Адское дело

Азиpафель возвращается домой после своего tête-à-tête с Брауном, и Кроули набрасывается на него с расспросами (злится до чертиков, но влюблен – что тут поделаешь?). Пока они обмениваются новой информацией по делу, их прерывает появление двух неожиданных названных гостей. @disastercoded 🗡️ · 254 дней назад Люк Фицуильям из «Убийство – пустяки», лучшая альтернатива Пуаро. 22 ❤️ 2 💬 @serpentofEden🐍 · 271 день назад Фицуильям выдает себя за автора, который якобы собирает материал для книги о колдовстве и суевериях, пока ведет расследование. Лучшее прикрытие ВСЕХ ВРЕМеН! 🎭 62 ❤️ 3 💬 @littlegreycells 🔍 · 248 дней назад «Убийство – пустяки» – это один из лучших сюжетов вообще: все смерти принимают за несчастные случаи, а лорд Уитфилд загадочно приписывает большинство из них божественной справедливости 🤪 41 ❤️ 5 💬 Азиpафель вовсе не собирался затягивать встречу с Брауном дольше необходимого, но тот настоял на том, чтобы показать ему свой ковровый магазин и перечислить, казалось, бесконечный список технических характеристик персидских кочевых ковров. Азиpафель узнал, что узлы, основа и нити различались в зависимости от этнических групп, занимавшихся ткачеством. (Серьезно, Азиpафель мог терпеть множество скучнейших вещей, но и у него был предел.) Он добрался до Жасминового коттеджа около часа ночи: Браун подвез его к порогу в надежде на поцелуй и получил в ответ решительное платоничное рукопожатие. Вид Bentley, припаркованной перед домиком, прокатил по телу Азиpафеля волну облегчения, пока он шел по дорожке к двери. (Похоже, Азиpафель уже считал это место их с Кроули общим – несмотря на все, что произошло этой ночью.) Кроули был дома. Он не уехал ни с кем. Или, по крайней мере… Боже милостивый. А что, если Кроули привел кого-то сюда? В их дом? Азиpафель ахнул и влетел внутрь. Его жгучее желание узнать правду полностью подавило остатки скромности и даже страх застать Кроули в постели с кем-то другим. Он захлопнул за собой дверь – и оказался в кромешной тьме гостиной. Плохой знак. Вполне предсказуемый. Возможно, Кроули сейчас в своей спальне, постанывает, свернувшись в чьих-нибудь объятиях, и его тело выгибается от удовольствия, и… Но все же Кроули вернулся в бар. Подписал книгу, а потом явился спасать Азирафеля от нуднейшего общения с Брауном. Называл Азирафеля ангелом, снова и снова. И пришел в искреннее изумление, когда Азиpафель упомянул желание потанцевать с этим усачом. Он держал его в поле зрения издалека, готовый прилететь на помощь при первом же намеке, что Азиpафелю нужно спасение от Брауна. – Кроули? – позвал Азирафель тихим, дрожащим голосом. Когда никто не ответил, Азиpафель снял пиджак и двинулся по дому в поисках Кроули. И он его нашел... Растянувшегося в невозможной позе, дремавшего на диване. Уязвимого и до смешного очаровательного. Азиpафеля потянуло коснуться рыжей пряди на лбу Кроули, но внимание вдруг переключилось на другое. А точнее – на его левую руку... – он снова надел кольцо. Азиpафель ощутил всплеск адреналина от осознания этого. Кроули, вероятно, ждал его здесь уже пару часов. Судя по ослабленному галстуку, растрепанным волосам и грязным кружкам вокруг, он, скорее всего, нервно ходил туда-сюда, перебирая в голове общение Азирафеля с Брауном. Азиpафель не знал, должен ли он чувствовать раздражение или быть польщенным. (Хотя, учитывая непрекращающееся трепетание в животе, обрушившееся на него с первой минуты знакомства с Кроули, перевес явно был не на стороне раздражения.) Азирафель пересек комнату, взял свое собственное кольцо и надел на палец, где ему и было место. Простое движение принесло ощущение завершенности, от которого он одновременно успокоился… и окончательно запутался. – Ты так скоро вернулся? Голос Кроули заставил Азиpафеля вздрогнуть. Он неловко повернулся и коленом врезался в ножку стола. – Ох… эм… прости, мне кажется, я потерял счет времени, – пробормотал он, потирая ушибленное место. – Да уж, охотно верю, – отозвался Кроули с ядовитой насмешкой. Он принял теперь чуть более нормальную позу – по меркам Кроули, во всяком случае. Очков на нем, разумеется, не было, и он смотрел на Азирафеля настолько пристально, что тот ощутил себя почти обнаженным под этим внимательным (и явно разочарованным) взглядом. Азиpафель не хотел ссориться, но и безмолвные обвинения Кроули ему не нравились. – Что ты этим хочешь сказать? – Только то, что мистер Усач проявлял весьма… специфический интерес к определенному виду тартана. Азиpафель фыркнул и закатил глаза. Не верилось, что ему приходится это говорить, но необходимость была очевидной. – Я с ним не спал, Кроули. В отличие от некоторых, я не… не трахаюсь с людьми, которых только что встретил. Браун мне вообще не интересен. Ни хрена. Как он ненавидел быть таким грубым. Кроули резко вскочил. – Ах, прости… я похож на человека, которого вообще ебет твоя личная жизнь? Мне насрать… Постой. О чем это ты? – О том, что эта Грета, твоя «милая» Кляйншмидт, хотела от тебя куда большего, чем просто автограф на книге! Кроули вытаращил глаза, его рот приоткрылся в чистом потрясении. – Да какого хера?! Что, по-твоему, могло случиться за те сорок девять секунд, что я с ней стоял на улице? Даже я не настолько хорош! Азиpафель уже хватался за последнюю соломинку. – И то, что я не люблю водить машину, еще не значит, что я всегда рад быть пассажиром! И вообще… что такое этот ваш ОСП? Кроули замер на секунду, затем в отчаянии развел руками. – Ты вообще о чем?! И где ты это слово услышал? Азиpафель сердито фыркнул. – Понятия не имею! Грета назвала тебя ОСП! Кроули выглядел так, будто его только что оскорбили на уровне космологии. – И сколько же лет она мне приписала?! Я что, похож на пятидесятичетырехлетнего актера с пятью детьми?! Оба тяжело вздохнули, сверля друг друга раздраженными сердитыми взглядами. Азиpафель был зол и сбит с толку, но больше всего – смертельно устал от этой идиотской перепалки. Они уже начисто теряли из виду главное. И когда Кроули, задевая его плечом, сердито прошел мимо, Азиpафель решил, что пора положить конец этой мелочности. – Так ты хочешь узнать, что я выяснил, или нет? (Ну да… вредность это формально не отменяло). – Если это касается любимой ткани того придурка, мне вообще похуй, – отозвался Кроули, и ушел в свою комнату. – Ты же сам говорил про честность и доверие! – выкрикнул Азиpафель. И стал ждать. И ждал... И ждал… И наконец через минуту (или десять – кто их вообще считал?) из коридора появился Кроули; янтарные глаза смотрели на Азиpафеля с чем-то похожим на интерес… и чем-то еще, чего Азиpафель пока не решался называть. – Кроули, прости, что так задержался и заставил тебя волноваться, но я клянусь, я не терял времени зря. Смотри, я даже записал разговор с мистером Брауном и… Он достал смартфон, и когда Кроули вскинул брови в удивлении, Азиpафель наконец понял, что же уловил в его взгляде чуть раньше. Это была искорка надежды. Он узнал ее, потому что сам ощущал то же самое. – Что если я сварю кофе, и мы послушаем запись вместе? Кроули фыркнул: – Я уже выпил четыре чашки. – По достоверным данным, это на две меньше твоей обычной нормы в шесть доз эспрессо, разве нет? Азирафель заметил слегка смущенную улыбку, пока Кроули избегал зрительного контакта. Но затем тот снова посмотрел на него, окинув взглядом с головы до ног, и робкая улыбка становилась все шире. И Азиpафель понял, что мир между ними восстановлен. *** Дремать на диване в ожидании возвращения Азирафеля не помогло Кроули стереть эти мысли из головы. Он надеялся, что немного поспав, волшебным образом перезагрузит память; что если он поспит достаточно долго, то проснется и поймет, что просто вел себя как идиот, а не как … влюбленный идиот. Потом он услышал какие-то звуки, открыл глаза – и в темноте комнаты разглядел расплывчатый силуэт Азирафеля, который освещал пространство одним своим присутствием. Когда он заговорил, Азирафель резко обернулся и чуть не отбил себе ногу в процессе. Сердце Кроули пропустило удар, когда явление ангела снова встряхнуло его, и хаос принялся разрушать нормальную работу его мозга. Он накинулся на Азирафеля с упреками, вредничая, выдал самый мелочный набор жалких шпилек, лишь бы уколоть ангела; разозлился, вел себя как ревнивый придурок, ушел в свою комнату. Но когда Азирафель заговорил о честности и доверии, Кроули вовсе не ощутил удара в спину – напротив, это стало чем-то, за что можно было ухватиться. В конце концов, он был всего лишь человеком, а последние пару часов провел в аду. Пора было понять, имело ли все это хоть какой-то смысл. По достоверным данным, это на две меньше твоей обычной нормы в шесть доз эспрессо, разве нет? Как он мог не улыбнуться, услышав это? Особенно теперь, когда каждое слово, слетающее с губ ангела, звучало по-другому? Теперь, когда Азирафель смотрел на него, а в голове у Кроули звучала бесконечная мелодия: я люблю тебя – я люблю тебя – я люблю тебя… (Господи, он становился еще нелепее, чем мистер Дарси в исполнении Мэттью). Он любил Азирафеля, и поделать с этим было уже ничего нельзя. Может быть, если бы они говорили честно и вслух признавались в том, что чувствуют, вместо того чтобы прятаться за маской язвительных перепалок, которые неизменно заканчивались недопониманием, их странные отношения стали бы хоть чуть-чуть проще. Может быть. Но пока что Азирафель приготовил двойной эспрессо для Кроули и кружку почти кипящего чая для себя. Пиджак, бабочка и подтяжки валялись где-то в гостиной, забытые. Они сидели за кухонным столом, оба слишком смущенные, чтобы кто-то из них начал говорить первым, но при этом остро ощущали, насколько правильным был этот домашний момент. Кроули прекрасно понимал, что если он заговорит, это будет конец. Он признается в безграничной любви, начнет нести какую-то чушь о том, что они будто бы знают друг друга уже шесть тысяч лет, что они идеальная команда, что он хочет стать «нами» и проводить… (В общем, лучше ему было держать рот закрытым.) Взгляд его зацепился за отблеск, когда Азирафель положил телефон на стол своими аккуратными пальцами. Пальцами, на которых теперь красовались два кольца. Кроули незаметно улыбнулся самому себе. (Он всегда знал, что он – королева драмы, но сегодня получил официальное подтверждение.) – Просто чтобы ты знал… – начал он наконец, в то время как Азирафель поднял голову, глядя на него. – Это была вечерняя тусовка для квир-одиночек. Ты не допускал мысль, что Грета могла быть не заинтересована в мужчинах… ну, в этом смысле? Он подождал, пока Азирафель переварит эту новую информацию. Когда тот справился, Кроули получил целый спектакль из микромимики, промелькнувшей на его лице. – Так она… – Ага. Она хотела, чтобы я написал посвящение в книге, чтобы произвести впечатление на ее подругу Кэти, которая, между прочим, «одна из моих величайших поклонниц». – Надеюсь, у нее все получится. – Еще бы. Азиpафель хихикнул – и это прозвучало почти противозаконно. Честно, такие милые звуки следовало запрещать (во имя душевного здоровья Кроули). – Ну, а Браун интересовался мужчинами в этом смысле. Пришлось демонстрировать лучшие магические трюки, лишь бы избежать его шаловливых ручонок. – За такие усилия тебе полагается награда, ангел. Кроули пытался быть саркастичным, но шутка получилась более мягкой и нежной, чем он предполагал. Его взгляд смягчился, когда он заметил, как Азирафель растаял от ласкового обращения. (Конечно, он не называл его «ангелом» с тех пор, как они были в пабе.) – Хорошо, приступим? – спросил Азирафель, когда запись была готова к воспроизведению. Кроули уставился на устройство на столе, а затем на пухлые щеки, которые все еще были немного покрасневшими от их предыдущей ссоры и, возможно, от ее счастливого разрешения. Стараясь говорить как можно более успокаивающе, он положил руку на руку Азирафеля и сказал: – Почему бы тебе просто не рассказать мне? В ответ он получил Улыбку. (Ему действительно следовало все хорошо обдумать.) Игнорируя ослепительную силу, исходящую от приподнятых губ ангела, Кроули открыл свое приложение, чтобы записать их разговор. – Итак. Браун – официальный поставщик ковров для Celestial Dairy. – На кой хер козам нужны ковры?! – Не спрашивай. – Азирафель выглядел так же растерянно, как и сам Кроули. – Ну, оказывается, Браун почти каждую неделю сует свое усатое лицо в лабораторию и знает многое. Он также был другом Мораг Далримпл. Азирафель закрыл приложение «Голосовые заметки» и открыл свою фотогалерею, нажав на последнюю фотографию – групповую. – Это было снято в декабре прошлого года на рождественской вечеринке CD. Браун был приглашен, а это Мораг, Габриэль, Уриэль, Браун и наш лучший друг Сэнди. – Габриэль… – Габриэль Энглс, руководитель проекта команды CD, работающей над HELL Кроули хмыкнул. – Все это становится слишком неземным, чтобы понять. Азирафель усмехнулся. – Это ты привязан к небесным образам, мой дорогой. – Только когда речь идет о нас. Блять. Поняв, что сказал лишнее, Кроули нервно прикусил нижнюю губу. (Ему не следует болтать!) Азирафель подмигнул, развеселенный его оплошностью. Щелкнув языком, он продолжил: – Габриэль и Мораг работали вместе в течение многих лет, и, по словам Брауна, они успешно провели все испытания. Энглс получил повышение и стал руководителем исследовательского центра за пределами Эдинбурга. – Так он единственный, кому повезло в этой заварушке? – удивился Кроули. Азирафель покачал головой. – Не совсем. Пару месяцев назад, примерно в то же время, когда сгорел дом Мораг, Энглс попал в автомобильную аварию… вместе с… Азирафель выглядел невероятно взволнованным. – С кем? – Я не знаю, – ответил Азирафель, сдуваясь как воздушный шарик. – Браун тоже не знает. Кроули ответил долгим свистом, чтобы выразить свое разочарование. – Интересно то, что Браун слышал, что Мораг тоже предложили повышение, но она отказалась. Мозговые клетки Кроули наконец-то начали складывать кусочки пазла воедино. – Итак, она отказывается от повышения, потом уходит с работы… и внезапно погибает в пожаре? – И все это за несколько недель до аварии ее брата, – добавил Азирафель. – Вот тебе и совпадение, – сказал Кроули, цитируя их предыдущий разговор. – Я предупреждал тебя, что не верю в совпадения. Кроули вздохнул. – Послушай, я понимаю, что пока мы вели собственное расследование, мы старались не высказывать вслух никаких конкретных выводов. Однако… – Однако? – подтолкнул его Азирафель. – Однако. Я думаю, что теперь мы уже прошли эту стадию и должны сказать друг другу, что мы чувствуем… в смысле, думаем! – Хорошо. – Азирафель глубоко вздохнул. – Я считаю, что что-то в HELL казалось подозрительным, и Сандальфон, должно быть, пошел к Далримплу и Энглсу и предложил им повышение, если они… – Подделают результаты тестов? – перебил его Кроули. – Ты так думаешь, Кроули? – Ты так думаешь, ангел? – Я спросил первым, дорогой. Кроули ухмыльнулся и сразу сдался: – Ну, да. – Я тоже. Кроули взял свою кружку. Азирафель продолжал ждать, чтобы его чай чуть остыл. – Энглс соглашается, но Мораг и ее брат Джон уже разрабатывают свой собственный план. Азирафель кивнул. – Они сговорились раскрыть правду о HELL, поэтому Мораг уходит с работы из Celestial Dairy и забирает с собой настоящие результаты тестов. Затем, на всякий случай, она отправляет копию в дом своего брата в Лондоне. Возбуждение Кроули продолжало расти. – Сандальфон узнает об этом, паникует и звонит своему старому приятелю Морнингстару. – Отсюда и пожар, и смерть маленькой Мораг, – с грустью констатировал Азирафель. Кроули чувствовал себя так, как будто наконец разгадал последнее слово в кроссворде. – После смерти сестры Джон Далримпл садится на поезд до Тадфилда, решив сообщить обо всем властям, но его тоже убивают. – Ты настоящий Ватсон у Шерлока. Азирафель улыбнулся в знак благодарности. – А как же Энглс? – спросил он. – И как же Дейвел? – Босс Джона? – уточнил Азирафель, и Кроули кивнул. – Я не знаю, была ли она замешана в этом. Браун никогда о ней не упоминал. – Тогда мы должны подождать, пока Ана узнает что-нибудь еще. Азирафель показал ему свой последний чат в WhatsApp. – Я уже сообщил ей об этом и попросил проверить все больницы в районе Тадфилда. Она сказала, что сообщит нам, как только узнает что-нибудь новое. От Сэма нет новостей? Кроули покачал головой. – Пока нет. Азирафель вздохнул. – Помимо того, что эти люди, вероятно, пытались убить нас той ночью, они еще и загрязняют самый важный источник козьего молока в стране. Кроули улыбнулся самому милому и смешному человеку, которого он когда-либо встречал. – Тебе стоит пересмотреть свои приоритеты, ангел, если быть убитым не страшнее, чем потерять козий сыр. – Кроули, эти люди безжалостны, они хотят продавать отравленное молоко! Молоко! Да у них нет ничего святого? (О, Кроули знал кое-что о святых вещах.) – Ты просто жалуешься или боишься, что больше не сможешь набивать себе живот козьим сыром? Азирафель поморщился, и Кроули понял, что тот начал теребить свое кольцо – обручальное. Он посмотрел на ангела с любовью, стараясь не показать, насколько он влюблен. – О, кстати, ты умыкнул пропуск? На мгновение Кроули отвлекся на то, что Азирафель использовал слово «умыкнул» (смешной ангел). Затем он резко вспомнил тот ад, через который прошел пару часов назад: ревность, недоверие, мелочные придирки и, наконец, кража. Он залпом допил остатки кофе, обжег язык и только собрался ответить, как услышал это. Приглушенный звук, доносившийся со двора. Забыв о своем нынешнем затруднительном положении, он устремил взгляд на дверь и приложил указательный палец к губам Азирафеля, призывая того к тишине. (Только его уже настороженные чувства удержали его от того, чтобы заменить палец ртом, потому что губы ангела были самыми нежными, которых он когда-либо касался.) Когда они услышали грохот в гостиной, то обменялись испуганными взглядами и вскочили со стульев. Когда они туда добрались, пламя уже распространялось по комнате. Азирафель все еще был слишком потрясен, чтобы адекватно реагировать, поэтому был более чем счастлив, когда Кроули взял на себя инициативу, обхватив его запястье своими длинными пальцами. – Подожди здесь, – пробормотал Кроули и исчез в коридоре, ведущем к спальням, оставив Азирафеля одного. Тем временем пламя охватило диван, начал подниматься дым. Когда Кроули вернулся, он был в солнцезащитных очках и с небольшим рюкзаком на плече. Правило номер два. Всегда будь готов. Азирафель восхищенно ахнул. – Возьми куртку, на улице холодно, – предупредил его Кроули. Азирафель поспешно послушался, надев ту же куртку, которую носил в ту ночь. Затем Кроули взял его за руку, готовый уходить. – Наши телефоны! – вдруг вспомнил Азирафель. – Блять! Кроули потащил его на кухню, где они схватили свои мобильные со стола. – Мы выйдем через дверь патио, пошли. – О нет, мы вас не пропустим, – предупредил их чей-то голос. Он принадлежал темнокожему мужчине с мускулистым телом, подчеркнутым облегающим кожаным пальто. У него были короткие черные волосы, темные глаза и шрамы на лице. Он преграждал им путь в коридор. – Мы только хотим с вами поговорить, – сказал мужчина. Любой понял бы: в его тоне слышалась такая угроза, что доверять ему было нельзя. Глаза Кроули блуждали по кухне, как будто он что-то искал. Внезапно он схватил нетронутую чашку чая Азирафеля и выплеснул напиток в лицо мужчине. Чай был еще так горяч, что незнакомец завыл от боли, закрыв глаза ладонями. – Бежим! Кроули снова потащил Азирафеля через дом, и оба закашлялись, пробегая сквозь дым. Они добрались до двери патио и вышли на улицу. – Bentley! Азирафелю не нужно было повторять дважды. Он быстро последовал за Кроули к машине, и они запрыгнули в салон, игнорируя мужчину в доме, который выкрикивал имя Кроули. Двигатель зарычал и машина устремилась к дороге, вывозя их, возможно, в безопасное место. Кроули бросил рюкзак Азирафелю и вцепился в руль. – Блять, как они нас нашли?! – Понятия не имею, – Азирафель покачал головой, все еще напуганный. Затем он огляделся, подумал о машине и наконец понял. – Кроули… Это Bentley! – Что? – спросил Кроули, не отрывая глаз от дороги. – Думаю, ты был прав. Убийца, наверное, видел меня в тот вечер у Эрика. И он, наверное, видел и машину. Кроули согласился: – А Bentley – не обычная машина. – Наверное, одна из тысячи. – Скорее, одна из миллиона, – раздался незнакомый голос с заднего сиденья. Оба вздрогнули, но Кроули сумел удержать машину на трассе. Азирафель обернулся и с ужасом уставился на дуло пистолета. Мужчина направил оружие на Кроули, и Азирафель почувствовал, как сердце подскочило к горлу. Однако он сохранил самообладание и с достоинством произнес: – Дорогой, теперь я понимаю, почему тот очаровательный джентльмен все время говорил «мы». Кроули покачал головой, насмехаясь над его аристократическим тоном, и если бы ситуация не была столь нелепо опасной, Азирафель бы тут же поцеловал его. Словно для того, чтобы сделать ситуацию еще более непростой, начался дождь. И не типичный английский дождь, а сильный ливень. – У вас двоих есть то, что вам не принадлежит, и меня попросили забрать это. – Боже мой, ангел, а у тебя есть что-то, что тебе не принадлежит? – спросил Кроули, небрежно снимая солнцезащитные очки и цепляя их за ворот рубашки. – Нет, дорогой. А у тебя? – Нет. Извините, вы, наверное, нас с кем-то перепутали. – Забавно, ха-ха, – седой мужчина фальшиво рассмеялся. – Шути сколько хочешь, Кроули. Ты никогда не сбежишь из Тадфилда. Тебе некуда бежать. Оставайся на этой полосе и держи скорость сорок, если не хочешь, чтобы с твоим ручным ангелом что-нибудь случилось. Кроули едва слышно ахнул, но Азирафель это услышал. Кроули был напуган, как и они оба. Но этого небольшого звука было достаточно, чтобы Азирафель четко осознал: Кроули больше боялся за его жизнь, чем за свою. Надеясь выразить всю свою благодарность (и заодно дать понять, что его чувства были взаимны), Азирафель положил руку на колено Кроули и мягко сжал его. – Так что у тебя на уме? – спросил Кроули. – Отвезти нас в какое-нибудь отдаленное место, убить и сделать так, чтобы это выглядело как очередной несчастный случай? Было совершенно очевидно, что он тянул время. Им нужен был план, если они хотели остаться в живых, но у Азирафеля не было блестящих идей. Да и неблестящих тоже. Ни одной. – Вы же знаете, где настоящие тесты, верно? – спросил мужчина. – Если бы знали, нас бы тут не было, – отозвался Азирафель на нелепое предположение. – А ведь и правда, – поддержал Кроули. А затем, будто движимый священным огнем, или отчаянной храбростью, или просто силой, которую Азирафель пытался передать ему прикосновением пальцев, Кроули начал разгоняться. – Что… что ты делаешь? Сбавь скорость, – забеспокоился мужчина на заднем сиденье. – Угадай что? – бросил Кроули. – Раз уж сегодня я дежурный водитель – тебе и нам пиздец! – Кроули… – Азирафель крепче сжал его колено, но тот проигнорировал и продолжал давить на газ. Bentley уже неслась под семьдесят миль. – Останови машину. Останови ее! – взвыл убийца. – Кроули! – Сбавь скорость, или я убью вас прямо сейчас! Девяносто миль. – Кроули, ты угробишь нас всех! – предупредил Азирафель. – Да ладно! Если уж помирать, так со стилем! – рявкнул Кроули как безумец, и Азирафелю почти виделось пламя в его глазах. Сто двадцать. – Пристегнись, ангел! Азирафель поспешно пристегнулся, и в тот же момент Bentley резко занесло в сторону. Шины с плеском пронеслись по лужам, и прежде чем Кроули успел повернуть руль, машину начало крутить. Время словно остановилось, а перед глазами Азирафеля все превратилось в размытую акварель из огней и теней, будто он катался на американских горках. Азирафель закричал, сердце бешено колотилось, пока он готовился к удару, вцепившись в дверь и в Кроули, чувствуя, как ремень безопасности оттягивает его назад, не давая вылететь. Убийца на заднем сиденье, ничего не понимая и не успев защититься, ударился головой о стекло с глухим стуком и тут же безвольно сполз на сиденье. С последним рывком машину развернуло и занесло в сторону, и она замерла, остановившись в считаных дюймах от дерева у обочины. Тяжелое, рваное дыхание наполнило салон, а сверху все так же беспощадно барабанил дождь. – Азирафель, ты в порядке? Он не ответил сразу – слишком занят был попытками восстановить дыхание, с плотно зажмуренными глазами. Потом Азирафель услышал, как Кроули отстегивает ремень и наклоняется к нему. – Ангел? Пальцы осторожно коснулись его лица, мягко проводя по щеке. Азирафель повернул голову, позволяя Кроули обхватить его лицо ладонями. Когда он наконец распахнул глаза и встретился взглядом с Кроули, его поразила та тревожная нежность, что вспыхивала в янтарных глазах. – Ты в порядке? – повторил Кроули. Азиpафель быстро кивнул, и тут же длинные пальцы скользнули по его кудрям к шее, притягивая ближе. Их лбы соприкоснулись. И этого оказалось достаточно, чтобы вернуть Азирафеля на землю. Меньше чем через минуту его дыхание выровнялось, а сердце перестало метаться. – Спасибо, – прошептал он, совершенно не в силах сказать что-то еще. – Всегда пожалуйста, ангел. Испустив длинный, дрожащий выдох, Азирафель наконец пришел в себя и отстегнул ремень, чтобы посмотреть на заднее сиденье. Преступник лежал в узком пространстве между сиденьями, по-прежнему без сознания. – Может, обыщем его? – Он мертв? – Нет, дышит, – сообщил Азирафель. – Тогда нахуй. Оставим его здесь. Азирафель не мог не согласиться. Кроули вышел из машины, открыл заднюю дверь и буквально выволок мужчину из машины, бросив его на обочине дороги. Затем вернулся на водительское сиденье, завел двигатель и, отъехав на достаточное расстояние, опустил окно и выбросил пистолет. Азирафель был в шоке, но и восхищен его сообразительностью. Кроули был самым смелым человеком, которого он встречал. Если считать ночь в Кройдоне, это был уже третий раз, когда он спас ему жизнь. – Думаю, нам стоит на время уехать с главной дороги, – объявил Кроули в какой-то момент, поворачивая направо на грунтовую дорогу. Они ехали в тишине не менее двадцати минут, оба слишком потрясенные, чтобы произнести хоть слово. По крайней мере, дождь прекратился. Азирафель не мог отвести взгляда от Кроули. С этими красноватыми мокрыми прядями, которые казались темнее обычного, когда падали ему на лоб; с яркими янтарно-золотыми глазами, придававшими ему почти неземной вид; с тонкими губами, сжатыми в в почти прямую линию – Кроули никогда еще не выглядел так красиво. Он был просто потрясающим. Погруженный в свои мысли, Азирафель не обратил внимания на то, что Кроули тихо ворчал и ругался. – Что? Что происходит? – спросил Азирафель с тревогой. – Блять, нет, нет, нет! Азирафель смотрел на него, находя его истерику почти забавной. – Закончился бензин! Пиздец, в Лондоне такого бы никогда не случилось! – Почему? В Лондоне бак чудесным образом сам наполняется? Кроули поморщился: – Нет, потому что в Лондоне за мной обычно не гоняются убийцы, поэтому я понимаю, что бензин почти кончился ДО того, как он кончается! – А как же маленькая красная лампочка, которая сигнализирует, когда… – Bentley – винтажная машина, Азирафель, в ней нет красной лампочки! Азирафель с трудом сдержал смех. (Дразнить Кроули было слишком легко.) Двигатель окончательно заглох, и они оба оказались застрявшими в глубине леса, вдали от цивилизации. – Знаешь, может, это и к лучшему. Кроули медленно повернул голову, словно в замедленной съемке. – По крайней мере, никто не знает, где мы, – пояснил Азирафель. – Включая нас. – Понятно. – Азирафель пожал плечами и выпрямился. – Итак, что ты предлагаешь делать? Надев солнцезащитные очки, Кроули вздохнул: – Думаю, нам следует выйти и попытаться найти дорогу обратно в город. Как твой телефон? Азирафель проверил мобильный: 25 % заряда. Неплохо, если экономить. Но – ноль сети. – Нет сигнала. – Да, у меня тоже, – пробормотал Кроули. – Давай пойдем пешком, пока не найдем место получше и сможем позвонить Нине и Мэгги. Азирафель кивнул и вышел из машины. Когда Кроули сделал то же самое, он нежно погладил капот Bentley, словно извиняясь за то, что оставляет ее. (Азирафелю совсем не хотелось ревновать к металлическому капоту. Совсем.) – Так темно, что я ничего не вижу. Конечно, это должно было случиться в чертову ночь новолуния! Азирафель подошел сзади, положил руку на его локоть и легонько повернул его к себе. – Ты опять в очках? Давай для начала снимем их, дорогой. Пальцы дрогнули, когда он взялся за дужки. Он снял с Кроули солнцезащитные очки и аккуратно убрал их в свой карман. Они стояли так близко, что он чувствовал дыхание Кроули на своих губах, когда тот хрипло сказал: – Спасибо, ангел. – Не за что, – ответил Азирафель, нервно улыбнувшись под его пристальным взглядом. – Э-э… у меня еще есть это. – Он порылся во внутреннем кармане пиджака и достал маленький фонарик. – Да будет свет! – Он щелкнул кнопкой, и слабый теплый луч осветил землю. Кроули пытался не улыбаться – безуспешно. Азирафель направил луч вперед и заметил, что фонарик неплохо освещает дорогу. – Ангел, ты невыносим! – О, да? – Азирафель хитро приподнял бровь. – Ну, ты же знаешь, что в базовый набор идеального частного детектива всегда входит фонарик. – Правда? – спросил Кроули таким тоном, что Азирафелю захотелось либо дать ему пощечину, либо поцеловать. – Конечно. Вместе с… – он снова полез в карманы. – Блокнотом и ручкой! Кроули зажал переносицу, пока Азирафель убирал все обратно. – Так ты вышел, весь нарядный и красивый… и у тебя в карманах были фонарик, блокнот и ручка? – Никогда не знаешь, когда можешь найти… улику! – сказал он, торжественно взмахнув рукой. – Пожалуйста, перестань называть их «уликами»! – Но это же именно они: улики! Азирафель рассмеялся, и Кроули тоже не смог удержаться. Они совсем не походили на двух людей, которых только что пытались убить, – скорее на тех, кто вдруг ясно осознал преимущества совместной работы, преимущества дружбы. (Преимущества чего-то гораздо большего.) Азирафель вдруг вспомнил о рюкзаке Кроули, который он подобрал с коврика перед пассажирским сиденьем. – И вообще, кто бы говорил, если ты вернулся в спальню во время пожара, чтобы забрать заранее приготовленный рюкзак. Ты так строго следуешь своим правилам, что готов рисковать жизнью ради них? – Мои… мои правила? Смущенный Кроули выглядел почти растерянным, и Азирафель на секунду задумался. Нет… это не то правило! – Я имел в виду… правило номер два: всегда быть готовым? Кроули с открытым ртом мог бы выглядеть забавно, но сегодня выглядел почти трагически. (Черт его подери и его другое правило.) Кроули взял рюкзак из его рук. – Тогда пойдем. Перед тем как уйти, Азирафель открыл дверь со своей стороны машины, проверяя, не оставил ли чего-то. И вдруг увидел маленькую бумажку на коврике позади пассажирского сиденья. Он поднял листок, передал Кроули – и ахнул. На карточке было написано: Внутр. 668 Они обменялись взглядами, в которых читалось одно и то же: «Действительно, надо быть осторожными». Они шли почти тридцать минут, прежде чем наконец нашли место, где телефоны поймали сигнал. Как только это произошло, устройства ожили и на них посыпались десятки уведомлений. Не прошло и минуты, как Азирафелю позвонила Анафема – около четырех утра. Нехороший знак. – Алло? – ответил он, включая громкую связь. – Где ты, черт тебя побери, был?! Возможно, на экране и был номер Анафемы, но голос, который орал в трубку, был несомненно голосом Нины. – Э-э… – Мы… – Аз, мы перепугались до смерти! – вмешалась Анафема. – Мне позвонили из пожарной части и сказали, что в Жасминовом коттедже пожар! – Да, дорогая, мы знаем. – Они не сказали нам, в порядке ли вы! Никто не мог вас найти! Что случилось? – спросила Мэгги, не менее взволнованная, чем Нина. – На нас устроили засаду, – сказал Кроули. – Вероятно, те же люди, которые убили Эриков и Далримпов, – добавил Азирафель. – Как вы сбежали? – требовательно спросила Нина. – Я применил к одному из них прием Злой Ведьмы Запада, и мы сбежали на Bentley, – похвастался Кроули. Азирафель хмыкнул, представив, как убийца тает, как ведьма в «Волшебнике страны Оз». – Но другой придурок спрятался в машине и угрожал застрелить нас, поэтому я применил прием из «Форсажа», и мы избавились и от него. Азирафель не понял отсылки, но где-то на другом конце явно понял Ньют: – Круто! – воскликнул он. – Так вы оба в безопасности? – спросила Мэгги. – Да. Немного заблудились, но живы. – Заблудились? – снова Анафема. – Что ты имеешь в виду? – У нас закончился бензин. Мы пытаемся найти дорогу пешком. Не волнуйтесь, теперь, когда у нас есть сигнал, мы используем GPS и пойдем в Тадфилд, – объяснил Кроули. – А позже сможем вернуться за машиной. Он посмотрел на Азирафеля с такой мягкостью, что у того моментально потеплело в груди. (Азирафель растаял. Но самую малость.) – А что с коттеджем? – продолжил Кроули. – К счастью, пошел дождь, – сказала Анафема. – Поэтому им удалось быстро потушить огонь. Но пожарный сказал, что они нашли обугленные остатки минимум четырех «коктейлей Молотова»: в гостиной, спальнях и на кухне. – Этот ублюдок бросил еще несколько, когда мы сбегали, – заметил Кроули. – Вероятно, хотел сжечь все, что мы могли оставить. Азирафель кивнул, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Он понял, насколько им повезло. (Нет. Это не удача. Это Кроули. Блестящий, замечательный, невероятный Кроули.) – Ана, нам нужно закончить разговор, – сказал Азирафель. – Телефоны почти разряжены, а нам необходим навигатор, чтобы найти дорогу назад. – Почему бы вам просто не позвонить и не вызвать помощь? – вмешалась Нина. – Эти двое все еще где-то рядом, – сказал Кроули. – Лучше нам держаться подальше, пока не разберемся. – Правильное решение, – согласился Азирафель. – Берегите себя, ребята, – сказал Ньют. – Вы тоже. Кроули завершил звонок, проверил батарею (10 %) и вернул телефон Азирафелю. – Давай пока пользоваться моим. У него еще около двадцати процентов. Выключи свой. Азирафель послушно отключил мобильный и убрал в карман, размышляя, что же Кроули носит в своем «аварийном» рюкзаке, если там нет даже пауэрбанка. Кроули открыл Google Maps и набрал запрос маршрута до Тадфилда. – Хорошо. Пойдем туда, к воде. Если идти вдоль реки Червелл, мы вернемся в Тадфилд через пару часов. Проверим, что можно спасти из коттеджа, и… В этот момент Азирафелю захотелось умереть. – О, моя книга! О нет. О нет-нет-нет!! Он вспомнил первое издание «Убийства в Восточном экспрессе», оставленное на тумбочке. Самая ценная вещь, которую он имел. Подарок деда. – Я забыл книгу! О, она… она… О, Боже… Глаза защипало. Азирафель зажмурился, пытаясь сдержать слезы. Когда он снова открыл их, перед его лицом было что-то знакомое. Книга. Его книга. Кроули держал ее в руках. О! Азирафель взял ее дрожащими пальцами. Бабочки в животе порхали, сердце наполнялось волной тепла и… О... – Мое маленькое демоническое чудо, – сказал Кроули. – Ты не единственный, кто может творить магию. Азирафель погладил обложку, проверяя, что она настоящая, что он не спит. Он поднял взгляд и увидел янтарные глаза Кроули – такие мягкие, такие преданные. И тогда все стало ясно: именно поэтому он вернулся в спальню, оставив Азирафеля одного. Он пошел спасать книгу. Книгу, которую Азирафель любил больше всего на свете. Когда они шли рядом, Азирафеля накрыло новое, ошеломляющее осознание. Это было как найти идеальное первое издание. Как первый глоток Châteauneuf-du-Pape. Как первый кусочек ангельского пирога. То есть – что-то почти священное. Необъяснимое. Невыразимое. Я влюблен в Кроули. Боже мой…