Адское дело

Кроули по-прежнему чувствует вину за розыгрыш, поэтому, когда Питер передает ему важные улики по делу о крушении поезда, он решает поделиться ими со своим соперником. Азирафелю получает звонок от парня, укравшего дипломат, и отправляется на встречу, чтобы прояснить ситуацию. @serpentofEden🐍 · 214 дней назад Это одна из причин моей любви к «Убийству в Восточном экспрессе»: здесь вина показана с необычной стороны. Не просто как моральная проблема с четкими правилами, а как сложная этическая дилемма, где важен гибкий взгляд на человека и на то, что есть справедливое возмездие. 82 ❤️ 2 💬 @ecclescakeslover · 135 дней назад Интересно, что чувствовал Пуаро, когда [СПОЙЛЕРЫ!] Жаклин застрелила Саймона и себя в конце «Смерти на Ниле». Ведь он же позволил этому случиться! 30 ❤️ 5 💬 @verynormalabouthis · 129 дней назад Не в экранизации с Устиновым. В фильме он колеблется, почти пытается ее остановить. 17 ❤️ @therealhastings · 120 дней назад Просто рядом не было старины Гастингса, который бы по своему обыкновению ляпнул бы что-нибудь не то 😏 28 ❤️ 15 💬 В целом, этот день для Кроули не задался. Да, он провел целых пять с половиной минут в своем любимом пабе со своим любимым подкастером и наслаждался его обществом ровно четыре кусочка блинчиков. (Да, он их считал, и нет, до сих пор не пришел в себя. Одно лишь воспоминание о том, как Азирафель пробует первый кусочек, будет преследовать Кроули во снах до конца дней. Когда он услышал этот стон, сорвавшийся с губ ангела, чуть не свалился со стула. К счастью, в нем все-таки было что-то от змеи, и, извернувшись бедрами, он ухитрился «выползти» из неловкой ситуации.) Тем не менее, сунуть мальчишке на чай, чтобы тот проследил за Азирафелем до Сент-Джеймса и передал «маленький сувенир» от Кроули, казалось предательством. Он последовал совету (читай: приказу) Нины, что вовсе не значило, будто ему понравилось вести себя как мудак с человеком, которого он уважал и начинал… ценить. *** Как только Азирафель скрылся из виду, Кроули сел в Bentley. Питер Хьюз жил недалеко от Эмершема (что, как ни странно, тоже был один из маршрутов Железнодорожной компании «Пепел»). Даже если Азирафель решит проявить рвение и поехать на эту встречу, ему все равно потребуется около восьмидесяти минут от Вестминстера, с пересадкой где-нибудь по пути (а пересадки всегда отнимают драгоценное время). Из Сохо на машине обычный водитель добрался бы примерно за час. Кроули долетел за пятьдесят минут. – Я знаю, это глупо, но это последнее, что у меня от нее осталось, и я… я не хочу, чтобы вы подумали, будто я просто продаю это тому, кто больше заплатит. – Конечно, нет! – заверил его Кроули, стараясь показать, что Питер поступает правильно. – Просто… – вздохнул тот, и глаза заблестели от новых слез. – Если это поможет вам раскрыть правду о крушении… – Я понимаю, Питер. Обещаю, я все сделаю очень осторожно. Не стану публиковать запись в подкасте, использую ее только для расследования. – Я это ценю. И спасибо, что приехали. Наверное, дорога заняла немало времени? Кроули подумал о блинчиках, о стонах, о божественном вкусе, о недопитом вине. Подумал об утках – и чувство вины снова нахлынуло, будто удар поддых. – Немного, но, надеюсь, оно того стоило, – честно ответил он. (Разумеется, Питер и понятия не имел, что речь шла вовсе не о дороге, а о том, как Кроули подвел ангела.) – Жаль, что мы с отцом ошиблись насчет мистера Фелла. У Кроули в животе неприятно кольнуло, а следом тошнота разлилась по всему телу. – Что… что вы имеете в виду? – Когда я связался с его менеджером, она сказала, что он встретится со мной здесь в два. Но потом позвонила и отменила, без объяснений. Думаю, у него нашлись дела поважнее. (Да, например покормить уток...) Кроули не помнил, чтобы когда-нибудь в жизни ему было так стыдно. Вообще неприятные моменты в жизни у него случались часто, но это… это было другое. Он не просто нечестно сыграл с главным соперником, он еще и портил репутацию Азирафеля. А тот ведь ничего плохого не сделал. Совершенно ничего. Человек, который, наверное, всегда был идеальным ангелом – с идеальными глазами, идеальными кудрями, идеальным круглым мягким животиком и… (Он отвлекся.) Ситуацию еще можно было спасти. Кроули пару секунд боролся с собой, размышляя, стоит ли это того. Стоит ли того Азирафель. – Ты слушаешь мои подкасты?! – Ну, я подумал, что хоть кто-то должен. (Вот уж на этот вопрос не нужно было бы отвечать так быстро.) – На самом деле, Питер, мистер Фелл задержался не по своей воле. – Вы его знаете? – Вопрос Питера прозвучал не слишком уверенно. – Недавно познакомились, но… поверьте, дело было действительно срочное. Иначе он бы ни за что не отменил встречу. Питер кивнул, соглашаясь: – Он был очень добр ко мне в ту ночь… Голос его дрогнул. Кроули дал ему немного времени, но не мог не отметить, – похоже, что Питер Хьюз знал: мистер Фелл – это Азирафель Истгейт. – Так… эм… вы… вы знаете, что мистер Фелл – это… – Очень приятный человек, который вернул мне кольцо, ничего не попросив взамен? – губы Питера тронула неуверенная улыбка. – Да. Мы с отцом заядлые слушатели его подкаста. Однажды услышишь его голос – и уже невозможно не узнать. Кроули на секунду будто перестал дышать, забыл, как вообще разговаривают: – Он… уникальный, да? (Отлично. Теперь он выглядел полным идиотом и… блять, он что, покраснел?!) Пришлось несколько раз откашляться, чтобы вернуть голос. – Уверяю вас, ему можно доверять. Нам обоим. – Значит, вы поделитесь видео с мистером Феллом? Кроули, наверное, стоило вспомнить осторожные советы Нины, подумать о своем подкасте, о новой награде. О том, что чем скорее он разберется с этим делом, тем скорее вернется к написанию продолжения «Убийства на трассе М25» и к своей жизни, полной излишеств и (очень) сомнительных решений. Но вместо этого он думал о глазах, меняющих цвет в зависимости от света. О сияющей улыбке, способной озарить целую комнату. О тартановой бабочке. О цветах, что наполняли книжную лавку. О своей кошке. О блинчиках. О «Берегите себя»… И о свадебном кольце, найденном среди обломков и возвращенном мужчине, который потерял все, кроме памяти о погибшей жене. Разумеется, не существовало ни единого, мать его, сценария, в котором Кроули не отправил бы видео Азирафелю сразу же, как только получил его от Питера. – Даю слово, – пообещал Кроули. Питер не стал терять время: достал телефон, и через минуту Кроули уже получил видео с его номера. Он тут же открыл файл и принялся смотреть, надеясь, что найдет хоть какие-то следы чего-то странного на платформе в ночь аварии. Видео оказалось довольно скучным, если не считать дрожащего фрагмента, где снимавшего чуть не сбил проходивший мимо мужчина. Тот торопливо извинился, пока отец Питера балансировал на одной ноге, чтобы не упасть. В итоге вышло, что бог, или сатана, или кто-то там, или просто карма – настоящая стерва: Кроули отказался от общества Азирафеля, уплетающего блинчики, только чтобы получить в обмен безобидную ненужную запись. – Дайте знать, если пригодится, – были последние слова Питера, прежде чем Кроули попрощался и направился обратно в Мэйфэр. Обратная дорога из Эмершема шла куда медленнее – особенно по меркам Кроули. В какой-то момент он решил сделать остановку и заехал в старый паб, который всегда любил. Просидел там нелепо долго, уткнувшись в телефон и читая комментарии на фан-страницах. Зная склонность своих поклонников шипперить его с кем попало, он не слишком удивился, обнаружив, что не прошло и суток после гала-ужина, как фанаты уже вычислили имя Азирафеля (спасибо, гребаному Фурфуру) и начали придумывать названия для их невозможного пейринга. («Кроуфель» ему не особенно понравилось, а вот «Азикроу» приятно звучало, когда он произносил вслух.) Он сделал себе мысленную пометку: если вдруг появится шанс выложить фото с Азирафелем – использовать его как хэштег. Вернувшись в Bentley, Кроули никак не мог перестать думать о Питере (Азирафеле), о видео (Азирафеле) и о расследовании (Азирафеле). Что-то его тревожило, и тот факт, что он не мог понять что именно, сводил с ума. Так началось мрачное самокопание. Нина и Ньют часто подтрунивали над Кроули, когда тот начинал углубляться в размышления и и замыкался в себе. К счастью, их рядом не было, чтобы издеваться. Телефон зазвонил – зазвучал рингтон, который он поставил для своего литературного агента Дэна Маллигана. Кроули вставил наушники и ответил: – Алло? – Ты уже в пути? – Очевидно же, – проворчал Кроули, прекрасно зная, что никуда он еще не выехал, хотя мероприятие Дэн запланировал для него два месяца назад. – Энтони, – (а Кроули ненавидел, когда его называли так) – пожалуйста, скажи, что мне не придется отменять еще один вечер-встречу из-за того, что ты снова гоняешься за очередным преступником. Кроули очень хотелось послать его куда подальше, но он сдержался. Маллиган был идиотом, зато лучшим литературным агентом Лондона. Без него Кроули не был бы так популярен (ну и без своих, скажем прямо, вызывающе провоцирующих бедер тоже). – Я приеду, Маллиган. – Твои фанаты будут недовольны, если ты опоздаешь. – Это бесплатная лекция, переживут. Кроули отключился, раздраженный как никогда. С одной стороны, он понимал, что ведет себя истерично и непоследовательно. Два месяца назад он бы в огонь прыгнул, лишь бы не пропустить подобное событие. А теперь первым делом думал о расследовании, подкасте, Войне, перепалках, паре и… Стоп. Кроули резко взял влево – так, что Bentley чуть не занесло. Но ему срочно нужно было кое-что проверить, и это не могло ждать. А как бы он ни любил лихачить, видео за рулем не посмотришь. Он схватил телефон, сердце колотилось, и снова запустил запись, сделанную отцом Питера. Посмотрел один раз. Второй. И тогда он заметил это. Кроули медленно перемотал видео назад, расширяя экран большим и указательным пальцами, увеличивая изображение. Когда отца Питера толкнул незнакомец, тот взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие – и в этот момент случайно заснял то, что происходило за спинами новобрачных – на стыке предпоследнего и последнего вагонов поезда. Кроули остановил видео и увеличил картинку еще сильнее. Там был виден мужчина в форме Железнодорожной компании «Пепел» – (лица не разглядеть) – и он возился с механизмом сцепки. Кроули снял темные очки. Прижав пальцы к губам, пораженный, он понял, что ему необходимо узнать точное время записи. Он написал Питеру, попросив уточнить отметку времени у отца, и тот ответил почти сразу: – 16.47 Кроули резко втянул воздух – ответ подтверждал его догадку. Он открыл приложение Диктофон, где хранил записи интервью для подкаста, и нашел аудиофайл, записанный утром на станции. Тогда он разговаривал с напарником Шедвелла, другим сцепщиком. – То есть после Шедвелла в тот день никто не проверял поезд? – Нет, не во второй половине. Шед проверил сцепку на том составе где-то в половине пятого, потом ушел – его смена закончилась. А тот парень, что обычно выходит после Шеда, был занят экстренным ремонтом тормозов на платформе №2. На четвертой платформе с половины пятого до семи, семи пятнадцати – никого не было, гарантирую. Кроули остановил запись. Если мужчина говорил правду – а сомневаться в этом не было причин, – никто не должен был работать со сцепкой после Шедвелла. И уж точно не в 16:47, за восемь минут до отправления поезда из Марилебона. Так кто же тогда был этот человек? И что, черт возьми, он делал с механизмом, который уже проверили десять минут назад? Мозги Кроули, возможно, слегка заржавели, но за последнее время он их нагрузил как никогда. И умел все же складывать два и два. Это был человеческий фактор. Он и привел к катастрофе. Только вина лежала не на Шедвелле. Аварию спровоцировал кто-то другой, посредник, который залез в механизм и испортил работу Сержанта. Единственная вина Шедвелла была в том, что он был невыносимым мудаком, но за это, по закону, не судят. (Хотя его знакомые наверняка с радостью бы это сделали.) Оставался один вопрос. Если авария была устроена намеренно – то зачем? Погибли шесть человек. Неужели вся катастрофа… была подстроена? Хитроумный спектакль, чтобы обмануть власти (и двух чертовски тупых подкастеров), заставив их поверить в трагедию, тогда как на самом деле это было… убийство? Пиздец. Он был таким ИДИОТОМ. Ему срочно нужно было поговорить с Ниной и еще раз взглянуть на список жертв. А потом – как можно скорее выпустить новый эпизод подкаста. Но сначала – связаться с Азирафелем, чтобы и тот был в курсе. (В голове всплыл голос Ньюта: «и пересмотри наши приоритеты», но Кроули отмахнулся.) Одно было ясно: Дэн его убьет за то, что он пропускает еще одно мероприятие. Придется отправить кого-то вместо себя – может, одного из корректоров, которые знали его книгу даже лучше, чем он сам. Сейчас же ему было абсолютно наплевать. *** Поездка Азирафеля от Сент-Джеймса до книжной лавки отдавала привкусом поражения. Когда он понял, что Кроули обманул его, чтобы первым встретиться с Питером, вся уверенность улетучилась. Еще недавно это казалось забавным, да и блинчики Азирафель ел с искренним удовольствием. Но теперь воспоминание стало горьковатым. Он так винил себя за то, что залез в сообщения Кроули, а оказалось, что это тот с самого начала подсунул ему телефон с фальшивой перепиской. Может, они и правда созданы друг для друга? (А может, ему стоит прекратить думать всякую чушь?) Когда дверь лавки распахнулась с привычным звоном колокольчика, Азирафеля уже ждали Анафема и Мэгги – готовые подбодрить. Но одного взгляда на его лицо хватило, чтобы понять: придется очень постараться. – Почему ты настоял, чтобы не ехать в Эмершем? Ты же мог успеть! – воскликнула Мэгги. – В лучшем случае путь занял бы девяносто минут, дорогая, – ответил Азирафель устало. – И я не хотел выставлять себя дураком, появившись у мистера Хьюза после того, как ты позвонила и отменила встречу. – Ох, да что ж это такое… Твою ж мать, Азирафель! Он никогда раньше не видел Мэгги в такой ярости. Даже Анафема, известная своими вспышками, удивленно на нее посмотрела. Азирафелю стало интересно, нет ли у Мэгги более личной причины для такой вспышки. – Мы должны это исправить, – выпалила она. – Я позвоню Питеру завтра, и ты объяснишь, что тебя задержали против твоей воли. Если нужно, я сама расскажу ему всю, блядь, правду! – Не нужно. И ты уж точно не станешь втягивать мистера Хьюза в эту историю, – мягко, но твердо возразил Азирафель. – Этот человек и так пережил достаточно. Мэгги при этих словах немного остыла, словно вдруг поняла, что погорячилась. – Ладно. Тогда придумаем что-нибудь другое, чтобы… В этот момент зазвонил мобильный Азирафеля. Неизвестный номер. Это не было чем-то необычным: из-за его скрытности с настоящим именем им приходилось использовать довольно сложную систему переадресации звонков. Компьютерные специалисты из «Девяти сфер» связали между собой больше десятка подставных номеров, которые автоматически перенаправляли вызовы. Только первоклассный хакер мог бы проследить звонок до настоящего номера Азирафеля. Система стоила дорого, но компании было все равно – главное, чтобы мистер Фелл получал свои наводки, а Азирафель Истгейт оставался в безопасности и анонимности. – Алло? – ответил Азирафель. – Это мистер Фелл из «В поисках улик»? – раздался незнакомый голос. – Полагаю, да, – ответил Азирафель. Анафема закатила глаза. – Меня зовут Эрик, и… эм, мы с братанами… ну… сперли кое-что после крушения. Азирафель приподнял брови от удивления: – После крушения поезда? – Расскажи ему про портфель! – послышался другой голос, очень похожий на первый. – Да собирался я, заткнись, придурок, жри уже свой ебаный авокадо! Пока они препирались, Азирафель успел включить громкую связь, а Анафема – начать запись на своем телефоне. – Мы нашли кое-что в этом чемодане, но… не до конца понимаем, что именно. Но выглядит важным. – Что-то вроде… Улики? – оживился Азирафель. – Слушай, мой брат Дерек говорит, вы, типа, платите за такую информацию. Азирафель взглянул на Мэгги. Обычно они так не работали, но если эти… странные молодые люди действительно могли поделиться полезными сведениями за вознаграждение… Ну что ж, кто они такие, чтобы им отказывать? Мэгги кивнула, будто читая его мысли. – Превосходно. Где мы можем встретиться? *** Кроули мчался по трассе, выжимая из Bentley все, что мог, чтобы поскорее добраться до Лондона. Даже если бы он хотел просто переслать видео Нине и Азирафелю одновременно, быстро стало ясно: нельзя отправлять такую важную запись Азирафелю без объяснений – или хотя бы без извинений. Поэтому видео он отправил Нине с подробными инструкциями и написал, чтобы она перезвонила, как только посмотрит. Долго ждать не пришлось: он был в пятнадцати минутах от офиса, когда раздался звонок. – Где ты, черт возьми? – На Вествее, где-то у Ноттинг-Хилла. – Отлично, приезжай немедленно, нужно все обсудить, я уже позвонила Ньюту. – Мне сначала нужно поговорить с Азирафелем. – Кроули! – возмутилась Нина. – Слушай, я знаю, что ты думаешь, но Хьюз согласился отдать мне видео только при условии, что я поделюсь им с «В поисках улик» поровну, без секретов. И ведь не соврал. (Если не брать во внимание мелочи – того, что Питер счел Азирафеля ненадежным из-за несостоявшейся встречи, и Кроули пришлось убеждать его в обратном.) – Ладно, ладно! – заорала Нина. – Тогда пришли ему и… – Я уже еду к их книжной лавке. – Ты с ума сошел, Кроули?! Это же не партнерство! (Эх, если бы…) – Я не могу просто отправить это видео без… эм… без… черт, мне нужно увидеть его лично, ясно? Нина устало выдохнула: – Ты просто ищешь повод встретиться со своим ангелочком. (Да, и что с того?) – Я обманул его, Нина. Отправил к гребаным уткам на пруд. Кроули понимал, что его голос звучит слишком мягко, и Нина понимала это тоже. И оба знали: увлечение Кроули Азирафелем давно перешло границы здравого смысла. – Тебе правда нравится мистер Фелл, да? Пальцы Кроули стиснули руль так, что побелели костяшки. Да, мистер Фелл ему нравился. Он слушал его подкаст, восхищался его тонкими рассуждениями и добротой. Но Азирафель нравился ему еще больше. Это было ошеломляющее открытие – особенно посреди эстакады, которую Джо Страммер когда-то назвал «великолепной дорожной системой» в одной из любимых песен Кроули. *** – Пошел на хер! – Вон отсюда! На Кроули набросились Мэгги и Анафема, как только он переступил порог книжной лавки. Даже учитывая не самые идеальные обстоятельства, он не мог не почувствовать легкое головокружение и приятное волнение от мысли, что впервые оказался в доме Азирафеля (Нина как-то говорила ему, что тот живет в квартире над книжной лавкой). Бордовый фасад и желтые колонны внутри производили такое теплое первое впечатление, что Кроули представил себя закутанным в уютный плед. (Желательно вместе с хозяином книжной лавки, но это был просто Кроули в своем безнадежном идиотизме.) – Дамы, я знаю, что повел себя плохо… – Плохо?! Ты отправил его кормить уток! – выкрикнула Анафема. Кроули едва сдержался, чтобы не расхохотаться. – Ты просто… просто придурок, Энтони Кроули! – взвыла Мэгги. – Эй! Это была не только моя идея, моя команда тоже приложила руку! С чего это я один должен отдуваться? – Ньют тоже в этом участвовал? – недоверчиво спросила Анафема. – Эм… Кроули понял, что не хочет, чтобы бедный ассистент пострадал из-за этой истории. Тем более, парень явно был неравнодушен к ведьме, а ведь в своем занудном прикиде он совсем не производил впечатления ловеласа. (Анафема Девайс – лучшая карта, какая только могла бы выпасть Пульсиферу, если спросить Кроули.) – Он просто отправил фальшивые сообщения на мой телефон, и то только потому, что Нина пригрозила уволить его, если он откажется. Презрительное фырканье Мэгги было почти эпичным: – Надо было догадаться, что это ее рук дело. – Пожалуйста, Мэгги, ничего личного. Азирафелю вообще не стоило лезть в мою переписку, для начала! – О, ну тогда все в порядке! Потому что в конкурсе на звание величайшего идиота Лондона вы двое, ИДИОТЫ, точно разделили бы первое место! После вспышки Мэгги наступил момент затишья. Кроули все еще ждал, когда появится Азирафель, чтобы перейти к делу, но его нигде не было видно. Зато сторожевых псов он оставил. – Ладно. Вы правы. Я идиот и не заслуживаю второго шанса, но, пожалуйста, может, зароем топор войны? Я выяснил кое-что очень важное. Мэгги и Анафема обменялись многозначительными взглядами. Кроули также заметил, что Мэгги поглядывает на часы. – Ч-что происходит? – Его здесь нет, – сообщила Анафема. – Он… вышел. Кроули не понравилось, с какой интонацией она произнесла последнее слово. – Слушайте, я хотел встретиться с Питером Хьюзом раньше него, потому что знал, что у того есть видео. Так что я… временно отвлек внимание Азирафеля…​​​​​​​ – На гребаные замороженные горошины! – вставила Мэгги. – И пока я был в Эмершеме, – Кроули почти кричал, перекрывая Мэгги, – я объяснил, почему Азирафеля там не было. – Ты рассказал Питеру правду про уток? – спросила Анафема, на этот раз с озорной улыбкой. – Хватит про ебучих уток! – рявкнул Кроули. – Я сказал, что Азирафеля задержали другие дела, и пообещал, что поделюсь видео с ним тоже. – Зачем? – спросила Мэгги, все еще такая же вредная, как Кроули до утренней чашки кофе. Кроули вздохнул: – Азирафель был очень мил с ним в ночь аварии. Питер сразу ему доверился, и… («И я тоже», – не сказал он). – И это просто было правильным поступком. Мэгги и Анафема уставились друг на друга, а потом снова на Кроули, словно оценивали степень правдивости его слов. Даже если они не могли разглядеть его умиротворенное выражение за солнечными очками, похоже, решили, что ему можно верить. – Ладно, давай посмотрим это видео, – наконец вздохнула Мэгги. – Вам стоит отправить его Азирафелю.​​​​​​​​​​​​​​​​ Кроули отдернул протянутую руку с телефоном: – Эм… просто… я не уверен, что нужно слать прямо сейчас. – Боишься, что он пошлет тебя на хер? – рассмеялась Анафема. – Ничего я не боюсь! – заныл он. – Просто… эти сраные утки, ради всего святого! Все трое разом хихикнули, и Кроули, впервые за долгое время, почувствовал некое подобие товарищества с кем-то, кроме Нины и Ньюта. Это ощущалось свежо и безопасно. Это было приятно. Мэгги посмотрела видео на его телефоне и переслала его себе: – Я отправлю. Ана, перекинь Азирафелю, пожалуйста. – Есть, босс, – кивнула она. – Видите этого человека? – Кроули увеличил изображение, показывая таинственного рабочего, возившегося с механизмом сцепки. – Я говорил с начальником Шедвелла. После него там никто не должен был быть. – То есть ты хочешь сказать… – Хочу сказать, что аварию устроил кто-то другой… возможно, чтобы прикрыть убийство. – О боже… – Даааа… не думаю, что боженька тут сильно поможет, – усмехнулся Кроули, глянув на Мэгги. – Мэгс, что-то не так, – голос Анафемы звучал тревожно. – Что? – Мое сообщение отправилось, но не доставлено. – Он, наверное, под землей, – предположила Мэгги. – Сигнала нет. Кроули согласился: лучшее из возможных объяснений. – Думаю, он должен увидеть это до встречи. – Какой встречи? – спросил Кроули, как обычно, раньше, чем подумал. – Ему позвонил какой-то тип, когда он вернулся из парка, – тихо пояснила Анафема. – Какой-то громила с двумя братьями. Троица придурков. (У Кроули перехватило горло от того, как спокойно и без колебаний Анафема поделилась этой деталью – как с человеком, которому можно доверять. Или, по крайней мере, которому не безразличен Азирафель.) – И чего он хотел? – Сказал, что они украли дипломат с места крушения, – ответила Мэгги. – Хотят кое-что взамен, чтобы вернуть его Азирафелю. – «Кое-что» – это… деньги? Мэгги виновато кивнула. – Ладно, тогда я поеду за ним, – Кроули сразу пресек все возражения. – Только потому что хочу показать ему видео и все объяснить. Лично. Из первых уст. В глаза. – Будут еще синонимы? – спросила Анафема, явно наслаждаясь возможностью его поддеть. – Где он? – Кроули проигнорировал колкость. – Поплар-Уок, Кройдон. Встреча в заброшенном театре, в девять. – Почему, нахуй, именно Кройдон?! Не могли, если уж им так нравятся театры, встретиться в Вест-Энде? Там этих зданий навалом! Мэгги внимательно посмотрела на него – кажется, пытаясь понять, насколько же он все-таки туп. (Ответ: очень.) – Лучше выезжать сейчас, если хочу успеть туда к его приезду. Сколько времени прошло, как он ушел? – Полчаса? – уточнила Мэгги, и Анафема кивнула. – На Bentley я доберусь. Буду на связи. А вы продолжайте ему дозваниваться, ладно? Как только он вышел из лавки, его накрыла лавина тревожных предчувствий. Садясь в машину, Кроули попытался себя урезонить. Спокойно. Азирафель просто едет в метро, сигнала нет. Все в порядке. Все тикети-бу, как он бы сказал. И все же, с отчетливым чувством, что нужно как можно скорее найти Азирафеля, Кроули вжал педаль газа и погнал Bentley, сильно превышая скорость. *** Азирафель никогда еще не ездил столько на метро в один и тот же день. Дело было не в том, что он не умел водить – права у него имелись (пусть и полученные шесть тысяч лет назад). Просто он никогда не чувствовал себя комфортно за рулем. Зато он любил поезда. (Или, по крайней мере, любил до крушения.) Тем не менее, даже для такого энтузиаста общественного транспорта, как он, сегодняшний день оказался слишком насыщенным. Поездка из Сохо в Сент-Джеймс и обратно, а теперь – полуторачасовая дорога от Лестер-сквер до Уэст-Кройдона, с двумя пересадками на Эмбанкменте и Уайтчепеле, – вряд ли тянула на удовольствие. Азирафель устал. Было уже поздно, и он ощутимо проголодался – в суматохе после телефонного звонка он забыл поесть перед выходом. Но дело, ради которого он ехал, казалось слишком важным, чтобы откладывать его хоть на минуту, особенно после того, как Кроули заставил Азирафеля мчаться по ложному следу. (К слову, у этой истории с розыгрышем оказалось весьма неожиданное побочное действие: теперь у Азирафеля родился новый сюжет для фантазий – о наивном арт-критике, обманутом неотразимым мошенником, который соблазнил его после сурового отзыва на одну из своих поддельных картин. Фантазии Азирафеля, как обычно, не знали границ.) Он вышел на станции Уэст-Кройдон около без пятнадцати девять и достал телефон, чтобы проложить маршрут в этом малоизвестном районе. К сожалению, сразу заметил: устройство выключено. О, Господь милосердный! Азирафель весь день прыгал с поезда на поезд и не подумал, что телефон будет разряжаться быстрее, отчаянно пытаясь поймать сеть под землей. Вот незадача. Мэгги наверняка рассердится, что у него не останется записи встречи с Эриком, Дереком и Эдди (имя третьего он запомнил мельком – тот жаловался на «огромный грузовик, который опять сломался», пока Азирафель записывал адрес). Ну что ж, обойдется. Он ведь прожил десятилетия без смартфона – запишет все, что услышит, в свой блокнот. Хотя в последнее время он пользовался им больше для зарисовок, чем для заметок. Он вдруг вспомнил неловкий момент, когда Кроули застал его за рисованием портрета Питера Хьюза. Иногда Азирафель все еще чувствовал легкое смущение из-за этой своей странной привычки – делать наброски людей, которых встречает. Возможно, потому что отец всегда считал это девчачьим занятием – что бы он ни имел в виду. Однако теперь, понимая, что он немного нравится Кроули, Азирафель понял: тот взгляд был не осуждающим, а скорее одобрительным. (А это значило для него все.) Азирафель прищурился, пытаясь рассмотреть название нужной улицы, и вскоре понял, что Поплар-Уок находится совсем недалеко от станции. Эрик упоминал что-то о церкви – и, действительно, чуть дальше виднелось здание из красного кирпича, посвященное святым Михаилу и Иакову. А сразу за церковью стояло то, что он искал: заброшенный театр. Сердце колотилось от предвкушения. Азирафель перешел улицу, отыскивая служебный вход, как и велел Эрик. Он почти чувствовал себя актером, пробирающимся в театр через черный ход, чтобы остаться незамеченным. (Может быть, в другой жизни он бы им и был.) Как только он вошел внутрь, волнение сменилось тревогой. После нескольких шагов Азирафель оказался в огромном темном, полуразрушенном холле. Слабое освещение подчеркивало богатый когда-то декор, канделябры, трещины и облупившуюся штукатурку. – Эрик? – позвал он, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно. Никакого ответа. Держа руки на виду, он коснулся ладонями тяжелых, пыльных портьер, отделявших коридор от зала. Азирафель прошел по проходу, ведущему к сцене. Над головой висели несколько люстр, дававших жалкий остаток света. Стены вокруг осыпались, кресла были выломаны или разбиты. Азирафель никогда еще не видел места, которое так отчаянно кричало о заброшенности. Ему стало искренне жаль это здание – он представил, сколько спектаклей видели его стены за прошедшие десятилетия: Софокл, Шекспир, Беккет, Уайльд… (только самые любимые, конечно). – Дерек? Эдди? Есть здесь кто-нибудь? Опять тишина. Он пересек зал, направляясь к боковому коридору, где, по всей вероятности, находилась лестница на балкон. Так и оказалось. Наверху он заметил вход с табличкой «Аппаратная». Дверь была чуть приоткрыта. Азирафель постучал по холодному дереву. – Эрик? – позвал он снова. Когда вошел в помещение, воздух показался тяжелым и вязким – внутри стояла тревожная, почти гробовая тишина. Помещение было переделано под ночлежку: три походные койки, пара маленьких столов и куча всякого хлама, создававшего ощущение хаоса. Не уютного, как в книжной лавке, а хаоса постапокалиптического – как в фильме о мире после катастрофы. И тут Азирафель едва не лишился чувств: на одном из столов лежала изуродованная книга, обложка и страницы прожжены – ее явно использовали как пепельницу. Как они посмели?! Этим мальчикам определенно не помешала бы серьезная лекция о бережном обращении с книгами. Присмотревшись, Азирафель понял, что пострадавший том оказался не чем иным, как «Убийством на трассе М25» Энтони Кроули. (Ну, это многое объясняло). Внезапно громкий сигнал тревоги рассек тишину так резко, что Азирафель вздрогнул и почти подпрыгнул на месте. Названия мелодии он не помнил, но сразу понял, что это популярная песня. Ему понравилось вступление со струнными – неожиданно симфоническое, несмотря на бибоповый ритм, и при этом с легкой ноткой грусти. В тексте пелось о том, как человек бывает «миллионом разных людей день ото дня». Он заметил телефон на одной из кроватей и отключил сигнал, тяжело дыша и пытаясь взять себя в руки. Прикрыв рот ладонью, Азирафель снова огляделся. Где же Эрик и его братья? Еще одна дверь, – Азирафель не заметил ее раньше, – вела в соседнюю комнату. На табличке значилось: «Туалет». Он шагнул туда – и тут же почувствовал, как в животе все скрутило, а сердце забилось где-то в горле. Мерцающий флуоресцентный свет отражался от плитки, заливая помещение зловещим сиянием. Где-то капала вода из крана. На полу, в трех разных местах, лежали три одинаковых тела. «Немного многовато для воспитательной беседы», – сразу же пришла на ум мрачная и до жути циничная мысль Азирафеля (скорее попытка удержаться от паники, сохранив хоть видимость хладнокровия). Первый труп лежал прямо у входа, раскинувшись на спине и глядя в потолок пустыми, мертвыми глазами. Второй осел у стены под мерно капающим краном – тело вывернуто под неестественным углом, рот приоткрыт в застывшем изумлении. Третий повалился в углу, рядом с унитазом. Его левая рука застыла в судорожном сжатии. Азирафель наклонился ближе и, различив предмет, похолодел: в мертвой руке лежал большой авокадо. От этого зрелища подступила тошнота. Сердце стучало в горле, дыхание сбилось. Но через мгновение оцепенения Азирафель заставил себя действовать. По очереди он быстро проверил пульс у каждого из троих. У всех – одно и то же пулевое ранение в голову. Ужасная, безжалостная отметина их участи. Азирафель уже понимал, что ничем им не поможет – ни им, ни их варварскому отношению к книгам, – но попытался все равно. Когда его пальцы сомкнулись на запястье последнего, он заметил нечто на мертвой руке Эрика (у того на костяшках были вытатуировано его имя). Похоже, перед смертью он успел нацарапать что-то на ладони левой руки. Три буквы. H E L Азирафель достал блокнот из внутреннего кармана, тихо выругавшись, когда понял, что его ручка не пишет (а работающего мобильного у него в данный момент не было). Он выбежал наружу, разыскивая другую ручку в захламленной комнате. Что удивительно, он нашел перьевую ручку с незнакомым логотипом. Он взял ее, чтобы записать на бумаге последовательность «HEL» точно так, как видел ее написанной на руке бедного Эрика. И тут он вспомнил, зачем вообще сюда пришел. Портфель. Азирафель обыскал всю комнату, но не смог его найти. Он мог только предположить, что убийца забрал его и что, вероятно, именно портфель и был причиной этого тройного убийства. Мысль о том, что кто-то совершил столь чудовищное преступление, заставила Азирафеля почувствовать себя беззащитным. Он сунул ручку и блокнот обратно в карман и кинулся прочь из аппаратной, перепрыгивая через через две ступени. Главное – поскорее выбраться из этого жуткого места и добраться до станции, где наверняка будут люди, где будет хоть немного безопаснее. Когда он выскочил через служебный вход, его встретил ливень. (Прекрасно. Просто идеально.) Вокруг – ни души. Но кто знает, ушел ли убийца? Азирафель оглядывался по сторонам, и каждая тень казалась ему угрозой. Пытаясь не поддаваться панике, он побежал в сторону станции. И вдруг – оглушительный рев и визг шин по асфальту. Азирафель резко обернулся – и увидел их. Демона и его дьявольскую машину. (Азирафель не мог поверить, что когда-то мысленно называл этот шедевр «раритетом».) Черный рыцарь в блестящих доспехах, спешащий спасти даму в беде, и… (Азирафель, сейчас НЕ ВРЕМЯ!) Водитель опустил стекло Bentley и окликнул его: – Азирафель! Момент был слишком судьбоносным, чтобы игнорировать чувство безопасности, пронзившее его до костей, как только он понял, что это действительно Кроули (не то чтобы Азирафелю вообще требовалось подтверждение). Он был здесь, спасая его от… ну, не от какой-то реальной опасности, конечно. Только от самой ужасающей сцены, на которую он когда-либо натыкался. Азирафель чувствовал себя таким напуганным, и одиноким, и потрясенным, и… – Азирафель!​​​​​​​​​​​​​​​​ (Отлично. Похоже, у него паническая атака. Вот почему ноги ватные и перед глазами все плывет.) – Что случилось? Почему ты дрожишь? – Окурки… на твоей книге! – выдохнул Азирафель. Выражение лица Кроули охватило целый спектр эмоций – в основном потрясение, недоумение и возмущение. – Что?! Азирафель, пусть и был не в себе, ощутил странное удовлетворение от того, что смог сбить Кроули с толку – особенно после того ужасного дня, который он ему устроил. – Они использовали твою книгу как пепельницу! – наконец пояснил он. – Это вряд ли можно считать положительной рецензией… – Что за херню ты несешь?! – выкрикнул Кроули, и эти слова будто вернули Азирафеля к реальности. – Они мертвы… Все трое! – Эти братья? Азирафель задыхался, дождь промочил его насквозь. – Ч-что… когда… откуда ты знал, где меня искать? – Долгая история, но если ты прав насчет того, что парней убрали, я хочу увезти тебя отсюда как можно дальше. – Но… нам нужно вызвать полицию! Кроули кивнул, его длинные пальцы теперь сжимали руки Азирафеля более мягко, словно пытаясь успокоить: – Мы вызовем, Азирафель, но мне нужно, чтобы ты прямо сейчас сел в машину. Азирафель отрицательно покачал головой, затем почувствовал, как пальцы Кроули сжались чуть сильнее сквозь ткань промокшего плаща. – Ангел. Дело было в интонации, с которой он это произнес. От нее Азирафель почувствовал себя защищенным. О нем позаботятся. Азирафель поднял голову, открыл глаза и встретил янтарный взгляд Кроули. (И это был конец.) Он никогда раньше не видел Кроули без солнечных очков. И мог только благодарить Кого-то за это, потому что если бы тот представился без очков на месте крушения, говоря, что «может быть демоном для ангела», Азирафель бы встал на колени и сделал бы ему минет прямо там и тогда. (Конечно, в первый же раз, когда Кроули спас его от неприятностей, Азирафель возбудился. Боже правый. А чего еще можно ожидать от человека, чьи сексуальные фантазии вращались вокруг некоего лихого подкастера, спасающего его от неминуемой смерти?) «Эти глаза станут моей погибелью», – уже понимал Азирафель. – Поехали, – выдавил он наконец, оправившись от внезапной слабости, и бросился к пассажирской двери. Не успел он захлопнуть ее, как Bentley уже с визгом шин уносила их прочь из Кройдона. *** Во всей этой суматохе они не заметили у театра мужчину с портфелем, крепко зажатым в руках. Он не знал, кто эти двое, но был уверен, что в Лондоне не так уж много людей ездят на такой машине: винтажной Bentley с нелепым номером NIAT RUC. Да, найти владельца этой мерзкой штуковины не составит труда. А потом разобраться с ним и его «ангелом». Пора было вызвать подмогу. *** Теперь, когда они были на безопасном расстоянии от гребаного Кройдона, Кроули снова мог дышать. Азирафель нервно теребил пальцы, молча сидя рядом, вероятно, раскладывая все по полочкам в голове. Кроули знал, что должен что-то сказать, особенно учитывая, что появился из ниоткуда, вел себя как сумасшедший, вытаскивая Азирафеля из опасного места, и ни разу не упомянул, как сожалеет о том, что случилось этим утром. Конечно, извинения не были его приоритетом, когда режим «спасти Азирафеля» включился там, под дождем. Тот был явно потрясен, явно страдал от какого-то посттравматического эффекта, и это было не то время, чтобы вламываться с криками: «Эй, прости за ту шуточку, помнишь? Когда я отправил тебя кормить уток? Это было сегодня утром!» Они ехали уже больше получаса, и ни один из них не произнес ни слова. Кроули действительно хотел заговорить, но не мог найти в себе смелости. Однако на первом красном светофоре им пришлось посмотреть друг на друга, и… Просто дыши, Кроули. Досчитай до десяти, прежде чем ляпнуть что-нибудь идиотское. – О чем ты вообще нахуй думал, отправляясь в Кройдон один?! (В защиту Кроули – он действительно сначала глубоко вдохнул.) Азирафель выглядел разозленным, его милые пухлые губы недовольно сжались, а бровь вопросительно приподнялась, словно он ожидал дальнейших объяснений. – В Кройдон никто не едет, если только это не абсолютно необходимо! – Ну, мне было необходимо! Не знаю, заметил ли ты, но я вполне способен о себе позаботиться. – Да, именно так это и выглядело, когда я нашел тебя рыдающим и промокшим насквозь под ливнем! Почему ты не отвечал на звонки? Что, блядь, случилось? О, Кроули так на него злился, что мог бы врезать ему по… чему-нибудь. – Смартфон разрядился, ясно?! Это не моя вина, что я провел весь день, прыгая из одного поезда в другой, туда-сюда по метро! – Нгк. (Ладно, похоже, Азирафель нашел идеальный аргумент, чтобы заставить его чувствовать себя дерьмово.) – Прости за это, ладно? Я знаю, ты зол из-за розыгрыша… – Утки! Ты отправил меня кормить уток, потому что хотел добраться до Питера Хьюза раньше меня! – Не… Не ТОЛЬКО уток! Блинчики же я тебе послал, да? Ну вот, накормил и тебя тоже. (Какого ху… Говорил ли Кроули когда-нибудь что-то более тупое за всю свою жизнь?). Наверное, нет. Но все, что он делал и говорил, становилось жалким, когда речь заходила об этом человеке. Этом невероятно очаровательном человеке, который сейчас… смеялся? Смех Азирафеля был таким чудесным и заразительным, что Кроули сам засмеялся, и вот так, напряжение в машине волшебным образом исчезло. (Помните то самое чувство «правильности»?) Когда их смех в конце концов утих, Кроули снова заговорил о месте преступления. – Так они все трое были мертвы, да? Азирафель кивнул: – И это была не какая-то мелочь, не… не… не сведение счетов, – (Кроули проигнорировал дрожь, пробежавшую по его телу от того, как ангел произнес имя, смакуя каждый звук), – убийца стрелял прицельно. Он хотел их убить. Всех троих. – А портфель? – Исчез. – Еще что-нибудь примечательное? Азирафель повернулся к нему, и Кроули с интересом посмотрел в ответ. После нескольких секунд колебаний тот ответил: – Ничего вообще. Кроули фыркнул и вздохнул. Вся эта суета впустую. – Бери мой телефон, нужно позвонить в полицию. Скажи им, где найти тела. – Он запустил руку в волосы, все еще мокрые и холодные от дождя. – Три трупа. А ты чуть не стал четвертым. – Не будь смешным. Убийца уже давно ушел, когда я туда попал. Смотри-ка, Вредный Азирафель вернулся. – Хотя.. Может, он все еще был там. Может, я его спугнул. Азирафель обдумывал этот последний вариант в тишине, пока звонок соединялся с 999. Потребовалось время, но ему удалось сообщить властям о произошедшем. Пока тот говорил, Кроули молча любовался им, отмечая его безупречное произношение (то, что ему всегда особенно нравилось, когда он слушал «Убежище тайн»). Когда Азирафель положил трубку, Кроули рассказал ему все. О Питере и о том, как оправдал отсутствие на встрече Азирафеля. О видео, загадочном неизвестном железнодорожном рабочем, своей теории, что авария была спровоцирована кем-то другим, чтобы скрыть убийство. Он также упомянул, что примчался в книжную лавку, чтобы сообщить ему лично, и свой дружеский разговор с Мэгги и Анафемой. Азирафель проигнорировал последнюю часть, но явно не собирался отпускать часть про «оправдал его отсутствие». – Я не знал, что демоны чувствуют вину за свои ежедневные плохие поступки. Кроули ухмыльнулся: – Только те, у кого есть совесть. Остальные просто порочны. – Но у людей есть выбор. Знаешь, ты не можешь быть по-настоящему святым, если у тебя нет возможности быть порочным. Кроули улыбнулся про себя. Черт, он обожал разговоры с Азирафелем. Никто не заставлял его думать и пересматривать свои убеждения так, как ангел. – То есть ты говоришь, что, придя тебе на помощь, я стал святым и искупил свою порочность? Поскольку они снова остановились, Кроули удалось посмотреть прямо на Азирафеля, когда тот ответил: – Нет. Я просто говорю, что у нас всегда есть выбор. Кроули избежал слишком глубоких размышлений об этом последнем утверждении, переключившись на очень серьезный вопрос. – Ты правда думаешь, что можешь судить о качестве моей книги на основании мнения трех карманников, которых только что нашел мертвыми в пригороде? Азирафель хитро улыбнулся: – Как я уже сказал, все дело в выборе. – Ты бы знал, если бы просто прочитал ее, – пробормотал Кроули скорее себе, чем спутнику. После этого они продолжили ехать в тишине, мягкое урчание мотора Bentley было единственным звуком, который они слышали. Еще через двадцать минут они вернулись к книжной лавке, и дождь прекратился. Кроули не хотел выходить из машины. Становилось все труднее держаться подальше от Азирафеля, особенно теперь, когда он знал, что это дело куда масштабнее (и опаснее), чем они думали изначально. Но если правда, что «у нас всегда есть выбор», ему нужно было сделать разумный выбор прямо сейчас и отпустить Азирафеля к его девочкам, чтобы собраться с мыслями и хорошенько вздремнуть (кто-то знал, что он это заслужил). Однако он не мог отпустить его, не попрощавшись. Поэтому крепко, но мягко схватил его за руку, прежде чем тот успел выйти из машины. – Азирафель. Долгое мгновение Азирафель просто смотрел на него с непроницаемым выражением лица, смесью невысказанных чувств. Кроули провел это время, проводя собственное небольшое расследование, пытаясь различить эти чувства. – Может, хватит с нас поездок на метро? – в конце концов пошутил он. Сияющая улыбка, которую он получил в ответ на такую глупую фразу, чуть не ослепила Кроули. Это был первый раз, когда Азирафель так ему улыбнулся. Чувство тепла разлилось по животу Кроули, и легкий румянец проступил на щеках, когда он понял, что Азирафель знает – он имел в виду не только метро. – Пожалуй. Возможно, так будет лучше. – Просто… Вызови такси в следующий раз. Азирафель снова хихикнул, и Кроули заметил легкое колебание на его, уже ставшем таким знакомым, лице. На этот раз Азирафель не сдержался: – Спасибо. За то… что пришел мне на помощь, в смысле. – Ага, нгк… В любое время. – Береги себя. Азирафель снова тепло улыбнулся. Кроули ответил ему улыбкой. (Эх. Может, у этого тепла начинало появляться очень опасное имя).​​​​​​​​​​​​​​​​