Адское дело

Азирафель вот-вот доберется до потенциально важной информации и Кроули решается на нечестную игру. @crazyhypochondriac · 121 день назад ⚠️ СПОЙЛЕРЫ, ЧИТАЕТЕ НА СВОЙ СТРАХ И РИСК – не знаю, в какой момент я поняла, что наблюдатель за птицами – это он, но с этими биноклями он выглядел чертовски тревожно 👀 85 ❤️ 7 💬 @marplerules · 91 день назад Мисс Марпл – настоящая королева, когда дело доходит до наблюдения за птицами и использования бинокля 🐦👀 32 ❤️ 1 💬 @Змей 🐍 · 177 дней назад Знаете, кто был заядлым орнитологом? Ян Флеминг! Он позаимствовал имя 007 у реального американского орнитолога Джеймса Бонда, специалиста по карибским птицам 🦜 120 ❤️ 1 💬 @deedsnotwords · 167 дней назад ОМГ! Помню, смотрела экранизацию Тайна Карибского моря, и полковник Хиллингдон там был орнитологом и разговаривал с Джеймсом Бондом! Я думала, это просто совпадение 😅 спасибо, Змей! 87 ❤️ 1 💬 – И что все это значит? – спросила Нина. – Что виной аварии не человеческий фактор? Кроули прокручивал ленту на телефоне. Алгоритмы трудились безупречно и… беспощадно. Каждая соцсеть, где у него только имелся аккаунт, с мерзким усердием подсовывала снимки, сделанные Фурфуром прошлой ночью. Вот же сраный ублюдок! Кроули и вправду стало жаль Азирафеля, когда вчера объявился этот идиот Фурфур Скерфи. К несчастью, Кроули слишком хорошо знал, как устроен мозг мистера «Шелушащегося» – одного из самых раздражающих фотографов, каких он только встречал. И что хуже всего – одержимого Кроули до чертиков. Все непристойные снимки, что Фурфур успел нащелкать за последние четыре или пять лет, вероятно помогли этому козлу купить себе новый дом. Фурфур никогда не отцеплялся, пока не получал желаемого. Именно поэтому Кроули и не смог защитить Азирафеля от атаки. К счастью, никто, похоже, не догадался, что «новая светловолосая пассия Энтони Кроули» и мистер Фелл – одно и то же лицо. Не то чтобы Кроули сожалел о сделанных фотографиях, нет. Три разных кадра – и на каждом Фурфур ухитрился поймать разное выражение на прекрасном лице Азирафеля. На первом – удивление. На втором – легкое смущение, почти испуг. А на третьем, где они уже действительно позировали, этот придурок Фурфур запечатлел тот самый момент, когда Азирафель произнес слово «поймал» – губы чуть приоткрыты, дыхание на паузе. (Впрочем, Кроули вовсе не требовалась фотография для горячих снов прошлой ночью. Но иметь варианты всегда приятно.) – Это значит, что наш мистер Великий Инквизитор – сцепщик Шедвелл, возможно, на самом деле невиновен. Пусть этим займется полиция. – То есть… мы, выходит, подогревали общественное мнение, чтобы растерзать человека за то, чего он не совершал? – предположил Ньют. – Хуже, – Кроули наконец отложил телефон, поднялся и начинал нервно расхаживать по комнате. – Мы могли взяться не за ту историю. – Тогда лучше поскорее возьмитесь за правильную, – бросила Нина. – И пересмотрите свои приоритеты, – пробормотал Ньют. *** Через три часа Кроули и Ньют вернулись со станции Марилебон, поджав хвост и с лицами вытянутыми, как утиные клювы. Нине не потребовалось много времени, чтобы понять, что их гложет. – Пусто? Кроули покачал головой: – Мы поговорили со всеми несчастными, кого нашли на этой гребаной станции. – Никто не заметил ничего подозрительного. Честно говоря, прошло уже несколько недель, нельзя ожидать, что люди помнят такие мелочи, – заметил Ньют с нажимом. – Я поговорил с начальником Шедвелла. Он уверен, что после старика на поезде никто не работал. Нина бессильно опустилась на стул и тяжело выдохнула. Кроули не знал, что сказать, чтобы подбодрить ее, да и сам не имел ни малейшего представления, что делать дальше. – Ну, если искать плюсы, мистер Фелл тоже там был – и у них ничего не вышло. – У них? – переспросила Нина, чуть нахмурившись. Кроули фыркнул: – Ньют провел утро, присматривая за Анафемой Девайс, пока она присматривала за мной. Нина рассмеялась: – Значит, и ты, и Истгейт приставили своих ассистентов следить друг за другом – буквально ради пустышки? – Не совсем, – Кроули ткнул большим пальцем в Ньюта. – Видела бы ты, как он на Анафему пялился. Чисто школьник из аниме, у которого сердечки из головы вылетают. Нина снова хихикнула, но Ньют вскочил, защищаясь: – Ой, ну кто бы говорил, мистер «Не могу отвести глаз от ангела»! Кроули изобразил раздражение, хотя горькая правда заключалась в том, что он не мог винить Ньюта за то, что тот глазел на Анафему все утро. Сам он провел большую часть времени на станции, бесполезно отвлекаясь. Пора было возвращаться к записям: хоть он и кивал в нужных местах, задавая вопросы рабочим, внимание его то и дело ускользало. В основном – в поисках знакомых волн белокурых кудрей, черт бы их побрал. И зрелище было что надо: нелепая шляпа, вечный тартановый галстук-бабочка, плащ – Азирафель выглядел как персонаж нуарного фильма. Щеки розовели, руки оживленно жестикулировали, когда очевидец говорил что-то интересное – и от этого Азирафель казался еще более нелепым и до смешного очаровательным. (С каждой секундой Кроули все труднее было сдерживать желание пойти и прикусить эту милую складочку под подбородком Азирафеля. Стоит ли считать это симптомом безумия? Возможно, стоило бы с кем-нибудь поговорить об этом?) – Слушайте, идиоты, пока вы флиртовали с конкурентами, мне написал Питер. – Как он? – первым спросил Кроули. (Ну да, все еще потрясен после истории «Я потерял любовь всей моей жизни», удивлены?) – Они искали видео для поминальной церемонии невесты, и его отец вспомнил, что снимал одно в день аварии. – Когда именно? – наконец-то в Кроули проснулся следователь. – Прямо перед отправлением. Они были на платформе. – Он прислал видео? Нина покачала головой: – Не захотел. Говорит, хочет сначала поговорить с тобой. Я не смогла его переубедить. Кроули кивнул. Это видео, скорее всего, было последним, на котором Синтия Хьюз еще была жива. Неудивительно, что Питер не хотел делиться им с кем попало. – Он мне доверяет. Пойду поговорю, думаю, смогу его убедить. – Не сомневаюсь, – признала Нина. – Проблема в том, что он сказал: через пару часов у него встреча с кем-то еще. – С кем? Нина усмехнулась: – Дам тебе три попытки, но угадаешь с первой. – Азирафель… Кроули сам не понял, то ли улыбка выдала его, то ли интонация, но Нина не разделила его восторга. – И это тебя не раздражает? – С чего бы? Если они что-то узнают – выпустят новый эпизод раньше нас. Не впервой. Кроули уже смирился с этой новой динамикой между ними, раз Нина все еще называла их забавное противостояние Войной. Иногда они выигрывали, иногда терпели поражение. Было очевидно, что Нина не разделяла его благодушного взгляда на ситуацию. Почуяв приближение грозы, Ньют откинулся на спинку кресла, замолчал, попытался стать невидимым и не отсвечивать. – Кроули. Я уже смирилась с подарками, с фотографиями и с тем, что ты ведешь себя как идиот последние несколько недель… – Я не… – Ты бегаешь за ним, как щенок, влюбленный по уши! Ты буквально у него на коротком поводке! Да ради всего святого, если бы он попросил тебя пройти сквозь адское пламя – ты бы пошел! Кроули попытался скрыть свои настоящие чувства за кривой усмешкой – безуспешно. Он чувствовал себя загнанным в угол между верностью собственному бренду (и своей старейшей подруге) и жгучим желанием произвести впечатление на Азирафеля – человека, с которым познакомился всего несколько недель назад. И, увы, Нина оказалась права: ослепленный Азирафелем, Кроули готов был отказаться от сенсации, чтобы тот обнародовал ее первым. – Послушай, Нина… – Не хочу ничего слушать, Кроули! Ставки слишком высоки! Речь не только о подкасте, речь о твоей репутации! Ты правда хочешь проиграть новичку? Тебе не хочется снова получить награду, которую ты уже выигрывал пять раз?! – Конечно, хочется! – вспыхнул он. Потом, заметив ее убийственный взгляд, сбавил тон. – Просто я не хочу играть грязно. – В каком мире ты жил последние месяцы? – едко усмехнулась Нина. – Ты всегда жульничал, когда это было нужно. Ее саркастическое замечание должно было подстегнуть его, но лишь больно задело. Напомнило Кроули, что он и правда не всегда был честен с теми, кого использовал ради информации. Он фыркнул, признавая поражение: – Ладно. Я что-нибудь придумаю. Но я не стану мешать Хьюзу делиться видео с Азирафелем. Не хочу давить на Питера, он и так пережил слишком многое. Из задумчивости наконец вынырнул Ньют и неуверенно предложил: – Может, мы могли бы… немного сбить Азирафеля со следа? Нина кивнула в знак согласия, а Кроули тяжело вздохнул. *** «Грязный Осел» был известным заведением, где подкастеры часто встречались, чтобы обсудить дела. А иногда – просто пообедать с коллегами по цеху. Азирафель никогда не пользовался преимуществами подобных знакомств (по вполне очевидным причинам), но сегодня впервые решил прийти сюда. Во-первых, у него была назначена встреча с Питером Хьюзом на два часа дня. Тот настоял на личной встрече как можно скорее, и Азирафель вежливо согласился, запланировав разговор сразу после обеда. Во-вторых, Мэгги уверяла, что повар здесь отменный и ему непременно понравятся блинчики (а Азирафель очень любил блинчики). В-третьих – и это было самое важное, – Анафема переписывалась с Ньютом все утро (Азирафель не стал уточнять подробности, прекрасно понимая, что его ассистентка знает границы – и, что еще важнее, его границы) и случайно выяснила, что Кроули сегодня тоже собирается обедать именно здесь. Через десять минут Азирафель объявил Мэгги, что идет в паб перекусить перед встречей. Мэгги почти умоляла его не делать этого. – Азирафель, ты уверен, что знаешь, что делаешь? – осторожно спросила она. – Не думаю, что для похода на обед мне требуется сеанс терапии, дорогая Мэгги. Она скрестила руки и приподняла брови – с выражением человека, который все понимает. – Я знаю, что вы вчера вроде как объявили перемирие… – Это не было перемирием. – Поверь, я-то уж точно знаю, как трудно оставаться безразличной и не быть очарованной кем-то. Азиpафель промолчал, но, разумеется, понял, о ком говорила Мэгги. Он был не единственным, кому тяжело давалась эта странная вражда. – Но нам ведь нужно думать о нашем подкасте, Азирафель. Ты и Анафема проделали потрясающую работу… – Я знаю, но… – Я просто прошу вас быть осторожным, мистер Фелл. Ах, какой дешевый прием. – Я понимаю, Кроули кажется приятным человеком. Но не сомневайся: ради сенсации он без колебаний выбросит тебя за борт. Азирафель не согласился с Мэгги. Хотел было возразить, но не стал. Она ведь просто пыталась его защитить – как всегда. И хотя он чувствовал, что Кроули можно доверять, возможно, стоило прислушаться к ее совету и… быть начеку. *** Азирафель появился в «Грязном Осле» к обеду – удобный повод не только присмотреть за Кроули, но и присмотреться к нему. Возможно, так удастся понять, к чему тот ведет со своим расследованием. (А может, просто устроить себе передышку и немного побаловать себя. И да, речь шла не только о блинчиках.) Когда он вошел в паб, первое, что бросилось в глаза, – бесконечные ряды фотографий на стенах. Несколько знакомых лиц подсказали, что это портреты известных подкастеров, и все с автографами. (И хотя Азирафель прекрасно понимал, что его фото там быть не могло – никто ведь не знал, как он выглядит, – все равно ощутил легкий укол зависти.) Он выбрал свободный табурет у стойки, надеясь, что с этого места его будет лучше видно, если некто все же появится. Заказал знаменитые блинчики, прославившие это заведение, и бокал белого вина по рекомендации официанта. Минут через пятнадцать ему подали соблазнительный десерт и высокий бокал. Вилка и нож уже были в руках: он отрезал кусочек блинчика с маракуйей и почти поднес ко рту, когда за спиной раздалось: – Десерт на обед, ангел? Знакомый голос заставил Азирафеля вздрогнуть так сильно, что вилка чуть не выскользнула из пальцев. Разумеется, он ждал появления Кроули, но не рассчитывал, что тот нарушит священнодействие, каким без сомнения являлось поедание этого десерта. – Не знал, что должен советоваться с тобой перед тем, как выбрать себе обед. Кроули усмехнулся: – Просто это настолько в твоем духе. – Что именно? Сев (ну, точнее, лениво развалившись на табурете рядом), Кроули одарил его насмешливой ухмылкой: – Да ничего. Просто ты выглядишь как человек, который предпочитает сладкое. (Нет, Азирафель вовсе не задыхался.) Кроули положил телефон на стойку, и Азирафель заморгал, наблюдая, как тот делает заказ – ему показалось, или он действительно услышал слово «шесть», когда речь зашла об эспрессо? – Ты не собираешься это есть? – А? Еще одна такая усмешка – и Азирафель умрет на месте. – Блинчик, Азирафель. Тут он понял, что все это время держал на весу руку с крошечным кусочком блинчика, так и не донесенным до рта. – О, боже, – пробормотал он себе под нос. Еще каких-то несколько месяцев назад ничто на свете не смогло бы встать между Азирафелем Истгейтом и хорошим десертом. А теперь он сидел здесь, откусывал микроскопический кусочек блинчика и краснел, как дурак, при одном только появлении рыжих волос на горизонте. (Неужели он и правда настолько жалок?) По крайней мере, вкус и правда был греховно-приятен. Мэгги не ошиблась. Азирафель жевал этот сладкий соблазн с таким удовольствием, что не смог сдержать довольный стон: – М-м-м! Божественно! Глухой звук рядом вырвал Азирафеля из задумчивости. Кроули вцепился в край стойки, будто только что едва не грохнулся со стула. – Ты в порядке? – спросил Азирафель. – Мгх… ага, ага, – дрогнувшим голосом мгновенно ответил Кроули, пока пытался удержать равновесие. – Так где же в этой галерее… твоя? – спросил Азирафель, стараясь вернуть разговор в нужное русло и вновь взять верх над Кроули, щеки которого пылали, а взгляд был полон любопытства. (Азирафель подумал, что в помещении, кажется, стало подозрительно жарко.) – Ну же, я знаю, ты умрешь, если не покажешь мне свою фотографию. Кроули просто кивнул на стену позади него. Азирафель обернулся и увидел черно-белую фотографию молодого Кроули. Очки – на месте, фирменная усмешка тоже. Волосы были чуть длиннее, волнами падали на плечи. Выглядел он ослепительно. (Впрочем, Азирафель пока не встречал ни одной версии этого человека, которая не выглядела бы ослепительно.) – Вот он я – между Эдом Гэмблом и Джеймсом Акастером из Off Menu. – Выглядишь отлично. (Серьезно, Азирафелю следовало бы провести воспитательную беседу со своими нейронами. Особенно с теми, что соединяли мозг со ртом.) – Я хотел сказать… удачное расположение, – пробормотал он, запинаясь. – Вот твой кофе, Кро. Четыре фунта пятнадцать. – Спасибо, Декс, – ответил Кроули и начал рыться по карманам в поисках мелочи. Но, перерыв их все, так и не смог наскрести нужную сумму. – О, черт, кажется, я забыл свой… – начал Кроули. Азирафель не смог удержаться. Он достал из кармана монету и проделал старый, хорошо отработанный фокус: почти театрально взмахнул правой рукой и поднес ее к уху Кроули. Тот настолько опешил, что даже не успел отреагировать – просто сидел на табурете с каменным лицом и наблюдал, как Азирафель материализует монету из-за мочки его уха. – Ты это искал? Пальцы Азирафеля сжимали монету с отчаянной решимостью, но, как это часто бывало, фокус подвел: монета выскользнула и со звоном упала на стойку – прямо под недоверчивым взглядом Кроули. (Видимо, фокус был не такой уж и отработанный). Тень улыбки мелькнула на лице Кроули, и он фыркнул: – Это было одно из самых унизительных зрелищ в моей жизни. – Сомневаюсь, – парировал Азирафель. – А как насчет того раза, когда ты притворялся официантом под прикрытием? Кроули чуть не вскочил, мгновенно перейдя в оборону: – Это совсем другое! Я вообще не начинал ту драку едой, это были те малолетки, и… Он осекся, когда понял, что Азирафель его дразнит. – Ты до невозможности раздражаешь. – Мне уже говорили. Впервые за все их знакомство Азирафель оказался достаточно близко, чтобы рассмотреть ямочки, появлявшиеся на лице Кроули, когда тот смеялся. Какая восхитительная разница с тем оскалом, что обычно предназначался противникам. (К тому же эти ямочки были, пожалуй, одним из самых очаровательных вещей, какие Азирафель видел в жизни. Но вслух он этого не сказал бы. Никогда. Даже под пытками.) После оплаты счета настроение Кроули резко переменилось: улыбка исчезла, черты лица напряглись, осанка стала прямее (что само по себе звучало странно применительно к нему). Если бы Азирафель знал Кроули лучше, он бы понял, что тот собирается сообщить плохие новости. Он несколько раз открыл рот, будто хотел что-то сказать, но передумал. Разблокировал телефон, пролистал экран и через несколько секунд положил мобильный обратно на стойку, прежде чем встать. – Схожу в туалет. Минутку. Азирафель проводил взглядом его стройную фигуру, лениво покачивающуюся на пути к дверям. Заметил – и не без досады – что он не единственный, кто смотрел вслед. Но поделать ничего не мог: на Кроули смотрели все. (Пожалуй, стоит попросить Анафему потом проклясть всех этих зевак.) Экран телефона не был не заблокирован, и взгляд сам зацепился за новое сообщение в WhatsApp от неизвестного номера – прямо под закрепленными чатами с Ниной и кем-то еще, кого он не успел рассмотреть. Кроули: – Купи кошачью мяту для Коммы 10:54 Нина: – Где ты, придурок? 11:16 (Неизвестный номер) – Встретимся у скамейки в Сент-Джеймсе, лицом к западному острову, как можно скорее 12:36 Ньют: – Подкаст уже в пути 10:11 Раз – и готово! 🔍 – Нина: давай уже, хоть какой-нибудь чертов прогресс! 09:34 Маллиган: – Позвони мне СРОЧНО 12:36 Азирафель ощутил жгучее чувство вины за то, что вторгся в личное пространство Кроули. Но вдруг эта встреча действительно касалась дела? Что, если это важно? Возможно, перемена в поведении Кроули несколько секунд назад была вызвана именно напряжением перед этим событием. И внезапно в голове прозвучали слова Мэгги: «Мы должны думать о нашем подкасте, Азирафель.» Она была права. Если Кроули что-то затеял, нужно было опередить его. Он незаметно заблокировал телефон, экран айфона тут же погас (хотя, если присмотреться, можно было различить знакомый букет желтых тюльпанов). Уведомление не отображалось – приложение ведь было открыто, когда пришло сообщение. Это могло дать Азирафелю небольшое преимущество. Была уже половина первого, а до Сент-Джеймса при дневной суете, особенно в субботу, добраться будет непросто. Скорее всего, он опоздает на встречу с Питером, но ее всегда можно перенести. Азирафель достал из кармана несколько банкнот, оставил на столе щедрые чаевые. Сердце на секунду болезненно сжалось при мысли, что в спешке он не сможет доесть свои блинчики. Увы, иногда работа требует слишком больших жертв. Он уже почти выбежал из паба, когда из туалета вернулся Кроули – и перехватил его на выходе. – Уже уходишь, ангел? – Что? О, да, эм… долг зовет. – Ты же не доел свои… – Все в порядке, все тип-топ, тикети-бу. Пока. *** Когда дверь паба закрылась у него за спиной, Азирафель изо всех сил пытался держаться уверенно. Урок Орфея был усвоен: он не оглянулся, чтобы посмотреть, как Кроули возвращается к своему месту. И уж конечно, он не провел следующие полчаса, терзаясь из-за того, что обманул соперника. В конце концов, это просто работа. Ничего личного. (Может, если повторять это достаточно часто, он и сам когда-нибудь в это поверит.) – Мэгги! Прости, у меня совсем нет времени, но нужно отменить встречу с Питером Хьюзом. – Что? Почему?! Азирафель уже спускался в метро на Оксфорд-Серкус. По «Виктория лайн» до Виктории – пять минут, потом двадцать пешком по Мэлл до нужного конца. Легко. Только вот связь под землей ловила плохо, так что объяснить Мэгги все было непросто. – Я случайно наткнулся на сообщение в телефоне Кроули и пытаюсь встретиться с тем, кто его прислал, раньше него. – Азираф… не слы… что ты име… наткнулся? – Я свяжусь с тобой позже. Просто предупреди мистера Хьюза, ладно? Связь оборвалась – как и следовало ожидать, – и Азирафель продолжил путь к Сент-Джеймсу, изо всех сил стараясь не слушать внутренний голос, который шептал: «Обманщик!» – и заставлял задыхаться от вины. Добравшись до станции Виктория, он зашагал к Букингемскому дворцу так быстро, как только позволяли ноги. Обычно он предпочитал другой маршрут, начиная прогулку у Хорс-Гардс и двигаясь по аллее, идущей параллельно Мэлл, прямо к дворцу. Там был лучший вид – озеро слева, зеленая трава и множество белок. Но сегодня Азирафель сделал исключение, выбрав кратчайший путь из Сохо к той части парка. Теперь сердце бешено колотилось – и от усталости, и от предвкушения. Когда он наконец достиг входа в парк, его радости не было предела. Даже если Кроули к тому моменту уже прочитал сообщение, вряд ли он добрался бы быстрее – особенно за рулем этой древней реликвии, на которой постоянно разъезжал. (Как бы ни восхищал Азирафеля эта красавица Bentley, он сомневался, что машина способна развивать большие скорости.) День выдался пасмурный, но парк был полон туристов и, что удивительно, бегунов. Конечно, не так много, как в Баттерси, но все же подозрительно много для этого места. Когда впереди показался киоск, Азирафель облегченно выдохнул. Он направился к нему, потом двинулся дальше, пока не нашел скамейки, обращенные к Западному острову. На скамейках уже сидело несколько человек, и его внимание невольно привлек дуэт, который попросил прохожего сфотографировать их вместе. В них было что-то смутно знакомое – и, к его неловкому изумлению, отдаленно напоминающее его самого и Кроули – один рыжеволосый, другой блондин. (К тому же рыжий был в черном и носил темные очки, а блондин предпочитал светлые и бежевые тона. Азирафель постарался не придавать этому слишком большого значения.) Второе, что он заметил, – утки. Их было множество. Кряквы, камышницы, лысухи – птицы самых разных видов и расцветок (хотя больше всего Азирафель любил шилохвостов и свиязей). Он невольно улыбнулся: давно он не выбирался сюда покормить птиц. Обычно он делал это не один – ему нравилось делиться таким простым удовольствием, и он не раз пытался привить эту привычку своим бывшим, но большинство из них не задерживались рядом достаточно долго, чтобы по-настоящему это оценить. Под ногами хрустел гравий, когда он медленно шел вдоль озера, выжидая – что-то или кого-то. Может быть, появится незнакомец с подозрительным поведением, кто-то, кто прячется или крадется? Но когда кто-то похлопал его по спине, чтобы привлечь внимание, Азирафель вздрогнул – хотя, по идее, должен был ожидать чего-то подобного. А вот этого он точно не ожидал. Перед ним стоял мальчишка – едва ли совершеннолетний – с большой коричневой сумкой в руках. – Вы мистер Истгейт? – спросил он, чуть слишком самодовольно, на вкус Азирафеля. Мальчишка смотрел прямо на него, и по этой полуулыбке было ясно: он нашел того, кого искал. Более того – ждал. – Да? Не говоря больше ни слова, юноша, продолжая жевать жвачку, протянул ему пакет, а потом вскочил на самокат и укатил. Несколько секунд Азирафель стоял, ошарашенно глядя ему вслед. Затем развернул бумажный пакет, надеясь найти внутри ту самую подсказку, которую искал. Первым, что он вытащил, оказался пакет замороженного зеленого горошка. Азирафель растерянно вертел его в руках, переворачивал, тряс, пытаясь уловить смысл – но чем дольше смотрел, тем меньше понимал, какое это может иметь отношение к его присутствию здесь. А потом заметил второй предмет – маленький контейнер на вынос с логотипом Паб «Грязный Осел». Азирафель поспешил к ближайшей скамейке, чувствуя, как в груди растет тревожное предчувствие. Он уже догадывался, к чему все идет. Когда он открыл коробочку, из его груди вырвался вздох – наполовину шок, наполовину восторг. Его недоеденные блинчики. А сверху – записка. «Теперь и ты, и утки можете насладиться десертом. Не дай бог, ты не доешь свое лакомство, ангел». Без обид. Энтони Нечестивый Кроули» – Ах, вот же… вот же… мерзкий демон! – выдохнул Азирафель, глядя то на пакет с горошком, то на озеро перед собой. За железной оградой на раскисшей земле виднелись отпечатки перепончатых лап – целая стайка уток выстроилась напротив него, будто уже догадалась, что за сокровище он держит в руках. И тут Азирафеля осенило. – Он отправил меня по ложному утиному следу! – воскликнул он вслух. И все же Азирафель не смог сдержать хохота. Он откинулся на спинку скамейки и смеялся громко, искренне, до слез, пока прохожие не начали оборачиваться с неодобрением. Он должен был возмутиться. И возмутился. (Немного.). Было жутко обидно, что его провели, как младенца. Он злился на Кроули, и, пожалуй, еще сильнее – на самого себя за то, что доверился этому ужасному человеку. Но в итоге Азирафель просто достал пластиковую вилку из пакета и начал доедать свои блинчики. Кроули был чертовски умен – все продумал до мелочей. Нужно будет придумать, как отплатить ему той же монетой, ведь это был не конец их Войны, а всего лишь одно очко в пользу Кроули. Доев десерт (чудесно, теперь ему будет вспоминаться Кроули каждый раз, когда он попробует маракуйю – только этого ему и не хватало), Азирафель сосредоточился на мотивах демона. Он отказывался верить, что Кроули оказался настолько глупым (и подлым), чтобы устроить весь этот фарс только ради того, чтобы доказать свое интеллектуальное превосходство. Должна же быть более веская причина… О! Питер!