Адское дело

Азиpафель сталкивается с Люком Морнингстаром и всеми прочими злодеями в этой истории. Кроули приходит ему на помощь (ну а как же иначе). Начинается козий хаос. @canIhearawahoo 🐍 · 77 дней назад Почему, черт побери, каждый гениальный злодей обязательно стремится закончить все в зале суда, вместо того чтобы просто свалить в Австралию или куда подальше? 🤪 111 ❤️ 2 💬 @DI_hardy_lover · 76 дней назад И у Пуаро, и у мисс Марпл обвинения почти всегда держатся на косвенных уликах. Если бы обвиняемые просто молчали и потребовали реальные доказательства, они бы запросто выкрутились. Но нет – каждый раз в итоге сознаются 😅 98 ❤️ 3 💬 @crazyhypochondriac · 75 дней назад Идиоты 😄😄😄 36 ❤️ @Змей 🐍 · 73 дня назад @DI_hardy_lover и @canIhearawahoo – Но смысл детектива в другом: нужно собрать улики, сложить их воедино и вывести убийцу на чистую воду. Злодей, который уходит безнаказанным, – редкость, а не норма. Читателю все-таки хочется справедливости. Это как представить, что пара наконец поженилась – и сразу после свадьбы скатилась в ссоры и подала на развод. Реалистично? Да. Но мы же читаем такие истории ради хэппи-энда, а не ради разочарования. 😏 89 ❤️ 2 💬 – Мне все равно, как ты меня называешь, Сэм. – Азирафель позволил себе саркастическую ухмылку. – Или мне стоит звать тебя Люк, мистер Морнингстар? – Ох, черт… Я ведь хотел сам тебе это сообщить! Как злодей, который сознается на последних страницах детектива, – осклабился Сэм–Морнингстар. – Ну, как в хорошо написанном детективе, а не во второсортной книжонке вроде «Убийства на М25». Азиpафель никогда в жизни не хотел врезать кому-то так сильно, как Морнингстару. Но решил обойтись словами. Перо сильнее меча. – Если человека, который лгал, прижать правдой, он обычно все и выложит – чаще всего от чистого удивления. Достаточно угадать верно, и эффект обеспечен. – Шерлок Холмс? – спросил Морнингстар, ухмыляясь своим прихлебателям. – Эркюль Пуаро, – поправил его Азиpафель, возмутившись не меньше, чем тогда, когда один студент заявил ему, будто Тамерлан – это пьеса Шекспира в двух частях. – Когда я спросил, в каком году ты окончил учебу, ты назвал два разных года. Меня это насторожило: такой тщеславный павлин, как ты, наверняка заказал бы себе табличку в честь столь знаменательного события. Морнингстар так довольно ухмылялся, что Азиpафеля прошиб холодный пот. – Тогда я проверил всех выпускников за 2000 и 2001 годы, и знаешь что? Тебя в списках не было. Во всяком случае, под именем Сэм Найтшейд. – Кроули был прав насчет тебя, мистер Фелл. Ты просто хитрый ублюдок, которому ум только мешает жить. Азиpафель одарил его самой горделивой своей улыбкой, стараясь казаться смелее, чем чувствовал себя на самом деле. – Как ты узнал, что я здесь? – спросил он. Сомнение грызло его изнутри. Он был уверен, что его не заметили ни Сандальфон, ни Уриэль, а Грета сегодня вообще не работала. Знали о его визите в CD всего несколько человек, и, по мнению Азиpафеля, никто из них бы его не сдал. Но Кроули мог нечаянно проболтаться «Сэму». (По крайней мере, Азиpафель на это надеялся, потому что если это произошло не случайно, значит, Кроули вынудили рассказать. А мысль о том, что Кроули ранили или покалечили… или хуже того… была невыносима.) – Твой муж мне и сказал, разумеется. – Но… где он сейчас? – Решил остаться в Тадфилде. Его слишком уж… увлек весь этот козий сыр. Он устроился работать экскурсоводом в Celestial. – Да ну? – Серьезно. Получил временную работу. Я был на его первой экскурсии, он справился отлично. Кажется, у него к этому природный талант. – Бедняжка, один-одинешенек в Тадфилде без тебя. – Что ты с ним сделал? Азирафель изо всех сил старался не выдать, как сильно его беспокоило то, куда пропал Кроули, хотя и понимал, что справляется с этим из рук вон плохо. Но, честно говоря, ему было все равно. (Если он и умрет сегодня ночью, то хотя бы умрет, не скрывая правды о своих чувствах.) – Ничего, – ответил Морнингстар. – Пока. Ладно. Дыши. Все тип-топ. С Кроули сейчас все в порядке. Тебе просто нужно… что-нибудь придумать. Задействовать свои маленькие серые клеточки. – К счастью, мы точно знаем, где он, – раздался другой голос, из-за колонны. – Я заканчиваю с этим делом. Выложу итоговый выпуск и закрою расследование. – А потом? – Потом вернусь к своему книжному туру. Маллиган шлет напоминания одно за другим, у меня сегодня выступление в Shaw Theatre. Вопросы-ответы и автографы в конце. Самое то для меня. – Ты уверен? – Через пару часов все это станет лишь смутным воспоминанием. – Ладно. Ладно, не переживай об этом, Кроули. И… я пригляжу за ним, хорошо? Попробую переубедить его насчет кое-каких вещей. – Спасибо, дружище. Как только телефонный разговор закончился, Люк посмотрел на человека, сидевшего напротив. – Тебе стоит потолковать со своим директором по персоналу, Маркус. – О чем? – Сандальфон побледнел. – В Celestial работает Азирафель Истгейт. Сандальфон резко вскочил: – Иисус! – У-у, вот он-то нам точно не помощник. Поверь, я знаю. Люку было не до сочувствия. Все пошло совсем не в ту сторону. Этот поворот мог перечеркнуть всю проделанную ими работу. Нужно было заняться Истгейтом и Кроули немедленно. Азирафель узнал этот неприятный голос сразу – он принадлежал Маркусу Сандальфону. Но он был не единственным, кто появился так, словно прошел прямиком сквозь стену. Рядом с генеральным директором Celestial стояла женщина с темными, до плеч волосами. Ее цепкий, холодный взгляд был устремлен на Азирафеля. Губы, накрашенные приглушенным красноватым тоном, скривились в гримасе – как будто перед ней был паук, которого следовало раздавить. Глубокие морщины у глаз и рта намекали на возраст под шестьдесят; темная кожаная куртка и полностью черный наряд явно служили доспехами, призванными отпугивать противников. Понять, кто она, оказалось нетрудно. – Похоже, нас так и не представили, – вежливо произнес Азирафель. – Азирафель Истгейт. Бывший профессор Оксфорда, ныне в черном списке семьи Истгейтов. Женщина чуть склонила голову. – Я о вас уже наслышана. – Полагаю, у вас преимущество, – с кривоватой улыбкой отозвался он. – Да. Я – Шэрон Ксандер. – Догадываюсь… генеральный директор Hereditary Havoc? – осторожно уточнил Азирафель. Ухмылка Ксандер подтвердила его догадку. Все происходящее напоминало сцену из классического детектива: подозреваемые и виновники собираются перед сыщиком, чтобы вывалить на него всю правду в одном большом финальном монологе. Если бы обстоятельства не были такими опасными, Азирафель пребывал бы в полном восторге от возможности пережить такую развязку вживую, как герой романа любимого автора. Но тут за дверью лаборатории послышался шум. Морнингстар и его люди обменялись быстрым взглядом, и темнокожий громила мгновенно вытащил пистолет, заслонив Азирафеля собой – на случай, если кто-то войдет. (Про себя Азирафель называл этого человека «Элфаба», чтобы отличать его от того, кому Кроули плеснул в лицо чай, и от другого, устроившего засаду в Bentley, которого он именовал «поджигателем».) Элфаба вдавил пистолет ему в грудь, настойчиво предлагая молчать. В тот же миг в лабораторию вбежала запыхавшаяся Уриэль. Она физически не могла заметить Азирафеля – массивное тело Элфабы полностью его скрывало. – О, мистер Сандальфон… – Она явно удивилась, увидев столько людей в это время. – Не знала, что здесь что-то запланировано. – Внеплановое собрание, не беспокойся. Что случилось? – Тревога на погрузочной площадке. Сандальфон нахмурился – это показалось ему странным, но свидетели были сейчас крайне нежелательны, и он быстро принял решение: – Можешь идти домой, я сам разберусь. Элфаба еще сильнее вжал ствол в грудь Азирафеля. – Да, сэр. Тогда до завтра. Уриэль ушла. И вместе с ней – последняя надежда на чудо, которое могло бы вытащить Азирафеля из стремительно ухудшающейся ситуации. Зато теперь он мог исключить ее из списка подозреваемых. И Уриэль, и Сандальфон вели себя так, словно она не имела ни малейшего понятия о происходящем. – Люк? Генеральному директору Celestial не пришлось добавлять больше ни слова. Люк закатил глаза и поднялся: – Хастур. Выйди и посмотри, что там происходит. – Возьми с собой Дагон, – добавила Ксандер. – Есть, Шакс. Хастур (у поджигателя наконец появилось имя) присоединился к женщине, которая, вероятно, все это время таилась в тени. Ее вид прекрасно дополнял образы Хастура и Элфабы, так что Азирафель даже не стал ломать голову о ее должности в HH – все и так было ясно. Пока эти двое без возражений подчинились и вышли из лаборатории, Сандальфон и Ксандер подошли ближе к Морнингстару, который продолжал смотреть на Азирафеля с настойчивым интересом, любопытством… и чем-то еще, от чего ему становилось по-настоящему не по себе. – Ну что ж, мы думали, что это у тебя, – сказал Сандальфон. – Но если оно не у тебя, и не у нас… – он оставил конец фразы на додумывание. – Настоящие тесты у Кроули, так ведь? – резко спросила Ксандер. Кровь в жилах Азирафеля словно застыла. – Понятия не имею, о чем вы говорите, – солгал он. У Морнингстара глаза весело сузились – ему нравилось это зрелище. Ксандер была гораздо менее довольна. – Это единственное разумное объяснение. Кроули прячет тесты. – Вы, кажется, принимаете меня за человека, который хоть что-то понимает в происходящем… – пожал плечами Азирафель. (Лгать он умел отвратительно. Но прилагал максимум усилий.) Ксандер потерла подбородок, разглядывая его с искренним недоумением. – И все же не пойму, с какой стати Кроули рискует ради тебя жизнью. Ты совсем не в его вкусе. Азирафель вздернул бровь – движение, которое, возможно, выглядело вызывающе… хотя как знать, он ведь не смотрел на себя в зеркало, когда строил такие гримасы. (И, разумеется, это был не лучший момент, чтобы сообщать им, что Кроули как раз считал его вполне «в своем вкусе».) – Я знаю, что тесты у него, – повторила Ксандер. – Ну откуда бы у Кроули взяться этим тестам? – протянул Азирафель жалобным тоном. Морнингстар, похоже, поверил. – Он прав, Шакс, – сказал он. – Кроули возвращается в Лондон, ирония судьбы: он сам попросил меня присмотреть за своим мужем. На этот раз кровь у Азирафеля вскипела всерьез. Он никогда в жизни не испытывал такой лютой ненависти ни к кому – даже к собственному отцу, с его отвратительным характером. Но для Морнингстара он готов был сделать исключение. (Множество исключений. Для одного единственного мерзавца, да.) Хочется изо всех сил врезать по морде и так легко ненавидеть – ну что за очаровательное сочетание! – Раз ни у нас, ни у него нет тестов, остается предположить, что они не пережили крушение поезда, – заключил Сандальфон, с явным облегчением. – Значит, остается уничтожить единственное доказательство… – «тактично» сообщил Морнингстар. – О, и твоего мужа тоже, само собой… – Прекрати его так называть! – взорвался Азирафель. – Почему? – Морнингстар, похоже, развлекался на всю катушку, словно смотрел выступление ярмарочного клоуна. – Потому что ваш брак – один большой фарс? Или потому что вы… расстались? (Он даже сложил пальцы в воздушные кавычки, произнося «расстались», от чего ненависть Азирафеля к нему мгновенно возросла в геометрической прогрессии.) – О да, он мне все рассказал. Выглядел таким несчастным. Ты его знатно прокатил, да? Смешно даже, ведь вы даже не пара. Не реагируй. Игнорируй его. Он просто пытается тебя разозлить. Он не знает о тебе и Кроули ровным счетом ничего. – Хотя я понимаю, почему он позволяет людям думать, что вы вместе. Обычно мне нравятся плохиши вроде Кроули, но вот эта твоя… ангельская внешность… охренеть. Неудивительно, что он показывал тебя как трофейного муженька. (Пусть Сэм и знает, что этот брак был фикцией, но уж точно не догадывается, что ты без памяти влюблен. И что Кроули… неравнодушен к тебе). – Это чистая ирония судьбы, если вдуматься, – продолжал издеваться Морнингстар. – Враги, которые так и не дошли до возлюбленных. Звучит как название романа. Элфаба фыркнул, и Азирафель почувствовал, как пистолет дрогнул у него на груди. – Передам Кроули твое гениальное предложение. Возможно, он использует его в следующей книге. Ксандер фыркнула, а хитрая ухмылка Морнингстара стала еще шире. – Как мило, что ты все еще думаешь, будто у этой истории будет продолжение. Морнингстар поднялся из-за стола, наклонился и сорвал с Азирафеля накладной нос. – Эй! – возмутился тот. – Я годами держал его в идеальном состоянии! Шакс (можно было уже называть ее по имени, раз она собиралась его убить) закатила глаза, а Морнингстар вздохнул. – Беру свои слова обратно. Не могу поверить, что вот это заводит Кроули.​​​​​​​​​​​​​​​​ Азирафель решил воспринять это как комплимент. – Ты даже не представляешь, Сэм, – бросил он. – Кстати, как ты вообще в это влез… Люк? – Хочешь сказать: как оказался в центре тысячелетней разборки между раем и адом? Все присутствующие усмехнулись; Азирафель же счел ситуацию больше трагичной, чем забавной. – Разве ты не уезжал в Штаты? – Уезжал, – признался Морнингстар. – И вернулся новым человеком. В прямом смысле. Я уже был Сэмом Найтшейдом, когда встретил Энтони. «Вот дерьмо», – подумал Азирафель, поморщившись – слышать подобное было неприятнее, чем видеть ствол, нацеленный ему в грудь. – Значит, твоему старому дружку Сандальфону нужно было убрать Мораг Далримпл, и он решил, что ты справишься? Он доверился тебе даже после того, как ты облажался с пожаром в университете? Морнингстар усмехнулся: – Лучше иметь дело с тем дьяволом, которого уже знаешь. Азирафель резко встал со стула и спросил: – И он еще заплатил тебе за то, чтобы ты втерся в доверие к Мэттью Трону, так? Немного удивленный напором Азирафеля, Морнингстар ответил сухо: – А как ты думаешь, откуда бы у меня взялись деньги на эти гигантские суши-лодки? Неожиданно вытащив из-за спины пистолет, он направил его прямо на Азирафеля: – Сделай одолжение, Истгейт. Сядь. И. Не дергайся. Азирафель, похоже, задел его за живое, потому что Морнингстар выглядел раздраженным как никогда. (Азирафель также не мог не заметить, как чертовски хорош тот был, когда злился. Он припомнил высказывание Кроули об этом человеке: «Харизматичный напыщенный ублюдок, чье обаяние почти целиком держится на умении манипулировать. Говнюк».) Прекрасно. Теперь я ругаюсь. Еще одно исключение благодаря Морнингстару. (Хотя была еще одна… куда более интимная и, скажем так, неожиданно прерванная ситуация, из-за которой Азирафель едва не выругался. Но сейчас точно было не время вспоминать об этом.) – Где, черт возьми, эти двое?! – рявкнул Морнингстар, так что Азирафель вздрогнул. – Лигур, останься здесь и проверь здесь все. – Есть, сэр. Морнингстар, Шакс и Сандальфон ушли, оставив Азирафеля наедине с телохранителем. Лигур (Азирафелю куда больше нравилось звать его Элфаба) пересек помещение и начал обходить лабораторию по кругу, проверяя каждый вход. Азирафель тоже осматривал помещение, отчаянно надеясь на чудо. Он думал тайком воспользоваться телефоном в кармане, но он был не Кроули – с техникой у него дела шли куда хуже. Ни сноровки, ни мышечной памяти, и он боялся все испортить и выдать себя. Он даже подумал о побеге – все-таки рядом был всего один человек, – но, увы, он был… скажем так… не в той физической форме, чтобы осуществить такой вариант. Лигур вдруг остановился и уставился на пол неподалеку. Он поднял что-то с жуткого серого ковра и положил на стол Энглса, прямо перед Азирафелем (а заодно и рядом с его накладным носом). Маленький предмет упал на стол с тихим звяканьем. Это было кольцо. Азирафель взял его дрожащими пальцами и сразу понял, что это не обычное кольцо: белое золото и черный титан, выгравированные крылья. Его обручальное кольцо. (Ну, фиктивное, но суть та же.) Азирафель остолбенел. В животе будто перевернулось что-то огромное, сердце забилось чаще. Он внимательно огляделся. Затем, словно собирался рассматривать Страшный суд на потолке Сикстинской капеллы, поднял голову вверх. И увидел его – спрятавшегося за колонной мезонина, но выглядывающего ровно настолько, чтобы Азирафель его заметил... Его демон-хранитель в темных доспехах. Кроули! *** ДЕСЯТЬ МИНУТ НАЗАД Кроули добрался до Тадфилд-Мэнор меньше чем за двадцать пять минут. Он позвонил Азирафелю не меньше пятидесяти раз (по два раза в минуту, да, и только потому, что ему требовалось не меньше тридцати секунд, чтобы добраться до автоответчика), но можно было с уверенностью предположить: если Азирафель уже пробирался в лабораторию, он перевел телефон в беззвучный режим. К тому же сеть могла и не ловить. Он припарковал Bentley подальше (хотя на миг задумался о том, чтобы просто протаранить ограждение службы безопасности Celestial), а теперь прятался за стеной у погрузочной площадки. Если то, что рассказал ему Азирафель, было правдой, пропуск Греты ему бы не помог, значит, требовался новый план. Какая-то уловка, чтобы проникнуть внутрь незамеченным. И через минуту отчаянных попыток найти эту уловку – она сама пришла к нему, в виде фургона. Фургона «Мир ковров Брауна», если быть точным. Херов Усатый Мужик. Кроули на секунду подумал – а не проигнорировать ли такое удобное совпадение (просто потому что… ну, тому были свои причины). Но спасение Азирафеля было важнее всего, поэтому он проглотил гордость и решил воспользоваться случаем. Когда фургон остановился для проверки, Кроули дождался, пока охранник отойдет, затем рванул что было сил и пересек улицу у него за спиной. Теперь, когда он прошел через ворота, требовалось отвлечь оставшихся двух охранников, стоявших на пути. Думай, Кроули, думай. И тут он заметил загон и коз, скучившихся за оградой. Много коз. Стоило дьявольской идее посетить его, как Кроули сразу приступил к реализации. Он подошел к воротам загона и отцепил крючок, удерживавший их закрытыми. С громким блеянием козы с козлятами хлынули во двор и тут же разбрелись кто куда. Кроули не мог удержаться от смеха при виде этого хаоса. «Вот это я лихо провернул», – подумал он. Пока охранники орали друг на друга, пытаясь загнать животных обратно, Кроули проскользнул в здание и сразу отправился на поиски лаборатории (это не заняло много времени: в этом месте все было прекрасно обозначено для экскурсионных групп). Он оказался на развилке и должен был решить: войти в лабораторию через главную дверь на первом уровне (звучало как ужасная идея) или подняться по лестнице на верхний ярус. Услышав голоса снизу, Кроули быстро поднялся по лестнице и вскоре оказался в основном исследовательском помещении. Стараясь игнорировать приступ паники и сбившееся дыхание, он спрятался за колонной и стал наблюдать за тем, что происходило внизу. Он сразу узнал Сэма и Сандальфона, а также того мужчину, который держал Азирафеля под прицелом (если тот хотя бы пальцем к нему прикоснется – Кроули сотрет его в порошок, и на этот раз по-настоящему). Сердце у Кроули колотилось от тревоги. С одной стороны, он испытал облегчение: его ангел жив и, похоже, цел. С другой – он был до ужаса напуган и понятия не имел, что делать дальше. Незнакомая женщина сказала насмешливо: – Удивляюсь, почему Кроули вообще рискует ради тебя жизнью. Ты явно не в его вкусе. Сука. Кто бы ты ни была – ты вообще ничего не понимаешь. (Кроули только надеялся, что Азирафель помнит момент их знакомства, когда Кроули выглядел полным идиотом, начав флиртовать без малейшего стеснения, едва увидел Азирафеля. И как сразу предложил стать демоном для ангела.) – Я знаю, что тесты у него. – У Кроули нет тестов, где бы он их вообще нашел? – Он прав, Шакс. Кроули возвращается в Лондон, ирония в том, что он сам попросил меня присматривать за своим мужем. Долбаный придурок. Кроули захотелось придушить Сэма. И подумать только – он когда-то считал этого ублюдочного предателя другом! Но тон, каким Сэм говорил, заставил Кроули снова напрячься. Сколько успел узнать Сэм? По сарказму было ясно: он знает о фиктивном браке, но… знает ли он, что Азирафель – это мистер Фелл? – Раз ни у нас, ни у него нет тестов, остается предположить, что они не пережили крушение поезда. (Молодец, Сандальфон, держи золотую звездочку.) – Значит, единственное, что надо уничтожить… это тебя. Ну и твоего мужа, конечно… – Прекрати его так называть! Реакция Азирафеля удивила Кроули. Неужели он был настолько зол на него, что не хотел даже слышать о фальшивом браке? – Почему? Потому что ваш брак – один большой обман? Или потому что вы… расстались? (Желание Кроули придушить Сэма выросло в разы, когда тот изобразил воздушные кавычки, будто речь идет о какой-то херне.) – О да, он мне все рассказал. Выглядел таким несчастным. Ты его знатно прокатил, да? Смешно даже, ведь вы ведь даже не пара. Больше всего Кроули бесил насмешливый тон Сэма. Если уж на то пошло, молчание Азирафеля говорило красноречивее любых слов. Больно было не одному Кроули. А слова Сэма сыпали соль на рану. Не реагируй, ангел. Игнорируй его. Он просто пытается тебя разозлить. Он ровным счетом ничего о нас не знает. – Хотя я понимаю, почему он позволяет людям думать, что вы вместе. Обычно мне нравятся плохиши вроде Кроули, но вот эта твоя… ангельская внешность… охренеть. Неудивительно, что он показывал тебя как трофейного муженька. Ладно. Возможно, Сэм и понял, что брак был притворством, но он уж точно не догадывается, что я без памяти в тебя влюблен. И если ты не выдашь себя – он никак не узнает, что и ты… неравнодушен ко мне. – Это чистая ирония судьбы, если вдуматься, – продолжал издеваться Морнингстар. – Враги, которые так и не дошли до возлюбленных. Звучит как название романа. То, что один из этих гребаных убийц хихикнул, вывело Кроули из себя настолько, что он почти пожалел, что у него нет еще одной чашки горячего чая, чтобы плеснуть ему в харю. – Передам Кроули твое гениальное предложение. Возможно, он использует его в следующей книге. Вот он, мой смелый ангел. Конечно, я не возьму название, подсунутое какой-то сволочью… но сам порыв ценю. – Как мило, что ты все еще думаешь, будто у этой истории будет продолжение. С этими словами Сэм поднялся из-за стола и сорвал с Азирафеля накладной нос. Этого Кроули не ожидал и ему едва удалось сдержать смешок от возмущенного крика Азирафеля: – Эй! Я годами держал его в идеальном состоянии! – Беру свои слова обратно. Не могу поверить, что вот это заводит Кроули.​​​​​​​​​​​​​​​​ О да, ты даже не представляешь, Сэм. – Ты даже не представляешь, Сэм. (Если бы Кроули еще не был по-глупому, безнадежно влюблен в Азирафеля, одного этого момента хватило бы, чтобы понять: вот он, его родственная душа.) – Кстати, как ты вообще в это влез, Люк? Люк?! Ну, блядь, конечно. Кроули не мог поверить собственной тупости. К счастью, рядом у него был чертовски умный ангел, который сумел сложить все воедино. Он мгновенно достал iPhone, включил диктофон и начал запись. Разговор, который за этим последовал, Азирафель повел так, чтобы Сэм – ну, Бывший Сэм – разговорился про свою жизнь в Америке и про то, как Сандальфон вызвал его, чтобы убрать Мораг и присматривать за депутатом Троном. Кроули был впечатлен тем, с какой настойчивостью Азирафель вынудил Сэма выложить все. (Он даже задумался, не влияет ли на его нынешнее поведение роль мистера Фелла.) Подумать об этом времени не было – потому что гребаный Сэм внезапно вытащил пистолет и направил на Азирафеля. Теперь на самого мягкого человека в комнате (в мире, во всей вселенной) были нацелены уже два ствола, и Кроули это категорически не устраивало. Снова пришло время для представления. Он воспользовался моментом, когда Азирафель остался в комнате лишь с одним громилой, и попытался привлечь внимание ангела, размахивая руками. Опасаясь, что головорез заметит его раньше, чем Азирафель, он остановился. Сбоку он увидел пару черно-белых коз, которые мирно лежали, казалось, слушая классическую музыку (Кроули был готов поспорить, что Азирафель знал, что это за произведение). Черное и белое… Конечно! Кроули лихорадочно обыскал карман, выискивая кольцо, которое Азирафель вернул ему всего пару часов назад. Он поцеловал его (потому что был мелодраматичным идиотом – до мозга костей невротик, тут уж без вариантов) и, улучив момент, когда вооруженный головорез совершал очередной круг по лаборатории, бросил кольцо вниз, надеясь, что оно упадет как можно ближе к Азирафелю. Ну, разумеется, Кто-то там наверху отлично развлекался: кольцо приземлилось на ковер по другую сторону стола, и Азирафель ничего не услышал. Ебучие ковры Брауна! Но затем произошло что-то нелепо удачное. Головорез заметил блеск кольца под искусственным светом, поднял его и бросил на стол. И Азирафель его увидел. Кроули узнал бы это выражение на его лице даже с расстояния в пятьсот миль! (И да, Кроули бы запросто прошел пятьсот миль и еще пятьсот – лишь бы быть тем, кто прошел тысячу миль, чтобы упасть у двери своего ангела. Чертовы The Proclaimers). Сердце ухнуло куда-то вниз, когда ангел поднял голову и их взгляды встретились. (Никогда в жизни Кроули не чувствовал такого облегчения). А потом Азирафель одарил его сияющей улыбкой… и Кроули понял, что ошибался: вот это было самое большое облегчение – потому что ангел все еще улыбался ему, а значит, рад был видеть его. Ладно. Сперва спасение, нежности – потом (надеюсь). Кроули показал Азирафелю телефон и жестом изобразил разговор. Тот быстро кивнул – понял, что идет запись. Через секунду, заметив, что остальные возвращаются, Кроули снова спрятался за колонной. – Чертовы козы! – взвыл Бывший Сэм, выходя в центр зала. С ним были Сандальфон, Шакс и двое подручных. Кроули узнал того ублюдка, который устраивал засаду на них с Азирафелем в Bentley. – Неприятности в раю? – поинтересовался Азирафель. – Ой, прошу прощения… хотел сказать: неприятности в аду? Чокнутый ангел. – Прости, что заставил ждать, сладкий. Пара коз вырвалась из загона и устроила небольшой бардак. Кроули выглянул из-за колонны и увидел, что Азирафель что-то делает пальцами. Он… надел кольцо? (Вот теперь – да. Теперь можно умирать счастливым.) – Я никуда не тороплюсь, мистер Морнингстар. Главное – чтобы у нас нашлась пара минут… Бывший Сэм расхохотался: – Ты и правда не можешь удержаться от хорошего детективного монолога, верно? Конечно не может, он же чертов гений. Сейчас он заставит тебя признаться – как Пуаро. Только… чуть более британский. Без усов. И неизмеримо сексуальнее. – А почему бы и нет? Считай это последним желанием. Как только Азирафель понял, что с Кроули все в порядке, его захлестнул прилив адреналина – словно он собирался выйти на большую сцену. Естественно, одно лишь осознание того, что Кроули здесь, тоже усилило сердцебиение. Кроули здесь. Он вернулся. Возможно, просто чтобы довести расследование до конца… но Азирафель решил прямо сейчас перестать быть идиотом и признать: Энтони Кроули, скорее всего, отвечал ему взаимностью. (Тем более Кроули снова пришел его спасать. Откуда он всегда знал, что Азирафель в опасности? Может, у него было врожденное шестое чувство или какой-нибудь азирафель-радар, который срабатывал каждый раз, когда ангел по своей безалаберности попадал в неприятности?) И снова Азирафель собрался, сохранил храбрость и сделал то, что получалось у него лучше всего. Доверился Кроули – и стал задавать правильные вопросы. – Зачем вы это сделали? Почему просто не признали, что HELL – провальный проект, и не закрыли тему? Вопрос был обращен и к Сандальфону, и к Шакс, но первой ответила она: – Ученые из нашей команды так и не смогли устранить дефекты гормона. Мы вложили в проект миллионы фунтов, но… – Но тесты в CD так и не дали нужного результата, – вставил Азирафель. – Мораг Далримпл была занозой у меня в боку, – признался Сандальфон. – Она продолжала проверять все до мельчайших деталей, потому что понимала: что-то не так. А потом она предложила взять ее брата вместо одного из членов команды HH. Азиpафель почти все это знал и раньше, но услышать, как эти идиоты сами рассказывают о своих преступлениях и тем самым подтверждают выводы, к которым они с Кроули пришли, было по-своему приятно. – А что именно было не так с тестами? – спросил Азирафель. – Ну, скажем так, – теперь ответил Морнингстар. – Нельзя наклеить на пакет молока ярлык «Этот продукт вызывает рак у лабораторных животных». Не лучшая реклама, согласись. Азирафель изо всех сил сдержался, чтобы не поднять глаза кверху. Он мог только представить, что Кроули сейчас думает. (Наверняка что-то в духе «ах ты ж ебаный мудак».) – Итак, Джон Далримпл узнал о побочных эффектах гормона, а его сестра Мораг это доказала. И они решили обнародовать это. Шакс и Сандальфон переглянулись, явно тревожно. Морнингстар покачал головой: – Не слишком красиво, правда? Кусать руку, которая тебя кормит? Он цокнул языком, демонстрируя полное презрение. – Но вот чего я так и не понимаю… Почему в CD вообще должна была волноваться из-за провального продукта? Вы могли просто отойти в сторону и дать HELL спокойно умереть. Сандальфон ухмыльнулся: – Отойти в сторону? От себя не убежишь, мистер Истгейт. Азирафель задействовал свои маленькие серые клеточки. В конце концов оказалось, что его первая догадка была верной: Hereditary Havoc действительно была дочерней компанией Celestial Dairy. – Я понял. CD хотела технологического прорыва, но еще больше – легитимности. Поэтому вы создали Hereditary Havoc. Сандальфон скривился: – Это была идея моей матери, если уж на то пошло. Ей всегда было плевать на методы, лишь бы дело было сделано. – О да, я ее помню, – сказала Шакс с тенью ностальгии. – HH всегда была необходимым злом, теми, кто делает грязную работу за них. Падшими ангелами. – Чтобы у CD не было крови на руках, – заметил Азирафель. – А вы превратили эту компанию в безопасное место… ну, скажем так, в рай… (Морнингстар демонстративно закатил глаза.) – Для внешнего мира Celestial Dairy – образец инклюзивности. Неважно, как сильно вы морщитесь за закрытыми дверями, вы, мелкие людишки. Мысли Азирафеля сразу метнулись к милой Мюриэль, которые доверились ему настолько, что помогли добраться сюда сегодня. И как потрясены они были, узнав, что их работодатель может быть связан с чудовищными преступлениями. Морнингстар смотрел на Азирафеля почти сочувственно, а тот никак не мог понять, почему Морнингстар вообще стал работать с Сандальфоном. Похоже, продажа души за тридцать сребренников все еще не вышла из моды. – Деньги шли из одного источника, – пояснил Сандальфон, проигнорировав его тираду. – Для публики это разные счета, но по факту – один и тот же карман. Поэтому мы не могли отвернуться от HELL. Поэтому мы не могли позволить себе провал. Обсуждение «небес» и «ада» невольно напомнило Азирафелю Агнессу Псих. Согласно пророчеству, о котором ему рассказывала Анафема – господи, увидит ли он когда-нибудь ее и Мэгги снова? – крушение поезда произойдет по вине Небес и Ада. И «ангел и демон раскроют тайну». Азиpафель сделал пометку в голове: если у него когда-нибудь будет шанс – обязательно скажет ассистентке, насколько она была права. И больше никогда не станет сомневаться в пророчествах Агнессы Псих. – Значит, вы убрали всех, кто мог вам помешать. Семью Далримплов, тройняшек в Лондоне… и еще попытались убить Габриэля Энглса. – Тупой ублюдок, – произнес Морнингстар с отвращением. – Он пытался нас предупредить, между прочим, – выдал Азирафель, вспомнив их разговор с Энглсом и то, как тот цитировал строки из Библии. А диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк… И будут мучиться день и ночь во веки веков… – Он знал, что вам нельзя доверять. Это было утверждение, не предположение. – Он согласился на повышение, но начал сомневаться. Особенно после того, как сошелся с Дейвел, – пояснил Морнингстар. – Они знали, что будут последствия, – жестко добавил Сандальфон. (Азирафель испытывал гордость за свой гениальный план вытянуть побольше информации и продлить разговор.) – Ладно. На этом все. Хастур, Лигур, уведите его. От приказа Морнингстара Азирафель впервые за ночь по-настоящему похолодел. (Ну, все. Вот теперь действительно все). *** Ох, только этого не хватало. Кроули все еще ждал очередной блестящей догадки, но с тем же успехом мог бы ждать и Годо. Похоже, Бывшему Сэму и остальным надоели признания — теперь они решили взяться за самого Азирафеля. Нужно было что-то придумать. Немедленно. (Иначе его ангел больше никогда не заговорит с ним.) И тут Кроули услышал рядом блеяние козы – и озарение ударило как молния: чертова музыка где-то включена через устройство. Нужно было только его найти и… познакомить коз с чем-то более современным. И, возможно, куда более бешеным. Кроули требовался хаос. *** – Маркус, Шакс, пойдем. Вам сейчас тут оставаться не стоит. Азирафель с ужасом наблюдал, как руководители и Морнингстар поворачиваются к нему спиной. Голос Фальшивого Сэма подействовал на Кроули, как ушат ледяной воды, вырвав его из раздумий. Блядь. – Куда вы меня ведете, Сэм?! – закричал Азирафель, когда его оттащили от стола. Пытаясь вырваться, он потерял парик. Ну и ладно, он никогда не любил его так, как накладной нос. Наконец чудесные платиновые кудри освободились и взлетели во всей своей пушистой красоте… Не отвлекайся, идиот. Продолжай искать выход! – Они собираются устроить еще одну железнодорожную катастрофу? Или, может, в этот раз метро, а? – выпалил Азирафель, почти захлебываясь от адреналина. Должно же быть что-то… ДА! Кроули как раз нашел iPad, подключенный к кабелям, которые наверняка шли к звуковой системе. На Spotify играла классическая музыка. – Это не выпуск твоего дурацкого подкаста, мистер Фелл, – резко сказал Морнингстар, голос его был полон яда. – Не жди, что получишь все ответы. – Кроули получит. Он все узнает. Он тебя насквозь видит. И всегда видел. Услышав свое имя, Кроули вздрогнул. Похоже, Бывший Сэм тоже удивился – он пошевелил пальцами, и его люди остановились. Кроули, бессильный вмешаться, наблюдал, как Бывший Сэм медленно идет к Азирафелю. – Чтобы ты знал: Кроули будет мертв до рассвета. Жаль, конечно, но так заканчивается эта история. – Не стоит его недооценивать, – поспешно ответил Азирафель, все еще пытаясь вырваться. Кроули с ужасом наблюдал, как Люк Морнингстар повторяет фирменный жест Сэма Найтшейда: наклоняется и мурлычет Азирафелю прямо в ухо. – Возможно, это тебе не стоит на него полагаться. Кроули не славится… постоянством. Тебе стоит постоять за себя самому и заняться собственными планами. – Не сомневайся, займусь, – ухмыльнулся Азирафель. – Но Кроули любит меня спасать. Это делает его счастливым. Кроули воспринял это как сигнал. Он выбрал в Spotify Queen – Don’t Stop Me Now и выкрутил громкость на максимум, когда заиграла песня… Сегодня я собираюсь как следует отдохнуть, я чувствую себя живым, и весь мир переверну вверх дном, и буду парить в чистом восторге – так что не останавливайте меня, не тормозите меня, потому что мне чертовски хорошо.