Адское дело

Азирафель и Кроули идут вдоль реки обратно в Тадфилд. Они немного заблудились – и буквально, и метафорически. Когда Азирафель решает сделать Кроули что-то приятное, ему приходится расплачиваться за это (чрезмерно приятными) последствиями. @Змей 🐍 · 232 дня назад Обожаю Ариадну. В ней чувствуется проекция собственных авторских раздражений Кристи (вроде того, как она через нее обсуждала косяк с длинной духовой трубкой в «Миссис Макгинти мертва». И она обожала яблоки. Прямо как я 🍎🐍 72 ❤️ 14 💬 @psychokiller · 204 дня назад Ариадна уверяла, что у нее великолепная интуиция, но чаще всего именно она ее и подводила. Самый смешной персонаж, которого она придумала. 42 ❤️ 4 💬 @crowleybot · 101 день назад напоминаю по расписанию > нам позарез нужен твой отзыв на «Убийство на М25», и побыстрее 😎 100 ❤️ 1 💬 @noshitsherlock · 84 дня назад Мистер Фелл, как нам вас подкупить, чтобы вы сделали обзор книги Кроули в одном из ваших выпусков о современной литературе? 😈 88 ❤️ 1 💬 Некоторое время они шли в полной тишине. Фонарик Азирафеля оказался странно упрямым для такого маленького предмета. Он продолжал освещать путь перед ними, а Кроули делал то же самое с помощью своего телефона. К сожалению, батарея разрядилась быстрее, чем Кроули ожидал – очевидно, от использования чертова фонарик – и его телефон выключился через двадцать минут. Азирафель оставался молчаливым, задумчивым и сосредоточенным на том, что делал. Кроули, со своей стороны, не пытался завязать с ним разговор. Он не знал, что творилось в голове Азирафеля, но знал, что творилось в его собственной. Сложный вихрь эмоций, среди которых одна сияла ярче всех остальных. Любовь. Бляяя, даже думать об этом казалось нелепым. Если бы он мог приглушить это чувство, он бы приглушил. Правда. Но теперь, когда Кроули осознал все, это стало невозможно. Оно питало все, о чем он думал, все, что он говорил, все, что он делал. Кроули был в ужасе от мысли, что мог потерять Азирафеля в том коттедже, но Любовь дала ему необходимый выброс адреналина, чтобы действовать и нейтрализовать первого мудака. (До этого Любовь также подтолкнула его побежать за книгой Азирафеля вместо портативного пауэрбанка для айфона – у Кроули были приоритеты, можете себе представить?) Он почувствовал это, когда Азирафель сжал его колено в машине. Боже, одно это прикосновение отозвалось дрожью по всему телу. Он молил, чтобы этот контакт никогда не прекращался, чтобы такая близость повторилась снова. (В результате Кроули едва не отправил всех к праотцам, заставив Bentley завертеться волчком, и все потому, что он готов был отдать все, лишь бы снова почувствовать прикосновение к своей ноге.) Парадоксальная ситуация, конечно, но Кроули никогда не славился рациональностью. Но затем его молитвы были услышаны, когда он проверял, все ли в порядке с Азирафелем, и наконец коснулся его волос (и он полностью заблуждался раньше, потому что считал губы ангела самыми мягкими в мире, а оказалось, что золотую звезду, или даже сотни золотых звезд заслуживали его волосы). И наконец, то выражение лица, которое было у Азирафеля, когда Кроули отдал ему книгу. Он-то знал, насколько он на самом деле влюблен (совершенно и безнадежно), и что у него нет ни малейшего шанса смотреть на ангела и скрывать это. Но Азирафель. Кроули был почти уверен, что увидел… заметил… в его глазах… И если Азирафель тоже… Да. Это только все усложнит. Не в первый раз Кроули проклинал правило номер один. Особенно потому, что он придумал его исключительно из-за Азирафеля. Единственные постоянные коллеги, которые у него когда-либо были, оба были недостижимы (гетеросексуальный мужчина и лесбиянка соответственно), и к тому же Кроули никогда не мог бы заинтересоваться ни Ниной, ни Ньютом в этом смысле, даже за шесть тысяч лет. Маллиган был, пожалуй, еще одним партнером, которого можно было учесть, но: а) Кроули не считал своего агента коллегой, скорее полезным эльфом. б) Маллиган был той еще занозой в заднице (и не в приятном смысле). Как только они с Азирафелем пришли к Соглашению, Кроули пообещал себе, что не испортит это. Он чертовски уважал ангела, чтобы рисковать переспать с ним просто ради того, чтобы выпустить пар. (И, блять, только Кто-то там знал, как же Кроули нуждался в такой разрядке. И что-то начинало подсказывать ему, что Азирафель тоже.) Проблема заключалась в том, что это чертово правило сделало все еще сложнее (ключевое слово «сложнее»). Установление этого правила превратило секс с Азирафелем в запретный плод. Табу. Боже, даже мысль о слове «табу» заставляла Кроули сжиматься на месте. А после осознания Любви все стало еще хуже, потому что Кроули никогда не спал с тем, кого любил (ты никогда никого не любил, идиот), так что теперь, когда Кроули представлял себе… это, его мозг также выдумывал нелепые выражения вроде «заниматься любовью». Проклятие моего существования, точно. Короче говоря, Кроули (мелочно) придумал правило во время их жаркой ссоры, чтобы оправдать свои домогательства к Азирафелю (только потому, что он не знал, кто он на самом деле) и объяснить, почему он не намерен снова идти по этому пути. На самом деле истинная цель этого правила заключалась в том, чтобы Кроули никогда не причинил Азирафелю боли. После душа (который привел к желанию) и ночи, проведенной за наблюдением за возбужденными неудачниками, флиртующими с Азирафелем, Кроули понял, что он - жалкий влюбленный. И теперь все, чего он хотел, – это заняться с Азирафелем нежной любовью (или грубой, он не был таким привередливым) и провести остаток своей жизни вместе с ангелом. В итоге Кроули был в заднице (да, скажи мне что-нибудь, чего я не знаю). Но… (Всегда есть «но». И это «но» было просто чудовищно огромным.) Если Азирафель когда-нибудь сам попытается изменить ситуацию, если он проявит интерес… или, что хуже, намекнет, что отвечает на его чувства… – Посмотри, я думаю, мы дошли до реки, – объявил Азирафель, указывая пальцем вперед, – ты молодец, мой дорогой. Азирафель коснулся плеча Кроули. И это мягкое прикосновение превратилось в полноценную ласку, когда его пальцы скользнули по спине. Чувство тепла распространилось по животу Кроули, и он почувствовал, как краска поднимается к щекам, стоило только ему заметить, что они с Азирафелем соприкасались плечами пока шли рядом. – Слоны! – пробормотал он. – Что слоны? – Ну… они такие большие. Азирафель моргнул и улыбнулся. Кроули понял, что, вероятно, развеселил его своей нелепой фразой, но не стал ничего выяснять. – Ты думаешь, нам стоит опубликовать эпизод, когда вернемся домой? Кроули посмотрел на Азирафеля, озадаченный его неожиданным предложением. – После всего этого? – Ну, мы дважды избежали смерти. – Технически трижды, – поправил Кроули. – Не забывай про историю в Кройдоне. – Справедливо, – согласился Азирафель. – Я просто подумал, что, возможно, публикация эпизода обеспечит нам безопасность. Или, по крайней мере, уменьшит опасность, которой мы подвергаемся. Кроули вздохнул: – Я понимаю, что ты имеешь в виду, поверь мне. В прошлом я редко попадал в такие опасные ситуации, как эта козья заварушка, но, однако, все равно понял, что подкасты – не лучший способ избавиться от угроз смерти. – Нет? – удивился Азирафель. Кроули пожал плечами. – Мы не знаем, с кем имеем дело. То есть, этот Сэнди-чувак явно за всем стоит, но нам еще нужно доказать его причастность. Мы не можем раскрывать карты до самого конца игры. Азиpафель тяжело вздохнул. – Нам стоило сфотографировать убийцу. Кроули кивнул. – Да, возможно. Но тогда я был… слегка отвлечен. Он бросил это как можно небрежнее, скрывая тревогу, которая вспыхивала каждый раз, когда он вспоминал, насколько близко оказался к тому, чтобы потерять своего ангела во время той погони. (Если Азирафель что-то заметил, то милостиво не сказал об этом.) Кроули отмахнулся от этих неприятных мыслей и вернулся к предыдущей теме: – Короче, пока у нас нет весомых аргументов для официального обвинения, лучше затаиться. – А как насчет того номера? – спросил Азирафель. – 668? – Ну, Далримпл не просто так оставил то предупреждение. Он написал «Осторожно: 668», и был прав. То есть, убийца действительно носил записку с собой! – Если бы мы только знали, что это, черт возьми, значит, – проворчал Кроули. – Пока что мы встретили больше зверей, чем добрых соседей. Азиpафель хихикнул, и такие звуки совершенно не помогали Кроули держать себя в руках – так и тянуло обнять ангела, притянуть ближе и услышать этот смех уже у своих губ. – Кроули, я тут подумал… – О, ты подумал? – Прекрати! – усмехнулся Азирафель. – Тот странный тип в Bentley сказал, что у нас есть кое-что, что нам не принадлежит. – Угу. – Он был уверен, что мы знаем, где настоящие тесты. – Да, меня это тоже удивило, – вздохнул Кроули. – И каково ваше профессиональное мнение, частный детектив Истгейт? Азирафель одарил его развеселой улыбкой: – Я начинаю думать, что, возможно, у Далримпла их в портфеле и не было. – Возможно, он спрятал их где-то в безопасном месте? – уточнил Кроули, следуя его логике. – Может быть. Я бы не удивился, – согласился Азирафель таким низким, томным голосом, что Кроули пробрала дрожь. (Добавить сюда щетину «пятичасовой» небритости – и Кроули хотелось выцеловать из ангела всю жизнь. Или вылизать ему лицо. Он, в общем, был не слишком привередлив.) – А если нет? А если ты что-то пропустил в театре? Азирафель внезапно остановился, его лицо вытянулось: – Ты что, хочешь сказать, что они у меня? Кроули возмутился не меньше: – Нет! Азир… ангел, я не это имел в виду… Взгляд Азирафеля смягчился: – Хочешь обыскать меня, демон? Ну все, пиздец. Еще одно такое предложение – и правило номер один полетит нахер… Кроули изогнул губы в самодовольнейшей ухмылке: – Только не сегодня, ангел. У меня голова болит. Азиpафель уставился на него во все глаза, уголки губ подрагивали. После недолгого молчания (и напряжения, давайте не забывать про это ебаное сексуальное напряжение, которое постоянно присутствует между ними – спасибо, блядскому правилу номер один) они продолжили свой путь вдоль реки. – Знаешь, ангел. Я тоже тут подумал. – О, ты подумал? Конечно, он он не мог не подколоть Кроули. Смешной, милый ангел. – Заткнись. Знаешь, где бы я был сегодня, если бы не ты? – Прошу, просвети меня. Да. Перебранка. Что-то знакомое. То, в чем мы хороши. – В Ritz, на книжном туре. Тусовался бы, давал интервью, уговаривал какого-нибудь секси-красавчика на заслуженные развлечения поверх одеяла… Азирафель ахнул: – И не стыдно такое говорить? Блять. Возможно, Кроули немного перегнул палку. – Ritz – одно из лучших заведений в мире, Кроули. Никогда бы не подумал, что ты тот, кто устроит перепихон поверх одеяла, когда простыни там должны быть настолько мягкими. О, гляди-ка. Это моя челюсть на полу? Или мое достоинство? – Ты эксперт по качеству гостиничных простыней? – Разумеется, – возмутился Азирафель. – У меня еще и шкала есть. – Ну конечно, у мистера Фелла есть шкала качества простыней, – поддразнил его Кроули. – Тем не менее, должен признать, личного опыта в этом смысле в Ritz у меня нет. Я там никогда не ночевал. У Кроули пересохло во рту. Только не думай об этом, придурок! – Нгк… но ты там ел. Азирафель ухмыльнулся: – Частенько. (Слишком поздно. Кроули уже представил, как подает Азирафелю ложку, как его губы смыкаются вокруг нее и как он медленно слизывает кусочек шоколадного торта.) Кроули задохнулся, проклиная свой мозг за такую фантазию. Смени тему. Немедленно. Не думай о простынях, еде, верхней части и… (нижней части!). – Кстати, я не так легко смущаюсь, ангел. – О, а я и не заметил. (Смотрите-ка, дерзкий ангел вернулся. Ура.) – Что действительно постыдно, так это я, настоящий король детектива, застрявший в лесу в поисках потерянных результатов теста… Азирафель внезапно остановился, и Кроули наткнулся на него. Нгк, прямо сзади… – Ты думаешь, они потерялись? – спросил Азирафель, внезапно становясь серьезным и обеспокоенным. – Я не знаю, – вздохнул Кроули, честно признавая свое поражение. – Но эти люди уже слишком много раз пытались нас убить… Здесь должно быть что-то, что мы упускаем. – Ну… раз так, я вполне уверен, что Ваше Величество разрулит все это. Кроули уставился на Азирафеля (Вот же восхитительный засранец!). – Это должно быть смешно? Потому что мы оба прекрасно знали, что ты, по сути, построил «По следам улик» на моем подкасте, который скоро станет шестикратным победителем, мистер Фелл. Я заслужил высший титул в этой категории. Азирафель одарил его тем самым взглядом – хитросплетением снисходительности, легкой жалости и изысканной стервозности, которое было квинтэссенцией его натуры. Обходя Кроули, он произнес:​​​​​​​​​​​​​​​​ – Только если умный соперник не собирается устроить переворот и низложить тебя, мой повелитель. Кроули споткнулся о корень и едва не рухнул. (Но какой прекрасный был бы финал!) Мой повелитель. Чертов дразнящий ангел. *** Через час их телефоны разрядились, Тадфилд все еще не был виден, а их желудки начали урчать. (Ну, по крайней мере, у Азирафеля.) Кроули оставил Азирафеля у реки и, как настоящий рыцарь, вызвался поискать что-нибудь съедобное. Азирафель не хотел оставаться один, но в то же время понимал, что ему нужно немного времени, чтобы поразмыслить… над некоторыми вещами. Он сел на берегу, любуясь видом бегущей воды и слушая щебет птиц. Вероятно, соловьев, судя по тому, как красиво и мелодично они пели. Солнце еще не взошло, но первые всполохи рассвета уже появлялись на пока темном небе. Это было идеальной аналогией того, что происходило в его голове. Рассвет нового дня после очень долгих и мрачных семи лет. Азирафелю не нравилось думать о своем разводе, а еще меньше – вспоминать о собственном браке. Его муж оставался единственным мужчиной, которого родители Азирафеля когда-либо готовы были назвать зятем. Не то чтобы отец с энтузиазмом принял факт, что его сын – гей, но обстоятельства вынудили его смириться. Эдвард был одним из редких открытых геев из «уважаемой семьи», которого считали «достаточно хорошим», чтобы стать родственником Истгейтов. Их гражданский брак продлился менее года, прежде чем Азирафель понял, что не может провести остаток своей жизни с человеком, которого никогда не полюбит. Однако после развода Азирафель не встретил никого, кто стоил бы риска или был настолько очарователен, чтобы заставить его сердце биться чаще. Даже если его жизнь была полностью посвящена Агате Кристи, убийствам и загадкам, Азирафель все еще жаждал романтики. Он любил Джейн Остин. «Убеждение» и «Гордость и предубеждение» были его любимыми книгами, не говоря уже об «Эмме» (слова мистера Найтли всегда заставляли его прослезиться). («Если бы я любил тебя меньше, я мог бы говорить об этом больше» – это была, вероятно, его самая любимая книжная цитата). А поскольку Азирафель хотел романтики, то и решил не зацикливаться на кратковременных связях и знакомствах. После неудачного брака он не собирался тратить время на одноразовые отношения. И тут… Появился Энтони Кроули. Этот… нелепый, соблазнительный, яркий человек, который ворвался в его жизнь и перевернул ее с ног на голову. Начав как Змей, поклонник мистера Фелла, и закончив как Кроули, который был… просто идеален. Как друг, как коллега, как все на свете. Азирафель все еще не мог смириться с тем, сколько времени ему понадобилось, чтобы понять, что он влюблен в Кроули. И теперь, когда он нашел того, кого мог бы любить (Боже мой, он действительно был влюблен, раз цитировал самые избитые тексты песен Queen), он не мог быть с ним. Потому что у них была работа, у них было подписанное Соглашение, которое делало их партнерами в бизнесе (но не в жизни, несмотря на их маленькую уловку), и Кроули жил, следуя глупому правилу, запрещающему вступать с Азирафелем в какие-либо интимные отношения. Так что да, они оба были обречены, как Ромео и Джульетта (только хотелось верить, что их участь склоняется скорее к тоске, чем к смерти). Кроули все не возвращался, и Азирафель, потерев глаза, автоматически потянулся к карману за телефоном, когда вспомнил, что тот был выключен. Впрочем, он успел нащупать кое-что другое: солнечные очки Кроули. Он вспомнил, как сунул их в свой карман. Жест почти бессмысленный, но он не смог удержаться (и теплое дыхание Кроули у его рта стоило того). Азиpафель посмотрел на стекла и заметил, какие они были грязные (вероятно, от дыма в коттедже и последовавшего дождя). К счастью, рядом была река; возможно, он мог бы ополоснуть очки и вытереть насухо собственной рубашкой. Но берег оказался слишком крутым, чтобы просто наклониться, а Азиpафель не собирался рисковать и ронять очки. Пришлось заходить в воду. Он не особенно хотел промокнуть ради Кроули (ну… по крайней мере, не в таких обстоятельствах), но это казалось хорошим поступком – жестом благодарности человеку, который спас ему жизнь целых три раза. (К тому же Кроули упомянул что-то о мигрени, и даже если в тот момент они то ссорились, то дразнили друг друга, то флиртовали – или… как бы вы это ни назвали, – Азиpафель не хотел рисковать и усугубить пусть даже и вовсе не существовавшую головную боль Кроули, раз уж забрал его очки.) С решительным видом он снял пиджак, туфли, носки и брюки. Рубашку оставил, но закатал рукава. Берег был густо покрыт сочной зеленью, и Азиpафель очень осторожно подошел к самому краю и, наконец, с мягким всплеском ступил в воду. Он правильно сделал, что снял брюки: вода доходила до колен. Она была очень холодной, но странно освежающей. Сполоснув очки (которые он потом аккуратно положил на пиджак), Азиpафель решил немного освежиться сам. Он аккуратно вымыл лицо, стараясь не намочить рубашку и удовлетворенно вздохнул, когда холодные капли стекли по его кудрям и шее. – Купаешься, ангел? Азиpафель вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. Он напрочь забыл, что стоял в воде, где удерживать равновесие было куда сложнее. Тело не успело за мыслью, и он рухнул в воду с громким всплеском. – Азиpафель! – было последним, что он услышал, прежде чем оказался мокрым с головы до ног. – Блять! – выкрикнул он, выныривая, чувствуя себя одновременно злым и униженным. Как назло, Кроули разразился хохотом. Только тогда Азиpафель заметил, что Кроули держал в руках яблоки. Значит, тот вернулся с добычей, прекрасно. Но даже если Энтони спасал его уже в четвертый раз, насмехаться над ним он не имел права. (Или имел: Азиpафель обожал слышать этот восхитительный смех.) – Чего ты смеешься, ты… идиот?! – выкрикнул он. – Ты… ты… пфффф… После очередной попытки сдержаться Кроули взорвался звенящим хохотом, ярким, как фейерверк. Азиpафелю пришлось изо всех сил удерживать серьезность, но это было почти невозможно, когда в него словно палили сияющей радугой. – Иди сюда и помоги, вместо того чтобы стоять там и хохотать, как гиена! Кроули все еще хихикал, бросая яблоки на куртку Азирафеля, рядом с рюкзаком и его важным для расследования содержимым. Он предпочел сейчас об этом не думать. (И да, Кроули определенно заметил мокрые очки, но ничего не сказал.) – Ладно, иди сюда. Я вытащу тебя. Кроули протянул ему руки, упираясь ступнями в самый край берега. – Дотянешься? – спросил он, явно не желая слишком наклоняться. (У Азиpафеля были другие планы.) – Совсем чуть-чуть ближе, – попросил он невинно. – Ладно, попробуй сейчас. Держи. Как только их руки сомкнулись, Азиpафель довольно ухмыльнулся и потянул Кроули за собой в воду. – Бляяяять! Ну… он это заслужил. Кроули тоже вынырнул весь мокрый и охуительно сердитый. – Ты… засранец! Это было обязательно?! – ДА! Ты надо мной смеялся! – взвыл Азиpафель. – А ты полез в реку почти голый, чтобы помыть пару очков, идиот! – заорал Кроули, слегка брызнув в него водой. (Ага, значит, он все-таки заметил.) Уровень мелочного упрямства Азирафеля рос с каждой секундой. – Только НЕ ВЗДУМАЙ брызгать в меня, демон! – сказал он, брызнув в ответ. – Блять! Прекрати, ангел! Они устроили водную битву, которая только разозлила их еще сильнее (и ужасно развеселила, но ни один из них в этом ни за что не признался бы). Между очередным «перестань!» и «это ты начал!», они все приближались друг к другу, пока Кроули наконец не обхватил Азирафеля сзади, сжимая так крепко, что тот уже не мог вывернуться. – Ты явно получаешь от этого удовольствие, – прошептал Кроули ему на ухо, вызывая дрожь по всему телу. – Ничего подобного! – солгал Азиpафель. Кроули читал его, как открытую книгу. – Да получаешь… Ты самый нелепый подкастер, совмещающий это с работой частного детектива. – Кроули рассмеялся низко и тепло. – А ты самый невыносимый подкастер и писатель-неудачник, который сделал главного героя своей книги собственной копией! – выпалил Азиpафель, в панике пытаясь найти достойный ответ на «оскорбление» Кроули. – Откуда ты знаешь, что главный герой списан с меня? Ой-ой. (Паника. Его старая, добрая, разрушительная паника.) Кроули развернул его к себе. – Я… я… э-э… я прочитал это в рецензии. – Нет, ангел. Ты врешь. – Кроули улыбнулся так, что у Азирафеля подогнулись колени. – Я никому этого не говорил. Никто не знает, что Дэвид Харгривз – мое альтер эго. Азирафель задрожал под его хищным взглядом. (И не от холода.) – Д-дэвид кто? – спросил он с натянутой беззаботностью. Кроули ухмыльнулся. Он уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент послышался шум из-за деревьев: шаги, шуршание листьев. – Что это? – прошептал Азирафель. (Кроули в ту же секунду оказался впереди, заслоняя Азирафеля собой, а тот вцепился сзади ему в плечи.) Кроули поднял руку, требуя тишины. Через несколько секунд к берегу вышли четверо детей: три мальчика и девочка лет десяти. С ними была собака. – Ой, – сказал мальчик в очках. – Что вы здесь делаете? – спросил блондин. – Мама сказала мне не играть здесь, – заметила девочка. – Мы можем встретить подозрительных людей. – Эй! – выкрикнул Кроули. – Мы не подозрительные! – Он голый, – заметил высокий темноволосый мальчик. – Он не голый, Брайан! – возмутилась девочка. – Э-э… юная леди права, – вмешался Азирафель. – Я просто слегка… не одет. И если бы вы были так добры… Кроули?! Ты куда собрался?! Азирафель сильнее сжал его плечи, не давая выйти из воды. – Ангел, пришли наши спасители. Я просто выхожу. – О нет, ты не выйдешь! – прошипел Азирафель. – Может, я и не голый, но мне некомфортно, что дети видят меня без брюк! Кроули ухмыльнулся: – Еще одна причина выйти и принести твои драгоценные брюки, муженек. – Дети! – громко сказал он. – Привет, дети! Смотрите! Здесь водится Африканский муравьед! Очень редкий! Пропустите – и не увидите! Четверо детей переглянулись. – Мы не малыши, знаете ли, – сказал мальчик в очках. – За кого вы нас принимаете? – Ну, может, ты все еще малыш, Уэнслидейл, – хмыкнула девочка. – Ха-ха, очень смешно, Пеппер! Азирафель едва не выругался: Кроули выбирался на берег, притворяясь, что не услышал его просьбы. – Пожалуйста, Кроули, не заставляй меня умолять. Кроули наклонился к нему: – Ангел… я бы очень хотел увидеть, как ты умоляешь. Но прямо сейчас я бы предпочел услышать правду. – Я не знаю, о чем ты… – Ты читал мою книгу или нет? – Ладно! Да! – взорвался Азирафель. – Да, читал, хорошо?! Это было поражение. Но уж лучше признаться, чем опозориться перед детьми. – И? Азирафель, профессор Оксфорда, подкастер, лучший эксперт по детективам, нашел единственное возможное слово: – Она… э-э… хорошая. Кроули приподнял бровь. – Очень хорошая, – исправился Азирафель. Кроули довольно кивнул: – Эй, дети! Пойдем искать муравьеда! Ему наконец удалось отвлечь внимание детей на себя. Вот же дьявол! Азиpафель, кипел от ярости, буквально желая содрать эту ухмылку с лица Кроули, который промок не меньше его, но хотя бы был полностью одет. Азиpафель поспешно поднял с земли брюки и натянул их. Кроули же с удовольствием наблюдал за процессом, скрестив руки на груди, со сверкающей улыбкой и глазами, полными озорства. Азиpафель должен был злиться на него, но демон выглядел таким обворожительным, что хотелось его… съесть. – Ну что, доволен? – раздраженно спросил Азиpафель. – Конечно, ангел. Красивые икры. Азиpафель почувствовал, как к щекам подбирается румянец. Этот человек был невозможен. – Послушайте, ребята, мы тут немного заблудились. Не проводите нас обратно в Тадфилд? – спросил Кроули. – Конечно, – ответил блондин. – Кстати, вас нашел Пес. Молодец. – Да, еще какой молодец, – сказал Азиpафель, не сводя глаз с Кроули. И тому не понадобилось много времени, чтобы отвести взгляд – смущен был он не меньше Азиpафеля. Вот оно. Если уж ему предстояло падать, он потащит Кроули за собой. Для начала Азирафель взял очки и вернул их законному владельцу, который в ответ выдал лишь набор согласных. Затем они обменялись напряженными взглядами, пока Азиpафель надевал носки, туфли и куртку, а Кроули собирал рюкзак и яблоки. Когда Азиpафель, наконец, был готов, Кроули уже ждал его — взгляд уперся в его лицо, задерживаясь чуть дольше, чем обычно. И именно этого оказалось достаточно, чтобы Азмрафель изменил свое решение. Честность и доверие, верно? Он купил книгу Кроули импульсивно, конечно, но история оказалась настолько захватывающей, что он прочел ее за один присест. И Кроули заслуживал это услышать. – Кроули, это одна из лучших книг, что я прочел за последнее десятилетие. Взгляд прекрасных глаз цвета виски выразил одновременно гордость и благодарность. – Да? Азиpафель кивнул. – Дэвид Харгривз настолько похож на тебя, что я хохотал над его вспышками ярости, особенно когда он срывался на того констебля, называя его дрочером. – Я почти дал этому персонажу имя Ньютон, но не хотел слишком явно намекать, – признался Кроули. – Дэвид у тебя получился такой утонченный, язвительный и притягательный… нет ничего удивительного, что Джулиан не смог удержаться и влюбился. Кроули продолжал улыбаться, и на этот раз Азиpафель был вознагражден ямочками. – То есть тебе понравилось-понравилось? – Да, дорогой. – А мистеру Феллу? – спросил Кроули, и вся его уязвимость оказалась на виду. Азиpафель не смог удержаться. К черту детей, которые их ждали, к черту убийц, которые, возможно, все еще их искали, и к черту холодную речную воду. Он наклонился и поцеловал Кроули в щеку, все еще удивительно мягкую, несмотря на суточную щетину. – Он не может дождаться, чтобы сделать обзор «Убийства на M25» в специальном выпуске. Это будет очень мило. Кроули рассмеялся и взял его за руку. – Пойдем со мной, ангел. И в этот миг Азиpафель понял, что легко может привыкнуть выполнять такую просьбу всю оставшуюся жизнь. *** Они добрались до Тадфилда меньше чем за час. К счастью, дети отлично знали дорогу в этих лесах. Их небольшая компания действовала как настоящая команда: блондин, Адам, явно был лидером, но охотно слушал любые предложения своих друзей. Азирафель почти не разговаривал, поглощая яблоки, которые Кроули нарвал недалеко от реки. Хотя, скорее всего, стащил, но Азирафелю было совершенно все равно. (Особенно когда он, пробуя кисловатый вкус с легкой сладостью, характерный для этих маленьких яблочек, довольно мурлыкал себе под нос.) Кроули беспокоился о Bentley, но когда они вошли в город и спросили, где ближайшая автомастерская, то был ошеломлен, увидев там свою машину, будто она сама приехала сюда. – А вот и ты! Соскучилась? Спорим, соскучилась, – сказал он машине, посылая ей воздушный поцелуй. – Уверен, что да, – сухо заметил Азирафель. Что, он… он ревнует? К машине?! Одна только мысль заставила Кроули фыркнуть от смеха. – Звонила женщина, сказала, что посреди леса стоит машина без бензина, – пояснил механик. – Сказала, что двое мужчин рано или поздно вернутся за ней. Скажу вам честно: я бы не обиделся, если бы вы не вернулись. Машина-то красавица! – Даже не мечтайте, – отрезал Кроули, поглаживая кузов с явной собственнической нежностью. – Ну и ваш другой друг, мужчина, он отследил местоположение машины. Что-то говорил про телефоны и GPS. Я позвонил Питу из службы эвакуации, он поехал за ней и привез сюда. – Спасибо вам за помощь, мы вам очень признательны, – искренне сказал Азирафель. – Мы были крайне обеспокоены ее состоянием. Сердце Кроули опять забилось быстрее. Одно дело, когда Азирафель проявлял заботу о нем, но то, что он заботился и о том, что Кроули любил больше всего… это было слишком. – Я уже залил полный бак, она готова к дороге. – Спасибо, приятель, – Кроули пожал ему руку. – Сколько я вам должен? Механик неопределенно махнул рукой: – Счет я отправил в ваш офис, там уже все оплатили. Попрощавшись, Кроули и Азирафель вернулись на площадь, где до этого расстались с детьми. Они все еще были там вместе с собакой, но теперь уже и с велосипедами. – Значит, вы тут все собрались и спасли нас, – сказал Кроули. – Молодцы. Золотая звезда каждому. В ответ раздался дружный смех. – Полагаю, вы не хотите, чтобы ваши родители знали, что вы разгуливали по лесу на рассвете? – спросил Азирафель. Дети переглянулись и отрицательно покачали головами. – Что ж, храните свои секреты. С возрастом будет только интереснее. Они непонимающе уставились на него. Кроули уже начал что-то говорить, но Азирафель мягко остановил его, положив руку ему на плечо. – Спасибо вам огромное, дети, что спасли нас. Мы вам обязаны. Хорошо вам повеселиться с вашими велоципедами. – Велосипедами! – закатил глаза Кроули. – Можем ехать? Садись, ангел. После последнего взмаха руки – и очень многозначительных взглядов ребят – Кроули и Азирафель наконец сели в Bentley. *** Жасминовый коттедж превратился в груду обугленных обломков, как и дом Мораг Далримпл. Пожарные и местная полиция все еще работали на месте; территория была оцеплена. После короткого разговора с властями им разрешили войти, чтобы посмотреть, что можно спасти из своих вещей. Азиpафель тихо ахнул, увидев состояние своей спальни. Кроули задавался вопросом, думал ли тот все еще о книге. (Он надеялся, что да, потому что сам думал именно об этом.) Они разделились и быстро осмотрели все, что осталось от комнат. Очень скоро стало ясно, что забирать почти нечего. Одежда, устройства, провода, книги – все сгорело дотла. Когда Азиpафель вышел практически с пустыми руками, Кроули особенно остро оценил тот факт, что вчера он был в голубой бабочке. Когда Азиpафель снял ее и подтяжки, то оставил их в гостиной, и оба аксессуара чудом пережили пожар – возможно, потому что именно гостиную пожарные тушили первой. (Не то чтобы бабочка была незаменима, но это был подарок. Подарок Кроули.) Азирафель подошел к нему, держа в руках только обуглившийся экземпляр «Убийства на M25». Кроули растерянно уставился на него. – Я положил ее на подоконник, – объяснил Азиpафель. – Пламя не успело полностью ее уничтожить. – Уверен, ты бы был безутешен, – поддразнил Кроули. Азиpафель рассмеялся в ответ: – Ну, как минимум она стала бы прекрасной пепельницей. Они расхохотались так громко, что люди снаружи заглянули, напуганные их гоготом. (Скорее всего, считая их чокнутой парочкой, но Кроули было все равно.) Их смех прервал пожарный, спросив, закончили ли они, чтобы можно было продолжить осмотр. Кроули молча кивнул и положил руку Азирафелю на поясницу, направляя его к бывшей гостиной, а затем на улицу. – Нам нужно вернуться в Лондон, ангел. К его удивлению, Азирафель согласно кивнул. – Да, я думал о том же. Надо переодеться в сухую одежду и встретиться с остальными. – Мне очень нужен душ. – Что, нашего маленького купания было недостаточно? – подразнил его Азирафель. – О, его было достаточно, ангел, – подмигнув, ответил Кроули. – Но я ловлю себя на том, что жажду… немного тепла. – «Может, ты мог бы с этим помочь», – подумал он, но не сказал (очевидно). – Хм… да, конечно, дорогой. Тогда поехали домой. Азирафель обошел Bentley и сел на пассажирское сиденье. Было ли это способом оборвать очень опасный разговор, Кроули не понял. Он сел за руль и завел машину, оставляя Жасминовый коттедж и Тадфилд позади, и не зная, вернутся ли они когда-нибудь обратно. У Кроули в кармане было всего два предмета. Первым был пауэрбанк, который невероятным образом пережил пожар. Он передал его Азирафелю, который немного повозился, пытаясь понять, как эта штука работает. Спустя какое-то время он в конце концов соединил маленький кабель со своим мобильным, и айфон ожил. Кроули совершенно забыл о втором предмете и удивился, нащупав его в кармане. Он сунул его туда после того, как стащил, а потом так оставил там. Это был пропуск Греты Кляйншмидт. Когда пальцы задели его, Кроули тихо ахнул. Лучше бы он потерял его в лесу. Но нет. И ему вспомнилось последнее, о чем Азиpафель спросил его перед пожаром, когда они сравнивали заметки по делу: «Кстати, ты ведь умыкнул пропуск?» Кроули так и не успел ответить. А теперь… он вообще не хотел отвечать. Он боялся, что Азирафель решит, будто он что-то скрывает. Что подумает: между Кроули и Гретой все-таки что-то было. Что сочтет его ненадежным. А еще – что перестанет ему верить. Боже, эта мысль пугала его больше всего на свете. Но они уезжали из Тадфилда. Возможно, им больше никогда не придется туда возвращаться. Пропуск так и останется лежать в ящике стола, ненужный, забытый. Нет. Не было никакой причины рассказывать о нем Азирафелю. Не стоит снова начинать ссору.