Адское дело

Сегодня состоится вечеринка квир-одиночек, поэтому Кроули и Азирафель решают приостановить свою супружескую маскировку – вдруг удастся найти еще какие-нибудь улики. Решение выходит далеко не лучшим. (Ну да, они детективы, должны улавливать атмосферу и читать знаки, но по факту, когда дело касается их самих, они два законченных идиота.) @serpentofEden🐍 · 230 дней назад Ты права: в экранизации Убийство в «Холлоу» с Суше характер Герды получается куда менее коварным и манипулятивным. В книге она гораздо интереснее, а в фильме финал немного меняют и Герда выглядит так, что ей больше сочувствуешь. 51 ❤️ 13 💬 @ilovemystery · 225 дней назад В конце концов Гердой двигали ненависть и ревность – смертельно опасная смесь. 88 ❤️ 10 💬 @purpleshadow · 209 дней назад Кристи вообще часто использовала троп ревнивой жены 👀 Не только Герда, но и женщины, которые притворялись ревнивыми. Вроде Джеки и Кристины Редферн! 71 ❤️ 7 💬 @christie_enthusiast · 209 дней назад Точно, @purpleshadow. Та сцена в Смерти на Ниле Устинова, где Джеки изображает ревность, пока Саймон танцует с Линнет… Понимаю, что все это игра, но каждый раз пробивает 😭 Она такая ранимая, что даже Пуаро ее любит 🥺 62 ❤️ 2 💬 – Ньют, это здорово! Это действительно хорошо. У тебя есть какие-нибудь зацепки по нему? Кроули редко испытывал такую гордость за своего помощника, как сейчас. Ньют обычно умудрялся попадать в неприятности и ошибаться, но сегодня он справился блестяще. – Пока нет, я все еще ищу информацию об этом человеке, но он… Кроули так и не узнал, что именно собрался сообщить ему Ньют, потому что в гостиной появился Азирафель – и Кроули сам чуть не заблеял козликом. (Раз уж речь зашла о козах, будет честно использовать и идиомы с участием их родственников!) Это был третий раз, когда Кроули подумал о слове явление в связи с этим человеком. Говорят, третий раз – счастливый, и сегодня вечером он не мог с этим не согласиться. Азирафель был одет в светло-коричневые брюки, более узкие, чем обычно, магически скроенные так, чтобы подчеркнуть его полные бедра. (А ведь еще вчера Кроули думал, что он достиг дна с этим поклонением рукам, пфф.) На этот раз ангел отказался от жилета в пользу подтяжек (только Азирафель мог носить их и выглядеть так восхитительно) – атрибута «горячего профессора», которые были заметны под твидовым пиджаком. И все это в сочетании с голубым галстуком-бабочкой… (Да, Кроули, вероятно, умрет – но каким образом!) Азирафель также уложил свои, похожие на пух одуванчика волосы, в естественные, но не до конца укрощенные локоны. (В общем, Кроули никогда в жизни не видел более красивого существа, так что уж простите его внезапное желание укусить ангела за щеки… и бедра… это было что-то новенькое!) – Кроули, ты еще здесь? Кроули? Ты слышал, что я сказал о том, что Морнингстар уезжает в Штаты? Блять. – Мы пока не придумали ничего более существенного, но когда придумаем… – Да, да, продолжай работать над этим, я свяжусь с тобой позже. – Но… Кроули повесил трубку и сосредоточился на Азирафеле. Во рту было предательски сухо. – Привет. – Здравствуй. Да твою ж мать, Кроули, не смотри на него так, ты, гребаный извращенец! – Я… у меня есть новости, – объявил Кроули. Чтобы отвлечься от яркого света, исходящего от ангела, он потянулся к своему все еще не завязанному винно-красному галстуку. (Завязывание галстуков никогда не было сильной стороной Кроули.) – Интересные новости? – спросил Азирафель, подойдя ближе, его взгляд уже скользнул по листочку бумаги рядом с компьютером Кроули. – Похоже, Маркус Сандальфон действительно учился в Кембридже. Азирафель прочитал имя на записке. – А кто такой Люк Морнингстар? – Вот это и есть интересная новость, – усмехнулся Кроули, продолжая возиться с концами галстука и пытаясь (безуспешно) завязать его. – Сэм не знал, закончил ли Сандальфон университет, потому что он и не закончил. Его исключили. – За что? – Он пытался сжечь факультет теологии. Что-то связанное с моральным спором с одним из его профессоров. Азирафель презрительно фыркнул. – Если этот профессор был как-то связан с ЛГБТ-сообществом, я рад, что Сандальфона выгнали. Кроули разделял это мнение. – Ну, дорогой Сэнди и его соратник, этот Морнингстар… они решили поджечь здание, как настоящие ангелы мести. Эти поджигатели-ублюдки были немедленно пойманы и должным образом изгнаны. – А что случилось с этим Морнингстаром? Где он сейчас? Кроули вдруг вспомнил последние, не совсем понятные слова Ньюта. – Ньют и Анафема пока не могут его найти, но они упомянули, что Морнингстар переехал в США. Во взгляде Азирафеля промелькнуло замешательство: – Ньют и Анафема… они работают над этим вместе? Кроули улыбнулся. – Прелести нашего Соглашения, ангел. Азиpафель опустил голову, сосредоточившись. – Тогда был пожар… у Далримпла. Морнингстар уехал в Америку… Маленький городок с американской авиабазой… – И не забудем американского дипломата, который застрял задницей в роскошной вилле на окраине Тэдфилда, – подхватил Кроули. Кроули так и не завязал эту чертову штуку. Он устроил полный бардак с галстуком и уже впадал в истерику. – Этот чувак… Боулинг, эм… – Даулинг, – уточнил Азирафель, подходя ближе. – Дай сюда, я помогу. Следующие несколько секунд прошли в благоговейной тишине: Кроули с восхищением наблюдал, как опытные руки Азирафеля завязывают идеальный узел «полувиндзор». Мягкие светлые волосы щекотали подбородок Кроули, пока ангел творил маленькое чудо своими ловкими пальцами, а зубы нежно прикусывали нижнюю губу. Если бы это были мои зубы. (Это чувство не было неожиданным. Кроули хотел укусить Азирафеля с тех пор, как тот вошел в комнату примерно 250 секунд назад.) – Вот и готово, – наконец сказал Азирафель, убрав руки от галстука, оставив Кроули опустошенным и жаждущим прикосновений. – Э-э… спасибо, ангел. – Может, позвоним Сэму? Внезапное упоминание имени Найтшейда из всех возможных имен удивило Кроули. – Зачем? Или ты все-таки хочешь принять его предложение о тройничке? Азирафель закатил глаза так эпично, что стоило бы запечатлеть это на пленку. – Он мог бы помочь нам с Морнингстаром, – прозвучал презрительный комментарий. (Кроули обожал, когда Азирафель вел себя высокомерно и надменно. Потому что он был засранцем. И, как Нина часто напоминала: «Достаточно конченый засранец практически совпадает с образом мужчины твоей мечты». А если у этого засранца было лицо Азирафеля… То Кроули – пиздец.) – Да. Хорошая идея, ангел. У тебя осталась его визитка? Азирафель открыл ящик стола и материализовал бумажный прямоугольник перед Кроули (который почувствовал облегчение, поняв, что ангел не хранил визитку при себе, как особое воспоминание). – Недостаток общения с ним в том, что тебе, возможно, придется рассказать ему правду о расследовании. Кроули прищелкнул языком. – В тот день, когда я не смогу лгать Сэму Найтшейду, я уйду с этой работы. Он взял мобильный и набрал номер, указанный на визитке Сэма. Почти сразу ответил женский голос: – Офис избирательного округа Мэттью Трона. – Здравствуйте, мне нужно поговорить с мистером Найтшейдом. – Представьтесь, пожалуйста. – Энтони Кроули. – Один момент. Кроули взял телефон Азирафеля и открыл новую запись в «Голосовых заметках». – Кстати… – сказал Азирафель, и, поскольку оператор все еще болтала что-то про добавочные линии, Кроули воспользовался паузой и отодвинул телефон от уха. – Я оделся так, потому что решил: ну, наверное, так и положено выглядеть в подобных местах… понимаешь, для квир-вечера знакомств. Ангел теребил пальцы, и Кроули сразу понял, что тот нервничал, поднимая эту тему. – Не то чтобы я хоть что-то понимал в подобных… социальных рандеву, но… – Кроули покачал головой, усмехнувшись выбору слов. – В общем, я бы не хотел выделяться или вроде того. Кроули ничего не смог с собой поделать. Он позволил себе медленно, очень внимательно осмотреть Азирафеля с ног до головы. – Да. Тебя в таком виде точно никто не заметит, ангел. Может, им действительно нужно было кое-что прояснить (ну да ладно…) перед тем, как выйти сегодня вечером. Кроули с каждой секундой становился все более сумасшедшим, и он не хотел, чтобы его чувства к Азирафелю помешали их поиску улик. – Азирафель, это напомнило мне, что мы с тобой так и не закончили тот разговор. – Какой разговор? – Алло? – в трубке раздался знакомый голос. Кроули включил громкую связь и положил телефон на стол рядом с Азирафелем. – Сэм, привет! Как ты? – О, теперь куда лучше, когда слышу твой голос. – Кроули почувствовал, как Азирафель рядом с ним напрягся. – Как там твой ангел? Удалось его успокоить после вашего небольшого происшествия? – Ну… эм… Кроули почти физически ощущал самодовольство Сэма, даже отсюда. – Ах вы непослушные мальчики! – Ага, он у меня еще тот скрытный проказник – оборвал его Кроули, прежде чем Азирафель швырнет телефон на пол. – Слушай, можешь проверить одного старого выпускника Кембриджа? Всплыло имя, но мы никак не можем на него выйти. – Конечно, кто он? – Ну, он учился в Кембридже примерно в то же время, что и Маркус Сандальфон. – О, так ты признаешь, что приехал в Тадфилд, чтобы расследовать дело Celestial Dairy? Кроули посмотрел на Азирафеля в растерянности, не зная, что ответить. В ответ он получил очень небрежное пожатие плечами, сопровождаемое самым красноречивым поднятием бровей «я же тебе говорил» и самой злющей самодовольной улыбкой, которую Кроули когда-либо видел. Кроули медленно покачал головой, решив не раскрывать слишком много, на случай, если Сэм будет слишком любопытен себе во вред. Он может быть придурком, но Кроули не хотел подвергать его опасности. – Да ладно, я просто пытаюсь… не привлекать к себе внимания. – Вот почему ты привез с собой этого чертовски неотразимого пупсика? Чтобы не привлекать к себе внимания? Азирафель отреагировал гораздо спокойнее, чем ожидалось, нужно было признать. Его ноздри раздулись, как всегда, когда он немного злился, но он ничего не сказал. – Да, конечно, но давай вернемся к делу, ты - невыносимый придурок! Сэм хмыкнул на другом конце провода. – Ладно, зануда. Кто этот парень? – Его зовут… э-э… – Кроули сделал вид, что ищет имя. – Люк Морнингстар. – Дюк Морнингстар? – Нет, нет, Люк, с буквы Л, как в слове Любовь. Любовь? Из всех слов? Господи, провалиться бы сквозь землю. Небольшой вздох Азирафеля был заглушен хохотом Сэма. – Я и не знал, что ты такой романтик, Кроули, старый ты развратник! – Ну, брак может изменить мужчину. И блять, почему Азирафель так на меня смотрит, пожалуйста, убейте меня СЕЙЧАС! – Ладно, хоть этот Морнингстар мне ни о чем не говорит, но я проверю его. – Хорошо. Слушай, сегодня вечером мы будем заняты… – Конечно, будете. (Еще одно эпическое закатывание глаз Азирафеля. Обалдеть). – Если ты что-нибудь узнаешь, например, где он находится или как с ним связаться… ну, позвони в мой офис и спроси Ньюта, ладно? – Но я хочу заключить с тобой сделку, – сказал Сэм тем очаровательным тоном, которым он пользовался, когда хотел подкупить кого-то. – Я найду этого Морнингстара, а вы двое наконец-то расскажете мне, над чем вы работаете, а? Кроули на секунду отключил звук и посмотрел прямо на Азирафеля. – Расскажем? – Ни за что. Ни в коем случае. Кроули энергично кивнул и возобновил разговор. – Договорились, Сэм. Большое спасибо, поговорим позже. Азирафель смотрел на него, притворяясь раздраженным, но уголки губ подрагивали в тщательно скрываемой улыбке. И как же синева галстука-бабочки подчеркивала синеву глаз Ангела! (Кроули задумался, сможет ли когда-нибудь убедить Азирафеля воспользоваться подводкой для глаз. Ангел бы выглядел потрясающе.) Кроули усмехнулся над своей дьявольской шуткой: – Правило номер шесть. Всегда подбадривай тех, кто может тебе помочь. Азирафель пробормотал что-то, что прозвучало как «подбадривай мою задницу», но Кроули сделал вид, что не расслышал (ради своего психического здоровья). – Итак, какой разговор ты хотел закончить? – спросил Азирафель. Кроули прищурился, а потом вспомнил: – Ах да, ну, знаешь, про… нгх… «нарезанный хлеб». Губы Азирафеля сложились в «о». (Как обычно, Кроули захотелось поцеловать его, чтобы стереть с его лица это глупое выражение.) – А, это, – сказал он, немного озадаченный. – Ну, забудь. Когда я говорил о… – Нет, нет, Азирафель, это важно для меня, – Кроули обхватил пальцами запястье Азирафеля (о, черт, какая мягкая кожа), прежде чем тот успел отодвинуться. – Я не собираюсь ухаживать за тобой, чтобы затащить тебя в постель. Правило номер один, помнишь? Азирафель кивнул, и Кроули почувствовал, что тот немного разочарован. Он не придал этому большого значения (опять же, ради собственного душевного спокойствия). – Я хочу, чтобы ты знал, что я вижу в тебе коллегу-подкастера. Коллегу по работе. Нгк… Друга. И у нас есть Соглашение, не так ли? – он усмехнулся, стараясь говорит убедительно. – Я имею в виду, нет, э-э… Я знаю, что я начал к тебе приставать через две секунды после нашей встречи, но ты можешь поверить мне на слово. В первую очередь – мы друзья. Ага, скажи это ебучим поддельным обручальным кольцам, которые ты заказал по собственной прихоти. – Я ценю это, Кроули. За каким хером он должен был произносить его имя именно так?! (Кроули изо всех сил пытался держаться достойно. Он просто не мог справиться с тем, как Азирафель выговаривал его имя, перекатывая слова на языке самым порнографическим образом.) – И я понимаю, что немного увлекся этим нашим «мы как будто женаты», но… – О нет, не переживай. Все хорошо, тип-топ, тикети-бу, – Азирафель отвел взгляд, и Кроули не нужно было быть фанатом мистера Фелла, чтобы понять, что тот чувствовал себя неуютно. – Нет, ангел, мне кажется, я перегнул палку. Просто… скажи, если я слишком давлю, ладно? Ази­рафель кивнул, и Кроули наконец отпустил его запястье, взглядом зацепившись за их кольца. Голова ангела была склонена так же, как и его собственная, и их лбы почти соприкасались. (Если бы они соприкоснулись, Кроули был готов послать нахер правило номер один, подкаст, Соглашение и расследование.) К сожалению, когда они оба почти пришли к одному и тому же выводу, момент прошел. – Я думаю, нам следует снять кольца сегодня вечером, – с сожалением сказал Кроули, не слишком желая следовать собственному предложению. – Сегодня вечер для одиноких квиров, будет подозрительно, если мы представимся как супружеская пара, – согласился Азирафель. – Кроме того, нам, возможно, понадобится… э-э… познакомиться. С кем-нибудь. Чтобы собрать информацию. Азирафель удивленно поднял брови, но ничего не сказал. Он просто отступил назад, оставив между ними расстояние, которое казалось огромным, как расступившееся Красное море. – Верно. И тебе, возможно, придется проявить весь свой потенциал. – Для чего? – Для искушения. Кроули усмехнулся, но это было нервное. Ему не нравилась мысль о том, что придется провести ночь, флиртуя с другими людьми. Ему не понравился момент, когда они снимали кольца и клали их на стол. И больше всего ему не нравилось видеть Азирафеля таким разочарованным. Ангел не хотел этого показывать, но он так плохо справлялся с этой задачей, что Кроули хотелось поцеловать его надутые губы, чтобы Азирафель почувствовал себя лучше. Но он не мог. Они искали ответы, и Кроули слишком хорошо знал, что опьянение, вызванное взрывоопасной смесью алкоголя и возбуждения, было лучшим способом их получить. Так что он будет вести себя как обычно, с невероятным шармом, а Азирафель будет… вести себя умно и просто будет там, красивый и соблазнительный и… Блять! – Ладно. Нам следует пойти туда по отдельности. На случай, если кому-то из нас повезет, – сказал Азирафель, выходя из коттеджа. Кроули не продумал это до конца. Одетый так, Азирафель будет привлекать мужчин, как огонь мотыльков. «В первую очередь – друзья», – повторил он себе. И бросив последний грустный взгляд на кольца, направился к Bentley. *** Азирафель уже пятнадцать минут сидел на табурете у барной стойки. Кроули нигде не было видно, но все шло по плану, учитывая, что они договорились приехать по отдельности и в разное время, чтобы не вызвать подозрений. Их предыдущий разговор оставил Азирафеля разочарованным и недовольным, но он не хотел об этом думать. У них была работа, нужно было найти улики и раскрыть дело, и это должно было быть их главным приоритетом. (Конечно же, не наряжаться в надежде произвести впечатление на некоего короля криминальной журналистики. Ну, ладно… не совсем короля. Может быть, герцога… по крайней мере, графа.) Разумеется, Кроули был прав, предпочтя работу мимолетным удовольствиям. После подписания Соглашения Азирафель должен был поступать точно так же, правда ведь?Поэтому он заставил себя забыть тот слишком соблазнительный удар о стену, который едва не обернулся обвинением в публичном непристойном поведении (и чуть не закончился куда более близким знакомством с губами Кроули), и вернулся к делу. – Мы теперь коллеги – повторял себе Азирафель весь день, превращая эту фразу в последнюю защитную оболочку от своего стремительно растущего интереса к Кроули (который, увы, был не единственной растущей величиной во всей этой заварушке). Так что не имело значения, насколько сильно его тянуло к Кроули, как прекрасно вспыхивали огненно-рыжие волосы в утреннем свете или как очаровательно появлялись на щеках те самые ямочки, когда он улыбался. Они были на задании, играли роли ради расследования. Их «свадьба» была уловкой, даже эти гребаные кольца – всего лишь бутафория, пусть и пугающе точная по размеру. Они не были мужьями. Они не были вместе. Но они были друзьями. Азирафелю нужно было напоминать себе, как ему повезло, что он наконец-то нашел человека, с которым ему нравилось разговаривать, человека, которому он мог доверять. Ему не следовало фантазировать о невозможных отношениях с недостижимым автором (и подкастером). Короче говоря он должен был просто радоваться тому, что Кроули был в его жизни, независимо от характера их отношений. Увы, трагически (и очевидно), сдержанности Азирафеля было недостаточно. (Почему так больно было слышать, как Кроули говорил, что не собирается ухаживать за ним, чтобы затащить в постель?) У Азирафеля не было времени всерьез обдумать этот вопрос: в этот момент появилась эффектная брюнетка, сотрудница Celestial Dairy. С ней были двое знакомых, за которыми он утром наблюдал в туалете, и очень высокий парень в очках. Брюнетка устроилась рядом у барной стойки, и Азирафель тут же воспользовался случаем представиться, нарочито подчеркнув свой изысканный акцент, чтобы сразу прояснить свою… ориентацию. (Возможно, он не хотел думать о Кроули, но он также не хотел привлекать внимание других людей, если в этом не было необходимости. Он уже заметил, что несколько мужчин поглядывают на него издалека, и не был уверен, что ему это нравится. Не тогда, когда он был переполнен своими запутанными чувствами к Кроули). Брюнетка любезно представилась как Грета Кляйншмидт, и представила своих друзей как мистера Глозье и мистера Хармони. Блондинку звали Рита Томпсон. Зная, что пьяный человек скорее откроется незнакомцам даже в самых глупых вещах, Азирафель предложил им всем выпить. Они поболтали об этом заведении, о вечерах для одиноких квир-персон и, в конце концов, перешли к разговору о работе. Азирафель рассказал немного о поиске дома в Тадфилде, надеясь, что эта тема заставит его новых друзей рассказать о городке (что и произошло). Они начали говорить о своих должностях в Компании даже раньше, чем ожидалось. – Ну, Тэдфилд – маленький городок, но Celestial Dairy – огромная компания, и половина жителей работает там, – сказала ему Грета. – Да, а другая половина работает в Hereditary Havoc, – сказал Хармони. – Но среди них точно нет таких милашек, как ты, – похвалила Азирафеля Рита, заставив его покраснеть. – Рита, дорогая, ну очевидно же, что этот розовощекий красавчик играет на нашей стороне, – заметил другой мужчина, эффектный незнакомец с высоким голосом и расстегнутой рубашкой, под которой угадывался весьма аппетитный шестикубиковый пресс. – Грета, ты не представишь меня? Грета насмешливо фыркнула. – Майкл, это мой друг, «Похотливый» Генри. (Они с Кроули договорились не называть настоящее имя Азирафеля этим вечером. Они делали вид, что не делают вид, будто они женаты. Что стоило еще одно маленькое притворство в этой большой цепочке притворств?) – Привет, красавчик, – поприветствовал его Генри, присвистнув. – Э-э… привет, – сказал Азирафель, краснея и стараясь не слишком пялиться на мужчину. (Азирафель, может, и был ангелом, но точно не святым.) – Майкл думает переехать сюда, – объявила Грета. – Не может быть! – Генри дружески похлопал Азирафеля по плечу. – Давай, розовощекий, нам нужно больше милых парней в этом городе. – О, спасибо. Ты очень добр, – ответил Азирафель. (Он, разумеется, был не самым прозорливым, но и не настолько наивным. И что скажешь «Похотливому» Генри, который, в отличие от одного хорошо знакомого субъекта, совершенно открыто пытается тебя соблазнить и затащить в постель?) К счастью, Генри увлек Хармони и Глозье на танцпол и исчез из виду, когда все они смешались с толпой. – Эй, Грета, посмотри-ка, кто пришел! – сказала Рита, заметив вдали особенно радостного мужчину. – Трэвис! Что ты здесь делаешь? – крикнула Рита. – И где Мервин? – добавила Грета. – Мы расстались. И я праздную! Хочешь потанцевать? Грета и Рита засмеялись. Рита встала, чтобы пойти потанцевать с Трэвисом. – Видишь ли, в этом и заключается главная проблема. Маленький город, две очень большие компании. Все знают все обо всех. Трэвис работает в Hereditary Havoc и у него был роман с Мервином из Celestial Dairy. Это вызвало небольшой скандал. Почувствовав, что задел потенциально интересную тему, Азирафель спросил: – Отношения между сотрудниками обеих компаний запрещены? Грета пробормотала: – Э… ну, знаешь, это не приветствуется. И… Ого, ОСП на горизонте! Азирафель не имел понятия, что такое «ОСП», но проследил за взглядом Греты, чтобы понять, о чем она говорит. Оказалось, не о чем, а о ком. Она любовалась высоким, стройным силуэтом самодовольного Энтони Кроули, входившего в паб с триумфальным видом, в дизайнерских солнцезащитных очках и с дьявольскими улыбками, которые он раздавал направо и налево. – Боже мой, да это же не какой-то случайный опасно-сексуальный папочка, это сам Энтони Джей Кроули! (Азирафель поморщился, услышав «Джей», но, разумеется, ничего не сказал.) – Кто? – притворился он, что не знаком с Кроули. – Рыжий? На Кроули был великолепный угольно-серый костюм и светлая, почти золотистая рубашка. (Винно-красный галстук был завязан все тем же идеальным узлом, и Азирафель не смог сдержать внезапный прилив собственнического чувства.) – Да! Ты разве о нем не слышал? Разве он не… невероятно горячий? (Азирафель сглотнул, и подумал: вернись Генри прямо сейчас – и он немедленно повысил бы прозвище Азирафеля до Краснощекого.) – Эм… ну, я бы не сказал, что он настолько уж сногсшибательный, – попытался возразить Азирафель, изо всех сил подавляя вспышку ревности (о нет, только бы не выглядеть как ревнивый друг!). – А ты что думаешь? – спросил он, стараясь говорить вежливо и безнадежно скатываясь к резкости. Грета улыбнулась, в глазах мелькнуло озорство, но отвечать она не стала. И в этот момент Кроули их заметил. Он пересек зал своей фирменной походкой, одаривая всех хищной, обольстительной улыбкой. – Привет, прекрасные создания! Гримаса Азирафеля осталась незамеченной: Грета уже с восторженным смешком здоровалась с Кроули. – Я Грета. А вы и есть тот самый знаменитый мистер Кроули? – спросила она, явно ослепленная. – Самый что ни на есть, милая, – ответил он, пожимая ей руку. – А кто твой друг? – Это Майкл. Он из Лондона, как и вы. – О, земляк, – прошипел Кроули. – Приятно познакомиться, сладкий. Если бы взгляды могли убивать, Кроули уже упал бы мертвым. Но было очевидно, что он развлекается этой игрой, и тот факт, что среди десятков людей он выбрал именно Азирафеля, чтобы подойти к стойке и поговорить с ним… это почти заставило его задуматься, не пожалел ли Кроули о том, как они распланировали провести этот вечер. (Азирафель начал жалеть через две минуты после входа в паб.) Он был ошеломлен тем, с какой наглостью Грета начала тут же флиртовать с Кроули и попыталась увести его. Но что Азирафель мог сделать? Сегодня вечером они были вовсе не Кроули и Азирафель – они были Кроули и некто Майкл, чужие друг другу люди. Им вообще не полагалось знать друг друга. Грета достала из сумочки ключи от машины, игриво хлопая ресницами. Кроули, бросив быстрый взгляд на стойку у нее за спиной, ответил: – Конечно, милая, с радостью. Увидимся позже, волшебный. Волшебный? Это слово обрушилось на Азирафеля как груда кирпичей. Он уставился на Кроули, не веря ни своим глазам, ни ушам (и ненавидя себя за такую реакцию). Интонация, которой Кроули пользовался сейчас, была той самой, к которой Азирафель успел привыкнуть – той, что звучала только для него. Только для ангела. Господи, мне надо перестать… Что он делает? Он что, мне подмигивает? Кроули уходил, положив руку Грете на поясницу, но при этом сделал глазами знак, явно предназначенный Азирафелю… Сумочка! Азирафель проверил – и да, Грета оставила сумку на стойке. А после более внимательного осмотра заметил контуры пластиковой карточки. Ее пропуск. Он был небрежно засунут в боковой карман. Азирафель взглянул на Кроули, который, прежде чем исчезнуть из виду, снова обернулся, возможно, чтобы убедиться, что Азирафель верно понял послание. Азирафель прокрутил в уме их разговор и понял, почему Кроули назвал его волшебным, то есть, владеющим магией! Какой же он очаровательно хитрый тип! Да, дорогой, я понял сообщение очень ясно. Даже если Кроули действительно демонстрировал свой потенциал соблазнителя, он делал это для них – для дела. Азирафелю следовало просто перестать об этом беспокоиться и продемонстрировать один из своих печально известных фокусов. Он огляделся, проверяя, не следит ли за ним кто-нибудь, но, похоже, никому не было до него дела. Чувствуя прилив возбуждения, Азирафель наклонился вперед… и уже почти дотронулся до сумочки, когда услышал за спиной незнакомый голос: – Не возражаете, если я присяду? Азирафель вздрогнул и плюхнулся обратно на свой табурет, когда светлокожий мужчина занял место Греты. У него были короткие темно-каштановые волосы, аккуратно зачесанные назад, и ухоженные, довольно густые усы. Он, как и Кроули, был одет в темный костюм и однотонную рубашку, только его костюм был цвета ржавчины, а галстук – с узором в оттенках коричневого. В целом, казалось, что он выскочил прямо из семидесятых годов. – О… конечно, нет, – соврал Азирафель. Мужчина с приятным выражением лица протянул руку. – Браун, из магазина «Мир ковров Брауна». Азирафель едва удержался от смеха. Мужчина только что представился так, будто название его магазина – это и есть его фамилия. Будто одно упоминание бренда уже делало его солидным человеком. (Азирафель изо всех сил пытался не воображать себе, как тот позирует, лежа на персидском ковре с розой в зубах. Очень старался. Но не смог.) – Мы раньше встречались? Может быть, на ежегодном собрании Ассоциации торговцев и владельцев магазинов Тадфилда несколько месяцев назад? Азирафель не знал, пытался ли мужчина применить старый трюк «я вас откуда-то знаю» или он действительно был убежден в том, что говорил. – Не думаю. Я из Лондона, но подумываю о переезде сюда. Мистре Браун радостно улыбнулся. – Это замечательно… Чувствуя себя обязанным назвать свое имя, Азирафель пошел ему навстречу. – Майкл. – Это замечательно, Майкл. И вы правы, я думаю, я бы запомнил, если бы встречал кого-то вроде вас раньше. Итак, он использовал старый трюк. Можно было бы извлечь из этой беседы максимальную пользу. – Скажите, мистер Браун, каково это – управлять собственным магазином, когда почти все в этом городе работают на Celestial Dairy или Hereditary Havoc? Браун расхохотался. – Вы быстро нас раскусили, да? Азирафель был позабавлен замечанием Брауна. – Это, наверное, вас разочарует, но… я тоже работаю на CD, в некотором смысле. Я их официальный поставщик ковров. Азирафель улыбнулся про себя, когда картинка, которую он только что придумал, стала еще более нелепой, и он представил себе мистера Брауна, лежащего на ковре с розой в зубах перед гомофобом Маркусом Сандальфоном. (Оба были совершенно голые). – Я полагаю, даже козы предпочитают мягкую почву под ногами? Хихиканье Брауна было настолько неприятным, что несколько человек в пабе повернули головы в их сторону. – Ты такой забавный, Майкл! Что бы ты сказал, если бы я пригласил тебя потанцевать?.. – Шерри для тебя. Виски для меня… Здравствуйте. Дразнящий хриплый голос внезапно прервал Брауна, когда Кроули поставил бокал хереса прямо перед Азирафелем (и очень близко к сумочке Греты). Он не мог видеть глаза Кроули под темными очками, но сразу же понял, как он раздражен присутствием Брауна. (Так же, как Азирафель ненавидел его предыдущее общение с Гретой, напомнил ему его вероломный разум.) В первую очередь друзья. В первую очередь друзья. В первую очередь друзья. – Здравствуйте, мистер… – Кроули, Энтони Джей. Тот факт, что он назвал второй инициал, был достаточным доказательством того, насколько Кроули был на самом деле не в своей тарелке. Или, по крайней мере, что он хотел, чтобы его узнали, и Азирафель не знал, как это интерпретировать. (Похоже, Браун и понятия не имел, кто такой Кроули – и это красноречиво говорило о том, как Браун проводил своё свободное время и насколько нежно он любил свои ковры.) – Я Браун, из «Мира ковров Брауна». – Они пожали друг другу руки; рукопожатие выглядело слишком крепким, что было видно даже с того места, где сидел Азирафель. – Майкл рассказывал мне, что он подумывает переехать в Тадфилд. – О, ты удивляешь меня, ангел. Боже мой, почему Кроули вдруг изменил тактику? Разве они не должны были не знать друг друга? Этот фарс и так был достаточно сложен, Азирафелю не нужно было, чтобы Кроули добавлял еще больше путаницы в эмоциональный хаос, которым оказалась эта ночь. Кроме того, Браун явно был обескуражен появлением Кроули (честно говоря, а кто бы не был?), но Азирафель начинал чувствовать, что этот странный любитель ковров может быть важным источником сплетен. Ему нужно было развязать ему язык и заставить его говорить. (При этом держа свой рот как можно дальше от рта Брауна, спасибо большое.) – Разве ты не с Гретой? – спросил он (стараясь не бурчать ревниво). – Очевидно, больше нет, ангел. Я только что подписал ей книгу. А как насчет того фокуса? – спросил Кроули. – Ты их одурачил? На секунду Азирафель почувствовал желание отправить всех к черту и целовать Кроули до потери сознания. Сказать ему, что они настолько созвучны, что понимают друг друга с одного взгляда. Конечно, он не мог этого сделать. Но он мог пойти на крайнюю жертву. Развлечь мистера Брауна, чтобы собрать информацию. (При этом он продемонстрировал бы Кроули, что тоже может быть неотразимым, если действительно включит свое очарование). – Извини но сегодня магия не работает, – и на этот раз он надеялся, что Кроули поймет его намек. – Но, кажется, мистер Браун пригласил меня на танец? Услышав, как Азирафель произнес его имя, Браун пробудился от оцепенения. – Конечно, для это меня будет честью. – Ты же не танцуешь, – сказал Кроули, подняв брови и ожидая объяснений. Азирафель вспомнил, что упоминал об этом, и их разговор про гавот. Но сейчас они не были двумя друзьями, флиртующими друг с другом. Они были Энтони Кроули и Майкл… кто-то там. А главное – Азирафелю ужасно хотелось доказать, что и он вполне может быть желанным. Хотя, когда Кроули ушел с Гретой, он ведь сразу дал понять, какие у него намерения. Может, и Азирафелю стоит сделать то же самое? – У меня нет ни малейшего намерения охмурять тебя, чтобы затащить в постель. Правило номер один, помнишь? (Ну… может и не стоит. В конце концов, Кроули догадливый мужчина, сам все поймет.) *** Конечно, Азирафелю понадобилось меньше тридцати минут, чтобы привлечь людей, как пчел к цветам – он был потрясающим лакомством в этот вечер. Нелепый красивый ангел. Кроули был в ярости. Он никогда в жизни не испытывал такой зависти к другому человеку. Сначала этот мистер Шесть-Кубиков, который обзывал его розовощеким… (Кроули наблюдал за всей сценой, незаметно, но определенно не безразлично), а потом этот чертов Усатый Браун с его нелепыми коврами, приглашающий ангела на танец. Серьезно, как он посмел? На заднем плане заиграла новая песня, и Кроули проклял того, кто включил этих старых Killers в плейлист. (Конечно, они были в плейлисте: это же квир-вечеринка. Он был не идиот. Он был просто до одури завистлив.) Выбрался из своей клетки – и ведь все шло прекрасно. Но нужно, нужно сбавить обороты, потому что я хотел слишком многого. Все началось с поцелуя – как же мы дошли до такого? Это был всего лишь поцелуй. Всего лишь поцелуй. Пока чертов Брэндон Флауэрс пел о своей жалкой личной жизни, сердце Кроули падало вместе с мелодией. Было видно, что Азирафелю не слишком комфортно на танцполе, и, что он делает все, что в его силах, чтобы держаться на безопасном расстоянии от Брауна. И правильно делает. Этот придурок лучше бы убрал свои грязные руки от его мягкого и чистого ангела. (Его? С каких это пор?) Но в какой-то момент руки этого придурка, похожие на паучьи лапки, легли на бедра Азирафеля, и Кроули мог только с немым ужасом наблюдать, как пальцы Брауна скользят по ним. (– Я танцую только тогда, когда моя жизнь в опасности, черт возьми!) Теперь они идут в постель, и у меня скручивает все внутри, и я понимаю, что все это только в моей голове, но она касается его груди. Кроули нужно было отвести взгляд. Он выпил остатки своего Талискера одним быстрым глотком, избегая смотреть на танцующую пару. Теперь он снимает с нее платье – ну отпусти же меня. И я просто не могу смотреть, меня разрывает. Ревность берет верх и тянет за собой Ревность. (Ой, да пошел ты нахуй, Флауэрс!) Кроули сглотнул подступившую к горлу горечь. Он прекрасно понимал, что не имеет никакого права чувствовать себя преданным. Потому что это не было предательством. Они выполняли работу, и Азирафель справлялся с ней прекрасно (пусть Кроули и не мог понять, как этот гребаный Браун вообще мог быть… нгххх… полезным). И если бы он взглянул на лицо ангела, выискивая хотя бы намек на то, что тому нужно спасение от этого неприятного контакта, он бы увидел, что… Глаза Азирафеля вспыхнули, встретившись с его взглядом. Они на мгновение остановились за Кроули. И едва заметным кивком Азирафель напомнил ему об их миссии. Сумка! Пропуск! Кроули оглядел комнату и заметил Грету, танцующую с рыжим парнем в дальнем углу паба. Момент был более чем подходящим. Кроули мог забрать пропуск, и никто бы этого не заметил. Его взгляд вернулся к Азирафелю – и Кроули чуть не упал со стула (снова), когда увидел, как густые усы касаются уха ангела, когда Браун что-то шепчет ему. Морщина между бровями Азирафеля указывала на то, что он обдумывает то, что бы там ни говорил ему Браун. Затем мистер Усатый слегка подтолкнул Азирафеля, и они оба ушли с танцпола, направляясь к выходу. (Кроули хотелось заорать.) Он решил направить свою ярость на что-то полезное. Быстрым движением Кроули взял пропуск из сумочки Греты и сунул его в карман. Затем встал, опустил голову и пошел быстрее, проталкиваясь через толпу в пабе к парковке. Азирафеля нигде не было видно. Отлично. К черту его, Брауна и все ковры в мире. Может, они вместе откроют магазин и будут продавать книги в мягких ковровых обложках. (Кроули определенно сходил с ума, но это был ревнивый Кроули.) Поездка обратно в Жасминовый коттедж была одной из худших в его жизни. Песня Queen You’re My Best Friend была лишь первой из тех, что издевались над ним в случайном плейлисте, состоящем из таких замечательных хитов, как Jealous Guy Джона Леннона, Everybody Hurts R.E.M., Hate This Muse и I’ll Love You, а также изюминка программы – Pale Blue Eyes The Velvet Underground. Когда он, наконец, добрался до этого чертова коттеджа, то бросил солнцезащитные очки на журнальный столик и рухнул на диван. Затем, не находя себе места, тут же поднялся и пошел на кухню, где сделал двойной эспрессо. Время от времени он смотрел на часы. А Азирафель все не возвращался. Сколько времени прошло? Пять минут? Пять лет? Теперь они идут в постель, и у меня скручивает все внутри. И я понимаю, что все это только в моей голове, но она касается его груди… – Блять! – рявкнул он в пустоту. Так, нужно думать трезво. Ангел все еще был с Брауном, но он же собирал информацию. Нечего переживать. Азирафель не искал случайной связи. Не то что он вот-вот появится у двери, приведя того мужика домой, застанет бодрствующего Кроули и брякнет что-нибудь вроде: – Прости, дорогой, мы тебя разбудили? И снова эта навязчивая строчка: ревность берет контроль… О нет… (О, да, это тот самый ревнивый Кроули.) Когда это случилось? Когда «завидую Брауну» превратилось в «ревную Азирафеля»? Во всем был виноват этот гребаный Брэндон Флауэрс. Кроули метался по комнате, как зверь в клетке, пытаясь прогнать опасные мысли. (Бесполезно.) Он ходил кругами, выпил еще один двойной кофе, и в конце концов… увидел кольца. Они лежали ровно там, где их оставили. (Ну конечно, самостоятельно передвигающиеся кольца еще не изобрели.) Кроули медленно взял свое кольцо. И, глядя на него почти с благоговением, внезапно понял: он страшно ревновал Азирафеля. Потому что хотел, чтобы тот принадлежал только ему. Кроули уже и так считал его своим. Может, эта вечеринка для одиноких его окончательно добила, но у этого ебучего обрыва он стоял уже давно. Все началось с глупейшей влюбленности в мистера Фелла, продолжилось бесстыдным флиртом с детективом Истгейтом, войной подкастов с соперником, их Соглашением… и, наконец, кульминацией в виде фиктивной свадьбы. С его ангелом. Который сейчас где-то шатался с мистером Усатым. Кроули повертел кольцо в пальцах. Положил на место, будто обжегшись. Отошел. Сделал два шага. Со вздохом вернулся и снова надел кольцо на безымянный палец. Почему же он так ревновал своего ангела? Потому что, совершенно неожиданно, Энтони Кроули влюбился в Азирафеля Истгейта. Безнадежно. Возмутительно. До последней клеточки тела. И… (Ну что тут говорить: ему полный пиздец.)