Адское дело

После того как Кроули и Азирафель приходят к одному и тому же выводу о жертвах железнодорожной катастрофы, они снова случайно встречаются. Поняв, что вместе работать будет проще, Кроули предлагает заключить Соглашение. @ecclescakeslover · 271 дней назад Как Кристи удалось сохранить личность главного преступника в секрете до самого конца «Таинственного противника» – вот это и есть величайшая загадка из всех. 51 ❤️ 2 💬 @thenotsosecretadversary · 265 дней назад оох, ты наконец сделал подкаст по моей любимой Кристи! И рейтинг на все четыре поросенка 💛 35 ❤️ 1 💬 @Змей 🐍 · 274 дня назад Томми и Таппенс – золото. Два женатых идиота расследуют серию дел, подражая стилю других вымышленных детективов? Даже самому Пуаро Кристи? Насколько это мега-круто? 76 ❤️ 4 💬 @tommy_notwithstanding_tuppence · 208 дней назад Мистер Фелл, а кто ваша Таппенс? 😜 106 ❤️ Азирафель никогда особенно не заботился о сне. Не то чтобы он не мог заснуть – обычно ему удавалось урвать хотя бы три-четыре часа сна за ночь, а остальное время он проводил за чтением. Иногда в кровати, иногда в кресле. Пару особенно запомнившихся ночей он провел, слушая подкаст Кроули. Делать это ночью было особенно приятно: можно было позволить себе поддаться его хрипловатому голосу, убаюкивающему и погружающему в спокойное дремотное состояние, где воображение (непристойное!) Азирафеля могло разгуляться как следует. Все еще слишком взвинченный после событий предыдущего вечера (особенно после побега с Кроули), Азирафель все же не сомкнул глаз этой ночью. Сначала он подробно рассказал обо всем Анафеме и Мэгги. Об ужасном состоянии здания, о телах братьев (которые, как выяснилось, были тройняшками), об исчезновении портфеля. Потом пустился в разглагольствования о книгах, используемых как пепельницы, и о том, что нынешняя молодежь не ценит литературу. (Он благоразумно опустил тот факт, что речь шла о книге Кроули – он еще не настолько жалок.) Однако, когда Анафема осторожно спросила: – Значит, Кроули теперь знает все? – и при этом взмахнула рукой, Азирафелю живо представилось, как ведьма разбрасывает заклинания направо и налево. – Ну, не все. – Что-нибудь еще примечательное? – Абсолютно ничего. Кроули задал этот вопрос, глядя с живейшим интересом, ловя каждое слово. И Азирафель солгал. Неуверенно, после короткой заминки. Он хотел рассказать Кроули о надписи на руке Эрика, но не стал. Назовите это эгоизмом, осторожностью или духом соперничества, но в тот момент удержать эти три буквы при себе казалось Азирафелю единственным способом сохранить остатки собственной независимости, которой, увы, с каждой минутой становилось все меньше. (Азирафель уже сбился со счета, сколько неудобных вещей происходило с ним с тех пор, как он встретил Энтони Кроули.) – Я не сказал ему про надпись на руке. Он не имеет ни малейшего понятия, что значит это HEL. – Собственно, и мы тоже, – заметила Анафема. – Да, это может быть что угодно, – согласилась Мэгги. – Все по порядку, леди. Давайте… давайте пока оставим это при себе. В свое время это может оказаться важной уликой. Мэгги кивнула и, наконец, попрощалась, выразив надежду хоть немного выспаться этой ночью. Анафема вскоре последовала ее примеру, но выходя из книжной лавки она все еще выглядела встревоженной. – Знаешь… Кроули, похоже, действительно переживал за тебя. – Он просто чувствовал вину из-за этой своей глупой выходки. И вообще, ему бы не пришлось извиняться, если бы я встретил Питера Хьюза до него, как и собирался. В ответе Азирафеля прозвучало больше раздражения, чем он хотел показать. Но он чувствовал себя вправе предостеречь свою помощницу от человека, которому не мог доверять. Пока не мог. – Да, может быть, но… – вздохнула Анафема. – Я взглянула на его ауру, когда мы рассказали ему о твоей встрече с Эриками, и… она изменилась за секунды – из искристой стала мутной. Будто одна мысль о том, что ты в опасности, посеяла хаос у него в голове. (О, Азирафель кое-что знал о том, как сеять хаос в чьей-то голове – и не только в голове.) Поцеловав Азирафеля в щеку и пообещав увидеться с утра Анафема исчезла, прежде чем он успел что-то ответить. Азирафель провел остаток ночи, заново переживая все произошедшее. Не только обнаружение тел и последовавший ужас, но и побег, и приступ паники, и появление Кроули, и их перебранку, и смех, и… Честно говоря, Азирафеля немного задевало, как вообще посмел Кроули так расхохотаться, откинув голову, обнажив шею и этот совершенно неприлично притягательный изгиб, на который невозможно было не смотреть. И все это – в тесном салоне Bentley, где Азирафелю не хватало ни пространства, ни света, чтобы вволю пялиться на Кроули и восхищаться его красотой. (По крайней мере, ему удалось сохранить достаточно самообладания, чтобы не наброситься на него, особенно после того, как Кроули упомянул о своей порочности.) «Браво, Азирафель», – мысленно похвалил он себя. Наутро, когда Азирафель открыл дверь книжной лавки, он выглядел невыспавшимся: веки тяжелые, под глазами темные круги. Ничего необычного: Анафема и Мэгги видели его в таком состоянии уже не раз. – Твоя газета, – сказала помощница, передавая ему сложенный экземпляр The Guardian. Азирафель сразу развернул газету, нетерпеливо ища новости об убийстве тройняшек. Где-то сзади Анафема продолжала болтать без остановки: – Слушай, я подумала насчет портфеля и убийств, и, думаю, ты был прав: нам нужно немедленно заняться списком погибших. Я уже позвонила Мэгги, она в пути, и… – Здесь ничего нет. Фраза Азирафеля оборвала ее монолог. – Где? – В газете. Ни единого упоминания об убийстве тройняшек! – Не может быть! Анафема выхватила The Guardian у Азирафеля из рук как раз в тот момент, когда в лавку вошла Мэгги. – Привет! – Они не опубликовали новость. Ни слова! Совсем ничего! – Ты про убийства? Анафема открыла на телефоне приложение BBC: World News & Stories и пролистала свежие статьи. Мэгги сделала то же самое со Sky News. – Пусто, – заявила Анафема. – И здесь ничего, – подтвердила Мэгги. – Но… как же так?! – только и смог выдавить Азирафель. *** – Да. Понимаю, но… ладно. Да… хорошо… ага, пока, Джеймс. – И что? – поторопила его Нина. Кроули только что закончил разговор с одним из немногих людей, которых по-настоящему уважал – несмотря на то, что тот служил в Скотланд-Ярде. Джеймс всегда восхищался поразительным умением Кроули оказываться в нужном месте в нужное время и, в отличие от большинства коллег, никогда не относился к нему свысока. Их сотрудничество началось много лет назад: Джеймс тайком делился с ним служебной информацией, а взамен получал спойлеры к новым выпускам подкаста Кроули. – Они не нашли никаких тел. Поэтому никто и не говорит об этом. – Но как такое вообще возможно? – удивился Ньют. – С момента, как Азирафель позвонил в службу 999, прошло не меньше получаса. А мы даже не знаем, сколько времени те трое уже были мертвы. Возможно, убийца все еще был где-то рядом и потом вернулся, чтобы замести следы. Одна только мысль о том, что убийца мог вернуться на место преступления, заставила Кроули похолодеть – Азирафель ведь был там. Они никого не заметили – возможно, потому что все их внимание было занято другим: проливным дождем, паникой Азирафеля и уговорами Кроули уйти как можно скорее. Кроули не хотел даже представлять, что могло бы произойти, если бы он тогда не появился, чтобы вытащить Азирафеля, а убийца все еще был поблизости. – Так тела убитых вывезли? – спросил Ньют. Кроули кивнул: – И зачистили все как полагается. Джеймс сказал, что не осталось ни капли крови. Нина и Ньют переглянулись с тем самым понимающим видом, который Кроули особенно терпеть не мог. – А… может, всего этого вовсе и не было? Ну, типа… мираж? Или галлюцинация? – (Ньют явно играл с огнем.) – Ты же сам говорил, что Азирафель был… немного не в себе, помнишь? Кроули попытался подавить нарастающее раздражение. – Это вполне законный вопрос, знаешь ли. (Отлично. Похоже, Нина решила подлить масла в огонь.) – Ты уверен, что он не заставил тебя поверить, будто там действительно было убийство? – Какого хрена… – Может, он просто хотел тебя обмануть. Отплатить той же монетой. – Возмездие, – вставил Ньют, указывая на Кроули пальцем. – Заткнитесь нахер, вы, оба! – рявкнул Кроули, с такой яростью в голосе, какой они от него еще не слышали. Осознав, что сорвался, он поднял руки в примиряющем жесте: – Простите. Но вам надо было это видеть. Лицо Азирафеля. Нина и Ньют замолчали, все еще слегка ошеломленные вспышкой Кроули. – Помнишь, когда я впервые увидел труп? – обратился он к Нине. Та кивнула. – Так вот, Азирафель выглядел еще хуже. И… я ведь сам заставил его позвонить в 999, ясно? Я дал ему свой телефон, слышал весь разговор. Это было реально, Нина. Она глубоко вздохнула и закатила глаза: – Ладно. Прости, что усомнилась. Но если все, что он сказал, правда… – Правда, – отрезал Кроули без колебаний. (Никто не посмеет в его присутствии ставить под сомнение слова Азирафеля Истгейта, спасибо большое.) – Тогда все это куда серьезнее, чем мы думали. То есть гораздо серьезнее. Просто чудовищно. – Нина права, – согласился Ньют. – Эти люди безжалостны. Они не остановятся ни перед чем, чтобы получить свое. – А это, – заметил Кроули, – и есть наша главная проблема. Мы до сих пор не знаем, чего именно они хотят. Нина хлопнула в ладоши: – Ладно. С чего начнем? – Нужно проверить всех людей, погибших в железнодорожной катастрофе. Ньют открыл на компьютере несколько файлов и вкладок в Chrome. – Так, начнем с самого очевидного. Невеста – Синтия Хьюз. – М-м… нет, думаю, там ничего не найдется, – сразу отмел идею Кроули. – Она была школьной учительницей, а Питер держит хозяйственный магазин. Не похоже, чтобы они были связаны с кем-то сомнительным. Кроули снова поймал себя на мысли, что чересчур защищает Питера Хьюза. Может, тот просто произвел хорошее впечатление. (А может, Кроули просто переносил на него свои хорошие ощущения – ведь именно он стал причиной его встречи с мистером Феллом.) – Ладно. Кто следующий? – спросила Нина. – Если все, что рассказал нам Кроули, правда, значит, катастрофу подстроили, чтобы убить кого-то конкретного. *** Азирафель не находил себе места, размахивал руками, как фокусник (а ведь он и правда увлекался искусством престидижитации). – Целью преступников был человек, который находился в том вагоне. Или даже несколько. – Да. Например, вот эти двое, – Анафема повернула блокнот, показывая статью о паре из Уотер-Итона. ПАРА ИЗ УОТЕР-ИТОНА ПОГИБЛА В КАТАСТРОФЕ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОЙ КОМПАНИИ «ПЕПЕЛ» Автор Тони Саммер, корреспондент в Уотер-Итоне Трагедия на поезде Железнодорожной компании «Пепел» №168209 коснулась местных жителей: представители компании подтвердили сегодня, что среди погибших оказались супруги Джордж и Шарлин Макгрегор из Уотер-Итона. Джорджу было 52 года, Шарлин – 49. Они возвращались домой после визита к родственникам в Лондоне, когда их вагон внезапно отцепился и сошел с рельсов. Погибли они оба и еще четыре пассажира, сообщили в полиции. В статье рассказывалось о жизни супругов и их работе на ферме по выращиванию зерновых. Детей у них, как оказалось, не было. Азирафель подумал, что, пожалуй, это единственное утешение в их судьбе: они не оставили после себя сирот. Он сосредоточился на фотографии, где Джордж и Шарлин, радостно улыбаясь, стоят в рабочей одежде на фоне своей фермы. – Они выглядят такими счастливыми, – произнес Азирафель, чувствуя, как горло перехватывает, а глаза наполняются слезами. – Маленькая ферма, тихая деревушка, добрые люди. О них будут ужасно сожалеть. Это не они были целью преступников. Мэгги кивнула, а Анафема вновь повернула монитор к себе. Если чем Азирафель действительно гордился, так это своим умением чувствовать людей. Мэгги знала об этом и всегда доверяла его интуиции. (Ну, разве что эта интуиция не касалась одного рыжеволосого подкастера, совмещающего писательство с расследованиями.) – А что насчет военного? – спросила Анафема. – Генерал-майора? – уточнила Мэгги. Анафема кивнула: – Да, Герберт Томлинсон. Может, он что-то скрывал? – Не исключено, – заметил Азирафель, разглядывая фотографию мужчины. – У него, похоже, крест Георга. – Именно! Возможно, этот человек знал слишком много. И его заставили замолчать. – Логично, – согласилась Мэгги. – Тут пишут, что он ушел в отставку пятнадцать лет назад, – прочитала Анафема. – С тех пор работал водителем скорой помощи, как волонтер. – М-м… конечно, месть – блюдо, которое подают холодным, но пятнадцать лет – уж слишком долгое ожидание. Азирафель был уверен: этот генерал ни при чем. Интуиция или нет, но он чувствовал, что отставному генералу просто не повезло оказаться не в то время и не в том месте. – Кто еще остался? – спросил он у Мэгги. *** – Дэниел Суинтон, приходской священник церкви Святого Николая в Айслипе. – Благочестивый человек, – проворчал Кроули. – Должно быть, он был чертовски хорошим священнослужителем, раз влип в это дерьмо. – Может, кто-то покаялся на исповеди. Раскрыл какую-то давно скрытую правду, – осмелился предположить Ньют. – Ага, может, гребаный генерал, который уже больше пятнадцати лет как на пенсии! – взревел Кроули в отчаянии. – Генерал-майор, – хором поправили Нина и Ньют. Кроули недовольно хмыкнул, швыряя мобильник на стол. Он был раздражен. – Это не они. Нам нужен кто-то из разряда «у меня есть важная тайна, и они за мной охотятся». – Он нервно вздохнул. – А что насчет последней жертвы?​​​​​​​​​​​​​​​​ – Так, значит, мы исключили невесту, священника, солдата и супругов, – подвела итог Мэгги. *** – Вот он, последний. Нашла, – сказала Анафема, зовя Азирафеля взглянуть на экран. ГЕНЕТИК ИЗ HEREDITARY HAVOC ПОГИБ В КАТАСТРОФЕ ПОЕЗДА Автор Алисия Уилсон, корреспондент издания. Самые худшие опасения семьи и коллег подтвердились вчера, когда власти объявили, что среди шести погибших в крушении поезда Железнодорожной компании «Пепел» №168209 значится имя Джона Далримпла. Сорокапятилетний Далримпл находился в последнем вагоне, который сошел с рельсов после того, как отцепился от остального состава. Спасатели констатировали смерть на месте: серьезные травмы головы и груди. В последние три года мистер Далримпл работал генетиком в компании Hereditary Havoc в Хейвенлоте. Он окончил Эдинбургский университет, получив степень магистра в области эволюционной генетики. *** Азирафель редко упоминал Агату Кристи вне подкаста, где и так блистал своими познаниями. Но в этот раз решил, что может себе это позволить: – Остался один маленький негритенок, совсем один… *** – Точно, – сказал Кроули. – Это наш человек. Я чую. – Тот самый ученый, – подтвердил Ньют, и Нина кивнула. – Пора узнать побольше об этом мистере Далримпле, – решительно произнес Кроули. *** Анафема довольно быстро нашла адрес Далримпла. Его имя все еще числилось на официальном сайте компании Hereditary Havoc, так что она позвонила туда, представившись человеком, который хочет отправить семье венок в знак соболезнования. Девушка на ресепшене сообщила, что в личном деле указан адрес в Лондоне. – Я вышлю вам адрес по электронной почте. Если хотите, могу добавить контактные данные на случай экстренной связи. – Большое спасибо, я вам очень признательна. Через пять минут Азирафель уже собирался выходить. Его неизменный тартановый галстук-бабочка, любимая шляпа и безупречный «сыщицкий» плащ-тренч уже были на нем – полная готовность к делу. – Я поискала Джона Далримпла во всех популярных соцсетях. Единственная учетка, подходящая под описание, – в Instagram. Пользователь mr_not_doctor, город Хейвенлот. Только фотографии из лаборатории, никаких личных снимков, – объяснила Анафема. – Отличная работа, дорогая, – Азирафель погладил ее по голове в благодарном жесте, зная, что она не возражает. – Фотографии, правда, старые, – заметила Мэгги, проверяя временные метки. – Да, ты права. Азирафель заметил автомобиль, остановившийся у книжной лавки. – Такси? – удивилась Мэгги, явно пораженная внезапной переменой его привычек. – Просто следую одному совету, – сказал Азирафель, оглянувшись на них. И, чувствуя себя сегодня особенно смелым, подмигнул обеим, прежде чем выйти. Дорога до дома Далримпла в Чизике, жилом районе на западе Лондона, заняла около получаса. Азирафель оказался перед рядом одинаковых таунхаусов в тюдоровском стиле: черно-белые балки на фоне кирпичных стен, крутые фронтоны, эркеры и аккуратные крылечки. Мощеный кирпичом тротуар и ухоженные фасады создавали впечатление уюта и порядка. Все это ощущение уюта и порядка разлетелось в прах, когда за спиной раздалось громкое – и уже слишком знакомое – рычание. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Bentley несется по улице и резко останавливается поперек дороги. Представляться водителю не требовалось. (Особенно когда тот выскочил из машины, соблазнительный как никогда.) Короткие темно-рыжие волосы нарочито небрежно уложены, дизайнерские солнцезащитные очки сползают на нос, когда он идет… нет, не просто идет – идет вразвалку, той самой самоуверенной походкой. Длинные гибкие ноги в узких черных джинсах, подчеркивающих бедра, и… (Только не улыбайся. Прошу тебя, Азирафель, что бы ни случилось, что бы он ни сказал – не улыбайся). – Привет, ангел. Видел, как уезжало твое такси. Запишем победу на счет демона? (Блять. Азирафель ты точно улыбаешься!) *** Конечно Кроули не ожидал застать Азирафеля перед домом Далримпла. Ну, впрочем, может немного надеялся. Когда он, визжа шинами, мчался по улице на Bentley и увидел отъезжающее такси, его внутренний сигнал тревоги взвыл на всю мощь, а предательское воображение тут же нарисовало сотню возможных объяснений тому, что он только что увидел. На этот раз он, к счастью, оказался прав – в позитивном смысле. Потому что там стоял Азирафель – с гордой осанкой, в этом нелепом (чудесно ему подходящем!) наряде, который тот, по-видимому, считал униформой для частного детектива. – Полагаю, ты тоже видел новости, вернее, их отсутствие? – спросил Кроули, стараясь говорить как можно профессиональнее. Азирафель кивнул: – Ни на одной первой полосе. Я думал, что они могли подать историю как мелкое преступление, учитывая обстоятельства и личности, вовлеченные в дело. Но не нашел вообще ни единого упоминания. – Помнишь Джеймса на Благотворительном вечере? – Азирафель кивнул. – Так вот, он сказал, что, когда полиция приехала, тел уже не было. Азирафель застонал: – Я как раз предполагал нечто подобное. Похоже, я был прав. Они зачистили место преступления? – Ни пятнышка. Все восстановлено до последней мелочи. – Кроули хотел бы опустить следующий момент, но не удержался. – И окурков нет. Азирафель с подозрением посмотрел на него, пытаясь понять, шутит ли Кроули (а он, как ни странно, в этот раз не шутил – по крайней мере, не в том смысле). Потом взгляд ангела смягчился. – Да, я, хм… немного не в себе был, когда упомянул… э-э… это, – неуверенно кашлянул он. – Разве? С чего бы это? – невинно протянул Кроули. (А вот это уже была чистая насмешка.) – Ну что ж, приступим? – надменно предложил Азирафель. – С превеликим удовольствием, ангел, – прошипел в ответ Кроули. Они подошли к крыльцу и остановились перед дверью. Азирафель поднял руку, чтобы постучать, и в тот же миг дверь сама приоткрылась, словно была не заперта. Кроули заметил, как Азирафель напрягся. Было видно, что он боролся с собой. Кроули слишком хорошо знал это чувство: оставаться в рамках закона и не навлечь беды или сделать шаг вперед, задать вопросы и попытаться разобраться. Зная, что Азирафель, возможно, еще не готов решать такие дилеммы, Кроули принял решение за него. Он кашлянул, прочищая горло, и переступил порог. – Эй, есть кто дома? – крикнул он, прекрасно понимая, что никто не ответит. Картина, открывшаяся им, лишь подтвердила догадку: в доме побывали воры, которые действовали очень методично. Кроули узнал этот тип хаоса. Они перерыли письменные столы, ящики, шкафы и тумбы, не пропустив даже укромные места: под матрасом, под ковром, в кухонных шкафчиках и за трубами. Когда Кроули вернулся из ванной, Азирафель стоял посреди гостиной, его пытливые (и чертовски красивые) глаза скользили по комнате. На лице отражалось сомнение. – Помнишь, как Эрик и его братья украли портфель с места крушения? Кроули кивнул. – Думаю, вот это достаточное доказательство, что портфель принадлежал мистеру Далримплу. Конечно, это может быть просто грабеж, но… – Нет-нет, все сходится, – согласился Кроули. – Разделимся и осмотрим все внимательнее? Они уже собирались так и сделать, когда из соседнего запертого шкафа донесся приглушенный звук. Они переглянулись, и Кроули на секунду лишился дара речи от того, как голубые глаза Азирафеля метнулись к нему с тревогой. Кроули приложил палец к губам, велев молчать, после чего они осторожно подошли к шкафу. Кроули рывком распахнул дверцу, надеясь застать злоумышленника врасплох... и… В шкафу была клетка, из которой на них смотрел пушистый рыжеватый кролик, мягкий, как облако. Кроули снова взглянул на Азирафеля – и, заметив, насколько близко к нему подошел, инстинктивно резко отпрянул. Он надеялся что Азирафель не обратит на это внимание, потому что тот уже наклонился, чтобы поднять клетку. (Кроули изо всех сил старался не думать о последствиях того, что бывает, когда мягкие ангелы наклоняются перед ним...) – Ах ты, моя прелесть, тебя оставили одного? Блять. (Кроули бы отдал все, чтобы услышать эти слова, обращенные к нему. В совсем других обстоятельствах. Ну пиздец! Теперь ему необходим холодный душ. Хотя, может, воспользоваться душем Далримпла? Вряд ли тот вернется и отчитает его за вторжение в ванную.) – Я-я-я пойду проверю другую комнату, – выдавил Кроули, губы у него дрожали. – Хорошо. Стоило ему выйти из поля зрения ангела, Кроули выдохнул, не подозревая, что вообще задерживал дыхание. (Ему, черт возьми, нужно было успокоиться, если он хотел выжить, находясь рядом с Азирафелем.) – Он выглядит вполне здоровым, – донесся голос ангела из гостиной. – У него есть и еда, и вода. Кто-то, должно быть, ухаживал за ним после смерти Далримпла. Иначе, боюсь, мы нашли бы его уже мертвым. Кроули поморщился, представив, как они находят останки бедного зверька. – Прелестно, – пробормотал он, отгоняя мрачную мысль. – Я пойду осмотрю кабинет. Кроули как обычно, следовал собственному принципу – поступать так, как учишь поступать других, – и направился в другую комнату, стараясь не слушать голос в голове, назвавший его жалким. Он открыл ящики, пролистал записные книжки и бумаги – ничего. Компьютеров не было вовсе. Потом вспомнил один из прошлых случаев: тогда важная улика оказалась в мусорке. Кроули отодвинул стул и стал рыться в металлической корзине. Внутри были два предмета: пустой конверт и коробка от перьевой ручки. Он взял конверт, повертел в руках – отправитель не указан, но штамп был Тэдфилдский. На секунду Кроули вспомнилась та самая ночь благотворительного вечера, их странный разговор с Сэмом и куда более приятный – с Азирафелем. Ночь, которую невозможно забыть. А ведь не прошло и двух суток… – Кроули! – послышался встревоженный голос Азирафеля из гостиной. Следуя новообретенному инстинкту бежать туда, где подает сигнал тревоги конкретный подкастер, Кроули бросился через дом, держа конверт в руке. – Что? – спросил он, с облегчение заметив, что с Азирафелем все в порядке, и тот просто читает газету. – Думаю, тебе стоит на это взглянуть, – сказал Азирафель. – Я чистил клетку кролика и нашел этот обрывок бумаги на дне. Кроули взял газету, заметив, что на первой странице вырезан квадрат – видимо, статья, заинтересовавшая Далримпла. Но внимание привлекло не это, а название издания. – Tadfield Gazette? Азирафель прищурился. – Это что-то тебе говорит? Кроули показал ему конверт, который только что нашел в кабинете, и глаза его собеседника засияли от волнения. Засияли? Серьезно? Звезды сияют. Разве глаза могут сиять? Могут ли человеческие глаза сиять, словно звезды? (Могут, если это ангел…) – Ты случайно не знаешь, где находится Тадфилд? – спросил Азирафель. Кроули саркастически усмехнулся и достал телефон, открывая Гугл-карты в поисках точного местоположения Тадфилда. – Знаю, что в Оксфордшире. Вот, пожалуйста. Азирафель снова придвинулся ближе, и Кроули словно опьянел от запаха его одеколона. Калейдоскоп контрастов: ангельская мятная свежесть переплеталась с нотками дьявольского абсента и древесной базой из сандала и мирры. (Нос Кроули был прекрасно натренирован различать ароматы, особенно когда они исходили от такой нежной кожи, так и просящей поцелуя). Заметив его состояние (твою ж мать, Кроули, хватит принюхиваться к нему, как озабоченный идиот!), Азирафель выпрямился. – Что-то не так? – Н-нет, все нормально! – ответил Кроули как можно невиннее. – Просто… эм… у тебя запах… – О, это новый одеколон, мой парикмахер посоветовал. Кроули срочно требовалась серьезная беседа с парикмахером Азирафеля. Ни одному мужчине не должно быть позволено так восхитительно пахнуть – настолько, чтобы колени подкашивались с каждой секундой все сильнее. Сейчас они, вероятно, больше походили на переваренные макароны, чем на что-либо еще. (Впрочем, к счастью, только две его конечности размякали, потому что кое-что еще определенно становилось твердым.) – Смотри, – сказал Азирафель, указывая идеально ухоженным пальцем (оооо!) на экран телефона. – Прямо на окраине Тадфилда. Это же Хейвенлот. Там, где… – Где Далримпл работал, да. Вы уже что-то узнали про Hereditary Havoc? – Пока нет, – признался Азирафель, – но Анафема этим занимается. – Отлично. Если дашь мне газету, попрошу Ньюта восстановить вырезку. Он в этом мастер. Один раз два дня вырезал статьи для моего расследования. – Сатанинские монахини? Кроули посмотрел на него с благоговейным изумлением, чувствуя, как губы уже растягиваются в восторженной улыбке. Он не хотел испортить этот момент глупой шуткой, поэтому просто промолчал. К тому же он осознал, что они так и не обсудили очевидное – то, что мистер Фелл оказался Азирафелем, и что Кроули узнал его после крушения поезда. Кроули, впрочем, об этом думал. Часто. (Днем и ночью.) Он знал, что рано или поздно им предстоит настоящий взрослый разговор на эту тему – без подколок, острот и забавных прозвищ. Но он не был к этому готов, особенно учитывая нежелание признаться, что он и есть «Змей из Эдема». Легкий запах одеколона Азирафеля вернул его к настоящему (и к мучительно приятной проблеме, становящейся все заметнее в штанах). – Что это? Азирафель только что заметил что-то написанное от руки в пустом месте между названием газеты и подписью автора статьи слева. – Осторожно: 668, – прочитал он вслух. – Разве это не число зверя? – спросил Кроули, припоминая кое-что с университетских лекций по теологии. – Число зверя – это 666, – поправил Азирафель. – Значит, его сосед, – заметил Кроули. Азирафель рассмеялся, и для Кроули это было как конец затмения – тот самый миг, когда солнце возвращается из тьмы. (А проблема в его штанах теперь стала по-настоящему серьезной.) – Я попрошу Анафему поискать информацию о Тадфилде, – сказал Азирафель. – Возможно, мы узнаем, когда было отправлено письмо. – Хорошая мысль, – согласился Кроули. – Но вообще я думаю, что мы могли бы… Договорить он не успел – сзади них кто-то громко вскрикнул. И вот тут Кроули понял о себе нечто новое. Он всегда считал себя эгоистичной сволочью, которая не станет рисковать ради кого бы то ни было. Но, видимо, достаточно было пушистых светлых кудрей и легкого прикосновения к локтю, чтобы он превратился в Хранителя Ангельского Подкастера и встал между Азирафелем и потенциальной угрозой. – Что тут происходит? Кто вы такие? – послышался женский голос. Ангел отпустил руку Кроули, когда увидел, что перед ними стоит молодая женщина, совсем не похожая на преступницу. На ней была темная кепка, из-под которой выбивались пряди каштановых волос. Лицо серьезное, даже встревоженное, большие глаза – настороженные. Кроули заметил вязаный шарф бордового цвета и машинально поправил свой серый – жест, ставший привычкой за годы. Он вдруг подумал, делает ли Азирафель то же самое со своими бабочками. (И вспоминает ли он о нем, когда завязывает подаренную Кроули?) Кроули взял инициативу на себя: если уж придется врать – лучше это сделает он. – Я Томас Бересфорд, а это мой… э-э…напарник… Таппенс Коули. Он мог бы поклясться, что рядом с ним возмущенно вздохнул Азирафель, но не знал, что именно его задело – нелепая ссылка на Кристи или слово «напарник». (Кроули, конечно, умел сочинять на ходу, но Томми и Таппенс? Серьезно?!) – Вы кто, грабители?! – Нет! – хором воскликнули они. – Мы пришли всего несколько минут назад, искали мистера Далримпла. Мы… – Исполнители завещания, – закончил за него Азирафель. – Хотели осмотреть дом до оглашения. И нашли его в таком виде. Кроули едва не заурчал от гордости: ангел оказался чертовски находчив и умен. Может, он ошибался, может, Азирафеля просто нужно было просто немного подтолкнуть, чтобы он перестал сомневаться в себе и начал действовать. – Вы вызвали полицию? – Еще нет, – поспешил вставить Кроули, прежде чем Азирафель успел открыть рот. Он включил диктофон и сунул айфон Азирафелю, рассчитывая, что тот догадается. – А вы кто? – обратился он к девушке. – Элспет. Соседка мистера Далримпла. Он просил меня присмотреть за Гарри. – За кем? – переспросил Азирафель. – За кроликом. Губы Азирафеля сложились в маленькое «о», и Кроули подумал, что никогда не видел ничего более очаровательного. – Скажите, Элспет, вы когда здесь были в последний раз? – Вчера вечером. Кроули поймал взгляд Азирафеля – и, к своему удивлению, тот ответил тем же. В глазах ангела светилось то же волнение, что и раньше, когда он показал ему конверт. (Что со мной такое, если теперь я ищу этот свет, как топливо, как нечто, что делает меня по-настоящему… счастливым?) – И все было в порядке? Дверь была закрыта? – Да, я открыла ее своим ключом. Азирафель подошел ближе, снова коснувшись руки Кроули – будто только что понял что-то важное. (Значит, не только блеск. Все: глаза, улыбка, мягкие касания.) – Спасибо, дорогая, дальше мы сами разберемся, – сказал Азирафель девушке тем самым вежливым тоном, которым читал комментарии слушателей в подкасте. – А кролик? Азирафель взглянул на пушистый комок, шевеливший носом. – Кролик – останется с нами. Он мягко улыбнулся, и Элспет, кажется, осталась довольна ответом. (Или, может, просто взглядом, который иначе как ангельским не назовешь.) Элспет коснулась козырька кепки и ушла. Стоило девушке скрыться, выражение Азирафеля тут же изменилось почти комично. – Ты слышал, что она сказала про грабеж? – спросил он, явно нервничая. – Что мы должны вызвать полицию? – Нет! – раздраженно вздохнул Азирафель. – Она сказала, что была здесь вчера, и дом был в порядке. – Значит, они дождались, пока Элспет уйдет, и только потом вломились. Ангел покачал головой: – Но тогда зачем?.. – спросил он растерянно. – Что ты имеешь в виду? – Ну… прошлой ночью я не нашел портфель, значит, убийцы его забрали. – Кроули внимательно следил за ходом мысли Азирафеля. – И все же они вернулись сюда после убийства и обыскали дом? Зачем? Кроули расплылся в самодовольной ухмылке: – Думаешь, они не нашли в портфеле то, что искали, и… – Вернулись сюда. – И перевернули все вверх дном. – Именно. – Именно! Из груди Азирафеля вырвался долгий вздох отчаяния. Кроули удивленно на него посмотрел: – Погоди… твое «именно» значит то же, что и мое? – Не уверен… Возможно, твое «именно» означает, что все становится слишком сложным для такого любителя, как я, и, может быть, мне стоит выйти из этой истории? – Что за херня?! – вырвалось у Кроули. – С чего это вдруг?! Азирафель бессильно опустился на диван в позе, совершенно не свойственной ему, выглядя растерянным и уставшим. – Ангел, это на тебя не похоже. – Ну, не похоже на меня и танцевать гавот, спасаясь из переделки вроде вчерашней, – пробормотал тот. – Гавот? – беззвучно повторил Кроули. – Слушай, я люблю свою работу. И люблю искать улики, не меньше, чем обсуждать книги в «Убежище тайн», но, если честно, я не создан для подвигов в стиле Джеймса Бонда. Кроули бы хотел ответить: «Нет, не понимаю». Но промолчал, дав ангелу выговориться – видно было, что ему это нужно. – Эти люди, кто бы они ни были, – продолжал Азирафель, – они безжалостны. И должен признаться, что я… немного обеспокоен. Этим ограблением, крушением поезда, убийствами, исчезновением тел… – Исчезновением тел?! Мы не на кладбище в Шотландии в 1827 году, Азирафель! – Почему именно 1827? – спросил тот, нахмурившись. – Не знаю… – Кроули откинулся на диване рядом с ним. – Это было до принятия Закона об анатомии 1832 года, тогда на кладбищах происходило всякое. Вопреки ожиданию, Азирафель мягко улыбнулся, и у Кроули моментально растаяло все внутри. – Что? – спросил он. – Ничего, просто… ты все время меня удивляешь. Откуда ты это знаешь? Кроули с трудом удержался, чтобы не покраснеть: – Гх… это была ключевая улика в моей книге. Ты бы знал, если бы прочитал. Он уже сам понял, что повторяет эту фразу как мантру. Что же он на самом деле хотел – чтобы мистер Фелл прочитал и оставил рецензию? Или чтобы это сделал Азирафель? – Может, мне стоит вернуться к рецензиям. Безопаснее обсуждать книги авторов, умерших десятилетия назад. – Пока на пороге не появляется фанат «Пассажира во Франкфурт», – парировал Кроули. Это была одна из худших книг, которые мистер Фелл когда-либо обозревал – три «маленьких серых клеточки» за сюжет и одну «маленькую свинку» за общее впечатление. Азирафель хихикнул: – Не могу поверить, что ты это запомнил. «Я помню все, что ты сказал. Слушал каждый выпуск как минимум дважды», – хотел сказать Кроули. Но не сказал. (Пока не был готов.) – Хотя должен признать… мне понравилось, когда я сумел обмануть тебя, – с легкой улыбкой добавил Азирафель. – Правда? – прищурился Кроули. (О, как же я обожаю этого упрямого ангела). – Каждого цента стоило. И тут этот дурацкий, очаровательный, восхитительный ангел сделал движение рукой, словно вытаскивал монетку из-за уха. На этот раз фокус почти удался – монета выпала лишь в самом конце. – Ты отвратителен в фокусах, – честно заметил Кроули. – Ну… зато однажды, когда это будет действительно важно, у меня все получится. Кроули сомневался, но воспользовался моментом, чтобы приободрить своего… кого, собственно? – Слушай, Азирафель. Если бы не ты, я бы сейчас был на книжном турне. Мой агент уже несколько дней пытается до меня дозвониться, вот, смотри! – он показал список пропущенных вызовов. Дэн звонил ему, кажется, двадцать семь раз только за последние пару дней. – То есть ты буквально давил на меня, прямо как Bowie & Queen – Under Pressure, понимаешь? По выражению лица Азирафеля было ясно, что не понимает. (Боже, Кроули бы с радостью слизал с него это растерянное выражение.) – Ну да ладно, твой подкаст ведь рекламировали даже на Пикадилли-серкус, верно? – Вот тебе и шоу, – сказал Азирафель, стараясь выглядеть невозмутимым. Кроули понял, что тот говорит вовсе не про рекламу, а просто теряет нить разговора – и от этого становится еще прелестнее. (Блять. Если он продолжит быть таким неумышленно смешным, Кроули скоро просто сгорит нахер). – Ты потрясающий, мистер Фелл. Самый блестящий и до отвращения ангельский подкастер, с которым мне приходилось тягаться. Поверь, ты в этом очень хорош. – Не нужно говорить это, чтобы я почувствовал себя лучше… – щеки Азирафеля порозовели. – Я говорю это не для того, чтобы тебе стало лучше. А чтобы лучше стало мне. И спасибо тебе, Азирафель. Благодаря тебе, и твоей гениальной попытке обставить меня, я вспомнил, как сильно люблю расследования. И снова эта ангельская улыбка. Вот и солнце показалось. Азирафель все еще теребил пальцы, но выглядел теперь куда спокойнее. – Так что ты хотел сказать, прежде чем мы прервались? – Когда? Я много чего говорил. – Когда я сказал, что попрошу Анафему заняться конвертом и Тадфилдом. Ты начал фразу… Кроули вспомнил и будто получил удар током – вскинулся, подпрыгнул, почти как кролик Гарри, если бы его выпустили из клетки. – Я говорил, что нам самим стоит поехать в Тадфилд. – Ты имеешь в виду… нам двоим? Кроули снял очки, сморщил нос: – Именно. Поехали вместе. Сделаем так, чтобы никто не понял, что мы там, пока не разберемся. – Вместе?! Кроули не мог прочесть выражение на лице Азирафеля – то ли тревога, то ли… что-то другое. – Да. Мы поедем расследовать в Тадфилд, действуя максимально инкогнито, чтобы никто нас не засек. Особенно если нас будут искать. – Что-то вроде Соглашения…? – Именно, – осклабился Кроули. (Может, он слишком радовался?) – Думаю, Мэгги сразу заметит, если вдруг я исчезну именно с тобой. – Я бы сам не хотел, чтобы и Нина слишком заинтересовалась… – Кроули, – перебил Азирафель, резко поднимаясь. – А если мы поделим результаты пополам? – В смысле? – Наши команды объединяются, мы работаем вместе, обмениваемся всей информацией, и выпускаем новые эпизоды одновременно, без преимущества для кого-либо. Кроули обдумал предложение. Оно ему нравилось. Даже слишком. Работать с ангелом. Бок о бок. Вместе. Как настоящая команда. Как Томми и Таппенс. Одна мысль об этом заставила бы его рассмеяться, если бы рядом не стоял тот самый человек, который впервые рассказал ему о малоизвестных детективах Агаты Кристи. (Супружеская пара. Один из них – рыжеволосый муж. Но это, конечно, совершенно несущественная деталь.) – Ладно. Согласен. Как Томми и Таппенс! – выпалил он. – Кстати, в каком это мире ты Томми, а я Таппенс?! Кроули не удержался от довольной ухмылки. – Ее фамилия Коули! – возмутился Азирафель. О! Значит, возмущение не из-за распределения ролей, а из-за орфографии. – Он рыжий! – И что?! – Ладно, – смирился Кроули. – Тогда будь Ватсоном у Холмса. Азирафель фыркнул, но раздражение было напускным – губы предательски дернулись в улыбке. – Думаю, идея… Безумная? Совершенно сумасшедшая? Или лучшая, что когда-либо пришла Кроули в голову? – Разумная. – Разумная? – Нам придется быть честными друг с другом. – Эй, ты только скажи: «Доверься мне» – и я прыгну. – Доверие, значит? – прищурился Азирафель. – Это не так просто, учитывая нашу историю. – Больше никаких розыгрышей, – пообещал Кроули. – Никаких уловок. Никаких… искушений. (И тон, каким он произнес последнее слово, заставил у Кроули все внутри сжаться от предвкушения – и задуматься, выживет ли он вообще рядом с Азирафелем.) – Я думал, ангелов нельзя искушать, не так ли? – Кроули сверкнул зубастой ухмылкой. – Разумеется, нет, – слишком быстро ответил Азирафель. – Ну вот и прекрасно. Значит, выбор за тобой, – сказал Кроули и протянул руку. Ангел колебался, но все же пожал ее. – Осталось только одно, и это меня ужасно пугает. – Что? – Мне придется сказать Мэгги. Блять. – Еще бы. Нина, наверное, тоже попытается мне голову оторвать. Азирафель прищурился тем особым взглядом, который Кроули уже научился узнавать – «у меня появилась идея». – Может, эта наша договоренность поможет починить еще одни… хм… отношения, которые нуждаются в ремонте? Вот же хитрый засранец! *** Пока они ехали в машине, Азирафель старался занять себя, чтобы не обращать внимания на манеру вождения Кроули, и запустил видеочат с Мэгги и Ниной. Новая идея, мягко говоря, не вызвала у обеих энтузиазма. После изрядной доли ворчания (в основном от Нины), разочарованных замечаний (в основном от Мэгги) и одного громогласного «блять!» (от Кроули) дамы все-таки пришли к собственному соглашению – и потребовали, чтобы новоиспеченные «со-расследователи» подписали официальный контракт у Майкл Селестин. Так они и оказались в здании Студии звукозаписи «Девять сфер». Главный офис располагался в одном из ультрасовременных стеклянных зданий в Сити. Азирафель бывал здесь всего однажды – чтобы подписать свой договор, и больше ни разу (по вполне понятным причинам). А уж прийти сюда сегодня, да еще в компании Энтони Кроули… он бы и во сне такого не представил, проживи хоть шесть тысяч лет. Азирафель все еще не мог оправиться от событий в доме Далримпла. Никогда прежде он не чувствовал такой связи ни с кем – даже с бывшими партнерами. И это его пугало до чертиков. Он начинал осознавать, что все чаще полагается на Кроули – на его советы, помощь, присутствие. На товарищество. Если бы между ними не было прежнего напряжения, Азирафель, пожалуй, не постеснялся бы назвать его другом. Хотя… действительно ли они были в врагами? Соперники – да. Конкуренты – безусловно. Но при каждой встрече вели себя вполне дружелюбно (порой даже слишком дружелюбно, учитывая тонкую грань между пикировкой и флиртом). К тому же Кроули буквально бросился спасать его – просто потому, что волновался. И сегодня – с кроликом, газетой, Элспет, его растерянностью и тем, как Кроули поддержал его словами… Азирафель никогда не чувствовал такой уверенности благодаря кому-то другому. А ведь он, на минуточку, был профессором в Оксфорде, знал толк в том, как подбодрить неуверенного студента. (Неужели он так отчаянно нуждался в чьем-то одобрении? Или… только в одобрении Кроули?) – Ты уверен, что Майкл Селестин нас не наебет? – спросил Кроули, когда они вошли в здание. – Вовсе не уверен, – признался Азирафель. – Но я доверяю Мэгги. Она не позволит мне подписать ничего подозрительного. А ты что думаешь? – О Соглашении? – уточнил Кроули. – В целом безопасно. Для нас обоих. Самый надежный вариант, если все пойдет нахер. – Мне нравятся груши, – зачем-то невпопад сообщил Азирафель. Эта глупость заставила Кроули улыбнуться. И на секунду Азирафель увидел ямочки. Ямочки. (Если подумать, никакая Майкл Селестин не нужна, чтобы его погубить. Он уже пропал.) Они поднялись по лестнице на первый этаж, разыскивая кабинет Майкл. Азирафель вел Кроули по лабиринту офисов «Девять сфер», но вскоре запутался – уж слишком одинаковыми были эти коридоры. – Спорим, ты не можешь дождаться встречи с Селестин после того вечера, – усмехнулся Кроули. – Как ты знаешь, я не в числе ее любимчиков. Кстати… – Азирафель остановился, глядя на него вопросительно. – Зачем ты тогда заступился за меня? – Ты о разговоре с Майкл? Ангел кивнул, чувствуя, как в горле пересохло: Кроули понял. «Хотите поговорить о грубости? Отсутствие уважения к личной жизни мистера Истгейта – вот что грубо! Это, черт побери, неуважительно и недопустимо!» Азирафель все еще помнил, что почувствовал тогда – ошеломление, внезапное облегчение… (и, ладно, неприличное возбуждение тоже). – Просто так было правильно. Любой порядочный человек поступил бы так же. – Ты часто говоришь подобные вещи, но должен заметить: для кого-то, кто называет себя демоном, ты удивительно добр… – Осторожнее… – Знаешь, Кроули, думаю, в глубине души ты и правда можешь быть неплохим… Кроули внезапно схватил его за лацканы и прижал к стене. – Заткнись! – воскликнул он возмущенно. – Я демон. Я не хороший человек, и… …и Азирафель должен был испугаться. Или хотя бы оттолкнуть его. Но все, что он чувствовал, было возбуждение (снова, черт возьми, неуместное), а все, что мог – это стоять, молча, глядя из-под ресниц на темные стекла очков, а потом – на губы. – …«добрый» и «милый» – обычные слова, и… – Простите, что нарушаю интим, но вас уже ждут, – раздался голос. Азирафель никогда прежде не встречал Нину лично, но был абсолютно уверен, что она не могла выбрать более неудачное время, чтобы появиться. Они с Кроули одновременно повернули головы, сверля ее одинаково убийственными взглядами и не отодвигаясь ни на миллиметр. И именно так – Азирафель, прижатый к стене, Кроули, держащий его за лацканы, их лица почти касаются, дыхание смешивается, а взгляды встречаются – Нина (и подошедший следом Ньют) их и застали. (А глаза Азирафеля все еще упорно были устремлены на губы Кроули. По понятным причинам.) Когда оба наконец очнулись от этой плотской одури, то поспешно сделали шаг назад, откашлялись и отпустили друг друга. Азирафель поправил бабочку, Кроули – очки. – Пошли, блять, – только и сказал Кроули. Азирафель понятия не имел, где тот взял силы даже на эти два слова. *** Через пару часов, когда они вышли из кабинета Майкл, все было решено: бумаги подписаны, Соглашение заключено. Азирафель, впрочем, по-прежнему называл это договоренностью – в духе тех событий, что свели их вместе (и Кроули, похоже, с этим охотно соглашался). Нина и Мэгги, решив зарыть топор войны, отправились выпить. Ньют и Анафема, внезапно освободившись, тоже решили «наверстать упущенное». Азирафель готов был поспорить, что свидание не за горами, но вслух не сказал – как, впрочем, и ничего о том, что произошло между ним и Кроули в коридоре. Одного осознания того, насколько сильно ему хотелось его поцеловать, было достаточно, чтобы сгорать от стыда (и глупости). Теперь они коллеги. Между ними ничего не может быть. Если только он не хочет разрушить всю договоренность. (А это было очень большое если.) Такую мантру Азирафель повторял про себя всю дорогу обратно к Bentley, где стояла клетка с кроликом. Кроули открыл дверцу, чтобы взять клетку. – Значит, увидимся через два дня, ангел? – спросил он, и Азирафеля искренне порадовало, что тот снова вернулся к привычной язвительной манере. – Да. Только дай мне немного времени на подготовку. – Типа найти жилье для этого грызуна? – О нет, дорогой, это проще простого, – мягко улыбнулся Азирафель. – Я оставляю кролика себе. Кроули окинул его взглядом с головы до ног, ухмылка стала шире: – Правда? – Разумеется. Он соответствует двум критериям, которые для меня весьма важны… – Азирафель чуть наклонил голову, сокращая расстояние между ними. – Он рыжий. И с ним можно показывать фокусы. – Нгк.