение от действия. От тайны. От расследования дела. – Я думал, он просто решил сменить обстановку. Найти что-то новое, о чем рассказать слушателям. Никогда бы не подумал, что он пойдет и действительно займется этим! Кроули повернул телефон к Ньюту, демонстрируя огромный заголовок – «Мистер Фелл ищет улики». ТАЙНА ПОЕЗДА №168209 – Какого хуя?! Что именно он говорит в эпизоде? И что это вообще за название – «Тайна №168209»? – Это номер поезда, Кроули, – пояснил Ньют. – Может, ты бы и догадался, если бы провел на пресс-конференции больше пяти минут. Кроули уставился на него и тайно пожелал, чтобы земля разверзлась и сбросила его нахального помощника прямо в ад навеки. – Ты, маленький ублюдок, – прошипел он в ответ. – Он нашел имя мужчины, который последним обслуживал поезд, некий мистер Шедвелл. Потом он, похоже, обзвонил всех Шедвеллов Лондона и нашел его соседку, – сказала Нина. – И та подтвердила, что Шедвелл – алкоголик! – воскликнул Ньют. Кроули очень хотел заставить улыбку Ньюта исчезнуть одним ударом, но он не мог рисковать обвинением в применении насилия. – Он сделал домашнюю работу, – заметил Кроули, больше себе, чем остальным. – Берегите себя, – донесся с устройства голос Азирафеля. Ох, блять, Кроули не удержался и поморщился. Да, этот человек внезапно превратился в его соперника, его… врага по определению, как бы сам Кроули это ни сформулировал. Но Кроули все еще оставался человеком – и если ему, черт возьми, все так же хотелось засыпать, вспоминая его голос, то он не собирался отказываться от этого удовольствия. Так что, возможно, он и убьет Азирафеля Истгейта – но без мучений. Просто тихо. Кроули улыбался сам себе, словно сумасшедший, и Ньют спросил, в порядке ли он. – Фелл действительно такой мерзавец, что стоит того, чтобы с ним познакомиться. Нина закатила глаза (конечно закатила – она была единственной в комнате, кто знал о влюбленности Кроули в их нового конкурента). – Что ты собираешься делать? – Я возвращаюсь. Как вы и хотели, – провозгласил Кроули. Глаза Нины заблестели от возбуждения, как в те годы, когда они только начинали подкаст. – Он всего лишь скучающий частный детектив, всего второй день на работе. Мы оба знаем, что я размажу его в этом деле. – Тогда сделай это. Завтра. О, и, Кроули. – Что? – Мэгги звонила мне утром. Просила… Он не дал ей договорить: – Я могу быть демоном, но я не бессердечен. Его тайна у меня в сохранности. Обменявшись с Ниной понимающим взглядом, Кроули снял пиджак и начал носиться по комнате, раздавая приказы. – Ньют. Копай все, что можно, про этого Шедвелла. Посмотри, есть ли у него друзья, враги, родственники, супруги, бывшие партнеры… Ньют записывал все в ноутбук. – Выясни, не увольняли ли его когда-нибудь, не судили ли, не сидел ли, не должен ли кому, не состоит ли в культе, платит ли по своим счетам. А потом мы позвоним начальнику полиции, главе железнодорожной компании и узнаем, что они готовы сообщить знаменитому автору детективов Энтони Дж. Кроули. Особое ударение на проклятую букву J. Нина глядела, как он разжигает вокруг себя ад, настолько он был рад показать, кто он есть на самом деле. – Такого больше не повторится, – проворчал Кроули. – Мы в деле, мистер Фелл. *** ВЕЛИКОЕ БЕГСТВО МИСТЕРА ШЭДВЕЛЛА – Что значит «это опять случилось»?! Второй выпуск «По следам улик с мистером Феллом» оказался еще интереснее первого. Они выложили его всего через четыре дня после дебюта, пока Кроули все еще на ощупь плутал в темноте, как типичный беспомощный идиот. Эпизод назывался «Великое бегство мистера Шедвелла». Кроули терпеть не мог такие драматичные названия, звучащие как газетные лозунги, но вынужден был признать: внимание слушателя оно приковывало мгновенно. Шедвелл сбежал, и власти уже выдали ордер на его арест. Он стал их главным подозреваемым – настоящим преступником в современном Лондоне. Азирафель вел репортаж, непрерывно выдавая сенсации, и подкаст за четыре дня набрал больше пяти тысяч подписчиков. – Это больше, чем было у нас в начале, – заметила Нина. – Ага. Только теперь прошло уже десять, блядь, лет. «По следам улик» был просто мимолетным трендом – им оставалось только взять себя в руки и выпустить, наконец, по-настоящему хороший эпизод. *** Спустя неделю Кроули и Ньют занимались исследованиями, готовясь выпустить новый эпизод подкаста. Их основное внимание было сосредоточено на жертвах аварии и их семьях, ведь Кроули уже брал интервью у Питера Хьюза. Переслушав ту запись, он был на грани слез. (Слава Кому-то, что его дизайнерские темные очки скрывали все, что творилось за стеклами.) История Питера Хьюза явно пробудила в нем воспоминания о той ночи – о том, каким добрым был Азирафель, когда вернул несчастному мужчине его обручальное кольцо. Настоящий ангел. – Доставка для Энтони Кроули. Голос курьера прервал цепочку (очень опасных и крайне нежелательных) мыслей Кроули, пока Ньют открывал дверь. Курьер внес огромный цветочный горшок с красными бегониями. – Хм. Необычный выбор для поклонницы, – заметил Ньют. Кроули прочитал записку и расхохотался так, что едва не упал. – Вот же настоящий ублюдок! – воскликнул он, выражая вслух свою предыдущую мысль. На карточке было написано всего лишь: ИЗЫДИ, МЕРЗКИЙ ДЕМОН! Ньют не понял, к чему это (и неудивительно – оно была адресовано лично Кроули). Кроули не знал, навел ли Азирафель справки о его интересах или просто угадал, но тот явно знал, куда целиться. Кроули разбирался в растениях, участвовал в специальном выпуске «Папочки-ботаники» на 4 канале – так что букет бегоний был для него посланием, ясным как день. – И что это значит? – спросил Ньют. В языке цветов бегонии символизируют предупреждение о грядущих испытаниях. Их дарят как знак осторожности и благоразумия в новых обстоятельствах. «Берегись!» – вот что это значило. – Значит, что он никуда не собирается уходить, – просто ответил Кроули, глядя на цветы с глуповатой улыбкой. О, если бы только Азирафель не пытался перетянуть на себя внимание. (Если бы только они могли выплеснуть эту чертову напряженность между собой.) – Ладно, за работу, Ньют. Пора и нам отправить мистеру Феллу небольшой подарок. *** У Азирафеля была огромная коллекция привычек – хороших и не очень. Он почти не спал (о бессоннице ему напоминали постоянные тени под глазами). Он любил решать кроссворды каждый день. Он также играл в Wordle (его рекорд – и текущая серия – составляла 541 день без единого поражения, что значило, что он не проиграл ни разу с момента, как начал игру 541 день назад). Когда Анафема приходила утром, они обычно вместе шли завтракать в любимую кондитерскую Азирафеля. Сегодня все было как обычно. Они возвращались оттуда, мирно болтая об успехе последнего эпизода подкаста, когда у Анафемы запиликал телефон. Азирафель сразу узнал звук уведомления из Spotify. – Ох, блять. – Что? – Помнишь, я говорила, что до сих пор подписана на подкаст Кроули, чтобы быть в курсе? – Конечно. – Так вот, только что вышел новый эпизод «Раз – и готово!». – ВКЛЮЧАЙ! Анафема немедленно подчинилась, открыла страницу эпизода и нажала «воспроизвести». В начале Кроули извинился за долгий перерыв, потом поблагодарил «нового ученика», который якобы пытался делать его работу свежо и нестандартно. – Вот уж кто бы говорил, – прокомментировал Азирафель. Затем Кроули перешел к сути. – Когда уставший следователь вступил в четвертый день поисков от рассвета до заката, кусочки головоломки начали складываться в общую картину. Азирафель ненавидел, когда Кроули говорил о себе в третьем лице. (А может, это его заводило, но сейчас не об этом.) – Слушай внимательно. Сцепка не была неисправна. Все верно, друзья. Похоже, что что бы ни случилось, механизм сцепки работал идеально. Единственный вывод – это был человеческий фактор. – Как он заставил их это признать?! – ошеломленно выдохнула Анафема. Они все еще шли по Уикбер-стрит, когда Азирафель вдруг натолкнулся взглядом на огромное изображение в витрине: фигура в солнцезащитных очках, узких черных джинсах и темной рубашке Henley смотрела прямо на него. – Господи… (…и с этого момента пускать слюни на рекламу Burberry с Кроули на каждом втором углу Сохо стали новой привычкой Азирафеля. Из числа плохих.) – Не можешь же отрицать, что он чертовски горяч. – Грешен, – коротко резюмировал Азирафель. *** Через пару дней Анафема и Азирафель доводили до совершенства эпизод подкаста, который собирались выложить на следующий день, когда в книжную лавку вошел курьер с букетом. – Доставка для мистера Азирафеля Истгейта. – Это я. Азирафель не ожидал цветов. И знал наверняка, что у него нет тайных поклонников. В животе предательски заныл, а губы задрожали от изумления, когда он понял, что это его любимые цветы. Желтые тюльпаны. Как кто-то мог… – Это от Энтони Кроули. – Что? – выдохнул Азирафель, повернувшись к Анафеме. – Вот, есть карточка. От демона – ангелу. Просто Кроули Азирафель изо всех сил пытался не улыбнуться. Очень сильно пытался. Если уж быть честным, Кроули ставил его в совершенно безвыходное положение: ему приходилось одновременно иметь дело с невыносимо сексуальным мужчиной, регулярно появлявшимся в его мокрых снах, и с его же дьявольской стороной. Настоящая пытка. (Сладкая – но все-таки пытка.) – Так… эм… желтые тюльпаны? – осмелилась спросить Анафема. – Знаешь, викторианцы верили, что желтые тюльпаны означают «в твоей улыбке – солнечный свет». Азирафель, сам того не замечая, проводил пальцами по нежным лепесткам, и если судить по ухмылке Анафемы, выглядел он при этом полным идиотом. – Анафема, – предупредил он. – Я просто задумалась, почему человек, которого ты, по идее, должен ненавидеть, знает, какие у тебя любимые цветы. И что они означают. – Ни слова больше, – шикнул Азирафель. *** СЕАНСЫ И ИНТИМНЫЙ УХОД: НЕОЖИДАННОЕ СОЧЕТАНИЕ, КОТОРОЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО РАБОТАЕТ. – Эта миссис Трейси – женщина, с которой я бы точно не хотел познакомиться, – признался Ньют, пока они слушали новый эпизод «В поисках улик», название которого едва не свело Кроули с ума. Серьезно, ему пришлось прикусить щеку, чтобы не расхохотаться в голос от того, как его соперник назвал выпуск. – Почему? – спросил он (максимально небрежно). – Она медиум! Кроули фыркнул: – Она еще и называет себя специалистом по интимному уходу и релаксации. – Что-нибудь новенькое? – спросила Нина, входя в офис. – Все как всегда. Заманчивая, энергичная эксклюзивная беседа с соседкой Шедвелла, которая, судя по всему, одновременно медиум и бывшая проститутка. – Полезное по делу, Кроули! – с раздражением вздохнула Нина. – Ну да… да, э-э… Ньют? Кроули вел себя абсолютно непрофессионально – и прекрасно это знал. Но то, что сейчас происходило между ними, эта… война (а можно ли назвать это войной, если с нетерпением ждешь, чтобы тебя победили?) сводила его с ума. В хорошем смысле. Соревнование с Азирафелем пробудило в нем былой азарт и зажгло священное пламя. Кроули не получал такого удовольствия уже много лет. Сейчас он просто жил в свое удовольствие. – Трейси сказала, что Шедвелл – самопровозглашенный охотник на ведьм. Более того, он создал собственную Армию – отсюда и звание сержанта. – Черт, да он хорош. Это же чистое золото, народ с ума сойдет от этой ведьмовской темы. – А я думаю, это идиотизм. И Шедвелл до сих пор в бегах. Нам просто нужно найти его раньше, чем это сделает мистер Фелл. – Я думал, мы не должны его так называть… – осторожно вставил Ньют. – Он использует этот псевдоним в своем подкасте, так что лучше придерживаться его выбранного имени, чтобы не выдать настоящую личность. Нина и Ньют переглянулись и улыбнулись (маленькие ублюдки). – Что?! – рявкнул Кроули. Они не успели ответить – в дверь постучал курьер. – Только не снова. Новый день – новый подарок. Ну конечно. – Доставка для мистера… – Да-да, сюда! Что там на этот раз? Змеиное растение? Кактус? – Осторожно, это… Кроули поставил большую коробку на стол и открыл ее. И, заметив «содержимое», смерил курьера убийственным взглядом. – Эй, эй, я просто доставщик, не убивайте гонца! – тот поднял руки. Кроули достал «предмет» из коробки. Только это был вовсе не предмет. – Кот?! – ахнула Нина. – И это еще не все, – добавил Ньют, вытаскивая контейнер с кошачьим наполнителем, который уже… был использован. Под мокрым песком лежала цветная фотография обложки «Раз – и готово!» Кроули хохотнул. О, Азирафель был хорош. Если Кроули не будет осторожен, то начнет симпатизировать ему чуть больше, чем следовало (если уже не начал). Он взял на руки белого пушистого котенка. Тот посмотрел на него и мягко мяукнул – у малыша были глаза цвета неба, точь-в-точь как у ангела, который прислал ему это сокровище. Блядь, Кроули уже влюбился. (В кота!) *** – После долгого обмена колкостями обаятельный подкастер наконец дожал ведьмолова майора Сосепэна, и тот признался, что да, он был с Шедвеллом тем утром, и да, видел, как тот покупал три бутылки отвратительной водки в Tesco. Азирафель не мог отрицать, насколько блестяще Кроули умел восхвалять собственные подвиги, будто был героем из гомеровского эпоса. – А после взгляда, который мог бы быть не менее убедительным, чем пистолет, Сосепэн также признался, что в девяностых Шедвелл уже привлекался за нападение на полицейского. – Нам надо повысить планку, Анафема. – Уже работаю над этим, Аз, – бодро ответила она. Раздался звон колокольчика над дверью книжной лавки – и они оба уже знали, что это снова доставка. Азирафель ждал ее с того самого дня, когда прислал Кроули кота. (Он все гадал, что стало с этим животным. Азирафель любил кошек и был убежденным сторонником их превосходства над собаками. Он только надеялся, что Кроули отдал малыша в хорошие руки, если сам не захотел его оставить.) – Доставка для мистера Истгейта. – Знаю, как это работает. Спасибо, дорогой, – с благодарной улыбкой сказал Азирафель курьеру. – Что там на этот раз? Змея? Флакон яда? – с живейшим интересом предположила Анафема. – Нет, похоже, это… Азирафель открыл небольшую коробку – и ахнул. Кроули прислал ему бабочку. Роскошную, из темно-синего шелкового сатина Paul Smith. Азирафель, конечно, обожал свой тартан, но никогда еще не видел столь прекрасного аксессуара. Проводя пальцами по мягкой ткани, он услышал, как Анафема качает головой: – Не понимаю. Это что, шутка такая? Азирафель прочитал карточку: К твоим прекрасным ангельским глазам. Кроули был смешон в своей нелепости. В его духе – потратить кучу денег на подарок для соперника. (Что он вообще думал? Что Азирафель рухнет перед ним на колени?) Отлично. Еще один сценарий для очередного жаркого сна. Браво, Азирафель. – Тебе стоило бы поблагодарить его, – заметила Анафема. – Может, это предложение перемирия. – Или попытка подкупить меня. – Тоже вариант, да. Азирафель еще раз погладил бабочку и тихо вздохнул. Анафема была права – невежливо не выразить благодарность за подарок. Придется попросить Мэгги найти номер Кроули. *** – Полагаю, мне стоит сказать тебе спасибо за подарок. – Пожалуйста. Просто надень ее, когда пойдешь на свидание 🎀 Ты вспомнишь обо мне, как только твой партнер не оправдает ожиданий. – Ты полагаешь, что сам соответствуешь моим ожиданиям от партнера? – Нгххх. – Должен признать, я немного удивился, что ты вообще запомнил цвет моих глаз. – Что бы я был за детектив, если бы не замечал важных деталей? 👀 – Посредственный детектив? – Ой, да заткнись, ангел. *** Дверь бара открылась в тускло освещенный переулок, и наружу вышел изрядно подвыпивший Энтони Кроули в сопровождении мужчины с белокурыми волосами и светло-голубыми глазами. (Оттенок, конечно, и близко не напоминал оригинал, которого Кроули тщетно пытался вызвать в памяти, но, как говорится, дареному коню…) Он припарковал Bentley прямо у выхода – как обычно, когда спешил склеить кого-нибудь и уползти со сцены, не привлекая внимания. Они стояли близко, и Джон смеялся над какой-то шуткой Кроули, показавшейся ему особенно забавной (или же просто с предвкушением думал о том, что будет дальше). – Ну что, поедем? – спросил Джон. Красноватое свечение из окна за его спиной осветило лицо мужчины, и Кроули едва не скривился, вспомнив, что идет домой вовсе не с тем самым человеком. (Заткнись, ты вообще ничего не понимаешь.) Слишком навеселе (и определенно слишком возбужденный), чтобы вдаваться в философию, Кроули быстро окинул блондина взглядом и направился к Bentley. И тут его телефон издал короткий сигнал. Назови это божественным (или дьявольским – зависит от точки зрения) вмешательством. Новый подкаст в такое время мог означать только одно – Азирафель выудил сенсацию, которая не могла ждать до утра. И точно: команда Фелла только что сообщила слушателям, что власти выдали ордер на обыск и нашли в шкафчике Шедвелла на работе те самые три бутылки дешевой водки. Все три – пустые. – Ух ты. – Что случилось, приятель? – Вечеринка закончена. – Закончена? Она еще не началась! – Прости, Джон. Незнакомец нахмурился и возмутился: – Кстати, я вообще-то Пол. Кроули задумался на секунду: – Правда? – спросил он без особого энтузиазма. – Хм. Ну, все равно один из «Битлов». Бывай. – Ты не можешь просто так меня кинуть! Кроули уже дошел до Bentley, распахнул водительскую дверь и, опершись о нее, чтобы удержать равновесие, пожал плечами: – Прости, Ринго. Я все равно бы выставил тебя у своей двери. Комма – это моя кошка – не любит незнакомцев. Громкий рев мотора заглушил поток ругани, пока Bentley уносился прочь со скоростью света. *** После кучи телефонных звонков, поисков, поиске в Гугле и переписок Кроули наконец сидел в своем офисе с Ньютом. Очкастый ботан спал прямо на стуле, и Кроули не мог его винить. В последнее время он выжимал из бедняги все – переработки, дедлайны и давление «Подкастерской войны 2025 года» (так Кроули вслух называл свое противостояние с Азирафелем; про себя же – «Великая Перепалка», которая, как он надеялся, приведет к чему-то большему). Кроули сейчас печатал за компьютером. Он был уже не пьян, просто вымотан. Хотел бы он поспать, но… (Всегда есть это «но».) Не то чтобы это было неожиданно, но стоило ему закрыть глаза – и в голове снова звучал голос мистера Фелла. Было очевидно, что Кроули месяц за месяцем возбуждался (или, как подкалывала его Нина, «кончал») от звука голоса ведущего подкаста, неважно, слушал ли он его вживую или просто вспоминая отдельные интонации. Но в последнее время все вышло из-под контроля. Точнее – с тех пор, как он встретил Азирафеля. С тех пор, как увидел эти нелепые костюмы, это тело, это ангельское лицо... Он был до безумия очарован голосом этого человека и не мог выбросить его из головы. А поскольку Азирафель одновременно был его соперником, все превращалось в один сплошной бардак. Кроули нужно было найти компромисс между тем, чтобы быть полностью… пораженным? пронзенным? (как там Нина говорила?) – и тем неоспоримым фактом, что Азирафель Истгейт был его конкурентом. И как бы сильно Кроули ни нравился этот ублюдок, ему нужно было победить – если он не хотел, чтобы ангел действительно его прикончил. (Влюбленным. Вот это слово.)