Адское дело

Кроули и Азирафель едут вместе в Тадфилд, и поездка становится для них возможностью получше узнать друг друга. Кроули придумывает план, который поможет сохранить подлинную личность мистера Фелла в тайне. @crimelover 🥚 · 120 дней назад Убийство в «Восточном экспрессе», «И никого не стало». Она еще описывала голову Пуаро как яйцо. Яйцо! 87 ❤️ 17 💬 @Змей 🐍 · 255 дней назад Убийство в «Восточном экспрессе» – твоя любимая книга? Ха, у нас было кое-что общее 😈 И ты был прав: весь ход дела и его развязка были одной из самых изощренных вещей, когда-либо написанных. 79 ❤️ 2 💬 @noshitsherlock 🤓 · 194 дня назад Невозможное не могло произойти, следовательно, невозможное должно быть возможным, несмотря на видимость обратного. Лучшая. Цитата. Вообще! 🤩 89 ❤️ 3 💬 @psychokiller 💙 · 194 дня назад Экранизация 1974 года была одним из лучших актерских составов. Финни, Бергман, Бэколл, Коннери, Перкинс… Конечно ты поставил ей 1 по шкале тринадцати. Она заслуживала ноль, потому что это было совершенство 💙 102 ❤️ 11 💬 @crowleybot 🤖 · 216 дней назад Ты думал сделать обзор Убийства на M25? 120 ❤️ 1 💬 Азирафель обожал системы оценок. Он увлекался всевозможными рейтингами задолго до того, как начал карьеру подкастера. У него была шкала сладости и консистенции выпечки, шкала разнообразия и сложности украшений суши, шкала изощренности тартановых узоров. Когда он запустил «Убежище тайн», то довольно быстро понял: слушатели любили его рейтинги почти так же сильно, как и он сам. И все же Азирафель никогда бы не подумал, что однажды ему придется создать шкалу «Насколько ты можешь испугаться, путешествуя на машине» от одного до девяноста, где девяносто – это безумная скорость, которую поддерживает некий демонический подкастер. (Неудивительно, что новоиспеченная измерительная система немедленно зафиксировала максимальный пик 90 из 90.) – Кроули, нельзя же разгоняться до девяноста миль в час в центре Лондона! – Почему это? – его губы растянулись в привычной хитрой усмешке. – Потому что ты нас убьешь, и тогда кто будет искать новую Улику по нашему делу? – Пожалуйста, не называй это Уликой… – Но это же… Улика! – повторил Азирафель, размахивая руками, чтобы доказать свою правоту. – Это улика, Азирафель, ради всего святого, хоть заглавную букву не произноси. – Ну, тогда тебе стоит хотя бы притормозить. Затем, пораженный внезапным воспоминанием, Азирафель добавил: – Той ночью ты ехал не так быстро. Кроули продолжал смотреть на дорогу впереди (очевидно, не желая даже случайно встречаться взглядом с Азирафелем). – Я еду ровно с той же скоростью, что и той ночью, Азирафель, – глаза Кроули быстро скользнули к спидометру, – даже чуть медленнее, если быть точным. Азирафель не поверил ему, но быстрый взгляд на неожиданно хмурое выражение лица Кроули, да и мрачное настроение того заставили понять, что Кроули, вероятно, прав. – Ну, эм… Тогда я был слишком занят, чтобы заметить. Кроули едва заметно кивнул, но выглядел все еще слегка недовольным. – Но сейчас я полностью владею собой и не хотел бы быть… размазанным по асфальту, большое спасибо! На этот раз изменение в лице Кроули было более чем очевидным. Уголки его губ поднялись, а в груди у Азирафеля разлилось теплое, почти сладкое ощущение от осознания того, что именно он вызвал эту мягкую улыбку. Он покраснел, и ему стало еще жарче, когда он заметил: Кроули действительно сбавил скорость. «Хороший мальчик», – подумал Азирафель. (И как же ему хотелось сказать это вслух, но при совершенно других обстоятельствах.) – Итак, – произнес Кроули слегка хриплым (и совершенно-не-сексуальным, разумеется!) голосом. – Хейвенлот и Тадфилд. Что ты выяснил? Вопрос напомнил Азирафелю, что после подписания их соглашения он не видел Кроули целые сутки. (Сутки, которые Азирафель провел, фантазируя о том, что произошло бы, если бы их не прервали в «Девяти Сферах».) – Ну, для начала я оказался прав насчет Хейвенлота. Он находится прямо на окраине Тадфилда, потому что это спутниковый городок. – Раньше это был один город? Азирафель кивнул. – Бывшие администраторы разделили Тадфилд и создали второй, меньший, городок в 1985 году. – Дай-ка угадаю, это случилось, когда Hereditary Havoc начал работать? Если было то, что начинало нравиться Азирафелю (возможно, даже слишком сильно), так это мозговые штурмы с Кроули. Они были захватывающими, заставляли думать, бросали вызов и – черт побери – были чертовски сексуальными. Стоп. Подожди минутку… – Да, – слишком поспешно ответил Азирафель, лихорадочно пытаясь вытолкнуть из головы слово «сексуальными», прежде чем оно успело сцепиться с чем-то куда более вдохновляющим (и пугающе физическим), чем обсуждение городских границ. – Значит, наш мистер Далримпл работал там последние три года? – уточнил Кроули. – И ездил туда из Лондона? Он был настолько тупым? – Когда Анафема позвонила в Hereditary Havoc, чтобы уточнить его адрес, ей прислали контакт для экстренных случаев. Это его сестра, Мораг. Она жила в Тадфилде. – А, сестра… – пробормотал Кроули себе под нос, будто совсем не удивился. – И он что, останавливался у нее по будням? Азирафель проигнорировал реакцию Кроули: он был слишком увлечен тем, чтобы довести рассказ до конца и продемонстрировать блестящую работу своей команды. – Возможно, сначала да, но Анафема нашла ее Instagram и увидела старый пост о меблированной квартире пару лет назад. Там были хэштеги… – Азирафель достал блокнот и ручку, – вот: «гордая сестра», «новая аренда», «ремонт». Кроули на секунду взглянул на него и искренне улыбнулся: – Отличная работа. – Спасибо, – Азирафель радостно повел плечами, жестикулируя ручкой. – Я работаю только с лучшими. – Несомненно, – усмехнулся Кроули, и Азирафель снова покраснел. – Им, должно быть, неплохо платили, если он мог позволить себе и дом в Чизике, и съемную квартиру в Хейвенлоте. – Возможно лондонский дом он унаследовал. – Его родители живут в Шотландии. – Тогда, возможно, у него было какое-то соглашение об аренде с Hereditary Havoc ? – Да, возможно. Это похоже на то, что могла бы провернуть такая компания. Постоянно слышишь об их корпоративных квартирах в маленьких городках. В Англии таких пруд пруди. Азирафель едва удержался от улыбки: – Ну, вообще-то Hereditary Havoc – американская компания, а Тадфилд прославился своей американской авиабазой и регулярными появлениями американских дипломатов. – Все это уже звучит чересчур по-американски, – проворчал Кроули. – Я лишь предполагаю, что у них мог быть другой подход. Американский. – И платили они ему хорошо. – Вполне разумное предположение. Кроули мельком взглянул на Азирафеля и довольно прищурился. – У меня тоже есть новости, но я хотел показать их, – сказал он. – Позволь соблазнить тебя на небольшой бранч? Азирафель выгнул бровь: – Я думал, с искушениями мы покончили? Кроули ухмыльнулся настолько дьявольски, что у Азирафеля внутри что-то болезненно дернулось… – Только не когда дело касается твоего аппетита, ангел. Странное ощущение в животе вернулось. И нет, это были не голодные позывы. Это были… бабочки. – Искушение удалось, – ответил он, и милый смешок Кроули оказался самым очаровательным звуком, который ему когда-либо доводилось слышать. О, Господи… *** Они остановились у «Красного Льва», паба неподалеку от киностудий Пайнвуд и всего в нескольких милях от развязки между М25 и М40. Азирафель задумался, сколько раз Кроули бывал здесь – учитывая, что действие его первого (и до сих пор единственного) романа разворачивалось именно в этих местах. Азирафель заказал полноценный английский завтрак, а Кроули – лишь огромную кружку с шестью порциями эспрессо. Все это время Азирафель отчетливо видел, как молодой официант украдкой косился на Кроули, словно пытался понять, где он видел этого человека. Сам Кроули, похоже, ничего не замечал – он не сводил взгляда с Азирафеля, пока тот выбирал еду. Парень же слегка покраснел, забирая меню. – Ну? – спросил Азирафель, когда они остались одни. Кроули достал телефон и показал фотографию из своей галереи – газетную вырезку. – Это… – Пропавшая страница из Тадфилдской газеты? Да. ВЕДУЩИЙ БИОТЕХНОЛОГ УВОЛИЛАСЬ ИЗ CELESTIAL DAIRY Кейти Шеффилд, корреспондент Мораг Далримпл, 43 лет, старший научный сотрудник Celestial Dairy, объявила о своем увольнении после пяти блестящих лет работы. Доктор Далримпл участвовала в разработке самых разных молочных продуктов компании, работая вместе с командой аналитиков и выдающихся биотехнологов и биологов… – Ньют подписался на онлайн-архив Тадфилдской газеты и сделал скрин. У него это заняло минуту. Он говорит, это быстрее старого метода с вырезанием и клеем, – сообщил Кроули. Азирафель дочитал статью, свернул изображение – и ахнул. В галерее Кроули он увидел три хорошо ему знакомые фотографии. Те самые, что сделал мерзкий Фурфур на благотворительном вечере. (Хорошо знакомыми, потому что они были и в телефоне Азирафеля). Пытаясь сохранять спокойствие, он вернул смартфон Кроули и внезапно осознал причину его странной реакции в машине. – О, так вот почему имя Мораг не показалось тебе незнакомым! Кроули кивнул: – Мне нужно было только понять, кем она приходилась Джону. С ее возрастом вариантов было немного. Официант вернулся с их заказами, и наконец Азирафель отреагировал на что-то, не связанное с человеком напротив. – Спасибо. – Эм… мистер Кроули… И желудок Азирафеля снова болезненно сжался, стоило только услышать, что официант узнал Кроули. Тот впервые за все время поднял на парня взгляд. – Не могли бы вы подписать… ну… это? – он протянул потрепанный экземпляр «Убийства на трассе M25». Азирафель чуть не закипел от негодования. – Конечно! – просиял Кроули, шаря по карманам в поисках ручки. Азирафелю захотелось быть мелочным из принципа… но потом он вспомнил, что в этой команде он – «добрый», и великодушно протянул свою ручку. Внутри кольнуло при воспоминании, при каких мрачных обстоятельствах она у него оказалась. Но он отогнал эту мысль. – Спасибо, ангел, – сказал Кроули с такой искренней благодарностью, что Азирафель чуть не растаял. (Он при этом покосился на официанта, заметив, что тот удивился обращению. Ну да, парень, встань в очередь. И вообще, когда «ангел» перестало звучать как насмешка и стало ласковым именем?) – А вы ее читали? – спросил официант у Азирафеля. – Пока нет, – сухо ответил тот и сделал глоток сидра. – О, вам стоит! Это лучший детектив на свете! У Азирафеля отвисла челюсть. Кроули хихикнул, поняв, насколько кощунственно для Азирафеля прозвучала эта фраза. Когда парень ушел, все еще краснея, Азирафель протянул ладонь, ожидая, что Кроули вернет ему ручку. Тот нахмурился, будто пытаясь понять, что означает этот жест. И тут Азирафелю пришло в голову: Кроули, возможно, решил, что он хочет… взять его за руку. Азирафель сам покраснел не меньше официанта. – Можно мне ручку, дорогой? Или оставить ее автору «лучшего детективного романа на свете»? Кроули хмыкнул и вернул ручку. – Моя книга не настолько плоха. Ты бы понял, если бы прочитал! – Да, кажется, ты упоминал об этом. Раз десять. – Итак, по делу. Мораг Далримпл уволилась всего за несколько недель до аварии ее брата. Совпадение? – Я не верю в совпадения, – сказал Азирафель и откусил кусочек колбасы (по понятным причинам он начал именно с нее). – О, так ты один из тех энтузиастов астрологии, кто каждый день проверяет гороскоп, потому что верит в судьбу? – усмехнулся Кроули. – Ты перепутал меня с Анафемой, Кроули, – Азирафель довольно улыбнулся, наслаждаясь его смешком. – Позволь я отвечу вопросом на вопрос: что, если именно Мораг отправила конверт своему брату? – Может быть, – согласился Кроули. – Конверт пришел из Тадфилда. – А Мораг жила в Тэдфилде. – Но что она ему отправила? – Я не знаю. Я всего пару дней Ватсон при Шерлоке. Кроули громко расхохотался, запрокинув голову назад. Его шея и горло... (И нет, у Азирафеля не выключился мозг на пару секунд. Ему просто… стало жарко.) – Ладно, Ватсон, мы знаем, где найти Мораг? Азирафель кивнул, пережевывая грибы: – Анафема дала мне ее адрес. Мы можем заехать к ней сразу, как будем в Тадфилде. *** Чтобы отвлечь Азирафеля, который явно нервничал после завтрака, Кроули включил один из своих плейлистов в Spotify, как только они выехали обратно на дорогу. Он надеялся, что музыка немного успокоит ангела. (Хотя Muse с их The Resistance были, возможно, не лучшим выбором.) Теплый голос Мэттью Беллами наполнил салон Bentley, и Азирафель словно растаял в музыке. – Немного грустная песня, да? – спросил он вдруг. Кроули прислушался. Если мы проживем жизнь в страхе, я буду ждать тысячу лет, лишь бы увидеть твою улыбку снова… (Да, Кроули забыл, насколько болезненно прекрасными были слова Resistance.) – Песня создана по мотивам «1984», Азирафель. Конечно она грустная. – Я и не знал, что современная музыка может быть такой… содержательной. Я всегда думал о ней как о… бибопе. – В каком, блять, месте Muse – это бибоп?! (Скорее всего, в той же вселенной, где слово тикети-бу означало «все в порядке»). Но внимание Азирафеля уже переключилось: – Судя по сообщениям от Анафемы, Celestial Dairy – одна из крупнейших в стране, – прочитал Азирафель. — Они специализируются на козьем молоке и сыре. – Я все еще не вижу связи между ними, Hereditary Havoc и крушением поезда. Похоже на плохо написанный фарс Саймона Эванса. – По крайней мере в его сериале великолепные актеры. А мы застряли в реальности. – Тебе нравится тощий, правда? Азирафель проигнорировал поддразнивание: – Эм, Кроули… когда мы были у Далримпла, ты говорил что-то про работу инкогнито. – Чтобы нас никто не узнал, даже если будет искать, да. – Что ты имел в виду? Кроули знал, что этот момент наступит. Разумеется, знал. Он репетировал перед зеркалом под мрачным, почти осуждающим взглядом Коммы, которая сидела на холодильнике и смотрела на него так, будто он законченный идиот, разговаривающий сам с собой. (Комма была всего лишь котенком, но с характером настоящей мерзавки. Впрочем, учитывая, кто ее прислал, неудивительно.) И вот они больше часа в пути, а Кроули все еще молчал. Но ничего – впереди оставалось двадцать пять минут до Тадфилда. Значит, у него было двадцать четыре минуты и тридцать секунд, прежде чем придется рассказать о своем безумном плане. Он обсудил его с Ниной и Ньютом, а потом и с Мэгги (которая, к его ужасу, оказалась слишком воодушевлена), так что у него была формальная уверенность: команда Азирафеля идею одобряет. Но все равно… блять, это оказалось куда труднее, чем он ожидал. – Ладно, слушай… эм… Мне трудно оставаться незамеченным, потому что, черт возьми, мои волосы делают меня узнаваемым… ну… это что-то, что сразу бросается в глаза. Перекрашивать их – нет. Никогда. Я пробовал раньше – лучше бы я себе в колено выстрелил. – Так плохо? – Скажем так: с тех пор я коротко стригусь. – Тебе очень идет. Кроули рискнул бросить взгляд на Азирафеля – слова прозвучали так быстро, что он почти решил, будто ему померещилось. (Но… если Азирафелю нравились короткие волосы, Кроули бы их не отрастил больше НИ-КОГ-ДА.) – Может, тебе стоит попробовать каштановый с блондированными прядями, – поддел его Азирафель. (Ну, наверняка он поддразнивал Кроули – иначе тот уже записался бы к своему личному парикмахеру на окрашивание сразу по возвращении в Лондон.) – Только через мой труп. Он снова стал саркастичным, но Азирафель на это не купился: – Как скажешь, дорогой. (Ох, блять. Да перестанешь ли ты уже так меня называть?!) – Ладно, так вот… Люди знают меня, но они не знают тебя. А сохранить твою анонимность – сейчас самое важное. Кроули покосился на Азирафеля и, заметив его невозмутимое выражение лица, продолжил: – Итак, после часов и часов обсуждений мы с Ниной пришли к выводу, что лучший вариант… – Какой? – Нгк. Притворитьсяженатыми. – Что ты сказал? – Притвориться. Женатыми, – повторил Кроули, тщательно выговаривая каждое слово. Он был взрослым, блять, он вел подкасты, он умел произносить любые слова! (И да, конечно, это были вовсе не «часы обсуждений». Кроули придумал все сразу, как только вернулся после подписания соглашения. И он вовсе не обсуждал это с Ниной – он просто поставил ее перед фактом. Но вообще-то это был единственный вариант. Ну да. Единственный.) Азирафель уставился на него, разинув рот, и Кроули не мог его винить. Идея была совершенно безумной (как выразилась Нина), но при этом неглупой. Даже блестящей. (Читай – нелепой). – Я понимаю, что это звучит странно. Но мои поклонники знают Ньюта как моего ассистента, он всегда рядом. Ты не можешь притвориться им. – Очевидно. – Но никому не будет дела до некоего Азирафеля Кроули-Истгейта, который появляется со мной. И даже если они видели фото с того вечера, мы можем сказать, что это было наше первое публичное появление как пары. – Превосходно, – Азирафель произнес это так, что сложно было понять, шутит он или нет. – А наша предыстория? Кроули просиял, как ребенок в последний день школы: – Мы будем придерживаться правды насколько возможно. Типа, встретились и познакомились на каком-нибудь конвенте. Ты всегда любил детективы, мой подкаст и мою книгу. Это была любовь с первого взгляда. – Ты говорил «как можно меньше выдумывать». – Ну… Кроули понял, что насчет «любви с первого взгляда» он перегнул. – Тогда пусть ты просто любил детективы и мой подкаст. Ты же понимаешь, что Агата Кристи умерла, и тебе не нужно ей льстить? – пробормотал Кроули. Азирафель проигнорировал колкость. И он все еще не высказал своего отношения к идее. – Послушай, это самый простой вариант. Если люди решат, что мы женаты… вопросов не будет. Энтони Кроули – человек, который ищет истину. Логично, что его супруг находится рядом. Мы ведем расследование вместе, мужья-сообщники, развлекаемся в наш медовый месяц. – Он сделал короткую паузу и добавил: – И так мы сохраним личность мистера Фелла в тайне. По крайней мере, я на это надеюсь. Тишина… Нехороший знак… – Я не уверен, имеет ли это для тебя смысл… – Имеет, – перебил Азирафель. (Если он не согласится, я не смогу. Я не смогу. Я… Постой. Чего?!..) – Ч-что ты имеешь в виду..? – Я думаю, это идеально. Разумно. Объяснимо. Удобно. Ну, для тебя. Ты получаешь меня в качестве мужа, тогда как ты сам, пожалуй, последний человеком на земле, которого кто-то пожелал бы взять в мужья. Но Кроули все еще застрял в бесконечной петле: я – твой муж… я – твой муж… я – твой муж… и даже не сразу уловил подначку. То, как неуверенность Азирафеля сменилась мягким принятием и осторожной радостью, значило для него многое. От этого у Кроули перехватило дыхание, а сердце сделало болезненный скачок. – Между прочим, мистер Снобби фон Снобберсон, я, на секундочку, самый завидный холостяк Лондона. Люди любой гендерной принадлежности готовы были бы отдать жизнь, лишь бы заполучить меня в мужья! – Это ты сам придумал или есть доказательства? – усмехнулся Азирафель. Блядь. Вот же… Вот же провокатор! Кроули едва удержался, чтобы не сказать, что человек, который каждый день всерьез носит бабочки, не распознает доказательство, даже если оно само укусит его за задницу. (И нет, он не думал слишком много о заднице Азирафеля. Вообще.) – Я тоже считаю, что ты – сомнительный вариант для брака, – пробормотал он. (Лжец. Ты бесстыдный лжец, Кроули). Азирафель уже доставал телефон. – Если ты звонишь Мэгги, то зря. Она все уже знает. По выражению лица Азирафеля было видно, что это стало неожиданностью: – Мэгги одобрила? Даже не поговорив со мной? Кроули пожал плечами. Он сам знал не больше. После того как он предложил идею (которая не имела ни скрытого мотива, ни тайного желания, ничего такого, ясно?!), Нина написала Мэгги, чтобы удостовериться, что та согласна. Судя по всему, обмен сообщениями теперь стал для них обычным делом. – У нас есть соглашение, я соблюдаю его условия, – резко сказала Нина, опережая вопросы. (Кроули был уверен, что в соглашении ничего не говорилось о том, как должны взаимодействовать их команды. Но он промолчал. Если Нина была занята перепиской с Мэгги, у нее было меньше времени издеваться над ним и его перепиской с Азирафелем.) – Ладно, раз все согласны… Тогда о нашей фамилии. – А что не так с Кроули-Истгейт? – Ничего. Просто я думаю, что должно быть Истгейт-Кроули. – Ты, блять, шутишь?! – Вообще-то есть аргументы в пользу… приоритета, – сказал Азирафель, выглядя при этом ровно настолько мерзавцем, насколько он им и был (в глубине души). – Кроули-Истгейт. Алфавитный приоритет. – Истгейт-Кроули. Хронологический приоритет. – Кроули, тем не менее, Истгейт. – Истгейт, несмотря на Кроули! Азирафель фыркнул и рассмеялся – смех был громкий, довольный и неприлично обаятельный. Кроули пришлось позволить ему победить. – Хорошо, пусть будет по-твоему, – уступил он, тоже улыбнувшись. – Но если бы ты был моим мужем… – Как мы сделаем это правдоподобным? – перебил Азирафель. Кроули заметил, что он вертел на мизинце золотой перстень-печатку, который никогда не снимал. Что? Нет. Азирафель же не мог… уже догадаться?.. – Что ты имеешь в виду? – осторожно спросил Кроули, не сводя глаз с дороги. – Нам нужны кольца. Зная твой подход, я предполагаю, что ты это продумал. Ты же всегда скрупулезен в подборе костюмов и образов. Кроули ухмыльнулся: – Ну вот, ты льстишь мне, ангел. Знаток моих следственных подвигов. – Я просто изучал конкурента. Не более. – Конечно, – протянул Кроули, оглядывая его долгим, слишком внимательным взглядом – и тут же замечая, как розовеют у Азирафеля щеки. – Кроули… – Ладно, ладно! Вообще-то я не носил кольца. При всем моем виде – татуировка, очки, – я не настолько гот, каким выгляжу. – А я не могу использовать это, – Азирафель поднял свою печатку. – К сожалению, она только на мизинец. Может, нам заехать к ювелиру и купить… – Я сказал: не носил, ангел. Пока ты нежился, собирая вещи к поездке, Ньют и я сделали домашнюю работу. У Кроули аж руки затряслись. Кольца лежали в левом кармане куртки, словно прожигая кожу. Он слегка повернулся, полез в карман, достал два кольца – и протянул на ладони прямо под нос Азирафелю. (Нос которого, кстати, был самым восхитительно-вздернутым, что Кроули когда-либо видел. Он хотел бы осыпать его поцелуями, до тех пор, пока Азирафель не забудет собственное имя.) Азирафель удовлетворенно замурлыкал, рассматривая кольца – и Кроули чуть не застонал от того, сколько страсти звучало в этом невинном звуке. (Какого черта, это были просто кольца! Два маленьких кольца!) – Если я не ошибаюсь, – тихо сказал Азирафель, – они выглядят слишком… продуманными для импульсивной покупки? Умник. Ну конечно он был прав. Одно кольцо было из черного титана с белым золотом, с узором, изображавшим змею. Второе – почти такое же, только с обратным сочетанием металлов, и с узором, напоминавшим крылья. Как только Ньют наткнулся в каталоге на страницу с этими кольцами, Кроули сразу же влюбился в них и немедленно позвонил ювелиру, пообещав двойную оплату, если тот сумеет выгравировать очень специфические узоры всего за два дня. (Да, уровень его вовлеченности в изготовление фейковых свадебных колец был, мягко говоря, чрезмерным, но… заткнитесь, вы ничего не знаете.) – Мы сделали их на заказ, – сказал он как можно равнодушнее, хоть сердце стучало так, будто пыталось прорваться через ребра. – Я очень впечатлен, что ты смог сделать кольца за два дня, – тихо произнес Азирафель. – Они чудесные. И мой размер. Как ты… – Мэгги. Маленькое «о» понимания появилось на губах Азирафеля – и у Кроули тут же пересохло во рту. (Надо было что-то делать с этой неконтролируемой сексуальной одержимостью. Он не мог быть на задании, находясь на грани стояка каждую секунду.) А песня, что звучала сейчас… Ты можешь быть грешным, но твоя невинность принадлежит мне… Ну просто пиздец как ему помогала. – Я просто засыпал ювелира деньгами, ангел. Ты бы удивился, сколько всего можно купить, если переплатить. – В любом случае, спасибо, – сказал Азирафель и надел свое фальшивое (фальшивое, Кроули, фальшивое!) обручальное кольцо. Второе, змеиное, он протянул Кроули. Тот надел его мгновенно. Азирафель улыбнулся своей убийственной лучистой улыбкой. – Нгк. Так все, ангел, закрой рот. И пока Muse продолжали петь: Я хочу удовлетворить тайные желания твоего сердца… Кроули начал свое неумолимое падение в (не такую уж) неизвестность.​​​​​​​​​​​​​​​​ *** «Пуаро посмотрел на него. – Вы не понимаете, – сказал он. – Вы совсем не понимаете. Скажите, вы знаете, кто убил Рэтчета? – А вы? – спросил мсье Бук. Пуаро кивнул: – Да… Я знаю это уже давно. Все настолько ясно, что я удивляюсь, как вы до сих пор этого не увидели. Он посмотрел на Хардмэна: – А вы? Детектив покачал головой: – Нет… не знаю. Кто же это сделал? Пуаро помолчал минуту, затем сказал: – Будьте добры, мсье Хардмэн, соберите всех здесь. У этого дела есть два возможных решения. Я хочу изложить вам оба». Азирафель всегда ждал последнюю главу «Убийства в Восточном экспрессе» как ребенок, который ждет Санту. Ожидание момента, когда Пуаро «предлагает две разные версии», никогда не старело. Это было по-настоящему завораживающе. Он никогда не уставал перечитывать свой любимый роман. – Бук уже эякулировал? – спросил Кроули ни с того ни с сего, его губы растянулись в хитрой усмешке. Азирафель не был уверен, что чувствует себя хорошо. – Прошу прощения? – спросил он, совершенно ошарашенный бесстыдным вопросом Кроули. Тот расхохотался, и Азирафель смутился еще больше. – Обожаю этот момент в последней главе, когда Кристи пишет, что Бук эякулировал. Для современного читателя это звучит дико. – Это же просто старый английский! – отчитал его Азирафель. – Это значит «воскликнул». Ты же автор, тебе ли не знать! Кроули чуть наклонился в его сторону, и Азирафель инстинктивно отодвинулся. – Когда я использую это слово, оно не синоним «воскликнул», ангел. Ты бы знал, если бы прочитал мою книгу. И Кроули ему подмигнул. Негодяй. Демон. Сама квинтэссенция зла. (Кстати, этот эмоциональный всплеск идеально подошел бы к значению «эякулировать» как «воскликнуть».) Кроули не снял свои чертовы очки, но посмотрел на Азирафеля поверх них дольше, чем следовало. (И бабочки в животе Азирафеля не сочли нужным порхать потише). – Скажи мне, ты так ведешь себя со всеми коллегами или только с теми, кто раньше был твоим врагом? – Ни с кем. Это спецзаказ. Только для тебя, ангел. – Ох, и повезло же мне. Атмосфера была официально невыносима. Азирафель попытался вернуться к книге, но Кроули молчал недолго. – Финал такой хороший, правда? Азирафель закрыл книгу и посмотрел на него. – Я его обожаю. Сюжет настолько филигранно выстроен: все маленькие подсказки, все сложено идеально… – Да… «Говори что хочешь, суд присяжных – это надежная система», – процитировал Кроули. Азирафель застыл. Он знает… наизусть?! – Обычный читатель никогда не подумает, что все могли быть убийцами. Это ни в какие рамки закрытой комнаты не вписывается. Там должен быть один убийца, остальные – подозреваемые. – Кристи уводит тебя от истины, – сказал Кроули, демонстрируя улыбку (ЯМОЧКИ!), которая выбила воздух из легких Азирафеля. Досчитав до трех и вернув себе способность говорить, Азирафель выдохнул: – Именно! И потому финальное раскрытие… – …еще более ошеломляющее и восхитительное. (Кроули… закончил… его фразу?!) – Эм… Ты на минуту стал мистером Феллом, – заметил Кроули смущенно. – И, ну… скажем так, этот выпуск очень выделялся среди остальных. – Настолько, что ты его запомнил? – рассмеялся Азирафель. – Ты так хорошо объяснял там моральный парадокс… Этическую проблему, скрытую за очевидной… И то, что Пуаро сам не до конца уверен, поэтому предлагает два решения. – Эти слова… Азирафель не сразу понял, почему они звучали такими знакомыми. А потом услышал то, что расставило все по местам: – Это моя любимая книга. – Моя тоже! – радостно воскликнул он. – Я знаю… – тихо сказал Кроули. Но Азирафель уже увлекся: – Понимаешь, эту книгу мне подарил дедушка. Я много лет храню ее в идеальном состоянии. – Первое издание? Азирафель с удовольствием кивнул и погладил оранжевую обложку. – Судя по твоей привязанности, вы были близки? Азирафель вздохнул: – Я его обожал. Он был замечательным человеком. Единственным приличным в моей семье, если честно. Гораздо более открытым, чем мой отец. – Он поморщился. Кроули ощутимо сменил тему, уловив его напряжение: – Ну, я, напротив, ненавидел своего «дорогого дедулю». Пусть горит в аду. Оба рассмеялись, и Азирафель искренне мысленно поблагодарил Кроули за это спасение. Он совершенно не хотел сейчас рассказывать трагедию своей жизни. Тем более времени поездки все равно не хватило бы. Но кое-что они все же должны были обсудить. – Кроули… мы… мы никогда не говорили об этом. О том, что ты слушал мистера Фелла. Кроули напрягся, челюсть дрогнула. – Мы не обязаны, если не хочешь. – Азирафель мягко улыбнулся. – Но я хотел сказать… Ты не должен стыдиться. – Стыдиться?! – взорвался Кроули. – Ну, мне говорили, что у людей возникают… неописуемые чувства к моему подкасту. Ты не первый, кто случайно натыкается и подсаживается. – Подсаживается?! – хмыкнул Кроули. – Скажи честно… Было ли «Убежище тайн» на первом месте в твоем Spotify Wrapped-2024? Кроули медленно повернул голову. Обе брови взлетели наверх. – Следи за дорогой, милый. – Ты, черт возьми, немного засранец, – сказал Кроули. – Да. Ответь все равно. Кроули расхохотался – громко, искренне. – Ладно, ты нелепый педантичный тщеславный павлин. Да. Мой Wrapped забит твоим подкастом уже годы. Доволен? – Абсолютно. – Я люблю детективы, люблю книги и люблю подкасты. На диаграмме Венна твой подкаст был бы аккурат в центре. И теперь я расследую дело вместе с его ведущим. Насколько это мегафантастично? Азирафель светился. Он чувствовал, что последнее препятствие между ними рушится. Но… а, ладно. К черту. – Кроули. Ты когда-нибудь оставлял комментарии на странице моего подкаста? Тишина. Кроули продолжал вести машину. Пальцы крепче вцепились в руль. – Кроули? – Нгк… – КРОУЛИ! – Ладно, блять! Да! Писал. Раз или два. – И ты любишь котов. – Люблю. – И твоя любимая книга – Убийство в «Восточном экспрессе». – Да. Ангел тяжело выдохнул. Кроули тоже. – Ты – Змей. – Да. Ну, уже не было смысла это отрицать. И не было причин краснеть, как его бывшие студенты, когда впервые выходили с проектом к доске. Это не имело никакого смысла. Он что… смущался? Или хуже того: жалел? Как он мог? Змей всегда был одним из тех слушателей, чьих комментариев Азирафель ждал больше всего. Было бы ложью сказать, что он не радовался каждый раз, когда видел, что пришел новый комментарий от Змея. – Почему ты мне не сказал? – Потому что! – Потому что что? – Потому что я подошел к своему любимому подкастеру, не зная, кто он, и выставил себя полным идиотом, откровенно флиртуя. И мне было так стыдно, Азирафель, ну… клеиться к тебе на работе! А потом я узнал, кто ты, и… я запаниковал. – Но ты сохранил мою тайну. – У меня не было выбора. Мэгги бы меня пристрелила. – Но ты все равно это сделал. И ты вступился за меня перед Майкл. – Мы уже проходили это, Азирафель. Это было правильно. Строгое выражение лица Азирафеля ясно показало, что его такой ответ не удовлетворил. – Правильно, но это не объясняет, почему ты был таким добр… – Азирафель… – низким и раздраженным голосом предупредил его Кроули. – Ладно. Услуга за услугу. Я рассказываю тебе одну вещь о себе, а ты объясняешь это. Только это. – Если тебе нужны такие договоры, тебе стоит навестить людоеда-серийного убийцу, бывшего судебного психиатра, в психиатрической клинике. Проигнорировав эту потрясающую аналогию, Азирафель умоляюще сказал: – Пожалуйста. Ты мне должен. Пожалуйста. Азирафель не знал, сработало ли это из-за мольбы или из-за того дурацкого надутого вида, который у него всегда появлялся, когда он чего-то хотел. (Анафема обычно называла это его «невыразимым надуванием губ».) – Потому что Майкл – стерва, и я хотел поставить ее на место. Что-то подсказывало Азирафелю, что это была не вся правда Кроули вздохнул так, что этого хватило бы на целый сеанс психоанализа. – Я все думал о той ночи, о крушении. О том, каким добрым и успокаивающим ты был с Питером, – Кроули потер глаза под очками. – Ты слишком хороший, чтобы с тобой так обращались. Азирафель вспомнил то тепло, которое ощутил, когда Кроули встал на его защиту. Вспмнил, как внезапно перестал чувствовать себя одиноким. Точно так же, как чувствовал себя сейчас. И если он хотел соблюдать собственные правила, пришла его очередь сказать что-то в ответ. – Я ответил только одному комментатору, – тихо сказал он. Кроули почти не удивился, значит, уже знал. – В выпуске про Винни-Пуха… Я не должен был рассказывать эту историю. Я был уязвим. И выдал это случайно. В общем… эта книга была мне очень дорога, одно из немногих счастливых воспоминаний детства, и я ее отдал. И иногда сожалею об этом… – А не должен, – перебил Кроули. – Азирафель, ты подарил ее бедному ребенку, который не мог себе ее позволить. Книгу, стоящую тысячи фунтов. Ты просто взял ее и отдал. Это ненормально. Даже для ангелов, продающих книги. Азирафель рассмеялся. – О, поверь, я совсем не ангел, когда дело касается моих книг. Анафема продает их, только когда меня нет. Клиенты думают, что я сумасшедший: я каждый раз рыдаю над продажами. Кроули хихикнул (очаровательно!): – Ты нереальный. Ты такой нелепый. – О, пожалуйста, не нужно так мне льстить. После очередного глупого смешка Азирафель нашел слова, которые ему больше всего нужно было произнести вслух: – Комментарий Змея заставил меня почувствовать себя лучше. Я ничего о нем не знал, но он убедил меня не сомневаться в себе. Он… ты развеял многие мои тревоги. – Поэтому ты ему ответил? Азирафель не мог не заметить, что Кроули использовал местоимение третьего лица. Как будто все еще хотел дистанцироваться от Змея. (После их разговора что-то подсказывало Азирафелю, что это было не из-за смущения. Или, по крайней мере, не из-за такого смущения. Он решил не слишком углубляться. И точно не мог сейчас сосредоточиться на всех подтекстах.) – Мне нужно было выразить благодарность. Надеюсь, у меня получилось ее передать. Кроули фыркнул. – О, не знаю, давай-ка спрошу у него. Эй, Змей! Азирафель уставился на него в изумлении (вскоре сменившимся весельем). – Дал ли первый и единственный ответ мистера Фелла на комментарий понять, что он был благодарен за то, что ты ему сказал? Пока этот глупый человек рядом с ним притворялся, что ждет ответа, Азирафель пришел к ужасающему (но не столь уж удивительному) выводу: Кроули был не просто временным коллегой, он был его другом. И он ему нравился. Очень, очень нравился.​​​​​​​​​​​​​​​​ Не только его внешность (хотя это было очень приятным плюсом), но и его язвительная оболочка, его острый ум, его доброе сердце (как бы Кроули ни старался скрывать эту свою сторону). Азирафелю нравились их перепалки, нравился совершенно неуместный флирт. Ему нравилось проводить время с Кроули, разговаривать с ним, и то товарищество, которое они обретали друг в друге. Доверие, которое они выстраивали по крупицам, пока оба снимали слои защитной брони, накопленной за годы. (Как видите, внутренняя реакция Азирафеля: «Ох, блять!» на это открытие была вполне понятной.) – Змей говорит, что нет, но твое дополнительное замечание о неприятностях выдало твою озорную натуру. Это послание дошло. – О, все было не так прозаично! – Это звучало как порнографическая увертюра! – Ничего подобного! Я только сказал, что не стал бы судить Змея за маленький… первородный грех. За создание проблем. Он сам додумал остальное! Кроули рассмеялся от души. – Ага, точно, и зная этого персонажа, тебя это до сих пор удивляет? – Ладно, сдаюсь. – Азирафель поднял руки в капитуляции. – Так значит, ты не сказал мне правду, потому что тебе было… неловко? – Только потому, что я был твоим фанатом номер один, ангел, – буркнул Кроули. – Кстати, почему ты так меня называешь? В Bentley наступила неловкая тишина. (Азирафель мысленно пнул себя: «думай прежде, чем говоришь»). – Я имею в виду… ты называл меня так с той первой ночи на месте аварии. Должна же быть причина… – Это просто… лучший способ не ошибиться и не назвать тебя мистером Феллом при посторонних. Легкая краска стыда вспыхнула на скулах Кроули. А уголки губ дернулись вверх. И это совсем не совпадало со словами. Ангел не стал копать глубже. И так сегодня они наговорили больше, чем за предыдущие недели. – Кстати… что означает буква «J»? – Твоя очередь, – мгновенно парировал Кроули. – Порадуй меня этим знанием – и я отвечу на любой твой вопрос. Bentley на секунду повело в сторону – по словам Кроули, из-за порыва ветра. (Азирафель в этом сильно сомневался.) – Мне просто любопытно. Я всерьез заметил, что ты перестал использовать «J». Я подумал, что ты его ненавидишь. – Так и есть, – резко ответил Кроули. – И я не люблю говорить об этом. Азирафель смутился: – Прости. Я не должен был… – Джонатан, – выплюнул Кроули. – Она означает Джонатан. Это было имя деда. Преподобного Джонатана Кроули. Даже без дара эмпатии Азирафелю было бы ясно, что слова эти он произносил через зубы. – Псих ебанутый! Хотел отправить меня в дом «исправления», когда я совершил каминг-аут. Третировал меня как антихриста. А отец был не лучше. Тут же меня выкинул из дома. – А мать? – Мать? – Кроули фыркнул. – Да она куда-то пропала, когда я был еще мелким. Азирафель осторожно спросил: – Ты не думал… поменять имя? Полностью? – Нахуй. Это всего лишь «J». – Он пожал плечами. – Но я никогда никому этого не говорил. – Его голос опустился до шепота. – Доверие… Странная штука, да? – Значит, ты предпочитаешь Кроули? – Только для друзей. И тех, кому я доверяю. – И после короткой паузы Кроули добавил: – Или ненавижу. Азирафель вскинул бровь: – И в какую категорию попадаю я? – Жюри все еще совещается, ангел, – ухмыльнулся Кроули. После этого разговор плавно сошел на нет. (И, конечно, бабочки в животе Азирафеля снова забились сильнее, потому что, черт бы его побрал, Кроули произносил «ангел» слишком… интимно.) – Хорошо, – наконец сказал Азирафель. – Что ты хочешь узнать обо мне? Он приготовился к чему угодно. К странным вопросам. К личным. К… очень личным. Но услышал: – Скажи, что там у тебя не так с фокусами? И они оба расхохотались так громко, что Bentley чуть не подпрыгнула на ухабе. *** Анафема всегда немного нервничала перед потенциальной романтической встречей. Не потому, что сомневалась в себе – она была, вообще-то, очень красивой женщиной. Но стоило мужчинам узнать ее поближе… они обычно объявляли ее «поехавшей головой». Мягко говоря. На рациональном уровне она понимала: знакомиться, начиная с рассказов об оккультизме, – не лучший метод завести друзей. Всю взрослую жизнь Анафема бросалась из одной безнадежной истории в другую. Одни мужчины строили видимость понимания, лишь бы затащить ее в постель. Другие исчезали, как только узнавали про ее священную книгу пророчеств. Потому встреча с Азирафелем стала для нее откровением. С первого взгляда она поняла, что он никогда в жизни не будет интересоваться ею сексуально (и слава богу!), но станет ее другом. Анафема долгое время не имела нормальной социальной жизни: ей было куда приятнее выпить вина с Азирафелем или Мэгги, чем идти тусоваться с идиотами. Но одно пророчество Агнессы обещало, что она встретит «свою судьбу из лагеря соперников». И когда на благотворительном вечере она врезалась в Ньюта Пульсифера, пазл сложился сам собой. Сначала она была в ужасе: неужели единственный мужчина, который ей понравился за много лет – ассистент гребаного Энтони Кроули?! Но после подписания соглашения все изменилось. Теперь они могли видеться. И еще у них была прекрасная отмазка – их боссы были идиотами, влюбленными друг в друга до потери разума (хотя это и не относилось к делу). Анафема шла по Уикбер-стрит и сияла. Ньют уже сидел за столиком. – Здравствуйте, мистер Пульсифер! Ньют вскочил так резко, что опрокинул стул. – З-здравствуйте, мисс Девайс. Я позволил себе заказать «Мимозы». – Может, перейдем на «Анафема» и «Ньют»? – С удовольствием. Он покраснел. Она тоже – немного. – Есть что-нибудь новое? – спросила она. – Пара сообщений от Азирафеля. Ничего существенного. – У меня тоже. Но Кроули сейчас за рулем, так что понятно. Она наклонилась вперед, лениво щурясь: – Ну и чем ты занимаешься, когда Кроули тебя не строит? – В последнее время… в основном забочусь о его делах. И… присматриваю за домашним животным. Анафема прыснула. – Прости. Это я предложила Азирафелю отправить что-то живое. – Не извиняйся. Квартира Кроули в десяти минутах от моей. – Погоди. Он оставил кота себе?! – Кошку. Комма. Он влюблен в эту мерзавку. Хотя ни за что не признается. – Эти двое… – Анафема закатила глаза. – Скоро приют откроют. Если учесть темпы, с которыми они собирают животных. И, заметив удивление Ньюта, сказала: – Кролик. Я присматриваю за ним на время отъезда Аза. Его зовут Гарри. – Ого. Кот и кролик. Прямо как совместная опека над приемными детьми. – А мы их нянчим, пока они в Тадфилде. Они рассмеялись и чокнулись бокалами. Анафема была пьянее, чем ожидала. И это было совершенно не из-за коктейля. Она не могла знать, что за соседним столиком двое мужчин прятались за газетами, ловя каждое их слово. *** – Это был 24, значит, дом Далримплов должен быть следующим, – сказал Азирафель, вглядываясь в номера. Кроули притормозил, чтобы дать ему разглядеть номера домов у этой извилистой сельской дороги. Они ехали через чередующиеся прямоугольники полей – одни были темно-зеленые, другие сероватые, в зависимости от стадии роста посевов. Вдалеке тянулись лесные массивы, деревья казались крошечными точками на фоне широких полос земли, создавая контраст между ближними и дальними планами. Затем свернули направо, съехав на грунтовую дорогу, и проехали мимо пастбища, где черно-белые козы тесной кучкой паслись у белого деревянного забора. – 26! – радостно выкрикнул Азирафель. – Блять, наконец-то! – простонал Кроули. – Мне уже ноги надо размять. – Вот и… Он не закончил фразу. Слово «приехали» умерло у него на губах. Они действительно нашли дом Мораг Далримпл. Но когда-то целое здание теперь представляло собой черные обугленные останки. Крыша почти полностью обвалилась, фасад исчез – не осталось ничего. Дом… сгорел.