Адское дело

Кроули и Азирафель ужинают с Сэмом и узнают больше о Celestial Dairy и о Hereditary Havoc. После одного крайне неловкого инцидента взаимное влечение между Кроули и Азирафелем становится слишком очевидным. Во время посещения Celestial Dairy они находят еще одну важную деталь для расследования. @deedsnotwords 📝 · 181 дней назад Джерри и Меган из Движущей силы – самая милая пара. Я их обожала даже в телеадаптации. Ну и то, как он спасает ей жизнь… просто ааа 🥹🥹🥹 88 ❤️ 4 💬 @serpentofEden🐍 · 200 дней назад У Меган стальные яйца. Не в том смысле… ну, ты понял. Она идет на отчаянно рискованный шаг по указанию мисс Марпл, этой старой ведьмы. Повезло, что Джерри оказался рядом 😏 66 ❤️ 12 💬 @poirotsupremacy 🔍 · 186 дней назад Момент, когда Джерри вытаскивает Меган от Симмингтона, каждый раз доводит меня до слез, честно 🩷 51 ❤️ 3 💬 – Спринг-роллы. – Это мне, – Кроули поднял руку. – Темаки с острым тунцом. Довольной улыбки на губах Сэма оказалась оказалось достаточно, чтобы официант поставил тарелку перед ним. Азирафель заметил, как Сэм подмигнул официанту и сразу вспомнил, что говорил ему Кроули в машине: …он бы пригласил тебя выпить и флиртовал бы без стеснения, а в следующий момент сунул бы свой номер официанту и укатил бы с ним, а не с тобой... «Очень по-джентльменски», – подумал Азирафель. – А это – наша фирменная большая лодка с суши. Азирафель почувствовал на себе взгляды обоих мужчин. Недоумение Сэма соседствовало с изумлением Кроули, хотя по их глазам было ясно: думали они совершенно о разном. Взгляд Сэма был почти ошеломленным по сравнению с одобрительным блеском в глазах Кроули. Азирафель не понимал, чему тут удивляться. Лодка состояла всего из 12 хосомаки, 24 урамаки, 12 микс-нигири и 12 сашими. Это даже не был самый крупный набор, который он когда-либо заказывал (и все же по своей личной шкале разнообразия и сложности украшений он поставил бы этой композиции твердую восьмерку). Потирая руки в предвкушении, Азирафель взял первое нигири и отправил его в рот, не обращая внимания на взгляды вокруг. Как только он почувствовал необыкновенно насыщенное сочетание вкусов, которые у него всегда ассоциировались с суши и едой в целом, его глаза закрылись от удовольствия. Легкая улыбка тронула губы. Он медленно выдохнул носом, жуя неторопливо и размеренно, при этом довольно мурлыча. – Мм, это было божественно, – сказал он, проглотив первый кусок и уже предвкушая следующий. В этот момент Азирафель поднял голову и увидел двух очень тихих Кроули и Сэма, в упор смотрящих на него (первый – с благоговением, второй – в шоке). – Кроули, предупреждай в следующий раз, пожалуйста. – Поверь, Сэм, я и сам все еще привыкаю. Азирафель переводил взгляд с одного на другого, не понимая смысла их обмена репликами. Он пожал плечами и переключился на следующий урамаки. – Итак, вы говорили, что в конце восьмидесятых Hereditary Havoc производил… Кроули поднес к губам бокал шардоне. (Азирафель никогда прежде не хотел быть предметом. Но рядом с Кроули у него появлялись все новые странные желания, правда ведь?) – Ну, знаете, сельскохозяйственные продукты – фунгициды, гербициды, инсектициды, протравители семян… но в этой части мира они не были особенно прибыльными. А потом грянула генетическая революция. И тогда у фирмы дела действительно пошли в гору, – объяснил Сэм между глотками вина. – HELL вывел их на самую вершину? – спросил Кроули. Озорная ухмылка Сэма не оставляла сомнений, куда только что улетели его мысли. – Ну, ты-то в этом разбираешься, да? (Фырканье Кроули тоже недвусмысленно говорило о том, что у него на уме.) – Что? Я просто говорю! Это ты болтаешь про демонов и ангелов. Нельзя винить меня за то, что я пользуюсь твоими глупыми прозвищами и вставляю пошлую шутку, пока мы обсуждаем HELL! – Если уж на то пошло, исторически ангелы считались сильнее демонов. Я бы не удивился, если бы сверху оказывались именно они, – выпалил Азирафель, слегка высунув язык, чтобы прихватить особенно кислый кусочек нигири. Теперь оба – и Кроули, и Сэм – смотрели на него с одинаковым ожиданием. Азирафель знал, что они хотят продолжения, но понял, что вовсе не желает все это разъяснять. Он сосредоточился на следующем кусочке сашими. – Ангелы остаются на небесах. Разумеется, они сверху, – рискнул высказаться Сэм. – Не тот, которого знаю я, – вмешался Кроули. – Тот, которого я знаю, остается именно там, где хочет его демон. Азирафель не дал Кроули насладиться этими словами, но уголки его губ все же дрогнули в улыбке. (Ладно, вовсе не такой уж незаметной улыбке – он почти светился самодовольством.) Ему до одури хотелось бросить: «Да? Это мы еще посмотрим, демон!». Разумеется – и, увы – сказать этого он не мог. Сэм откашлялся. – Ну, Celestial Dairy сейчас держит эксклюзив, но планирует мировой выпуск. Речь идет о контрактах на девятизначные суммы с важнейшими гигантами американской молочной индустрии. Азирафелю не понравилась слегка злобная ухмылка Сэма, но он постарался ее проигнорировать, чтобы не испортить настроение, которое только-только максимально осторожно помог создать. – Ох… – Сэм только что проглотил особенно острый кусок темаки. Азирафель вежливо передал ему стакан воды. – Спасибо, сладенький. Как Кроули уже знает, я люблю добавить огонька в свою жизнь, но это было чуть горячее, чем мне нравится. Азирафель не ответил, но исподтишка бросил взгляд на Кроули. И теперь был готов поспорить, что румянец на его скулах был вызван именно смущением. Азирафель не дал себя сбить, когда Сэм попытался вывести его из равновесия в депутатском офисе. Его раздражало, что Сэм использовал свое прежнее знакомство с Кроули, чтобы задеть Азирафеля. И да – ни на секунду он не поверил ни одному слову об их якобы прошлом. Потому что он верил Кроули. Доверял ему. – Как у Celestial Dairy? Кто там главный? – спросил Кроули, вернув разговор в безопасное русло. – Генеральный директор – Маркус Сандальфон. В какой-то момент казалось, что компания уже на последнем издыхании, прибыли иссякали. Но теперь будущее выглядит многообещающим. Знаешь, когда комитет наконец одобрит HELL, все будет… – Раз – и готово! Сэм расхохотался, и его громкий хохот жутко не понравился Азирафелю. (Вообще он бы сказал, что Сэм своим оглушительным смехом раздражает, а его козлиная ирония еще добавляет ощущение неловкости.) – О боже, обожаю, когда ты это говоришь! – всхлипывая от смеха, сказал Сэм, вытирая слезы. (Судя по выражению лица Кроули, не только Азирафель был недоволен.) – Помнишь, как ты использовал эту фразу для знакомств, ну, как подкат к тем, кто тебе нравился, в клубах? – Да, конечно. Но это было давно, – коротко обрубил Кроули. – Расскажи мне лучше про этого Сандальфона. Азирафель оценил попытку Кроули перейти к делу. Постоянные намеки Сэма начинали… ладно, хорошо, бесить его до чертиков. – Ну звезд он с неба явно не хватает. Пара прихвостней фактически ведут дела за него, и мне говорили, что он настоящий религиозный фанатик, понимаешь? Не самый приятный тип. Кажется, учился в Кембридже и изучал теологию. – Ты встретил его в Кембридже? Сам выглядел озадаченным внезапным вопросом Кроули, но это длилось всего секунду. – А-а, нет. Думаю, он чуть помоложе меня, и… Как ты вообще запомнил, что я учился в Кембридже? Я иногда собственное имя-то не помню! – Сэм похлопал Кроули по руке жестом чуть более интимным, чем просто дружеский. Ответная ухмылка Кроули была чистым притворством, и Азирафель с внезапным волнением понял, что никогда раньше не видел адресованной ему фальшивой улыбки Кроули. Он улыбался Азирафелю совсем по-другому. (Ямочки!) Это ощущалось иначе. – Ты потрясающий, Энтони, и у тебя невероятная память. Почувствовав себя немного лишним (но нет, совершенно не ревнуя к этому внезапному моменту взаимопонимания между старыми знакомыми), Азирафель погладил Кроули по другой руке. – Это верно. И он такой внимательный. Однажды прислал в книжный букет моих любимых цветов. Я и не помню, чтобы когда-то говорил ему о том, какие цветы мне нравятся. Хватит, Азирафель. Прекрати вести себя как ревнивый идиот. – Только лучшее для тебя, ангел, – ответил Кроули с той самой мягкой улыбкой (ЯМОЧКИ!), что значила слишком многое. (Азирафель был совершенно очарован.) – Значит, вы с Сандальфоном познакомились не в университете? – спросил Азирафель, не отводя взгляда от Кроули, губы которого едва приоткрылись, когда тот взял его за руку. (Только для виду, разумеется. А с вопросом очарованности пусть разбирается будущий Азирафель.) – Возможно, я встречал его там, но сомневаюсь. Я даже не уверен, что он вообще его закончил. – А если закончил, то в каком году это было? – продолжал допытываться Азирафель, хотя язык его давно жил собственной жизнью, все же внимание мозга было сосредоточено на том маленьким танце, который исполняли, переплетаясь, их с Кроули пальцы. (И говорить именно Азирафелю пришлось еще и потому, что Кроули, кажется, застыл и перестал издавать какие-либо звуки ровно в тот момент, когда их руки соединились, то есть десять секунд назад.) – Не знаю, дай подумать… – В каком году закончил ты? – спросил Азирафель, на этот раз посмотрев прямо на Сэма. – Я? В 2000. Нет, в 2001. Значит, он был бы выпуском 2002 или 2003, примерно так. – Мэттью Трон встречал его? Сэм кивнул: – Пару раз, по делам комитета. Старик говорит, что он вроде как неплохой парень. Выйдя наконец из транса, Кроули вмешался: – Ты думаешь, Celestial Dairy и Hereditary Havoc работали над этим вместе или это просто случайность? Азирафель буквально разрывался от гордости. Серьезно, следовательские таланты Кроули поражали его все сильнее с каждым днем. Успех его подкаста был абсолютно заслуженным. – Не думаю. Ответ Сэма был куда более резким, чем предыдущие. Он сузил глаза, разглядывая Азирафеля и Кроули по очереди. – Так… А что тут у нас вообще происходит, джентльмены? Азирафель выпустил руку Кроули от неожиданности – вопрос был опасным и совершенно не в тему. Он взял салфетку и небрежно вытер рот. – Я имею в виду, почему вас так интересует вся эта история с HELL, а? И только без этих баек про «работу над сиквелом», прошу вас. Азирафель мельком взглянул на Кроули, готовясь увидеть, как тот откроет карты человеку, которого знал куда дольше него самого и которому, вероятно, доверяет. Сэм был важным источником информации, да еще и с хорошими связями. Предлагать держать его в неведении было бы просто контрпродуктивно. – О, знаешь, мой ангел обожает козий сыр, и он любит понимать, что именно… нгх… ест, когда ест. Взгляд Кроули скользнул по Азирафелю сверху вниз, и тот так смутился, что вынужден был перевести глаза на Сэма. Плохой выбор – тот уставился на Азирафеля так, будто хотел проглотить его целиком, но в куда более угрожающем смысле. – Молоко и правда творит чудеса с телом. Азиpафель вспыхнул от смущения. В основном потому, что не верил, что «старый приятель» может позволить себе настолько откровенно флиртовать с мужем своего друга прямо у него на глазах. – Так вы мне все равно не скажете? Должно быть что-то серьезное, раз сам король true crime вылез из своей брачной постели, чтобы копнуть глубже. Палочки выпали из рук Азирафеля ровно в тот момент, когда стол вздрогнул. Рентгеновским зрением ангел, конечно, не обладал, но можно было с уверенностью предположить, что Кроули только что саданул Сэма по голени. (Вечный спаситель.) – Я бы выразился иначе, – предостерег Сэма Азирафель, пока Кроули цокал языком и качал головой. – Ладно, – наконец сдался Сэм. – Десерт кто-нибудь хочет? Глаза Азирафеля загорелись. *** Все трое вышли из ресторана после того как Кроули опрокинул свои привычные шесть эспрессо, а Азирафель насладился тарелкой жареных в кляре шоколадных роллов с бананом и клубникой. (Хорошо что ангел не издавал свои чертовы звуки, пока уплетал это чудовище на глазах у Кроули. Настоящее чудо, что он еще не спрятал руки под стол!). Хотя они все еще непринужденно болтали, прогуливаясь по тротуару, Кроули устал. Ему не терпелось попасть в Жасминовый коттедж – дом, который Нина и Мэгги сняли на время их пребывания в Тадфилде. Коттедж с двумя отдельными спальнями, но все же место, где можно провести ночь вместе. – Ладно, оставлю вас, голубки, заниматься вашими супружескими делами. Если только у вас нет местечка для гостя, конечно? – Сэм! – укоризненно выкрикнул Кроули. Лицо Азирафеля сказало все, что нужно было знать о том, какие именно мысли сейчас проносились в голове ангела. – Шучу, шучу! Я знаю, что ты не из тех, кто делится! Черт, я и сам не уверен, стал бы делиться таким лакомством, будь оно у меня. Сэм, вероятно, считал, что делает Азирафелю комплимент. Возможно, так и было. Но все, о чем мог думать Кроули, это: «У тебя его нет и не будет, пока я жив, ты, блядский придурок.» – В общем, если будут еще вопросы… или если наконец решите рассказать, что у вас там на самом деле на уме… Кроули закатил глаза. – Вот моя визитка. Здесь рабочий номер в депутатской приемной. – Потом Сэм наклонился, делая вид, что говорит исключительно Азирафелю: – Я записал мобильный на обороте, на всякий случай. И эта сука подмигнула ему. Азирафелю. Его ангелу. Что за хуйня! Самый красивый сукин сын, на которого ты когда-либо взглянешь, ага. – Спасибо, Сэм, – Азирафель вежливо проигнорировал флирт, убирая карточку в карман. – Где вы припарковались? – спросил Сэм. – Bentley вон там, через дорогу. – Не могу поверить, что ты все еще ездишь на этом куске хлама! – Эй! – возмутился Кроули. Кроули и Азирафель не спеша сошли с бордюра и направились к Bentley, но, внезапно все изменилось в одно мгновение. Какая-то машина вылетела прямо на них, и было совершенно ясно: ее водитель, темная фигура за рулем, преследовал цель куда опаснее обычной поездки. С оглушающим рыком двигатель взвыл, автомобиль ускорился, шины взвизгнули, металл зловеще блеснул в свете уличных фонарей. Время словно замедлилось. Азирафель, слишком потрясенный, чтобы отступить, замер, как олень в свете фар, и беспомощно смотрел на стремительно приближающуюся машину. – Ангел! – крикнул Кроули, чувствуя, как адреналин захлестывает его, моментально включая инстинкты. Не думая ни секунды, он рванул вперед, вложив всю свою силу, чтобы столкнуть Азирафеля с опасной линии. Машина пролетела буквально в каких-то сантиметрах от них. Земля ударила в спину, мир завертелся рваными вспышками света и шума. Азирафель перекатился под Кроули – ошеломленный, со сбитым дыханием, но целый. А автомобиль пронесся дальше, рыча, как разъяренный зверь. Кроули провел пальцами по лицу Азирафеля – адреналин буквально взрывал его, пока Энтони убеждался, что с ангелом все в порядке. – Ты цел? – спросил он, голос был хриплым от смеси паники и облегчения. Азирафель моргнул, глядя на Кроули снизу, все еще не оправившись от внезапного ужаса: – Я… думаю, да. – Ангел, ты ушибся? – прошептал Кроули, нависая над ним. Глаза Азирафеля были широко раскрыты. Кроули понял: дело было уже вовсе не в шоке, а в той внезапной близости – в их смешавшемся дыхании, в телах, прижатых друг к другу на холодном тротуаре. – Я в порядке, милый. В этот раз рядом не было Сэма, которого нужно было вводить в заблуждение. И то, как из уст Азирафеля прозвучало это ласковое слово – мягко, нежно и чертовски правильно… Кроули почувствовал, будто может дотянуться до самого неба от счастья. Их краткая передышка закончилась слишком быстро. Именно в тот момент, когда напряжение между ними стало почти невыносимым, к ним подбежал Сэм – с глазами, круглыми от ужаса. – Вы в порядке? Я все видел! – голос Сэма дрожал от страха и восхищения. – Это было невероятно, Кроули! Ты спас его! – Да, он всегда действует раньше, чем думает, – саркастически заметил Азирафель. – Я? Кто тут у нас дорогу переходит, не глядя по сторонам, ангел? – запричитал Кроули. Они были целы, но Кроули не хотел думать, что могло бы случиться, если бы он не оказался рядом с Азирафелем. Снова. – Ты всегда меня спасаешь, – прошептал Азирафель, и его взгляд творил с внутренностями Кроули вещи, о которых тот предпочел бы не говорить вслух. – Давайте, помогу вам. Неохотно, но все же они приняли помощь Сэма и поднялись на ноги. Кроули отряхнул пыль с пиджака, стараясь спрятать свое состояние под маской показной небрежности. Азирафель поправил пальто, но до его бабочки Кроули добрался первым. С мольбой во взгляде он молча попросил ангела позволить ему привести ее в порядок. Азирафель застенчиво улыбнулся и замер, наблюдая, как пальцы Кроули возятся с «чудищем из тартана». Щеки ангела вспыхнули от его прикосновения, и Кроули не смог сдержать улыбку, расползшуюся по лицу. – Мне правда жаль, ребята, – пробормотал Сэм. – Ну, полагаю, такое в Тэдфилде не каждый день случается, – сказал Азирафель, возвращая в голос тень прежнего юмора, пока приходил в себя. – Тогда что, черт побери, это было? – недоумевал Сэм. – Вот именно, – только и сказал Кроули. – Что, нахер, это было?! *** Когда они добрались до Жасминового коттеджа, то увидели очаровательный традиционный английский дом с крышей из красной черепицы и кирпичными стенами за железной оградой. У дома несколько окон и часть фасада были покрыты плющом, что придавало строению старинный, уютно-деревенский шарм. Вход представлял собой темную дверь с небольшим крыльцом. Коттедж окружала сочная зелень, и вид такого милого сада заставлял руки Кроули буквально чесаться – как же он скучал по своим растениям! Оказавшись внутри, они принялись искать свои спальни (Кроули особенно настаивал на том, чтобы снять коттедж с более чем одной спальней. Повторять избитое кинематографическое клише-фарс «ой, а кровать-то одна!» он не собирался – по крайней мере, он еще не был пока настолько мазохистом). Немного приведя себя в порядок, Кроули нашел Азирафеля в гостиной: ноутбук уже открыт, Zoom запущен, и – блять, да что он там делает голым?! (Ну, ангел, конечно, не был голым.) Но вполне мог бы считаться таковым, учитывая, что бабочка висела свободно под воротником рубашки, а верхние пуговицы – Кроули это, разумеется, заметил – были расстегнуты. Более того. Закатанные рукава... и… Эти. Чертовы. Предплечья. Это был второй раз за вечер, когда Кроули рисковал жизнью. (Оба раза – от сердечного приступа, но, по крайней мере, теперь он умер бы счастливым. Возбужденным, да. И, возможно, в слегка неловком положении. Но оно того стоило!) За то, чтобы ощутить эти руки, обнимающими его, он бы отдал буквально все – может быть, пока Азирафель сонно целовал бы его в плечо после ночи, которую Кроули провел бы, оседлав его… О, блять! Пара ОХУИТЕЛЬНО КРАСИВЫХ РУК – и вот уже катастрофическая цепочка мокрых фантазий об ангеле запускается в его голове. (Он нелеп.) – А, вот ты где, дорогой, – сказал Азирафель, заметив его. – Не мог бы ты сесть рядом, чтобы мы могли позвонить Мэгги и Нине? Когда Азирафель печатал, Кроули видел, как играют сухожилия у него на руках (руки. руки… руки!). Серьезно, ему стоило бы сделать Азирафелю выговор. Сказать, чтобы тот прикрыл самую сексуальную часть тела, которую Кроули видел в жизни. (Желательно до того, как он потеряет сознание.) – Кроули? Отлично. Просто отлично. Сколько он уже сидел молча, воображая, как эти руки обнимают его в порыве страсти? (Он вообще еще был способен говорить?) – Нгк… Звони, – выдавил он наконец, опускаясь рядом. (Что вовсе не делало его полностью недееспособным. Заткнись.) Азирафель неожиданно оказался достаточно умелым, чтобы запустить видеоконференцию в Zoom. Видимо, он научился этому во время локдауна, как и все остальные, обретя своеобразный «комфорт в дискомфорте». Как в том шоу с двумя невыразимыми идиотами под руководством Саймона Эванса. (Азирафелю они нравились, и кто из них больше – Кроули знал наверняка.) Остальные подключались постепенно. Мэгги и Анафема были вместе в книжной лавке, затем присоединилась Нина из своего офиса и, наконец, Ньют, у которого камера была какой-то неустойчивой и… – Ты в моей квартире?! – воскликнул Кроули, узнав одно из своих змеиных растений. – И тебе здравствуй, Кроули. Я пришел покормить твою кошку. Ньют повернул камеру на маленький комочек белого меха, и Кроули не смог сдержать улыбку: – Приветики, мой пупсик, как поживает папин маленький ангелочек? Пять человек уставились на него, и Кроули почувствовал себя загнанным в угол (и невероятно глупым). Он не смел отвести взгляд от монитора; и все же видел, как Азирафель смотрит на него из их общего окошка видеозвонка. (Хуже – он ощущал этот взгляд буквально затылком, и учитывая, что был без темных очков, все могло стать очень плохо, если бы он осмелился повернуться и посмотреть в ответ. Ну да, он называл кошку «ангелом». Та была белой и пушистой, как чьи-то волосы. Разве это его вина, что Комма напоминала ему Азирафеля?! Это ведь сам ангел прислал ему кошку, блять!) – Ладно, у меня ночь не резиновая, – проявила милосердие Нина. – Как у вас дела? – Есть новости? – тут же спросила Мэгги. – Много. Начнем, доро… с Далримпла? Э… с самого начала? (Отлично выкрутился, Азирафель. Но меня этим не проведешь). – Разумеется, ангел, – усмехнулся Кроули, и его даже не волновало, что он использовал это ласковое обращение, потому что… (нгк, ему все равно крышка.) – Итак, я составил небольшой список «Вот что у нас есть» и хочу пробежаться с вами по фактам. – Ок, Аз. Давай. Я записываю, – сказала Анафема. Кроули заметил, что Азирафель начинал жестикулировать еще активнее, когда его охватывал священный огонь расследования. А это означало – руки. Руки повсюду. Ну вот и правило номер один вылетело в окно. Только хер-то там: ничего никуда не вылетало. Он сам загнал себя в эту ловушку и теперь должен был в ней сидеть, если хотел сохранить лицо. – Итак, что мы знали: блестящий генетик Джон Далримпл был завербован командой Беатрис Дейвел для работы над проектом HELL в компании Hereditary Havoc. Его сестра, Мораг, работала биотехнологом в Celestial Dairy и занималась тестированием продукта. – Мораг отправила какую-то посылку из Тэдфилда в дом брата в Лондоне, а через несколько дней погибла при пожаре в собственном доме, – продолжил Кроули. – Джон сел в поезд и у него был с собой портфель, в котором было что-то, вероятно присланное сестрой. Он направлялся обратно в Тэдфилд, но поезд сошел с рельсов, он погиб, и… – И портфель украли, – вставил Азирафель, щеки у него порозовели от возбуждения. – Подростков, которые украли портфель, убивают, но перед смертью один из них пишет на ладони буквы HEL. К сожалению, доблестный частный детектив Азирафель Истгейт не успевает их спасти, но он фиксирует Улику. Кроули снова взял слово – хотя бы для того, чтобы остановить этого нелепого ангела, который называл их зацепки Уликами с заглавной буквы. – Рыжеволосый красавец врывается в кадр, чтобы спасти не такую уж беспомощную деву в беде от неминуемой гибели… – Прошу прощения! – возмутился Азирафель, и услышал коллективный смешок. – Я даже близко не был к неминуемой гибели! – Ах да? Как сегодня вечером? – парировал Кроули. Он мгновенно понял, что ошибся. Все коллеги застыли, ожидая пояснений, сбитые с толку и встревоженные. – Что случилось сегодня вечером? – первой спросила Мэгги. Азирафель тяжело вздохнул, капитулируя: – Похоже, что кто-то пытался… эм… – Нас чуть не сбила машина. Зазвучал целый хор вопросов, ругани и версий; шум стоял такой, что и Кроули, и Азирафель едва различали голоса. – Какого хуя, Кроули! – кричала Нина. – Они пытались вас убить? – с тревогой спросила Мэгги. – Как это вообще произошло?! – изумился Ньют. – Я думал, вы ведете себя максимально незаметно! Инкогнито, фальшивая свадьба и все такое! Кроули вдруг вспомнил маленькую блестящую штуковину у себя на пальце. Кольцо было настолько идеальным, что он и не замечал его. Наверное, именно поэтому женатые люди умудрялись постоянно носить обручальные кольца – они их просто не чувствовали, это было как продолжение собственной кожи. (Кроули вздрогнул от тепла, растекшегося по телу при этой мысли.) – Это случилось буквально несколько минут назад, мы еще не разобрались. Но дело не в этом, – сказал Азирафель. – Просветите меня, в чем же дело, кроме того факта, что вы оба идиоты? – выпалила Нина, явно злясь, что они не начали разговор с такой новости. – Дело в HELL, – ответил за него Кроули. – Инициалы на руке Эрика означают HELL, а HELL означает модифицированных козочек, которые растут быстрее и начинают давать молоко куда раньше обычных… немодифицированных. – Что означает полмиллиарда фунтов в год для обеих компаний, – подвел итог Азирафель. Кроули наконец посмотрел Азирафелю прямо в глаза – и увидел в них решимость и уверенность. Ангел был прекрасен, сиял своим собственным светом, как звезда на небосводе. (Кроули пропал, полностью и бесповоротно.) – Итак, что вы хотите, чтобы мы сделали? – Нина сразу перешла к делу. – Ньют, пробей Маркуса Сандальфона, генерального директора Celestial Dairy. Чую, что он полный уебок, но надо убедиться. – Уже делаю, – сказал Ньют, поглаживая Комму по голове. (Кроули немного ему позавидовал. Он бы никогда не признался в этом, особенно при ангеле, но гладить кошку было куда приятнее, чем мять антистрессовый мячик.) – Нам также нужно узнать больше о руководителях обеих исследовательских групп, Габриэле Энгелсе и Беатрис Дейвел. – Сделано, – сказала Анафема, записывая что-то в телефоне. – Кроули, а как насчет комитета? – спросил его Азирафель. – Черт возьми, ангел, я совсем забыл. Нина, начальник Сэма – Мэттью Трон – председатель этого гребаного… какого-то сельского комитета, который отвечает за оценку HELL. Нужно узнать имена остальных членов комитета. – Сэм? Ты имеешь в виду Найтшейда? – спросила Нина, и в ее голосе прозвучала непривычная настороженность. – Ты с ним встречался? – Ага. – Ой, ну ты и мудак... Кроули даже не нужно было смотреть на Азирафеля, чтобы почувствовать идущую от него волну самодовольства, когда тот произнес: – Полностью разделяю это мнение. (Кроули не мог их винить.) – Пробейте еще генерального директора Hereditary Havoc. Имя до сих пор нигде не всплывает, будто он там из тени руководит, – продолжил Кроули. – Значит, у нас есть домашнее задание. А что вы двое будете делать? – спросила Мэгги. Первым ответил Азирафель: – Думаю, наш следующий шаг достаточно предсказуем. – Да? – недоверчиво спросил Кроули. – Нам нужно посетить Celestial Dairy, – объявил Азирафель. – Я читал на их сайте, что они проводят ежедневные экскурсии, и я очень хочу поехать туда и увидеть собственными глазами, как у них все устроено. Вот он. Его прекрасный, невероятный, умница-ангел. – Поедем завтра, с утра пораньше. Свяжемся после? Скажем, около двух? – предложил Кроули. После круга прощаний звонок у всех завершился. Кроули вскочил так быстро, как только мог. (Даже слишком быстро – кровь ударила в голову, и она на секунду закружилась.) – Ты в порядке, Кроули? – Прекрасно. Эм… ты не против, если я первым зайду в ванную? – Конечно нет. – Азирафель мягко улыбнулся. – Я почитаю у себя в комнате. Отлично. Именно то, что ему было нужно – представить Азирафеля, читающим книгу в спальне, возможно, в кровати, удерживающим мягкими руками том… руками, с такими опытными пальцами, которые с благоговением переворачивают страницы… Азиpафель, уходя, расстегнул жилетку… (Вот блять, это твой четкий ебучий сигнал свалить, Кроули!) Это был самый долгий холодный душ в его жизни. Кроули понадобилось как минимум двадцать минут, чтобы прийти в себя. Суть проблемы в том, что он не хотел опозориться в том самом месте, которое Азирафель позже займет. Но стоило этой заботливой мысли возникнуть, как он тут же осознавал, что Азирафель действительно будет в этом самом месте позднее, будет намыливаться, смывать пену, касаться себя, растирать кожу… Отсюда и неразрешимая дилемма, порочный круг, из которого Кроули никак не мог выбраться. В какой-то момент он даже решил все-таки заняться проблемой. Его руки уже заскользили вниз по телу, предвкушение прикосновения к себе под вспыхивающий перед глазами образ Азирафеля, с именем ангела на губах в момент оргазма – все это было слишком соблазнительно, чтобы сопротивляться. Но когда пальцы обхватили член, Кроули понял, что не может… Во-первых, объект его невыраженного желания (его Муза!) находился прямо через коридор. Во-вторых, дрочить в душе, представляя, что руки Азирафеля делают это с ним, было лазейкой против правила номер один. Ловкой, конечно, но все же лазейкой. А правило номер один нельзя было нарушать, ни при каких условиях. В-третьих – и это главное, – небольшая часть Кроули по-настоящему надеялась, что однажды это перестанет быть фантазией, что однажды у них все станет реальным. Вместе. Это не было внезапным откровением или вспышкой прозрения. Он уже давно понял, что его чувства к Азирафелю куда глубже простой симпатии. Азирафель ему нравился. Кроули влюблялся в ангела со скоростью света — и ничего не мог с этим поделать. Точнее, мог бы сделать многое – но все это требовало честного разговора. А уж в этом он точно был не силен. Поэтому ему оставалось только сопротивляться Притяжению. А это было легче сказать, чем сделать. Вроде бы. Ведь это Кроули должен был быть демоном в той игре, в которую они вместе играли, но с каждой секундой он все яснее понимал: настоящий искуситель здесь – Азирафель. Эти его руки… Ради всего святого. (Ему понадобилось еще пять минут под ледяной водой после этого.) Когда он наконец вышел из ванной, готовый скрыться у себя в комнате (и ни в коем случае не думать о том, что от спящего Азирафеля его будет отделять только тонкая стена), Кроули услышал приглушенные звуки из комнаты ангела. Он почти ушел, опасаясь, что Азирафель подумает, будто он подслушивает. Но звук повторился. А Кроули только что слишком долго фантазировал об этом человеке, чтобы проигнорировать тот факт, что Азирафель… тихо смеется. Прекрасный, нежный смех, звенел в тишине коттеджа. Двигаясь как можно тише, чтобы не нарушить магию момента, Кроули наклонился и заглянул в замочную скважину, надеясь увидеть кровать. (Увидел на свою голову, и ему пришел конец.) Азирафель читал, но Кроули не видел что именно, потому что ангел лежал на правом боку, спиной к Кроу… к двери! (Кроули срочно нужно было остановить этот опасный поток мыслей, иначе ему немедленно потребуется еще один холодный душ.) Проблема была в том, что все, что он видел, – это восхитительная, божественная задница ангела. Плюс все те же голые предплечья (руки!), отчего колени Кроули сделались такими слабыми, что он едва стоял. (Смех Азирафеля накатывал волнами, пока тот читал.) Кроули нечаянно оперся на дверную ручку – и непроизвольно ее нажал. Внутри комнаты Азирафель услышал щелчок и резким движением обернулся на кровати, позволяя Кроули увидеть название книги, которую читал: «Убийство на трассе М25». Ангел читал его роман. И хохотал от восторга. Кроули почувствовал, будто его сердце взорвалось – примерно так же, как сердце Гринча, когда оно выросло в три раза и сломало измерительный прибор. – Кроули? – послышался голос Азирафеля. Кроули подпрыгнул на месте, услышав приближающиеся шаги. Сбежать он уже не успевал. Азирафель нажал на ручку (мягкими руками, на которых были наполовину закатаны рукава (РУКИ!), и Кроули оказался перед пушистыми кудрями, серо-зелеными глазами, румяными щеками и пухлыми губами. (Да, вот теперь попробуй, Кроули, сдержи это гребаное Притяжение. Немедленно!) Кроули, внимательно посмотрев на ситуацию со стороны, понял, что ему вдвойне конец, потому что не один Азирафель был раздет. Когда Кроули вышел из ванной, на нем было лишь полотенце, небрежно завязанное на бедрах. И только Сатана знал, какого хера ему взбрело в голову разгуливать по коттеджу с тем, что когда-то было просто невозмутимым членом, а теперь представляло собой готовую взорваться проблему. (То есть – после встречи с суетливым ангелом.) Кроули ждал, что Азирафель что-нибудь скажет. Но тот молчал. Он медленно, внимательно оглядел его всего, задерживаясь взглядом настолько долго, что Кроули онемел. И к тому же позволил себе приоткрыть губы и… облизнуть их с одобрением. Облизнуть, блять! – Очень красиво, – сказал Азирафель, выгнув бровь самым стервозным образом. Так что да, возможно, Кроули игнорировал лазейки и сдерживал Притяжение. Но растущая выпуклость под полотенцем рассказывала куда более честную историю. (Кроули решил прямо сейчас, что должен оставить записку тому, кто найдет его труп. Чтобы на его надгробии честно написали всю позорную правду: «Здесь лежит Энтони Кроули, умерший от неконтролируемого возбуждения».) – Эм… ванная вся твоя, ангел, я оставил тебе горячую воду, – прошептал он. (Вернее – всю горячую воду.) – Спасибо, милый. И словно того, что только что произошло между ними, было недостаточно, Азирафель мимоходом коснулся пальцами руки Кроули – едва-едва, просто чтобы отодвинуть его и пройти дальше. Этого касания оказалось более чем достаточно, и Кроули снова накрыл аромат одеколонной одурманивающей смеси ангела. Он поблагодарил всех известных ему божеств (которым он, разумеется, не поклонялся) за то, что Азирафель отвернулся вовремя и не увидел, что именно этот запах с ним делает. Оставшись наконец один, Кроули выдохнул воздух, который держал в легких с того самого момента, как проклятая дверь распахнулась. Он пошел в свою комнату, чувствуя легкое головокружение, приятное возбуждение и полнейшую, сбивающую с толку растерянность. Одно было ясно: ангел действительно читал его книгу. И стоило только подвернуться удобному моменту… Кроули уже знал, что будет припоминать это Азирафелю до скончания времен. *** Азирафель до сих пор не понимал, что на него нашло, чтобы вести себя настолько дерзко. Вот еще миг назад он спокойно читал книгу Кроули (ладно, ладно – он не выдержал и импульсивно купил роман перед отъездом в Тэдфилд). А в следующий миг – перед ним стоял полуобнаженный живой шедевр, автор «Убийства на М25», одетый лишь в небольшое полотенце на бедрах. Господи, эти бедра. Бедра… и ноги… повсюду. Никто не смог бы обвинить Азирафеля в том, что он утонет в океане блаженства под названием «Полуобнаженный Кроули». Особенно когда понял, что тот дрожит под его взглядом и заводится все сильнее – так же, как и он сам, кстати. И раз уж Кроули «совершенно не желает» затащить его в постель, то… это великолепно. (Азирафель был более чем рад позволить Кроули хлебнуть последствий собственных нелепых заявлений.) Отступить в безопасное убежище ванной было самым разумным поступком за весь вечер. По крайней мере, до того момента, когда он увидел на полке шкафчика забытые Кроули солнечные очки. Стекла напомнили ему о том факте, что Кроули стоял прямо здесь всего несколько минут назад – полностью голый… *** После почти бессонной ночи наступило утро, принесшее с собой и некую ясность. Если все как следует обдумать, было не слишком благородно ставить Кроули в подобное искушающее положение, даже если тот, очевидно, был взвинчен не меньше его самого. Как будто по негласному соглашению, и Кроули, и Азирафель решили проигнорировать все, что – будь оно небесное или адское – чуть не случилось прошлой ночью. Поэтому Азирафель и заключил с собой маленький пакт: вести себя приличнее и избегать всех искушений (входящих и/или исходящих). В конце концов, у него не было причин не верить словам Кроули о том, что тот никогда не захотел бы его. Правда ведь? *** Они приехали в Celestial Dairy около десяти утра. Штаб-квартира располагалась в Тадфилд-Мэнор – огромном современном здании, которое, согласно тому, что выяснила Анафема, было построено на руинах старого монастыря. Единственной сохраненной частью прежнего строения оставалась красно-кирпичная арка с табличкой сверху «Tadfield Manor». Они вошли в здание как раз вовремя, чтобы присоединиться к первой группе посетителей. Их проводником оказалось милое молодое создание с короткими темными вьющимися волосами, уложенными в ретро-стиле. Темные глаза были подчеркнуты золотыми тенями, довершал эту очаровательную картину симпатичный курносый нос и широкая, лучистая улыбка. На их кремовой тройке красовался значок ОНИ/ИХ. На бейджике было написано «Мюриэль», и Азирафель тут же отметил это имя для дальнейшего использования. – Привет, привет, привет! – произнесли они теплым, но громким голосом, явно пытаясь привлечь внимание всей группы. – Добро пожаловать в Celestial Dairy! Меня зовут Мюриэль, и сегодня я будем вашим экскурсоводом. Азиpафель придвинулся ближе к маленькой толпе, следовавшей за Мюриэль, все еще ожидая возвращения Кроули с его параллельного расследования. – Нашей первой остановкой сегодня станет Центр открытий Celestial Dairy. Пока мы идем по Молочному Пути… – (Азиpафель застонал, утомленный очередной игрой слов на тему коз и молока.) – …я хотим обратить ваше внимание на некоторые продукты повседневного пользования, созданные здесь, в Celestial Dairy. Мюриэль замолчали и потерли пальцами щеки, будто у них что-то зачесалось. – Например, крем для лица, который я забыли нанести сегодня утром. – Многие хихикнули. Азирафель тоже улыбнулся. Мюриэль, вероятно, рассказывали одну и ту же шутку снова и снова, но все равно умудрялись произносить ее так естественно. – Итак, продолжаем… – Ангел. Неожиданное появление Кроули заставило вздрогнуть. Они не были так близко друг к другу со вчерашнего вечера, и тело уже реагировало на одно лишь присутствие демона. (Избегай искушений, Азирафель! Хотя не слишком-то легко было это сделать, когда Кроули уже взял его за руку – как, кажется, они теперь делали каждый раз, когда оказывались на публике.) – Итак, я проверил: добавочный 668 – это 63-летняя работница кафетерия по имени Сэйди. Ортопедическая обувь и очень длинные ногти. – Ты уверен? Может, мы неправильно разобрали номер, – прошептал Азирафель, разочарованный. – Нет-нет, смотри, – Кроули показал ему в телефоне снимок газеты. – Чего бы бы там Далримпл ни опасался, это была не Сэйди. Азирафель неодобрительно вздохнул. – Нам попробовать поговорить с кем-то из персонала или прогуляться по этому их Молочному Пути? – спросил он с сарказмом. Кроули хмыкнул: – О, должно быть, тебя довели до точки, бедняга! – Я всего лишь слегка раздражен, – парировал Азирафель с ухмылкой. Кроули несколько секунд смотрел на него, и Азирафель отчетливо почувствовал призрачное касание кончиков пальцев в своей ладони. Невероятно интимное ощущение – для фальшивого жеста. – Помни три основных правила подкастера в жанре true crime, мистер Фелл. Правило номер один: старайся быть там, где происходили интересные вещи, потому что они могут произойти снова. – Я думал, твое правило номер один звучит немного иначе, – заметил Азирафель. – О да. Но то – личное, – губы Кроули оказались мучительно близко к уху Азирафеля, когда тот продолжил: – Как мы уже установили, я никогда не смешиваю удовольствие с делом. Азиpафель искренне сомневался в этом последнем утверждении. Особенно вспоминая стояк, который Кроули демонстрировал прошлой ночью. Но говорить об этом было бы странно, учитывая собственную… проблематику Азирафеля. – Я запомню это на следующий раз, когда ты будешь разгуливать по коттеджу полуголый после холодного душа, – выпалил он. (Сдержаться и не вызвать в голове все свои любимые фантазии о Кроули, пока он сам себя ласкал, после такого осознания вполне тянуло бы на тринадцатый подвиг Геракла.) – Ч–что… нгк. Почему это ты решил, что он был холодным? Из всех возможных деталей Кроули зациклился на самой нелепой. – Я зашел после тебя, милый. Ручка все еще была повернута на холодную воду. – Точно была? (Если спросить Азирафеля, он бы сказал, что они перешли тонкую грань между деловым и личным уже давным-давно. Особенно когда Кроули повышал ставки своим бесконечным препирательством.) Азирафель выбрал старую проверенную стратегию и проигнорировал флирт. – Ладно, вернемся к делу. Ты имеешь в виду, нам стоит ознакомиться с новой локацией, прежде чем выяснять, с чем мы имеем дело? Кроули улыбнулся, поняв, что Азирафель воспользовался некоторыми уроками, которые он давал в подкасте. – Знал, что ты слушал. А теперь правило номер два… Всегда будь готов. Он показал ему телефон, который уже вел запись. – Хорошо, – беззвучно произнес Азирафель. – Подожди! А как же правило номер три? – спросил он уже громче. Кроули скользнул за его спину, взгляд зацепился за что-то над ними, в дальнем углу огромного коридора. Его рыжие волосы отражали утренний свет, когда он проходил мимо. (Он был таким красивым.) – Держись подальше от камер наблюдения, когда посещаешь логово потенциального врага. Кроули поднял лицо в тот же миг, что и Азирафель, и они оказались настолько близко, что он почувствовал дыхание на своих губах. (На губах, на которые он теперь смотрел, и на этот раз у него уже не хватило бы сил удержаться от поцелуя, и…) – Вы с экскурсией, джентльмены? Голос, внезапно их прервавший, принадлежал мужчине средних лет с короткими редеющими каштановыми волосами. У него было круглое лицо, карие глаза и рот, растянутый в широкой хитрой улыбке, обнажавшей зубы. Азирафеля слегка передернуло, когда он заметил крошечный золотой крестик, вделанный в один из зубов. – О, конечно, простите, мы немного отвлеклись. Знаете, мы молодожены и все такое, – Азирафель сразу придумал оправдание. Кроули решил, что это отличный момент, чтобы чмокнуть его в щеку для убедительности. (Как и следовало ожидать, бабочки в животе Азирафеля забились так, что он едва осознал произошедшее.) – Я Маркус Сандальфон, – представился мужчина. – О, сам генеральный директор? – Во плоти. А вы…? – Азирафель Истгейт. Сандальфон протянул ему руку – липкую и потную. – А… второй мистер Истгейт? Тон мужчины Азирафелю не понравился, но он постарался никак этого не показать. – Вообще-то, меня зовут Энтони Кроули. – Энтони Кро… то есть вы Энтони Дж. Кроули, писатель? – И подкастер, – одновременно ответили Азирафель и Кроули. – Разумеется… Уриэль, подойди сюда! – крикнул мужчина, окликая высокую женщину с темной кожей и короткими черными кудрями, проходившую мимо. – Хочу представить тебе Энтони Дж. Кроули, автора. – И что же привело вас в эти края, мистер Кроули? – спросила подошедшая Уриэль. Она держалась невероятно прямо, излучая уверенность и легкое превосходство. – Ну, официальная причина – я провожу небольшое исследование для нового романа. А если честно, мой муж страшный поклонник козьего сыра, так что мы просто не могли пропустить экскурсию. Кроули обнял Азирафеля за плечи так, будто они делали это каждый день. Азирафель хихикнул, стараясь произвести впечатление безумно влюбленного мужа (и одновременно не выдать, что внутри него сейчас все орет). Уриэль и Сандальфон даже не улыбнулись – их куда больше интересовала первая часть фразы Кроули. – Значит, вы проводите исследование для новой книги здесь, в Celestial Dairy? – уточнил Сандальфон. – М-ммм, – кивнул Кроули. – И о чем же она будет? – спросил мужчина. – О расследовании убийства на фоне молочной индустрии, – сымпровизировал Кроули мгновенно. – Собираю информацию, разумеется, только у лучших! – Тематика у вас… необычайно специфическая, – заметила Уриэль. – А вы, мистер Истгейт? – О, я здесь просто ради сыра, честно говоря. Кроули не нужна моя помощь в его работе, верно, дорогой? И только потому, что Азирафель был ужасно мстительным существом, он чмокнул Кроули в уголок губ – чтобы утянуть его с собой на самый край пропасти. – Нгххх. – Ну… иногда муж помогает мне подбирать правильные слова. Он ведь был преподавателем в Оксфорде когда-то, – добавил Кроули, пытаясь спасти легенду. Судя по выражениям их собеседников, история продавалась не слишком хорошо. Но оснований полагать, что Уриэль и Сандальфон в курсе масштабов расследования, у них не было. – Ну что ж, звучит очень интригующе… а я всегда падок на хороший детектив. А ты, Уриэль? – Я тоже, сэр. – А вы, мистер Истгейт? – спросила Уриэль. – Любите этот жанр? – Только когда в конце коварные замыслы разбиваются о скалы собственного злодейства и исчезают. Как бы хорошо они ни были продуманы, как бы безупречно ни выглядели их способы. Три человека уставились на Азирафеля в тишине, и лишь потом Кроули снова обрел голос: – Честно говоря, он не был таким, когда я вышел за него замуж. После крайне натужного смешка Уриэль напомнила Сандальфону о срочной встрече. – Ну что ж, развлекайтесь, голубки. И не забудьте изменить имена людей и объектов в книге, из соображений конфиденциальности. Наблюдая, как Генеральный директор уходит вместе со своей помощницей, Кроули пробормотал: – Вот тебе и правило номер четыре: не играй с огнем. – Я думал, правил было всего три. – Ага. Я его только что придумал, ангел, – сказал Кроули. – Но ты же демон, тебе не стоит бояться огня, – лукаво усмехнулся Азирафель. – А вот тебе стоит. Ты ангел. И адское пламя может тебя убить. Азиpафель вспыхнул. У него не было под рукой зеркала, но он был уверен: взгляни он сейчас на свое отражение – увидел бы там порядком смущенного, по уши влюбленного идиота. Он обожал, когда Кроули переживал за его безопасность. (Разумеется, подобные реплики подпитывали его фантазии куда сильнее, чем стоило бы, но это была уже другая история.) Они наблюдали издалека, как Сандальфон приветствует группу сотрудников в лабораторных халатах. Среди них была довольно симпатичная женщина с каштановыми волосами, державшая в руках бейдж. Азирафель внезапно понял, что им нужно раздобыть один из таких, если они хотят узнать, что на самом деле происходит за закрытыми дверями Celestial Dairy. Стараясь сделать вид, что все в порядке, пока Сандальфон был рядом, они наконец догнали небольшую толпу вокруг Мюриэль, которые все еще говорили: – …и далее – на исследовательскую ферму позади меня, где наша команда блестящих ученых тестирует инновационные продукты будущего, такие как «Гормон повышения уровня лактации, HELL». Кроули и Азирафель обменялись многозначительным взглядом. – А теперь, если вы пройдете за мной, я покажем вам фильм, который демонстрирует некоторые из наших захватывающих проектов здесь, в Celestial Dairy. Не волнуйтесь, родители, у него рейтинг G. Именно в этот момент Азирафель заметил небольшое движение, вызванное тем, что трое сотрудников вошли в гендерно-нейтральный туалет, и в его голове родилась идея. Он наклонился к Кроули, приблизив губы к его уху: – Правило номер пять, – прошептал он. – Подберись поближе к тому, кто близок к врагу. Кроули только моргнул и наблюдал, как Азирафель направился к туалету. Все кабинки, кроме одной, были заняты, и Азирафель сразу же скрылся в пустой. Он оставил дверь чуть приоткрытой, прислушиваясь к разговору. – Эй, куда вы, девчонки, ходили в перерыве? – спросил мужской голос. (Азиpафель заметил раньше, что брюнетка болтала с коренастым лысым мужчиной.) – Мы тебя искали, – ответил женский голос. (Это могла быть либо блондинка, либо брюнетка, которых он видел.) – А, мне нужно было в лабораторию, – отозвался третий голос. Азирафель услышал шаги людей, подходящих к раковинам и моющих руки. – Подвезти тебя сегодня вечером до Harmony’s? – спросил мужчина. – О нет, я встречу вас уже в пабе, – захихикала женщина. – Сегодня ночь квир-знакомств, лучше ехать на своих машинах – на случай, если кому-то из нас повезет. Азирафель выглянул из своего укрытия и увидел, что говорила брюнетка. Она же положила свою сумочку и пропуск в пространство между раковинами. – Ты имеешь в виду: если случится чудо, да? – усмехнулась блондинка. – Никогда не знаешь, – ответила брюнетка, поправляя волосы в зеркале. Все трое вышли, причем брюнетка забыла свои вещи на раковине. Сердце Азирафеля забилось чуть быстрее. Он досчитал до десяти, открыл дверь кабинки и… – Черт! Дверь в туалет снова распахнулась – женщина вернулась за своими вещами, сетуя на свою рассеянность. Азирафель успел захлопнуть дверь вовремя, чтобы она его не заметила. Брюнетка выбежала, а он остался стоять, стиснув кулаки. Минуту спустя он вышел и увидел Кроули, который ждал его, прислонившись к стене, скрестив руки на груди и небрежно скрестив ноги – в невообразимо соблазнительной позе. – Ну? – спросил он, явно желая поскорее узнать, что произошло. Азирафель собрал все свое очарование и провел ладонями по его рукам. (Только потому, что Кроули заслуживал легкого поддразнивание, раз уж он так «не заинтересован» тащить Азирафеля в постель. Или, возможно, потому что сопротивляться становилось невыносимо трудно, когда Кроули выглядел вот так.) – Какие у нас планы на вечер, дорогой? *** В другой части Тадфилд-мэнора, точнее в офисе генерального директора, Маркус Сандальфон разговаривал по телефону. Его испуганный и нервный тон ясно указывал на то, что звонок был крайне важным. – Как я, по-твоему, должен успокоиться?! Ты и твои люди обещали мне, что вопрос будет улажен. Что они будут устранены! Пауза. – Да, а теперь эти двое… содомитов у меня в здании! Голос на другом конце провода рявкнул что-то в ответ, и Сандальфон отдернул телефон от уха. – Я знаю, но это неприемлемо. Я больше не могу с этим справляться! Еще одна долгая пауза, и Сандальфон тяжело вздохнул, полный отчаяния. – Люк, ты единственный, кому я доверяю. Просто… просто сделай это. Сделай так, чтобы все, о чем мы договаривались, стало реальностью наконец. Получив последнее заверение, он резко оборвал разговор. И улыбнулся.